Четыре способа убить систему (гет)

Были летние каникулы.

Эмма стояла перед зеркалом в своей комнате, торопливо подкрашивая ресницы и одновременно пытаясь заколоть растрёпанные волосы.

— Давай уже быстрее! Мы должны быть в парке через полчаса! — ворчал Джеймс, развалившись на её кровати и разглядывая плакаты на стенах.

— И зачем ты вообще приперся сюда? — закатила глаза Эмма, не отрываясь от зеркала. — Мы же договаривались встретиться уже в парке.

— Так я не помню, где этот парк! А где твой дом — помню, — пожал плечами Джеймс.

— Джим, солнышко... Объясни мне, почему, когда я пишу Рему время и место встречи, он просто отвечает «хорошо». А ты считаешь нормой врываться ко мне в спальню в тот самый момент, когда я хожу по ней в одних трусах и без лифчика?

— Я уже получил за это по лицу! — обиженно потёр щёку Джеймс.

— Ну хоть сиськи впервые в жизни увидел... Мои поздравления.

— Спасибо... Давай уже быстрее!

— Ладно, пошли.

Они выбежали из дома на пыльную сельскую дорожку, ведущую в город.

— Почему Джейк не идет с нами? — протянул Джеймс.

— Потому что летом я отдыхаю от всех, — пожала плечами Эмма. — Но от тебя не отдохнешь...

— Эй!

— Джим, я шучу. Мы же договорились встретиться только друзьями. Тем более за Сириусом еще идти...

— А... Боишься, что Джейк будет ревновать? — многозначительно закивал Джеймс.

— Боюсь, что нас убьет Вальбурга Блэк, — поморщилась Эмма. — поморщилась Эмма. — Ты заебал уже со своими тупыми намёками. Выключи режим сводничества.

— Ладно, ладно, — Джеймс сдался, но ненадолго. Он сделал паузу, а затем осторожно спросил: — А ты... его любишь? Джейка?

— Да нет, конечно, — Эмма удивлённо вскинула брови. — Ты что несешь? Самые сильные чувства в своей жизни я испытывала к Рему. Но даже это не было любовью. А про Джейка я вообще молчу. Это просто... мило и удобно. Вот если бы его сестрица Мери была бы не просто красоткой, а ещё и лесбиянкой... Вот тогда, возможно, речь о любви и зашла бы...

— Браун, — Джеймс тяжело вздохнул. — Ты же не слепая. В школе нет никого красивее, харизматичнее и просто круче Сириуса... Почему бы тебе просто... ну, не знаю... не попробовать? Хотя бы подумать об этом?

— Джим! — Эмма резко остановилась и повернулась к нему. — Вот если он такой крутой — я тебя не сдерживаю. Давай, мути с ним сам! Вы будете лучшей парой Хогвартса, я уверена! Сколько уже можно меня доставать?

— Хорошо, хорошо, молчу... — Джеймс поднял руки в знак капитуляции.

— И вообще, знаешь что, — Эмма прищурилась, в её глазах вспыхнул азарт. — Давай заключим пари. Вот если твоя Лили когда-нибудь, хоть раз, согласится на свидание с тобой... Я не просто пообещаю, я поклянусь жизнью Рема, что сама приглашу Сириуса на свидание!

— Ого, — вскинул брови Джеймс. — Так просто?

— «Просто»? — засмеялась Эмма. — Лично я уверена, что этого не произойдет никогда в жизни... Прости. Не бей меня...

Они подошли к большим, вычурным ажурным воротам городского парка. Джеймс замер на месте, разинув рот. Перед ним открылся настоящий маггловский рай: яркие пластиковые горки, оглушительно весёлые карусели, палатки с розовой сладкой ватой и бутылками разноцветной, шипящей газировки, тир, где можно было выиграть плюшевого медведя размером с самого Джеймса... Казалось, он видел всё это впервые — его глаза горели чистым, детским восторгом, и он то и дело дёргал Эмму за рукав, забрасывая её вопросами: «А это что? А зачем? А как это работает?». Та, едва сдерживая смех, снимала каждый его восхищенный взгляд на пленочный фотоаппарат.

У центрального фонтана, брызги которого переливались на солнце всеми цветами радуги, они наконец заметили Ремуса и бросились к нему.

— Мерлин, вы меня задушите! Мы не виделись всего месяц, а не десять лет! — рассмеялся Ремус, по очереди обнимая друзей и с трудом удерживая равновесие.

— Что это за... шедевр?! — восторженно прошептал Джеймс, уже засовывая руку в струи фонтана.

— Джим, это вода, — усмехнулся Ремус.

— Так, мы договаривались ничего не трогать, пока не вытащим Сириуса из его фамильного замка, — вдруг спохватился Джеймс.

— Эм, у тебя же был план? — повернулся к подруге Ремус.

— Да, и он сработает ровно через две минуты, — быстро ответила Эмма, бросая взгляд на часы.

— Могла бы и нас просветить.

— Увидите всё сами.

— Всем привет, — раздался звонкий голос. — Вас выдаёт Поттер, который пялится на фонтан как на восьмое чудо света, господа...

К ним подходила Андромеда Тонкс, толкая перед собой коляску. На ней была модная маггловская одежда — короткие шорты и лёгкая майка. В коляске сидела маленькая девочка лет двух с ярко-розовыми волосами, одетая в джинсовый комбинезон и жёлтые кроссовки. Увидев ребят, малышка радостно замахала ручками.

— О боже, какая прелесть! — восхищённо всплеснул руками Джеймс, тут же приседая на корточки перед коляской. — Какая здоровая уже... Девочка, я должен был стать твоим крёстным!

— Не дай боже, Поттер, — поморщилась Андромеда, поправляя дочку в коляске. — Рем, Эмма, приветствую.

Она тепло обняла их и окинула всех троих оценивающим взглядом.

— Вау... — протянула она, округляя глаза. — Джеймс, да ты просто красавчик... И Рем тоже. Я помню вас такими мелкими. А теперь вы уже выше меня... Настоящие мальчики с обложки. Эм, про тебя я молчу... Думаю, мой братец по тебе сохнет!

Джеймс громко, истерически расхохотался, но, поймав строгий взгляд Эммы, тут же спохватился и притих.

