Мрак (джен)

* 犬 *

Если бы мне кто-то сказал, что я, Рона, всегда считавшая себя очень серьёзной и на всякие глупости не способной, буду вот так вот по-идиотски стоять с открытой пастью, я бы оторвала этому «кому-то» голову. Но сейчас я действительно не могла пошевелить ни единым мускулом, а просто смотрела на Пса Моей Мечты и не могла поверить, что такие, как он, вообще существуют в природе.

Золтан Шерал Себастиан фон Шлосс. Арбитр Конклава Вожаков. Ва-а-ау! Даже имя его и должность звучат как музыка!

Он стоял в центре Зала Советов, и казалось, что тусклый свет светлячковых ламп специально собрался на нём, чтобы подчеркнуть каждую черту его безупречной фигуры. Его шерсть была идеального серебристо-серого оттенка, без единого пятнышка, а мышцы под простым, но безумно стильным дорожным плащом играли при каждом, даже самом микроскопическом движении. Но главное — это были его брылы. Сильные, волевые, с лёгкой, едва заметной сединой на подбородке, что придавало ему вид опытного, умудрённого жизнью хищника.

Он был живым воплощением того самого Идеального Пса, о которых я читала в романах! Только в книгах они были выдумкой, а этот… этот был настоящим. И он смотрел прямо на меня!

— Ниала, — голос Золтана прозвучал как бархат, обтянутый стальной проволокой. Глубокий, спокойный, не терпящий возражений. — Ваш контракт с этими наёмниками аннулирован в одностороннем порядке. Арбитр Конклава не допускает нарушения Права Чести на территории Рода. Уведите их, пока я не решил, что они заслуживают места в ваших подземных тюрьмах.

Центурион и его псы, до этого готовые нас растерзать, теперь почтительно склонили головы и поспешили к выходу. Ниала затряслась от бессильной ярости, её красные глаза метали молнии, но против Арбитра она была бессильна. Конклав — это сила, с которой не шутят даже самые отмороженные вожаки.

— Мы… мы ещё поговорим, Рона, — прошипела мачеха, поджав хвост, и ретировалась в боковой проход, уводя за собой своих лизоблюдов.

Зал опустел, если не считать меня, братьев, Мрака и… его.

Золтан медленно повернулся ко мне. Он сделал шаг вперёд, и я невольно сделала шаг назад, уперевшись в край массивного стола. Он был слишком близко. От него пахло не просто дорого — от него пахло властью, опасностью и чем-то ещё, от чего у меня внутри всё сладко сжалось. Это был запах мускуса, кожи и какого-то пряного, дурманящего парфюма.

— Простите за этот фарс, миледи, — произнёс он, и его янтарные глаза потеплели, глядя на меня с такой неподдельной заботой, что у меня перехватило дыхание. — Я прибыл так быстро, как только мог, узнав о беспорядках в вашем Роду. Но я опоздал, чтобы предотвратить это оскорбление.

— Н-ничего страшного, — выдавила я, и тут же мысленно пнула себя. «Ничего страшного»? Рона, ты только что вызвала мачеху на смертельный поединок, а несёшь чушь, как наивная кобылка из «Сердец трёх»!

Золтан слегка наклонил голову, и на его губах появилась та самая улыбка, от которой, я была уверена, растаяли бы и самые старые ледники на севере Эквестрии.

— Вы невероятно храбры, Рона, — сказал он, делая ещё один шаг и сокращая дистанцию до минимума. Мои братья, Шарк и Майло, стояли чуть поодаль, и я краем глаза заметила, как они переглянулись, но не вмешались. — Вы бросили вызов узурпаторше, чтобы защитить наследие своего отца. Это поступок истинной воительницы. Истинного Вожака.

Он протянул лапу и, к моему величайшему изумлению, взял мою грубую, покрытую шрамами и мозолями лапу в свою. Его лапа была тёплой, сильной и удивительно нежной. Он поднял мою лапу и, не сводя с меня взгляда, прижался губами к тыльной стороне. По моей шкуре пробежала электрическая дрожь.

