Лучший друг (джен)

* * *

Апартаменты Падме Амидалы — это огромная трехэтажная квартира, расположенная на средних этажах здания Сената, на верхних уровнях Корусанта. Она была украшена под стать своей хозяйке и обставлена дорогой мебелью, созданной вручную мастерами Набу. Каждая комната была оснащена высокотехнологичными дроидами и приборами.

Из окна многие километры города лежали как на ладони.

Капитан Тайфо докладывал об обстоятельствах покушения. Асока слушала.

«Интересно, почему Энакин не примчался сразу? Он где вообще?» — подумала тогрута.

— Я отправлюсь на место, поищу следы, — наконец сказала Асока. «Что-то надо же делать. От меня ждут действий».

* * *

Асока отправила Энакину сообщение сразу, когда появилась свободная минута.

— «На сенатора Амидалу совершили покушение. Все живы. Расследование дали мне. Ты где?» — Асока еще раз про себя перечитала свое сообщение учителю.

— «Я не знал. Совет дел навешал. Вечером встретимся у Падме», — ответил он.

— «Принято», — Асока отправила свой ответ и спрятала комлинк.

* * *

Асока еще раз оглядела место покушения на Падме Амидалу. Потом еще раз прислушалась к Силе. В ней витал легкий темный туман. Но больше ничего.

«Что я буду говорить в Совете? Извините, там ничего нет. Взрывчатка сама себя заложила и сама себя же подорвала».

Асока мысленно уже в десятый раз посылала все к хаттовой матери выражениями, которые обычно были в обиходе у простых солдат. Впрочем, от мастера, выросшего во Внешнем Кольце, девушка тоже набралась порядочно.

«Я тут уже часа два тусуюсь, а прогресс нулевой. Еще чуть-чуть — и я начну биться башкой об стену».

Асока еще раз сосредоточилась на Силе. Темный туман рассеивался. Завтра какие-либо следы найти будет невозможно.

* * *

Вечером Асока встретилась с Энакином в апартаментах Падме. Он ждал ее недолго. К своему сожалению, Асока призналась, что ничего не нашла. Это было чертовски обидно. Асока не хотела подводить учителя, но она в конце концов только падаван. Почему ее вообще одну послали?

Энакин не осуждал. Он целый день был очень занят. Асока не совсем понимала, чем — хотя с некоторых пор его приставили личным джедаем к Верховному канцлеру.

Ночевали они у Падме, которая сказала, что так ей спокойнее.

Асока выходит вперед из колонны клонов 501 легиона.

— Сдавайтесь! Присоединитесь к Республике, и Вас пощадят, — стандартная фраза перед атакой на гражданских.

В ответ только молчание. А через секунду — выстрелы. Асока готова. Она быстрыми движениями отбивает плазменные заряды. Пара клонов за спиной девочки падают замертво.

— Вперед!

Они бегут вперед под перекрестным огнем. Асока забегает под тень огромных деревьев. На этот раз за Сепаратистов простые люди, не дроиды. Из-за широкого ствола дерева в Асоку летит граната.

«Пять. Четыре…»

Силой Асока посылает ее обратно.

«Три. Два…»

Асока перекатывается за обросший мхом валун. Прижимается к земле.

«Один…»

Раздается жуткий грохот, и тагруту вдавливает в землю. Воняет паленой плотью. Она с трудом встает на колени. Все вокруг в дыму. Он разъедает глаза и нос.

В девушку летят бластерные лучи. Она перекатывается, уклоняется, меняет Силой траекторию полета заряда. Встает. Активирует световые мечи. За спиной вырастает фигура в белой броне, разрисованной синими узорами, сейчас заляпанными грязью и кровью. Чужой…

Рекс стоит в трех шагах сзади. Асока чувствует его монтралами. Он отстреливает нападавших. Асока бегом преодолевает расстояние до Сепаратистских повстанцев. Она отбивает выстрелы от себя и от Рекса. Сердце замирает, когда алая черточка плазмы пролетает в сантиметре от ее левого лекку.

Она стоит напротив повстанца со стороны Сепаратистов. Это юноша примерно ее возраста. У него светлые кудри и большие зеленые глаза. Очень злые глаза… Асока уходит вниз и вправо от удара ножа, за который юноша схватился, бросив бластер, когда джедай подошла достаточно близко. Асока бьет снизу вверх, разрезая оппонента напополам. Быстро развернувшись, Асока укорачивает ровно на одну буйную голову повстанца в темной маске. Чувствует падение тела сзади. Упал старик с ножом — это была жертва Рекса.

