Лучший друг (джен)

— Асока, мы просим тебя вернуться. Я прошу! — Энакин Скайуокер протянул ей цепочку из цветных камешков и бисера, заменявшую ей падаванскую косичку.

Несколько секунд девушка колебалась. Она взглянула на Мейса Винду, который утверждал, что все трудности, которые Асока пережила в последние дни, были предназначенным ей испытанием, а не виной Совета джедаев. Она уже готова была ответить отказом, но при взгляде на учителя что-то дрогнуло в ней.

«Куда я пойду? Что я буду делать без них?»

Если она примет предложение Совета, все будет как раньше. Вернутся друзья-клоны, которые стреляли на поражение еще несколько часов назад, Орден, который запрещает чувства и эмоции, товарищи-падаваны, которые, может быть, как Баррис, предадут и подставят, попробуют убить, вернуться битвы и сражения, запах гари, земля, освещенная бластерными зарядами с двух сторон.

«Эх, была не была»

Утвердительный взгляд магистра Пло Куна решил судьбу тогруты.

— Я вернусь… благодарю за доверие, оказанное мне Советом.

* * *

Асока вернулась в свою комнату в храме, смежную с комнатой Скайуокера. Хотя было еще рано, девушка отправилась спать. После всего, что произошло в последние дни, она думала, что Совет хотя бы извинится — но нет. Магистр Винду как всегда был на высоте.

«Испытание. Какое это испытание. Это обычная ошибка Ордена. Его нежелание защищать своих членов. Им лишь бы выслужиться перед Сенатом. Мы же не секта какая-то, мы ваши законы чтим, кого хочешь за них прирежем. Хоть врага, хоть друга».

Ее разбудил стук в дверь. Асока попыталась нащупать возле кровати свои световые мечи. Их там не было. Асока вспомнила, что потеряла их, когда пряталась от джедаев и клонов.

«Товарищей! Ситх!»

Прислушавшись в Силе, Асока увидела отпечаток своего учителя. Его тяжело было не узнать. Энакин светился в Силе с яркостью сверхновой звезды.

— Входите, Мастер.

В комнату вошел Энакин. Он сел на стул около кровати. Асока села на кровати напротив.

— Асока, я очень рад, что ты согласилась вернуться в храм… — юноша замялся, потом продолжил: — Я думал, что после всего, что было, тебе дадут звание рыцаря. Я сейчас говорил по этому поводу с магистрами…

— Я так понимаю, что не дали, — криво улыбнулась девушка.

— Не дали. Получается, что я снова дурак. Ты не готова, как считают магистры, и они совсем не то имели в виду…

— Да ладно, ерунда.

Они помолчали некоторое время.

— У меня в ближайшее время нет никаких планов. Завтра я предлагаю найти твои световые мечи.

— Да, конечно… Спасибо.

Примечания:

Курсивом я буду описывать воспоминания, сны, видения — все, что не до конца реально.

Через сутки после суда Асока и Энакин отправились на поиски световых мечей, утерянных во время побега Асоки. Энакин привел девочку на место, где ее нашли.

— Вспомни их узор в Силе. Они должны быть где-то здесь.

— Учитель, это бесполезно. ЗДЕСЬ их точно нет. Они уже, наверное, где-нибудь на черном рынке. Я их не найду, — обессилено вздохнула тогрута после четвертой попытки. От фразы «этот меч — твоя жизнь» мутило.

— Прошел всего день. Сомневаюсь, что их кто-то нашел.

— Их здесь нет.

Асока оглядела место. Это был старый склад. Кругом ящики с нано-дроидами. Девочка прикрыла глаза.

Сильная боль в спине пронзает ее. Дух перехватывает от недавнего падения. Голова зверски болит. Перед ней возникает фигура Зверя. Клон целиться в Асоку.

— Подожди! Я объясню… — начинает Асока, но ее не слышат.

Голубой разряд обжигает грудь и все погружается в темноту.

— Учитель, я потеряла меч не здесь, — медленно произнесла Асока

— Постарайся вспомнить, где, — мягко ответил Энакин.

— Мг-м…

Взрыв. Асока едва-едва успевает спрятаться за металлической пластиной. Жар не дает дышать. Ее противница откидывает девочку к стене Силой. Асока пытается встать. Ее вновь кидают об пол. В тумане боли она видит, как световой меч соскальзывает с платформы-пола.

— Учитель, нам надо подняться туда, — девочка показала рукой на потолок. В нем была порядочная дыра, которую еще не заделали. — Тут меня сбросили.

— Да…

Асока прыгнула, подключая Силу. Она приземлилась не так ловко, как хотелось. Мешали многочисленные ушибы, синяки, ссадины разной степени тяжести, которые она не успела толком долечить. Вслед за тогрутой прыгнул и Энакин.

— Тут? — спросил юноша.

— Нет, — ответила девочка вспоминая. — Надо выше.

Они стояли на обожженной взрывом платформе. Везде были следы от световых мечей.

— Я сражалась здесь с Баррис Оффи.

Асока разглядывала место. Она подошла к краю платформы. Тут валялся погнутый лист металла, закопченный по краям.

— Здесь. Здесь он упал, — показала девочка место.

Она легла на живот и свесила голову за край пола. Внизу были различные платформы на сваях. Но меч, должно быть, провалился между ними.

«Ситх! Он может быть на самых низких уровнях! Проклятье! Как его там найти! Ситх!»

— Энакин, он там…

Асока попыталась найти меч через Силу. Та подсказывала, что оружие джедая на низких уровнях. Но его никто не трогал.

«Хвала Силе».

Асока встала на край платформы.

— Подождите здесь, — крикнула девушка, прыгая вниз и не дожидаясь ответа.

Она приземлилась жестковато, но на ноги. Вокруг лежали ящики со сломанным оборудованием. Прислушавшись к Силе, она поняла, что вокруг никого. В Силе были видны контуры предметов. Среди путаницы золотых линий девочка наконец смогла разобрать знакомый узор. Так отображался в Силе ее меч. Он был в глубине между ящиков.

Асока увидела дуло пистолета, нацеленное на нее. Пистолет держал гуманоид в закрытой черной одежде. Буквально через несколько мгновений он выстрелил. Красный заряд летел в голову девочке. Она еще не успела удивиться, инстинктивно пригнулась. Заряд ударился в стену, где секунду назад стояла Асока. Тогрута перекатилась к дальним ящикам.

«Ситх! Не надо было одной прыгать! Энакин бы прикрыл! Ненавижу нижние уровни!»

Асока увернулась от еще одного выстрела. Силой она послала один ящик в голову бандита. Тот упал, но, кажется, остался в сознании. Он начал подниматься на ноги. Асока перекатилась к ногам бандита. Ударом ноги с разворота она вышибла из его рук пистолет. Бандит попытался ударить девушку в живот, но он был слишком медлительным. Асока легко ушла и от следующего его удара. Тано зашла за спину нападающего. Она выкрутила руки бандита за спину. Силой Асока призвала пистолет противника. Переключив его на режим оглушения, девушка выстрелила в бандита. Он упал на бетон.

— Энакин! — подняла голову вверх она и позвала мастера девушка

Юноша не заставил себя долго ждать. Он спрыгнул сразу же, как услышал, что его зовут.

— Что-то случилось… — начал говорить Энакина. Тут он увидел тело. — На тебя напали?

— Да. Я отвлеклась, не заметила. Что с ним сейчас делать?

— Ты его оглушила?

— Да, — Асока бросила на пол рядом с бандитом его оружие.

— Может тут оставим? Разбираться неохота.

— Хорошо.

Асока прикрыла глаза и коснулась Силы. Она легко провела руками по воздуху, и ящики раздвинулись в стороны. Маленький цилиндрический предмет серебристого цвета лежал у стены в пыли. Асока подошла к нему. Провела рукой. Подняла. Почувствовала знакомый холод рукояти.

* * *

Асока и Энакин поднялись в более цивилизованный район, с которого и стартовали их поиски.

Асока потянулась, выгибая спину.

— Шото я потеряла километров за десять отсюда. Это было… в производственном районе. Там, вроде, — неопределенно махнула рукой девушка в сторону.

— Предлагаю гонку, — сказал юноша, подходя к своему спидеру. Как и всегда в таких случаях, у него заблестели глаза.

— Согласна, — бросила девушка, запрыгивая на свой спидер.

— Смотри, не отстань!

— Это я оставлю тебе, учитель, — весело ответила Асока.

Скайуокер уже заводил мотор своего спидера.

Транспорт девушки завелся сразу. На ходу она надвинула защитные очки. Ее чуть было не скинуло назад, когда она рванула с места в карьер. Изо всех сил она жала на газ. Как разряд, выпущенный из бластера, она летела вперед.

Асока обернулась посмотреть, где там Энакин. Он летел на десяток метров позади, но это расстояние сокращалась. Эти две секунды, которые Асока не смотрела на дорогу, чуть не стоили ей жизни. В последнее мгновение она вывернула руль на тротуар, уходя от столкновения со столбом. Вслед ей раздались невнятные ругательства пешехода.

Энакин все еще не обогнал ее, ему мешали стены зданий, которые сильно ограничивали его в маневренности.

На не очень оживленный перекресток с дикой скоростью вылетели два спидера. Они как-будто приклеились друг к другу. На перекресток поворачивал неуклюжий контейнеровоз. Асока немного притормозила, выкручивая руль вправо. Обогнув контейнеровоз, Асока увидела, что Энакин провел этот маневр не только не сбавляя скорости, но, набирая ее.

«Сумасшедший», — отчасти подумала Асока.

Энакин вырвался вперед примерно на три корпуса. После перекрестка начиналось активное движение в воздухе. Энакин круто ушел вверх. Асока вслед за ним. Энакин, вырвавшись вперед, медленно, но верно увеличивал дистанцию. Они пронеслись над крышами обычного транспорта с такой скоростью, что захватывало дух, а сердце уходило в пятки. Асоку чудом не забили еще два раза, Энакина — пять.

* * *

Они прибыли на место в самое короткое время.

Асока спрыгнула со спидера на ходу. Спидер остановился сам, оставшись без седока. Энакин уже стоял на бетонных плитах под мостом. Перед джедаями были простые производственные мощности.

— Ты проиграла, Шпилька! — игриво улыбнулся Скайуокер.

— Ты несильно оторвался! — возразила Тано.

— У тебя была фора.

Асока картинно отвернулась. Ну, не может она догнать Энакина на спидере или на истребителе.

«Просто Энакин лучший. ЛУЧШИЙ! Вот и все. Я всегда обгоняю Рекса, или Оби-Вана, или Пло Куна. А Энакин обгоняет всех», — девочка вхдохнула.

Но тем не менее соревноваться с ним было интересно.

Асока прикрыла глаза, сосредотачиваясь на поиске светового меча. Узор кибер-кристалла она почти сразу заметила в двух сотнях метров от них, на бетонной крыше склада. Но узор был не полон. Как бы ободран.

Асока поспешила к месту. Над ней нависал мост. Тут двое суток назад в нее стреляли клоны из 501 легиона. Воспоминание заставило поежиться. Девушка увидела слабый блеск зеленого кибер-кристалла. Рукоять лежала рядом, разбитая на десяток частей. Асока наклонилась и подобрала кристалл. Осколки корпуса она оставила на месте. Вряд ли они пригодятся.

Тогрута вернулась к спидерам и учителю.

— Вот, — сказала девушка, показывая кристалл на раскрытой ладони, — корпус разбит.

— Отлично. Отправляемся в храм?

— Да.

До храма они долетели на предельной скорости. Загнав спидеры в паркинг, молодые джедаи отправились в свои комнаты.

Асока лежала на изумрудной траве в Зале Тысячи Фонтанов. Огромная оранжерея в Храме Джедаев освещалась искусственными светильниками, ловко скрытыми под сводом. Фонтан, рядом с которым лежала девочка, распылял миллионы капель воды вокруг себя. Асока погрузилась в Силу. Четко она видела только близкие объекты.

«Здесь на Корусанте слишком много помех для четкого восприятия в Силе. Для магистров или даже старших рыцарей это не препятствие, но мне не выявить, кто есть кто в мешанине светлых точек. Надо у Энакина спросить, как он с этим справляется».

Рядом никого нет. Большая часть джедаев сейчас на войне. Храм очень опустел после начала Войн Клонов. Да и сама Асока больше времени проводит на различных кораблях и базах.

Асока поплыла в потоке времени. Сперва назад. В голове у тогруты мелькали образы, ситуации, фразы.

Через некоторое время, которое показалось Асоке мгновением и вечностью одновременно, рядом с девочкой сел Энакин. Он ничего не сказал, опустился на траву рядом. Скайуокер терпеливо ждал, когда ученица закончит медитацию.

На фоне потока образов в сознании Асоки засветилось что-то знакомое и родное.

«Энакин».

Она нащупала его через Силу. Он это почувствовал. В Силе Асока увидела его улыбку. Вдруг в сознании Асоки начинали мелькать новые образы.

Канцлер Палпатин с алым световым мечом делает решительные выпады против Мейса Винду.

Энакин отрубает руку магистру Винду.

Энакин стоит, преклонив колени перед изуродованным монстром. Последний что-то говорит.

— Я сделаю все, что вы скажите…— говорит Энакин.

— Чудно… — тихо отвечает Палпатин.

— Только спасите Падме от смерти… я не могу жить без нее…

Лицо Энакина искажено болью. Очень много боли в воздухе. Все в огне. Много огня. Много боли. Красные отблески. Серое с красным небо. Пепел в легких. Боль. Боль.

— ЭЭЭНАААКИИИН! — закричала Асока видению, проваливаясь в темноту небытия.

Темнота. Тишина. Ничто. В нигде.

— Асока! Асока! Ты в порядке?! — позвал знакомый голос.

Девушка открыла глаза. Она все еще в Зале Тысячи Фонтанов. Зеленые листья рядом с ней блестели от влаги. Шумел фонтан. Тихо стрекотало насекомое, названия которого она не знает или забыла. Прямо перед ней сидел Учитель и внимательно смотрел на Асоку.

— Ты в порядке? — повторил свой вопрос юноша. — Ты что-то видела? В Силе?

— Да… я видела… — Асока села и потерла голову. — Это видение… наверное.

— Ты выкрикнула моё имя.

— Я видела тебя… — Асока попыталась привести свои мысли в порядок. — Много боли… и огня… больше ничего не помню.

Они помолчали некоторое время.

— Еще я видела… — «Ведь видела, точно видела! Что я видела? Было, было. Только не помню, что». Асока честно попыталась вспомнить, но мысли уплывали, а воспоминание растворялось в тумане беспокойства. — Что-то плохое… про тебя…

— Что же?

— Не помню, — поникла Асока. — Все размыто.

— Ты вспомнишь, — уверенно ответил Скайуокер. — После медитации. Но не сегодня.

Юноша встал. Асока поднялась вслед за ним.

— Мы куда-то идем? Нас вызывает Совет? — оживилась девочка.

— Нет, — улыбнулся Энакин, — нам дали три выходных, я предлагаю прогуляться по городу. И провести их спокойным цивилизованным образом.

— Шикарный план, Учитель. Не уверена, что нам удастся провести их спокойно, но я согласна.

Асока пошла за Энакином в сторону их комнат и забежала к себе, чтобы накинуть плащ.

Ах, как давно она мечтала спокойно провести день вне Храма с учителем. Просто отдохнуть, как нормальные граждане Республики, не как джедаи и не как генерал и командор.

Энакин тоже зашел к себе, как и Асока, он недолго собирался.

Энакин вышел в маленькую комнату, смежную с обеими комнатами учителя и ученицы. Асока уже стояла там.

— Асока, ты не будешь против, если Падме Амидала присоединится к нам? У нее до вечера нет дел в Сенате, и она предложила нам отобедать вместе в очаровательном ресторане, в который мы можем больше не попасть, — ухмыльнулся юноша.

— Я не против, но только из-за ресторана, — подыграла ему девушка. Конечно, она была рада просто встрече с подругой, которой считала сенатора.

Молодой джедай улыбнулся ответу девочки.

Энакин включил комлинк и отправил короткое сообщение: «Мы согласны»

* * *

Скайуокер с ученицей вышли из Храма через служебный выход сразу в паркинг.

— Как будем добираться? —спросил Энакин. Ответ был очевиден.

— На спидерах! Наперегонки!

Энакин потянулся, улыбаясь, как довольный ранкор.

— На этот раз Вы меня не опередите, учитель.

— Посмотрим, Шпилька.

Асока и Энакин запрыгнули на спидеры практически одновременно.

Они мчались по улицам Корусанта с огромной скоростью. Во время опасных обгонов на них вылились матерные ругательства всех, как подумала Асока, языков галактики. Тогрута немного отстала от Энакина вначале, и сейчас она неслась на полкорпуса позади.

И Тано, и Скайуокер замечательно знали улицы, переулки, щели между домами, арки и сквозные дворы Корусанта в этом районе. Место встречи с сенатором они тоже хорошо знали.

Спидер тогруты почти прижимался к боку спидера Энакина. Узкая улочка прямо перед ними заканчивалась тупиком. Выворачивая руль, Асока рванула вниз и влево. Краем глаза она увидела, что Энакин повернул вверх и влево. Асока летела по улицам Корусанта одна, но она знала, что ее учитель недалеко.

Спустя десять минут бешеной гонки Асока вылетела в паркинг здания Сената. Здесь они договорились встретиться с Падме.

Асока спешилась со спидера и сняла защитные очки. Она огляделась. Девушка не ожидала, что обгонит учителя, и была этим несколько удивлена. Глянула на светящийся циферблат настенных часов, они прибыли на двадцать стандартных минут раньше.

Оставив спидер, тогрута отправилась изучать сенатский паркинг. Он был почти пустым. Большинство сенаторов предпочитали личные парковки в своих апартаментах. Но та техника, которая здесь стояла, была потрясающей. Вся в идеальном состоянии, последние модели, самая дорогая.

Асока прошла вперед и увидела знакомый силуэт юноши, подходящий к ней навстречу.

— А я все-таки обогнала тебя, Энакин, — поспешила похвастаться девочка.

— Этого никто не может знать, — улыбаясь отвечал Скайуокер.

— Почему, я же первая прилетела?

— Потому-то, что не ясно, кто прилетел первым. Я заехал с другой стороны. Уже минут пять тут.

Асока взглянула на настенные часы. Она здесь примерно столько же.

— Ничья? — предложила тогрута.

— Согласен.

Асока подвела свой спидер к месту стоянки спидера учителя. Потом они вместе отправились изучать стоящую в паркинге технику, живо обсуждая все ее особенности, достоинства и недостатки.

* * *

Асока стояла напротив элегантного аэротакси, ждущего своего пассажира, очередного сенатора, отправляющегося на прогулку по Корусанту, и доказывала Энакину, что его эстетическая привлекательность — это несомненное достоинство. Энакин этому не верил. От спора их отвлекла спустившаяся сенатор Амидала. Женщина, как и всегда, выглядела потрясающе. На ней было черное с серебряными вставками платье, облегающее стройный стан. Подол доходил до пола и практически закрывал серебристые кожаные туфли на высоком каблуке. Такая обувь делала миниатюрного сенатора немного выше. Густые каштановые волосы были уложены в высокую прическу, украшенную несколькими шпильками тонкой работы. Глаза сенатора красиво выделялись правильно подобранной косметикой. На коже не было ни единого изъяна.

Асока с тенью зависти оглядела Амидалу, а потом себя в отражение на полированном боку одного из истребителей в паркинге. Там она увидела тонкую угловатую фигурку тогруты-подростка, одетую в поношенное короткое бордовое платье с множеством заплаток, старые полуперчатки со встроенным комлинком и высокие сапоги из кожезаменяющего материала. У нее были искусанные губы и коротко и неровно подстриженные ногти, а ожог на открытом плече не до конца зажил и некрасиво краснел. Образ дополняли две рукояти световых мечей на поясе.

«Впрочем, — подумала девочка с улыбкой, — так я отлично сочетаюсь с мастером».

Энакин действительно подходил Асоке. Юношу природа не обделила красотой. Он был высокий, хорошо сложенный, с симпатичными чертами лица. Одет он был сегодня также, как и вчера, и позавчера, и в любой другой день. Джедаю не полагалось иметь разнообразный гардероб. На молодом Скайуокере была джедайская тога и туника, простые брюки и сапоги почти до колена. Вся его одежда была темно-коричневого и черного цветов. На кожаном поясе весела рукоятка меча.

Падме Амидала оглядела джедаев и улыбнулась — обычно она имела дело с более высокой публикой.

— Здравствуйте, — поприветствовала Асоку и Энакина Падме, — очень рада вас видеть, Энакин, Асока!

— Здравствуйте, сенатор, — официально поздоровалась Асока.

— Мы тоже рады видеть тебя, Падме, — улыбаясь, ответил юноша.

— Пожалуйста, Асока, — наигранно обиделась Амидала, — не так официально! Просто Падме.

— Хорошо, Падме, — покорно ответила девочка.

— Я думаю, вам стоит оставить свой транспорт тут, а до заведения отправимся на моем личном транспорте

Падме критично оглядела молодых джедаев и добавила раздраженно:

— Да оставите вы уже когда-нибудь свои мечи! Люди подумают, что мы террористы.

— Падме, световой меч — это не просто оружие, это жизнь джедая. Нельзя его оставить так просто, — вступился Энакин, когда Асока уже собиралась сказать то же самое.

— А то, что люди примут меня за террористку, мне не привыкать, — шутливым и грустным голосом добавила Асока.

* * *

Личный транспорт Падме был потрясающей, выкрашенной в серебристый цвет машиной, напичканной всяким хай-теком. С личным водителем.

До обозначенного сенатором ресторана доехали за десять минут.

Ресторан находился на верхних уровнях. Это был очень дорогой район. Из окна машины Асока увидела ту часть здания, что отвели под него — высокие окна, яркий золотистый свет, который лился из них, стены снаружи отделаны камнем, большая парковка с хорошим освящением в виде парящих над платформой шаров света.

Первый из машины вышел Энакин. Асока хихикнула, когда он галантно подал руку Падме. Асока вылезла последней, и они втроем пошли ко входу в ресторан.

Внутри он был еще прекраснее, чем снаружи. В Силе Асока почувствовала, окружающее ее веселье, вызванное алкоголем. Будучи от рождения эмпатом, Асока всегда очень четко считывала чужие чувства и эмоции. В Храме ее научили усиливать эту способность с помощью Силы. Ресторан состоял внутри из множества больших, средних и маленьких залов. Все было выполнено очень дорого и со вкусом. Такое обилие роскоши заставляло Асоку чувствовать себя лишней и чуждой в ее старой одежде со световыми мечами на поясе. К счастью, на них никто не смотрел. Асока чувствовала, что и Энакин предпочел бы простое кафе в рабочем районе на средних уровнях, но ему приходилось держать лицо перед Падме.

Амидала уверенным шагом повела своих спутников во второй зал среднего размера, здесь она быстро отыскала свободный столик у окна. Асока села рядом с учителем, с другой стороны от Энакина села Амидала. Почти сразу официант принес меню. Асока, пока читала его, и не увидела ни одного знакомого слова. Тогрута в растерянности посмотрела на учителя, тот, по всей видимости, тоже искал слова, хоть как-то похожие на названия блюд.

«От него я вряд ли сейчас смогу добиться помощи», — решила про себя Асока

— Падме, Вы же были здесь раньше. Может, сможете что-нибудь порекомендовать, — решила попросить о помощи сенатора.

— О да, тут потрясающе готовят рагу из нуна. Я думаю, тебе стоит попробовать.

Падме знаком подозвала официанта. Заделала сама мудреный заказ и помогла сделать заказ Асоки. Энакин кое-как заказал блюдо себе, ориентируясь на картинку в меню. Затем сенатор отошла в туалетную комнату.

— Как думаешь, Энакин, что нам принесут? Тебе что-то говорят эти названия? — наклонилась Асока к учителю.

— Вообще ничего, — ответил ей немного смущенно юноша.

— Спорим, что у тебя будет редкая гадость?

— Заведение вроде приличное. Значит, отравы принести не должны, — неуверенно сказал Энакин.

— «Приличное»! Это мягко сказано. Более чем, — ухмыльнулась девушка.

Падме пришла очень скоро. Она попыталась завести беседу, но общих тем практически не было: Асока и Энакин совершенно не разбирались в политике, да и не хотелось ее обсуждать тут, а с Падме нельзя было поговорить о войне в том ключе, с которым были знакомы джедаи, да и в технике сенатор не разбиралась. В итоге Энакин попросил Падме рассказать то, что она знала об этом заведение. Асока скоро заскучала. Ей хотелось обсудить с учителем ее видения, новую модель истребителя КНС и наконец послушать, что он делал до Войны Клонов. Пока Асока размышляла об этом, принесли блюда. У Энакина было весьма оригинальное блюдо из пары десятков сортов мяса и каких-то фруктов.

Они начали есть, и Асока вдруг вспомнила, о чем думала до подачи блюд.

— Падме, что Вы собираетесь делать после окончания Войн Клонов? — наконец задала вопрос девочка

— Ну… — задумалась женщина, — Я продолжу работать в Сенате. Буду пробивать проекты по восстановлению разрушений. Мы восстановим все порушенные войной планеты. Я добьюсь закона, чтобы клоны получили равные права со всеми гражданами Республики… — принялась мечтать Падме. — А ты? И Энакин?

— Я не знаю, — сказала тогрута и вдруг задумалась. — Я правда не знаю, что буду делать после войны. Меня назначили падаваном, когда началась война. А, когда я была юнглингом, я толком ничего, кроме Храма, не видела.

— Я тебе скажу, — начал Энакин, увидев, что его падаван расстроилась. — Ты будешь летать со мной на разные планеты и разносить там демократию. Все то же самое, что и сейчас, только реже и без нашего 501 легиона.

— Энакин! — возмутилась Падме, — неужели ты не веришь в правое дело защиты демократии?

— Ну. Верю, конечно. Но я считаю, что система изжила свое.

Падме не стала продолжать дискуссию о демократии, а принялась за свой ужин. Остаток времени промолчали. Асоке было неуютно. Она чувствовала себя лишней.

После ужина Энакин отправил Асоку в Храм. Сам же молодой джедай остался на некоторое время с Падме.

Асоке было тоскливо. На спидере она ехала медленно, но в Храм прибыла еще затемно. Зайдя в свою комнату, она села на кровать. Ей было чертовски обидно, что она сейчас сидит здесь одна, что Энакин с другой. Асока живо представила картину:

Молодой джедай провожает сенатора до апартаментов, они садятся рядом, беседуют, смеются. Потом уходят на балкон и вместе смотрят на звезды. Энакин обнимает за плечи красивую молодую женщину.

От такой мысли Асока закусила губу и сжала кулаки. По непонятным причинам такое отношение со стороны Энакина к Падме было обидным. И Асока понимала, что это неправильно.

«Это нечестно, у нас ведь с ним так мало выходных. Ну почему он не может провести их со мной? Или ему скучно со мной? — вдруг испуганно подумала девочка, — может, я слишком навязываюсь? Я — джедай. Я — джедай, — повторяла про себя тогрута, — я не должна волноваться из-за того, что Энакин предпочитает общество Падме моему. Я — джедай. Я не должна ничего чувствовать. Ненавижу Кодекс!»

Асока любила Падме, они были хорошими подругами. Асока могла спокойно говорить с сенатором, когда они были одни. Но каждый раз, видя, как расцветает Энакин при виде молодого сенатора, начинало болеть в груди, там, где должно было быть сердце.

Асока сидела так некоторое время, обхватив колени руками и немного раскачиваясь на кровати. Взад-вперед, взад-вперед.

Из печальных мыслей девушку вывела слабая вибрация датапада, лежащего на тумбе рядом.

Асока открыла устройство. Такие вибрации издавал датопад, когда в голонете появлялись важные новости о Войне Клонов.

На первом новостном канале было жирным шрифтом указано:

«ВИНОВНИЦУ ТЕРАКТА В ХРАМЕ ДЖЕДАЕВ БАРРИС ОФФИ СУДИЛИ И ПРИГОВОРИЛИ К РАССТРЕЛУ»

Асока вдруг поняла, что ей нестерпимо хочется встретится с бывшей подругой и поговорить в последний раз. Девушка пролистала отчет о суде. Классические вопросы, на которые Баррис отвечала четко, ясно, развернуто, признавая свою вину. Пролистав до конца страницу, Асока уже собиралась убрать датапад, но на экране сама собой включилась запись, вернее, остаток процесса, о котором девочка только что прочитала.

На экране девушку-мириаланку клоны-конвоиры подводили к стене. Она стояла очень прямо, открыто глядела в лица, скрытые белыми шлемами. Баррис по военной традиции предложили завязать глаза, но та гордо отказалась. Офицер за кадром начал отсчет:

— Три, два, один. Пли!

Раздались выстрелы из десяти одинаковых винтовок, сделанные одинаковыми солдатами. Алые заряды пронзили тело девушки. Слегка покачнувшись, Баррис завалилась на пол. На стене остались чёрные прожоги и кровь.

Асока почувствовала, как будто ее ударили в живот. Девушки подурнело. Через Силу она видела, как вмиг погасла звезда Баррис. Страшнее было то, что за этим последовала волна тихой радости множества мирных жителей, которые, как и она сама, были свидетелями казни.

Асока упала лицом в подушку и зарыдала.

«Нечестно! Нечестно! Нечестно! Как они могли! Она не должна была закончить так!»

Плакала девочка долго. Она не смотрела на часы.

А потом пришел Энакин. Асока подумала, что от нее и так сильно фонит печалью и обидой, что нет смысла скрывать следы слез и делать вид, что все в порядке.

Юноша постучал в комнату к Асоке, потом зашел. Девушка не двинулась. Она так и лежала, уткнувшись лицом в подушку.

— Асока! — тихо позвал учитель

— М-м-м… — что-то невнятно промычала Асока.

— Асока! — Энакин сел рядом на корточки. Он взял руку девочки в свою. — Скажи, что случилось, пожалуйста.

Асока медленно села на кровати. Всхлипнула, глотая слезы. Она попыталась собраться с мыслями, чтобы донести до учителя причину своей истерики, но Асока сама не совсем ее понимала, а то, что понимала, не могла поведать, в некоторых вещах она даже себе не хотела признаваться. Энакин не торопил.

— Баррис, — прошептала Асока, поднимая покрасневшие глаза на мастера.

— А что с ней? — удивленно спросил Энакин, видимо, все еще не понимая причин печали своего падавана.

Асока ничего не стала объяснять, она только показала на датапад, который упал с кровати и сейчас лежал на полу. Энакин наклонился и поднял датапад. Он пролистал страницы в поисках чего-то про бывшего падавана Луминары Ундули. Наконец он нашел ее и, изучив страницу и видеозапись, отложил датапад на тумбу и взглянул на Асоку.

— Ты переживаешь из-за этой казни? — спросил молодой джедай.

— Угу… — кивнула девочка. — Это ведь неправильно. Неправильно, что ее так легко казнили.

— Ну… — протянул Энакин, судя по выражению лица, он считал наоборот. — Она ведь виновата в гибели большого количества джедаев, клонов и просто граждан Республики, — мягко не согласился Энакин

— Нет. Она виновата, конечно, но суд все решил за пару дней. А сразу после суда это…

— Асока, этого уже ведь не изменить, — сказал Энакин и приобнял своего падавана за плечи, — не плачь, пожалуйста.

— Энакин, я чувствовала… — всхлипнула девочка, прижимаясь к мастеру, — чувствовала, как они были рады. Понимаешь? Рады смерти разумного. И джедаи, и клоны погибают за мир для таких… А если бы казнили меня? Если бы ты не встретил Вентресс тогда? Они бы тоже так радовались! Понимаешь?

Энакин вздрогнул.

— Я не… Асока, это ужасно! Почему такое вообще транслируют?! — возмутился джедай после некоторых раздумий.

Некоторое время они сидели рядом, погруженные каждый в свои мысли. Мысли девочки постепенно поплыли в сторону наряда Падме на сегодняшнем обеде.

Асока не запомнила, как уснула.

Прошли недолгие выходные. Асока больше не видела Амидалу. Они с Энакином часто сидели в парке Корусанта. Это было потрясающее место. Тут было очень тихо, но в Силе ощущались маленькие зверушки и туристы, которые приходили сюда в этот маленький уголок природы на Корусанте. Асока просто наслаждалась обществом лучшего друга. Им было так весело вместе. Как будто не было вокруг никакой войны.

* * *

Но все хорошее рано или поздно заканчивается. И по истечение трех выходных дней Асоку вызвали в Совет. Одну.

Асока стояла в центре зала Совета. Стояла она одна.

Что ж, она достаточно отдыхает. Сейчас каждый джедай на счету.

«Но если так, то почему так много мастеров здесь, когда падаванов отправляют на фронт?» — вертелось у нее в голове.

— Падаван Тано, храбро проявили себя вы во время месяцев последних, — начал говорить Йода. — Отправитесь вы в космос ближний. Группу клонов из легиона Скайуокера рыцаря с собой возьмете. База Сепаратистов там.

— Отправляйтесь с венатором сегодня днем. Найдете все планы на корабле. Свободны, — закончил Магистр Винду.

Асока откланялась и вышла.

«Ну ситуация нормальная, — размышляла тогрута по дороге до своей комнаты, — опять будут дроиды, клоны и выстрелы из бластеров со всех сторон. Что ж… я знала, на что шла, когда решила вернуться. Я — джедай, должна соответствовать. Эх»

* * *

В квартирке Энакина не было. Асока взглянула на время. У нее было еще четыре стандартных часа. Она села медитировать на пол. Погрузившись в Силу, попыталась очистить голову от лишних мыслей.

Девушка-мириаланка в традиционной одежде лежит на полу, заливая его своей кровью.

Клон-боец в форме, разрисованной синими полосами, падает от сразу полусотни выстрелов.

Молодая девушка со смуглой кожей срывается с поросшего травой утеса вниз.

Целый легион клонов высаживается на поверхность планеты. Взрыв. Их мертвые тела раскидывает в разные стороны.

Магистр Эвен Пиелл быстро угасает от полученных ран.

Последние клоны в разрисованной форме стоят спина к спине, но их берут в окружение. Десять выстрелов. Слабый крик.

Величественное божество лежит на земле, раскинув руки. Свет Дочери погас.

Двери шлюза закрываются. Несколько клонов остаются отрезанными от спасения. Взрыв.

Большой десантный корабль разваливается под выстрелами Сепаратистов.

Генерал Гривус, с огромной скоростью вращая мечами, прорывается сквозь ряда солдат-клонов.

Энакин ранен взрывом.

Падме судорожно кашляет, зараженная «Голубой тенью».

На полу базы Сепаратистов лежат клоны, сраженные вирусом.

Асока с силой вырвалась из воспоминаний, похожих на кошмар.

«Нет! Нет! Не в этот раз! Не на этом задании! Больше никто не умрет! Нет!»

Асока посмотрела на часы — ей оставалось три с половиной стандартных часа до вылета. Асока включила комлинк. Набрала Энакина. Через пару секунд перед ней появилась маленькая голубая фигурка Скайуокера.

— Учитель, Совет отправляет меня на одиночную миссию в ближнем космосе. Я должна отправляться через пару часов с людьми Рекса.

— Ладно. Ты сейчас где?

— В Храме. В своей комнате. А ты?

— Я в Сенате, — уклончиво ответил юноша.

— С Падме? — уточнила тогрута, слишком хороша знавшая своего мастера.

— Да, — не стал отнекиваться джедай, — я подойду к тебе через… скоро.

— Хорошо, жду.

Асока прервала связь.