— Я видел многих правительниц, Рона, — продолжил он, не отпуская мою лапу. — Но ни одна из них не обладала вашей силой, вашей красотой и… вашей чувственностью, которую вы так тщательно прячете.

Моё сердце колотилось где-то в горле. Он видел меня насквозь? Он понимал, как мне страшно и одиноко в этом огромном, холодном клане?

— Я не хочу, чтобы вы сражались в одиночку, — его голос стал тише, интимнее, заставляя меня подаваться вперёд, чтобы не пропустить ни звука. — Этот клан нуждается в сильной лапе. Вам нужен партнёр. Тот, кто будет прикрывать вашу спину, когда вы будете вести свой Род в будущее. Тот, кто будет любить вас так, как вы этого заслуживаете.

Он сделал паузу, и в зале повисла такая тишина, что было слышно, как бешено стучит моё сердце.

— Рона, — Золтан склонился чуть ниже, его янтарные глаза сияли в полумраке. — Станьте моей женой. Давайте объединим наши силы. Я буду вашим щитом, вашим мечом и вашим верным спутником. До конца дней.

Мой мозг полностью отключился. Все стратегические планы, все сомнения, все предупреждения братьев — всё это смело мощным цунами романтического экстаза. Это был он. Мой Идеальный Пёс. Он стоял здесь, в моём Зале Советов, и предлагал мне руку и сердце, как в самой лучшей, самой захватывающей главе моей любимой книги!

— Да, — выдохнула я, даже не заметив, как по моей морде скатилась предательская слеза. — Да, Золтан. Я согласна.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько радости и триумфа, что в любом другом случае это могло бы меня насторожить. Но сейчас я видела только своё счастье. Он притянул меня к себе, и я утонула в его крепких объятиях, чувствуя, как наконец-то обретаю тот самый надёжный тыл, на который можно положиться.

* 虫 *

Я сидел на краешке кровати, не в силах отвести взгляд от Тельмы. Моя маленькая, обычно такая неуёмная и жизнерадостная егоза сейчас металась в горячечном бреду. Её маленькое тельце горело, как раскалённый уголь, а из приоткрытого ротика вырывались тяжёлые, хриплые стоны.

Я чувствовал её боль. Не физическую — ту я мог бы перетерпеть, стиснув зубы, — а её страх и смятение. Её разум был похож на взбаламученную воду, в которой не разобрать ни одной чёткой мысли. Только обрывки: темнота, нестерпимый жар и панический, тоненький зов «Папа!». От этого зова моё сердце сжималось так, что, казалось, вот-вот лопнет.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату снова вошла приглашённая Роной врач — пожилая алмазная собака с проседью на морде и строгим, но не лишённым сочувствия взглядом. Она молча подошла к кровати, осмотрела Тельму, послушала её дыхание, потрогала лоб и даже заглянула в пасть, бегло осмотрев язык и горло.

— Симптомы похожи на сильную простуду, — наконец произнесла она, вытирая лапы полотенцем. — Жар, озноб, чувствительность кожи, ломота. Но… — она нахмурилась, и её уши нервно дёрнулись. — Нет. Это явно не она. Энергетический фон слишком нестабилен. Для обычной хвори это слишком… слишком.

Она отступила на шаг и посмотрела на меня:

— Вам лучше всего вызывать единорога. Мы, псы, хороши в травматологии и хирургии, но когда дело касается магических или физиологических болезней, тут нужны рогатые. Они увидят то, чего не увидим мы.

Врачиха слегка понизила голос, словно не хотела пугать меня, но в её тоне всё равно сквозило предупреждение:

— Только учтите, хороший маг-целитель возьмёт за такой срочный вызов немалые деньги. Очень немалые.

— Мне плевать на цену, — отрезал я, даже не задумываясь. — Надо будет — продам всё, что у меня есть. А если не хватит, хоть самого себя в заклад оставлю! Для Тельмы мне ничего не жалко!