— Видимо, ты давно не видела Сириуса, — усмехнулась Эмма. — Он уже тоже выглядит совсем не так, как пару лет назад...

— Мы не виделись с моей свадьбы, — вздохнула Андромеда, и в её голосе прозвучала лёгкая грусть. — Собственно, поэтому я и участвую в вашей операции «побег из дворца»... Ну что, готовы к встрече с сомнительными личностями?

— Если честно, немного страшновато, — поморщилась Эмма. — Сириус так живописно и с любовью описывал свою матушку, что у меня сложилось впечатление, будто никто из нас не переживёт этой встречи...

— Будем надеяться, вам не придётся с ней вообще сталкиваться, — передёрнула плечами Андромеда. — Идёмте, отряд самоубийц...

Мародёры двинулись вслед за ней по тенистой парковой аллее, постепенно удаляясь от шума аттракционов.

— Твою дочь вроде зовут Нимфадора? — прищурилась Эмма, пытаясь вспомнить.

— Да, она Дора... — кивнула Андромеда, с нежностью глядя на коляску. — Хотя терпеть не может это имя. Начинает дуться и отворачиваться, когда её так называют.

— Как мило. А не рано ей волосы в такой... яркий цвет красить? — с искренним сомнением спросил Джеймс.

— Она метаморф, гений.

— Чего?..

— О, это довольно редкий дар, — удивлённо пояснил Ремус. — Джим, это когда человек может менять свою внешность без заклинаний. Врождённая способность.

— Вау, это же самая крутая способность на свете! — поражённо протянула Эмма, с восхищением разглядывая розововолосую малышку.

— Да... — кивнула Андромеда, поправляя дочке бантик. — Знаешь, я в её возрасте так мечтала покрасить волосы в платиновый блонд... Но меня бы просто выгнали из дома с позором за такую «вульгарность». Зато Дора исполнит все мои детские запретные мечты. — Она снова обернулась к ним, взгляд стал более оценивающим. — Ну что, как дела в школе, господа? Сириус, как обычно, ничего мне не рассказывает. Может, вы просветите?

— Он встречается с аристократкой! — тут же, не раздумывая, выпалил Джеймс, будто ждал этого вопроса.

— Вот это новости! — удивлённо воскликнула Андромеда, замедляя шаг. — А я-то думала, он из принципа заведёт роман с магглорождённой...

— Я тоже так думал, — многозначительно протянул Джеймс, — но она не согласилась, — он тут же получил резкий, предупредительный удар локтем в бок от Эммы.

— И кто же эта аристократка? — с искренним интересом спросила Андромеда.

— Диана Нотт, — пояснил Ремус.

— О боже, — поморщилась Андромеда. — Кошмар какой... Такое себе семейство.

— Ты знакома с ними? — насторожился Ремус.

— Да знакома, конечно. Мы все в этом кругу друг друга знаем, — вздохнула Андромеда. — Снаружи они выглядят вполне... цивилизованно. Вежливые, улыбчивые, не орут на каждом углу о чистоте крови. Наша семья хотя бы не притворяется нормальной...

— Серьёзно? — скептически прищурилась Эмма. — Диана кажется милой.

— Это и есть самое опасное, — покачала головой Андромеда. — Ну, ладно... Надеюсь, Сириус просто поразвлекается с ней немного и успокоится. Не хочется, чтобы моего единственного адекватного брата поломала какая-то аристократичная сука.

— Знаешь, есть все шансы, что ему на неё, в общем-то, плевать, — с некоторой надеждой протянул Джеймс.

— Да что с тобой, Джим? — нахмурился Ремус. — С каких пор ты против отношений? Диана прекрасная девушка, Джейк отличный парень. Тебе разве не нравится, когда твоим друзьям хорошо?

— Он просто ревнует, — махнула рукой Эмма.

— Поттер, неужели ты до сих пор один? — с любопытством спросила Андромеда.

— О нет... — закатил глаза Ремус.

— Зачем ты начала эту тему? — простонала Эмма, хватаясь за голову. — Теперь его не остановить...

— Эванс... — начал Джеймс с мечтательным выражением лица.

Погруженные в рассказ о Лили и планах Джеймса, они даже не заметили, как оказались перед ярким павильоном с вывеской «Магия фокусов».

— А зачем нам магазин фокусов? — удивлённо спросила Эмма, словно очнувшись от гипноза.

— Хозяин здесь волшебник, — быстро, почти шёпотом, пояснила Андромеда, направляясь к зашторенному входу. — Сейчас он отправит нас через портал на площадь Гриммо. Это самый безопасный и незаметный способ приблизиться к дому.

— Портал? — скривилась Эмма.

— Владелец — волшебник? — удивленно поднял брови Джеймс.

— Потом переварите эту сложнейшую информацию. Идемте уже, — усмехнулся Ремус, мягко подталкивая застрявших друзей вперёд.

Они вошли в лавку, которая с виду ничем не отличалась от обычного магазинчика. Однако Джеймс тут же бросился к полкам, разглядывая товары с детским восторгом.

Пожилой продавец с доброй улыбкой проводил их в подсобное помещение и подвел к большому старинному зеркалу.

— Нам нужно пройти сквозь него ровно через минуту, — тихо пояснила Андромеда, сверяясь с часами. — Ничего сложного.

— А я хотел купить вот этого клоуна, который выпрыгивает из коробки... — расстроенно протянул Джеймс, с тоской указывая на полку за дверью.

— Джим, вытащим Сириуса, и я куплю вам с ним столько игрушек, сколько захотите, — рассмеялась Эмма.

— Какая прелесть...

— И тебе, Рем.

Через минуту, по кивку Андромеды, они глубоко вдохнули — и шагнули в зеркало. Ощущения были довольно странными, словно они на несколько секунд погрузились в вакуум.

Очнулись они на мрачной, узкой улице.. Воздух ударил в лицо — холодный, сырой и пахнущий пылью и стариной. Высокие, почерневшие от времени дома с глухими стенами и решётками на окнах создавали впечатление вечного полумрака, будто даже самый яркий солнечный день не мог пробиться сюда. Площадь Гриммо выглядела безлюдной, холодной и откровенно угрожающей.