Некоторое время Асока просто смотрела в большое окно. Город выглядел удручающе. Огромные массивы камня, металла, бетона заполняли собой все пространство. Над производственным районом висело облако смога. И нигде в обозримом пространстве не было ни травинки, ни кустика, ни одной живой былинки.

* * *

— Почему они отправили тебя одну? — задал свой первый вопрос Энакин.

— Ну… Сам знаешь… джедаев сейчас не хватает… — Асока неуверенно ответила стандартной фразой после короткого молчания. Скайуокер изогнул бровь.

— Энакин, я вообще без понятия, у Совета спроси. Они тут почти в полном составе, — огрызнулась девочка.

Джедай и падаван некоторое время молчали. Наконец Асока спросила о том, что мучило ее последние дни.

— Энакин, можно задать личный вопрос? — неуверенно начала она.

— Эм, ну давай, — ответил джедай, немного удивившись.

— Что между тобой с Падме? — быстро выпалила тогрута, боясь, что через секунду у нее не хватит смелости. — Не ври, пожалуйста. Я же не слепая.

Энакин на минуту задумался. А потом рассказал о том, как его отправили в качестве телохранителя с Амидалой; как он влюбился, несмотря на все запреты Ордена; как на арене Джеонозиса Падме ответила на его чувства; как после начала войны они вернулись в Озерный край и тайно поженились.

Асока смотрела на мастера круглыми глазами. В животе у нее что-то перевернулось.

«Женаты! Женаты!» — Асока сама не совсем поняла, почему ее это огорчило. Она постаралась отогнать неправильные эмоции в сторону, как учили джедаи. Не получилось.

— Прошу, сохрани это в тайне, — попросил Энакин после своего рассказа.

— Хорошо, — отрешенно ответила тогрута.

— Все в порядке? — спросил мастер, заметив интонацию падавана.

— Да, да, — быстро ответила Асока помотав головой, прогоняя морок, — я просто задумалась.

* * *

В назначенное время Асока встретилась на одной из военных площадок с частью 501 легиона во главе с Рексом.

— Рад приветствовать, командор, — сказал Рекс, — как успехи в Ордене?

— Не жалуемся. — улыбнулась тогрута

— А скоро к нам присоединиться генерал Скайуокер

— О, Рекс, думаю не скоро. Не в этот раз точно.

Асока была рада видеть солдат. Со многими она успела подружиться. Теперь ее приветствовали полтысячи одинаковых, но по своему уникальных лиц.

Клоны погрузились на двадцать пять LAAT и стремительно набирая высоту направились на орбиту, где с утра маячил аккламатор.

* * *

На корабле Асоке объяснили в чем суть задания. На запоминание плана ушел остаток дня, большую часть которого они провели в гиперпространстве. Аккламатор должен поддержать их из космоса, а они прорваться через дроидов и истребители внутрь и уничтожат генераторы щита, в лучшем случае смогут захватить в плен кого-то из командования кораблем-бубликом.

* * *

Теперь Асока летела на джедайском истребителе. За ней следовали LAAT клонов. За штурвалом их конечно были талантливые люди, но у Асоки явно меткость была выше. Это никого не удивляло в ученице легендарного Энакина Скайуокера, лучшего пилота в Галактике.

Асока улыбнулась своим мыслям. Тогрута сбила еще два «стервятника». Сила вела ее. Сейчас Тано поддалась ее течению, позволила Силе повернуть штурвал, уводя истребитель от зарядов «стервятника». Сейчас девушка должна была отвлечь на себя внимание дроидов-истребителей. На максимальной доступной скорости Асока пролетела к «Барышнику». Но ней стреляли сзади. Щиты истребителя честно держали удар. Бочкой перевернув свой транспорт Асока вошла в крутое пике так, что заряды стервятников попали по судну сепаратистов. Асока прицелилась вздохнула, касаясь Силы. Три выстрела. Три попадания. Три взрыва. Еще три уничтоженных «стервятника».

Аккламатор систематически запускал зеленые залпы по Барышнику, пытаясь снять щиты.

* * *

Асока с отрядом клонов прорвалась на корабль сепаратистов. Она бежала впереди клонов. Корабль сотрясся под очередным залпом аккламатора. Свет погас. Через десять секунд включились аварийные красные лампы. Клоны по знаку Рекса надвинули ПНВ (приборы ночного видения) на шлем. Асока зажгла световые мечи. Прямо по коридору к клонам вышли дроиды B1. Их было немного. Два взмаха зелеными клинками. Десяток выстрелов. Дроиды лежат на полу кучей металлолома.

«…добирайтесь до верхних этажей, двигайтесь в сторону мостика..»

Асока вспоминала план корабля.

Асока с частью клонов быстро шла вперед. Отряд рассредоточился для зачистки нескольких коридоров. Асока стала прощупывать Силу.

Две дройдеки выкатились на джедая из-за угла. Первая уже развернулась и выставила щиты, начала обстрел. Асока прыгнула ко второй. Взмах мечом. Еще два для верности. Локальный взрыв внутри защитного поля дройдеки дал знать Асоке, что клоны справились с врагом.

* * *

Шлюз на мостик был закрыт, но шлюз это не препятствие для джедая. Асока вскрыла его световыми мечами, как консервную банку. Силой командор оттолкнула кусок металла внутрь сбивая с ног тех дроидов, которые поджидали прихода Республиканцев.

* * *

Четыре шлюза спустя Асока ворвалась на мостик. Полтора десятка дроидов личной охраны и пара офицеров из числа живых людей сразу открыли огонь. Асока отбивала выстрелы, защищая клонов.

«Сегодня никто не умрет!»

«Слишком много!»

Перехватив шото, Асока откинула дроидов на стену. Одним ударом меча она отделила голову первого офицера от тела. Сила сразу воспротивилась насилию. Асока отогнала от себя все чувства, но она знала, что все это вернется к ней после боя возведенным в степень.

С полупируэта тогрута ударила по руке второго офицера, лишая его оной конечности и возможности стрелять. Офицер упал на колени схватившись за дымящийся обрубок и рыча от боли.

— Связать его, — отдал команду Рекс, подходя к Асоке, — почему не мостике так мало народа?

— Сбежали. Трусы. Думаю, наши подбили их на выходе.

Клон КС-21-0023 принялся отключать щиты. Корабль вышел на связь. Из комлинка тогруты раздался голос:

— После отключения щита у вас будет пятнадцать минут. После мы подорвем его. Вам удалось захватить кого-нибудь? Постарайтесь загрузить данные с корабля.

Асока ответила утвердительно и прервала связь. КС-21-0023 перекачивал данные с корабля. Асока предупредила оставшиеся две группы клонов чтобы те отправлялись на место ожидания LAAT.

Наконец щиты отключили и солдаты-клоны бегом двинулись за своим джедаем.

* * *

Асока отбивала выстрела как из-под земли появившихся супер-дроидов, пока последняя группа поднималась на корабль. Защитить себя для тогруты не составило бы никакого труда, но сейчас надо было прикрывать друзей-клонов, а девушка порядком устала. Наверное Асока слишком открылась, ее бок вдруг пронзила острая жгучая боль. Асока вскрикнула и сильнее сжала губы.

Клону уже загрузили все в LAAT. Рекс рванул теряющую сознание девушку внутрь транспорта, и они взлетели.

Асока сознание не потеряла, но держаться ей было трудно.

В боку как будто начался пожар, а вот все остальное тело пробирал озноб.

«Больно-больно-больно!!!»…

«Мой истребитель, — вдруг ее пронзила другая мысль, — я оставила свой истребитель на «Барышнике».

Да Асока должна была вернуться на своем истребителе, но в тот момент, когда в нее выстрелили думать было сложно.

Из иллюминатора девушка могла наблюдать, как несколькими выстрелами Барышник разносят в металлолом.

* * *

LAAT успешно приземлился в ангар аккламатора. Асока уже еле держалась на ногах. Бок болел-болел-болел.

Бойцов уже встречали. Рекс сразу смог передать своего командора на руки медикам.

Идти до медкорпуса было недалеко и Асока воспротивилась всякой помощи. В предпоследнем коридоре тогрута запуталась в своих ногах и упала на пол. Потом была темнота и пустота. Потом все было как в тумане.

* * *

Очнулась Асока в медцентре среди серых стен. Бок тянул болью после самых легких движений. Мутило. Асока попыталась приподняться на локтях в кровати. Поморщилась от тупой боли в боку. По окончание этого несложного действия у Асоки закружилась голова. Тогрута рухнула обратно на подушку.

Асока просто лежала на кровати и смотрела в потолок. В статичном положении находиться было почти не больно.

Асока перехватывает меч поудобнее. Силой откидывает нескольких дроидов к стене. Молодой офицер смотрит на нее, поднимает бластер. В его глазах безнадежность и обреченность. Асока действует мечом с изяществом. Один взмах.

Зеленая линия оставляет красивый шлейф. Голова с застывшим взглядом падает на металлический пол. С опозданием в долю секунды падает тело.

Золотые связи нитей Силы, образующие живое существо рваться на части. Совершенный узор сгорает за мгновение. В Асоке тоже что-то сгорает.

В такие моменты Асоке не хотелось быть джедаем. Она слишком, СЛИШКОМ много чувствовала.

«Нет эмоций — есть покой…

Какой может быть, к ситхам, покой? Какой покой, когда я чувствую все? Всю чужую боль в полной мере! Почему? Почему они ничего не могут про это сказать? Мне ведь даже не объясняют, как обрести этот покой. Может после сотни смертей я перестану это чувствовать? Но это уже совсем не нормально».

Асока не считала время. Она просто смотрела в потолок, каждый раз умирая вместе с безымянным офицером КНС. Потом медицинский дроид просканировал ее. Потом он еще что-то с ней делал, но Асока не обращала на это никакого внимания.

Так прошел весь день.

* * *

Ночью пришли кошмары.

Красное небо. Красный песок. Красная река лавы источает нестерпимый жар. Пахнет горелым мясом. Человек в огне. Правой механической рукой он загребает песок. Вокруг него сгущается тьма. Она разрывает его изнутри, но поддерживает тело живым.

— Энакин! Энакин! — вскрикнула Асока, резко садясь на кровати.

В боку, где было ранение, жгло.

* * *

Несколько дней тогрута страдала от бездействия. Наконец она смогла выйти на связь с Советом джедаев. Ее вызывали на Корусант как только она будет чувствовать себя лучше для межзвездного перелета.

Утром Асоку просканировал меддроид. На следующий день ее отправили обратно на Корусант. Солдаты Рекса оставались на аккламаторе. Их ждала новая битва.

Асока связалась с Советом, сообщила обо всем. Совет пообещал прислать нового джедая на замену.

Перед вылетом Асока зашла в казармы. Клоны отдыхали. Рекс с друзьями оживленно играли в саббак. Когда зашла Асока все дружно встали.

Асока видела себя в зеркале утром. Зрелище было жалким: бледная кожа, голубоватые губы, синяки под глазами, перевязка на боку…

Солдаты желали скорейшего выздоровления, спрашивали о своей дальнейшей судьбе, подбадривали, хвалили за героизм…

* * *

Асока отправилась вместе с группой офицеров, меняющих вахту. В маленьком транспортном судне трудно было избегать неприязненных взглядов. В Силе Асока чувствовала, что ее тут совсем не уважают, но презирают и побаиваются.

«Как, впрочем, и говорил Энакин. Простые люди негативно в большинстве своем относятся к джедаям. Эти офицеры не клоны. Те никогда ко мне так не относились… Если не считать корусантских. Но и среди них точно есть замечательные ребята, просто я их не знаю. Нельзя же всех мерить одной меркой, верно?»

* * *

До Корусанта долетели за сутки в гипере и потом несколько часов внутри системы. Асока дремала в углу. Ей снилась боль и смерть. Проснувшись она не смогла вспомнить о ком был сон. Было тошно и зябко. Из головы не выходили дурные мысли.

Спустились в космопорте сенатского района. Отсюда Асока должна была отправиться в Храм. Офицеры быстро затерялись в толпе, чему Асока была очень рада.

«Наконец-то можно будет удалиться их неприязненных взглядов, — думала Асока выходя из космопорта, — надеюсь, Энакин еще в Храме. Хотя вряд ли».

Асока шла по тротуару в сторону Храма. На душе было гадко. Асока не знала, почему. Рана в боку ныла. В госпитале на аккламаторе ее не успели полностью долечить. Сейчас бок у Асоке рана была перебинтована, пропитанным бактой бинтом.

До Храма Асока решила идти пешком. Ее никто не ждал к конкретному времени, а до туда была недалеко.

«Недалеко, если срезать».

* * *

Асоке пришлось спуститься на нижние уровни. Здесь царили вечные сумерки. Шумели двигатели спидеров. На самых разных языках ругались люди и ксеносы. Неоновые вывески резали глаза.

«Джедаи перестали быть хранителями мира и порядка. Мы служим только Сенату. А теперь мы боевые генералы. Мы давно перестали следовать пути сострадания ко всем, но привязанности они запрещают. Как что-то такое чистое и светлое, как любовь и дружба могут привести во Тьму?…»

Вдруг Асоку кольнуло нехорошее предчувствие. Тогрута проверила световые мечи на поясе, оглянулась и пошла дальше.

Асока шла, погруженная полностью в свои мысли. Вдруг ее окликнул грубый голос с явным акцентом:

— Эй!

Асока обернулась, нащупывая под плащом рукояти мечей.

«Ситх! Зачем я пошла через эту дыру?»

— Ты, — продолжал обладатель голоса, высокий гуманоид одетый в странное комбо из разных стилей и элементов традиционного костюма разных миров. Он держал руку на кобуре с бластером. — знаешь сколько стоит твоя жизнь, джедай?

Асока не ответила.

«Надо было вызвать такси».

Она посмотрела на наемника.

«Как же я устала».

— Сколько бы ты отдала за то, что бы я сохранил ее? — продолжал гуманоид

Асока развернулась спиной к врагу. Ее монтралы позволяли ей улавливать все движения врага. Девушка коснулась Силы. Сквозь нее она полностью контролировала ситуацию.

— Слышь! Глухая? — в Силу выплеснулось недоумение и злость.

Асока сжала в руке световой меч.

«Один, … Два, … Три…», — мысленно посчитала Асока.

Девушка ушла вниз и влево, активируя зеленый клинок светового меча. Асока развернулась на пятках. Движением плеч скинула плащ. Два последующих выстрела Асока отбила основанием клинка. Все ее перемещения отозвались острой болью в боку.

Асока сосредоточилась на Силе. Тонкие серебряные нити завязывали узор бластера, узор его обладателя был тоньше и сложнее. Асока вытянула руку вперед, разъединяя руку наемника с его оружием. Бластер вырвался из руки охотника за головами. Оружие отлетело в стену и распалось на множество деталей. Наемник ошарашено смотрел на манипуляцию Силой.

— Изменица! Убийца! — вдруг завопил охотник за головами, — враг Республики!

Асока наклонилась, подняла плащ и бросилась бежать по улице. Сделав несколько шагов Асока схватилась за какую-то колонну, чтобы не упасть. Голова закружилась, к горлу подступала тошнота.

В голову вонзались тысячи раскаленных игл. Боль ослепляла. Монтралы тогруты уловили движение сзади. Высокая фигура размахнулась металлическим ломом. Удар планировал проломить девочке голову, но пришелся на плечи. Асока вскрикнула. Боль смешалась с гневом. Она ничего не сделала этому человеку.

Она чувствовала его в Силе. Это было совсем несложно. Сейчас Сила вокруг Асоки была ярче. Асока вскинула руку. Через Силу она сжала горло наемника. Приподняла его над землей. В этот момент она почти не чувствовала боли. Она была рада, очень рада, сворачивая шею несостоявшемуся убийце.

Тело упало на асфальт. Свет в Силе угас. Радость и гнев прошли также быстро как и наступили. Взамен пришло осознание содеянного.

«Я ведь могла его просто оглушить. Джедаи так не поступают. Я не должна была так поступать.»

«Это была самозащита. Это была самозащита, — мысленно повторяла Асока, отходя от тела, неподвижно лежащего на тратуаре, — Это была самозащита. Никто в Ордене об этом не узнает.»

* * *

Идя этим же вечером по коридорам Храма Асока чувствовала свою вину. Краем глаза увидев магистра Йоду Асока закрылась в Силе, чтобы никто не смог понять какое смешение твориться в голове падавана. Сердце у нее уходило в пятки каждый раз, когда она видела кого-то из мастеров.

* * *

Асока пыталась медитировать, но ничего не получалось.

* * *

Асока честно старалась отдохнуть как следует в Храме, но ей не давало покоя то, что выйдя из себя она убила человека. Асока была уверена, что если она поговорит об этом с кем-то из более опытных мастеров, то ей станет легче. Сперва Асока хотела обсудить это с Энакином. Она была уверена, что ее мастер обязательно поймет и не осудит, а поможет. Но Энакина как и Оби-Вана отправили на защиту Корусанта на орбите. Магистр Пло сейчас был на Фелуции. Другие знакомые мастера все были на разных заданиях. Магистра Йоду она сперва не смогла застать одного, а потом решила не обращаться к слишком правильному джедаю, он мог не понять. К другим мастерам Асока побаивалась обращаться, тем более их осталось в Храме не так много, и у них были свои проблемы.

Сейчас Асока была под присмотром храмового комплекса. Ее рана уже почти зажила, а ушиб, полученный в следствии со столкновением с ломом ее бедной тушки, должен был сойти на нет через несколько дней. Но Асока по прежнему чувствовала себя препаршиво. Целители запретили ей напрягаться, велели больше времени проводить в медитациях, заниматься спокойным досугом.

Вот Асока и отдыхала. Через некоторое время с ней связалась Падме Амидала. Подруга пригласила ее составить компанию в проведение выходного. Почему-то теперь Асоке казалось, что будь Энакин на Корусанте о ней даже не вспомнили бы.

«Нет! Нет, конечно! Падме моя подруга. И она просто хочет пообщаться со мной.»

* * *

Асока встретилась со старшей подругой близ Храма. Падме как всегда выглядела выше всяческих похвал. На женщине было легкое не вычурное платье нежных цветов.

«Море должно быть такого цвета», — подумала тогрута, разглядывая потрясающие узоры.

Море Асока видела пару раз на миссиях. Тогда оно было серым и бурным, но Асока знала, что в спокойном состояние она должно быть именно такого цвета: голубое и бирюзовое с желтыми бликами.

Сегодня Падме была без макияжа, но она все равно оставалась очень миловидной.

«Интересно, зачем она вообще красится, если без макияжа выглядит, как королева. Но она вроде королевой была. Кажется, Энакин говорил…»

В ушах у сенатора были маленькие серьги жемчужины. Они были восхитительно белого цвета и очень нежные.

— Асока, привет! — Падме подошла ближе и заключила девочку в объятия.

Асока обняла сенатора в ответ и только сейчас поняла, что около минуты разглядывала наряд подруги даже забыв поздороваться. Тогрута закусила губу.

— Падме, я очень рада тебя видеть, — сказала Асока, когда Падме выпустила ее из объятий, — Вы сегодня великолепны.

— Спасибо, Асока. У меня сегодня выходной, и я хотела пригласить тебя с собой с спа-салон. Я уже забронировала два места, если ты, конечно, не против.

— Нет, не против. — Асока продолжила разглядывать платье Падме. По вороту платья была пришита тонкая полоска мелких жемчужин. Асока не могла видеть себя со стороны, но бордовое платье и легинсы выглядели очень потрепанно.

— Тогда пошли. Нас уже ждут.

Асока коротко кивнула и пошла за подругой в дорогую машину с личным водителем.

* * *

Спа-салон находился на самом верхнем этаже в здание очень удаленным от мест, привычных Асоке. Добрались до него удивительно быстро, но Асока была уверена, что расстояние от здания Сената или Храма джедаев исчисляется сотнями километров. Над зданием шапочкой возлежал стеклянный купол. На такой высоте воздух был разреженным, но под куполом дышалось легко.

Падме провела Асоку через шикарные коридоры регистрации. Девочка смотрела во все глаза, чуть приоткрыв рот и задрав голову.

* * *

Асока и Падме лежали теплой и очень сухой сауне. До этого Тано никогда не бывала в сауне и сейчас все было ново и необычно. Они лежали на деревянном настиле с тускло освященной комнате. Пахло необычно. Что-то такое Асока нюхала, когда была с миссией на Набу.

— Падме, — приподняв голову и открыв глаза задала интересующий ее вопрос тогрута, — что это за запах? Что-то травяное?

— Да, — Падме отвечала не меняя позу, блаженно вдыхая горячий воздух, — это сбор трав Озерного края. Такие только на Набу растут. Я специально заказывала.

— Хм, я так и подумала.

— Асока, ты правда первый раз в сауне?

— Угу, — закивала Асока, но потом поняла, что у старшей подруги закрыты глаза и она не видит.

— А чем вообще занимаются джедаи в выходные?

— ну… — Асока начала вспоминать те редкие разы, когда она проводила выходной за переделами Храма. Все воспоминания были прочно связаны со Скайуокером. — вообще отдыхать принято в медитациях, это приносит покой душе. Ну либо спать, это приносит покой телу. Мы много времени посвящаем тренировкам во владение световым мечом или Силой. Знаешь, это сложнее, чем кажется.

— Как то скучно, ты не думаешь?

— Ну... — протянула девушка, — мы с мастером Скайуокером, с Энакином стараемся выбираться из Храма. Он показал мне Корусант. А когда я еще была юнглингом, то мастер Пло несколько раз водил меня в Большой парк.

Через несколько минут Асока уже попросилась на свежий воздух. В сауне было очень приятно, но для непривычной Асоки слишком жарко.

* * *

Асока сидела на краю большого, не такого большого, как в Зале Тысячи Фонтанов в Храме джедаев, бассейна и болтала ногами. Падме только что переплыла его еще раз и вылезла, присоединяясь к младшей подруге.

— А у нас в Храме бассейн больше, — похвасталась девочка, — и зелени больше.

— Как я вам завидую, — призналась сенатор, — мне казалось, что если больше этого, то это озеро или море

Девушки некоторое время молчали. Потом заговорила Падме:

— Я предлагаю туда-обратно на перегонки, а потом в кафе. Я если честно, немного устала.

Асока кивнула и соскользнула в воду. Вода в бассейне была чистая и голубая. Она не была ни теплой ни холодной и после минуты в ней пребывания вообще переставала ощущаться. Асока нырнула. Потом вынырнула и затрясла головой, отряхиваясь от брызг.

Падме тоже спустилась в воду. Девушки переглянулись и одновременно стартовали. Асока не плавала уже давно. От Падме, которая очевидно ходила в бассейн регулярно, она отстала сразу.

Тогрута легко и плавно взмахивала руками, каждый раз продвигаясь на пару метров вперед. Падме видимо был чужд дух соревнования, поэтому, когда она обернулась и увидела, что подруга отстала, она замедлилась и дождалась Асоки.

* * *

За окном капал дождь. Тяжелые капли были наполнены выхлопом заводов. Воздух на улице был невероятно тяжелым. Стекло помутнело. Асока подняла руку цвета Татуинского заката к окну и ребром ладони протерла себе маленькое окошко.

Она и Падме сидели в маленьком и уютном зале кафе. Падме заказала много вкусных вещей, о которых Асока даже не слышала. Зал освящала теплым светом декоративная лампа, висевшая под потолком. В голове у Асоки все время крутилось одно слово: «Несправедливость».

Несправедливость была в том, что пока она тут ест теплую выпечку и пьет каф, на орбите Энакин мучается, обсуждая тонкости стратегии обороны столицы, а Рекс с ребятами может быть умирают на далекой планете.

Вдруг Асокой овладела паника.

Энакин лежит в луже крови. Его туника прострелили в нескольких местах и дымится. Его глаза постепенно стекленеют.

Генерал Гривус, размахивая световыми мечами, приближается к Рексу. Два взмаха зеленым клинком. Голова в шлеме, разрисованном синими полосами, падает на камни и катится.

Граф Дуку элегантно держит одну руку за спиной. Во второй у него алый клинок, которым он легко отбивает все атаки Магистра Кеноби. Ситх выкручивает руку и легким взмахом меча отделяет голову Магистра от тела.

LAAT летит через атмосферу красивой планеты. Два выстрела. Подбитая канонерка, полная клонированных солдат падает на землю и взрывается.

— Асока, Асока! Очнись! — голос Падме вырвал девушку из объятий кошмара.

— Падме, — Асока судорожно сглотнула, — мне страшно, — всхлипнула, — … пока мы здесь они сражаются и могут умереть. Я должна… должна вернуться на фронт…

— Асока, успокойся, пожалуйста! — Падме пересела рядом с Асокой и погладила ее по дрожащим плечам.

Они некоторое время сидели рядом. Молча.

Асока сконцентрировалась в Силе.

«Энакин! Энакин! Где же ты?»

Ответ пришел сразу. Сила откликнулась легко. Энакин в полном порядке на одном из Венаторов на орбите Корусанта. Оби-Ван с ним. Рекс жив. Но очень далеко.

— Простите, Падме. Я в последнее время становлюсь истеричкой. Ничего не могу поделать, — извиняющимся голосом сказала Асока, — Я… Меня в последние дни мучают видения о его смерти.

Падме дрогнула в Силе. Асока это сразу заметила, хотя внешне женщина оставалась совершенно спокойной.

«Зря сказала. Зря. Стих! Она же испугается… Как я. Он же ее муж! Ситх побери!»

— В... — Падме сглотнула ком в горле, — видения… Они ведь не обязательно сбудутся?

— Да. — «Вроде бы. Но это неточно. И страшно».

Некоторое время девушки молчали. Потом Падме предложила какую-то легкую тему для обсуждения, и Асока с большим рвение ее поддержала.

* * *

Асока поднималась по широким ступеням здания Сената, в котором на верхних этажах были размещены апартаменты Амидалы. Она согласилась проводить сенатора до квартиры, а потом отправиться в Храм. Паме рассказала забавную историю и теперь девушки смеялись от души. Асоке было хорошо. Просто хорошо. Говорить с Падме было легко. Сейчас подруга не была сенатором, она была просто молодой женщиной, с хорошим чувством юмора. Сейчас с ней было почти также легко, как с Энакином. Падме стала такой простой после кафе, такой уютной.

— Симпатичный, верно? — заметила сенатор, как Асока проследила взглядом за молодым помощником сенатора.

— Наверное, — пожала плечами Асока смущаясь: «Но Энакин красивее»

— А как дела у того мальчика… Как же его?… А, Лакс Бонтери?

— Не знаю, я давно не видела его… — Асока уклонялась от ответа.

«Бонтери любил Герреру. Девчонка она была конечно славная, но, какого ситха? Эти намеки, улыбки, взгляды. Стих! Да он меня один раз поцеловал. Урод! Это конечно была часть маскарада, НО ТЕМ НЕ МЕНЕЕ!»

— Странно, мне казалось, он тебе нравится.

— Нравился. Раньше. Теперь — нет. — сказала, как отрезала Асока.

— Ммм. Мне казалось, он славный. Истинный патриот и всегда стремился к мирному решению вопроса.

«Ну начааалось… — мысленно простонала Асока, — ну почему каждый, кто говорит о мире — герой и пример личности. Мы же сепов уже почти разбили. Чуть-чуть дожать…»

— А помнишь, — сказала Асока, возвращая в памяти момент, — как Лакс ворвался в зал переговоров на Мандалоре и кричал о том, как важно убить Дуку?

— Гм. — Падме промолчала.

* * *

Они уже поднимались на лифте, как в груди у Асоки кольнуло. Девушка проигнорировала предупреждение Силы. Вдруг лифт остановился на секунду.

— Падме, это нормаль…???

Асока не успела договорить. Раздался грохот. Двери лифта упали к ногам Падме. Асока уже выхватила световые мечи. В сенатора полетели выстрелы, которые Асока принимала на клинок отточенными годами тренировок в Храме движениями.

Асока продвинулась вперед. Тут она наконец увидела своих противников. Это были дроиды-убийцы и коммандос.

— Жестянки! — зло прошипела тогрута

Асока развернулась на пятках, уходя от бластерных выстрелов вниз. Резко выпрямилась. Взмахнула шото, разрезая поперек одного дроида-убийцу.

Она бросила взгляд на перепуганную женщину, глядящую на Асоке в растерянности.

— Падме! За мной! — крикнула тогрута, прыжком увеличивая расстояние между ней и дроидами.

Асока старалась отвлечь все внимание дроидов на себя. Дать Падме немного времени. Силой Асока отбросила еще одного дрозда в стену.

Падме успела выскочить из лифта, который следующим выстрелом отправили тестировать гравитацию. Асока отбивала множественные выстрелы в сторону сенатора и в свою сторону.

Дроиды теснили их в угол. Асока слишком устала, чтобы сражаться с лучшими дроидами Сепаратистов.

— Бежим! — выкрикнула Тано.

В середине коридора джедая и сенатора встретили гвардейцы. Пока Асока уводила Падме к другим лифтам, с дроидами разобрались гвардейцы.

* * *

— Кому-то не терпится Вас убить, Падме? — позже уже в апартаментах Падме сказала Асока.

Женщина только кивнула.

Они сидели молча, погруженные каждая в свои мысли.

* * *

Асока вернулась на фронт на следующий день. И все вернулось в привычное русло канализации, какой являлась жизнь девочки последние два с половиной года ее жизни.

* * *

Асока взмахом меча отразила бластерный заряд, летящий в Рекса. Солдат пригнулся и послал очередь выстрелов по дроидам, наступавшим на республиканцев. Это был темный лес на отдаленной планете. Сверкали плазменные заряды. Асока выключила световые мечи и спряталась за дерево. Она отправила сообщение своей группе. В нем указания количества дроидов разных моделей в данном сражение, координаты. Асока вызывала подкрепление.

Весь воздух вокруг был пронизан бластерными выстрелами. Тано вышла из-за ствола дерева. На фоне окружающей темноты яркие зеленые клинки слепили. Асока прикрывала остаток своей команды. Многие ее друзья уже никогда не встанут с этой сырой земли незнакомой планеты Внешнего кольца. Это она не спасла их. Она обещала, что больше никто не умрет, но не сдержала обещание. Они отступали. Шаг за шагом. Вот упал Болтун. Это был неразговорчивый клон из 501 легиона. Асока редко видела его со всеми. Заряд попал в грудь клону с десяти метров. Почти в упор. Рекс выстрелил сразу. Он попал. Дроид рассыпался искрами и повалился на землю грудой никому не нужного металлолома.

Сверху, с неба грянул пушечный выстрел. Земля взорвалась. Дроидов раскидало в разные стороны. Яркая вспышка ослепила Асоку. В ушах звенело. Слабо и как-то издалека она услышала рев двигателей LAAT. Джедайка побежала на звук. Перед глазами была темнота и ало-золотые пятна. Через, наверное, несколько метров Асока споткнулась о чье-то тело. Она начала падать, но ее удержал капитан Рекс, бегущий сразу за ней.

—Держитесь, командор!

— Спасибо, Рекс, — кивнула в ответ Асока, часто-часто моргая.

Пятна постепенно сходили на нет. Асока уже различала контуры приземлившийся канонерки. Над кронами деревьев с огромной скоростью пролетели бомбардировщики. За спинами солдат взрывалась земля. С грохотом повалился ствол векового дерева.

Асока ставила щиты в Силе, старалась не трогать ее. Каждое прикосновение к данной материи отдавалось болью, которую она чувствовала почти на физическом уровне. Она могла почувствовать всю боль умирающего солдата. Казалось, что даже воздух пропитан смертью.

Тано взмахом меча отразила заряд плазмы от одного товарища, но тут же другой свалился со стоном. Рекс стоял за деревом. Он регулярно высовывался и палил по наступавшим из двух своих бластеров. Дроиды наступали.

Тогрута пересилила себя и коснулась Силы. На нее шквалом обрушилась тонна информации. Ее ослепила Тьма. С трудом различив в ней контуры дроидов, Асока сжала вытянула руку и оттолкнула Силой дроида, что целился в Мазилу, самого меткого клона в отряде. Перехватив мечи она прикрыла от выстрелов свой поредевший отряд. Медики затаскивали в LAAT раненных. Когда на борт канонерки затащили уже всех, кого можно было, Асока побежала за Рексом на другое судно.

* * *

«Нет волнения — есть покой. Нет невежества — есть знание. Нет страсти — есть безмятежность. Нет хаоса — есть гармония. Нет смерти — есть Сила».

На мостике Венатора стояли офицеры флота и с недоверием посматривали на джедайку. Асока мысленно повторяла про себя кодекс джедаев. Хотелось плюнуть в лицо этим людям, которые сейчас считали потери дроидов на клонов, решая так запросто бросить умирать ее друзей, но девушке приходилось улыбаться и вежливо уверить в отсутствие необходимости данных действий. Получалось плохо. В итоге ее назначили главной в зачистке территории, ранее принадлежавшей Республики, а теперь захваченной Сепаратистами.

«Нет волнения — есть покой. Нет невежества — есть знание. Нет страсти — есть безмятежность. Нет хаоса — есть гармония. Нет смерти — есть Сила».

* * *

Асока за штурвалом истребителя. Она неслась в атмосфере, рассекая облака. Дроиды «стервятники» гнались за ней. Сила вела тогруту, и Асока полностью положилась на нее. Тано прикрыла глаза. Она всем телом чувствовала «стервятников» за спиной, чувствовала друзей-клонов впереди. Ей нельзя было опережать их. Сегодня она прикрывала тыл.

Тано рванула штопором вниз. «Стервятники» пронеслись над ее головой. Тут Асока и открыла огонь. Она не промахнулась ни разу. Сила вела ее руку. Один за другим красиво взрывались «стервятники». Два из них по кривой ушли вниз на землю испуская черные клубы дыма.

— Оторвались! — с радостью передала Асока через наушник.

Асока потянулась. Ускорила полет истребителя. Она наконец встала впереди своей эскадрильи. Ушла на снижение.

Двенадцать истребителей летели низко над землей. Над огромным длинным здание серого цвета они открыли огонь. Это был гарнизон Сепаратистов. Небольшой склад с боевыми дроидами.

Асока летела с чистым сердцем. После проведения освободительной операции в этой области она наконец сможет вернуться на Корусант в Храм. Ее команда клонов из числа 501 легиона тоже вернется на Корусант. Там они несколько недель посвятят зализыванию ран, починке обмундирования и техники и тренировкам. Асока надеялась, что Энакин уже вернулся с орбиты. Или, хотя бы, вернется к ее возвращению.

Странное чувство преследовало Асоку, когда под множественными выстрелами рухнули стены склада. Она сосредоточилась в Силе, но видела в ней только смерть. Так не бывает, когда ломаются дроиды.

«Там, наверное, были люди… — Асока закусила губу, — нет. Там были Сепаратисты.»

* * *

Асока недавно вернулась с самостоятельной миссии. На такие миссии ее все чаще стал отправлять Совет за последние пару месяцев. Сейчас девушка находилась в храме. Энакин и Оби-Ван были на очень ответственной мисси по спасению Верховного Канцлера. А ее, Асоку, не взяли. Асока не видела учителя уже очень долго. После зачистки Сепаратных территорий Асока вернулась в Храм с надеждой о встрече. Но ее надежды не оправдались. Скайуокеру и Кеноби прямо на орбиту отправили сообщение о пленение Канцлера Палпатина, и джедаи отправились на штурм «Незримой Длани» генерала Гривуса.

Асока занималась самостоятельно с тренировочным дроидом, практиковалась в спаррингах с теми немногими падаванами, которых не отправили на Войну Клонов или которые только что, как Асока вернулись с миссий.

Через неделю Асока была свидетелем потрясающего по своей необычности возвращения Скайуокера.