— Другого ответа я и не ожидала, — улыбнулась алмазная собака. — Хорошо, я уже послала за единорогом. Он хороший специалист и наверняка поможет вашей дочери.

Действительно — врач-единорог прибыл очень быстро. Это был высокий, худощавый жеребец с усталыми глазами, аккуратной бородкой клинышком и с яркой аурой существа, что видел слишком много чужой боли. Он молча кивнул мне, подошёл к Тельме и зажёг свой рог. Мягкое голубое сияние окутало малышку, и единорог замер, склонив голову к пациентке и водя копытом в воздухе, словно ощупывая невидимые нити.

Прошло минут пять, может, десять. Я уже начал сходить с ума от этого молчания, но наконец он погасил рог и тяжело выдохнул.

— Я тоже не могу сказать, чем именно она болеет, — произнёс он, и в его голосе слышалось искреннее недоумение. — Но я чётко вижу одно: её организм меняется.

— Меняется? — переспросил я, чувствуя, как холодеют копыта. — В смысле… растёт?

— Нет, — покачал головой единорог. — Перестраивается. На клеточном уровне. Я вижу, как её магия и физиология вступают в какой-то странный, незнакомый мне симбиоз. Но, честное слово, я не могу сказать, к добру эти изменения или к худу. Это может быть естественная эволюция её вида, а может быть и патологический сбой, который медленно пожирает её.

— И что же нам делать?! — вырвалось у меня, я вцепился в доктора копытами и встряхнул. — Как её лечить? Сделайте же что-нибудь!

— Лечить тут нечего, потому что нет однозначного диагноза, — спокойно, но твёрдо ответил врач. — Единственное, что я могу сделать сейчас, — это поддержать больную своими силами. Я буду использовать свою магию, чтобы стабилизировать её состояние. Буду сдерживать эти странные процессы, не давая им убить её, пока организм малышки сам не справится с болезнью или не завершит перестройку. Большего я сделать не смогу.

Я кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. Единорог занял место у изголовья, и его рог снова засветился, окутывая Тельму тёплым, пульсирующим светом. Я сел рядом, взял её горячую лапку в копыта и просто сидел, глядя на её мучающееся личико.

«Держись, мелочь, — думал я, посылая ей всё своё спокойствие и любовь, которые только мог собрать, стараясь заглушить её страх. — Папа рядом. Мы обязательно справимся».

* 犬 *

Я резко вдохнула, вылетая из сладкого, тягучего сна, и села на кровати, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах всё ещё звучал бархатный голос: «Станьте моей женой, Рона…»

Сон. Это был всего лишь сон.

Я с досадой фыркнула, смахивая со лба холодный пот. Ну конечно! В ту ночь, когда всё и происходило, Мрак буквально ворвался в зал с перепуганной мордой, панически крича, что у Тельмы жар и она не просыпается. Так что мне было не до романтических грёз об Идеальном Псе — я всю ночь просидела у кроватки малышки, сжимая её горячую лапку и мысленно обращаясь к предкам, чтобы они помогли ей выздороветь. К счастью, к утру жар спал, и я даже смогла поспать пару часов. И вот такой романтический бред мне приснился в это время.

— Рона, ты там живая? — после негромкого стука раздался за дверью приглушённый бас Шарка. — Открывай, пора.

— Иду! — крикнула я, вставая с постели.

Я быстро привела себя в порядок, наскоро пригладив щёткой всклокоченную после сна шерсть и облачившись в лёгкий, не стесняющий движений кожаный доспех. Никаких тяжёлых лат — сегодня мне нужна скорость.

Снова раздался стук в дверь.

— Входите! — разрешила я.

Дверь открылась, и в комнату вошли Майло и Шарк. Братья выглядели мрачными и собранными. На их мордах не было и намёка на привычные ухмылки.

— Арбитр ждёт в Зале Советов, — коротко бросил Майло, проверяя, хорошо ли застёгнуты ремни на моих предплечьях. — Ниала тоже на месте. Она привела с собой Тину.