— А где же дворец? — разочарованно спросила Эмма, озираясь по сторонам. Перед ними был лишь ряд одинаковых, мрачных и невыразительных фасадов.

— Внутри, — вздохнула Андромеда, доставая свою палочку из кармана шорт. — Так, Эм, что ты там писала про мантию-невидимку? Самое время ее достать.

Андромеда что-то быстро прошептала, взмахнула палочкой в сторону глухой стены одного из домов и тяжело вздохнула, будто совершила тяжёлую работу. Ребята, наскоро укрывшиеся под мантией, с изумлением наблюдали, как серая кирпичная кладка перед ними задрожала и беззвучно раздвинулась в стороны, открывая вид на зловещий особняк.

— Так, если меня начнут бить — сразу спасайте, — нервно прошептала Андромеда.

— Андромеда, а зачем ты взяла с собой ребёнка? — тихо, с тревогой спросил Ремус, глядя на беззаботно лопочущую девочку.

— Это... смягчающее обстоятельство, — сжала она губы, не глядя на него. — Надеюсь, благодаря Доре они не решатся устроить полномасштабный скандал на пороге. Действуем строго по плану. Я пошла...

Андромеда решительно выпрямила плечи и направилась к массивной чёрной двери с замысловатой резьбой. Дверь со скрипом приоткрылась, и на пороге предстал самый жуткий домовой эльф, которого когда-либо видели Мародеры. Его огромные уши дрожали, а впалые глаза смотрели с немым укором. На нем болталась поношенная наволочка с вышитыми инициалами.

— Осквернительница рода Блэк, — проскрипел эльф, брезгливо сморщив морщинистое лицо.

— И тебе привет, Критчер, — усмехнулась Андромеда. — Ты мил как всегда... Есть кто дома?

Сверху донеслись торопливые шаги. В дверях возник Сириус — его лицо светилось радостью, хотя выглядел он довольно странно: свежие синяки на скулах, шрамы на шее, волосы небрежно собраны в полураспущенный хвост, из которого выбивались пряди. На нём болталась расстёгнутая до пояса белая рубашка, накинутая на голое тело, и мятые пижамные штаны.

— Меди! — он буквально влетел в её объятия.

— Привет, Сириус! — она крепко обняла брата. — Как давно мы не виделись! Ты уже совсем взрослый... Такой красавчик, что даже жалко, что мы родственники...

— Ага, сказала леди с ребенком, — рассмеялся Сириус, задыхаясь от счастья. — Привет, Тонкс!

— Пиве-ет! — пронзительно завизжала девочка, впервые увидев дядю.

— Какая уже большая...

Андромеда внимательно разглядывала брата, и в её глазах смешались сестринская гордость, восхищение и острая, щемящая жалость.

— Ты опять получил? — с горечью прошептала она, осторожно касаясь пальцами его разбитой скулы. — Хоть бы синяки убрал...

— К первому сентября всё уберу — и старые, и новые, — махнул рукой Сириус, стараясь говорить небрежно. — Без палочки всё равно ничего не сделать. Да и смысла особого нет... — он вдруг прищурился. — Ты-то как сюда решилась заявиться? Надоела счастливая, спокойная жизнь на свободе? Захотелось острых ощущений?

— За тобой пришла, конечно. Вытаскивать.

— Серьёзно? — Сириус горько усмехнулся, оглядываясь на мрачные, давящие стены родового особняка. — И какие, по-твоему, у нас шансы выбраться отсюда живыми?

— Сейчас разберёмся... — Андромеда немного колебалась. — Можно к вам домой с коляской? Ладно, я ее лучше на улице оставлю.

Пока она притворно разворачивала коляску, чтобы отдать эльфу, Мародеры под мантией, воспользовавшись моментом, неслышно, как тени, проскользнули в приоткрытую дверь мимо Сириуса. Их глаза мгновенно округлились, а дыхание перехватило при виде интерьера. Старинные чёрные гарнитуры с золочёной инкрустацией, тяжёлые бархатные портьеры, хрустальные люстры, отбрасывающие призрачные блики на стены.

Андромеда вернулась, бережно ведя за руку маленькую Дору. Девочка смотрела на всё широко раскрытыми, испуганно-любопытными глазами, крепко вцепившись в мамины пальцы.

— Кто там пришел? — раздался холодный, отточенный голос сверху.

По мраморной лестнице спускался Регулус. Он держался с неестественной для его пятнадцати лет важностью и надменностью. Его кипенно-белая рубашка была застёгнута на все пуговицы, чёрные брюки отглажены до бритвенной остроты, а чёрные волосы зачёсаны назад с безупречной, почти пугающей аккуратностью. Он выглядел как живая пародия на портрет предка.

— Рег... — растерянно протянула Андромеда, оглядывая брата с ног до головы с лёгким недоумением. — Ты собрался куда-то? На бал к королеве? Как-то неудобно рядом с тобой без бального платья.

— Здравствуй, Андромеда, — ледяным, безжизненным тоном ответил мальчик. — Ты, кажется, совсем забыла, как должен выглядеть истинный представитель нашего рода. Впрочем, чего ещё ждать от предательницы.

— Сейчас блевану, — скривился Сириус, с нескрываемым отвращением разглядывая брата.

— Ага, — кивнула Андромеда, чуть сильнее прижимая к себе дочь. — Дора, смотри, это твой дядя Регулус. Он в детстве, кажется, упал с фамильного древа и сильно стукнулся...

— Зачем ты привела это маггловское отродье в наш дом, Андромеда? — раздался пронзительный, словно лёд, голос, от которого по спине у всех пробежали мурашки.

В гостиную величественно вошла Вальбурга Блэк. Её чёрное корсетное платье, расшитое серебряными нитями, грозно шуршало при каждом движении, волосы были уложены в высокую, сложную причёску, а ледяной, пронзительный взгляд мгновенно заморозил воздух в комнате. Она медленно, оценивающе окинула взглядом непрошеных гостей.

— Тётушка... — Андромеда натянуто улыбнулась, делая шаг вперёд. — Я хочу забрать Сириуса к себе хотя бы на пару недель. Пусть пацан хоть на солнце посмотрит. Сколько лет подряд он не выходит из дома всё лето?

