Noblesse. Павшая во Тьму (джен)

Мои слова стали для визави своеобразным откровением. Он надолго погрузился в себя, задумался. Я терпеливо ждала.

— Ты довольно умна для своего возраста, — наконец выдал, одобряюще усмехнувшись.

— А ты смог определить мой возраст? — фыркнула.

— Будь ты человеком, дал бы лет тринадцать. Но ты говоришь, что ты нечеловек. Значит, тут может быть все не так однозначно. Одно точно — ты еще очень юна, малышка.

Закатила глаза.

— Только попробуй не воспринимать меня всерьез, — пригрозила.

— И в мыслях не было, бейби-босс, — хохотнул тот.

Посверлила его выразительным взглядом. Издевался же, зараза…

— Сделаю вид, что поверила, — вздохнула. — Предупреждаю, мне известно далеко не все. И источник своего знания я пока раскрывать не стану. Более того, история печальная, — поджала губы. — И долгая… Поэтому предлагаю вернуться к ней вечером, после ужина. Да и Эмыча тоже стоит позвать на наши посиделки. А то будет несправедливо. Его эта история тоже касается. И как напарника Двадцать четвертого, и как того, кого спасли… — достала из кармана завибрировавший телефон. — Вы можете пока просто вежливо игнорировать друг друга, — заметила, как напрягся подопечный. — Поговорите, когда поймете, что готовы к этому. Оба.

Пытаясь закрыть тему и улизнуть от возможных возражений со стороны Маркуса, переключилась на сотовый, мигавший наверняка очень важным непрочитанным сообщением.

“Госпожа, слышал, вы пришли в себя! Рад. Пожалуйста, не откладывайте посещение Юиджи. Ее терпение на пределе. Как бы не выкинула какую-нибудь глупость”.

Вздохнула.

Еще один особый случай на мою голову. Из Союза с любовью. И опять придется вести долгие разговоры. Изнутри поднялась волна раздражения, но я усилием воли подавила ее. Мы в ответе за тех, кого спасли.

Иначе… не стоило и спасать.

“Привет, Саймон. Да, все в порядке. Через полчасика-часик заскочу в гости”. Отправила эсэмэску.

— У меня возникло срочное дело, — махнула зажатым в руке мобильником. — Вернее, не возникло. Но настойчиво напомнило о себе. Дольше откладывать нельзя — будет “бум”.

— Бум? — насторожился Маркус.

— Угу, — кивнула, скорчив серьезную моську. — До “бада-бума” не должно дойти. Но… лучше и до “бума” не доводить.

— А… я? — как-то растерялся визави. — Что делать мне?

— Что хочешь. Я уже говорила, ты не пленник, ты гость. Вот прям окончательно покидать Франкенхауз не рекомендую, потому что мы еще не знаем всех последствий Пробуждения. И лучше понаблюдаться у Франкенштейна. Но в передвижениях ты не ограничен, — задумалась. — У тебя есть деньги?

— Д-да, — не очень уверенно отозвался он, также чуть зависнув.

— Тогда купи себе телефон. Можешь с Тао проконсультироваться по модели и безопасности использования. Мы его встретили сегодня в коридоре второго этажа, когда шли от твоей комнаты. Его комната напротив. Это тебе задание номер раз, — заявила на полном серьезе, подняв указательный палец. — В задание номер два, — добавила средний палец, — обустроиться. Тоже можешь Тао побеспокоить, если что-то понадобится. Ну или мне пиши-звони. Сейчас… — крутанулась на стуле, достала из ящика листок бумаги и карандаш. — Вот, — накорябала свой номер и положила рядом с пустой миской из-под рамена. — Вечером расскажу про брата М-24. А сейчас мне пора.

— Уходишь?

— Да, нужно навестить одного художника...

На встречу с Юиджи я прихватила Такео. Одну меня б не отпустили, а так театр безопасности соблюден. Тот не возражал, уцепившись за возможность сбежать из дома, от бесившегося от бессилия и тонувшего в печали Двадцать первого.