* * *

Примерно половина «Незримой Длани» упала на поверхность планеты-города. Асока сразу кинулась встречать мастера. Она на спидере быстро долетела до места крушения. Навстречу героям уже вылетела спасательная команда.

Энакин вместе с Кеноби и Канцлером выбирались из обломков «Незримой Длани». Вид у них был помятый. Асока спрыгнула со спидера и побежала на встречу Скайрокеру. Она видела его лицо. Энакин довольно улыбался. Она остановилась в двух шагах от юноши.

— Как успехи? — будничным тоном спросила девушка.

— Да вроде ничего себе. — ответил ей Энакин, оглядывая покореженный металл, который еще недавно был сверхтехнологичным кораблем.

— Хорошо, что вы вернулись. В Храме дикая скука, — пожаловалась тогрута, поправляя один лекку.

После долгожданных нескольких минут общения Энакину придется отправиться в Сенат для отчета. Оби-Вану вернуться в Храм. Мысль опять остаться одной в Храме, в котором она была не нужна НИКОМУ, была воистину нестерпимо для девушки, и она выпалила уже заходившему в транспортник Энакину:

— Учитель, можно будет составить Вам компанию? В Храме я никому не нужна, а Вас я не видела уже два месяца.

Энакин был явно рад компании падавана. Асока знала, что его, как и ее саму практически не интересовала политика, а отчеты заставляли скучать.

— Конечно, — Энакин улыбнулся и протянул руку, помогая Асоке запрыгнуть в отъезжающий транспортник.

— Так граф Дуку мертв? — спросила Асока по дороге до здания Сената.

— да, — Энакин отвел глаза, казалось, что он не хотел продолжать тему, — я убил его. Мы сражались. — юноша неопределенно пожал плечами.

— Шикарное наверное было зрелище? Жаль, я не видела.

* * *

Когда транспортник довез джедаев до здания Сената, Энакина встречали, как героя.

«Впрочем, — думала Асока, смотря на мастера, — герой он и есть. «ГЕРОЙ БЕЗ СТРАХА И УПРЕКА» так его в новостях назвали».

Канцлер сразу отправился в свои покои без лишнего внимания. Асока проследила за ним внимательным взглядом. Этот человек ее всегда отталкивал. Сейчас ее на несколько мгновений показалось, что в Силе за ним следовала черная тень. Но морок развеялся через секунду.

— Асока? — повернулся в ее сторону Энакин

За проведенные на фронте бок о бок годы они научились понимать друг друга практически без слов.

Асока только рукой махнула. «Так ерунда. Не заморачивайся»

Тут Асока из-за плеча Энакина увидела Падме, которая подходила вместе с Бейлом Органой. Асока кивнула Энакину в ту сторону и ухмыльнулась. Взгляд учителя просветлел и повеселел. Когда все направились внутрь огромного здания, Энакин и Падме незаметно для всех ускользнули в сторону. Асока остановилась.

Энакин смотрел на Падме так, будто она была воплощением самой Силы. Падме обернулась. Сенаторы уже ушли. С ее лица спала маска вежливого безразличия, и она со всех ног бросилась к мужу. Он подхватил ее за талию и крепко-крепко обнял. В Силе радость от встречи этих двоих хлынула через край. Асока отвернулась и закусила губу. Глубоко и отрывисто вздохнула, пытаясь не заплакать. Ей так хотелось, чтобы ее так встречали… хоть кто-нибудь. Но после своей миссии она прилетела в пустой космопорт, откуда отправилась в свою с Энакином пустую квартиру. Даже Совет проявил минимальное внимание к ее докладу.

Через несколько минут Падме заметила Асоку, стоящую посреди широкого прохода, поддерживаемого колоннами. Сенатор подошла улыбаясь. На ней было шикарное платье. Волосы убраны в сложную прическу. На щеке женщины застыла слезинка. Асока попыталась улыбнуться в ответ.

— Асока, как же долго я тебя не видела! — женщина заключила тогруту в крепкие объятия. — когда уже и наконец закончиться это треклятая Война?!

— Я думала, Вы работаете над этим в Сенате, — осторожно поинтересовалась девушка.

— Да, конечно. — Падме отстранилась от Асоки и продолжила, — Но никто не желает слышать о мире. Все только и говорят, что до окончательной победы считанные дни. А сейчас, после гибели графа Дуку будет совсем невозможно убедить их.

Асока украдкой взглянула на мастера. Тот отвел взгляд. Асока знала, что Энакин думал о том же, что и она.

— Падме, но ведь поражение Дуку действительно приближает нашу победу. — выразила Асока свою мысль.

— Да? В Сенате тоже самое говорят с самого начала Войны. Два с половиной года назад говорили, что мы разобьем КНС за две недели. Потом говорили, месяц. Последние полгода военные утверждают, что наша победа состоится через месяц.

— Падме, прошу тебя. Давай не будем сейчас о политике, — наконец вступил в разговор Энакин.

Асока сопровождала Энакина во время его выступления по поводу падения «Незримой Длани» и спасения Канцлера. Потом они уже вместе наблюдали за речью Падме о примирение с Сепаратистами.

Был поздний вечер. Энакин явно слушал голос любимой, не обращая внимания на смысл слов. Асока задремала оперевшись плечом о стену. Сквозь дрему до нее доносились отдельные слова.

«Мир»

«Долги Республики»

«Сепаратисты»

«Помощь беженцам»

«Права разумных»

…

Асока проснулась, когда ее усиленно тряс за плечо Энакин, пытающийся сдержать зевоту.

— Асока, собрание закончилось, — сказал юноша, когда Асока разлепила глаза, — Падме приглашает нас на ужин, а потом мы сможем отправиться домой.

— Угу, — утвердительно промычала Асока, яро протирающая глаза ребром ладони.

* * *

Асока тихо прогуливалась по храму. Энакина вызывал Совет. Она ждала неподалеку. Вскоре Асока встала у окна, разглядывая пейзажи Корусанта.

«Что они там так долго обсуждать могут-то, а? — подумала Асока, через десять минут, — Ругают его наверное. Хотя, нормально, вроде же, вел себя. Но я их претензий все равно никогда не понимала.И чего они всегда к нам цепляются? Мы ведь ничем не хуже других, но никого из тех, кого я знаю так часто в Совет не вызывают.»

Из размышлений ее вывела волна чужого негодования и обиды, которая тут же не то, что пропала, но ее постарались скрыть.

Около года назад Асока заметила у себя способность считывать эмоции Учителя. Сначала только самые яркие и то, когда была в непосредственной близости. Потом практически любые в близи, а яркие если была на той же базе, корабле, не больше 7-10 километров от Мастера. Получалось это само собой, и контролировать эту способности Асока не могла.

В скором времени Энакин нашел ее. На вопросительный взгляд Асоки он ответил.

— Меня назначили в Совет…

— Поздравляю, это замечательно!! — искренне обрадовалась за друга Асока

«Это большая новость, но с чего бы это. Он же только рыцарь? Или ему магистра дали. Это наверное рекорд, ему же только 22. А может меня за компанию в рыцари посвятят».

— Но мне не дали звания магистра.

— Видимо, придется Вам все таки меня доучить!

— Не ерничай, Шпилька. Они не доверяют мне!!

— Это их нормальное состояние. — вспомнила Асока про то, как легко ее изгнали из Ордены. — Мне они тоже не доверяю. С чего бы им тебе доверять? Ты же ничего ровным счетом для этой войны и приближающейся победы не сделал. Это ведь они всегда были на передовой. Это ведь их легионы самые успешные в Великой Армии. Это ведь они присутствовали на всех важнейших сражениях Войн Клонов. Это ведь им обязаны жизнью добрые полусотни джедаев и падаванов. Это ведь они спасли канцлера, на котором держится все Республика. Это они устранили лидера Сепаратистов. С чего им тебе доверять?

— Асока!

— Энакин! — скопировала интонацию девушка, — А в честь чего тебе все же дали удобное кресло в Совете? А, Мастер?

— Их просил об этом Канцлер, — нехотя ответил Скайуокер

— То есть даже не за личные заслуги, по блату прошел?

— Асока!

— Ну и какого в Совете, чувствуешь себя УМНЫМ, МУДРЫМ, ДОСТОЙНЫМ? — проигнорировала замечание девушка, сделав большие глаза.

— Шпилька, ты не понимаешь!

— Даже не пытаюсь. Куда же мне понять Великого и ужасного пока-еще-не-магистра Энакина Скайуокера.

— Они хотят, что-бы я следил за Канцлером и докладывал им о его действиях.

— То есть, тебя взяли в Совет, что-бы ты продолжал выполнять их приказы? Я то думала, что члены Совета сами отдают их.

— А то что меня просят шпионить за старым другом тебя не смущает? — возмутился Скайуокер

— Вообще нет, — Асока озорно поглядела на Мастера, — странный он Палпатин. Не такой, как все политики… хуже.

— Асока!!! — не потерпел оскарблений в сторону Палпатина Энакин.

— А что, я правду говорю! — возмутилась в свою очередь девочка.

— Нет! Во-первых Палпатин не просто политик. Он очень мудрый человек… Во-вторых шпионить не по джедайски.

— А давно мы поступали, как джедаи? На этой войне?

— …наверное… ну… Ну пару раз точно поступали. Помнишь год назад нас послали на… э… не помню куда. И мы там всех спасли. Как джедаи. По всем правилам.

Асока прыснула. Не столько от слов мастера, сколько от интонации, с которой он это говорил и выражения лица.

— О еще вот вспомнил. Помнишь маленького хатта, сына Джаббы?

— Угу. Наша первая совместная миссия, Татуин.

— Вот. Мы его как джедаи спасли и с истинно джедайским состраданием ко всему живому помогли восстановиться семье слизняков.

— да ты само добро и уважение.

* * *

Темная фигура с синим клинком в руке стоит на крутом берегу реки лавы. Фигура кажется знакомой. Энакин на платформе. Такое родное лицо.

— Все кончено, Энакин. Я стою выше тебя! — фигура. Ее голос звучит раскатом грома. Он злой. Очень злой. Хочет причинить вред.

Энакин улыбается, самоуверенно.

— Даже не пытайся! — фигура. На его лице играют алые отблески.

Это лицо. Оно знакомо. В нем все лица джедаев. Йода, Мейс Винду, Пол Кун, Ки-Ади-Мунди, Сэси Тийн, Шаак Ти, Али Галлия, Оби-Ван и другие.

— Ты недооцениваешь мою мощь, — Энакин. Он прыгает. Фигура взмахивает синим клинком. Энакин падает поверженный. Клинок фигуры наливается кровью. Он алеет. Лицо меняется. Проступают уродливые морщины. Глаза горят огнем. Фигура смеется. Жутко.

Асока проснулась в ужасе.

— Энакин! Энакин! — тихо прошептала девушка тупо глядя в стену, — не позволю. Никогда, — она ударила кулаком по подушке.

* * *

На следующий день Асока наконец-то смогла продолжить тренировки со своим учителем во владение световым мечом. Асока двигалась легко и плавно. Энакин отбивал ее атаки с абсолютно невозмутимым видом, но Асока чувствовала притворство. Клинки скрестились. Асока отпрыгнула назад. Скайуокер был определенно сильнее, но вот в ловкости иногда уступал. Тогрута прыгнула, вкладывая в маневр Силу. Сейчас она оказалась у него за спиной. Энакин блокировал атаку своего падавана. Пошел в контратаку. Асока уворачивалась. Во время новой своей атаки слишком открылась. Энакин этим удачно воспользовался. Асока остановила клинок Силой. Энакин поднял бровь: «Ловко, Шпилька. Молодец». Асока шагнула в сторону. Вновь скрестила два зеленых клинка с голубым.

Тренировочное сражение продолжалось долго. Очень долго. Минуты три. Потом Асока совершила отвратительную по своей банальности ошибку и Энакин выбил мечи из ее рук. Потом джедаи пошли в комнату. Они достали запись тренировки и обсуждали ошибки. А потом Асока вдруг попросила:

— Энакин, пообещай мне, пожалуйста, что ты не умрешь? — видения не выходили из головы девушки.

Энакин замялся. Он не знал, что ответить на такой вопрос. Тот явно сбил юношу с толку.

— Видения. — сказала Асока, глядя в голубые глаза наставника и друга. Лучшего друга. — Я их вижу все время с того момента, когда вернулась в Орден.

— Обещать такое я не могу, Шпилька. Не от меня это зависит, понимаешь? Но я постараюсь, — Энакин выдавил из себя улыбку. Им было не по себе от возможной скорой смерти Скайуокера.

— Учитель, а у тебя когда-нибудь были видения?

— Да, — Энакин опустил взгляд.

— Оно сбылось, — не вопрос, констатация факта.

Энакин только кивнул.

— У меня раньше было одно видение… — продолжила Асока, — но не такое яркое и не так долго… Тогда ранили Падме, как и было в видение… Я не хочу чтобы это видение сбылось. Никогда, Энакин. Но Йода говорит отпустить привязанности. А я не могу…

— Я тоже не смог, — Энакин глядел в окно. Куда-то вдаль. Или, наоборот вглубь себя.

Они молчали. Долго.

А потом Энакина вызвал к себе канцлер Палпатин, и юноша ушел.

* * *

Асока никогда не любила Зал Совета. Она не любила стоять, окруженная осуждающими взглядами магистров. Не любила извиняться. Не любила прятать истинные эмоции под щитами. Не любила то, что мастер Пло Кун мог уже тысячу раз пожалеть, что привел ее в Орден. Асоку всегда вызывали чтобы отчитать за неподобающее будущему джедаю поведение или дать новое задание.

Когда Асока была юнглингом, она думала, что никого так часто не ругает Совет. А потом она встретила Энакина. Энакина ругали чаще.

Сейчас она опять стояла в центре зала и слушала магистров, стараясь не слишком открыто смотреть в окно.

На Падме совершили покушение. Сенатор выжила, это радовало, но необходимо сохранять невозмутимый вид. Асока должна расследовать покушение. Магистр Винду давал четкие инструкции о том, чего Асока делать не должна. Асока не слушала. Эти инструкции ей давали миллион раз, она уже наизусть их знала. Специально нарушать их Асока не собиралась, но если вдруг…

* * *

Апартаменты Падме Амидалы — это огромная трехэтажная квартира, расположенная на средних этажах здания Сената, на верхних уровнях Корусанта. Она была украшена под стать своей хозяйке и обставлена дорогой мебелью, созданной вручную мастерами Набу. Каждая комната была оснащена высокотехнологичными дроидами и приборами.

Из окна многие километры города лежали как на ладони.

Капитан Тайфо докладывал об обстоятельствах покушения. Асока слушала.

«Интересно, почему Энакин не примчался сразу? Он где вообще?» — подумала тогрута.

— Я отправлюсь на место, поищу следы, — наконец сказала Асока. «Что-то надо же делать. От меня ждут действий».

* * *

Асока отправила Энакину сообщение сразу, когда появилась свободная минута.

— «На сенатора Амидалу совершили покушение. Все живы. Расследование дали мне. Ты где?» — Асока еще раз про себя перечитала свое сообщение учителю.

— «Я не знал. Совет дел навешал. Вечером встретимся у Падме», — ответил он.

— «Принято», — Асока отправила свой ответ и спрятала комлинк.

* * *

Асока еще раз оглядела место покушения на Падме Амидалу. Потом еще раз прислушалась к Силе. В ней витал легкий темный туман. Но больше ничего.

«Что я буду говорить в Совете? Извините, там ничего нет. Взрывчатка сама себя заложила и сама себя же подорвала».

Асока мысленно уже в десятый раз посылала все к хаттовой матери выражениями, которые обычно были в обиходе у простых солдат. Впрочем, от мастера, выросшего во Внешнем Кольце, девушка тоже набралась порядочно.

«Я тут уже часа два тусуюсь, а прогресс нулевой. Еще чуть-чуть — и я начну биться башкой об стену».

Асока еще раз сосредоточилась на Силе. Темный туман рассеивался. Завтра какие-либо следы найти будет невозможно.

* * *

Вечером Асока встретилась с Энакином в апартаментах Падме. Он ждал ее недолго. К своему сожалению, Асока призналась, что ничего не нашла. Это было чертовски обидно. Асока не хотела подводить учителя, но она в конце концов только падаван. Почему ее вообще одну послали?

Энакин не осуждал. Он целый день был очень занят. Асока не совсем понимала, чем — хотя с некоторых пор его приставили личным джедаем к Верховному канцлеру.

Ночевали они у Падме, которая сказала, что так ей спокойнее.

Асока выходит вперед из колонны клонов 501 легиона.

— Сдавайтесь! Присоединитесь к Республике, и Вас пощадят, — стандартная фраза перед атакой на гражданских.

В ответ только молчание. А через секунду — выстрелы. Асока готова. Она быстрыми движениями отбивает плазменные заряды. Пара клонов за спиной девочки падают замертво.

— Вперед!

Они бегут вперед под перекрестным огнем. Асока забегает под тень огромных деревьев. На этот раз за Сепаратистов простые люди, не дроиды. Из-за широкого ствола дерева в Асоку летит граната.

«Пять. Четыре…»

Силой Асока посылает ее обратно.

«Три. Два…»

Асока перекатывается за обросший мхом валун. Прижимается к земле.

«Один…»

Раздается жуткий грохот, и тагруту вдавливает в землю. Воняет паленой плотью. Она с трудом встает на колени. Все вокруг в дыму. Он разъедает глаза и нос.

В девушку летят бластерные лучи. Она перекатывается, уклоняется, меняет Силой траекторию полета заряда. Встает. Активирует световые мечи. За спиной вырастает фигура в белой броне, разрисованной синими узорами, сейчас заляпанными грязью и кровью. Чужой…

Рекс стоит в трех шагах сзади. Асока чувствует его монтралами. Он отстреливает нападавших. Асока бегом преодолевает расстояние до Сепаратистских повстанцев. Она отбивает выстрелы от себя и от Рекса. Сердце замирает, когда алая черточка плазмы пролетает в сантиметре от ее левого лекку.

Она стоит напротив повстанца со стороны Сепаратистов. Это юноша примерно ее возраста. У него светлые кудри и большие зеленые глаза. Очень злые глаза… Асока уходит вниз и вправо от удара ножа, за который юноша схватился, бросив бластер, когда джедай подошла достаточно близко. Асока бьет снизу вверх, разрезая оппонента напополам. Быстро развернувшись, Асока укорачивает ровно на одну буйную голову повстанца в темной маске. Чувствует падение тела сзади. Упал старик с ножом — это была жертва Рекса.

Асока оглядывается вокруг. Перешагивает через тела и быстрым шагом идет вперед…

— Зачистить квартал, — ничего не выражающим голосом отдал приказ учитель.

Асока проходит через улицы города. В нем нет ни одного целого здания. Из-под завала камней раздается слабый плач.

«Там же ребенок. Я должна помочь…»

— Асока, это не наше дело, — на учителе нет лица. — Приказ уничтожить склады дроидов и всех военных… Гражданских не трогать… Таков новый закон. Они Сепаратисты.

— Учитель, они же дети. Как джедаи мы обязаны им помочь!

— А как военных нас за такое могут отстранить от командования. Асока, мне тоже их жаль, но поделать мы ничего не можем, — в голосе слышится боль.

Боль ощущается и в Силе. Вся улица затоплена болью. Но сейчас под тем завалом камней немного боли утихло. Ей взамен пришел вечный покой.

Тело мальчишки падает на землю, пронзенное зеленым клинком Асоки. Бластер падает на землю с глухим стуком, который продолжает отдаваться в голове убийцы вечность. Карие глаза медленно стекленеют.

Асока разворачивается на каблуках и отходит назад.

Она сама полна решимости защищать свои идеалы. Она подминает бластер и целится в джедая в темном плаще. Она не успевает спустить курок. Ее пронзает зеленый клинок. Резкая боль расползается в груди. Тысячи раскаленных игл пронзают ее тело. Она перестает чувствовать ноги и кисти рук. Она падает на холодную кладку. Небо перед глазами сереет. Веки наливаются свинцом.

Вихрями завивается огонь. Его пламя сметает все на своем пути. Лавовая река бурлит и взрывается. С треском металлическая колонна падает в ее бурные потоки.

— Бегите, — Асока блокирует зеленым шото удар голубого клинка.

Голубые тюлевые занавески качались под порывами ветерка. Молодая джедай скинула с себя одеяло. Ее преследовали кошмары. Они стали частью её жизни за последние три года. Асока уже и забыла, когда ее снились добрые сны. В те дни, когда после сложных битв или заданий Совета Асока валилась с ног от усталости, ей не снилось ничего. Ничего не снилось после снотворного, которым сплошь и рядом пичкали в медцентрах, а также после вводимых наркотиков.

По каскаду каштановых волос рассыпаны цветы. Глаза молодой женщины прикрыты. Маленькие руки сложена на покрытом голубым льном животе. Ее лицо спокойно и умиротворенно.

Вокруг стенает народ. Их печаль полностью затопляет Силу.

* * *

Асока тихо соскользнула с кровати. Белое одеяло смялось. В тусклом свете из ночного окна тени вырисовывали странные узоры. Шумел город. В Силе было спокойно. Совсем рядом еще оставался горький осадок страха. Голубые тюлевые занавески качались под порывами ветерка.

Он стоял на балконе и глядел вдаль. Под ними с гудением проносились автомобили. Корусант горел ночными огнями. Легкий ветер колыхал край его рубашки.

Асока подошла очень тихо. Она села на тонкие перила, свесив босые ноги.

— Не спится? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да… Эти сны… — неуверенно начала говорить Тано.

Энакин обернулся и вопросительно посмотрел на падавана.

— С первых месяцев войны меня преследуют те, кого я убила или не смогла спасти. А еще я все время вижу смерть тех, кто еще жив и очень дорог мне! — с болью в голосе произнесла девушка.

— И я тоже.

Они молчали. Асока не знала, что говорить, не хотела возвращаться в кровать. Она знала, что уже не сможет уснуть, знала, что кошмары вернутся.

Асока почувствовала, как кто-то вышел на балкон. Коснувшись Силы, она узнала узор Падме. Возле нее витало легкое недовольство.

— Что мне делать, Энакин?

— Отпусти свои привязанности, к страху потери ведут они. Страх потери — к ревности. Ревность — к агрессии, а путь на Темную Сторону это, — юноша скривил губы.

— Ты так не считаешь, — Асока попыталась встретиться взглядом с учителем, но тот отвернулся.

— Какая разница, что я считаю? Так положено джедаю. Именно это и сказал мне Йода.

— Тебе не кажется, ну… что он не прав?

— Не кажется, — отрезал Энакин и взглянул в глаза своему падавану. — Мы — джедаи, нам не положено иметь привязанности.

Теперь уже Асока опустила глаза.

— Конечно.

* * *

Асока уже месяц с переменным успехом сражалась с самостоятельным расследованием покушения на сенатора Амидалу. Под глазами у девушки залегли синие темные тени. Ночь через две она ночевала у Падме, так было быстрее добираться до места расследования. Каждую четвертую ночь она не спала. С все большей завистью Асока глядела на Энакина, занимавшегося сопровождением Палпатина во время дипломатических переговоров.

— Отвратительно выглядишь! — с лучезарной улыбкой бросил Энакин тогруте, выпивающей на веранде четвертую кружку энергетика и пытающейся читать доклад на датопаде.

Асока смерила его злым взглядом и с трудом подавила желание кинуть в голову мастеру чем-нибудь тяжелым.

— Как расследование? — миролюбиво поинтересовался Скайуокер, вынося с кухни блюдо с бутербродами.

— Никак, — Асока взяла с тарелки бутерброд и начала его жевать, перелистывая страницы биографии наемницы, которая по предположению Асоки и заложила взрывчатку на пути автомобиля Падме. — Поможешь? — с надеждой поинтересовалась девушка, наконец отрывая глаза от датопада. — Я уже зашиваюсь с этим делом!

— Спокойствие, мой юный падаван, — пародируя Оби-Вана, произнес Энакин, взял бутерброд и сел рядом.

«Впрочем, — рассудила Асока, — достаточно далеко, чтобы можно было его чем-нибудь стукнуть. Эх…»

Скайуокер уже начал разглядывать текст на датопаде, отданном ему ученицей, как на балкон вышла Падме. На ней было домашнее платье из тонкого льна, поверх которого на изящных плечах лежала легкая накидка в тон голубому платью.

— Асока, ты опять не спала? — Падме за последние месяцы войны стала Асоке практически как мать, которую юный джедай никогда не знала.

— Неа, — подавив зевок ответила Асока. — Работы куча, а помогать мне никто не хочет.

Асока успела съесть еще один бутерброд и перенести в отдельный файл данные о схронах в этой части Корусанта, где, возможно, скрывалась наемница, а потом у тогруты запиликал комлинк. Совет сообщал, что ее желают видеть завтра в 9:00 по времени Храма с отчетом о проделанной работе.

Накинув через плечо сумку и сгрузив в нее все свои датопады, Асока выбежала из квартиры сенатора.

* * *

Асока накинула на голову капюшон плаща, еще раз посмотрела на голограмму преступницы, проверила световые мечи на поясе и, глубоко вздохнув, вошла в ярко освященную комнату. По ушам девушки ударила музыка. В помещении было накурено, на полу и за столиками сидели разномастные гуманоиды. На зашедшую тагруту внимания никто не обратил. Девушка осмотрела весь зал, потом уверенным шагом она подошла к барной стойке и села. Когда бармен подошел к ней, Асока заказала какой-то самый дешевый напиток из представленных, пить эту бурду она и не думала, спросила про интересующую джедаев наемницу, назвала имя. Бармен отмалчивался, ссылаясь на кодекс «Своих не сдавать». Асока глубоко вздохнула, коснулась Силы, тихо провела рукой по воздуху под столом в характерном жесте. Разум бармена практически не сопротивлялся и после заветного «Ты хочешь сказать мне все, что знаешь о ней» действительно выложил Асоке все, что знал. Знал он много. Именно через него наемница покупала номер в гостинице, сама она была в розыске.

Наемница остановилась на Корусанте, в одной из многих его гостиниц на среднем уровне.

«Зачем я это все делаю? — задумалась Асока по дороге к месту. — Мы же джедаи, должны нести мир и справедливость. По справедливости надо эти заведения, — тут Асока вспомнила прокуренную комнату, из которой вышла всего полчаса назад, — прикрыть к ситховой бабушке, но нет. Почему? Потому что люди, которые могли бы что-то сделать, получили на лапу от бандитов и получат еще. А сенаторы ничего не предпринимают. Вот если бы убрать те дни голосований и сразу принимать меры по очевидным вопросам. Ведь само собой разумеется, что наркоторговля и работорговля, которы существуют даже в столице, — это плохо. Почему они этого не видят?»

Когда Асока просканировала Силой помещение, в котором должна была находиться преступница, она почувствовала только лото-кота, который, вероятнее всего, принадлежал хозяину гостиницы. Джедай вздохнула. С надеждой, что хотя бы в комнате у подозреваемой будет что-нибудь интересное, Асока толкнула Силой дверь и вошла внутрь.

Комната обставлена просто: кровать, стол у окна, комод. С кровати с громким шипением спрыгнул лото-кот.

— Котик, котик, а где твой хозяин? — Асока присела на одно колено перед животным.

— Мырл! — ответил котик и, задев хвостом одно лекку девочки, пошел по своим делам.

— Ну вот никто сотрудничать не хочет! — обратилась Асока к стене.

Стена таинственно молчала в ответ.

— Котик, я колбасы дам! — Асока протянула руки к лото-коту, уже скрывшемуся за углом.

В это время из окна раздался шум заведенного двигателя.

Ругаясь про себя, Асока подбежала к окну. Закрытый автомобиль без опознавательных символов стартовал с парковочной террасы у гостиницы. Асока уже поняла, что никак не сможет его догнать и молча глядела, как автомобиль слился с потоком других.

* * *

В Совете тогрута старалась не глядеть в глаза никому. Было так неудобно, что она опять не справилась с заданием, доверенным ей. Мастер Йода надавал «бесценных советов», которые воплотить в жизнь было практически невозможно. Мейс Винду смотрел, как на провинившегося юнглинга. В его голосе слышалось снисхождение, от которого девушку уже подташнивало. Впрочем, ей дали дополнительное время для выполнения этого задания. Больше всего, конечно, радовало то, что мастер Кун не видел ее позора. Он был сейчас далеко, сражался вместе со своим легионом на Кейто-Неймодии.

* * *

В тускло освещенной комнате, единственным предметом мебели которой был приколоченный к полу стол и два стула, сидели две фигуры женщина. Одной из этих фигур была Асока Тано. Спустя несколько недель поисков она смогла наконец выйти на след, а затем и поймать наемницу, покушавшуюся на жизнь сенатора от планеты Набу, Падме Амидалу. Второй фигурой была эта самая наемница.

Асока уже как полчаса пыталась разузнать, кому потребовалась убрать Амидалу. Наемница молчала. Асока провела рукой перед лицом женщины, манипулируя ее разумом с помощью Силы.

— Ты хочешь мне сказать, кто тебя нанял!

Взгляд преступницы стал немного мутным, но она продолжала тупо смотреть в стену.

— Ты хочешь мне сказать, кто тебя нанял! — повторила Асока.

— Он не называл своего имени, — вяло проговорила наемница.

— Как он выглядел? Откуда пришел заказ? — «Ну должна же она знать хоть что-то?!» Асока воздействовала Силой на мозг собеседницы.

— Ты ничего не узнаешь, джедай! — пленница дернулась вперед, но ее удержали скрученный за спинкой стула руки. — Вы проиграли, республиканская мразь, — выплюнула женщина и замкнулась.

Асоке хотелось, очень хотелось применить «скайуокерский» метод допроса. Придушить Силой.

«Немного припугнуть. Никто ведь не узнает, а это даст больший результат», — размышляла тогрута, внимательно разглядывая лицо собеседницы.

— Говори, а то хуже будет! — вдруг резко встала Тано и ударила кулаком по столешнице. Одновременно с этим она изо всех сил старалась внушить оппонентке через Силу мысль: «Я — ужасное и злое! Я убью тебя мучительно, если не скажешь! Республика тебя покарает! Умрешь неизвестной!» Ничего из этого Асока делать не собиралась, но… «Немного испугать для пользы дела… От преступницы ведь не убудет… А в Совете никто не узнает… Хотя это так не по джедайски. Если кто-то узнает, меня выпрут из Ордена. И за дело ведь. Как я могу называться джедаем после этого?»

Кажется, на наемницу это возымело некий эффект.

Она дала исчерпывающую информацию по поводу своего заказчика и Асока, изо всех сил старавшаяся отгонять мысли о своем неподобающем поведении, передала наемницу в руки Корусантской Службы Безопасности.

Примечания:

Всех с Новым годом!?

Асока стояла на узкой улице. Вокруг были серые стены зданий. С гулом проносились автомобили. Пешеходов было мало, слишком опасный это был район. Возле входа в кальянную, из которой только что вышла Асока, стоял мусорный бачок, заполненный до краев. Рядом с ним лежит сломанный пополам датапад. В это гнилое место, без единого лучика солнечного света, пропитанное темной Силой, Асоку привели поиски человека, заказавшего убийство сенатора Амидалы. В кальянной Асока выпытывала информацию. Все в пустую. Наниматель очень хорошо заметал следы. Асока была уверенна, что это кто-то из своих же сенаторов, но доказательств этого или даже просто намёков на то, кто это, у нее не было. Очередной день пропал зря.

Из темного арочного прохода между зданиями до ушей джедая доносилась нецензурная брань и вопли. Создавалось ощущение, что там кто-то кого-то бьет и требует отдать, по-видимому, отсутствующие у жертвы деньги.

Асока перестала строить предположения и тихо зашла под арку. Тут было очень темно, но ей не требовались глаза, чтобы видеть.

Высокий человек, одетый как контрабандист, прижимал к стене пожилого тви’лека.

— Долг платежом красен! — сквозь стиснутые зубы прорычал человек. — Сколько раз тебя предупреждали? А?!

— Но… Н-но я еще не заработал! У меня нет этих денег! — заикаясь, проговорил тви’лек, прикрываясь рукой.

— Слышь! Ты куда дел наши деньги, урод?! — человек легко размахнулся и ударил своего оппонента по лицу.

— Нету! Нету! — проскулил тви’лек, сползая по стенке.

Человек отошел на шаг назад. Затем широко размахнулся и ударил тви’лека снова. Последний тихо вскрикнул и замолчал навсегда. Сила слабо вздрогнула. Из-за угла вышли двое сообщников человека.

— Обыщите! — сказал мужчина и повернулся спиной, собираясь уходить. — И приберитесь тут.

Асока развернулась на каблуках и постаралась быстрее убраться от места происшествия, коря себя за бездействие.

Сила пульсировала вокруг. За последний час она переливалась всеми цветами, заставляя голову Асоки болеть. Энакина что-то тревожило. Где-то рядом и одновременно очень далеко маячил страх. Это никак не касалось Асоки, но водоворот эмоций обещал захватить с собой всех.

Асока направилась в Храм. Там можно будет обдумать все, помедитировать, дождаться мастера. Энакин обязательно поможет с этим безнадежным расследованием.

Весь день у Асоки было препаршивое настроение. Сила, казалось, чего-то ожидала, и сейчас она этого дождалась. До неясного события оставались минуты.

В голове у Асоки начинала слабо пульсировать боль. Она поморщилась. Темная Сила сгущалась над Корусантом. Черным туманом заволакивало все, а сгущение приходилось на здание Сената, казармы клонов и Храм джедаев. Идти туда сразу перехотелось. Вернее, Асоке очень хотелось туда идти, но Сила как будто отталкивала ее оттуда.

В голове на секунду появилось видение.

Мейс Винду вываливается из окна с отрубленной рукой.

У Асоки закружилась голова. Тьма окутывала Энакина плотным кругом. Асока чувствовала, что его мучает выбор. В Силе Асока чувствовала страх. Вот-вот произойдет то, чего все боялись и ждали.

«Что? Что случилось? Что с Энакином?»

Асока прислонилась к каменной стене. Совсем недалеко от нее в Силе произошел выброс темной энергии. Кого-то из джедаев только что не стало. Но дело не в этом.

Человек стоит, преклонив колено.

— Я клянусь в верности Вашему учению!

Человек на коленях опускает голову.

Асоку как будто ударили под дых. Весь воздух ушел из легких. Она чувствовала, что грядет что-то ужасное и величественное, но не чувствовала, что именно.

«Энакин?! Что с тобой? Что же случилось?»

Асока пыталась отдышаться некоторое время. Когда же это ей удалось, она отправилась в Храм, разведать ситуацию самой.

Спидер Асока не брала с собой — и теперь об этом десять раз пожалела. К Храму она бежала самой короткой дорогой, через подворотни. Возле казарм 501 легиона Асока остановилась. Ее охватило беспокойство, которое граничило с паникой. К горлу подкатывала тошнота. В груди начало покалывать. Вокруг сгущалась тьма. Она завивалась причудливыми узорами, на которые можно было смотреть вечно, если бы Сила не орала ужасными голосами об опасности.

На миг перед глазами Асоки пронеслись изображения клонов, поднявших оружие против своих генералов.

Крутясь волчком, падает на землю и разбивается, взрываясь, джедайский истребитель, подбитый выстрелом в спину.

Магистр Пол Кун пытается удержать управление истребителем, но большая часть систем уже повреждена.

— Убить его! — оттают приказ Коди в разрисованной оранжевой краской броне.

Магистр Кеноби верхом на Варактиле убегает по отвесной стене из-под сплошного бластерного огня клонов.

Очередной вопль Силы об опасности вырвал Асоку обратно в реальность. Тано едва успела выхватить меч и отбить бластерный заряд.

