«Он и Она» (гет)

Начинало смеркаться. Холодов, что обычно приходят с тёмными вечерами, ещё не было, хотя часы показывали уже почти двенадцать. Дороги, прогретые за день солнцем, медленно остывали, отдавая накопленное тепло в воздух, и это тепло приятно ощущалось ногами. Само светило давно скрылось за горизонтом. Беловолосую голубоглазую девушку уже не так сильно клонило в сон, несмотря на поздний час. На небе висел полумесяц, заливая всё вокруг своим призрачным светом. Звуки разносились эхом по окраине, скользили по дорогам и водной глади, уходя далеко к границе, отмеченной буйками, куда заплывали только корабли и где не было ни души.

На улице, как это часто бывает, снова моросил промозглый сильный дождь, пробирающий до костей. К небольшому серо-белому зданию в форме циркового купола, полукруга подъехал чёрный автомобиль с тонированными окнами. Серебристые диски отражались в лужах на мокром асфальте. Всё это напоминало о школьных буднях, когда домашнего задания невпроворот, а хмурое утро не сулит ничего хорошего. Раннее утро никогда не было добрым знаком для одной юной леди. Ева старалась не думать об этом, но в памяти то и дело всплывали воспоминания о тех никчёмных школьных годах. Почему никчёмных? Потому что в них не было той радости и света, что бывают у других. Нет, она не была изгоем, но и недобрёлателей хватало. Жизнь Евы не была яркой, наполненной страданиями и вечным желанием заслужить чьё-то одобрение.

Дверь машины открылась, и оттуда вышла милая блондинка с сапфировыми глазами. Её волосы в ту же секунду стали влажными от дождя, капли стекали по одежде до самых ног. Настроение окончательно испортилось. Поднявшись по мокрым скользким ступеням, обложенным плиткой, она подошла к стеклянной двери, сплошь покрытой каплями дождя, из-за которых невозможно было разглядеть, что творится внутри. По пути она чуть не упала, слегка подскользнулась, однако в последнюю секунду ухватилась за влажные перила. Помещение больше напоминало гостиницу. Сейчас там шумел праздник: караоке, шикарный стол с яствами и напитками. Было и отделение с кофейней, где каждый мог взять себе кофе с собой. Девушка часто здесь бывала. Осмотрев себя на крыльце, девушка наконец зашла внутрь. Внутри оказалось на удивление тепло и уютно — настолько, что хотелось здесь остаться жить. Не было и следа того невыносимого холодного дождя, не было того неприятного ветра, который заставлял дождь косо идти.

Едва она переступила порог, как к ней подбежала та самая миловидная незнакомка с работы.

— Ой, привет! Ну, как ты?

Она тут же улыбнулась, поправив своё чёрное облегающее мини-платье из блестящей ткани с одной оголенной ногой.

И тут до Евы дошло: она ведь даже не спросила её имени. Какой стыд! Выжимая свои длинные волосы, с которых вода лилась ручьём, она покраснела. Капли дождя были ледяными, будто мороженое в мороз. Казалось, что всё это происходит где-то рядом с Лондоном, где дожди — обычное дело, хотя девушка ни разу не была за границей и совсем не понимала как какого там живётся. Единственный раз, на практике, ей удалось съездить в Беларусь, и там ей очень понравился тот особый постсоветский вайб. Эти старые дома.., улочки как родные. Всё это было так близко к сердцу..!

Достав из чёрной сумочки расчёску, Ева причесала свои длинные вьющиеся волосы, которые от влаги стали виться ещё сильнее.

— Да вроде нормально... Слушай, я забыла спросить, как тебя зовут?

В её глазах читалось что-то новое, необычное, чего раньше не было. Ей снова захотелось вернуться в те дворы и на те улицы, где говорят по-русски, ощутить ту неповторимую атмосферу тепла и уюта, особенно остро ощущаемую в начале зимы.

— Меня Айлин, — улыбнулась девушка. — А ты Ева, верно?

В её сказочной улыбке было столько доброты и тепла, чего так не хватало в других. Ева молча кивнула в ответ, улыбнувшись так же искренне.