Асока оглядывается вокруг. Перешагивает через тела и быстрым шагом идет вперед…

— Зачистить квартал, — ничего не выражающим голосом отдал приказ учитель.

Асока проходит через улицы города. В нем нет ни одного целого здания. Из-под завала камней раздается слабый плач.

«Там же ребенок. Я должна помочь…»

— Асока, это не наше дело, — на учителе нет лица. — Приказ уничтожить склады дроидов и всех военных… Гражданских не трогать… Таков новый закон. Они Сепаратисты.

— Учитель, они же дети. Как джедаи мы обязаны им помочь!

— А как военных нас за такое могут отстранить от командования. Асока, мне тоже их жаль, но поделать мы ничего не можем, — в голосе слышится боль.

Боль ощущается и в Силе. Вся улица затоплена болью. Но сейчас под тем завалом камней немного боли утихло. Ей взамен пришел вечный покой.

Тело мальчишки падает на землю, пронзенное зеленым клинком Асоки. Бластер падает на землю с глухим стуком, который продолжает отдаваться в голове убийцы вечность. Карие глаза медленно стекленеют.

Асока разворачивается на каблуках и отходит назад.

Она сама полна решимости защищать свои идеалы. Она подминает бластер и целится в джедая в темном плаще. Она не успевает спустить курок. Ее пронзает зеленый клинок. Резкая боль расползается в груди. Тысячи раскаленных игл пронзают ее тело. Она перестает чувствовать ноги и кисти рук. Она падает на холодную кладку. Небо перед глазами сереет. Веки наливаются свинцом.

Вихрями завивается огонь. Его пламя сметает все на своем пути. Лавовая река бурлит и взрывается. С треском металлическая колонна падает в ее бурные потоки.

— Бегите, — Асока блокирует зеленым шото удар голубого клинка.

Голубые тюлевые занавески качались под порывами ветерка. Молодая джедай скинула с себя одеяло. Ее преследовали кошмары. Они стали частью её жизни за последние три года. Асока уже и забыла, когда ее снились добрые сны. В те дни, когда после сложных битв или заданий Совета Асока валилась с ног от усталости, ей не снилось ничего. Ничего не снилось после снотворного, которым сплошь и рядом пичкали в медцентрах, а также после вводимых наркотиков.

По каскаду каштановых волос рассыпаны цветы. Глаза молодой женщины прикрыты. Маленькие руки сложена на покрытом голубым льном животе. Ее лицо спокойно и умиротворенно.

Вокруг стенает народ. Их печаль полностью затопляет Силу.

* * *

Асока тихо соскользнула с кровати. Белое одеяло смялось. В тусклом свете из ночного окна тени вырисовывали странные узоры. Шумел город. В Силе было спокойно. Совсем рядом еще оставался горький осадок страха. Голубые тюлевые занавески качались под порывами ветерка.

Он стоял на балконе и глядел вдаль. Под ними с гудением проносились автомобили. Корусант горел ночными огнями. Легкий ветер колыхал край его рубашки.

Асока подошла очень тихо. Она села на тонкие перила, свесив босые ноги.

— Не спится? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да… Эти сны… — неуверенно начала говорить Тано.

Энакин обернулся и вопросительно посмотрел на падавана.

— С первых месяцев войны меня преследуют те, кого я убила или не смогла спасти. А еще я все время вижу смерть тех, кто еще жив и очень дорог мне! — с болью в голосе произнесла девушка.

— И я тоже.

Они молчали. Асока не знала, что говорить, не хотела возвращаться в кровать. Она знала, что уже не сможет уснуть, знала, что кошмары вернутся.

Асока почувствовала, как кто-то вышел на балкон. Коснувшись Силы, она узнала узор Падме. Возле нее витало легкое недовольство.

— Что мне делать, Энакин?

— Отпусти свои привязанности, к страху потери ведут они. Страх потери — к ревности. Ревность — к агрессии, а путь на Темную Сторону это, — юноша скривил губы.

— Ты так не считаешь, — Асока попыталась встретиться взглядом с учителем, но тот отвернулся.

— Какая разница, что я считаю? Так положено джедаю. Именно это и сказал мне Йода.

— Тебе не кажется, ну… что он не прав?

— Не кажется, — отрезал Энакин и взглянул в глаза своему падавану. — Мы — джедаи, нам не положено иметь привязанности.

Теперь уже Асока опустила глаза.

— Конечно.