— Что ты делаешь?! — уворачиваясь от следующих выстрелов, выкрикнула Асока клону, который вновь наводил не нее прицел.

«501 легион», — отметила про себя Тано.

— Хорошие солдаты выполняют приказы, — в дрогнувшем голосе не было никаких эмоций, и это не было виной вокабуляторов шлема.

— Что?

Асока отпрыгнула за угол стены и Силой откинула клона к стене. Времени, за которое тот приходил в себя, Асоке хватило, чтобы скрыться.

Оказавшись в безопасном месте, Асока набрала частоту Энакина на своем комлинке. Из устройства на ладони Тано появилось четкое голубоватое изображение молодого джедая.

— Энакин, что за ситховщина происходит? — сразу начала Асока, — В Силе что-то твориться! По дороге к Храму на меня напал клон!

— Я не смогу объяснить сейчас. Все скажу только при личной встрече. Джедаи после попытки госпереворота объявлены вне закона, — быстро проговорил Энакин

— В смысле? Как госпереворота? — сказать, что Асока обалдела — ничего не сказать.

— Позже, Шпилька, позже! Встретимся в апартаментах Падме. В Храм не иди. Не светись в людных местах. Не попадайся на глаза клонам. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! Я тоже там буду скоро. В Сенате не совсем спокойно, но Падме это не коснется… В любом случае проследи за ней… Если что-то случится, истребитель на первом этаже, твои отпечатки пальцев и голос туда заведены. До связи! За меня не переживай! Верь мне!

— Ладно, — все еще пребывая в шоке, пробормотала Асока. — Скайуокер, удачи!

— Удачи и тебе! — голубая фигурка на ладони у Асоки ухмыльнулась и исчезла.

* * *

Падме встретила Асоку у запасного входа. В Силе она была обеспокоена, испугана. Внешне же это почти никак не проявлялось. Сенатор была немного бледна, этого не скрывала даже косметика.

— Падме, Вас что-то тревожит? Что-то случилось в Сенате? — после приветствий уже в уютной гостиной спросила Асока, догадываясь, что все это имеет отношение к той Тьме, в которую погружено здание Сената и которая ощущалась рядом с Энакином во время их разговора.

— Я в порядке, Асока! — улыбнулась Падме. — В Сенате… В Сенате многое случилось. Хм… В Республике массовые аресты. Палпатин получит дополнительные полномочия. Всех нелояльных ему будут сажать под стражу.

— Зачем?

— Асока, как ты не понимаешь? У людей больше не будет права голоса! Все будет решать один человек! Палпатин предал демократию! — Падме, до этого момента расхаживавшая по комнате, села в кресло напротив Асоки и всплеснула руками. — А я ему доверяла! Он ведь был моим учителем!

— Интересно, что по этому поводу думает Энакин? — пробормотала Асока себе под нос.

— К тому же джедаев обвинили в попытке государственного переворота.

— Да, Энакин говорил… Но не подробно. Может, ты знаешь об этом что-то?

— Ничего. Официального объявления не было, мне об этом сказал Бейл.

Асока слушала свою старшую подругу, и вдруг Сила совсем рядом запылала подобно пожару. Один за другим стали гаснуть светлые звезды молодых джедаев в Храме. И среди этого кошмара Тано чувствовала Энакина. Он был отстраненно холоден. Клоны стреляли в джедаев, но Энакин был вне опасности.

— Асока, смотри! — сказала Падме упавшим голосом и указала рукой в сторону окна.

Асока развернулась и увидела Храм джедаев. От него в небо, немного сдуваемые ветром, поднимались клубы дыма.

— Энакин там! — воскликнула Асока, вскакивая с дивана и делая шаг к выходу. — Падме, я должна быть там!

— Как ты поняла? — Падме схватила Асоку за руку.

— Почувствовала.

Внезапно голову Асоки пронзила чудовищная боль. Лицо Амидалы стало размытым, к горлу подкатила тошнота, ноги Асоки подкосились. Она упала на пол.

В руке темной фигуры зажигается синий световой меч. Маленький юнглинг смотрит большими глазами на пришедшего. Фигура взмахивает мечом и легко разрезает ребенка пополам. Дети отшатываются в стороны.

Молнии слепят глаза. Фиолетовые переплетения создают завораживающий узор. От них исходит слабое тепло. Мелкие искры попадают на кожу и слабо ударяют током.

— АБСА-А-АЛЮТНА-А-АЯ-Я ВЛА-А-АСТЬ! — дико и ликующе кричит изуродованный старик. Его лицо бороздят глубокие шрамы.

В комнате воняет горелым мясом.

Он перешагивает еще одно детское тело, пораженное выстрелом в спину. На глянцевом полу много тел. С открытой части верхнего этажа капает липкая кровь.

— «Кап-кап, Кап-кап».

Его слух сейчас обострен. Он чувствует Силу четко, как никогда ранее.

Сейчас ему вернули крылья, которые так усердно прятали от него джедаи все это время.

«Нет эмоций — есть покой. Ха-ха! Не очень спокоен был тот падаван, который со слезами на глазах вступил с ним в битву, защищая юнглингов. Слабак!»

А вот Дарт Вейдер спокоен, абсолютно. Он не чувствует ничего. Эти смерти не чувствуются так сильно, как прежде. Скорее как легкое дуновение ветра.

Сверху раздается тихий шорох. В Силе видны недобрые намерения. Он оборачивается, включает световой меч.

Светловолосый юноша зажимает одной рукой кровоточащую рану на животе, второй он держит световой меч.

«Зеленый, как у Асоки».

— Изменник! Предатель! Ситх! — голос у юноши дрожит. В Силе он слабеет.

Юный джедай закусывает губу, пытаясь сдержать крик боли и слезы.

Дарт Вейдер делает два шага вперед.

«Это не убийство. Это милосердие. Должно быть, его задело осколком, когда мы били стекло. Он все ровно не выживет».

Короткий взмах. Световой меч падает из рук падавана. Вторым молниеносным ударом Дарт Вейдер добивает юношу.

Вечер на Татуине. Солнца-близнецы скрываются за горами песка на горизонте. Юноша стоит на коленях перед могильным камнем. Пару часов назад он принес на руках сюда самого дорогого человека. Ту, за которую отдал бы свою жизнь без раздумий. Ту, для которой он стремился стать лучшим джедаем всех времен. Ту, которую он покинул десять лет назад.

«Мама».

— Асока! Асока! Тебе плохо? — на лице сенатора отразилась паника.

— Нет, — Асока обнаружила, что лежит на спине на полу. Она потерла голову. — Я в порядке.

«Кажется, я неплохо приложилась лекку, когда падала».

Голова продолжала болеть, в груди как будто застрял большой ком. Асока с трудом удерживалась в этой реальности. Видения обрывками прорывались в ее разум.

Энакин обеспокоено смотрит на ученицу, упавшую во время тренировки. Он протягивает Асоке руку.

— Ты цела, Шпилька?

Асока отползла к стене и облокотилась на нее, прижимаясь к холодному кафелю.

Асока отлетает к стене от толчка Силы. Перед ней закрывается шлюз. Энакин смотрит с другой стороны и улыбается. «Все будет в порядке».

Взрыв сотрясает корабль. Асока, только что поднявшаяся на ноги, падает обратно. Шлюз открывается. Энакин лежит на металлическом полу без сознания. Его одежда и волосы опалены, на лице виднеется ожог.

Корабль вновь содрогается.

Асока попыталась встать. Ноги дрожали. Сила вокруг вибрировала, изредка содрогаясь. Асока попыталась избавиться от картин, которые настойчиво лезли ей в мозг. Она нужна джедаям, которым учинили чистку.

«Наверняка в Храме остались юнглинги, попрятавшиеся по углам. Их надо вывести».

Языки пламени облизывают металлическую балку, на которой скрестили два синих клинка в смертельной схватке два человека. Не замечая обжигающего пламени, противники переместились на другой конец шаткого «моста» над лавовой рекой.

Энакин стоит на плавучей платформе в реке лавы. Лицо его влажное от пота, а глаза горят янтарем. На всем теле, облаченном в черную форму, отражается алое и золотое пламя.

— Все кончено, Энакин! — громко кричит человек. Голос этот уставший и немного печальный.

Энакин прыгает вперед и вверх навстречу своему противнику, но он не успевает завершить прыжок. Все вокруг охватывает алое пламя. Раздается ужасающий крик боли. Крик Энакина.

Асока очнулась на диване в гостиной у Падме. В ушах у нее все еще стоял крик Энакина, сгорающего в адском пламени неизвестной планеты.

Сила постепенно затихала. В этот день замолкло очень много голосов. Асока молча сидела на диване и вспоминала всех своих друзей, товарищей и просто знакомых из Храма джедаев.

За окном стемнело. Раздавшийся за спиной гул двигателей вывел Асоку из горьких размышлений. Она обернулась. На веранду сел желтый истребитель. Истребитель, бок о бок с которым она пролетала столько боев.

— Энакин! — выкрикнула Асока, подбегая к учителю, только что вышедшему из кабины.

Асока не стала ждать, пока к законному супругу подойдет Падме, тогда уже не будет времени ни на что, тогда все внимание Скайуокера будет сосредоточено на жене. Она крепко стиснула учителя в объятиях и прошептала:

— Столько джедаев погибло. Что мы будем делать?

В Силе на Скайуокера набежала черная тень. Показалось, что температура вокруг стала на пару градусов холоднее. Энакин мягко отстранил Асоку от себя и внимательно ее оглядел.

— Ты цела, — наконец констатировал он факт. — За тебя я даже не боялся.

Он хотел что-то добавить, но его отвлек взрыв недовольства в Силе со стороны Падме, только что вышедшей на веранду.

— Любимая! — Энакин подбежал к невысокой, но очень красивой женщине, обнял ее, поцеловал.

Асока изо всех сил делала вид, что ее не задела такая разница во встрече и смотрела на пролетающие мимо машины, автоматически читая номера.

«Меня он тоже любит. Просто по-другому. Он не боялся за меня потому, что знает — я сильная», — мысленно старалась успокоить себя Тано.

* * *

— Я прилетел ненадолго. Очень скоро я должен буду полететь на Мустафар и наконец прекратить это треклятую войну!

— Джедаи вне закона за измену. Энакин, мы разве не должны скрываться?

— Я отрекся от учения джедаев, Асока. Среди джедаев давно зрел заговор. Вчера они вторглись в кабинет к канцлеру Палпатину и попытались убить его. Я спас канцлера.

— Не могу поверить, что джедаи решились на такое! Я ничего не знала об этом!

— Да, Асока, решились. После данного инцидента, далеко не первого, заметь, джедаев объявили экстремистской религией, пока неофициально, но Палпатин обещал предать их измену огласке в ближайшие дни. Все их заслуги и звания аннулированы, на джедаев объявлена охота. Если ты отречешься от учения джедаев, то сохранишь жизнь и даже звание. Тебя никто не будет подозревать. Все знают, что тебе джедаи тоже не доверяли.

Асока колебалась. Было неприятно осознавать, что Орден вновь предал ее, предал Республику.

Асока коснулась Силы, пытаясь найти ответы на вопросы, которые мучили ее, пытаясь понять, где верный выбор. Корусант сделался пустым и холодным там, где раньше стоял Храм, единственное место, которое Асока могла назвать домом, пристанище Света. Рядом сидел Энакин. В Силе он ощущался по-новому. Он стал темнее. Это было странно. Обычно так он чувствовался во время боя, а потом опять светлел. Но они сейчас не в бою. Падме тоже была тут. Асока настолько к ней привыкла, что совсем не заметила изменений, произошедших с женщиной. Сейчас Асока явно ощущала рядом с сенатором маленькую светлую звездочку, так ощущались совсем маленькие дети. Хотя, наверное, даже самый маленький юнглинг виден был четче. Асока открыла глаза и внимательно оглядела Падме. Та сидела рядом с Энакином, положив голову ему на плечо. На сенаторе было вечернее платье с широким кринолином, под которым скрывался подросший к этому времени живот.

Энакин бросил взгляд на настенные часы.

— Падме, Асока, мне надо лететь! Я вернусь через день-два. Осталось немного — и война закончится. Когда я вернусь, вы уже будете праздновать победу! — Энакин улыбнулся и встал с дивана, легко проведя рукой по волосам жены. — Асока, никуда не выходи без необходимости. Я очень не хочу, чтобы ты стала жертвой ошибки и предательства других. Каждый клон, который тебя увидит, будет стараться тебя убить! Если сюда придет проверка, истребитель на первом этаже. Улетай сразу же. Твоя жизнь мне дороже всего!

— Куда летишь?

— Мустафар. Там осталась небольшая база сепов. По данным разведки, там собрались все лидеры. Нет лидеров — нет войны!

Юноша в черной опаленной искрами одежде джедая падает на песок. В его животе опаленная дыра, к ногам подбирается лава. Над юношей стоит человек с голубым клинком. У него такая знакомая отвратительная бородка.

— Энакин, я с тобой!

— Нет, Шпилька, не в этот раз.

— Не лети туда! — взмолилась Асока. — Не лети один!

— Почему?

— Эти видения! Ты умрешь!

— Асока, я справлюсь, — Энакин похлопал Асоку по плечу. — А ты проследи, чтобы с Падме ничего случилось! Хорошо?

Асока кивнула.

— Прослежу! Но, прошу тебя, будь осторожен! Хоть раз в жизни!

Примечания:

https://unicomics.ru/comics/online/star-wars-episode-iii-revenge-of-the-sith/71 — комикс, на который я опиралась при написание некоторых глав

Комлинк в руке Асоки издал тихую трель. Она ответила на вызов. Она молчала, номер был незнакомый.

— Говорит сенатор Бейл Органа, — раздался мужской голос, а затем он назвал код, которым пользовались джедаи в последнюю неделю.

— Вас слушаю, — спокойно ответила Асока, ожидая любой подставы.

— Джедай Тано?

Асока не стала подтверждать или опровергать свое джедайство. Энакин утверждал, что Орден развалился и ей не стоит говорить о том, что она джедай, никому. Официально она не отреклась от Ордена и учения, но для себя уже все решила. Джедаи предавали ее слишком много раз. Последнее их предательство их же и погубило. Асока не собиралась идти на дно вместе с собранием стариков, готовых пустить ее под нож при малейшем подозрении в неверности. Из-за покушения на жизнь канцлера уже погибло достаточно. Асока не пополнит ряды павших. Она будет защищать свободу и справедливость в Галактике бок о бок с Энакином, который никогда в ней не сомневался, а не с Йодой или Мейсом Винду.

После недолгого молчания, которое собеседник Асоки принял за согласие, Бейл Органа продолжил:

— Канцлер Палпатин объявил джедаев врагами Республики. Повсюду зафиксированы нападения со стороны клонов. Магистр Кеноби передает вам координаты места, на котором ждет вас. В эти трудные времена мы должны вместе бороться с новым врагом. Каждый джедай на счету. На месте вам все подробнее объяснят.

Потом Органа передал координаты, коды и шифровку, по которой можно будет связаться с Кеноби.

Координатами было обозначено место, в которое Асоке совершенно не хотелось лететь. Джедаи подставили ее — и теперь вновь имеют наглость ей командовать, отдавать какие-то приказы.

«Нет, спасибо! — подумала Асока, — пусть развекаются сами».

* * *

Падме Амидала была на нервах все время. Она и сейчас судорожно просматривала свои записи. Через час состоится заседание сената, она должна быть готова. Рядом суетилась пара служанок, очень похожих друг на друга и на свою госпожу. Они укладывали густые каштановые локоны Падме в сложную прическу. Платье, которое сенатор оденет, лежало на кресле рядом.

Асока смотрела на всю эту суету и пыталась медитировать. Она касалась Силы с трудом. Слишком больно это было. На почти физическом уровне Асока ощущала, что совсем недавно была жестоко пролита кровь невинных. Сила кричала об этом, а совсем рядом расцветал цветок Тьмы. Асока искала в Силе Энакина. Он был жив, его жизни ничто не угрожало, но ему определенно было плохо. На секунду Асока уловила его сомнения и мысль: «Верен ли мой выбор? Стоило ли оно того?»

* * *

— От покушения на мою жизнь остались шрамы, я обезображен, но заверяю вас, что моя решимость как никогда сильна и велика. Оставшиеся джедаи будут найдены и уничтожены. Остальных предателей ждет та же учесть. Война окончена, Сепаратисты истреблены, а мятеж джедаев потерпел крах. Мы стоим на пороге новой эры! В целях обеспечения безопасности и большей стабильности Республика будет реорганизована в Первую Галактическую Империю. Империю, которой будет править это августейшее собрание во главе с полновластным правителем, избранным пожизненно.

Асока молча наблюдала за прямой трансляцией речи Палпатина в Сенате. Голубая фигурка говорила, широко раскинув руки. Асоке казалось, что в словах политика ощущается Сила.

— Верно! Верно! Правильно! — раздался невнятный гул множества голосов сенаторов из-за кадра.

Потом было проведено голосование и практически единогласно все признали, что Палпатин будет идеальным Императором, раз уж он смог победить в таком тяжелом конфликте, как Война Клонов.

«Что ж, — размышляла Асока, дожидаясь Падме в комнате, — война окончена, как и говорил Энакин. Он, скорее всего, вернется через пару дней. От учения джедаев я отрекусь. Я ничем им не обязана. Они достаточно меня предавали».

* * *

На столе с резными ножками из редкого сорта набуанской древесины стояла стеклянная, отбрасывающая множество солнечных зайчиков на столешницу рядом с собой ваза с фруктами.

Асока достала один из этих фруктов и повертела в руках. Он был размером с кулак, фиолетового цвета с слабо светящимися светло-зелеными прожилками. Асока посмотрела на фрукт, потом на несколько ножей и вилок рядом со своей тарелкой, вздохнула, так и не поняв, как приступиться к диковинному фрукту, и положила его обратно в вазочку.

Падме сидела в изящном домашнем платье перед обеденным столиком. После собрания Сената женщина была вся на нервах. Казалось, что она вот-вот расплачется.

— Падме? Тебя тревожит объявление Империи?

— А что еще, Асока? Что еще? — женщина заломила руки, откладывая вилку и нож в сторону. — Теперь нет никакой свободы. Все будут подчиняться Императору, — Падме со злостью произнесла новый титул Палпатина.

— Я смотрела его выступление. Мне не показалось, что он забирает себе всю власть… Если заговор и мятеж джедаев действительно был… Не думаю, что в заговоре состоял весь Орден. Но со стороны политика наверное разумно было бы предпринять такие меры. Жестоко… но разумно.

— Асока, как ты можешь такое говорить?! Ты же джедай!

— Это ненадолго, — прошептала себе под нос Асока.

— Что ты сказала?

— Ничего. Но на Войне Клонов мы делали вещи и много хуже, чем убийство сотни невинных детей.

— Что может быть хуже?

— Многое, Падме. Очень многое.

— Например?

Асока только покачала головой. Она не хотела обсуждать зачистки на планетах, подобных Джеонозису. Не хотелось ей вспоминать бомбардировки зданий, которые, по полученным данным, представленным бойцам, были складами оружия и дроидов, а на деле были госпиталями и складами продовольствия. Не хотелось вспоминать и всего другого. Того, что приходило кошмарами каждому джедаю-участнику военных действий.

* * *

— Асока здесь? — спросил мягкий мужской голос из-за двери

— Да. Оби-Ван, я думаю, она должна знать обо всем.

— Нет, Падме. Ей не стоит знать.

«О чем же мне не стоит знать? Опять маленькая ложь во имя добра? Не сегодня! Сегодня он скажет мне правду!»

Асока тихо встала с кровати, оделась и толкнула Силой дверь. Недалеко от дверей стояли Оби-Ван Кеноби в плаще магистра джедаев и Падме в шелковом пурпурном платье с жемчугом, которое совершенно не скрывало уже очень большой живот. По щекам женщины тонкие линии прочертили капли слез.

— Магистр Кеноби! Приятно видеть Вас живым после всех событий. Но не слишком ли опасно Вам быть на Корусанте?

— Асока, взаимно рад тебя видеть. Я должен был изменить сигнал, идущий из Храма. Тот, который призывал последних джедаев отправиться туда и попасть в ловушку. Кстати, почему ты тут и почему не явилась на ложный призыв?

Асока, Оби-Ван и Падме сели на диван в просторной гостиной и Асока ответила:

— Меня предупредил Энакин. Он же сказал мне быть тут.

— Да? — оживился Оби-Ван, и только сейчас Асока заметила, каким старым и измученным выглядит учитель Энакина. В его рыжих волосах и бороде уже виднелась достаточно много седых волос. — Где он сейчас?

Сила слабо дрогнула недобрыми намерениями. Асока вспомнила слова Энакина о заговоре джедаев.

— Зачем он Вам? — Асока ставила Силовые барьеры, старалась не менять голоса, Оби-Вану не следует знать, что ей известно о заговоре.

— Асока, Республика пала… Ордена джедаев больше нет… Полагаю мы стали жертвой заговора, который вынашивался не одну сотню лет.

— Пока есть Сенат, у нас остается надежда, — Падме положила руку на плечо Асоке.

— Нет, все кончено. Галактикой правят ситхи, как было до Республики, — во взгляде Оби-Вана читалась очень большая усталость и печаль.

— Кто это? — спросила Асока

— Асока, скажи мне, где Энакин! — потребовал магистр-джедай, заглядывая в глаза Асоке. — Я ищу его… Может быть ты знаешь, Падме? Он находится в большой опасности.

— Из-за ситхов? — спросила Падме, бледнея.

— Энакин обратился к Темной Стороне! — приговорил мужчина, и в Силе вновь вспыхнул слабеющий отголосок той боли, которую он недавно испытал.

— Как ты можешь так говорить? — по щеке сенатора пробежала слезинка, голос дрогнул.

— Я видел голограмму охранной системы. Он убивал детей.

— Это не Энакин! Он бы не смог! — Падме всхлипнула. Она уже почти не сдерживала слез.

— Голограмма ничего не доказывает! — запальчиво произнесла Асока. — Из-за такой вот голограммы меня обвинили в терракте! Магистр Кеноби, как Вы можете утверждать такое на основании одной только голограммы? Вы не верили в меня тогда, а теперь не верите в собственного ученика!

«Да даже если и убивал, то что с того, — пронеслась на секунду злая мысль в голове у Асоки, — какое такое право у Кеноби судить Энакина? Мы все убивали, мы на войне так-то, а не на параде».

— Асока, сядь и успокойся.

Тано села обратно и встретилась глазами с Падме. Женщина смотрела на нее, как на последнюю надежду.

— Энакин угодил в сети обмана, как и все мы. Все, что произошло — дело рук Канцлера… Императора, в том числе, и сама война… Палпатин — владыка ситхов, которого мы искали. После гибели графа Дуку Энакин стал его новым учеником. Я должен его найти.

— Ты хочешь убить его, да? — с отчаянием выкрикнула Падме.

— Вот так? Без суда и следствия? Магистр, это незаконно, аморально, противоречит кодексу джедаев и банальной порядочности! — поддержала женщину Асока.

— Он превратился в страшную угрозу. А ты, Асока, слишком привязана к нему. Это не приведет ни к чему хорошему.

Падме дала волю слезам, уткнувшись лицом в ладони и теребя деревянный кулон с несложным узором на простом кожаном ремешке, висящий у нее на шее.

Тоска и горькая печаль растекались от плачущей женщины в Силе. У Асоки, напротив, настроение было не грустить, а что-то делать, лучше всего — драться. Но драться было не с кем, поэтому Асока села рядом с Падме и попыталась ее успокоить.

— Отец ребенка — Энакин? — бросил Оби-Ван, уходя из апартаментов.

Падме не ответила, а только вновь залилась слезами.

— Асока, так где Энакин? Ты должна сказать мне!

«Не дождешься!»

— Магистр Кеноби, Энакин ничего нам не говорил. Я знаю не больше Вашего.

— Что ж, до свидания! — попрощался магистр и покинул покои Падме.

Но если с другом худо,

Не уповай на чудо,

Спеши к нему,

Всегда иди дорогою добра.⁽¹⁾

Асока вышла из ванной и отправилась искать Падме. Женщина в это время уже должна была освободиться, и Асока собиралась провести время вместе с ней. Весь этот день после ухода Оби-Вана Падме была сильно расстроена. Асока имела все основания полагать, что это из-за Энакина. Сама Асока учителя не считала причастным к чистке, а после сообщения Императора об окончание войны перестала беспокоиться за его жизнь, думая, что опасность наконец миновала. Все ужасы последних трех лет закончатся, совсем скоро все будет хорошо.

Асока обошла все комнаты, в которых могла быть Падме, но не нашла ее. Асока прислушалась к Силе, которая одиноко молчала. Падме куда-то пропала.

— Ситх! Где же она?!

Асока выбежала на веранду и не увидела «Нубиана» Падме. Ругаясь про себя, она набрала номер коммуникатора Амидалы.

«Не доступен!»

— Хатт подери! Энакин мне ее жизнь доверил!

Глубоко вздохнув, Асока пошла на поиски центра слежения. Яхта сенатора обязательно имела датчики слежения.

— Возможно, я просто зря паникую? — пробормотала Асока, — Возможно, она где-то на Корусанте?

Сила подсказывала обратное. Система слежения тоже.

«Мустафар! — прочитала Асока на экране, — что она там забыла, стих подери? Энакин же и так вернется завтра! Не могла подождать?»

* * *

Асока наблюдала за алой планетой. Ее корабль висел на орбите Мустафара. Системы прогружали координаты Падме. Механическим голосом корабль выдал сжатое описание планеты.

Силу будоражили сильные эмоции. Асока нервничала. Эта лавовая планета слишком сильно напоминала планету из видений.

Координаты прогрузились, и Асока направила свой корабль на планету. Потом произошло то, что заставило ее лететь на все скоростях через слои атмосферы. Все ее тело на долю секунды охватило пламя, а мысли полностью захватила дикая, неистовая ненависть к человеку, которому доверял, но который предал тебя.

«Энакин! Энакин!»

Асока летела, выжимая все возможное из своего истребителя, молясь, чтобы успеть. Только бы успеть.

Посадка вышла, мягко говоря, жестковатой. Пропахав животом истребителя черный песок и пепел, Асока выбралась из кабины и опрометью бросилась туда, откуда Сила доносила адскую боль, и Асока вспомнила место, где она точно также ощущала Энакина в Силе. Это было на Мортисе. Там также от Энакина расползалась Темная Сила во все стороны.

Асока бежала через базу Сепаратистов. Это бы самый короткий путь, так подсказывала Сила. Угрозы от нее не ощущалось, Тано казалось, что там сейчас нет никого живого. Зато сколько там было мертвых. Смерть в этом здании будоражила Силу, но к смерти Асока уже привыкла.

* * *

Он лежал на черном песке, стремительно приближаясь к смерти. Лавовая река приближалась к темному телу. Асока задыхалась от едкого дыма атмосферы Мустафара.

— Энакин! — громко, надрывно выкрикнула Асока и побежала к телу мастера со всех ног.

В этот момент туника Скайуокера вспыхнула, и юноша издал громкий вопль боли. Он продолжал звенеть в голове Асока. Она чувствовала всю его боль, пытаясь принять хоть малую часть удара на себя. Это было бесполезно.

Асока никогда раньше не использовала Силу таким образом на практике. От усилия, вложенного в манипуляцию Силой, у Тано потекла тонкая струйка крови из носа, но она добилась желаемого — и огонь отошел назад.

От жары и газов, витавших в атмосфере у Асоки кружилась голова. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание, но она не имела на это никакого право. Сейчас от ее действий зависит жизнь лучшего друга. Он был пока жив, но это было не на долго.

* * *

Очнулась Асока, прислонившись к холодной стенки медицинской камеры, одной из тех, которые были на базе Сепаратистов. Почти минуту она вспоминала, как оказалась тут. Воспоминания плыли в разные стороны, находясь будто в тумане.

Она помнила, как дотащила Энакина в медблок базы Сепаратистов, с таким трудом найденный. Помнила, как порубила медицинского дроида, который признал в них республиканцев и готовился активировать боевых дроидов. Помнила, как все-таки порубила и боевых дроидов тоже. Но четче всего она помнила, как запаниковала, увидев состояние Энакина на экране компьютера после сканирования. Она погрузила тогда Энакина в медицинскую капсулу, не зная, что следует делать при нескольких переломах, обширных ожогах, как кожи, так и легких, сотрясение мозга и, самое страшное, ранение, нанесенным световым мечом в корпус и задевающим часть бедра. Воспоминания Асоки прерывались на том моменте, когда она, сняв комлинк с руки мастера, набирала на нем с его частоты сигнал: «SOS».

Асока проверила состояние Энакина. Оно стабильно ухудшалось. Асока повторно отправила сигнал бедствия. Корабля, на котором она могла бы доставить Энакина относительно живым в ближайший медицинский центр, на базе она не нашла.

Она еще раз подошла к прозрачному стеклу медкапсулы. Энакин выглядел ужасно. На симпатичном лице, на котором благодаря вколотым наркотикам не отражалось больше боли, красовались алые ожоги, большая часть волос сгорела и оплавилась, темная туника тоже было прожжена во многих местах. Опаленная и разрезанная штанина открывала глубокую рану, перебинтованную бактобинтом.

Асоку била крупная дрожь. В Силе она почувствовала слабое колебание и всплеск боли, сжигающей плоть. Энакин приоткрыл глаза, и Асока встретилась своим взглядом ясных, немного заплаканных глаз с мутным невидящим взором юноши.

1) «Дорога Добра» песня из к/ф «Маленький Мук»

Вернуться к тексту

Последний выстрел — наугад, ведь бой без правил — тоже бой.

Они не верили, что ты все время был самим собой,

Одним из многих — может быть. Но никогда одним из них -

Спроси себя, когда ты стал своим среди чужих?⁽¹⁾

* * *

Сколько раз Асока проклинала себя в эти минуты за то, что никогда не уделяла должного внимания целительству, предпочитая заниматься фехтованием. Сейчас она ничем не могла помочь Энакину, и это еще сильнее нервировало ее. Асока ненавидела бездействие.

Через неизмеримо огромное количество времени Асока расслышала шум двигателей. По камерам она увидела опускающийся на посадочную платформу спасательный корабль с еще незакрашенной республиканской символикой.

Дверь распахнулась, и в грудь Асоки нацелился бластер солдата-клона. За ним стояли еще несколько бойцов. Асока подняла руки в примиряющем жесте, показывая, что безоружна. Она надеялась, что солдат опустит бластер, что они договорятся, как цивилизованные люди, что сейчас они смогут вместе транспортировать Энакина туда, где ему окажут помощь, но вместо этого в нее выстрелили. Как-то уж слишком четко увидела Асока, как в нее полетел заряд. Все тело пронзило ледяными иглами…

* * *

Сначала Асока почувствовала, что лежит на холодном и твердом металлическом, скорее всего, полу. Ее руки были скованы наручниками, как, впрочем, и ноги. Все тело болело. Асока очень четко чувствовала, куда именно попал бластерный заряд. Это не радовало. Если бы стреляли боевыми, то она бы не прожила и десяти минут, ей попали в корпус так, что легко могли бы пробить легкое и задеть сердце, но ее всего лишь оглушили, и у этого должна была быть своя цель.

Открыв глаза, Тано попыталась сесть и осмотреться. Она сидела в тюремной камере временного заключения: серые стены, металлический пол и глухая металлическая дверь. У стены стояла лавка, приваренная к ней.

При себе у Асоки ничего не осталось. На ней было все то же бордовое платье, теперь утратившее свой цвет из-за черных песков Мустафара. Все вещи: световые мечи, комлинк, какие-то инструменты — были изъяты.

Асока долго сидела, прислонившись спиной к стене, механически перебирая бусины падаванской цепочки.

— Не в праве я ее носить, — тяжело вздохнула Тано, глядя в одну точку на противоположной стене. — Не джедай я больше… Хотя, скорее всего, именно из-за моего джедайства меня казнят в ближайшее время. Скорее всего — под пытками.

На сердце было тяжело. Асоку терзало смутное беспокойство. Она ждала. Спустя какое-то время Асока смогла заснуть. Во сне ее посетили мутные и неясные образы лиц мертвых людей. Там были многие клоны, имена которых навсегда врезались в память, джедаи и юнглинги, некоторые сепаратисты.

* * *

Асока проснулась от тихого звука открывшийся двери и чувства чужого присутствия в камере.

— Вставайте! — голос был немного изменен вокабуляром шлема.

Асока открыла глаза и оглядела вошедшего клона, узнав так примелькавшиеся за годы службы узоры.

— 501? И давно вы транспортируйте пленных?

— Отвечать на вопросы приказа не было, — ответил солдат с какой-то веселой интонацией. — Идите за мной.

* * *

Зайдя в просторный кабинет Императора, Асока почувствовала, как ее пробирает холод. Солдат, приведший ее, отошел к двери и встал там каменной статуей, подобной тем, которые в большом количестве стояли на полках и в нишах кабинета. Увидев Палпатина, одетого в вычурную мантию, Асока вздрогнула. Старое лицо Императора пробороздили глубокие морщины; его глаза приобрели бледно-золотистый цвет; зубы, которые тот обнажил в непонятной улыбке, почернели, а некоторые раскрошились.

— Оставь нас! — приказал Император клону, и тот послушно повиновался, оставляя Асоку наедине с этим страшным человеком, в руках которого теперь находилась власть и которого так безмерно уважал Энакин.

Палпатин плавно подошел к Асоке и окинул ее внимательным взглядом, от которого тогруте захотелось сбежать куда-нибудь подальше, чтобы больше не появляться не только на Корусанте, но и вообще в мирах Ядра.

— Юная джедай Тано… — медленно проговорил старик. — Это ведь Вы отправили сигнал бедствия с последней базы Сепаратистов, который дошел до нас?

Асока молчала, оценивая, что стоит говорить этому человеку. Прикинув свои возможности, Асока коротко кивнула, подтверждая слова Палпатина.

— Хм… Несвойственное для джедаев поведение. Не находите? Спасать, рискуя собственной шкурой, ситха… Но мне Вы здорово помогли. Неизвестно еще, смогли бы мы спасти лорда Вейдера, если бы прибыли позже.

— Лорда Вейдера? — наконец спросила Асока, так и не вспомнив ничего о лорде. Впрочем, терять ей было нечего, а у старика, кажется, было настроение поговорить.

— Ах. Вам ничего не сказали? Как жаль… Как сильно в духе джедаев! Не доверять своим братьям и сестрам. Лорд Вейдер — это новое имя молодого Скайуокера.

— Что с ним?

— Сейчас все печально, но, благодаря вам, это ненадолго. Темная сторона сильна в нем. Неужели Вас это совсем не трогает?

— Нет.

— Занятно, занятно. Многие Ваши собратья по Ордену могли бы поспорить с Вами. Кстати, как Вы относитесь к преобразованию Республики?

— Я не думала, что для меня это что-то изменит. До этого… хм… ареста… Я не участвовала в заговоре по захвату власти и ничего не имею против Империи. Я клялась в верности Республике и готова поклясться в верности Империи, как ее правопреемнице.

— Да?.. Так интересно порой бывает выслушать мнение простого бойца, не политика. Как много интересного можно узнать… Юная Тано, как я знаю, Вы были довольно близки с Энакином Скайуокером, генералом Республики? — по губам Палпатина пробежала сочувствующая улыбка.

— Да, мы были друзьями.

— Это весьма неплохо. Вы знаете, что в Империи сейчас так не хватает специалистов… Вы очень талантлива, и для вас будут открыты широкие горизонты.

— Чего Вы от меня хотите, Император?