В данный момент предпринимать попытки утешения было опасно для здоровья. Это понимали все. И старались предоставить Эмычу личное пространство. Тао заперся в комнате наблюдения, Франкенштейн — в лаборатории. Сейра отправилась за покупками. Регис и Кэриас вызвались ее сопровождать. Раджака никто не видел. И только Рейзел остался невозмутимо сидеть в гостиной и следить за жизнью животных.

Саймон встретил нас… тепло. Да. После того, как прочитал лекцию минут на пятнадцать про правильную оценку противников и обязательное тактическое отступление, если силы не пропорциональны. Стребовал обещание быть хорошей — то есть разумной и осторожной — девочкой, берегущей нервные клетки опекунов и неравнодушных взрослых.

Предатель-Такео лишь кивал и поддакивал, скорчив возвышенно-обеспокоенную гримасу. Я же терпеливо пережидала приступ заботы, изображая искреннее раскаяние и параллельно осматриваясь.

Ранее бывать у Саймона в гостях мне не доводилось. Хм-м-м, Франкенштейн не поскупился. Трехкомнатная квартира, светлая, с двумя спальнями и уютной столовой. Жаль, кухонка оказалась совсем уж миниатюрной. Наверное, единственный недостаток. Минимализм и практичность. Ничего лишнего: никаких украшений интерьера, милых сердцу безделушек и тому подобных пылесборников. Квадратиш. Практиш. Гут. Скукота!

Наконец с нотациями… э-э-э… приветственной речью было покончено. После серии многозначительных покашливаний и переглядок Саймон кивком обозначил комнату Юиджи и позвал Такео выпить чаю, пока “девочки болтают”.

Я чуть помялась на пороге, раздумывая, стоит ли стучать. Дверь была приоткрыта, так что Юиджи точно слышала наш разговор. Саймон довольно громко взывал к моей сознательности, да. В итоге я аккуратно поскреблась, мысленно досчитала до десяти и с негромким “Извините за вторжение!” просочилась внутрь. Зашла в тот момент, когда дротик с глухим “тхак” вонзился в нарисованный глаз Юрия.

Ну, вернее, в верхний сектор коричнево-золотой мазни, которая — по экспертным заверениям Тао — изображала Юрия. Острое зрение ноблесс отметило взметнувшуюся в воздух темную пыль, выбитую из холста. Частички краски буквально на мгновение попали под солнечный луч, закружились среди обычных бесцветных пылинок и пропали. Я моргнула, фокусируясь на обстановке. Скользящий по расставленным мольбертам, разбросанной бумаге и кладбищу поломанных кистей взор зацепился за открытую бутылку то ли уайт-спирита, то ли схожего разбавителя. Так вот откуда этот едкий химозный запах, пусть слабо уловимый, но вполне различимый на фоне мягкого аромата масляных красок.

Наклонилась, подобрала один из валявшихся у ног дротиков. Его оперение было испачкано. Хм-м-м, красный? Символично. Чтобы наладить контакт с Юиджи, придется запачкать руки. Буквально.

— Я всегда думала, что контрольный выстрел должен быть четко в лоб, — прищурилась, замахиваясь.

Изуродованный портрет размещался на мольберте у дальней стены. Свет пробивался сквозь десятки крохотных дырочек. Больше всего их концентрация была в области сердца. Один дротик торчал четко в левом зрачке.

— В глабеллу, — метнула.

Дротик пробил холст и продолжил полет. Упс, перестаралась. Хорошо, за мольбертом никого и ничего не стояло. С глухим щелчком снаряд вонзился в стену. Вошел до половины оперения.

Юиджи резко обернулась. Рыжие волосы, сейчас стянутые в высокий тугой хвост, хлестнули ее по виску. Зеленые глаза сверкнули. Подтянутая, стремительная, в некогда белой одежде, теперь художественно заляпанной красками, она напоминала запертого в клетке дикого зверя. Яростного и опасного.

— Если это твой контрольный, то голову разнесло бы вдребезги, — меня обфыркали, окинув подозрительно-презрительным взглядом. — С такой силой нет смысла прицеливаться.