При упоминании имени моей племяшки внутри меня всё похолодело, а затем вспыхнуло адским пламенем. Тина. Маленькая, смешная девчонка с огромными ушами, которая всегда таскала мне свои любимые игрушки. Эта тварь Ниала посмела использовать её как приманку! И даже сейчас, когда… Р-р-р-р-р!

— Я р-р-разор-р-рву её, — тихо, но очень чётко прорычала я. — Я клянусь, что р-р-разор-р-рву её на куски.

— Просто выиграй поединок, сестрёнка, — хмыкнул Шарк, хотя в его глазах плясали те же самые бесовские огоньки. — А потом мы поможем тебе выкинуть то, что от неё останется.

Мы молча дошли до Зала Советов. Когда массивные двери распахнулись, я увидела, что зал уже освободили от мебели, оставив в центре пустую круглую площадку, а вдоль его стен толпятся взволнованные зрители. Но сейчас меня волновало только одно существо, стоящее в центре каменного круга. Ниала. Мачеха выглядела отвратительно: свалявшаяся шерсть, безумные глаза и нервная дрожь, которую она даже не пыталась скрыть.

Чуть поодаль, в тени колонны, стоял Золтан. Арбитр Конклава. Он наблюдал за происходящим с невозмутимым спокойствием, и его янтарные глаза встретились с моими, даря странное, обманчивое чувство безопасности. А его лапы… какие же они всё же большие и сильные. Так хочется ощутить себя в его объятиях и…

«Нет, нет, нет, нет, нет! — помотала я головой, стараясь выкинуть из головы романтические бредни. — Сосредоточься на поединке!»

— Бой без оружия! — прогремел голос Арбитра, перебивая гул толпы. — Только сила, зубы и когти! Бой продлится, пока противники могут продолжить бой! Впрочем, любой из бойцов может в любой момент сдаться на милость победителя. Победитель вправе добить побеждённого!

Среди зрителей пронёсся одобрительный гул. Я вступила в круг, встретив безумный взгляд мачехи. Где-то в глубине зала начался ритмичный, тяжёлый бой барабанов. Бум-бум-бум. Бум-бум-бум. Этот звук бил прямо в грудную клетку, заставляя кипеть кровь и пробуждая скрытые до поры инстинкты. Я поклонилась Арбитру и противнику, как того требовал ритуал.

Ниала не стала следовать традициям — она с диким визгом набросилась на меня, целясь когтями прямо в глаза. Я легко ушла в сторону, подставляя защищённое жёсткой кожей плечо под её удар, и ответно щёлкнула зубами, едва не зацепив её за шею. Мачеха отскочила, оскалившись. Хм-м-м… Сейчас она быстрее, чем я помнила, и отчаяннее.

Барабаны били всё чаще. Мы кружили по кругу, оставляя на каменном полу царапины от когтей. Я чувствовала, как мышцы горят от напряжения, но не давала себе передышки. Ниала пыталась запугать меня, утробно рыча и скаля клыки, но я была дочерью своего отца — меня так просто не запугать. Пусть тратит силы на бесполезные ужимки — я отвечу на это точными, выверенными до миллиметра движениями и хладнокровием. Впрочем, мы уже успели нанести друг другу пару небольших ран. В воздухе отчётливо пахло кровью.

В какой-то момент, когда я пошла в очередную атаку, чтобы повалить её на землю, Ниала резко дёрнула правой лапой, целясь мне в горло. И тут мой взгляд выхватил крошечный, неестественно тусклый блеск на кончике её среднего когтя. Крошечный шип. Дуновение воздуха донесло до меня едва уловимый запах горького миндаля!

Яд! Она вознамерилась убить меня таким гнусным способом!

