Путь милосердия (джен)

Солнце поднималось. Эсберн смотрел, как белые лучи прорываются сквозь густые облака и падают на крышу Храма Небесной Гавани. Наблюдал, как вода низвергается с крутого склона, а река, словно живое журчащее существо, убегает вдаль.

Эти звуки и солнечные блики успокаивали его. Рассвет приносил утешение. Минувшей ночью старика тревожили странные сны.

Эсберн с радостью обнаружил в храме огромную библиотеку, где сохранились старинные книги. Они заменяли ему лучших друзей, утешителей и наставников. Только книги отвечали на вопросы, которые он не решался задать людям.

Истинное предназначение Клинков ещё со времён Акавирской стражи заключалось в истреблении драконов. Орден возник много веков назад, когда цаэски пришли с неизвестного смертным материка. И теперь уничтожение драконов вновь стало единственной целью Клинков, ведь трусливый император отказался от их помощи и продал орден Талмору.

Говорят, Клинки издревле служили драконорождённым. Но в действительности они стремились привлечь тех на свою сторону и с их помощью истреблять драконов.

Выбор последней драконорождённой уничтожил Эсберна. Когда Лилия ушла, вместе с ней умерла и его надежда. Теперь старика заботил мир, оказавшийся в опасности. Беспомощный орден уже не мог спасти его, как прежде. В одиночку Клинки ничего не могли сделать.

Алдуин приближался. И драконы внушали им даже больший ужас, чем Талмор.

Солнце продолжало подниматься. Эсберн радовался ему. Радовался тому, что всё ещё жив, способен вдыхать горный воздух и встречать новый день.

Кто знает — возможно, этот день станет последним?

Ночью ему приснился Алдуин. Чудовищная пасть перекусила старику шею. Эсберн содрогался в агонии, захлёбывался страхом и истекал кровью. Падал в бездну, теряя сознание от ужаса.

Никто не пришёл на помощь. Никто не мог его спасти. Он падал всё глубже в пропасть собственного страха, кричал — и никто не слышал. Услышать его могла лишь Лилия.

Эсберн проснулся в холодном поту и до самого утра не сомкнул глаз.

Нет.

Он схватил «Атлас драконов» и принялся жадно читать, выискивая имена ещё живых дова, которых можно уничтожить. Его взгляд зацепился за одно имя.

Партурнакс.

Старик знал, предчувствовал: именно из-за Партурнакса Лилия не возвращалась. Именно он не позволял ей встать на сторону Клинков. Потому что теперь они ей не требовались.

Клинки не нужны императору. Не нужны Довакину. Не нужны никому. Эта мысль причиняла Эсберну боль и горечь, а Дельфине — ярость и отчаяние. Орден утратил своё место в мире. Значит, жизни Эсберна и Дельфины тоже лишились смысла.

Старик смотрел на горные склоны и мысленно спрашивал богов:

«В чём смысл нашей жизни?»

В ответ находил лишь пустоту, боль и режущую слух тишину. Единственным человеком, с которым он мог разделить это чувство, оставалась Дельфина.

Но в ней ещё пылал огонь молодости. Она жила мечтой. Никогда не сдавалась и даже теперь, когда Довакин покинула их, делала всё ради единственной цели. Возродить орден Клинков. Дельфина не спрашивала себя о смысле жизни, потому что давно знала ответ.

Эсберна поражали её упорство, стойкость и сила духа, хотя он чувствовал: жизнь не стоила того, чтобы отдавать её одному-единственному пути. Но другого смысла старик не видел. Потому и шёл за Дельфиной.

— Почему ты не спишь, Эсберн? — спросила Клинок, застав его в одиночестве на тренировочной площадке.

Старик смотрел вдаль, на горные склоны, а в стеклянных глазах отражались волнение и страх.

— Мне приснился странный сон, — произнёс он. — Алдуин разрывал меня на части. Я пытался убежать, но не смог.

Дельфина сразу вспомнила предательницу-драконорождённую. В страхах старика она винила Лилию.

Клинок положила руку Эсберну на плечо и решительно посмотрела в глаза.