— Ты прекрасно знаешь мой ответ, — ледяным тоном произнесла Вальбурга. — Мои сыновья не подвержены твоему разлагающему влиянию. Ты всерьёз полагала, что я позволю им жить в доме того... маггла? — Она презрительно сморщила нос. — И убери от меня это... существо.

Её холодный взгляд упал на Дору, которая с детским любопытством трогала кружева на платье. Когда Вальбурга бросила на девочку уничтожающий взгляд, та взвизгнула и бросилась к Сириусу. Тот быстро подхватил племянницу на руки.

— Не тронь это, Сириус, — сказала Вальбурга тоном, не терпящим возражений.

— Отстаньте от меня, женщина, — бросил Сириус, прижимая к себе девочку. — Это первое нормальное живое существо, с которым я контактирую за месяц.

— Как ты смеешь так разговаривать!

— Тётушка, ему уже скоро шестнадцать... — попыталась ввернуть слово Андромеда, голос её дрогнул от бессилия. — Ну поймите уже, что вы его не сломаете! Он не станет таким, как вы хотите! Отпустите его ко мне. Если надо, я клянусь, буду заставлять его делать уроки!

— Это не обсуждается, — ледяным тоном произнесла Вальбурга. — Забери от моего сына ту грязь, которую ты называешь своим ребёнком, и уходи. Нечего вам, осквернителям, делать в стенах этого дома.

— Вы очаровательны, как всегда, — скривилась Андромеда, задыхаясь яростью. — Прости, Сириус... Я старалась.

— Для меня просто увидеть вас уже было целым праздником, — он мягко, грустно улыбнулся ей, осторожно передавая Дору обратно в руки сестры.

— Не грусти тут сильно. До школы всего месяц потерпеть осталось, — шепнула она ему на ухо. — Пока, любимый брат.

Андромеда быстро, чтобы не расплакаться, поцеловала его в щёку и решительно направилась к выходу, не глядя больше ни на кого.

— До свидания, господа аристократы, — бросила она через плечо, и в её голосе звенела горечь.

Дверь захлопнулась. Сириус медленно поднялся. Всё тепло и мягкость мгновенно испарились с его лица, сменившись каменной, ледяной маской.

— Сейчас Круциатусом шмальнёте или как обычно — в пять? — равнодушно, почти скучающе спросил он.

— Сириус Блэк... — начала Вальбурга, и её голос был тише обычного, а значит, опаснее.

— Матушка, а можно без этих затянутых прелюдий? — закатил глаза Сириус, разводя руками в преувеличенном жесте усталости. — Эти ваши театральные этюды про предательство нашего «святого», «благороднейшего» рода уже в горле стоят. Да, я не стал бы шарахаться от Андромеды и её дочери, как от прокажённых. Убить меня за это мало!

— Сириус! — вскрикнул Регулус, бледнея.

— Что ты тут стоишь, Регулус? — резко, не отрывая ледяного взгляда от старшего сына, спросила Вальбурга. — Марш в свою комнату. Займись чем-нибудь полезным. И ты, Сириус, наверх. Я скоро подойду. Надеюсь, ты за это время осознаешь тяжесть своего поведения.

— Как скажете, — Сириус склонился в преувеличенно почтительном поклоне и стремительно, почти взлетая по ступеням, взбежал по лестнице.

— Бежим, пока не поздно, — едва слышно прошептал Джеймс под мантией.

Друзья, прижимаясь к стенам, бросились следом за Сириусом. Тот влетел в свою комнату, распахнул дверь, но, едва они начали проскальзывать внутрь, со всего размаху, в порыве ярости, захлопнул её за собой. Раздался глухой, кошмарно громкий в тишине дома удар о косяк и резкий, сдавленный вскрик Эммы — дверь прищемила её кисть. Джеймс и Ремус мгновенно, инстинктивно зажали ей рот ладонями, пока она, сжав зубы и зажмурившись от боли, прижимала покрасневшую, мгновенно опухающую руку к груди.

Сириус вздрогнул всем телом, испуганно озираясь по сторонам, не понимая, откуда звук. Джеймс не раздумывая резко захлопнул дверь и одним движением стянул с них мантию-невидимку.

— Мерлин... — прошептал Сириус, широко раскрыв глаза от неожиданности. — Вы... как...

Эмма, глубоко и прерывисто дыша, прогоняя накатывающую тошноту и предобморочное состояние, опустилась на край его кровати, осторожно разглядывая руку, которая уже багровела и распухала на глазах.

— Бля... Это я тебя так... долбанул? — в ужасе прошептал Сириус, подбегая к ней. — Эм, прости, пожалуйста... я не видел, я...

— Тихо. Я сейчас всё вправлю, — тихо, но очень твёрдо сказал Ремус, уже доставая свою палочку. Его руки дрожали лишь слегка.

Он взмахнул палочкой — и Эмма выдохнула, откинувшись на спину.

— Сириус... — прошептал Джеймс, переводя взгляд с руки подруги на бледное лицо друга. — Что это было?..

— В смысле «что»? — Сириус попытался отвести взгляд, делая вид, что не понимает.

— Это ты так... живешь? — голос Джеймса дрогнул. — Ты же говорил, что у тебя тут всё нормально!

— Не ори ты здесь, ради всего святого! — зашипел Ремус, нервно поглядывая на запертую дверь. — Некогда сейчас с этим разбираться. Сириус, одевайся и собирай вещи! Быстро!

— Как вы вообще... сюда попали?.. — Сириус всё ещё не мог прийти в себя, его взгляд метался от одного друга к другому.

— Твоя сестра теперь наша подружка, — слабо улыбнулась Эмма, садясь и медленно сгибая пальцы, проверяя руку. Её взгляд скользнул по комнате.

Стены, вопреки всему, были увешаны самодельными гирляндами в красно-золотых тонах Гриффиндора, чертежами мотоциклов, вырванными из журналов постерами рок-групп и фотографиями их же четвёрки, где все смеются. На полу возле кровати валялась гитара, подключенная к усилителю — яркое пятно в этой мрачной комнате.