— Юная Тано, я предлагаю Вам сделку: я со своей стороны гарантирую Вам сохранность жизни и звания в армии, а Вы со своей стороны поклянетесь в верности Империи и отречетесь от учения Ордена. Не стойте такого страдальческого лица. Я прекрасно знаю, что в Ордене Вас не сильно-то и ценили. В Империи Вас оценят, такому таланту, как у Вас, не стоит пропадать.

— Я согласна, — ответила Асока отстраненно, понимая, что после этого она окончательно предаст свои прежние идеалы.

— Лорд Вейдер будет рад, — ухмыльнулся Палпатин.

1) «Темная лошадка» Хельга эн-Кенти

Вернуться к тексту

— Леди Тано, Ваши способности необходимо развивать. Я вижу в Вас огромный потенциал.

— Мой учитель сейчас на краю жизни и смерти, Император. Это может и подождать!

— Да, конечно. Но, когда он вновь будет с нами…

— Когда он вновь будет с нами, тогда мы и обсудим с вами этот вопрос.

— Леди Тано, это может произойти через неделю, месяц или год. Вы не сможете страдать из-за него все это время. Война окончена, это правда, но часть Сепаратистов все еще жива и угрожает Империи. Вы не должны забывать о реальности. Через три дня Ваш увольнительный закончится, и Вы вернетесь на службу. До этого неприятного момента я предлагаю Вам посетить лорда Вейдера. Вопрос о Вашем обучении не стоит. Если лорд Вейдер не вернется в наши ряды в ближайший месяц, то Вам придется заменить его.

Асока хотела сказать многое в ответ, но не находила слов. Она не имела право оставлять в такое время свой пост. На это не влияло ничего.

— Конечно, Император.

С легким поклоном Асока вышла из кабинета Палпатина и направилась в квартиру, выделенную ей.

* * *

Квартира, в которой жила Асока, располагалась на средних уровнях. Из ее окон, как бы в насмешку, расстилался вид на храм джедаев. Было тоскливо проводить свободное время в одиночестве. Все немногие вещи, которые были у Асоки, сгорели во время пожара в храме. Ей было выдано вместе с квартирой маленькое пособие, на которое надо было прожить меньше месяца, а потом ей будут платить зарплату командора.

Не зная, чем себя занять, Асока смотрела в окно, размышляя над своими нынешними возможностями.

На ее руке тихо завибрировал коммуникатор.

— «Леди Тано, Вас вызывает Император через один стандартный час», — разборчиво произнес нейтральный голос и отключится.

Тихо выругавшись, Асока вопросила у стены, за что ей все это и почему опять? Стена отвечать не желала, поэтому Асока быстро собралась и отправилась на встречу с Императором, который в последние дни решил познакомиться поближе с неожиданно возникшей ученицей Скайуокера.

* * *

— Мне только что доложили крайне неприятную новость. Я думаю, Вам она будет очень интересна, моя дорогая, — обратился Палпатин к только что пришедший Асоке, недоумевающей, как давно она стала для Палпатина «дорогой».

— Я вас внимательно слушаю.

— Сенатор с моей родной планеты Набу, Падме Амидала, безвременно покинула наш мир. Это, несомненно, печально…

— Как… Как покинула? — резко выдохнула Асока, забывшая, как дышать. — Когда? Где?

— Я думаю, все ответы Вы найдете в этом отчете, — Палпатин указал рукой на лежащий на столе датапад, который Асока сразу же схватила и быстро прочитала отчет о смерти, стремительно бледнея.

Падме Амидала погибла во время тяжелых родов в медицинском центре Полис-Масса. Единственный ребенок родился мертвым. В конце отчета стояла дата, вчерашний день.

— Ее похороны пройдут через два дня. Я думаю, что Вам стоит на них присутствовать. Она ведь была Вам другом, верно?

— Конечно, Император, — бесцветным голосом произнесла Асока, вспоминая счастливое лицо старшей подруги при жизни.

* * *

Асока прилетела на истребителе, которым пользовался Энакин во время войны. Эту машину знали многие. Асоку тоже многие знали. Ее должны были узнать джедаи-предатели. Она оделась так, как одевалась во время войны, открылась в Силе. Ее должны узнать. Теперь это ее задача — найти всех джедаев и устранить их. Такую цель ей поставил Император, но был и личный мотив, о котором тоже напомнил Император.

«Мне не доверяли, мне лгали. Ему лгали тоже, а потом чуть не убили, бросив умирать долго и в муках. Падме знали и любили многие. Сегодня я смогу встретить их и взглянуть в глаза тому, кто обрек на гибель стольких юнглингов и падаванов».

Асока посадила желтый истребитель в лугах, окружавших город. А выйдя из него, сразу направилась на площадь, где должна была начаться церемония.

Некоторые люди, пришедшие проводить в последний путь бывшую королеву и сенатора, оборачивались на Асоку — кое-кто ее знал.

Церемония началась через десять минут. Через площадь образовался живой коридор толпы. В Силе множество голосов хором скорбели, вспоминая покойную. Тело Асоки пробрал холодок предчувствия. Через секунду мимо нее проплыл, запряженная несколькими зверями, открытый гроб, в котором лежала она. Асока стояла в первом ряду и очень четко видела все черты лица лишь немного искаженного смертью. Она была одета в голубое платье. Волосы, усыпанные маленькими белыми цветами с лугов Набу, были разбросаны по плечам и груди. На снова плоском животе женщины лежал младенец в позе эмбриона. Это было маленькое, жалкое, бледное мертвое существо, одетое в белую рубашку или платье, его пол не поддавался определению. Руки покойницы обнимали ребенка.

Асока вдруг почувствовала резкую боль в щеке и соленый металлический вкус крови во рту. Она неожиданно поняла, очень сильно прикусила ее. Она стояла прямо, не плакала, слезы кончились два дня назад.

Процессия прошла далеко вперед, а Асока продолжала стоять на одном месте, тупо глядя в одну точку на мостовой и вспоминая Падме. Толпа, направлявшаяся вслед за процессией, обходила Асоку.

Через неопределенное время она поняла, что стоит практически одна на площади. Асока не пошла за толпой в склеп семьи Наберри. Вместо этого она осталась ждать чего-то возле истребителя, на котором прилетела.

Асока сидела на траве, скрестив ноги и закрыв глаза. Темнело. Начался дождь. Асока не ушла в кабину, а продолжала сидеть, обняв колени и закутавшись в плащ.

Она проснулась на заре. Все тело затекло от неудобной позы, в которой тогрута уснула, кутаясь в мокрый плащ.

Сила колебалась уже не так сильно, как вчера. Большая часть печали ушла. Совсем скоро люди забудут Падме Амидалу.

— Асока Тано? — вдруг окликнул ее молодой голос.

Асока вздрогнула и схватилась за рукояти мечей, разворачиваясь к человеку, окликнувшему ее.

Асока окинула взглядом щуплую фигурку в темном плаще с капюшоном. В Силе он отражался слабо.

«Очень даже неплохо. Я бы его не почувствовала», — размышляла Асока, пристально разглядывая собеседника.

— Да, это я, — наконец ответила Асока. — А Вы кто?

— Я Марк Сию, падаван.

— Вы сильно рискуете, прилетая сюда. В такой день Вас могут поймать.

— Да, но и Вы тут. Мне необходимо встретиться кое с кем, кто также был тут вчера и будет еще сегодня.

— Как Вы пережили чистку? Я думала, что это удалось немногим.

— Конечно, но мне сильно повезло. В тот день я был в Храме вместе со своим мастером. Он погиб, защищая юнглингов, — плечи юноши поникли при этих словах, — я успел сбежать… А что Вы тут делаете?

— Пришла проститься с подругой.

— Сенатор Амидала была Вашей подругой?

— Да. Мой мастер познакомил нас.

— Энакин Скайуокер?

— Верно.

— Это ведь его истребитель? — сказал юноша, указывая на корабль, на котором прилетела Асока. — Знаменитая машина.

— Да. Я одолжила его.

— Я видел Вас на церемонии. Вы стояли в первом ряду. Не боитесь?

— Чего мне бояться? — печально, как надеялась Асока, пожала плечами.

— Вас бы поймали и убили, а джедаев сейчас так мало. Нет смысла так рисковать!

— Джедаев больше нет. По крайней мере я не знаю, где они. Вряд ли моя смерть их расстроит. «Смерти нет, есть Великая Сила», помнишь?

— Я тоже так думал, но джедаи остались. И хотя сейчас галактикой правят ситхи, мы должны продолжать сражаться. Идем вместе, — предложил юноша.

— Куда? — удивленно спросила Асока.

— Я покажу! Скайуокер был символом войны и победы. Вы, его ученица, станете символом сопротивления!

«Несчастный идиот. Даже жаль его… Немного», — подумала Асока и пошла вслед за джедаем.

* * *

Асока тихо зашла в светлую больничную палату. В комнате практически не было мебели. Меддроид стоял сейчас в дремлющем режиме в нише. У стены находилась кровать, и в ней лежал человек.

— Энакин! — тихо позвала Асока, подойдя к кровати.

Асока заглянула в подернутое пеленой боли лицо друга, позвав его еще раз, но чуть громче. Веки Скайуокера дрогнули, и он открыл глаза. Несколько секунд часто моргая, Энакин пытался сфокусироваться на лице Асоки.

— Привет, — слабо проговорил он, стараясь выдавить из себя подобие улыбки.

— Привет, Скайуокер, — Асока опустила глаза. Ах, если бы она была немного внимательнее, немного усидчивее, то, возможно, сейчас Энакин не говорил бы с больничной койки. — Как дела?

— Чувствую, как смерть подбирается ко мне и заглядывает мне в глаза по ночам! — наконец ухмыльнулся он. — Скажи мне, что с Падме?

— Я вернулась с ее похорон. Они прошли два дня назад. Мне очень жаль, Энакин, — Асока опустила глаза.

— Как это произошло? — голос Энакина дрогнул.

Асока услышала тихое дребезжание за спиной. Подняв глаза, она увидела, как все предметы неровными дергающимися движениями поднимаются вверх.

— Говори! — повысил голос Энакин, привстав на локтях. Его глаза на изуродованном ожогами лице загорелись золотым пламенем, а в голосе чувствовалась Сила.

— Официальная причина — тяжелые роды.

— А неофициальная?

Предметы в комнате, кружась, начали парить под потолком. Раздался треск из-под потолка, и от разлетевшейся лампы посыпались искры. Асока перевела взгляд на Энакина.

— Ее я не знаю.

— А ребенок? Он выжил?

— Нет. Мне очень жаль. Прости, я обещала тебе позаботиться о ней в тот день.

Энакин ее уже не слушал. Он с силой сжал кулак, раздался шум сминаемого металла. Медицинский дроид прекратил свое существование. Юноша издал приглушенный вой и закрыл лицо руками. Вокруг него темной кляксой, заполняя все пространство, расползлась темная Сила.

* * *

Асока лежала в кровати и смотрела в потолок, вспоминая трех падаванов, одного из которых она знала лично. Ребята сражались храбро и умерли достойно, но не за что. Пустые смерти, они не сделали того, к чему так стремились, не принесли ни малейшего вреда Империи, если не считать пореза на кожаном сапоге Асоки, даже не задевшим плоть.

Бой был сложным и требовал постоянной концентрации. Тогда не было времени думать о правильности или неправильности своих поступков. Когда падаваны схватили световые мечи, а полиция открыла огонь, она думала лишь о точности удара, о верности защиты.

Асока пыталась уснуть, но каждый раз, когда она закрывала глава появлялись дымчатые призраки с лицами убитых. Они кричали, обвиняли, ругали, а некоторые просто смотрели с немым укором.

* * *

— Энакин, а кто тебя так? Свои? Чужие? — спросила Асока, разглядывая изуродованное огнем лицо друга.

Они пришла навестить его в последний день перед своим отлетом в среднее кольцо.

— Оби-Ван Кеноби, — безразлично проговорил Энакин и поморщился от боли.

— Как любопытно… Энакин, скажи, прошу тебя, правду. Когда ты оставил меня с Падме, Оби-Ван приходил. Он сказал, что чистку в Храме устроил ты. Эта правда?

— Уверена? — Энакин посмотрел с тоской на девушку. — Уверена, что хочешь это знать?

— Да. Не хочу, чтобы между нами оставалась ложь.

— Что ж. Да, Асока, это правда. Ты будешь меня ненавидеть, как и она?

— Нет. Я давно уже решила, я не буду тебя ненавидеть.

— Такие решения порой очень шатки.

Асоке показалось, что он хотел сказать что-то еще, но Энакин замолчал. Недолгое время Асока еще сидела рядом с ним, а потом встала и ушла собираться в очередной полет.

— Асока Тано, ты согласилась принять учение ситхов. Теперь ты будешь называть меня мастером или владыкой.

— Да, мастер, — сказала Асока, преклонив колено перед голограммой Палпатина.

«Это только имя, пускай. Но моим учителем вам не стать… Пока Энакин жив».

— Ты должна будешь присоединиться к мятежным джедаям и прочим предателям и стать моим шпионом в их рядах.

— Я не смогу! Я не стану! — Асока распахнула глаза и замотала головой. — Они… Они сразу почувствуют обман! Мне никто не поверит… Я не знаю, где их искать! Все и так уже знают, что я осталась с Энак… с Империей! Пожалуйста, не заставляйте меня!

Палпатин с интересом наблюдал за начавшейся паникой Асоки, все выше приподнимая брови.

— С чем связана столь бурная реакция? — с ледяным спокойствием спросил Палпатин.

— Я не умею лгать. Не могу лгать бывшим товарищам.

— Можешь не лгать, но только в том случае, если сможешь уничтожить всех мятежников без этого. Это будет сложно и опасно.

— Я справлюсь… Мастер.

— Чудно.

* * *

Асока Тано, выходила в Ангар Звездного Разрушителя класса «Император». Это чудо кораблестроения — образец боевой мощи Империи. Совсем недавно такие корабли начали строить на верфях Куата.

Асока быстро двинулась к своему шаттлу. Изящное судно для недалеких перелетов гордо стояло в ангаре, обособленно от остальных шаттлов. Тогрута подошла к кораблю. Поднимаясь по трапу и подходя к креслу пилота, она задумалась, вспоминая.

Прошел уже месяц с тех пор, как она последний раз говорила с учителем. Тогда она принесла лишь горькое известие о смерти Падме Амидала. Он уже полностью выздоровел, но на связь с ней не выходил.

* * *

Асока шла по маленькому городку Силой забытой планеты среднего кольца. Под ногами хрустел снег, слегка припорошивший дорогу. Снежинки падали на лекку тогруты и таяли, маленькими алмазами оставались на ресницах.

Городок был тихим. Сейчас люди в основном сидели по домам. Смеркалось.

«Очень тихий и милый городок, почти деревушка», — Асока прислушалась к Силе, в каждом доме сияло по несколько звездочек живых существ. — «Идиллия. Тут замечательный парк. Я видела табличку. Надо будет выкроить время после миссии и обязательно его посетить».

Светлыми огнями сияли маленькие зверушки и птицы — обитатели парка и леса за чертой города.

Обратив свой взгляд в Силу ещё раз, Асока присмотрелась к окружающему городок лесу. С яркостью Солнца полыхал в силе некто. Это был джедай.

«Еще один предатель и мятежник. Наверное, только падаван. Может быть, юнглинг. Он совсем не пытается скрыться в Силе. Считать его мог бы любой».

До леса Асока дошла пешком. Снег приятно хрустел под ногами. Воздух был чист и свеж. Контраст был особенно ярким после Корусанта — столицы Империи, огромного промышленного мегаполиса, занимающего всю планету.

Очень скоро Тано вышла к поляне, на которой стоял большой шалаш или палатка. Прикрыв глаза, Асока увидела, что джедай никуда не делся и находится буквально в паре шагов. Асока сбросила концентрацию и засветилась в Силе с яркостью сверхновой. Сделав глубокий вдох, она активировала световые мечи.

Два ярко алых клинка прорезали мрак лесной ночи. Световой меч мог прорезать почти любой материал. Его клинок был невесом. Если не уметь им пользоваться, то легко можно было отрубить себе руку — совершенно случайно. Но если тренироваться с самого раннего детства, как Асока, то меч становиться продолжением кисти.

— Выходи и умри достойно, джедай!

В ответ тихо откинулся кусок брезента, закрывавший «дверной проем» шалаша.

Из него показался юноша. Он активировал свой зеленый световой меч уже после того, как начал прыжок. Асока отскочила в сторону от сильного удара. Силой оттолкнула джедая к стене шалаша. Юноша с мечом кинулся на тогруту. Асока задержала его удар скрещенными лезвиями своих. Поднырнула справа под рукой парня и оказалась у него за спиной. Меч джедая соскользнул и растопил снег под ногами у бойцов. Адепты Силы, ее Темной и Светлой сторон скрестили мечи. Асока вывернула одну руку, второй успешно удерживая оружие противника. Она ударила по ногам противника еще до того, как он успел понять, что происходит.

Юноша упал на утоптанный снег, на холодные камни. Одним ударом тогрута прекратила его страдания.

Асока зашла в шалаш. Уголья в очаге еле тлели, горела слабая электрическая лампа, других источников освещения не было. Взмахом меча девушка рассекла брезент покрышки. Слабый свет луны пролился на внутреннее убранство дома джедая. Там были подстилка из каких-то тряпок, пара сундуков и больше ничего.

С помощью Силы Тано открыла сундуки. В них могли быть документы и предметы, содержащие сведения об остатках Ордена джедаев. Асоку больше всего интересовали бывший генерал Республики, Оби-Ван Кеноби, и магистр Совета джедаев, Йода. Как она выяснила, оба магистра ускользнули от исполнения приказа 66. В первом сундуке лежали жалкие пожитки молодого джедая: какая-то одежда, пайки, бластер, пара кредитов и комлинк. Последний Асока взяла с собой. Она разберется с ним позже. В более удобной обстановке, а не когда руки немеют от холода и без фонаря не видно ни зги. Во втором сундуке было прости пусто. На дне лежат только световой меч.

«Возможно, это меч его мастера, наверное».

Асока вышла из шалаша. Остатки последнего прибежища джедая она погребла под слоем камней и снега вместе с самим джедаем.

Асока развернулась спиной и пошла по тропе к городу. За все дорогу она ни разу не обернулась. Той же дорогой она вернулась к своему шаттлу. Там она и легла спать.

* * *

Асока стоит посреди коридора. Позади нее Свет. Этот Свет, теплый и нежный, такой знакомый. Он тянет к себе. Но Асока стоит к нему спиной.

Впереди Тьма. От неё веет холодом. На секунду оттуда слышатся крики боли.

Мимо девушки тихо проходят дети и подростки. Люди и ксеносы. Асока всматривается в их лица. Это джедаи: юнглинги и падаваны. Все они стремятся к Свету.

Незаметно рядом появляется учитель.

— Энакин, куда ты? — спрашивает Асока, когда учитель делает несколько шагов вперёд.

Энакин оборачивается и улыбается. Он манит ее за собой.

Асока, робея, шагает вперед. Энакин уходит вперед.

Асока идет за ним, но Энакин уже скрылся во Тьме.

Асока переходит на бег. Перед ней встает джедай, убитый ею вчера.

Они сражаются. Джедай падает. Он растворяется в воздухе и легкой дымкой улетает к Свету.

Асока бежит вперед по коридору. Она пытается найти Энакина.

— Мастер! Мастер! Энакин! Вернись! Подожди!

Асоку окружает Тьма. Она слышит голос Императора, Дарта Сидиуса.

— Замечательно, Дарт Вейдер.

— Энакин! Энакин! — кричит Асока, но ее не слышат.

Темный силуэт Учителя поворачивается к Асока. Глаза мастера меняют цвет на янтарный. Асоку окутывает паника.

Взмах алого меча в руке Энакина рассекает грудь Асоки.

Он стоял посреди старой усыпальницы семейства Наберри. Высеченный из каменной глыбы гроб с искусным рельефным изображением Падме Амидалы и их неназванного ребенка. Из витражных окон падали цветные пятна света, жутко искажающие узор на сером камне. Энакин прикрыл глаза, вспоминая светлое личико Падме, ее смех, ее улыбку — все то, что он так бездарно потерял.

— Эни! — испуганно кричит Падме и бежит к лежащему неподвижно юноше.

Когда она подбегает к Энакину и начинает трясти его за плечо, тот резко садится, опрокидывая девушку на траву. Молодые люди смеются.

— …в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности клянетесь ли вы оставаться мужем и женой?

— Да! — в один голос соглашаются девушка в белом кружевном платье и юноша в одеянии джедая.

Они надевают кольца друг другу на пальцы, зная, что через несколько дней их придется снять и спрятать так, чтобы никто никогда не узнал об их тайной свадьбе.

— Люк, — отвечает Падме на только что заданный вопрос Энакина.

— А если девочка? Красивая, как ты?

— Лея. Так мы ее назовем.

— Красиво.

* * *

Он опять проснулся от ночного кошмара. Дикое видение преследовало его всю неделю. Почему они не уходили? Почему не могли оставить его в покое сейчас, когда он совсем недавно похоронил жену и единственного ребенка? Он вздрогнул, вспоминая сон.

Мир стремительно терял смысл после их смерти. Когда Асока только принесла горькие вести, это казалось невозможным. Теперь, когда он сам увидел их могилу, он жалел, что сумел когда-то уговорить ее на свадьбу. Мир становился бледным и тоскливым. Мучило полное безразличие ко всему. Говорить было не с кем. Он сомневался, что вообще хочет с кем-то говорить, но отсутствие этой возможности еще сильнее вгоняло в апатию. Он вернулся на фронт меньше, чем через месяц. После последних событий осталось много мятежников, не согласных с новым режимом. В большинстве своем это были недобитые Сепаратисты, но к ним присоединились и некоторые другие. Сражения немного отвлекали. Битвы требовали полного сосредоточения, тем более, что уже несколько раз он встречал на поле боя джедаев.

* * *

— Вперед! — скомандовал Вейдер, указывая на кубическую конструкцию на одной из планет, названия которой он не потрудился запомнить. — Вперед! Не отступать!

Остатки армии дроидов, продолжающие работать автономно, падали под сплошным огнем бойцов 501 легиона и под взмахами алого клинка генерала Дарта Вейдера.

* * *

— Предатель, — кричал джедай, — предатель!

Дарт Вейдер приподнял брови, но ничего не ответил, парируя удары молодого рыцаря. Джедай упал еще до того, как отсчет на взрывном устройстве дошел с двадцати пяти до девятнадцати.

Носком ботинка Вейдер перевернул тело джедая и скривил губы. Это был старый знакомый.

Он не стал ждать ни секунды дольше необходимого, и его истребитель поднялся над древним храмом, который эффектно взорвался через несколько секунд.

* * *

Он лежит на холодных камнях и мокрой земле. Пытается встать, но все тело налито свинцом. Он лежит долго, солнце закатывается за горизонт, восходит месяц. Он пытается крикнуть, но голос пропал — его нет совсем. Проходит еще время, и он видит проходящую мимо фигуру. Это Оби-Ван.

— Ты разочаровал меня, падаван, — говорит он и бросает горсть земли на его тело.

Мимо него проходят разные люди. Он всех их знает в лицо. Это дети, подростки, взрослые, старики — все те, кого он убил в тот день в храме, и еще раньше, на войне. Самому маленькому около пяти лет. Светловолосый мальчик с круглым лицом и голубыми глазками. Этого мальчонку он убил первым в зале Совета.

Каждый бросает на него горсть земли или складывает камень. Ему становиться трудно дышать. Он пытается вырваться, но все еще не может пошевелиться.

Он начинает задыхаться под толстым слоем земли, который с каждой минутой становился тяжелее.

* * *

Голубая фигурка Асоки появилась на ладони. Говорить с ней не хотелось, Энакин не знал, почему. Но пропускать пятый за день звонок было уже слишком.

— Привет, Скайрокер! — девочка улыбнулась. Она выглядела уставшей и измотанной, но было что-то еще, привлекающее внимание.

— Привет, Шпилька, — ответил Энакин, пряча куда-то вглубь свою печаль и тоску. Рядом с Асокой он должен был быть сильным. Она все еще оставалась его подопечной, и он должен был подавать ей пример.

— Когда мы встретимся?

— В следующем месяце будет презентация новой конституции Империи. Палпатин многое пересмотрел… Мы должны будем быть там. Будет прием, много важных сенаторов.

— Там и встретимся? Я думала, что, оставаясь твоей ученицей, буду рядом на миссиях.

— Нет, — Энакин покачал головой, — мы больше не джедаи. Ты должна это запомнить, — уже строже произнес Энакин, — ты теперь будешь действовать самостоятельно всегда, хотя и находишься в моем подчинении.

— Понимаю…

— Когда ты прилетишь на Корусант?

— Неделя, — неопределенно пожала плечами Асока, — Думаю, через неделю…

Изменился вкус у вина и хлеба,

А воздух прокис, как клей.

Все чаще тебя посещают видения

С лицами мертвых людей.

А в общем и в целом ты славный парень,

Ты любишь деревья в цвету.

И никто никогда не узнает, что ты

Переступил черту…

⁽¹⁾

Они приходят вновь. Джедаи, падаваны, сепаратисты…

Молодой падаван, с которым она часто общалась в храмовой столовой, держит в руках свою голову. Голова внимательно смотрит на Асоку и оскаливается в улыбке.

— Что ты получила, Асока?

Асока рвется сбежать подальше от толпы мертвецов, каждого из которых она убила лично своими руками. Непосредственно.

Из груди светловолосого рыцаря идет слабый дымок. В его робе сделан короткий разрез в груди. Она убила его неделю назад.

— Ты ведь этого хотела? Верно, Тано?

— Уйди, — она не чувствует своих губ. Звук слабый. Она еле шепчет.

Девушка-твилечка оскаливается и хромающей походкой идет к Асоке. Прямо перед девочкой она шагает в сторону, разделяя свое тело пополам. Края раны дымятся. В воздухе распространяется сладковато-приторный запах подгнившей плоти.

— Помнишь меня? Ты убила меня!

— Оставьте меня! — шепчет Асока. Голос срывается и пропадает.

— Никогда! — протяжно, с гулким эхом отвечают покойники.

Их хор нестроен, голоса глухи, эхо остается в голове Асоки долго. Неестественно долго.

Девушка с короткими волосами в форме Сепаратистов. На ее шее сине-черные синяки. Асока задушила ее, когда у нее отобрали меч.

— Девчонка Вейдера! Убьем ее, как она убила нас, — девушка оборачивается на толпу.

В глазах мертвецов загорается холодный огонь. Они медленно идут на Асоку…

Энакин вошел без стука. Асока сидела на кровати, завернувшись в одеяло и положив руки на рукояти световых мечей. Она вздрогнула от звука открываемой двери, так резко прозвучавшего в тушении ночи.

— Асока, ты кричала, — сказал он полувопросительно и включил свет.

Он сел рядом. Асока вылезла из-под одеяла и прижалась к нему, положив голову на плечо. Он обнял ее нежно, ласково, как мог бы обнимать дочь, если бы та была жива.

— Кошмары? — прервал он молчание.

— Угу, — Асока кивнула, — все те люди, которые умерли. Они меня преследуют.

— Давно? — Энакин гладил ее по монтраллам. Вся тревога уходила на задний план, и становилось так спокойно, когда он был рядом.

— С начала войны, ты знаешь. Они стали появляться чаще после того, как… Ну, после Империи и… всего.

Они некоторое время они сидели рядом.

— Я не хочу убивать, — тихо сказала Асока, опуская голову и глядя пустым взглядом в одну точку на полу. — Никогда не хотела. Война закончилась, почему они не отпустят меня? Почему я не могу просто жить, как все нормальные люди? Я не виновата! — Асока вскинула голову, заглядывая в лицо Энакину.

Он отвёл глаза.

— Я не знаю… Никто не хотел убивать, Асока. Но теперь это наша судьба. Война закончилась для всех, но не для нас. Мы с тобой уже никогда не будем просто мирно и спокойно жить. Асока, как бы мы этого не хотели. Наша война будет вечной.

— Почему? Я не хочу! Почему я?

Асока выпрямилась, умоляюще заглядывая в глаза учителю, не веря, что тот может не знать.

— Я. Не. Знаю. — Энакин подошел к окну и открыл его.

Холодный порыв ветра ворвался в комнату, принося с собой гул двигателей и уличную музыку.

— Я ведь хочу немного. Мира, спокойствия, любви.

— Это уже слишком много, Асока. Этого ты никогда не получишь.

Асока подошла к Энакину, заглядывая в окно. Вдали возвышался Храм, опаленный пожаром, который потушили месяц назад.

— Хочешь вернуться? — Энакин проследил за взглядом Асоки, смотрящей на сгоревший бывший дом.

— Нет, — Асока мотнула головой, — точно не туда.

— Но там ты была счастлива.

— Только в самом раннем детстве.

— Там был твой дом.

— До войны, до тебя, — Асока подняла глаза на Энакина, но боясь встретиться с его взглядом, отвернулась. — Мой дом был везде, где был 501 легион и ты. А храм…

Энакин вопросительно посмотрел на ученицу, но Асока отвернулась и мотнула головой. Они стояли молча, пока на улице не начало светлеть.

— Попробуй уснуть. До утра еще пара часов. Я буду рядом.

— Спасибо, — сказала Асока, ложась.

Энакин был с ней до утра. Он ее и разбудил. Той ночью кошмары больше не приходили.

* * *

Асока стояла на балкончике, с которого открывался хороший обзор, но самого наблюдателя было не видно из огромного зала, в котором произойдет большой прием в честь согласования с Сенатом новой конституции. Внизу собрались самые влиятельные люди Империи: сенаторы, банкиры, большие предприниматели и некоторые генералы, не являвшиеся джедаями.

Асока скучала пока ждала Энакина. Он должен был сообщить ей, когда будет подходить, и Асока зайдет в зал на глазах у всех значимых людей Галактики и журналистов бок о бок со вторым человеком в Империи, Лордом Вейдером, Энакином. Как ученица, как генерал, как один из двух джедаев, не предавших Империю.

Пышное убранство, чрезмерно пафосное и вычурное на взгляд Асоки, навевало грустные воспоминания о покойной подруге. Падме часто представляла свою систему на подобных мероприятиях, Асока несколько раз наблюдала за этим, когда ее назначали вместе с Энакином охранять сенатора.

Асока от души сочувствовала Энакину. Она потеряла подругу, а Энакин — любимую женщину. Асока не представляла, что было, если бы она потеряла его на Мустафаре. Она хотела навсегда остаться рядом с Энакином, но сердце с каждым днем сильнее разъедала обида.

«Как достучаться до Энакина? Почему он не хочет слышать?»

Асока видела его регулярно последние три дня. Она пыталась заговорить, но Энакин если и отвечал, то делал это неискренне и желал поскорее прекратить разговор. Искренним как прежде он, кажется, был ночью, когда пришел к ней, напуганной кошмарами и видениями…

* * *

Асока встрепенулась, когда заиграла музыка Имперского марша. Энакин выпрямил спину. Они стояли при троне Императора и следили за залом.

Пышно одетые сенаторы по очереди подходили к трону и говорили с Императором. Асока слушала вполуха, пропуская огромные куски фраз. Она то и дело оборачивалась на Энакина, стоявшего рядом в черных кожаных доспехах, открывавших только лицо и левую живую руку, но тот сохранял непроницаемое лицо и напоминал статую из черного мрамора. В Силе он блокировал свои чувства и на вопросительные взгляды Асоки не отвечал. Все это заставляло одновременно скучать и нервничать. Все самые важные люди уже пообщались с Императором и были познакомлены с «последними, оставшимися верными мне джедаями».

Энакин незаметно для всех растворился в воздухе, и его место заняли алые гвардейцы. Асока последовала примеру Скайуокера.

* * *

— Генерал! — выкрикнула одновременно несколько голосов, когда Асока вошла в помещение, заполненное веселой живой музыкой и различными ароматами.

— Ребята! — Асока, расплываясь в счастливой улыбке, шагнула навстречу клонам, одетым в простую одежду. — Еле сбежала из этого сумасшедшего дома.

— Вы про императорский прием?

— Именно. Это сущий ад. На поле боя легче. Всем от меня что-то надо. На меня смотрят сытые люди, одетые в дорогущие костюмы, и говорят о голоде, проблемах экономики… Распустить весь этот цирк к хаттовой матери — и в бюджете сразу деньги на все появятся.

Мужчины смотрели на Асоку и слушали. Некоторые из них уже были навеселе, некоторые только собирались выпить.

— Вы бы видели наряд Мотмы. За это платье можно пол-Татуина год кормить, — Асока улыбнулась и пододвинулась ближе к товарищам, — но давайте не о грустном. Чем тут без меня занимались? Пьянствовали?

— Никак нет, генерал! Веселились и цивилизованно отдыхали. Вам налить? — клон пододвинул по барной стойке к Асоке новый стакан и бутылку со спиртным.

«Энакин не одобрит, — подумала Асока, — хотя, почему бы и нет?»

* * *

— У тебя на платье кровь, — спокойно отметил Энакин.

— Ой, правда, — Асока хихикнула, прикрывая брызги, — а я и не заметила!

— Чья это кровь?

— Мало ли чья?

Асока сделала еще несколько шагов к подъезду, но Энакин остановил ее, жестко схватив за плечо и развернув к себе.

— Асока, — голос был холодный и очень спокойный. Лицо ситха ничего не выражало. — что произошло, когда ты сбежала с приема?

— Ну, не обижайся! — голова Асоки кружилась от выпитого и воспринимать ситуацию серьезно никак не получалось. — Там ведь было ужасно скучно!

— Уже далеко заполночь. Где ты была все это время?

— С ребятами! — Асоку клонило в сон. — К чему этот допрос, Скайрокер?

— Асока, ты пьяна, — Энакин присмотрелся к ней и нахмурился, — и мне кажется, что ты натворила что-то противозаконное.

— Да ну тебя, — Асока махнула свободной рукой, — это не подождет до завтра?

— Нет, не подождет, — Энакин оставался отстраненно спокойным и холодным, она не чувствовала его рядом. Казалось, что она говорит с чужим человеком. И, честное слово, легче было бы, если бы он кричал.

— Энакин! — неожиданно Асока почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она изо всех сил старалась их сдержать, — Энакин, отпусти! — выкрикнула она.

— Скажи, чья это кровь и где ты оставила тело, и я отпущу тебя.

— Одного сенатора, который вдруг решил, что я джедай! — бросила Асока. Только бы Энакин прекратил этот допрос. Только бы отпустил домой, — тело на нижних уровнях. Не найдут!

Энакин тяжело вздохнул и отпустил Асоку, которая дернулась и побежала в свою квартиру.

— Завтра мы еще поговорим, — сказал он вслед убегающей девушке и пошел в сторону, откуда пришла Асока.

* * *

Ночью опять были кошмары, ставшие более абстрактными, яркими и запоминающимися, усиленные алкоголем.

Асока вскочила с кровати, в темноте притягивая к себе световые мечи, активируя алые клинки, делая выпад, отгоняя призраков и видения.

Клинки осветили маленькую комнату, причудливо искажая силуэты мебели. Асока резко обернулась, когда сзади послышалось легкое дуновение и шорох.

— Кто ты?

Она остановилась и прислушалась, напрягая каждую мышцу для рывка, для атаки.

Несколько секунд тогрута вслушивалась в звенящую тишину, нарушаемую курением клинков, а потом повторила свой вопрос.

— Кто ты? Джедай? Наемник? Мятежник?

Никто не ответил. Темнота в одном из углов комнаты стала более плотной, и Асока, в один прыжок оказавшись с ней вплотную, взмахнула мечом, рассекая…

Темное тело падает к ее ногам…

Асока мотнула головой, отгоняя морок. В углу не было никого. В остальной комнате тоже, но что-то смутное и неясное тревожило ее.