— Наверное, ты права, — я отступила от двери, шагнула внутрь комнаты. — Но у меня довольно плохо с атаками. Почти никак. — Взгляд Цербера сменился с подозрительного на удивленно-пренебрежительный. — Оружие не дают. Удар не ставят. Квохчут как наседки, — пожаловалась о наболевшем.

— Бедняжка, — прозвучало насмешливо. — Что ж, будь моей гостьей, — Юиджи махнула в сторону портрета.

Я подобрала еще один дротик. Прицелилась, затаила дыхание. Метнула, постаравшись вложить минимум сил.

Пхак. Дротик вонзился в правый глаз.

— Уже лучше, — хмыкнула собеседница.

Скрипнул пол.

— Это последний, — раздалось совсем близко.

В поле зрения возникла испачканная красками девичья ладонь, державшая дротик. Чужие пальцы чуть подрагивали. Не от слабости или волнения, нет. От напряжения и сдерживаемой силы. Я почувствовала, что если совершу резкое движение, спровоцирую “зверя”, то буду атакована мгновенно. Тем не менее, красного купола не возникло. Эта готовность напасть не была направлена против меня.

Аккуратно перехватила дротик. Вновь прицелилась. И… пхак. В яблочко. В смысле, четко в центр лба, на три пальца выше переносицы.

— Х-ха, — ее голос дрогнул. — Неужели у тебя тоже есть причина вот так… — она оборвала фразу, но кивком указала на жертву наших издевательств.

— Можно ли считать похищение достаточной причиной? — я закинула пробный камень, отслеживая реакцию. — А отравление и избиение товарищей?

Что ж… накрытие и попадание. Юиджи вперила в холст гневный взор.

— Не-на-ви-жу! — низкое, почти утробное рычание. — Как же я ненавижу этого скользкого сукиного сына…

— Я… понимаю твои чувства, — вздохнула. — Он заслужил их.

— Да что ты знаешь?! — рявкнула Цербер, резко развернувшись. — И кто ты вообще такая?

— Н-ну, я — причина, почему он облажался, а ты еще можешь топтать эту землю и копить ярость…

— Что? — аха-ха, а она явно ждала других формулировок.

— Я. Тебя. Спасла.

Повисла тишина. В глазах собеседницы читались недоумение и… обида, что ли?

— Разве ты не хотела меня видеть? — приветливо улыбнулась.

— Н-но т-ты же ребенок!

— Верно. Это что-то меняет?

Юиджи склонила голову набок, словно рассматривая нечто забавное и несуразное. Безмолвно уточняя, слышала ли я собственные слова. Выгнула бровь в ответ на ее пантомиму.

В молчании потекли секунды. Атмосфера постепенно накалялась. Я не очень понимала, чем она недовольна, но удерживала доброжелательное выражение лица, выжидая.

— Агр-р-р-р! — За криком души последовало экспрессивное растирание ладонями висков. — Ты права. Это ничего не меняет. Ну и что, что ты ребенок. Я либо получу от тебя ответы на свои вопросы, либо сбегу наконец из этого абсурда, — мне достался решительный взгляд.

— Ты была послушной девочкой и заслужила награду, — покивала. — Что ты хочешь знать?

— Т-ты… — В меня гневно ткнули пальцем. — …за базаром следи! Кто ты такая? Почему я оказалась здесь? Почему я выжила? — Фразы сыпались со скоростью пулеметной очереди. — И как? Юрий ведь отравил меня. И пробил сердце. С таким ранами не живут, — буркнула Юиджи, чуть успокаиваясь. — Почему я сижу тут уже гребаные две недели? Что вы от меня хотите? Что…

Поток вопросов остановила моя поднятая рука.

— Погоди, — мягко вклинилась. — Давай по порядку, иначе я запутаюсь. На какой твой вопрос мне следует ответить первым?

Цербер побуравила меня подозрительным взглядом.

— Почему я еще жива?

— Я тебя спасла.

— Почему?

— Захотела.

— Почему?

— Ты показалась мне достойной второго шанса.