— Вы... вы проникли сюда с Меди? Чёрт... — Сириус выдохнул, и его лицо впервые за этот месяц осветила настоящая, живая улыбка. — Я так, блин, рад вас видеть, вы не представляете!

— Мы тебя тоже! — Джеймс попытался улыбнуться в ответ, но не смог, его взгляд застрял на сине-жёлтых пятнах на лице друга. — Только мы... в полнейшем ахуе, честно...

— Да всё же круто! Теперь есть шанс свалить отсюда!

— Очень круто, — с горечью, почти шёпотом проговорила Эмма, не отрывая взгляда от его избитого лица.

Она медленно подошла к нему, словно боясь спугнуть, осторожно откинула прядь чёрных волос со лба и, не спрашивая разрешения, лёгким, точным взмахом палочки убрала все следы побоев. Кожа стала гладкой, но в памяти у всех отпечатались те синяки.

— Спасибо... — растерянно проговорил он, глядя ей прямо в глаза, и в его взгляде на миг промелькнуло что-то беззащитное и благодарное.

— Сириус, не тормози! — резко прошептал Ремус, бросая тревожный взгляд на дверь. — Где тут твои вещи? Давай, собирайся.

— Да я в принципе готов, — пожал он плечами, вытаскивая из-под кровати рюкзак и поднимая гитару с пола.

Одним движением он надел поношенные джинсы, с отвращением швырнул белую рубашку в угол и натянул чёрную футболку с выцветшим логотипом: «Metallica».

— Всё? Идём? — сдавленно, но с азартом прошептал Джеймс.

— Да! — Сириус резко обернулся к двери и замер. — Нет... Она идёт, — обречённо выдохнул он, и всё напряжение вернулось в его тело. — Прячьтесь! Быстро! Джим, лучше вообще закрой глаза и заткни уши. И не вздумайте высовываться, что бы вы там ни услышали...

Друзья, не дыша, поспешно закутались в мантию, подтаскивая к себе рюкзак и гитару.

— Сириус, — дверь распахнулась, и в комнату вошла Вальбурга. — Что ты опять устроил? Зачем ты трогал этого ребёнка?

— Она моя племянница, — равнодушно, глядя куда-то в стену, пожал плечами Сириус.

— Не смей так называть это отродье! Она тебе не родня! — её голос зазвенел от ярости. — И где следы твоего наказания?

— Тоналкой замазал, — скривился парень.

— Ты... собирался выйти из дома? — Вальбурга медленно обвела взглядом комнату, и её подозрительный взгляд задержался на рюкзаке, который друзья не успели полностью спрятать под мантией.

— С чего вы это взяли? — Сириус поморщился с такой естественной, обидной невинностью, что под мантией друзья в изумлении переглянулись. Они и не подозревали, какой он талантливый актёр.

— Я не стану применять к тебе Круциатус сегодня, Сириус... Если ты пообещаешь больше не приближаться к Андромеде и её... порочному семейству.

— Вы пытаетесь манипулировать мной, женщина, — Сириус прищурился, и в его глазах вспыхнули знакомые искры дерзкого, почти сумасшедшего вызова. — Я живу в этом доме уже почти шестнадцать лет, и у вас ни разу это не получилось. Смиритесь с поражением. А после этого можете меня даже убить.

— Ты делаешь это специально! — Вальбурга начала терять самообладание, её пальцы вцепились в складки платья. — Ты даже не пытаешься меня понять! Я хочу наладить отношения... Ты ведь мой сын!

— Я всегда считал это ошибкой природы, — спокойно заявил Сириус, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку стула. — Вы не хотите наладить отношения — вы хотите подчинить себе весь мир, включая меня. Но я не сдамся. Ебашьте своим круциатусом. Только давайте побыстрее, мне надоело ваше присутствие.

— Хорошо... — угрожающе протянула Вальбурга, доставая палочку из складок платья. — Но я всё же не понимаю, Сириус... Почему ты не берёшь пример со своего брата? Регулус не блещет особыми талантами, но хотя бы ведёт себя как подобает представителю нашего рода.

— За что вы так с ним? — закатил глаза Сириус, вставая прямо напротив матери, выпрямив плечи. — Он вас боготворит. А вы считаете, что его единственная заслуга перед вами — это слепое, бездумное подчинение.

— Потому что я не питаю иллюзий, — холодно отрезала Вальбурга. — Один мой сын наделён умом и силой, но обладает характером отребья. Другой ни на что особенное не способен, зато послушен.

— Регулус талантлив, — скривился Сириус, и в его голосе впервые за этот разговор прозвучала неподдельная досада. — Он прекрасный ловец, учится лучше половины слизеринцев и разбирается в зельях. Могли бы вы, для приличия, проявлять хотя бы минимальный интерес к жизни ребёнка, который вас искренне любит. Но вам это не нужно, правда? Вам нужна только покорная кукла.

— Меня не волнуют его детские «успехи». Я возлагала слишком много надежд именно на тебя, Сириус Блэк. И теперь понимаю — верить в собственных детей было моей величайшей ошибкой.

Она перебирала палочку длинными, тонкими пальцами.

— Мы так и будем сидеть? — прошептала Эмма, её пальцы впились в рукав Ремуса. — Его же сейчас... пытать будут на наших глазах...

— Что мы можем сделать? — еле слышно, в полном отчаянии, спросил Ремус, бросая взгляд на Джеймса, который сидел, сгорбившись, и закрыл лицо руками, не в силах смотреть.

— У нас же есть палочки... — в последней надежде прошептала Эмма.

— Сядь на колени, — ледяным, не терпящим возражений тоном приказала Вальбурга, поднимая палочку. — Сейчас.

— Ага, разбежался, — поморщился Сириус, но его глаза были прикованы к кончику палочки.

Вальбурга побледнела от ярости, её рука с палочкой дрогнула:

— Круциа...

— Стойте!!! — Эмма сорвала с себя мантию одним резким движением и выскочила вперёд.

Она встала между Вальбургой и Сириусом, широко расставив руки, и испуганно уставилась на женщину, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше.

Сириус в ужасе грубо оттолкнул её в сторону, пытаясь снова заслонить собой.