Везде играла музыка, создавая особенную атмосферу вечера. Звуки разносились по улицам, дорогам и ближайшим домам, уходя эхом к берегу, бесконечно далеко. Внутри было много народу, у каждого свой особенный колорит. Вытерев мокрые туфли, Ева прошла вглубь, разглядывая помещение. У окон под подоконниками стояли батареи — большие и маленькие. Неподалёку располагались белые столы, накрытые красными скатертями. На них чего только не было: стейки с идеальными следами от гриля, алкоголь от среднего до элитного. Глаза разбегались, но Ева редко позволяла себе такие излишества. Дома у неё была обычная еда: замороженные вареники, мясо в морозилке, стандартные сыр и колбаса. Тратиться на что-то «вау» она не видела смысла, считая, что зачем платить больше, если качество то же. Алкоголь — другое дело, там разница была колоссальной, как между Востоком и Западом.

Ева улыбнулась своим мыслям и присела в конце длинного стола у окна. Напротив неё тут же устроилась Айлин, подперев подбородок рукой. Опустив свои большие миндалевидные глаза, она пододвинула к беловолосой подруге тарелку с «Цезарем». Под столом она тихонько болтала ножками, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых лиц. Всюду было много народу, знакомых и незнакомых лиц. Ощущалось присутствие чего-то до души знакомого, однако это чувство быстро вылетело из головы, заставляя думать о чём-нибудь другом. Пару мужчин подходили познакомиться, тем не менее девушки отказывались в силу того, что они ни в ком не требуются. Любви с деньгами им вполне хватало. Ева, не замечая этого, с аппетитом принялась за салат, запивая его шампанским, как им в это же мгновение подсел незнакомый мужчина, неаккуратно выбритый с сединой кое-где на щеках и скулах. На его ногах присутствовали черные военные берцы, причём в идеальном состоянии, а одет он был в камуфляжную форму, какую обычно одевали военные ездившие на фронт. -Здравствуйте.., девчонки..)) приятного аппетита вам.. Разрешите с вами познакомиться..! Черт знает какой мужчина в военной форме протянул руку в виде приличия и слегка поклонился в сидячем положении. Айлин посмотрела на него с некой неприязнью и отвращением в лице. Ей, а тем более её подруге он был никак не интересен. Еда на столах казалась бесконечной. Вечеринка была в самом разгаре: громкая музыка, множество машин на парковке, оживлённые разговоры. А на небе — полумесяц. Самое время для заставки DreamWorks, подумала бы она, будь ребёнком. Но мальчика с удочкой здесь не было. В какой-то момент народу стало так много, что пришлось открыть второй этаж. Беловолосая красавица с аленькими глазками, которая сидела рядом уж никак не хотела быть облапанной каким-то по её мнению чертилой. Для неё он был довольно неприятным, с ним не хотелось говорить. Вскоре тот потерял к ней интерес и направился в сторону выхода. Наконец-то.. с облегчением вздохнула девушка и продолжила полноценно есть.

Айлин тем временем ходила по залу, пытаясь с кем-нибудь познакомиться. Она была от природы стеснительной, и знакомства давались ей с трудом. Раньше такого не было, но всё изменилось в день её шестнадцатилетия. День был пасмурным, с серыми тучами и мелким осенним дождиком. Она любила осень не за листья, а за то, что эта погода её успокаивала, даже утомляла, клонила в сон. В тот день она отправилась в парк, после чего очнулась только через полтора месяца в заточении. Её держали в кладовке, кормили объедками. Она помнила, как её спас родной дядя, азербайджанец, и его дикие, но полные доброты к ней глаза. Сколько тогда было крови и криков — страшно вспомнить. Сознание вычеркнуло эти эпизоды. Позже она узнала, что это была месть местной цыганской банды.

Сейчас, пытаясь вписаться в чужие компании, Айлин носилась от человека к человеку, но везде было уже тесно. В это время Ева, покончив с едой, внезапно подошла к ней и напугала до полусмерти.

— Блять! Что?.. — глаза Айлин расширились, готовые выпасть из орбит.