1) «Черта». Белая гвардия.

Вернуться к тексту

— Вы говорили, что ваш учитель научился побеждать смерть. Я сделал все, что вы просили, но Падме мертва.

— Лорд Вейдер, — Сидиус говорил отвратительно снисходительно. Вейдер уже не ребенок, хотя это ровным счетом ничего не значило, — я говорил, что Плэгас Мудрый умер раньше, чем передал мне это знание.

Почему это выглядело так, будто его обманули, как маленького ребенка, перепутавшего космос со звездами, отраженными на корпусе истребителя? Но сейчас отступать было поздно, он уже разорвал все нити, связывающие его с прошлым, а Падме все равно была мертва.

— Это знание пропало бесследно? Учитель, вы говорили, что вместе мы сможем отыскать его.

— Лорд Вейдер, но Падме уже мертва, никто не смог бы вернуть ее с того света. Умершие не воскресают.

— Я был свидетелем того, как Асока Тано воскресла. Более того, я сам играл в этом ключевую роль. Если смогла она, то сможет кто угодно еще.

— Асока Тано — одаренная и при том очень талантливая. Знание утеряно.

— Или вы не хотите мне его открывать? — должны были сохраниться старые голокроны, призраки древних ситхов, описания ритуалов. Хоть что-то?

— Есть древние ситхские храмы, но тебе они не помогут. Мне тоже очень жаль бедную Падме. Все мы ее любили, хотя мне не понять боли твоей утраты, но ты должен отпустить ее.

— При всем уважении, но вы, учитель, говорите, как джедай.

— Быть может, ведь в некоторых аспектах они проявляли великую мудрость.

* * *

Дарт Вейдер стоял на коленях, закрыв глаза и взывая к Силе перед маленькой пирамидкой голокрона. Она светилась внутренним кроваво-красным светом, становящимся то ярче, то бледнее в такт сердцебиению. Изнутри голокрона доносилось приглушенные неясные голоса древних ситхов. Он чувствовал их очень четко сейчас, когда прошел долгий и трудный путь до заброшенного старинного храма, переполненного темной энергией и призраками прошлого.

— Кто ты? — глухой голос разнесся слабым эхом по темному залу храма ситхов древности.

— Я — Дарт Вейдер, ситх, — ответил Вейдер. Он волновался теперь, находясь в двух шагах от заветной цели.

— Зачем ты пришел сюда? — продолжил глухой голос.

— За ответами на вопросы.

— Что тебе нужно от нас?

— Секрет бессмертия. Как воскресить умершего человека?

Из голокрона раздался зловещий хохот. Он отдавался эхом от стен и заполнял все пространство зала.

— Сам узнай! — злобно хохотали ситхи, — сходи и узнай! Найди-и-и!

— Посмотри сам! — говорили далекие глухие голоса древних ситхов.

Он закрыл глаза и потянулся ко тьме, исходящей от голокрона и тех призраков, что обитали в нем. Тьма как обычно утягивала с головой, не давая времени на раздумья и взвешенные решения. Он поддался Тьме легко и привычно и направился туда, откуда доносились голоса ситхов. Вейдер последний раз обернулся и нырнул в бездну, откуда нет возврата.

Асока упала на колени и закашлялась, сплевывая кровь с разбитых губ. Земля под ногами качалась в разные стороны, и Асока встала с заметным трудом. Она ругнулась по-мандалорски и выпрямилась, глядя в глаза мятежнику.

На этой планете наконец-то воцарился мир. Отгремели последние выстрелы войны. Боевая техника покинула ее леса и поля, оставив залечивать страшные раны на теле планеты ее жителям. Но вот снова здесь стали появляться недовольные новым порядком.

— Не такие вы и всесильные, как говорят, — сказал ударивший ее человек, подходя ближе.

У нее кружилась голова от усталости и всей палитры запахов этой планеты, которые были для тогруты слишком резкими.

Я ведь хочу немного. Мира, спокойствия, любви.

Глупо было полагать, что в этом мире ее кто-то любил. Совершенно глупо, а вот ненавидели ее многие.

Асока притянула световой меч, выбитый из ее рук во время внезапной атаки, и активировала его. Ее противник перехватил бластер и пустил в девушку очередь плазмы. Асока уклонялись и отбивала их, а потом незаметно скользнула за спину мятежнику. Она ударила быстро, без размаха. Мужчина слегка вопросительно открыл рот и распахнул глаза, когда обе его руки упали в грязь под ногами. Вслед за ними полетела и голова.

— Чтоб его! — прошипела Асока, снова опускаясь на колени и хватаясь за голову, пульсировавшую болью.

Она облизнула губы, тяжело сглатывая кровь. Она не заметила, как заплакала. Горячие соленые слезы текли по лицу, смешиваясь с кровью и обжигая свежие раны.

* * *

Зайдя в комнату, она сползла по холодной металлической стене. Последние душевные силы покинули ее, и Асока в полуобморочном состоянии глядела невидящими глазами в серую стену. В голове не было ни одной связной мысли. Только темнота и алые разводы крови, золотое пламя взрыва и пожара, злость, ненависть, ревность, боль, тоска, обида, снова ненависть и снова боль. Все это смешивалось и переплеталось, создавая в голове девушки уродливые лживые образы. Или не лживые? Или это были реальные воспоминания?

— Этого мало, — Энакин глядит на нее сверху вниз и строго отчитывает.

За что? Она все правильно сделала! Она справилась с задачей лучше многих. Она победила. Ее похвалили даже некоторые магистры, но…

— Это очень простой экзамен, его проходят все.

Все ли? Она к нему готовилась несколько месяцев. Она столько нервничала из-за него. Она видела достаточно падаванов, которые его не прошли, но…

— В настоящем бою с такими приемами тебя убили бы сразу же.

Но она прошла уже несколько реальных боев. Она же выигрывала дуэли с такими приемами, но…

Он ведь даже не видел начала экзамена. Он ведь опоздал на половину стандартного часа. Она так нервничала из-за этого, и все равно замечательно справилась, что даже Оби-Ван ее похвалил, но…

Она снова зашлась судорожным кашлем. Силы кончались. Она не могла больше даже делать вид, что все под контролем. Ее выносят на носилках товарищи клоны. Рядом Падме в таком же состоянии.

Энакин подходит к ним. С ним спасение. Он принес антидот. Она снова будет жить, ведь он ее не бросил. Ведь он всегда спасет ее, но…

— Падме, как ты? — он подходит к другим носилкам и берет за руку другую. Другой заглядывает в глаза. Не ей, но…

Просто он верит, что Асока сильная и справиться сама. Просто Падме выглядит хуже. Просто Асока продержится и сама. Просто Асока — настоящий джедай, но…

Почему он не говорит ей об этом? Почему он дарит слова поддержки Падме, а не своей ученице? Он должен быть рядом с ней. Она его падаван, но…

Но он снова с Падме.

Прошло некоторое время. Возможно, час, возможно, день, а может быть, целая вечность. Образы менялись, складывались в мысли, но лучше бы и их не было. Лучше бы не было ничего.

Смысл жить куда-то пропал. Ничего не изменится, если… когда она умрет. Этого даже не заметят. Энакин с таким же каменным лицом прочитает отчет и отложит его на дальнюю полку, уйдет решать общегалактические проблемы. Возможно, Рекс с ребятами поднимут стаканы с мандалорским самогоном и скажут тост. Всего один. Они вместе выпьют и разойдутся. Ее личный легион, не весь, только двадцать самых близких к ней солдат, присоединится к Рексу. Палпатин задумчиво потрет руки. Некоторые мятежники обрадуются. Но никто не вспомнит о ней, когда пройдет месяц. Даже Энакин и Рекс. Так зачем тянуть? Зачем растягивать пустое существование?

— Асока Тано, вас вызывает лорд Вейдер, — написано на экране ее датопада.

Она встает и идет по пустому и очень темному коридору с идеально гладкими металлическими стенами. Ее шаги отдаются гулким эхом. Она останавливается, но эхо продолжает идти за ней.

— Асока! — ее окликает Энакин.

Она оборачивается и смотрит в золотистые глаза друга. Он протягивает ей руку. Она тянется к нему, делает шаг. В его руке вдруг появляется световой меч. Клинок вспыхивает алым. Асока делает шаг назад, но оступается и падает. Она протягивает руку к Энакину, но тот заносит над ней алый клинок.

* * *

Ее истребитель набирал ход. Асока снова жива, снова чувствовала, какая прекрасная жизнь вокруг нее. Она смеялась, уворачиваясь от выстрелов пиратов.

— Только бы выдержали щиты! Выдержат. Конечно, выдержат!

Корпус корабля сотрясло еще одно попадание, но щиты исправно выдержали его.

Асока резко развернула истребитель и, отдав управление движением корабля астродроиду, все свое внимание направила на пушки.

Золотистое пламя на секунды охватило корабль пиратов. Оно образовало яркое желто-голубое кольцо, и корабль разлетелся на тысячи кусочков космического мусора. Та же судьба постигла и второе пиратское судно.

* * *

Асока шла по тускло освещенному коридору. Сзади послышался звук быстрых шагов. Девушка обернулась, заглядывая в темноту.

Фигура в длинном плаще с капюшоном стоит и смотрит на нее. Фигура скидывает капюшон и из-под него смотрит лицо Оби-Вана. Он поглаживает рыжую бороду и осуждающе смотрит на бывшего джедая, собираясь отчитать за неподобающее поведение.

Асока схватилась за меч, активируя кроваво-красный клинок. Она размахнулась и ударила по Оби-Вану.

Длинный серо-коричневый плащ падает, разрезанный на две части световым мечом.

Асока закрыла глаза и стояла так несколько секунд с включенным алым клинком. Потом медленно открыла глаза и медленным движением клинка осветила пол. На нем ничего не было. Асока тяжело отрывисто вздохнула и убрала меч на пояс, направляясь в сторону командного центра.

* * *

— Ты скажешь мне, где вы укрываете джедаев! — звонко воскликнула Асока, поднимая Силой в воздух громадного вуки.

Ее глаза горели красно-золотым огнем. Она вытянула вперед руку и душила волосатого гиганта, рычавшего что-то невнятное.

— Он говорит, — начал механическим голосом серебристый дроид-переводчик, стоявший за спиной девушки, — что вы и ваша империя могут идти утопиться в озере, но он вам ничего не скажет.

— Ах вот как? — Асока отпустила хватку и кивнула клону, статуей стоявшему у дверей, если можно было так назвать вход в дом вуки-повстанца. Клон вышел из помещения.

Вуки упал мохнатым мешком у ног тогруты, которая хищно оскалила острые зубки и прищурила золотые глаза. При ярко-оранжевом оттенке кожи и темными тенями под глазами рожица получилась очень страшненькая. Вуки что-то снова прорычал.

— Вы ничего не добьетесь, если продолжите терроризировать его родную планету, — перевел дроид.

— А он ничего не добьется, если продолжит сопротивление! — Сказала Асока и подождала, пока из динамиков дроида не донесется рычащий гулкий звук, — Кашиик — один из миров Империи, и вы должны соблюдать имперские порядки, в которые укрывательство мятежников и джедаев никак не входит. Я повторяю свой вопрос: где вы прячете джедаев?

* * *

Почему он снова не выходил на связь? Почему молчал в прошлый раз? Почему ей так жутко рядом с ним теперь? Почему ее теперь пугают эти золотые глаза?

Асока стояла, глядя на стол переговоров, за которым сидели имперские сенаторы и сенаторы сепаратистов. Они обсуждали новые решения для проблем, доставшихся новому государству в наследство от Республики. Асока пыталась снова и снова сосредоточиться на сенаторах, их окружении или своих чувствах, которые бы могли подсказать ей о приближении опасности, но все мысли снова и снова вертелись вокруг старых вопросов.

Где он сейчас? Почему Рекс опять отмалчивается? Почему ребята каждый раз так смотрят на нее? Почему стоило ей назваться генералом и встать при Императоре, как ее начали уважать офицеры? Зачем все это, если сейчас они и не живут вовсе?

— Почему не лорд Вейдер, как планировалось изначально?

— Лорд Вейдер еще не вернулся.

— Там будет магистр Кеноби, Дарт Вейдер просил…

Асока знала примерные имена тех, кто будет в тот день на Кесселе, и она не хотела снова встречаться с теми джедаями. Некоторые имена все еще отдавались тупой болью воспоминаний в груди. Она не сможет их убить. Не только из-за того, что она слабее. Но ее заставят сломаться и выполнять приказы, а Энакин все не выходит на связь.

— Справишься, — ответил Палпатин жутким голосом, — справишься. Темная сторона поможет тебе.

Они некоторое время молчали. Асока смотрела прямо в желтые глаза ситха. Она ничего от него не скрывала. Больше не скрывала.

— Ты боишься, — проговорил вкрадчиво Палпатин. Это был не вопрос, но и не совсем утверждение. — Чего?

Асока молчала, не зная как ответить на этот вопрос. Она боялась многого: пустоты и темноты, неизвестности, смерти, потери близких, она боялась остаться одна, быть преданной.

Асока снова закрылась в Силе, говоря очевидную ложь и браваду.

— В трусости меня еще не подозревали, Император.

— Не будь излишне безрассудна, дорогая.

* * *

Страх, нет, настоящая паника появлялась из ниоткуда. Так бывало раньше, но только ночью, в кошмарах. Сейчас страх приходил и днем. Она знала, что ей надо поговорить с учителем. Но Энакин все не выходил на связь. Рекс тоже ничего не знал. Наверное, мог знать Император, но он ничего не скажет.

Надо собраться с мыслями, натянуть на лицо улыбку и выйти к солдатам, которых она поведет на Кассель с собой.

* * *

Джедаи собрались в старой шахте. Просторное помещение тускло освящается откуда-то сверху. Возле стен и по углам стоит старая, давно снятая с производства техника.

Асока пошла первой, оставляя клонов ждать снаружи и ловить предпринявших попытку к бегству. Силой вышибив дверь, она вошла в полосу света, обращая на себя все внимание собравшихся джедаев.

Их было семеро. Некоторые уже активировали голубые клинки.

— Асока?

Кажется, ждали не ее. Что ж, тем лучше.

— Вы говорили, Шеддэй, что тут будет сам Вейдер, — шепнула молодая рыцарь мастеру.

— Я ошиблась. Тут Асока, — сказала девушка и вынула клинок, блеснувший холодным светом, — тем лучше. Она хоть и предатель, но только падаван и не ровня Вейдеру.

— Разве тогда принесет нам пользу ее смерть?

— Конечно.

Асока нахально улыбнулась, открывая острые зубки.

— Ах, значит, так вы рады видеть старую подругу? Спешу вас заверить, что я вам рада. Даже очень. Хочу поздравить с тем, что продержались дольше других.

— Где твой хозяин, предательница?

— Лорд Вейдер? Он слишком занят. Нет времени на мелочевку.

Атмосфера накалялась. Асока чувствовала, как в воздухе висит густой туман страха и жажды действий.

— Я вижу тут не всю команду! — снова улыбнулась Асока. — А где же мастер Оби-Ван?

— Его имя привело тебя в ловушку, — хмыкнула Шеддэй.

— Не только. Для меня дорога все ваша компания. Даже ты…

Асока не спешила доставать мечи, наслаждаясь моментом. И чего она боялась? Это было так интересно. Она всегда любила балансировать на лезвии ножа. Это приносило особые неповторимые эмоции, а сегодня Асока собиралась заглянуть в глаза смерти снова, и снова уйти от нее виртуозно. Теперь ее за это даже не отчитают, правда, рассчитывать на помощь тоже не приходится, но тем острее эмоции.

— Кто даст координаты остальных выживших, тот выживет. Остальные умрут здесь.

— Именно так тебя приняли в Империю? Ты тоже купила свою жизнь нашими?

— Не совсем, — расплылась снова в улыбке Асока.

— Сегодня умрешь только ты! Вперед! — скомандовала Шеддэй. — Она только падаван!

Сзади на нее прыгнула девушка-рыцарь с включенным зеленым клинком. Асока пригнулась и сама молниеносно выхватила световые мечи, блокируя удар, отскочила в сторону и выставила вперед алый шото, на который напоролась грудью в новом выпаде джедай.

— Я вижу прогуленные уроки, подруга, неблаготворно сказываются на твоем здоровье?

Асока подтолкнула девушку Силой, и та упала на пол, навсегда оставив на лице выражение обиды и укора. И смерти.

И все-таки их было слишком много.

Асока парировала удары другого джедая, но он атаковал слишком сильно, значительно превосходя Асоку. Асока выставила оба клинка, еле удерживаясь на ногах. Перед следующим ударом джедая Асока, прижавшись к полу и зашипев, как обиженная кошка, соскользнула с платформы вниз. Она проскользнула по металлическим опорам, выключив яркие клинки, скрылась в тени.

Сердце громко стучало в груди. Асока концентрировалась на собственных ощущениях, чувствах, эмоциях. Она прикрыла глаза, вдохнула.

Да, враг силен, но тем доблестнее будет ее победа.

Она приняла следующий удар на основание клинка и тут же резанула шото через грудь противника, который упал сразу же с платформы. Рассмеявшись, она встала на край металлической платформы без перил, глядя на его мертвое тело. Это была еще одна ее победа. Еще одно негласное признание ее силы, того, что она не просто достойна своего мастера, но сама уже мастер.

Ее ударили сзади, резко, неожиданно. Асока была не готова и, выкрикнув от режущей боли в спине, она упала с платформы.

Сердце пропустило несколько ударов. Вся жизнь пронеслась у нее перед глазами Асоки.

Храм джедаев. Пло Кун садится на одно колено и берет за руку маленькую девочку-тогруту, прибежавшую к нему из зала для тренировок юнглиногов.

— Катуя, маленькая Сока, — говорит Пол Кун девочке-тогруте, смотрящей на него большими голубыми глазами, ярко выделяющимися на оранжевом личике, — как тебе Храм Джедаев?

Сока скалит зубки в улыбке и кивает:

— Тут здорово!

Кристофсис. Заканчиваются бои. Дроиды и тяжелая техника скрываются в разрушенном городе. Трап канонерки опускается, и Асока видит реальное поле боя, реальные разрушения и реальные трупы между сломанной техникой, выходя навстречу двум джедаям.

Венатор. Асока идет рядом с учителем по просторному ангару. Они подходят к желтому У-вингу, который Асока про себя тут же называет «рогатка».

— Который мой? — Асока смотрит с надеждой на мастера.

— Ты со мной, — говорит джедай и, видя опечаленное лицо падавана, пытается превратить все в шутку. Он продолжает, улыбаясь ей: — Стрелком. Кто-то должен прикрывать мне спину.

Асока говорит, что кто бы угодно кроме нее справился с этой ролью. Ей так хочется лететь одной.

— Бротсайд мог бы. К тому же у вас есть АрДва!

— Но мне как-то приятнее в компании с тобой.

Только его улыбка и ободряюще положенная на плечо рука не дают ей обидеться.

Морис. Темная пещера, освещенная огнем костерка, который развели джедаи. Голубые кристаллы освящают лицо спящей тогруты. Что-то тревожит ее сон. Асока вздрагивает и открывает глаза, вглядываясь в темноту в поисках голоса, сказавшего…

— Ты счастлива, детка? Учитель не обижает тебя?

Асока резко садиться и обводит глазами пещерку. За костром из воздуха появляется высокая женщина. Это тогрута. Она стройна, привлекательна, длинные лекку изящно свисают с плеч. В ее лице и одежде Асока видит что-то родное. Женщина очень похожа на Асоку. Она улыбается, и Асока с ужасом глядит на нее, хватаясь за клинки. Ей кажется, что она смотрит в зеркало.

— Тебе-то что с того? — скалиться Асока, включая световые мечи, заливающие камни салатовым светом.

— В тебе есть семена Темной Стороны, посеянные твоим учителем! Чувствуешь?

— Нет! Энакин не такой, и я ему доверяю!

— Предупреждаю, ты не увидишь будущее, если останешься его ученицей. Покинь эту планету!

Женщина шагает в костер и улетает вместе с дымом.

Корусант. Асока с трудом поднимается на локтях и обводит взглядом старый, покрытый пылью склад. Ящики с знакомыми символами стоят за ее спиной. В ящиках лежат нано-дроиды, неопровержимое доказательство ее вины.

Подходят клоны во главе со Зверем. Асока поднимается и, выставив руки в мирном жесте, говорит, просит просто дать ей время на объяснение. Ее не слушают, вместо этого раздается щелчок, голубое кольцо оглушающего выстрела пронзает ее тело болью. Асока подает. Сквозь темноту и пустоту за гранью сознания она чувствует знакомое прикосновение его руки.

Корусант. В кабинете Императора преобладают алые и золотые цвета. Все обставлено дорогой и роскошной мебелью. Из окна открывается великолепный вид на город. Асока встает на одно колено перед Императором, произносит слова клятвы Империи и учению ситхов.

— Чудно, — говорит старый политик с изуродованным лицом, — славно!

Сильный удар оглушил Асоку. И все погрузилось во мрак.

Вокруг было темно и пусто. Вейдер вгляделся в кромешную тьму. Через несколько долгих секунд ситх разглядел светлые точки звезд, складывающиеся в новые, незнакомые Вейдеру созвездия. Оглушающее безмолвие разрушил шепот древних ситхов.

— Вперед иди! Там встретишь ее, вернуть сможешь! Если сам не сгинешь.

Потом раздался смех, постепенного утихающий и уносящийся во Тьму. Вейдер шел вперед, пока не увидел светлую полоску, напоминающую рассвет. На ее фоне вырисовывались одноэтажные дома с круглыми крышами.

Вейдер, осторожно оглядываясь, вошел в городок.

— Татуин, — тихо пробормотал он, узнавая место, в котором вырос.

Большая часть зданий тут остались такими же, как и четырнадцать лет назад. На улицах пусто. Вейдер не увидел ни одного живого человека, но повсюду встречались мертвецы. Мертвый бродяга, истощенный голодом и жаждой, полулежал, прислонившись к каменной стене. Охотник за головами с пробитой шальным выстрелом головой, тихо бормоча что-то на непонятном Вейдеру языке, прошел мимо. Фермер с синим от беспробудного пьянства лицом вышел из салуна и, запутавшись в своих ногах, упал. Посреди неширокой дороги лежал раб в луже крови. Его спина была изрезана ударами кнута. Мертвец медленно, короткими рывками поднялся с мокрого алого песка и пошел по улице, воровато оглядываясь.

Вейдер остановился и оглядел маленькое здание лавки Уотто. Старого тайдорианца не было видно, и Вейдер зашел внутрь. Все было как раньше. Вейдер провел рукой по стене, камень был холодным и сухим.

За спиной раздались тихие неуверенные шаги. Вейдер резко обернулся, по привычке нащупывая рукоять светового меча. Немолодая женщина в рабочей рубашке и юбке смотрела на него мертвыми карими глазами, которые все равно сохраняли добрый и понимающий взгляд, по которому так скучал Вейдер и который он не видел нигде, кроме дома на Татуине. Это была его мама.

— Мама? — на всякий случай окликнул ее молодой ситх и протянул руку к ней.

— Эни? Ты очень изменился. Я так горжусь, — голос звучал как далекое эхо.

Мама протянула к Вейдеру руку и коснулась плеча пальцами, холодными, как лед на Хоте ночью. Что-то неприятно сжалось в груди. От этого прикосновения стало тошно, по коже пробежала крупная дрожь. Вейдер не подал виду и задал вопрос:

— Где мы, мама?

— А ты не знаешь? Мы в мире мертвых.

— А где все остальные?

— Впереди… Вон они, идут…

Вейдер обернулся и увидел высокую фигуру мужчины в плаще. Ситх снова хотел посмотреть на мать, но та пропала, растворившись в воздухе, не оставив и следа.

— Энакин, — кивнул Квай-Гон, — ты не исполнил пророчество.

Он говорил спокойно, без какой-либо интонации, но тело Вейдера пробрал жуткий холод от слов мудрого джедая.

Старый учитель исчез. Развернувшись вокруг себя, Вейдер увидел внутреннее убранство храма джедаев на Корусанте.

— Это он! — тихий шепот за спиной.

— Он. Предатель, — шепот слышался уже со всех сторон.

— Мы надеялись на него.

— Он убил нас.

— Смерть предателю.

— Смерть.

Из-за колонн выходили новые и новые фигуры мертвецов. Они надвигались на Вейдера, активируя синие и зеленые клинки. Джедаи: рыцари, магистры, падаваны и юнглинги — одеты в порванные робы и туники. На их телах следы от бластеров, кровь, ожоги, обожженные раны, оставленные его световым мечом.

— Мы мертвы. Он тоже?

— Нет. Пока нет.

— Жаль.

— Не дадим ему уйти.

— Да. Он останется тут. С нами.

Вейдер развернулся и ударил мечом, рассекая тела одних и отбрасывая других в стороны.

Он успел. Скрылся в башне, блокируя двери за своей спиной. В этой комнате было пусто. Только большое зеркало в полный рост стояло у противоположной стены да свет из окна прямоугольным пятном золота лежал на полу.

Вейдер подошел ближе к зеркалу. Он не увидел своего отражения, только пустую комнату. Протянув руку к стеклу, коснулся его. Отражение в зеркале дрогнуло. По нему поползли круги, начавшиеся от точки прикосновения и расширяющиеся к краям. Вейдер отшатнулся, отдернув руку. Зеркало разгладилось. В нем появилось изображения девятилетнего мальчишки со светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами.

— Я — Энакин Скайуокер, — сказало отражение мальчика.

Мальчик из зеркала глядел доверчиво и наивно, готовый поверить всему, что говорят взрослые. Он был так юн и чист.

Изображение сменилось. На Вейдера из зеркала глядел высокий юноша. Тоненькая косичка падавана спускалась из-за уха к плечу. Юноша смотрел исподлобья и ухмылялся. Невинность из взгляда пропала. Эти глаза видели смерть во многих ее проявлениях. Эти руки убивали.

Изображение снова, дрогнув, поменялось. Молодой человек, по-своему красивый, в черной одежде джедая нахально улыбнулся, а, увидев из-за стекла зеркала стоящего в комнате Вейдера, оскалился, готовый к рывку, выхватил рукоять светового меча.

— Энакин, учитель! — услышал радостный девичий возглас Вейдер.

Совсем юная девочка-тогрута стояла перед ним. Она улыбаясь искренне радостно, разглядывая его.

— И как это произошло? — сказала она, подходя ближе.

— Что произошло?

— Как ты умер? Ты ведь тут, а тут только мертвые.

— Я не умер, Асока. А что ты делаешь тут? Я видел тебя живой совсем недавно.

Да, действительно. Его окружали одни мертвецы. Это был мир мертвых, в который он пришел, чтобы забрать Падме. Что тут могла делать Асока, если только не…

— Асока, скажи мне, что ты тут делаешь? — он шагнул ей навстречу и схватил за плечо.

— Скайрокер! — девочка возмутилась.

— Асока, говори.

— Я умерла, Энакин, — сказав это, Асока опустила глаза в пол. — Простите, — совсем тихонько добавила она.

— Когда? Когда ты успела? Что случилось?

— Я умерла давно… Ты этого не видел? Правда?

Энакин стоял, оцепенев, слушая Асоку, а та говорила, печально улыбаясь.

— Я умерла на Мустафаре.

— Ты спасла меня! Ты была жива! И тогда, и после. Мы были рядом. Это ведь неправда?

— Спасла, сама умерла.

— Я не понимаю!

— Никогда не понимал… И не видел, — вздохнула Асока.

— Не видел чего?

— Смотри, — Асока подошла к зеркалу и коснулась стекла, по которому пробежали волны.

Вейдер глядел на меняющееся отражение. Путь длинной в три года пролетел за минуты. Невинный взгляд девочки-тогруты ожесточился. Она стала держаться тверже и увереннее. Но, пройдя войну, в ней остался свет и доброта, способность простить и пощадить. Теперь из зеркала смотрела девушка-тогрута и зло, хищно улыбалась. Она была одета в плотный черный костюм, в руке держала активированные алые клинки. Но внимание привлекали глаза янтарного цвета, обрамленные сеткой из темных сосудов. У нее был болезненный и не совсем живой вид. В отражение была та же Асока, которую Вейдер оставил, улетая на поиски храмов ситхов, только эти изменения он заметил лишь сейчас.

Он повернулся к юной версии Асоки и сказал:

— Асока! Ты вернешься. Ты должна быть жива. Пойдем со мной! Мы вернемся вместе.

Он протянул к ней руку, но Асока шагнула в сторону.

— Нет. Нет никаких мы.

— Асока…

— Не перебивай, — в ее глазах блеснул огонь, как у взрослой копии, которая наблюдала за всем этим из зеркала, в голосе прозвучал металл. — Нет никаких мы. Есть ты и твоя Падме. А я сама по себе. Одна. Без тебя. Без всех.

— Асока…

— Нет, Энакин. Я ухожу, прощай. Оставайся со своей Падме.

Асока резко развернулась и подошла к окну. Силой она вышибла стекло и шагнула вперед.

Вейдер бросился к окну. Тело Асоки безвольной хрупкой куклой упало на мощеную площадку перед храмом.

Серые стены храмы утонули в ярком пламени, шептавшем Вейдеру о предательстве и боли преданных им людей. Ситх закрыл глаза, прокручивая в голове слова Асоки Тано, ее образ, искаженный Темной Стороной, на которую она перешла ради него и вслед за ним. Зря. Зря.

Он открыл глаза и увидел, что оказался снова в совершенно новом месте. Нежно-зеленые обои покрывали высокие стены, у которых стояла дорогая мебель, созданная руками мастеров с Набу. Просторная комната принадлежала Падме Амидале, о чем Вейдер знал слишком хорошо. Каждая деталь убранства напоминала ему о покойной жене, которую он собирался встретить тут.

Сердце молодого Дарта подскочило к горлу и билось учащенно в предвкушение долгожданной встречи, по коже пробежала дрожь.

В комнате было очень тихо и пусто. Плед, покрывавший кресло, был смят так, будто с него только что встали. На столе лежал отключенный датапад и чашка недопитого кафа. Казалось, что хозяйка все еще находиться к квартире, но Вейдер никак не мог ее почувствовать.

— Падме? — тихо позвал он, но ответа не последовало.

Она была здесь совсем недавно. В комнатах все еще витал легкий цветочный запах ее духов.

Вейдер прошел по всем комнатам, заглядывая в каждую щель. Когда он вышел на балкон с ажурными перилами и металлическими цветами, который открывал вид на город, казавшийся миниатюрной моделькой на галопроекторе, он увидел тень. Она стояла, изящно положив тонкие руки на перила, не обернулась и не вздрогнула, когда он подошел. Это была не Падме. Не совсем она.

— Привет, — начал Вейдер, подходя к тени.

— Привет, — ответила тень, не шелохнувшись.

— Ты Падме?

— Падме.

— Вернемся, любимая? Вернемся назад?

— Назад?

— В мир живых. В нашу Империю. Падме, все будет так, как ты захочешь, только не оставляй меня одного. Мы улетим на Набу, если ты только скажешь!

— Скажу, — эхом согласилась тень.

— Пожалуйста, возьми мою руку. Пойдем со мной. Я могу спасти нас обоих.

— Обоих? — тень Падме обернулась и на незримом лице что-то дрогнуло. Вейдеру показалось, что женщина подняла брови.

— Да, да, мы улетим отсюда, из этого жуткого места, любимая!

— Любимая? — тень Падме легко коснулась темных синяков на полупрозрачной шее.

— Прости, — склонил голову Энакин, скорбя о содеянном тогда в порыве страстей. Это было непоправимо и глупо… — Знаю, что мои слова ничего не изменят, Ангел, но все равно, прошу тебя, прости!

— Простить?

Вейдер встал на колени перед Падме и сложил руки в умоляющем жесте, глядя в лицо тени.

— Падме, на Мустафаре был ужасный день! Произошло очень многое. Я не знал, кому могу верить! Произошло очень много предательства. Я был глуп, Падме! Я не видел очевидного. Тогда это… это выглядело ужасно! Падме, я был слеп. Такого больше не повторится! Прости! Прости меня! Ведь я любил тебя, а ты… ты ведь тоже меня любила? Разве я не достоин прощения? Разве я мало отстрадал из-за этого? Нет?

— Нет. — спокойно и холодно сказала тень и скользнула в сторону, растворяясь среди других теней.

Когтистые лапы снова и снова затягивали его обратно в ненавистный храм. Ничего не добившись, он тщетно пытался выплыть из омута, в котором плавали мертвецы, всей душой ненавидевшие его.

Мейс Винду вышел из-за колоннады и злобно оскалился. Он держал в одной руке отрезанную кисть второй и что-то шипел разбитыми в кровь губами. Джедай вложил в отрезанную кисть свой световой меч, который мгновенно зажегся фиолетовым пламенем.

— Пре… — судорожно глотнул Винду, — датель!

Он надвигался все ближе и ближе, а отступать Вейдеру было больше некуда. В один момент он наткнулся на стоящих плотными рядами джедаев. Ситх призвал в руку световой меч. Он сконцентрировался на своем страхе, испытываемом перед мертвыми, преобразуя его в Силу.

Выброс энергии напоминал взрыв. Духов джедаев раскидали в разные стороны, а Вейдер побежал, уничтожая обломки храма, падающие на него.

* * *

Он очнулся в темном зале и долго не мог отдышаться. Казалось, что он вынырнул из глубокого ледяного озера с холодной водой. Все тело ломало, а к горлу подступила тошнота.

Он сидел, прислонившись к холодной и влажной каменной стене, бессмысленно глядя на обломки потухшей пирамидки голокрона. Он разбил ее световым мечом, когда вынырнул из мира мертвых. Старые ситхи сопротивлялись, кричали, но ничего не могли сделать.

Все было бесполезно. Все было зря. Падме даже не была полноценным духом, она не могла и не хотела возвращаться к жизни. Она его не смогла простить. А сможет ли он простить себя сам?

* * *

Шумел лес под порывами прохладного ветра. Дарт Вейдер плотнее закутался в плащ и поглядел на темнеющее небо. Последняя светлая полоска еще маячила у горизонта между толстыми стволами, но солнце уже скрылось. Слепящий блик пробежал по носу корабля ситха.

* * *

Шаттл Дарта Вейдера приземлился на высокую посадочную платформу при госпитале. Огромное высокотехнологичное здание стояло под прозрачным защитным куполом на одном из небольших спутников в секторе Кессель во внешнем кольце.

— Каким несчастным ветром сюда занесло Асоку? — спросил Вейдер у астромеханика, не рассчитывая получить ответ.

О печальном положение ученицы ему сообщил Рекс, который, оставшись на месяц без какой-либо работы, вместе с доброй половиной легиона Асоки и несколькими товарищами из 501 оставался с тогрутой все это время.

Он прошел в ее палату без каких либо помех. По базе данных Асоке он приходился близким родственником. После уничтожения Ордена Джедаев пришлось создавать новые документы, и несовершеннолетняя Асока была им удочерена.

Вейдер стоял у кровати и наблюдал за меняющимися цифрами на экране монитора, показывающего состояние тогруты. Оно было стабильно. Сейчас жизни его ученице больше не угрожала смерть. Он внимательно глядел на белое как лист, измученное болью и кошмарами лицо с белыми узорами, в которых оставалась бледное, неживое, страшное очарование, которое даровала Темная Сила.

Вейдер прикрыл глаза, погружаясь в Силу.

Асока поднимается по бесконечной винтовой лестнице. Она останавливается на узкой площадке у закрытой двери, дергает за ручку. Дверь заблокирована. Асока в ужасе оборачивается назад. Вейдер чувствует ее страх, но никак не может понять его причину.