— Кто это? — Миссис Блэк медленно, с убийственным спокойствием опустила палочку, изучая незваную гостью с ног до головы.

— А это... двоюродная сестра Поттера, — быстро, сквозь стиснутые зубы, проговорил Сириус, страшно глядя на Эмму. — Она просто умом тронулась, вот и приперлась.

— Миссис Блэк, не надо его мучить! — вырвалось у Эммы, хотя голос её дрожал и срывался на писк.

— Мисс Поттер... — Вальбурга медленно обошла её кругом, вглядываясь в вызывающую одежду и загорелые черты лица. — Как вы оказались в моём доме? И, что более важно, в комнате моего сына?

— Я... Я случайно зашла... — Эмма сглотнула ком в горле, чувствуя, как подкашиваются ноги и холодеют ладони. — Ваш сын мне... ужасно нравится. Хотела познакомиться с вашей семьёй поближе... Простите за беспокойство.

Дверь скрипнула, и на пороге, застыв в шоке, появился Регулус. Сириус обречённо прикрыл лицо ладонями, а Эмма растерянно, словно загипнотизированная, переводила взгляд с одного брата на другого.

— Сириус, ты привёл эту... грязнокровку в наш дом?! — вскрикнул Регулус, бледнея. Его глаза были полны не столько гнева, сколько панического ужаса за репутацию семьи.

— Идиот... — прошипел Сириус сквозь зубы, и в этом одном слове была вся его ненависть и отчаяние.

— Грязнокровку?! — Вальбурга задрожала, но уже не от сдержанного гнева, а от чистой, беспредельной ярости. — Сириус, это уже слишком! Даже для тебя!

— Регулус, ты совсем охренел?! — вырвалось у Эммы прежде, чем она успела подумать.

— Не трогайте её, — глухо, но чётко проговорил Сириус, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Матушка, прибыли господа Лестрейндж, — формально, но с заметным напряжением доложил Регулус, не сводя глаз с Эммы. — Они в гостиной. — И, бросив последний взгляд полный осуждения, он закрыл дверь.

— В нашем доме — почтенные гости! Лестрейнджи! — прошипела Вальбурга, её пальцы судорожно сжимали палочку. — А у тебя в комнате — грязнокровка! Сириус Блэк, когда же ты перестанешь позорить нашу семью?!

— Может быть... — попыталась вставить Эмма.

Вальбурга резко развернулась к ней:

— Не смей раскрывать свой грязный рот в стенах моего дома, грязнокровная тварь! Заткнись! Круцио!!!

Эмма сдавленно вскрикнула и рухнула на пол, корчась от боли.

— Твою мать... — тихо проговорил Сириус, быстро опускаясь на колени рядом с подругой.

— Остолбеней! — раздался резкий голос полный ярости из пустоты.

Тело Вальбурги застыло в неестественной позе, а затем с глухим стуком рухнуло на паркет.

— А раньше это нельзя было, блядь, сделать?! — с досадой спросил Сириус, бережно поднимая Эмму на руки.

— Извини, мы просто всё это время были в ахуе, — пробормотал Джеймс, сбрасывая мантию-невидимку, его лицо было бледным от шока.

— Валим отсюда, пока не поздно, — Сириус крепче, почти болезненно прижал к себе безвольное тело Эммы. — Лезьте обратно под мантию. Беллатриса Лестрейндж в гостиной будет ещё в десять раз хуже этой, — он мрачно кивнул на неподвижное тело матери на полу.

— А как же Эмма? — прошипел Ремус.

— Как вы её под мантией протащите, гении? — скривился Сириус, оглядывая комнату. — Придётся идти ва-банк... Зато сделаем это со стилем.

Он резко дёрнул шнур гитары из усилителя и вместо него воткнул штекер от старой маггловской колонки. Прокрутил регулятор громкости до упора и нажал кнопку. Комнату, а затем и весь этаж, оглушительно заполнила гитарная партия и хриплый вокал из песни "Crazy" группы Aerosmith.

— Конечно, понты на первом месте! — закатил глаза Ремус, вынужденный кричать через оглушительный грохот.

— Не суди меня строго! Я мечтал так сделать практически с рождения! — крикнул в ответ Сириус, и в его глазах на секунду вспыхнуло дикое, ликующее безумие. — Погнали.

Он ловко перекинул Эмму через плечо, распахнул дверь и уверенно зашагал вниз по лестнице.

В гостиной, освещённой люстрами, замерли несколько чопорно одетых гостей с бокалами в руках. Рядом с ними стоял смертельно бледный Регулус. Сириус, проходя мимо, лишь усмехнулся, мельком окинув их взглядом полным презрения. Затем он неспешно, с театральной небрежностью, достал руку из кармана джинсов, демонстративно показал всей почтенной компании средний палец — и вышел через парадную дверь, с такой силой захлопнув её за собой, что задрожали стены.

— Блестящее выступление... — проговорил Ремус, снимая мантию-невидимку.

— Спасибо. Давайте отойдём подальше, — Сириус кивнул на Эмму, которая болталась у него на плече.

— Что с Эммой-то? — обеспокоенно спросил Джеймс, разглядывая побелевшее лицо подруги. — Она дышит?

— Дышит. Но ей очень плохо, — мрачно ответил Сириус, осторожно опуская её на траву под деревом. — Очнётся скоро... В первый раз минут тридцать отходишь. Потом привыкаешь — уже не вырубает. — Он замолчал, глядя на неё. — Нафига вы её выпустили? Она же девчонка... Мы должны были её защищать. Почему она всегда получает больше всех?

— Потому что сама нарывается! — воскликнул Джеймс, срываясь на крик от нахлынувших эмоций.

— Ну... В этом ты прав...

— Сириус... — Ремус осторожно тронул его за плечо. — Что тебе за это будет?

— Не хочу об этом думать. Не сейчас. У меня есть целый год, пока не увижу мать снова. Спасибо вам, ребята...

— Тебя... пытают Круциатусом и бьют? — голос Джеймса дрогнул, в нём слышались слёзы. — Ты даже... даже не говорил...

— Да плевать на это, — Сириус махнул рукой, но его взгляд был пустым и далёким, будто он смотрел сквозь них. — Я давно научился... абстрагироваться от этого всего. Уходишь куда-то глубоко внутрь. Иногда даже не больно, просто... скучно.