— Что случилось? — спросила та с невинным видом.

— Да прости, ё-моё! — улыбнулась Ева. — Пошли, познакомлю тебя!

Она подтолкнула её вперёд. В дальнем углу сидел тот самый Виктор Николаевич и с кем-то флиртовал. Странно, что он тут делает? Слева от него сидела девушка лет двадцати с блестящими волосами и надутыми, будто насосом губами. Фее утка.. подумала девушка с фиалковымы глазками. Ей не нравилось такое, она была больше по натуральной красоте. Сейчас он не выглядел бабником, его взгляд был направлен только на неё. Минуту-две он не замечал подошедших, но потом обернулся.

— Ого, кто это? Аналитик и... Алийшка? — он расплылся в улыбке. — Родная, как ты?

По его поведению стало ясно, что между ними есть родственная связь. Ева где-то уже слышала об этом. В голове всплыли обрывки фразы: «Поехали ко мне на родину, у меня брат...» Чей это голос? Имя вспомнить не получалось. «Почему я это вспомнила?» — вслух произнесла она.

Музыка внезапно стихла. Из динамиков раздался голос: «А сейчас перед вами выступит наш дорогой друг — Роман Александрович!» Еву словно током ударило. Она резко развернулась и, не глядя на сцену, поспешила в туалет. Зайдя внутрь, она подошла к раковине и уставилась на своё отражение. Белые локоны струились по плечам, глаза были полны энергии, но в них читалось беспокойство. Руки дрожали. «Отчего это со мной?» — прошептала она.

В дверь постучали. Айлин, войдя без приглашения, нежно коснулась её плеча. Ева молчала, закрыв глаза. Её терзало непонятное чувство, слабость разливалась по телу.

— Всё хорошо, — с дрожью в голосе произнесла она. — Иди, отмечай.

Айлин понимала: дело нечисто. Внезапно из глаз Евы потекли слёзы. Она вспомнила. Этот Рома — человек, разрушивший её жизнь.

— Проклятый Рома! — со всей ненавистью она ударила кулаком по раковине. Та треснула, по руке потекла кровь.

Айлин замерла. Она знала эту историю. Роман был её мужем уже полтора года. Сейчас главным было успокоить подругу.

— Что ты творишь? Зачем? — мягко спросила она, взяла Еву за руку и усадила на унитаз. Осматривая рану, она заметила в глубине белый осколок раковины.

— Не время плакать, нужно вытащить это. Будет шрам. Позволь мне помочь.

Ева молча кивнула, в глазах застыла глухая тоска. Айлин выбежала на секунду и вернулась с сумочкой, в которой у неё всегда были перекись, пластыри и даже пинцет. Она обработала рану и начала операцию. Ева стиснула зубы, сжимая свободную руку. Глаза защипало, в глазах потемнело, дыханье стало тяжёлым. Осколок был извлечён, кровь хлынула ручьём, заливая пол. Немногие заходившие в туалет девушки шарахались от увиденного. Айлин зажала рану рукой, обработала её и заклеила почти всю длину пореза пластырем. Кровь остановилась. На полу остались алые сгустки. Ева открыла глаза, размазанная тушь на щеках. Рука пульсировала. Айлин сидела рядом на корточках и тихо бормотала: «Я обработала... Надеюсь, помогла... Не больно?» Ева слабо улыбнулась, на щеках проступили ямочки. Боль утихла, но слабость осталась. Так они просидели минут семь, пока у Айлин не затекли ноги.

— Пойдём перекусим, — неожиданно предложила Ева, вставая. — Что-то я есть захотела.

Они вышли в зал. Время близилось к полуночи. Музыка стихла, дождь на улице прекратился, лужи почти высохли. Девушки сели за столик у окна друг напротив друга, пересеклись взглядами и принялись за еду. В душе воцарилась тишина, и ничто не могло её нарушить. Время текло медленно, словно нехотя. Мокрый асфальт за окном отражал светофоры и дорожные знаки, и в этих зеркальных лужах проступал другой город — та изнанка реальности, что видна не каждому.