— Не бойся. Мы что-нибудь придумаем и остановим его. Возможно, нам ещё удастся склонить Довакина на свою сторону. Я уверена: она вернётся.

— Сомневаюсь… — прошептал старик.

В его голосе звучали боль и отчаяние. Эсберн не верил, что Лилия вернётся. Теперь ей нашлось куда идти.

— Почему ты так думаешь? — спросила Дельфина.

Она не могла принять слова Эсберна. Уверенность в том, что Лилия в одиночку ни на что не способна, оставалась непоколебимой.

— Потому что она стала ученицей Партурнакса, — ответил Эсберн и замолчал.

Старик раскрыл «Атлас драконов», который всё ещё держал в руках, и указал на проклятое имя, внушившее ему отчаяние.

Дельфина лишь усмехнулась. В её сознании уже сложился план, способный заставить Лилию вернуться к Клинкам.

— Я недавно побывала в Маркарте, — неожиданно произнесла Клинок. — Ходят слухи, что Довакин созывает совет в Высоком Хротгаре. Думаю, нам тоже следует отправиться туда. А уж там я сумею переубедить Лилию. Вот увидишь.

Эсберн молчал. Но уверенность и непоколебимость Дельфины пробудили в его душе слабую надежду. Что, если она права?

Что, если Лилия действительно встанет на их сторону и решит остановить Алдуина? Что, если всё-таки поможет восстановить орден?

Несмотря на сомнения, Эсберн согласился. Не стал сопротивляться. Дельфина всё равно отправилась бы без него.

Оставалось только следовать за ней, подчиняясь слабой надежде. Это хотя бы ненадолго избавляло от мучительных размышлений о смысле пустой и потерянной жизни.

* * *

Высокий Хротгар встретил Клинков без гостеприимства.

Первыми их увидели Арнгейр и Довакин. Лилия не обрадовалась незваным гостям, но всё же позволила им пройти в зал к огромному столу, за которым собрались ярлы и даже представители Талморского посольства.

Дельфина и Эсберн сразу поняли: Лилия изменилась. Стала гораздо сильнее. В тёмном, затхлом зале она словно излучала сияние. Глаза напоминали два золотых огня. Обычной смертной Лилия уже не казалась. Возможно, она вообще перестала принадлежать к смертным. К ней прислушивались все ярлы. Даже Ульфрик Буревестник содрогался, когда Довакин смотрела на него.

И всё же каждый из присутствующих пытался решить мелочные политические вопросы. Каждый стремился разорвать Скайрим на части и присвоить кусок побольше. Совет грозил лишь сильнее раздуть всеразрушающее пламя войны.

Тогда Лилия решила сказать своё слово. Все взгляды устремились к ней.

— Послушайте меня! — потребовала драконорождённая и ударила кулаком по каменному столу.

Камень содрогнулся.

— Каждый из вас не видит леса за деревьями и преследует только собственные интересы! Вы не понимаете, что Скайрим в опасности! Что весь мир в опасности!

Лилия бросила взгляд на карту, лежавшую посреди стола, — и та разлетелась на клочья.

— Земля, из-за которой вы сейчас грызётесь, в любую минуту может сгореть!

Ярлы молчали. Седобородые молчали. Талморцы наблюдали с презрительными усмешками.

Эсберн и Дельфина смотрели на Лилию со страхом и уважением. Генерал Туллий и Ульфрик Буревестник увидели, как жалкая карта, которую они делили, разлетается в воздухе, и задумчиво опустили головы.

— Я знаю, насколько силён Алдуин. Я видела его могущество собственными глазами! И знаю, что вы тоже сильны и готовы рваться в бой любой ценой, когда дело касается ваших интересов. Но услышьте меня хотя бы сейчас! Услышьте, когда каждому из вас грозит смерть!

Лилия обвела взглядом присутствующих, всматриваясь в их полные сомнений и тревоги лица.

— Война никогда не принесёт мира. Вы сражаетесь бессмысленно!

Ульфрик Буревестник поднялся из-за стола.

