Вернувшиеся (гет)

Дом встретил тишиной. Такой желанной после путешествия в Румынию. Ребята уже вернулись в Хогвартс, и можно было немного передохнуть до приезда младшего сына. Гермиона налила чай и уже собиралась сесть в уютное кресло с книгой, как неожиданно в дверь постучали. Скорее всего это был Рон, он должен был привезти Криса и хотел о чём-то поговорить, но Гермиона совсем не ждала их так скоро. Не успела она открыть дверь, как в прихожую влетел румяный мальчишка: шапка съехала набок, волосы растрепались, снег налип на рукавицы и воротник.

— Мама! Привет! — Крис кинулся в объятия.

— Привет, солнышко! — Гермиона крепко прижала к себе сына, с радостью вдыхая знакомый запах детского шампуня — Как ты? Соскучился?

— Угу! — мальчик энергично кивнул. — Папа показал мне новый трюк на метле! А еще мы были в Лондоне и купили лего. Такое же, как у Лили!

Гермиона подняла взгляд на Рона. Он стоял на пороге, не решаясь зайти.

— Проходи, — пригласила она неохотно, отступая в сторону. — Рада, что вы хорошо провели время.

Пока Крис с восторгом рассказывал о своих выходных, пока мама разобирала его сумку и начала готовить ко сну. Рон остался внизу и ждал, когда будет возможность обсудить некоторые родительские вопросы без маленьких и любопытных свидетелей. Так думала Гермиона. Ритуал укладывания: сказка, стакан воды и поцелуй на ночь — прошёл как обычно, хотя сегодня она держалась за него чуть дольше, чувствуя, как вместе с Крисом успокаивается и её собственное, всё ещё взвинченное после поездки, сердце. Наконец, дверь в комнату мальчика тихо закрылась, и в доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине и тиканьем настенных часов.

Вернувшись на кухню, она застала Рона сидящим за столом. В руках он держал ту самую фотографию из волшебной будки, которую она оставила на видном месте. Стало не по себе.

— Будешь чай? — предложила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— А? Да, пожалуй, — он оторвался от снимка.

Напряжение в воздухе было почти осязаемым. Гермиона поставила две кружки на стол.

— Как дела в министерстве? — спросила она, пытаясь найти безопасную тему.

— В министерстве? — Рон фыркнул, и в его голосе прозвучала горькая нотка. — Как раз об этом я и хотел поговорить…В министерстве одни слухи. В частности, про то, как моего сына чуть не поджарила Венгерская хвосторога, пока его мать была... чем она там занималась? — он кинул взгляд на фотографию. На снимке они с Драко всё ещё беззаботно смеялись.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Чем я занималась? — её голос дрогнул от возмущения. — Я спасала нашего сына, Рон! Мы с Малфоем едва не погибли, защищая их от дракона!

— О, «мы с Малфоем»! — передразнил он. Его тон сочился недовольством. — И пока вы так слаженно работали, мой ребёнок чуть не оказался в пасти у чудовища?!

— Он наш ребёнок! — отрезала Гермиона, стараясь не терять самообладания. — И я была там, чтобы защитить его!

— Я знаю, Гермиона! Но все говорят Мерлин знает что! Родители Питера Пьетри в ужасе! У их сына след от ожога на всю руку…Его отец рвёт и мечет уже второй день. Он собирается писать жалобу и засудить всех, кто был причастен! И, честно говоря, я с ним в чём-то согласен! Трусливый папенькин сынок и бывший Пожиратель смерти — учитель наших детей?! — Начав спокойно, он стал заводиться и снова переходить на повышенные тона.

— Нет, не стоит, Рон, — Гермиона держалась из последних сил. — Я не хочу продолжать разговор в таком тоне. Просто давай закончим и разойдемся мирно…

— Объясни мне тогда, что же там произошло? Все же это касается и меня тоже! Гермиона, ты не понимаешь, чем это может закончиться. Малфой..

— Что Малфой? — запас её терпения иссяк. — Во-первых, Гарри тоже общается с ним! Почему ты не отчитываешь его? Во-вторых, ты думаешь, мне было легко, когда я бросалась за детьми под огонь? Ты ничего не понимаешь! Драко... Малфой, или, как ты его называешь, Пожиратель Смерти... спас Робби! Он чуть не сгорел заживо, держа щит! Ты спрашиваешь, где была я? А где был ты? В своём уютном кабинете? Узнал обо всём по сплетням!

— Может, я был бы рядом, если бы ты не решила «начать новую жизнь»! — крикнул он в ответ. Его лицо покраснело. — И эта... эта фотка! — он с отвращением ткнул пальцем в снимок.

— Ты не имеешь никакого права так говорить! Винить меня!?... — её голос сорвался на шёпот, глаза наполнились слезами ярости и обиды.

— Как ты не понимаешь!? Я просто его отец, который волнуется!

— Да, это так. Ты его отец! Но ты не имеешь права лезть в мою жизнь. Не теперь и не в таком тоне! Наш разговор окончен, Рональд. Я прошу тебя уйти. — она встала, демонстрируя свою решительность.

— Я просто… — он поднялся вслед за ней и попытался подойти ближе, но она отступила, сохраняя дистанцию. — Я просто думал, может, ты уже наигралась в самостоятельность, Герм? Может, хватит…? — его голос внезапно дрогнул, в нём послышалась боль.

— Рон, не надо…

— Вернись домой. Давай забудем всё! Просто... дай мне ещё один шанс. — эти слова он произнёс почти шёпотом, и от этого они прозвучали ещё больнее.

Слёзы, которые она сдерживала, хлынули ручьём. Всё — усталость, бесконечное чувство вины и это несправедливое обвинение — обрушилось на неё.

— Выйди, — прошептала она, отвернувшись, чтобы он не увидел её лица. — Пожалуйста, просто уйди!

Рон на несколько мнгновений замер, глядя на её подрагивающую от сдерживаемых рыданий спину. Гнев схлынул, оставив после себя лишь горькое сожаление и пустоту.

— Хорошо, — коротко бросил он и вышел за дверь, тихо притворив её за собой.

Гермиона осталась одна. Она медленно опустилась на пол и дала волю слезам. Горьким, бесшумным слезам усталости, одиночества и полного непонимания. На столе, как насмешка, лежала фотография, на которой она выглядела такой счастливой — всего на одно короткое мгновение.