— Но Круциатус... — Джеймс сглотнул ком в горле. — Это ведь непростительное проклятие.

— Ну ты чего, Джим?

— Это ведь твоя мама... — Джеймс не мог отвести взгляд от особняка позади них. — Как она может так... со своим же ребёнком?

— Какой-то ты впечатлительный, — Сириус усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.

— Это действительно ужасно, — тихо, но очень твёрдо сказал Ремус, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — И не должно так быть. Ни с кем.

— Ужасно то, что в Браун шмальнули Круциатусом, — Сириус перевёл взгляд на безвольную фигуру в своих руках и крепче прижал её к себе. — И из-за меня. Кажется, это тот редкий случай, когда я сам себе не смогу этого простить.

— Извини, мы не смогли её удержать, — виновато, с опущенной головой проговорил Джеймс. — Мы вроде в ту сторону, да?

— Вроде да... — Ремус огляделся, теряясь в лабиринте одинаково мрачных улиц. — Хотя Эмма вроде договаривалась с Андромедой о плане.

— План? Какой ещё план? — Сириус нахмурился.

— Ну а как ты вообще собирался до дома Эммы добираться? — Ремус слабо улыбнулся.

— Ты знаешь, я как-то об этом не думал, — Сириус закатил глаза. — Как я теперь в глаза её родителям смотреть буду после того, что моя мать с ней сделала?..

— Да не парься ты, — Джеймс хлопнул его по плечу. — Все равно родители Эммы любят тебя больше, чем ее саму.

— Очень смешно...

— Ну наконец-то! — раздался знакомый голос. Андромеда вышла из-за угла, ведя за руку дочку. — Мы с Дорой уже задолбались тут торчать. Это еще что такое?.. Это ещё что такое?.. — Её взгляд упал на Эмму, и улыбка мгновенно слетела с лица. — Что с Браун?

— Матушка немного... промахнулась заклятьем, — сухо, с трудом выдавил Сириус.

— Ты хочешь сказать, этой девчонке прилетело Круциатусом? — Андромеда побледнела, её глаза расширились от ужаса. — Прекрасно! Просто великолепно! Твоя мать окончательно рехнулась, Сириус!

— Поверь, Меди, я в курсе, — устало, без эмоций кивнул он. — Но у тебя же, в отличие от нас, есть мозги и жизненный опыт... Как ты могла привести магглорождённую с нулевым инстинктом самосохранения в дом моей матери?

— Меня, собственно, не спрашивали, — пожала плечами Андромеда. — Но мне правда жаль...

— Так что мы тут делаем? — прищурился Сириус.

— Я подготовила портал. Как раз за то время, пока вас не было, вспомнила, как это делается...

— И где он?

— Вон там, — она указала на ничем не примечательную серую стену. — Проходим сквозь неё.

Один за другим они шагнули в холодную каменную кладку — и очутились в знакомом месте: у того самого шумного фонтана в маггловском парке, где всё и начиналось несколько часов назад. Контраст был ошеломляющим: солнце, детский смех, запах сладкой ваты.

— Ура! Наконец-то мы всё тут посмотрим! — воскликнул Джеймс, размахивая руками.

— Джим, серьёзно? У нас тут коматозник, — закатил глаза Ремус.

— Надо найти тихое и безопасное место, где её можно привести в чувство, — проговорил Сириус, нервно озираясь по сторонам, всё ещё не веря, что они на свободе.

— Пойдёмте со мной, — кивнула Андромеда, уже катя коляску вперёд. — Днём в кинотеатре обычно пусто, никто не помешает.

Они последовали за женщиной, уверенно катившей коляску по людной аллее. Вскоре все оказались в полупустом, прохладном и тёмном зале, где на огромном экране шёл какой-то невероятно яркий и шумный фильм. Устроившись на самых задних рядах, подальше от редких зрителей, они осторожно уложили Эмму на несколько соединённых вместе кресел.

Ремус и Сириус, сидя по обе стороны от неё, тревожно переглядывались, не сводя глаз с побледневшего лица подруги. Джеймс же с интересом уставился на экран. Андромеда достала Дору из коляски, усадила её на колени и тихо что-то показывала на экране, пытаясь отвлечь. Девочка смеялась и что-то лепетала.

— Чёрт... А-а-а! — вдруг вскрикнула Эмма, резко приподнимаясь, будто её ударило током. — Где я?!

— Слава Мерлину, ты жива... — облегчённо, почти шепотом выдохнул Сириус, тут же хватая её за холодную руку. — Как ты?

— Я... я не умерла? — она медленно моргнула, осознавая окружающее. — Круто... — Эмма схватилась за голову, сжавшись от внезапной боли. — Голова раскалывается пополам... Мы что, в кино? Что мы делаем в кино?

— Тебе нужно было где-то прийти в себя, — объяснила Андромеда, не отрывая взгляда от дочки. — Это лучшее, что пришло мне в голову.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил Ремус, наклоняясь к ней. — Голова кружится? Тошнит?

— Да... нет... Круциатус — это очень, очень больно... — она прошептала, зажмурившись. — Но уже лучше.

— Прости, мы должны были раньше остановить её, — виновато проговорил Джеймс, обнимая подругу.

— Вы её... остановили? — удивлённо подняла брови Эмма, оглядывая друзей. — Как?

— У меня тот же вопрос, — Андромеда повернулась к ним с нескрываемым изумлением. — Вы что, серьёзно уложили тётушку Вальбургу?..

— Выбора особо не было... — пробормотал Ремус, отводя взгляд.

— О-о-о... — Андромеда медленно, с выражением обречённости покачала головой. — Ну всё, ребята, вам теперь точно хана.. Эм, там кто-то называл твоё имя?

— Насколько помню, нет... Регулус просто сказал, что я грязнокровка.

— Чёрт, Регулус всем разболтает, — покачала головой Андромеда. — Поздравляю, Эм, теперь у тебя появились настоящие враги в волшебном мире.

— Не пугай её! — резко, почти рыча, оборвал Сириус, сжимая руку Эммы. — Эм, мы со всем разберёмся, слышишь? Я не дам им к тебе даже приблизиться! Мои родственники больше пальцем тебя не тронут!