— Раз ты не собираешься воевать ради собственных интересов, как остановишь Алдуина, Довакин? Ты утверждаешь, что война не принесёт мира. Но ради чего тогда сражаются мои солдаты? Разве не ради него?

Следом поднялся генерал Туллий, затем ярлы, талморцы и Клинки. Каждый хотел вставить своё слово.

Лишь Седобородые молча наблюдали за происходящим. Лилия понимала: эти люди никогда не услышат друг друга. Никогда не захотят истинного мира. Поэтому она видела лишь один выход.

Драконорождённая прошептала:

— Риик…

Высокий Хротгар задрожал. Каменный стол и стулья затрепетали под воздействием неведомой силы. Воздух с каждой секундой становился плотнее, с потолка посыпалась древняя пыль, а грозный голос драконорождённой эхом отражался от каменных стен.

Это продолжалось, пока Ульфрик не крикнул:

— Хватит, Довакин! Я верю в твою силу!..

После этих слов в зале воцарилось молчание. Все боялись произнести хоть слово, сделать хотя бы одно лишнее движение.Лилия горько усмехнулась.

— Вот видите, к чему приводит желание мира…

Совет завершился. Войну решено остановить, а враждующие стороны — временно объединить по велению Довакина. Вайтран согласился помочь Лилии пленить дракона.

Такой исход не радовал её. Мир оказался вынужденным, но другого выбора она не нашла.

* * *

Когда ярлы покинули Высокий Хротгар, Дельфина подошла к Лилии. Драконорождённая не желала ни видеть её, ни слышать. Любой разговор между ними казался бессмысленным. Но Клинок произнесла:

— Мы кое-что узнали о Партурнаксе.

Лилия вздрогнула. Партурнакс стал для неё единственным другом, единственным братом, единственным существом в Нирне, способным её понять. Он значил для неё всё.

И если Клинки хотя бы замышляли причинить ему вред… Нет. Лилия этого не допустит.

— Что? — спросила она.

— Мы знаем о твоей связи с ним. А ещё знаем, что во время великой войны он служил главным помощником Алдуина. Партурнакс принёс твоему так называемому «миру» немало зла.

Лилия пришла в ярость. Что Дельфина вообще знала о мире?

— Не пытайся снова склонить меня на свою сторону! — произнесла Лилия ещё твёрже, чем прежде.

В нечеловеческих глазах вспыхнул яркий огонь.

— Ты уже знаешь, чем это закончится.

— Ты не понимаешь! — взмолилась Дельфина. — Партурнакс может встать на сторону Алдуина! Может предать тебя! Драконам нельзя доверять!

— Какая гнусная ложь… — прошипела Лилия, не в силах сдержать гнев. — Ты ничего не знаешь о Партурнаксе. Убирайся отсюда и больше не смей показываться мне на глаза!

Дельфина ощущала собственное бессилие. Больше она не могла управлять Лилией. Драконорождённая видела насквозь каждое её слово, каждую попытку манипуляции. Клинок боялась отвечать. Помнила случившееся у Стены Алдуина. Помнила то, что только что произошло на совете.

— Убирайся немедленно! — взревела Лилия.

Воздух вокруг неё задрожал. Дельфина поспешно покинула Высокий Хротгар. Следом ушёл Эсберн. Клинка гнали страх и отчаяние. Всё кончено. Она поняла: драконорождённую уже никогда не удастся склонить на путь Клинков.

Но в опустевшей, изуродованной душе Дельфины по-прежнему жила всепоглощающая ненависть. Она ненавидела Лилию за отказ подчиняться. За разрушенные ожидания. Ненавидела Партурнакса, благодаря которому Довакин обрела такую силу. И не собиралась сдаваться.

«Значит, придётся восстановить орден без неё, — решила Дельфина. — Я всё равно добьюсь славы. Клинки вновь станут такими же великими, как прежде. Мы уничтожим последнюю драконорождённую-предательницу и её друзей-драконов…»

Ненависть ко всему миру и стремление истребить драконов превратились в единственную цель Дельфины. И в новое предназначение Клинков.

Перевод слов с драконьего языка

«Риик» — Буря