На какой-то миг ярость затмила всё. Я не стала уворачиваться, а наоборот, рванула вперёд, подставляя левое предплечье под её удар. Коготь с шипом чиркнул по наплечнику, проделав на нём глубокую царапину. Мачеха взревела и попыталась вновь нанести удар, но я уже перехватила её запястье. С хрустом выворачивая лапу с отравленным шипом, я сбила мачеху с ног и в следующий миг уже нависала над ней, вцепившись зубами в шерсть на её загривке, прижимая её морду к холодному камню.

— Сдавайся, — прорычала я, чувствуя вкус её крови на языке. — Сдавайся, или я убью тебя.

Ниала затихла. Её тело обмякло, и из её пасти вырвалось хриплое, сдавленное:

— Сдаюсь… Я сдаюсь…

Барабаны стихли. Зал замер, а затем взорвался оглушительным рёвом. Я медленно отпустила мачеху, поднимаясь на дрожащие лапы. Кровь капала с моего предплечья, куда мачеха успела нанести удар, но я едва её замечала. Я выиграла. Я — Глава Рода!

И тут толпа расступилась. Ко мне медленно, с достоинством приблизился Золтан. Моё сердце пропустило удар.

Он остановился прямо передо мной, и тусклый свет светлячковых ламп, казалось, собрался, чтобы подчеркнуть каждую черту его безупречной морды. Его янтарные глаза потеплели, глядя на меня с такой неподдельной заботой, что у меня перехватило дыхание.

— Простите меня за то, что не встретил вас раньше, миледи, — произнёс он, и его голос прозвучал как бархат, заставляя моё сердце сжаться. Точь-в-точь как в моём сне. — Поздравляю с победой! Теперь вы Глава Рода! Но это ещё не всё, что я хочу сказать.

Я не могла пошевелить ни единым мускулом. Я просто смотрела на него и не могла поверить, что это происходит наяву.

— Вы невероятно храбры, Рона, — сказал он, делая шаг вперёд и сокращая дистанцию до минимума. Он протянул лапу и, не сводя с меня взгляда, взял мою окровавленную лапу в свою. Его прикосновения были тёплыми и удивительно нежными. Он прижался губами к тыльной стороне моей лапы, к царапине. По моей шкуре пробежал электрический разряд. — Вы бросили вызов узурпаторше, чтобы защитить наследие своего отца и спасти подданных. Это поступок истинной воительницы. Истинного Главы Рода!

Он сделал паузу, и в зале повисла такая тишина, что было слышно, как бешено стучит моё сердце.

— Я не хочу, чтобы вы сражались в одиночку, — его голос стал тише, интимнее. — Этот клан нуждается в сильной воле. Вам нужен партнёр. Тот, кто будет прикрывать вашу спину, когда вы будете вести свой Род в будущее. Тот, кто будет любить вас так, как вы этого заслуживаете. Рона, станьте моей женой. Давайте объединим наши силы. Я буду вашим щитом, вашим мечом и вашим верным спутником. До конца дней!

Мой мозг полностью отключился. Это было невозможно. Это был мой сон. Мой дурацкий, наивный сон из любовного романа, который повторялся слово в слово! Но он стоял здесь, в моём Зале Советов, пах властью, опасностью и пряным парфюмом и смотрел на меня так, словно я была единственным существом во вселенной.

Пожалуй, он уловил моё согласие быстрее, чем я смогла его озвучить, и на его морде я на миг уловила торжествующую улыбку. Она появилась всего на мгновение, чтобы тут же исчезнуть. Я тут же решила, что мне показалось, паря в облаке феромонов моего Идеального Пса. Набрав воздуха в лёгкие, я собралась ответить согласием, но…

Через весь зал пронёсся чёрный, антрацитово сверкнувший хитином вихрь.

— Рона, стой! — выкрикнул запыхавшийся Мрак, остановившись рядом со мной. — Он тебя не любит!

Я выпучила на него глаза — его слова прозвучали так дико, что я просто не поверила в то, что он сказал.