Позади нее свет. В нем медленно вырисовываются фигуры джедаев, их мертвые лица. Асока пронзительно кричит и бежит по ступеням наверх в глубокую, плотную тьму, обещающую укрытие, но Асока запинается, падает. Сейчас что-то произойдет. Ее схватят костлявые руки. Растерзают…

Энакин, наблюдавший за кошмаром ученицы со стороны, резко вынырнул в привычную реальность и снова посмотрел на испуганное лицо ученицы. Асока сдавленно простонала.

— Асока? — Энакин протянул руку и коснулся ее плеча.

Асока мелко задрожала, часто, коротко и хрипло вздохнула и, болезненно сморщившись, открыла глаза.

— Эн… — Асока тяжело сглотнула. — …накин.

— Да, Шпилька, это я.

Асока попробовала приподняться на локтях, но снова, почувствовав отвратительную слабость во всем теле, рухнула на подушку.

— Ты вернулся, — блаженно протянула она и прижалась щекой к его руке, закрывая глаза.

— Вернулся.

Она ничего не сказала, но Энакин почувствовал вопрос и просьбу.

— Далеко был. Очень далеко, Асока… Знаю, прости. Не уйду. Сегодня точно не уйду.

— У тебя не будет будущего, если не отречешься от Тьмы, — говорит, склоняясь над Асокой, мудрый джедай, лица которого она не может разглядеть. — Вернись к Свету, и он примет тебя. Джедаи, в отличие от ситхов, умеют прощать. Возвращайся. В тебе есть добро. Ты ведь сама хочешь вернуться, юная Сока.

— Я не юная! И не смейте называть меня так, как называл мастер Пло. Он умер. Вы — не он! И нет у вас этого права!

— Почему ты так уверена, Сока?

Асока поднимает глаза на джедая и видит лицо келдорианца.

— Мастер Пло? — севшим голосом говорит Асока, а в груди что-то болезненно сжимается, — но вы ведь умерли? — она сглатывает и делает шаг назад, — я видела отчеты, фотографии… Ваш истребитель сбили. Вы не могли выжить!

— А я и умер. Сока, вернись к Свету, исправь то, что вы с учителем совершили. Еще не поздно. Уже многие пали жертвами вашей ошибки, как и я, но оставшиеся джедаи примут вас в свои ряды. Империя угнетает народ. Ты этого не видишь, но это правда. Не закрывай глаза на ее ошибки. Не верь слепо тому, что говорит твой мастер. Он тоже не всевидящий. Вы, дети, запутались в сетях обмана Императора.

— Асока, с тобой все хорошо? — спросил зашедший в комнату Энакин, включая свет.

«Так странно, — подумала Асока, — так странно, он спит в своей комнате через этаж, но всегда приходит сразу. Он всегда чувствует, когда нужен мне».

— Это снова кошмары? — сказал Энакин и сел рядом с Асокой, сжимая ее руку в своей.

— Да, — кивнула Асока, — Нет… не совсем. Не такой, как обычно…

Асока подняла глаза к потолку в бессильной неспособности выразить то, что чувствовала.

— Расскажешь?

— Не сейчас… позже… может быть.

— Как скажешь, — пожал плечами Энакин.

Они молчали, а потом Асока, которая не хотела возвращаться в мир снов и кошмаров, в которых те вопросы, что она прятала в глубине сердца, всплывали наружу, прервала молчание.

— Энакин, — попросила Асока, — где ты был тогда? Почему не отвечал так долго? Мне казалось, ты был зол на меня.

Энакин печально опустил глаза и прикусил губы.

— Прости… — начал он, но Асока его прервала.

— Нет, не то. Не извиняйся. Это в прошлом. Раз ты теперь тут, значит, все хорошо. Расскажи! — попросила она настойчивее и потянула Энакина за рукав.

— Ладно… — он на некоторое время задумался, а потом продолжил: — Я очень любил Падме. Она была моей супругой. Ты знаешь. Палпатин обещал, что сможет предотвратить ее смерть, но она все равно умерла. Я долго искал средства, способы. Я много раз спрашивал учителя, но знания были утеряны.

— Он обманул?

— Солгал, верно. Я нашел это знание сам. Некоторые голокроны из хранилища джедаев указывали старинные места Силы. В некоторых таких местах построены храмы. В одном очень древнем храме ситхов, который построен как раз в таком месте, я нашел голокрон. В нем жили духи ситхов прошлого. Они стали моими проводниками в мир мертвых. Я спустился туда, многое увидел, узнал. Я встретил там Падме. Она была лишь легкой тенью. Если бы она пошла из мной, — на лице Скайуокера отразилась печаль и боль прошлого, — она бы снова стала живой.

Асока подняла глаза на Энакина и взяла его за руку.

— Она не пошла?

Энакин опустил глаза. По его щеке скатилась слеза. Он тяжело сглотнулул, но промолчал.

— Почему она не захотела жить? Тем более с тобой? Она ведь любила тебя?

— Я… не уверен, Асока, — с трудом выдавливая из себя слова, сказал Энакин, — что она меня действительно любила.

— Почему? Она ведь согласилась выйти за тебя замуж.

— Может быть, и любила, но то, что я сделал на Мустафаре, непростительно.

— Что случилось на Мустафаре? Падме полетела разбираться с тобой за Империю. Потом ты дрался с Кеноби. Он тебя покалечил. Что там произошло?

— Я не могу сказать.

Энакин сгорбился и выглядел очень-очень печальным. Он опустил лицо в ладони, закрываясь от ее взгляда. Он опять хотел закрыться от нее. Что она снова сказала не так?

Мустафар. Она сразу узнает это место. Пламя вздымается высоко-высоко. Из-за красно-черных ядовитых облаков не видно оранжевого неба. Жар разъедает легкие, рвет гортань, заставляет глаза слезиться.

— … не разбивай мне сердце, — беременная женщина в одежде светлых цветов едва сдерживает рыдания. По ее щекам текут ручьи слез. Это Падме. — Ты встал на путь, который я не могу принять.

— Это из-за Оби-Вана? — голос может показаться спокойным и холодным, но Асока чувствует внутреннюю боль и гнев любимого человека.

Энакин злится. В воздухе вновь витает угроза. Что-то не так.

— Из-за того, что ты сделал… — рыдает женщина, — и еще намерен сделать! Остановись! Вернись обратно! Я люблю тебя! — она использует свой последний рычаг воздействия, но это не то. Не то, что может сейчас ей помочь.

Она становится чужой. Совершенно незнакомой женщиной. Что она делает на Мустофаре? Зачем она прилетела на столь позднем сроке беременности? Зачем сейчас взывает к нему, заливаясь слезами? Кто она?

Трап ее шаттла опушен. На нем появляется знакомый силуэт Оби-Вана Кеноби.

«Учитель?»

Асока предупреждала, что ему грозит опасность. Джедаи теперь против него. Неужели Оби-Ван хочет его смерти? Зачем иначе он прилетел, таясь, как вор, а не вышел поприветствовать старого друга? Или это Амидала его привезла. А если… Если она привезла Кеноби, чтобы тот убил его? Ведь она боится. Если так, то ее признание — фарс, пустышка.

— Лгунья, — кричит он и, вскинув правую руку, начинает душить женщину, которая решилась на такую низость и привела сюда убийцу.

— Нет, — хрипит она, задыхаясь.

— Ты заодно с ним! Ты хочешь, чтобы он убил меня! — кричит он и еще сильнее сжимает горло женщины.

— Нет… — совсем слабый хрип. Скоро она потеряет сознание.

— Не тронь ее, Энакин! — властно кричит Оби-Ван и сбрасывает с плеч длинный плащ.

— Энакин… — снова хрипит женщина. Энакин отпускает ее, и она падает безвольной куклой на плиты платформы.

— Энакин, — слабым от слез голосом прошептала Асока.

— Вот ты и узнала, — сказал, тяжело вздохнув, Энакин, который почувствовал ее присутствие в воспоминании. Возможно, она возненавидит его за все это, а возможно…

— Энакин, мне очень жаль, — сказала она и, протянув к нему руки, обняла его, положив голову на плечо. — Это ведь была случайность. Паршивая случайность. В ней никто не виноват.

— Нет, Асока, ты ошибаешься. Это была не случайность, и в ней был виноватый. Один виноватый. Это я, Асока! Это был не морок. Я контролировал все свои действия. Я был в здравом уме. Это не было помешательством! Я задушил ее этими вот руками. Сам. Лично. Непосредственно.

— Но ты ее не убивал. Причина смерти — тяжелые роды. Что бы не произошло на Мустофаре, умерла она не от этого. Ты не виноват в ее смерти.

— Я не идиот, Асока! Я знаю, что это на нее повлияло, и повлияло серьезно! Именно удушение и падение стало причиной всех осложнений! Ей не оказали должной помощи, она рожала в паршивой больнице на окраине мира, потому что полетела за мной на это трижды проклятую лавовую планету!

* * *

— Что может дать нам Палпатин? — спросила Асока у Энакина.

Она сидела в кресле очень прямо. Ее спину и грудь поддерживал жесткий медицинский корсет. В руках Асока держала датапад с отчетом о чистке джедаев на Касселе, которую успешно завершили ее солдаты. Энакин завтракал и что-то активно искал в архиве.

— Жизнь, дорогая Асока. Жизнь в первую очередь, — сказал он, не отрываясь от экрана.

— Это не так много. Не находишь?

— А чего бы ты хотела? На что ты рассчитывала, когда согласилась присоединиться?

— На тот момент у меня не совсем был выбор.

— Ты могла улететь с Оби-Ваном, — спокойно ответил Энакин.

— Нет, я не могла лететь с человеком, который собирался тебя убить.

— Пожалуй… Ну, так на что ты рассчитывала?

— На большее, чем то, что у меня было и до Империи. На новые знания, возможности, силу…

— Я тоже. Но новые знания не так просто добыть… — Энакин не договорил.

— Так зачем нам нужен Палпатин?

— Без понятия, Шпилька, — ответил все еще не вовлеченный полностью в разговор Энакин, — не мешает, и на том с него достаточно.

— У меня нехорошее предчувствие.

— Убить его хочешь?

— Не знаю. Пока еще не уверена.

— Когда определишься, дай знать. Но учти, что на трон надо будет кого-то посадить. Не уверен, что ты захочешь занять его место.

Примечания:

Сегодня у меня день рождения. В честь этого праздника я выкладываю продолжение! Ура!

Сильное плохое предчувствие терзало его всю ночь. Энакин не мог уснуть, ворочаясь в кровати и раз за разом отгоняя видения убитых и тех, кто скоро умрет. Сила чего-то снова ожидала, и это было что-то плохое, касающееся его и… Асоки.

Плиты падают вниз. Большие куски стен обваливаются в темную пропасть. Побледневшие от напряжения пальцы из последних сил держаться за край наклонившейся платформы.

— Помоги! — кричит ему Асока.

Энакин закрыл глаза, прогоняя жуткий образ. Неужели в этот раз умрет она, последняя, кто был ему дорог в этом мире? Это будет очень неправильно. Невозможно, чтобы Асока покинула его также, как мама и Падме. Она обязана выжить.

— Умрет, — тихо подтверждает жуткий голос в голове, — она тоже сегодня умрет.

Энакин сидел на кровати, вглядываясь во мрак. Техника и немногие предметы мебели плавно кружились по комнате. Злость и страх никуда не ушли, но приняли форму, которую он полностью мог контролировать. Нахлынули воспоминания, которые днем он отгонял от себя.

Вдруг все здание госпиталя резко вздрогнуло. Сперва был сильный толчок и глухой всепоглощающий звук, который Энакин, прошедший всю войну клонов, ни с чем не смог бы больше спутать. Взрыв. Кто-то скинул бомбы совсем недалеко от него. Кажется, взрыв произошел этажом выше. Прямо над ним…

— Асока! — спохватился Энакин, распахивая Силой дверь и выбегая в освященный аварийными алыми лампами коридор, и побежал к лестницам.

Начала выть сирена. Немногочисленный персонал и пациенты в спешке эвакуировались из здания, на которое одна за одной летели бомбы, сбрасываемые с вражеских истребителей, как сообщил солдат, а вскоре Энакин увидел их сам.

— Милорд, какие приказания? — спросил солдат-клон по комлинку.

— Общий сбор у входа Б, пусть готовят истребители и ракетницы. Подбить, но не убивать всех. Сепаратистов захватывать в плен.

Отдав распоряжения, Энакин бросился к комнате Асоки. Он подбежал к ней; все было в порядке, как и вечером. Энакин протянул руку к двери, и в тот же миг стена коридора проломилась. Раскидывая куски металла и камня, повстанческий истребитель пробороздил полы коридора и остановился, вспыхнув.

Через секунду еще один взрыв прогрохотал почти вплотную к Скайуокеру. В мгновение ока он ослеп и оглох. Осталась только Сила. Энакин вскинул руки, закрывая голову и удерживая обломки на расстояние. Созданный Силой барьер спас его жизнь. Несколько секунд растянулись в целую вечность. Чужие боль и страх захватили его в мгновение бессилия.

— Учииииитель! — кричит Асока, чувствуя, как горит на ней кожа и мышцы, как кровь заливает глаза, как что-то тяжелое придавливать ее сверху, а она погружается в глухую и пустую темноту.

Тонкие синие языки пламени, прорвавшиеся через незримую преграду, опаляли лицо и руки, а от сердца расползалось холодное и мокрое чувство страха и безнадежности, предчувствия скорых потерь.

* * *

Зрение и слух вернулись, перемешиваешь с восприятием Силы. Цвет у привычных предметов изменился. Одно ухо не слышало, а второе воспринимало звук слишком резко, до головной боли.

Разум отключился. Словно в наркотическом тумане Энакин не мог понять, что в этой мешанине огня, обломков металла и камня, крови, паники и боли было реальным, а что кошмарным мороком. Ему казалось, что он действует не сам, а умелый кукловод дергает за ниточки.

Сила текла сквозь него, защищая своего любимца. Огонь взрыва остановился перед невидимым барьером. Внутри Энакина что-то сломалось. Он упал на колени, запрокинул голову, закрывая глаза, вскинул руки. Огромные обломки поднимались в воздух, открывая небо для многочисленных жертв обрушения.

Небо прорезал долгий низкий звук, от которого закладывало уши. Энакин почувствовал, что Сила, которая вела его до этого момент, покинула его. Последнее, что он запомнил перед тем, как потерял сознание, были разлетающиеся в разные стороны обломки и истребитель, пролетающий над ним с низким гулом и воем.

* * *

Он медленно шел по развалинам госпиталя. Вокруг штурмовики и спасатели что-то делали. Истребитель полыхал. Голубые языки пламени вздымались в синее небо, на котором блестели светлые точки звезд. Энакин снова и снова взывал к Силе, ища одну единственную яркую звездочку, но Сила слепила множеством живых разумных и страдающих существ вокруг него.

Штурмовики обходили его стороной. Он видел трупы, а в мыслях всплывали обрывки воспоминаний.

— Асока! Асока! — срывает он голос, спотыкаясь, бежит по обломкам, пока кровь заливает глаза и рот, — Асока! Отзовись! Прошу, Асока!

Сзади подходят люди. Его люди. Белые доспехи и синими узорами. Они что-то говорят. Он поворачивается на них, чувствует страх, когда они видят его лицо.

— Где она? Почему ее не спасли сразу?

— Кто она, сэр?

— Она! Где она?

Имя. У нее было имя. Его надо произнести, но что-то мешает. Одно имя, фамилия, быть может.

— Мы проводим поиски раненых, сэр, — говорит один из них. Энакин не помнит, кто это был.

Это они допустили. Она пострадала из-за них. Почему взрыв не предотвратили? Почему они сейчас умалчивают о ее местоположении?

— Сэр, — подбегает еще один штурмовик, — сэр, мы преследовали повстанцев. Пленников не получилось захватить. Четверых подбили, один ушел.

При чем тут это? Почему не проводят поиски ее? Это единственно важное сейчас! Ее должны найти! Она должна быть жива! Ее должны найти!

Штурмовики хрипят, поднимаясь в воздух. Их горло сдавлено Силой.

— Ааагх! — штурмовик с маркировкой легиона Асоки пытается что-то говорить со сдавленным горлом.

— Найти ее. Найти Асоку! — выдавливает из себя имя Энакин. — Это приказ! Первоочередной!

Тела падают на землю с гулким стуком, который отдается долгим эхом в голове.

Его вела боль. Сгусток горькой боли и гнева окровавленным комком лежал глубоко в обломках. Энакин со всех ног кинулся туда мимо горящего истребителя. Пламя лизнуло его тунику, прожигая ткань одежды, оставляя алые пузыри на коже. Энакин не чувствовал физической боли. Привычно игнорировал ее, преобразуя в Силу, ведущую его.

Кусок боли и бессильной ненависти лежал под завалом из огромной плиты. Энакин стоял и смотрел на плиту, мечтая скорее прекратить страдания той несчастной, что попала в эпицентр взрыва.

Боль. Страх за собственную жизнь, который был лишь слепым инстинктом. Мечта о смерти, дарующей спокойствие и безмятежность, а главное освобождающей от боли. Кровь. Кровь заливает глаза, легкие, вся ее кожа в крови. Хотя нет. Нет больше кожи. Она сгорела в адском пламени взрыва. Боль. Страх. Надежда.

Энакин резко вынырнул из восприятия Асоки, которое сейчас мало отличалось от восприятия мира зверем или ребенком. В голове проснулся жутких голос, объединяющий все голоса: Палпатина, Оби-Вана, матери, Падме, Квай-Гона, Йоды и Винду…

— Убей ее. Смерть избавит от всех мук и страданий. Она наконец обретет свободу, о которой не смеет мечтать, пока ты рядом. Убей, — вкрадчиво говорил жуткий голос в голове.

Плита сдвинулась ближе, придавливая тело под ней сильнее. Энакин судорожно вдохнул. Ночной кошмар, урод, который теперь всегда с ним, шептал о скорейшем избавлении от страданий.

— Нет! Не тронь нас! — выкрикнул Энакин.

— Дурачок, — прошептал голос, — я-то ее не трону… а ты? Разве не ты сам действуешь? Если Асока умрет, то виноват будешь ты… — прошептал голос и мерзко захихикал.

— Нет! Неправда! Я никогда бы не поднял руку на Асоку. А ты… Сгинь!

— Не могу, — улыбнулся голос в голове, — потому что я — это ты!

— Ложь! — выкрикнул Энакин.

— Разве твои мысли — ложь? Или ты не сам себе господин, а лишь жалкий раб?

— При чем тут это?

— Ах, уже не важно, но ведь и Падме ты убил, теперь ей ой как хорошо… Без постоянного страха… без тебя…

— Уйди! — еще раз выкрикнул Энакин, хватаясь за голову. — Пропади ты пропадом! Сгинь!

— Хорошо, хорошо, — покорно согласился голос, — но это глупо. Сейчас ты спорил и ругался сам с собой. Прощай, до встречи!

Голос пропал, растворяясь во вдруг возникшей боли.

«Плита… Надо поднять плиту… Асока… должна жить…»

Боль и гнев на голос в голове придавали сил. Плита вздрогнула и резко отлетела в сторону, с грохотом падая на землю вдали.

В глазах потемнело. Контуры предметов стали вновь размытыми и нечеткими. Линия горизонта подмигнула и повернулась набок. К горлу подкатила тошнота.

Ситх снова вырвался из темного и холодного небытия.

— Вставай, Вейдер, — ворчал неохотно голос в голове. — Твоя Асока умирает, а ты так ничего и не сделаешь?

В глазах двоилось. Вейдера мутило. Он стоял посреди обломков госпиталя. Где-то догорал истребитель, но пахло не гарью и пылью, а антисептиком и бактой. Вейдер развернулся вокруг себя, закрыл глаза, глубоко вздохнул. Сила успокоилась, перестала биться в агонии и лишь слабо кровоточила, изгоняя из себя остатки гноя. Он снова открыл глаза.

Вейдер стоял, прислонившись к белой стене. Это госпиталь на одном из его военных кораблей. Как он сюда попал? Пришел сам, быть может, его принесли с другими ранеными? Воспоминания после взрыва отсутствуют напрочь. Вот только образ тела ребенка, ужасно обгоревшего, в грязи и крови не выходил из мыслей.

Вейдер медленно, как во сне брел по коридорам, прощупывая Силу. Один раз он побежал, почувствовав что похожее, но то был лишь легкий мираж. Он пробовал остановиться, передохнуть и спокойно коснуться Силы, чтобы увидеть ее образ четче, узнать, жива ли она, где находиться, но каждый раз, когда Вейдер отпускал эмоции, силы покидали его.

Он сам не понял, как оказался лежать на полу, чувствуя, как из него будто вырвали позвоночник, а мышцы заменили на глыбы камня.

— Слабак, — шепнул голос.

— Заткнись, — прорычал ситх.

— Допустишь ее смерть, как допустил смерть той?

— Что с ней?

— Сходи и узнай, — фыркнул голос, — удачи.

В Дарте Вейдере вновь поднимался волной страх и гнев. Они наполняли его мышцы, открывая чувство Силы.

* * *

Ситх нашел ученицу в госпитале для офицеров. Накаченная лошадиными дозами обезболивающими, она пребывала где-то в иных мирах.

Медперсонал отвечал сжато и по делу, не желая попасть под горячую руку знаменитого Дарта Вейдера, который сейчас выглядел не совсем адекватно. Словно во сне Энакин слышал о ее состоянии и о самых современных лекарствах, которыми лечат ее.

* * *

— Ты обещал, что никуда не уйдешь! — обиженно звенит детский голосок.

Он окидывает взглядом девочку — или девушку — тогруту. Ни по худенькой фигурке в длинной серой рубашке, ни по невинным голубым глазам на оранжевом личике нельзя понять, сколько ей лет. Он мог бы дать этой Асоке навскидку и десять, и семнадцать лет.

— Энакин! — надувает она губы и сердито хмурится. Когда она была младше, она все время так делала, пока не перестала обижаться на все подряд, потом притерпелась к учителю, как и он к ней.

— Что случилось? — тихо, не своим голосом спрашивает Энакин.

— Падали бомбы. Они мешают мне спать, и голова болит! — жалуется девочка и подходит ближе, шлепая по холодному полу босыми ступнями.

— Ты испугалась? — Энакин хотел спросить не это, но говорил будто по заготовленному кем-то сценарию.

— Нисколечки, — вскидывает голову Асока, а ее короткие лекку колышатся. Глупая бравада. Асока все еще перед ним отрицает собственные переживания, хотя ей уже давно не надо производить впечатление. — Я вообще ничего не боюсь! — гордо улыбается она и садится возле Энакина, закидывая ногу на ногу и начиная ими болтать. — А ты испугался? — спрашивает она через несколько минут тишины.

— Ужасно сильно, — говорит Энакин.

— Разве так бывает? — округляет глаза Асока и прижимается к учителю.

— Постоянно.

* * *

Врачи испуганно переглядывались, подключая к пострадавшей приборы и трубочки. Наконец главный врач отпустил всех и остался один. Он глубоко вздохнул, печально глядя на бесценную пациентку.

— Энакин, — сорванным голосом сквозь наркотический сон тихо звала Асока друга, но тот не слышал.

Он говорил с Императором и вздрогнул, почувствовав, что в нем нуждаются. Дарт Вейдер сохранил невозмутимый вид.

— Что беспокоит тебя, лорд Вейдер? — обратился к мрачному молодому ситху проницательный Палпатин.

— Что вы сделали, чтобы я выжил после поражения на Мустафаре?

Палпатин внимательно присмотрелся к ученику, кивнул. Кажется, он что-то понял.

— Своим выживанием ты обязан современной медицине, — спокойно начал Император.

Вейдер наклонил голову, чувствуя, что это не все, и ожидая продолжения откровения.

— Верно, — ответил учитель на незаданный вопрос, — это не все. Еще была милая Падме и ее ребенок.

— Что? — воскликнул Вейдер, взгляд стал жестким и огненно-золотым.

— Все верно. Знаешь, пожалуй, это и есть великое и тайное знание ситхов. Она все равно бы не выжила сама, но ее сила и сила ее ребенка помогли тебе…

Палпатин наблюдал за реакцией ученика. Вейдер опустил взгляд и прикусил губу, но под взглядом старшего ситха поднял голову и посмотрел ясным взглядом тигровых глаз.

— Итак… — сказал он спокойно и отстраненно, прося продолжать.

Он прогнал из головы все мысли, которые могли помешать ему сделать то, что сделать было необходимо, он очистил душу и стоял с гордо поднятой головой, став снова загадкой даже для проницательного Палпатина.

Не дождавшись слов мастера, Дарт Вейдер продолжил сам:

— Подобный фокус необходим и для Асоки? Кого же придется убить сейчас? — с невозмутимым видом сказал юноша.

— Кого-то очень сильного, чувствительного к Силе, — ответил Палпатин, пристально смотря на молодого ситха.

— Вроде меня? — расплылся Вейдер в понимающей улыбке.

— Вроде, но подойдет любой джедай.

* * *

Энакин пристально изучал карту. Он прикрыл глаза, пропуская сквозь себя потоки Силы, освященной надеждой и жаждой мести.

— Ты так просто это оставишь? — прошептал бархатистый голос в голове, который снова ожил после разговора с Палпатином, во время которого отмалчивался.

— Да, оставлю, отстань, — ответил Энакин совсем не искренне.

— Ради чего же ты все это время страдал, когда милую Падме убил твой бесценный учитель?

Энакин молчал, пытаясь сосредоточиться на карте и отринуть желание задушить голос. Он не желал терпеть назойливого спутника, но и избавиться от бесплотного не мог.

— Ты даже не будешь мстить? Как быстро ты оставил свою любовь, — вздохнул голос.

Энакин закатил глаза, едва сдерживая гнев. Эта эмоция была чрезмерно разрушительна, ее место — поле боя, а не кабинет.

— Хотя… — продолжал бесплотный, — девчонок много. Та же Падме вряд ли сильно лучше Асоки. Мм? — протянул голос так, будто на него снизошло озарение. — Так вот оно что! Значит, милая Асока?

— Ложь! — воскликнул Скайуокер.

Глаза Энакин вспыхнули двумя рубинами. Кожа черной перчатки хрустнула, когда ситх сжал кулак. Мир стал восприниматься в красновато-черной гамме. Никто никогда не смел так оскорблять чувства Скайуокера к обеим девушкам. Никто не подвергал сомнениям его безусловную любовь к жене и дружескую привязанность к ученице.

«Это только глупый голос, — убеждал себя Энакин, — он клевещет, хочет вывести меня на эмоции. Это ложь. Проклятая ложь. Не более!»

Он открыл глаза, вздохнул полной грудью, беря гнев под контроль. Раздался громкий стук. Пол дрогнул, когда на него свалились все неприкрученные предметы в кабинете. Энакин оглядел темную комнату и выругался. Карты разбросаны в беспорядке, лампа треснула и мигала, осыпая сверху пол золотыми искрами. Хрупкая моделька нового истребителя развалилась.

Примечания:

Короче, я воскресла! Спасибо всем тем, кто остался ждать)

— Значит, Оби-Ван, — подытожил Вейдер, разглядывая несколько голографий, отправленных дроидом-разведчиком, которого запоздало уничтожил бывший мастер-джедай. — Интересно, почему именно Татуин?

Вейдер не хотел возвращаться больше никогда в ту дыру, из которой с трудом сбежал в детстве, но долг дружбы перед Асокой звал.

Из огромного лобового стекла открывался величественный вид космического пространства. Бледно сияли туманности, перешептывались звезды.

* * *

Песок разлетелся в разные стороны, ревел двигатель небольшого шаттла, приземляющегося на поверхность планеты. Вышедший из него мужчина развел руки в стороны и глубоко вздохнул, сказав:

— Здравствуй, дом!

Энакин Скайуокер глубже надвинул капюшон, защищая глаза от солнц, заходящих за горизонт.

Несмотря ни на что, он любил эту планету. Было в белом и желтом песке, который часто поднимался пыльными столбами в воздух, что-то родное. На небе не было ни облачка. Длинные синюшные тени расползались от любых, пусть даже самых малых неровностей рельефа. Энакин считал, что ненавидит Татуин, но стоило ему снова ступить на знакомый с детства песок, сердце затрепетало, а на душе стало легко.

— Оставайся на борту, R2-D2, — скомандовал он, обернувшись.

Энакин вышел в путь. Неглубокие следы на песке пропадали через минуту. Второе солнце закатилось за горизонт. На пустыню легла ночь. Мелкие твари, прятавшиеся в темных норах, вылезли и начали охоту. Пустыня ожила. Неожиданно для себя Энакин рассмеялся.

— Я дома! — выкрикнул он. Это восклицание разрезало ночь, как луч солнца.

Он ускорил шаги, а потом перешел на бег. Темная тень встала перед ним, появившись из-под земли. Вомп-крыса. Энакин усмехнулся в ответ на грозное рычание и провел рукой перед носом зверя. Рычание утихло, шерсть на спине крысы улеглась. Энакин протянул к ее морде руку, и крыса послушно подалась вперед. Ситх провел несколько раз по шерсти крысы.

— Уходи, — прошептал он зверю, и тот повиновался, уходя с его дороги. — Славная! — наградил Энакин крысу комплиментом и продолжил свой путь.

Он держал курс, повинуясь Силе, ведущей его за руку через мрак и ночь. Где-то там впереди возвышался, как маяк в море, в Силе Оби-Ван Кеноби, к встрече с которым Энакин был готов. Более того, он ждал этой встречи, и сейчас размышлял, стоит ли перед дракой поговорить, расспросить джедая.

Идя по песку мимо угольно-черных барханов, Энакин вспоминал все то, что принес ему Татуин. На мгновение показалось, что из тьмы на него посмотрела мама и улыбнулась, Квай-Гон кивнул, поздравляя с победой в гонке, C-3PO первый раз назвал его хозяином.

— Я ошибался, — прошептал Энакин себе под нос, — это все-таки славное место.

* * *

Когда он подошел к узкому входу в пещеру, замаскированному в скале, внутри его ждали. Конечно, Энакин прятался в Силе, но ученическая связь, вернее, ее жалкие остатки, которые привели его сюда, сообщили и для Кеноби о появление гостя.

«Так странно, — подумал Энакин, — почему же он не ушел?»

Энакин толкнул дверь. Щелкнула лампа, включаясь. Теплый свет залил маленькую комнату, посреди которой сидел за столом мужчина.

— Ну, привет! — грустно хмыкнул Оби-Ван Кеноби.

— Здравствуй, — сказал Энакин спокойно и тихо.

Вдруг сам для себя неожиданно, он почувствовал, что не ненавидит этого человека и не желает ему смерти, хотя тот и причинил ему огромную боль.

— Ты хочешь поговорить? — спросил Оби-Ван, подняв голову, и Энакин не узнал эти глаза. Никогда раньше в них не было столько боли, печали и чего-то еще, что ускользало от Энакина. Наверное, это было раскаяние.

— Ты хочешь поговорить? — спросил Оби-Ван.

— Не знаю, — хмыкнул Энакин. — Наверное.

— Зачем ты пришел?

Энакин замолчал. Он пришел, чтобы драться, чтобы взять джедая в плен и принести его в жертву для спасения Асоки. Но сейчас не место и не время говорить правду. Джедай не напал, а это значит, что все не так просто.

— Допустим, я пришел, чтобы тебя убить, тем самым отомстив за Мустафар, — сказал Энакин шутливым тоном, непроизвольно обвел рукой очертания следа от ожога на щеке.

— Справедливо, — грустно улыбнулся Оби-Ван. — Я весь в твоем распоряжении.

— Ладно… — некоторое время они молчали, не глядя друг на друга. — А почему Татуин?

— Я думал, что именно тут встречу твой призрак после… Я чувствовал, что ты вернешься после смерти. Вижу, что был прав.

— Но я жив, — смутился Энакин, нахмурившись.

— Ну, конечно. Ты сидишь тут. Я слышу твой голос, биение твоего сердца, дыхание… Это огромный прорыв в наших познаниях Силы…

Оби-Ван говорил абсолютно спокойно, немного печально и очень искренне. Человека, который так говорил, будет очень трудно убить. Это сделать он успеет в любой момент, а сейчас, пожалуй, можно и поговорить.

— Ты ждал меня? — спросил Энакин.

— Разумеется, мой бывший падаван.

— Ты меня не боишься? В нашу прошлую встречу ты был не столь дружелюбно настроен.

— Так было надо. Ты должен понять, Энакин, у меня не было выбора.

— Выбор есть всегда. Не думаю, что Асока была в другом положении в тот день…

— Асока? Что с ней? — прервал Энакина Оби-Ван. Он встрепенулся, поднял взгляд на собеседника. Тень причудливо легла на глаза. На секунду Энакину показалось, что он говорит с высохшим трупом, а не с человеком.

— Близка к смерти, но осталась верна мне, в отличие от вас и Падме, — ответил Энакин. — Но вас я прощаю.

Перед его мысленным взором предстала картинка окровавленного и обожженного девичьего тела, излучающего вокруг себя в Силе боль и смертельный страх.

— Сейчас в ней мало человеческого, спасибо повстанцам.

С каждым словом Оби-Ван все сильнее ник и горбился, будто на его спину возлагали неподъемный груз. Энакин почувствовал извращенное удовольствие от этой ментальной пытки. Он знал, что чувствует и думает бывший товарищ, ведь и перед его глазами то и дело вставал образ смеющейся, совсем юной и светлой Шпильки, которой больше нигде, кроме их воспоминаний, не существовало.

— Оби-Ван, где же магистр Йода? — осторожно спросил Энакин. — Я чувствую, что его обрадуют новости об Асоке. Не он ли организатор того великолепного действа?

Кеноби молча качнул головой. Энакин искривил губы. Что еще можно было обсуждать с джедайским отшельником? Этот разговор начинал ему надоедать.

— Что ж, — сказал он, сделав шаг навстречу бывшему учителю. — Нам больше не о чем говорить.

Оби-Ван встал.

— Я бы хотел примириться, — продолжил Энакин. Он улыбнулся, медленно возводя барьеры вокруг своего сознания. Теперь никто бы не заподозрил в неискренности красивого юношу со страшными ожогами на лице. — Оби-Ван, вы все еще мне очень дороги, — он замялся, нечаянно снова переходя на «вы». — Позвольте вас обнять?

Кеноби кивнул. К горлу у него подступили слезы счастья. Энакин внутренне ликовал, вся ментальная защита старика сломлена его же стараниями. Теперь Энакин без труда читал Кеноби. Тот был рад возвращения блудного падавана и все еще раскаивался за Мустафар. Ему было жаль Асоку. Он хотел побольше узнать о том, что произошло с солнышком пятьсот первого легиона, которое осталось светить уже для Империи.

Энакин крепко обнял бывшего друга. В руку легко скользнула рукоять светового меча. Алый клинок осветил жалкую каморку татуинского отшельника. Энакин легко взмахнул им. Оби-Ван вскрикнул и повалился на пол.

— Предатель. — прохрипел, сжимая зубы, чтобы не закричать от боли, Кеноби.

— А то ты не знал! — хмыкнул Энакин.

Глаза ситха снова полыхнули жидким золотом. Боль человека, с кем раньше он был эмоционально близок, теперь напитывала его, придавала сил, увеличивала его мощь. Это была вторая причина, по которой он не убьет Кеноби. Не сейчас.

— Сомневаюсь, что в будущем тебе понадобиться способность ходить… впрочем, как и двигать руками.