— Да ты издеваешься? Что это за ответы такие? — вспыхнула собеседница.

— Эй, какие вопросы, такие ответы. Работай над формулировками.

— Почему ты меня спасла?

— Ты показалась мне…

— Засунь куда подальше свои пафосные фразочки и ответь уже нормально! — Юиджи подскочила и потрясла перед моим лицом стиснутыми до белизны кулаками.

Красного купола все еще не было. Вот это самоконтроль! И актерские способности на высоте… Хотеть!

— Я тебя пожалела — так нормально? — насмешливо фыркнула, дразня в открытую, провоцируя. — Юрий решил тебя устранить. Ты мешала исполнению его великого злодейского плана. Отравил товарища по команде. Ударил в спину. Тц-тц! — наигранно осуждающе покачала головой. — Как подло!

Я отчетливо расслышала скрип зубов. Мне нравилась ее выдержка. Ладно, будем считать, что проверка на адекватность пройдена. Шутки в сторону, поговорим серьезно.

— Ты показалась мне наиболее стабильной из Церберов, — отбросила насмешливый тон, — наиболее нормальной. Поэтому я решила дать тебе второй шанс, — выдержала паузу. — Ты же жертва. Жертва Союза. Сомневаюсь, что ты добровольно и сознательно выбрала жизнь подопытной, а потом агента. Вот я и подумала, что твоя “смерть”, — обозначила кавычки, — может стать отличным прикрытием, чтобы начать жить с чистого листа. Ну, если ты того захочешь… — твердо посмотрела в недоверчиво распахнутые зеленые глаза.

— Вот так… просто? — прошептала Юиджи.

Причем, подозреваю, это был абсолютно риторический вопрос, скорее мысли вслух. Но я ответила:

— Да.

— Погоди… Ты сказала, что посчитала меня наиболее нормальной…

Кивнула.

— Мы разве встречались? Не помню, чтобы мы встречались.

— Мы пересекались лишь в том смысле, что ты была моим объектом наблюдения.

— Тогда с чего ты решила…

— Сказала же: показалось, — перебила. — Разве я не права?

— П-права, — как-то неуверенно пробормотала собеседница.

Повисла пауза. Юиджи пересобирала расколотую картину мира.

— Зачем ты спасла меня?

Хм-м-м, а она переформулировала вопрос.

— Зачем я тебе? Чего ты хочешь в ответ?

— Ты мне ничего не должна, — объявила, глядя в зеленые глаза, удерживая зрительный контакт. — Я была бы благодарна, если бы ты согласилась помочь. Хочу спасти одного хорошего парня. Но не буду настаивать, если откажешься.

— Конечно, — кивнула она. — Я должна помочь тебе.

— Повторю: ты не обязана, — покачала головой. — Более того, буду с тобой откровенна: эта миссия вынудит тебя сотрудничать с личным врагом. Если не сможешь отложить месть в сторону, лучше не соглашайся. Не сохранишь холодную голову — подведешь команду.

— С личным врагом? — непонимающе нахмурилась Юиджи.

— А что, много у тебя личных врагов? — ухмыльнулась, указав взглядом на ее коричнево-золотую мазню.

— Юрий? — в голосе сквозило недоверие. — Ты шутишь?

— Нет. Я абсолютно серьезна, — помолчала, подбирая слова. — Допускаю, что он захочет присоединиться к моей спасательной операции.

— Разве ты не говорила ранее, что он и твой враг тоже? Похищение. Отравление. Избиение.

— Все так. У нас… немного запутанные отношения, — смущенно почесала нос. — Но я не могу назвать его врагом. У нас разное начальство. Иногда мы конкурируем. Иногда сотрудничаем. Смотря что выгоднее. Или что подсказывает интуиция.

— Но ты все же спасла меня? — прищурилась Юиджи. — Почему?

— Захотелось, — улыбнулась.

— Разве это не идет вразрез с целями Юрия?

— Идет, — согласилась.

— Ты ведешь свою игру, — обвиняюще констатировала визави, скрестив руки на груди.