* 虫 *

Я тихонько стоял в тени у массивных дверей Зала Советов, стараясь слиться с каменной кладкой стен. Честно говоря, я врал. Врал самому себе. Твердил, что пришёл сюда только потому, что от исхода этого поединка зависят наши судьбы — Тельмы и меня. Действительно, если Рона проиграет, то нас тут же по-тихому удавят как ненужных свидетелей. А если и нет, то просто вывезут в Пустошь, где больная малышка тоже вряд ли долго протянет. Но если бы меня только это волновало, то сидел бы я сейчас в безопасном месте и ждал результатов поединка. А скорее всего, пробирался бы на выход из этих собачьих катакомб, стараясь вытащить Тельму в безопасное место. Но я стоял здесь, вцепившись копытами в косяк двери, и сердце у меня колотилось так, что, казалось, его громкий стук вот-вот выдаст меня собравшимся.

Я смотрел на дерущуюся Рону и не мог отвести взгляд — она была просто великолепна в своей неистовой ярости. Каждый удар — словно удар молнии, каждый блок — непробиваем, отскок — делал алмазную собаку недосягаемой для её противницы. Правда, так было не всегда, но когда мачеха умудрялась проскочить её защиту и ранить Рону, я невольно вздрагивал, чувствуя её боль так, словно ранили меня. А когда Рона отвечала, раня или сбивая Ниалу с лап, внутри меня разливалось тёплое, гордое чувство.

И когда Рона всё же победила, я ликовал вместе со всеми, приветствуя победу своей подруги. Я радовался от того, что всё закончилось. Что теперь все наши проблемы позади. Ну… большая их часть.

Но потом в круг вышел он — Золтан. Арбитр, присланный сюда Конклавом Вожаков. Ухоженный, напыщенный хлыщ в щёгольском, идеально выглаженном плаще. Я заметил, как на него смотрит Рона. Пожалуй, мне надо было порадоваться за подругу — похоже, она нашла себе особенного пса, но… но что-то в этом хлыще смущало. Я просто не мог принять его, не мог представить рядом с Роной. Почему? От чего? А я знаю? И тут мой дар эмпата сыграл со мной злую шутку. Пока Рона излучала такой концентрированный, сладкий, почти приторный восторг и любовь, что у меня кружилась голова от этого коктейля, от Золтана несло такой вонью, что меня едва не стошнило. Под его бархатным голосом и безупречной улыбкой скрывалась липкая, жадная до наживы душонка, объятая полыхающей как огонь злобой. Он смотрел на Рону не как на возлюбленную, а как на жирный, лакомый кусок мяса, который нужно грамотно разделать и съесть. Его слова, поза, действия были насквозь фальшивыми, гнилыми, пропитанными расчётом и жестокостью.

И когда пёс, склонившись перед Роной, взял её лапу и начал нести свою чушь о любви и браке, я увидел, как Рона поплыла. Её глаза затуманились, она таяла от его слов, как воск от огня. Я с ужасом понял, что она была готова сказать «да». Готова отдать свой клан, свою жизнь и своё сердце этому мерзавцу. Этого я не выдержал — ноги сами вынесли меня из тени на свет.

— Рона, стой! — выкрикнул я, останавливаясь рядом с ней. — Он тебя не любит!

Моё заявление произвело эффект замораживающего заклинания, мгновенно обездвижив всех, кто был в зале. А потом со всех сторон по мне хлестнули волны возмущения и недовольства. Даже от Роны. В этот момент я понял, что сейчас меня будут бить.

— Мрак, ты в своём уме? — спросила Рона, глядя на меня так холодно, что я невольно поёжился от её взгляда. — Почему ты прервал церемонию?

— Рона, поверь мне — он не любит тебя! — выпалил я. — Вспомни, кто я! Что умею! Если бы мы с этим типом оказались на необитаемом острове, то я бы умер с голоду!

Золтан медленно повернул голову. Его янтарные глаза сузились, и на миг маска идеального джентльмена спала, обнажив хищника. Но тут же он снова улыбнулся, и эта улыбка была полна яда.

— Ах, вот оно что, — протянул пёс, и его голос прозвучал с ехидцей. — Раньше я думал, ты заботливый товарищ Роны. Но теперь всё ясно — ты сам имеешь виды на Рону! Ревнуешь, мелкий клоп?