Малый клинок Энакина снова с тихим гудением рассек воздух. Кеноби тихо взвыл. Сухожилия на ногах и на обеих руках Энакин перерезал. Это не помешает джедаю прожить неделю, месяц или столько, сколько потребуется для спасения Асоки, но вот ходить он не сможет никогда, если только ему не поставят протезы, а в лабораториях Империи этого никто не сделает.

— Наверное, это справедливо, — кивнул сам себе ситх и снова оглядел поверженного старика. — Да.

* * *

R2-D2 тихо пропищал в комлинк, сообщая, что пленник не сопротивляется и надежно заперт, а корабль готов ко взлету. Энакин глубоко вздохнул и бросил взгляд в сторону темного силуэта шаттла, который вырисовывался на медленно светлеющем небе. Ночные зверьки постепенно прятались в норки, под камни, в песок. Температура воздуха повысилась. Пустыня пахла свежей росой и холодным песком. Она пахла родным домом. Золотая полоска расчертила грань, где заканчивались бесконечные барханы и начиналось темно-синее небо. Гасли первые звезды. Энакин лежал на песке, всегда грубом и жестком, а сегодня самом мягком и родном. Это было ощущение из далекого детства, когда он убегал по вечерам из дома и ночь напролет смотрел в небо и так же, как и сейчас, лежал на спине, не обращая внимания, когда крупные песчинки, проникшие под рубашку, врезались в кожу. Сила была спокойна.

Энакин встал, вспомнив, что надо спешить. Татуин не хотел отпускать его. Он нагнулся и зачерпнул горсть песка, пропуская его сквозь пальцы. После сегодняшней прогулки по пустыне в складках одежды и в обуви песка было полно, но в каждой песчинке он чувствовал родное прикосновение матери, запах свежего завтрака, азарт первого полета… Но Энакина ждала Асока, ждала Империя. Улыбнувшись подобному ребячеству, он насыпал горстку песка в карман плаща и легко зашагал к шаттлу.

По трапу к нему выехал недовольный дроид. R2-D2 возмущенно пиликнул, Энакин потрепал его по гладкому корпусу и следом за приятелем зашел в кабину.

Двигатели загудели, и корабль плавно поднялся над песками планеты. Энакин увидел первое встающее солнце, окрасившееся барханы в розовый и красный, последний раз улыбнулся родной планете и покинул ее атмосферу.

Оби-Ван чувствовал смерть, медленно приближающуюся к нему. Привыкший с детства терпеть лишения, он и теперь смог абстрагироваться от боли и увечий, нанесенных ему бывшим учеником. Нет, его терзала другая боль. Та, с которой он тщетно пытался совладать с самого окончания войны и создания Империи, предательства Энакина и Асоки.

Корабль слабо встряхнуло, и Оби-Ван вырвался на короткое время из раздумий, оглядываясь вокруг. Он сидел в маленькой каюте, в которой не было ничего, кроме серых холодных стен, пола и глухой двери, закрывающейся снаружи. В комнате тоже чувствовалась смерть. Старый джедай закрыл глаза.

— Не надо! Прошу! — срывающимся голосом умоляет юная девушка, только вышедшая из падаванов в рыцари.

Алый клинок рассекает воздух с тихим гудением, и голова девушки падает на пол, катится по нему. Из тьмы, сгустившейся, чтобы взять световой меч, смотрит пара золотисто-огненных глаз Дарта Вейдера.

Видение легко проскользнуло в сознание Кеноби. Вслед за ним перед его взором вставали новые образы убитых в этой комнате или просто на этом корабле. А потом появилось новое видение. Это тоже было прошлое, крошечный фрагмент истории корабля.

— Нет! Прошу, не умирай. Держись! — шепчут в полубреду иссохшие губы, по щекам катятся слезы. — Только продержись еще несколько часов!

Последние слова так и не сорвались с губ юноши. Энакин опускает голову, пряча лицо в ладонях. Рядом никого нет. Молодой ситх в полном одиночестве сидит на полу. Его слова адресованы той, которая очень далеко.

Двигатели корабля загудели громче. Вокруг, но на некотором отдалении, множество людей жило своими жизнями. Шквал разных эмоций, никак не перекликающихся между собой, сообщил Оби-Вану, что корабль прибыл на планету.

* * *

В комнате было тихо и темно. Толстые стены давили сверху и с боков. Молчаливые стражи, подобные каменным статуям, стояли неподвижно невидимые возле закрытой глухой двери. Ничего не происходило.

Джедай потерял счет времени, когда наконец что-то изменилось. Воздух стал тяжелее. С новой силой боль стала жечь изувеченные руки и ноги. Сила стала темнее и гуще. Черные щупальца зла потянулись к нему, обвивая.

Неожиданно Оби-Ван почувствовал знакомое присутствие рядом. Это был Энакин. Вернее, его тень, отпечаток в Силе. Он был в каждом черном щупальце, был одновременно един с ними и обособлен.

Голова Оби-Вана стала тяжелеть. Перед внутренним взором мелькали эпизоды из его жизни: детство, обучение у Квай-Гона, друзья, первая любовь, миссии, драки, юный Энакин, смерть учителя и похороны, новые миссии вместе с непоседливым падаваном, война, приказ 66, отчаяние на Татуине. Воспоминания прокручивались все быстрее, мозг выхватывал эмоции, чувства. Детали размывались. Все окрашивалось безнадежностью, тоскливее становились картинки. Цвета блекли.

Вдруг в поток сознания джедая ворвались новые картины.

Шилийская деревня. Маленькая девочка-тогрута берет за руку келдорианца, магистра Пол Куна.

— Я — Асока Тано, — представляется она, сияя, словно солнышко.

Храмовый тренировочный зал.

— Ах! — восклицает Асока. Непроизвольно хватается за обожженное плечо, роняет на пол меч.

Ей примерно десять или двенадцать лет. Она одета как и все юнглинги в зале. Идет тренировочный бой. Асока проигрывает. Ее противник готов подать ей руку, помогая встать. Он уже чувствует свою победу.

Тогрута вскакивает, словно распрямляется сжатая пружина. В руку ей влетает меч, притянутый Силой. В глазах девочки горит азарт, он питает ее. Магистры качают головами. Противник Асоки только и успевает что выставлять меч перед собой, закрываясь от ударов рыжей бестии.

Сцена сменилась быстро, неожиданно. Исход драки остался неизвестен.

Храм джедаев, пустой тренировочный зал.

— Ты должна смирять свои эмоции, Асока, — говорит магистр Йода.

Асока открывает рот, готовая спорить и что-то доказывать, но поджимает губы.

— Ты победила в одной дуэли, да. Но недостойна такая победа джедая. Вышла из себя ты.

Ей сложно сдерживать слова негодования. Асока не может молча терпеть несправедливость.

— Но, магистр Йода, я ведь полностью контролировала себя. Ничего не произошло. Я сама остановилась. Как вообще можно оставаться спокойной во время драки…

Эпизод растворился в круговороте лиц и фраз, едких замечаний и колкостей. Оби-Ван сосредоточился и снова увидел четкую сцену.

Поле боя. Асока бежит мимо обгоревших обломков дроидов навстречу Энакину.

— Сорок восемь! — хвастается она и тут же бросается на шею Скайуокеру.

— Пятьдесят, — ухмыляется Энакин и отвечает на объятия.

Группа солдат идет к ним.

— Шухер! — шепчет Энакин и отпускает Асоку. Та смущенно отводит глаза. На оранжевых щеках розовеет румянец.

Мутная тьма заволакивала взор джедая. Рядом мерещилось присутствие друга. Это был Энакин из прошлого, такой, каким был до кошмаров о Падме. Боль затихала. Через несколько минут она утихла навсегда. Оби-Ван умер.

* * *

Тишина. Тьма. Ничто.

* * *

— Оби-Ван, — окликнул его знакомый голос человека, который умер пятнадцать лет назад.

Оби-Ван попробовал открыть глаза и прощупать Силу. Первое оказалось бесполезно, вокруг него было ничто. Абсолютно стерильная темнота. В Силе рядом стоял он… Он…

— Квай-Гон? — неуверенно выдохнул Оби-Ван.

— Да, — согласился он.

Оби-Ван попробовал как-то сменить свое расположение в пространстве, но ничего не получилось. Привычное тело исчезло. Это было странно, но ощущения нельзя было назвать неприятными. Оби-Ван ощущал себя точкой, звездочкой. Примерно так выглядели для него живые существа в Силе, на ощущениях которой он сейчас и сосредоточился.

— Ты знаешь, где мы? — спросил Квай-Гон, словно учитель на уроке.

— Нет… Могу предположить…

— Предположи.

— Растворились в Силе? — неуверенно спросил Оби-Ван. — Почему тут так пусто?

— Верно, ты умер, как и я, поэтому теперь тут. Пусто, потому что ты не был готов. Тебе будет проще, чем было мне, я помогу тебе. Открой глаза и видь! — приказал Квай-Гон.

Оби-Ван изо всех сил вглядывался во тьму, и, кажется, та стала медленно светлеть.

— Ты увидишь звезды, они покажут тебе дорогу. Я же должен уйти на время. Это место начинает растворять сознание, если находиться тут долго, но тебе не о чем переживать, — сказал Квай-Гон и заскользил прочь.

Оби-Ван потянулся к нему, но тот уже пропал в темноте.

— Асока! Асока! — звал ученицу Энакин.

Она возвращалась в сознание. Боль отступала, приходило понимание. Асока хотела откликнуться, но горло сдавливала и жгла боль. Он стоял рядом, сияя в Силе, как новорожденная звезда. Кажется, он заплакал от радости, когда почувствовал, что она пришла в себя. Асока открыла глаза. Энакин стоял рядом, неуверенно протягивая руку к ней, но не решаясь коснуться, боясь причинить боль.

Асока и Энакин просто смотрели друг на друга. Асока почувствовала облегчение, которое испытал Энакин, снову увидев ее глаза. Энакин почувствовал испытанную ею радость снова узнавать мир, видеть его.

* * *

Шло время. Асока выздоравливала. Снова вернулось одиночество, когда Энакина срочно отозвали на внешние регионы, но он и так достаточно времени провел с ней, когда долг и обязанности не могли столько времени ожидать. Асока посвящала много времени медитациям. Это помогало ее выздоровлению. Изредка с ней связывался или Энакин, или Рекс, или еще кто-нибудь из 501 легиона. Шло время.

* * *

— Асока Тано, — металлическим голосом сказал дроид-медик, который сегодня снова ее осмотрел. — Вы полностью здоровы и больше не нуждаетесь в пребывании здесь.

Асока зевнула и привычно сморщила лицо, растягивая кожу, покрытую шрамами от ожогов и ранений, потом неопределенно пожала плечами: наплевать, мол. Вслух же сказала:

— Ясно. Вечером, когда прибудет корабль, я улечу.

— Назначьте точное время отлета, — проскрипел дроид, и Асока, прикинув в уме, назвала цифры.

* * *

Она собиралась нарочито долго. Вертелась возле зеркала, словно впервые увидев себя, разглядывала шрамы.

«Шрамы красят бойца!» — подумала она и изящно провела рукой по сморщенной коже на щеке, улыбаясь себе в отражении.

Самый минимум вещей, который был у Асоки, она складывала по несколько раз, хотя обычно бы небрежно запихнула их в сумку и забыла.

Разум успокаивался. Ощущение было приятным, но необычным. В то же время пропало и чувство неограниченной возможности влиять на предметы вокруг и на саму жизнь. Что-то в этом было джедайское.

Асока села на кровать и притянула Силой настенную лампу, которую Тано открутила во время выздоровления, пытаясь развеять скуку разборкой и сборкой по деталям лампы. Оставалось несколько часов, которые Асока должна было провести наедине с собой до посадки на корабль, полный веселых солдат, возвращающихся в столицу. Тогрута закрыла глаза и нырнула в медитацию. Автоматически пальцами она разбирала лампу по деталькам. Так всегда делал учитель, а это помогало концентрации.

Вскоре Асока заметила, что постороннее занятие только отвлекает ее и медитировать все равно не получиться, поэтому Асока начала мечтать на отвлеченные темы, пребывая в полузабытьи, пока не настала пора идти на взлетную площадку.

* * *

Асока поднялась на борт транспортного судна и заняла место в общем зале, где уже находилась группа солдат, очевидно, возвращавшихся с фронта. Она скользнула взглядом по лицам. Никого из знакомых не было. Однако ее удивило то, что не все солдаты были клонами. Появлялись новые лица. Конечно, Асока понимала: армия Империи должна быть постоянной, а производство клонов и так проело дыру бюджете государства, но полное озознание всех масштабов нововведений пришло сейчас, когда она украдкой разглядывала голубоглазого блондина с нашивкой капитана на мундире.

— Леди Тано, — кивнул в знак приветствия незнакомый капитан. — Большая честь увидеть вас живую.

Асока кивнула в ответ, продолжая аккуратно изучать попутчика.

— Правда? — искренне улыбнулась она. — Раз вы меня знаете, то можете представиться?

— Конечно, — обрадовался блондин тому, что диалог начал мирно завязываться. — Меня зовут Константин.

— Асока. Будем знакомы.

Асока протянула руку для рукопожатия и заметила несколько заинтересованных лиц солдат, сидящих в отдалении.

* * *

— Куда направляетесь? — спросил новый знакомый Асоки за чашкой кафа из старого аппарата, который, очевидно, собрали еще в довоенное время, а сейчас просто переставили на новое судно.

— Военная тайна! — фыркнула девушка и подмигнула. — Сама пока не знаю. Должна встретиться со Скай… кхм… лордом Вейдером.

Константин кивнул с пониманием.

— А потом, — Асока мечтательно подняла глаза к потолку, — мы полетим в далекие миры Внешнего кольца, чтобы вместе громить повстанцев и искать последних джедаев… Хе-хе…

— Правда?

— Нет, конечно. У милорда и без меня, увы и ах, полно дел… Но не суть. Сами-то вы куда и откуда?

— На Корусант, а потом домой к матери и сестрам.

На некоторое время возникла пауза, которую нарушил молодой человек, задумчиво поглядывая на мечтательную Асоку, теребящую голубой хвостик лекку кончиками оранжевых пальцев с едва заметными следами от ожогов.

— Вы генерал 322 легиона. Я прав?

Асока моргнула, прогоняя образ Энакина, сидящего возле серой постели в военном госпитале. Это было смутное воспоминание, которое постоянно возвращалось во снах. После них у Асоки оставалось теплое солнечное настроение. Они согревали изнутри.

— А? — переспросила Асока. — Простите, задумалась. Да, все верно, а что, это имеет значение?

Константин кивнул с самым серьезным видом.

— Мне говорили, что это один из лучших легионов в нашей армии.

— Врали, — хмыкнула Асока, глядя в иллюминатор с таким выражением лица, какое всегда принимал Энакин, когда она отвлекала его от полета разговорами. Поговорить сейчас Асока была не против, но отстраненно досадливый вид, который она считала таким крутым у старшего брата, слишком прочно въелся в привычку. — Самый лучший легион — 501. Впрочем, 322 основан на солдатах, служивших в 501. Меня назначили генералом почти сразу после основания Империи и один из батальонов, которым я командывала в Войны Клонов, стал основой для нового легиона.

— Приму к сведению, — помолчали. Константин метким броском отправил пустой одноразовый стаканчик из-под кафа в мусоропровод. — Знаете, мой брат… двоюродный брат, ему сейчас восемь, мечтает попасть в 501 легион штурмовиком.

Асока мягко улыбнулась.

— Надо же. Если он этого действительно хочет, то очень постарается и непременно попадет. Это не так просто.

— Скажите, лорд главнокомандующий и вправду лично набирает солдат? Или это миф?

Асока поглядела на потолок, обвела глазами комнату, пожала плечами.

— Не знаю. Не помню такого. Во время войны я была ближе знакома с милордом, а тогда он не набирал солдат для легиона, — она помолчала. — А правда в том, что лорд Вейдер вынужден принимать пополнение значительно реже всех прочих. Выживаемость солдат выше, — Асока улыбнулась.

* * *

Тихо скрипнула дверь, открываясь. В кабинете с серыми стенами, таком же, как и у любого другого, в углу, за столом правильной геометрической формы с модельками космических кораблей, стоящими на нем, сидел Дарт Вейдер, Энакин. Асока на секунду остановилась в дверях. Посреди гробовой тишини очень громким показался стук, с которым захлопнулась дверь за ее спиной.

— Энакин! — воскликнула Асока и бросилась к нему в обьятья. — Я скучала! — прошептала она тише, утыкаясь носом в плечо друга.

Энакин первым аккуратно разорвал объятия, отстранившись.

— Я тоже, — сказал он спокойно, — скучал.

— Ну… — протянула Асока, счастливо глядя в глаза другу. — Что дальше?

— Возвращение к обычной цивилизованной жизни, Шпилька, — хмыкнул Скайуокер.

Он достал информационный кристалл и включил его. В воздухе над столом повисла миниатюрная модель галактики.

— Точно цивилизованной? — спросила Асока с наигранно испуганной миной.

— Конечно. Твоя цель — истребление аборигенов, враждебно настроенных против Империи повстанцев, на планете Отавон 12.

— Моя? А ты?

— Остаюсь тут. Провожаю тебя и твоих солдат, а потом улетаю на Рилот.

— Круто, класс, — уныло сказала поникшая тогрута, опуская глаза.

Энакин сидел неподвижно, даже не моргая, концентрируясь на другой плоскости восприятия мира.

Асока почувствовала, как в Силе ее обнимают светло-желтые мягко мерцающие щупальца. Они обволакивают ее спокойствием, чувственной радостью, которую не смогла отнять у них Темная Сторона, или же это Энакин сумел пронести ее в сердце через все пережитое за последние пару лет. Асока попробовала ответить тем же и прикоснуться к Энакину светлым щупальцем, поделиться лучиком сияния. Это было проще, чем обычно. Казалось, что в ней после того странного ритуала поселилась светлая искра. Сейчас таких искры было две. Обе — инородные, но слившиеся с ней и ставшие единым целым. Как будто донорский орган.

— Ох! — тяжело выдохнул Энакин, словно его ударили.

— Энакин? — тут же откликнулась Асока, легко касаясь плеча друга ладонью. Светлые щупальца скрылись, но общее чувство, что ее защищают и любят, осталось. — Энакин, что-то случилось?

— Прости, — пробормотал он неуверенно. Асока смотрела большими голубыми глазами с искреннем беспокойством. — Ты изменилась… несколько неожиданно…

Асока нахмурила брови, очерченные белыми пегментированными узорами.

Как она могла так измениться, что напугала самого близкого человека? Себя она продолжала чувствовать все такой же Асокой, какой было месяц или год назад, разве что чуть более счастливой и здоровой.

— Не понимаю.

— Нет, ничего. Просто немного неожиданно.

— Неожиданно что?

— После ритуала в тебя осталась искра жизни, которая раньше была в Кеноби. Не ожидал, что почувствую ее так ярко. Не переживай.

Асока пожала плечами и улыбнулась, незаметно отстраняясь от Энакина.

— Итак, — после уютного, но недолгого молчания продолжила Асока. — Я отправляюсь на Оттавон. Когда?

— Через два дня. Два дня весь мир в твоем распоряжении, если, конечно, ты успеешь собрать бойцов к этому времени — транспорт тебе организовывают, — хмыкнул Энакин.

— Ладно, — недолгое молчание. — А ты… м-м… являешься частью всего мира, который в моем распоряжение?

— После двадцати одного ноль ноль по стандартному времени — да.

— Фу! Скучная взрослая жизнь! — запротестовала Асока, — Увольняйся и уйдем в космические пираты или наемники!

— Чтобы нас потом Рекс застрелил за преступления перед Империей? Ладно ты, а я? Я жить хочу! — едва сдерживая ухмылку, пошутил Энакин.

— Ладно, ты. Представь, каково будет Рексу! Его съест совесть… Надо его с собой взять. Угоним самый быстрый имперский шаттл, пару истребителей. Бороздить космос, грабить богатых сенаторов и торгашей, обдирающих простых граждан, и отдавать часть награбленного этим самым простым гражданам.

— Размечталась! Асока, как же твое воспитание? Только подумайте, ее до семнадцати лет воспитывали в лучших традициях, учили добру и законопослушности, а потом она говорит вот такое.

— До четырнадцати, — поправила Асока друга.

— Что «до четырнадцати»?

— До четырнадцати меня воспитывали в лучших традициях, как ты сказал. Потом меня отдали тебе.

— Не забывай, был еще Оби-Ван. Он не упускал шанса всадить в наши с тобой головы добро и научить причинять всем вокруг благо.

— Ну да, был еще Оби-Ван…

Они спустились на нижние уровни планеты-города. Лифт быстро уходил вниз. Энакин отрешенно неподвижно смотрел, как за прозрачной стеной мелькают улицы, магазины с неоновыми вывесками, спешащие по своим делам люди и гуманоиды. Асока вглядывалась в его лицо. Казалось, будто Энакин вел ожесточенный спор с кем-то, кого Асока не видела.

— Энакин?

Он ответил не сразу. Асока уже думала, что он не услышал, когда Энакин моргнул и повернулся к ней, вопросительно вскинув голову.

«Что с тобой?» — хотела спросить Асока, докопаться до истины, помочь, но не решилась.

Асока сделала шаг навстречу, взяла Энакина за левую живую руку.

* * *

Асока задорным заразительным смехом ответила на шутку Энакина и первая выбежала из дешевого кафе. В глазах блестело отражение ярко-алой, оттенка вырви глаз, вывески с названием круглосуточного магазина продуктов. Асока покачнулась с носков на пятки и вытянула руки вверх, потягиваясь.

На улице было холодно, но ветра на такой глубине между стенами небоскребов и узкими улицами, естественно, не было. Пахло сожженным топливом, дымом курева, дешевыми духами, тухлой водой. В Силе беспокойно заметались несколько маленьких неразумных, предчувствуя грядущую заварушку и сторонясь от шагов одного светлого разумного.

Асока вскинула голову, вглядываясь в темноту. Она не наложила на себя защитный барьер, и ее почувствовали недоброжелатели. Он был рядом, Асока пока не понимала, кто именно, но он был рядом, стоял, скрываясь в сумраке переулка за углом.

— Привет, — спокойно бросила Асока в сторону незнакомца, но нащупала рукоять одного из световых мечей. — Ты джедай, верно?

Асока почувствовала, как за ее спиной замер Энакин, оставляя ее разбираться самой. На Скайуокере был глухой барьер, не пробиваемый ничем, кроме прочнейшей связи дружбы.

Незнакомец не ответил, отступил на пару шагов назад.

— Это становиться интересным, — прокомментировала Асока, оставаясь на своем месте, но уже готовая идти за представителем другой стороны Силы. — Мне идти за тобой, джедай?

Незнакомец снова промолчал, но Асока получила невербальный ответ.

«Да».

Она пошла. Медленно, осторожно двинулась по переулку, полному затхлых запахов, следуя за джедаем. Это, вне всяких сомнений, было ловушкой, но Асока хотела узнать, почему на нее, на ситха, не напали сразу. Страха не было, она сможет справиться с джедаем, даже если будет драться на его условиях.

Асока вспомнила, как раньше ужасно не любила, чтобы преподаватели страховали ее во время выполнения простеньких заданий. Сейчас все было совсем по-другому, Энакин почти никогда не страховал ее. Асока всегда воспринимала это как доверие к ее способностям, хотя порой причиной всему было нежелание усложнять себе жизнь и нести ответственность за ребенка, навязанного сверху. Теперь Асока была полностью самостоятельной, совершеннолетней, за нее никто не отвечал, да и Энакин верит в нее значительно больше, чем раньше.

Кто был загадочный проводник Асоки? Джедай, скорее всего. Куда и зачем вел ее? В свое джедайское логово, где сидит его подельник или подельники. Почему Асока должна идти за ним? Да, ситх его знает. Любопытно, да и Сила вроде не предупреждает об опастности…

Вскинутая рука в сторону. Зажженный клинок голубого цвета. Боль в пораненном плече.

И все же никогда нельзя терять бдительности. И думать надо поменьше.

Асока вскочила на ноги, оттолкнулась он влажной бетонной стены с почти не различимыми в темноте граффити, сконцентрировалась на своей боли и на гневе на себя, за то, что потеряла внимание. Эти эмоции захватывали ее полностью, давали ей силы.

— Благородство так и прет, верно? — фыркнула Асока, ставя блок на новый удар и отталкивая противника к стене.

Это было так просто. Асоку охватила эйфория, будто меч держала не она, не ей приходилось прикладывать усилие, но ее гнев, ее боль, ее безумная радость и жажда крови, мести, став единым потоком Силы, заставляли противника отступать.

Асока — бесплотный дух. Она двигается в любом направлении, для нее больше нет преград.

Джедай сделал маленький шаг назад. Потом еще и еще. Он отступал все быстрее. Асока засмеялась, стоя на влажном камне, котором была вымощена темная улица. В свете двух алых клинков поблескивала кровь.

«Это победа! Очередная победа Темной стороны и моя победа!» — торжествующе подумала Асока, но кровь на мостовой была ее кровью, сочащейся из раны на спине, заливающей серую рубашку. На что-то такое Асока упала, когда ее отбросили к стене. Осколок стекла или кусок арматуры, мало ли. — «Нет. Это не победа… Пока», — Асока растянула губы в злобной улыбке и побежала за ускользающим противником.

— Стой! — крикнула Асока, когда край плаща ускользнул за угол в десятках метрах от девушки.

Азарт — лучшее обезболивающее. Асока пробежала по коридору с арочным потолком. В нем было слишком темно для человеческого глаза, для ее глаз тоже, но в голове мгновенно вставало объемное изображение, хоть и она была слепа.

Джедай выскочил неожиданно, хотя Асока и увидела его. Она пригнулась. Синий, излучающий свет клинок с гудением рассек воздух в сантиметре от кончиков ее монтраллов.

«Повезло! Черт подери, повезло!»

На полу, в бисеринках конденсата на стенах, в осколках старого зеркала засверкала синяя молния, потом две красные, потом еще синяя и еще зеленая.

— Втроем на одну? Это становиться интересно! — крикнула Асока и завертелась волчком, отражая удары со всех сторон, делая выпады и манипулируя Силой.

Асока перехватила меч клинком назад и Силой оттолкнула парня в светлой, какой она казалась в свете ярких клинков, робе к стене. Раздался хруст. Ударила по рукам женщину, отскочила, почувствовала, что попала по клинку. Снова ударила и снова отскочила, выставила меч вперед, начала пятиться к стене.

— Асока, это не сложнее, чем, к примеру, поднять и пролеветировать яблоко. Просто поднимаешь человека за горло и чуть-чуть сдавливаешь. Если переусердствовать, сломаешь позвонки, — говорит Энакин будничным тоном.

Асока чувствует сдавливающее прикосновение на своей шее его пальцев сквозь Силу. Он едва сжимает лежащую на столе руку.

— Совсем не сложно, видишь. Как яблоко.

Над столом поднимается яблоко из корзинки для фруктов. Энакин сжимает руку в кулак, не отводя пристального взгляда от фрукта. Сок брызжет во все стороны, а яблоко со стуком падает на стол, катясь в сторону Асоки.

Ей нужна была свободная рука. Рукоять второго светового меча Асоки, который она отключила за мгновение до, упала к ней под ноги. Тогрута стояла, прижимаясь к стене, опустив алый клинок в пол. Она протянула руку, закрыла глаза, сжала кулак.

Темная материя откликнулась на ее гнев мгновенно. Джедайка, подскочившая к Асоке в этот момент, первая поднялась в воздух и схватилась за горло, пытаясь вдохнуть. Из ее рук выпал меч, который долю секунды назад находился в миллиметре от кожи ученицы ситха. За первой последовали двое других джедаев. Асока послала в Силу слабый импульс, жертвы дернулись, словно тряпичные куклы и упали на пол с переломанными шеями.

Асока шагнула в их сторону, но неожиданно услышала голос.

— Ненависть сильна в твоем сердце, Асока. Остерегайся ненависти, она погубила многих, — говорит сорокалетний старик с рыжей бородой.

— Кеноби? — удивилась Асока, притягивая рукоять светового меча и вновь активируя карминовые клинки. — Но… Вас убили. Это невозможно…

Джедай в длинной робе кивает, отвечая на вопрос отступницы. Асока пятится. Ее охватывает страх. Перед внутренним взором возникает пламя Мустафара. Это не ее страх, он ей ничего не сделал, это Энакин мог бы бояться, но…

Оби-Ван молча разводит руками, показывая, что безоружен.

Асока прижалась к стене и выставила перед собой клинок, с трудом подавив дрожь в руке.

— Я убью вас, — сказала она тихо. — Наплевать на все. Убью вас снова. Я не согласна на переговоры. Сражайтесь!

Она переступила через страх и прыгнула. Оказавшись за спиной у Кеноби, ударила, целясь в шею. Промахнулась, джедай не пострадал, это она видела четко, хоть и была уверена, что тот не уворачивался, не отступал. Это было невозможно.

Высокая фигура невозмутимо стоит, а потом падает бесформенной кучей тряпок. Тело растворяется в воздухе.

Асоку била дрожь. Она обошла другие трупы. Не нее смотрели пустые глаза молодого рыцаря, с которым она часто пересекалась в тренировочном зале. Он был хорошим парнем. Он был…

— Вы сами виноваты в своем провале! Вы, джедаи, давно потеряли свое благородство! Вы заслужили смерть за проклятую войну, за покалеченные судьбы детей!.. — сказала Асока мертвецам, будто это оправдывало ее.

На плечо Асоке мягко опустилась рука. Она вздрогнула, по телу пробежали электрические мурашки. Качнула головой, прикасаясь чувствительным лекку к кисти.

— Переигрываешь, Шпилька, — тихо сказал Энакин.

Она не сразу нашлась, что ответить. Вдруг ярость битвы потухла, вернулась боль. По спине стекала кровь, рука немела.

— Прости, — шепнула она и слабо хихикнула, ища опоры на плече у друга.

* * *

Уже через час после происшествия Асока неподвижно полулежала на кровати у Скайуокера в квартире. Слой бакты под бинтами и Темная энергия исцеляли кровоточащую спину и раненное плечо.

— Слушай, а это даже очень весело! Я тебе говорила? Адр-р-р-реналин! — сказала Асока. — Ха-ха!

— Говорила, — без эмоций сказал Энакин и нежно провел рукой по ее предплечью. Асока вздрогнула.

— Я совсем об этом не жалею. Правда! — кажется, обезболивающее действовало не совсем так, как было задумано. — Раньше жалела, потом стало все равно… Те четверо… Энакин, мне все равно, кого я убила час назад. В твоей раковине еще не до конца смыты их кровь с моих рук, их тела еще не остыли, а мне все равно.

— Это — нормально. Для человека, на счету которого сотни смертей, не обращать внимания — нормально, ничего не чувствовать — нормально.

— Но, разве, став ситхом, я не должна стать более эмоциональной? Там, например, чувствовать каждую смерть, как свою собственную?

Энакин пожал плечами. Асока сжала его кисть в своей и подняла голубые с огненными проблесками глаза, встречаясь взглядом с учителем.

— Я не знаю.

Они помолчали некоторое время. Потом Асока продолжила, как на исповеди.

— Энакин, один из тех джедаев очень похож на, — она замялась, — на Оби-Вана. Даже в Силе. Я чувствовала… Ты уверен, что…

— Да, уверен. — жестко отрезал Энакин. — Среди тел не было никого даже близко похожего на Кеноби. Все трое слишком молоды.

— Четверо. Четыре тела.

— Нет, — не единой эмоции на лице Скайуокера. — Один парень, рыцарь. Одна девушка, падаван или рыцарь. Одна женщина, рыцарь. Трое.

— И старик лет сорока, — упорно продолжала гнуть Асока. — Я не вру.

— Я этого не говорил, но тел было три.

Некоторое время оба молчали.

* * *

Асока проснулась очень рано, но Энакин не спал. Наверное, он ушел в другую комнату, не желая ее будить. Асока встала и отдернула занавески над узким окном. Над городом вставало солнце. Оставалось четыре часа до начала рабочего дня.

Она нашла его на кухне. Энакин стоял у окна, сложив руки на груди. Мягкий солнечный свет сглаживал шрамы. Асока залюбовалась юношей. Взъерошенные волосы приобрели золотой оттенок.

Энакин обернулся, встретился взглядом голубых глаз с девушкой.

— Прогуляемся? — предложил он. Асока кивнула. — Все равно не спим.

* * *

Они шли по освещенным первыми лучами солнца тротуарам, отделенным только паутинкой перил от несущихся на огромной скорости машин. Асока дышала полной грудью, голова кружилась от счастья.

Энакин окликнул ее по имени, через мгновение Асока и сама почувствовала стремительно надвигающуюся угрозу. Энакин схватил ее за руку и дернул во входную группу ближайшего подъезда. В то же мгновение на тротуар вылетел автотранспорт. Водитель не справился с управлением и затормозил только в следующем квартале.

— Ха-ха! — выдохнула Асока, глядя автомобилю вслед.

— Еще один случай в копилку смертельной опасности, которую мы пережили? — спросил Энакин.

— Пожалуй, — ответила Асока.

Энакин шагнул из подъезда, Асока за ним. Они шли плечом к плечу. Асока взяла друга за руку. Он улыбнулся, легонько сжал ее руку.

Спустя некоторое время молодые люди дошли до парка. Это был маленький островок природы на планете, сделанной из бетона, стекла и пластмассы. Огромных денег стоило озеленение трех-четырех сотен квадратов, но теперь здесь росли стройные деревья, привезенные с далеких планет с суровыми условиями, сделавшими растительность неприхотливой и выносливой.

Энакин остановился в тихом закоулке парка. Тихо. Людей не было.

— Асока, ты знаешь, что ситхи живы благодаря страстям, нашим эмоциям, — начал лекцию Скайуокер. Асока кивнула, она все это знала. — На Оттавоне будет жарко, ты должна помнить, откуда черпать новые силы. Несмотря ни на что, Асока, ты с трудом используешь гнев, а твое бесстрашие доходит порой до абсурда.

— Да, учитель, — наклонила Асока голову, не понимая, к чему он клонит.

— Ты мне доверяешь?

— Я вся твоя, — Асока все еще ничего не понимала, но с каждой фразой становилось все любопытнее.

— Закрой глаза, — скомандовал Энакин. Асока подчинилась, крепко зажмурилась.

Энакин колебался несколько секунд. Асока хихикнула.

— Я так понимаю, что ты хочешь пырнуть меня ножом. Полученных боли и гнева хватит на два Оттавона.

— Ты очень проницательна, — ухмыльнулся Скайуокер,

А потом наклонился к лицу девушки и поцеловал. Легко коснулся губами ее губ и отстранился. По телу Асоки словно пробежал электрический ток. Она вздрогнула и пошатнулась, чуть не упала, запутавшись в собственных ногах. На ее лице расцвела восторженная, удивленная улыбка.

— Ситхи живут страстями. Удачи на Оттовоне!

* * *

Весь день до вечера она была занята подготовкой к отлету, заполнением таблиц и отчетов о полученных снаряжении и технике. Она встретилась с солдатами, проверила их подготовку к миссии.

Только вечером она смогла спокойно выдохнуть. Найти Скайуокера не получилось. Его не было ни на рабочем месте, ни в квартире. Асока пробовала дозвониться, но комлинк Энакина был отключен. Она не отчаялась, эйфория от того, что ее чувства не безответны, пылала в сердце, заполняя его без остатка.

Пожалуй, Энакин был прав, энергии от этой страсти хватило бы не на один Оттавон.

Асока лежала на узкой, не застеленной кровати, смотрела в потолок и смеялась.

«Неужели? Неужели я наконец дождалась?!» — думала она, а ее глаза светились от счастья.