Я опешил. Я реально на секунду забыл, как дышать. Он серьёзно? Он сейчас серьёзно это сказал?!

— Ты вообще в своём уме?! — выпалил я, глядя на него как на сумасшедшего. — Я не слышал ещё такой откровенной чуши! Рона — моя подруга! Не более! Но и не менее! И я не дам её в обиду такому ублюдку, как ты!

Я поднапряг все свои силы и выдал сложное заклинание, что прочитал когда-то в библиотеке Улья, но и думать не смел, что когда-нибудь смогу его скастовать. Зелёный луч магии сорвался с моих рогов и врезался в Золтана, окутав своим сиянием всю его фигуру.

— Ого, заклинание Истинной Сути?! — ахнул стоящий у дверей врач-единорог. — Очень сложное плетение!

Но я почти не обратил на это внимания, внимательно смотря на пса, с тревогой следя за каждым его движением. Золтан замер на миг. Его улыбка дрогнула, а затем медленно, очень медленно сползла с его морды, уступая место выражению холодного, брезгливого превосходства. Его поза изменилась: исчезла эта нарочитая галантность, плечи расправились, а взгляд стал тяжёлым и оценивающим, словно он смотрел не на живых существ, а на фигуры в шахматах.

— Золтан? — поражённо прошептала Рона. — Так… так это правда?

— Подруга? Не более? Ах ты мелкий, паршивый жук! — Золтан тихо рассмеялся. Этот смех был сухим и противным, как шорох песка по стеклу. — Как трогательно. Но, честно говоря, мне уже всё равно. Игра окончена, я устал от этого фарса.

Он шагнул вперёд, и его аура изменилась. Сладкий, дурманящий парфюм, который так сводил с ума Рону, вдруг показался мне тем, чем он был на самом деле — дешёвой маскировкой для запаха его гнилой душонки.

— Ты правда думала, — произнёс Золтан, обращаясь уже не ко мне, а к Роне, — что я, Арбитр Конклава из прославленного рода фон Шлосс, действительно вознамерился связать свою жизнь с нечёсаной дикаркой? — он брезгливо поморщился. — Я просто должен был жениться на тебе, подождать пару лет, пока ты не подпишешь все бумаги на передачу прав, а потом… ну-у-у… у меня было бы время придумать тебе смерть: несчастный случай на реке, в тоннеле или болезнь. Да мало ли как умирают такие ничтожные главы кланов?

Рона вздрогнула. Я почувствовал, как внутри неё что-то оборвалось. Сладкий, приторный туман её влюблённости и романтического экстаза рассеялся мгновенно, как дым на сильном ветру. На его месте осталась лишь холодная, брезгливая ясность. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в её взгляде больше не было ни капли обожания. Она видела перед собой не Идеального Пса из своих книг, а самовлюблённого, жалкого манипулятора в дорогом костюме.

— Ниала действовала строго по моим указаниям, — продолжил выдавать свои планы Золтан, небрежно поправляя кружева на рукаве. — Она должна была сломать тебя психологически, выдать замуж за этого идиота Фрыфала, а потом тихо устранить. Но эта тупая сука оказалась абсолютно бесполезной — она не смогла даже нормально отравить тебя, умудрившись проиграть в бою. Придётся мне самому разобраться с этим.

— Ты… — голос Роны дрогнул, но не от страха, а от нарастающей, чистой ярости. — Ты всё это спланировал? Мачеха… Фрыфал… всё это твоих лап дело?

— Разумеется, — Золтан ухмыльнулся, явно наслаждаясь её состоянием. — Многие давно облизываются на ваши алюминиевые заводы. А ты, моя дорогая, была лишь удобным инструментом. Ключиком, который сам откроет мне двери к этому богатству.

Я наблюдал за Роной и видел, как она меняется. Наивная девчонка, мечтавшая о большой и чистой любви, умирала прямо на моих глазах, уступая место настоящей Главе Рода. Её брылы дрогнули, обнажая клыки, а лапы сжались в кулаки так, что хрустнули суставы.

— Но ты опоздал, — тихо произнесла она, — и совершил чудовищную ошибку.

— Какую же? — высокомерно вскинул бровь Золтан.

— Ты показал свою настоящую морду, — Рона выпрямилась во весь рост, и её голос зазвенел, как натянутая струна. — Ты лгал мне! А я ненавижу, когда мне врут! Мразь!

Лицо Золтана исказилось от злобы. Его эго, похоже, не выдержало того, что та, кого он считал гораздо ниже себя, вдруг осмелилась смотреть на него сверху вниз.

— Убью! — прорычал он, с ненавистью смотря на Рону. — Убью и займу место Главы Рода по праву сильного!

Наблюдавшие за ним зрители разразились негодующими воплями, но никто не решился встать на защиту Роны. Интересно, а где её братья? Я оглянулся, стараясь отыскать их, но так и не увидел братьев Роны. Ха! Дырявая моя голова! Они же повели мачеху Роны в темницу! Что же делать? И тут я сделал самое глупое, что только мог в этой ситуации.

— И ты думаешь, что у тебя есть шансы на победу? — спросил я, вставая между ним и Роной. — Сначала справься со мной!

В мгновение ока всё изменилось — Золтан с рычанием отбросил Рону, которая попыталась было встать между нами, и бросился на меня. Его лапа, сжатая в кулак, летела прямо в мою морду. Я сжался, понимая, что уворачиваться уже поздно — разница в габаритах, силе и скорости оказалась не в мою пользу.

Но удара не последовало. За спиной что-то полыхнуло, а потом тоненький голос произнёс, по-детски шепелявя:

— Быдысь!

Воздух рассёк луч рубинового света. Он упёрся прямо в грудь Золтана, заставив его замереть в прыжке, словно он налетел на невидимую стену.

— Мерзкая малявка, что ты пыталась сделать своей жалкой магией? — прорычал алмазный пёс, глядя куда-то в район моих колен. — Ты бесполезна! Твоя магия не действует на меня!

Но конец фразы пёс произносил всё тоньше и тоньше, пока его голос не превратился в комариный писк. Золтан не просто замер — он начал стремительно уменьшаться. Его дорогой плащ повис на нём, как на вешалке, а затем и вовсе скрыл его из виду.

Тельма! Я посмотрел на жмущуюся к моим ногам жеребёнку. Та всё ещё выглядела болезненной, но всё же я чувствовал, что ей намного лучше.

«Она что… — подумал я, глядя на кучу ткани на полу. — Снова уменьшила живое существо? Как тогда с минотавром?»

Однако, когда я присмотрелся, то понял, что Тельма в этот раз превзошла саму себя. Из-под складок плаща высунулась крохотная, дрожащая мордочка. Это был не просто уменьшенный взрослый пёс, а крошечный, только что открывший глазки кутёнок. Он жалобно пискнул, пытаясь встать на ватные лапки, но тут же плюхнулся обратно.

Рона, отряхнувшись, подошла к нам. Она посмотрела на кутёнка, потом на меня, и её губы растянулись в самой ехидной, самой счастливой улыбке, которую я когда-либо видел. Она присела на корточки и начала тыкать в него лапой.

— А кто это у нас тут? — ворковала она с приторной сладостью. — А тебе идёт, Золтан! Какой же ты милаха! Прям так бы и затискала негодника!

Кутёнок попытался гавкнуть на неё, но получился лишь тоненький, жалкий писк.

— Нет, даже не проси, Золтан — не пойду я за тебя замуж! — фыркнула Рона, поднимаясь и отряхивая колени. — Я ж не извращенка какая. Подрасти сначала, а потом мы придумаем, что с тобой делать. И не беспокойся — я найду тебе правильных учителей.

От её тона мне стало неуютно, а Золтан разразился тонким жалобным воем, вызвав смех зрителей.