— Какой-то ты наивный оптимист, братец... — усмехнулась Андромеда, но в её улыбке не было веселья. — Ты же их знаешь.

— А что они вообще могут сделать? — растерянно, почти по-детски спросила Эмма, с трудом садясь ровно и потирая виски.

— О, много чего... — голос Андромеды стал низким и серьёзным. — Они могут выслеживать годами, выжидать удобный момент... Потом поймать в безлюдном месте... Потом долго и с удовольствием пытать... Ну и в конце концов...

— Меди, хватит! — резко перебил сестру Сириус, бросая на нее уничтожающий взгляд.

— Что? — Андромеда беззаботно пожала плечами. — Это почти дословная цитата нашей милой кузины Беллы про моего Теда.

— Мило...

— Да мы тебя спасём, — махнул рукой Джеймс.

— Мы её уже сегодня один раз спасали, — мрачно заметил Ремус. — Эм, ну зачем ты туда полезла?

— Да я не могла смотреть, как его будут пытать! — воскликнула Эмма. — Представьте, мы все прячемся, а эта конченая его Круциатусом хуярит! Я как представила, мне аж плохо стало! Вот само как-то и получилось...

— У тебя всегда так! Всё «само получается», — вздохнул Ремус.

— Ладно, простите, я не должна была так тупо поступать, — сдалась Эмма, потирая лоб. — Но зато Сириусу всё-таки не досталось... Поэтому, в принципе, основная миссия выполнена, и я ни капли не жалею. Так что отстаньте!

— Спасибо тебе, — растерянно, будто подбирая слова, проговорил Сириус, пристально глядя ей в глаза. В его взгляде смешались благодарность, вина и неловкость. — Я даже не ожидал, что ты... можешь так поступить...

— Зря не ожидал, — слабо усмехнулась Эмма, снова потирая виски. — Так говоришь, словно мы с тобой первый день знакомы. За Рема я уже зубы выбивала, за вас всех отравленный сок пила... Теперь вот за тебя Круциатус словила. Осталось только за Джима получить по полной, и вы все будете передо мной в неоплатном, пожизненном долгу.

— А, так вот в чём твой коварный план! — засмеялся Ремус. — Хочешь себе побольше должников? Теперь всё встало на места.

— Естественно. Кстати, что это за фильм?

— Про странного мужика, который на своей фабрике конфеты делает, — не отрываясь от экрана, пробормотал Джеймс.

— «Чарли и шоколадная фабрика», — закатила глаза Андромеда.

— О! Про Вилли Вонку! — оживилась Эмма, узнавая знакомые образы. — Обожала эту книгу в детстве. Ну хоть что-то хорошее сегодня случилось.

Эмма повернулась к экрану, пытаясь всеми силами сосредоточиться на ярком, нелепом действе. Но вместо сказочного шоколадного водопада перед её глазами всплывали обрывки только что пережитого кошмара — мрачные, давящие стены особняка Блэков, ледяной голос Вальбурги, всепоглощающая боль, пронзившая каждую клетку тела и выжегшая душу.

Она машинально следила за действиями красивого главного героя, , но в голове упрямо, помимо её воли, всплывал совсем другой образ — не привычный самоуверенный Сириус с его фирменной, самодовольной ухмылкой, а измождённый, почти сломленный парень с растрёпанными волосами, свежими синяками на скулах и пустым, уставшим взглядом.

Голова раскалывалась, но эта боль казалась ничтожной по сравнению с тем, что она увидела сегодня. Что-то внутри необратимо изменилось — будто пелена спала с глаз, обнажив правду, которую она раньше не замечала или не хотела замечать.

Эмма украдкой, будто впервые, взглянула на Сириуса, сидевшего рядом в полумраке зала. И почувствовала, как сердце непривычно и тревожно сжалось в груди. Он снова играл роль прежнего Сириуса — насмешливого, немного циничного, внешне спокойного. Но теперь-то она знала, что скрывалось за этой маской.

Внезапно ей вспомнилось, как всё началось с Ремусом — как её сердце впервые по-настоящему дрогнуло, когда она узнала его тайну и увидела его боль, его одиночество. Она испуганно закусила губу, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Неужели ей, как какой-то психопатке, нужно сначала пожалеть парня, увидеть его страдание, чтобы что-то к нему почувствовать?

Но нет. Дело было не просто в жалости. Скорее, ей всегда было важно понять. Понять глубину, причину, скрытую боль.

Теперь она смотрела на Сириуса совсем другими глазами. Всё вставало на свои места: его порой раздражающая замкнутость в вопросах чувств, нежелание говорить о чём-то личном, редкие моменты, когда он позволял себе быть настоящим.

Эмма осторожно, будто боясь нарушить хрупкое равновесие, оглядела своих друзей в призрачном свете экрана. Сириус, казалось, был заворожён происходящим, будто всё это волшебство с конфетами и умпа-лумпами разворачивалось прямо перед ним в реальности. Ремус сидел, скрестив руки на груди, с привычным, слегка отстранённым вниманием следя за сюжетом. А Джеймс, сидевший с другой стороны, уже не мог усидеть на месте — он вскочил, широко раскрыв от восторга и глаза, и рот.

Через час, когда фильм закончился, они вышли на улицу, и летний солнечный свет ударил им в глаза, заставив щуриться после темноты зала.

— Ну что, Сириус, пошли ко мне? — улыбнулась Андромеда. — Тед не видел тебя со свадьбы. Будешь учить Дору плохим манерам, а я не стану мешать...

— Нет! — воскликнул Джеймс. — Он едет ко мне!

— В смысле, к тебе? — приподняла брови Эмма. — Мы же договорились втроём жить у меня!

— Моя мама тоже нас ждёт!

— Эй! Если бы не я, вы бы его оттуда вообще не вытащили! — взбунтовалась Андромеда.

— Ну и что! — хором ответили Эмма и Джеймс.

— Мои родители уже месяц меня достают! — не сдавалась Эмма, пытаясь оттянуть Сириуса на себя. — Папа просто сохнет по Сириусу — я не могу его так расстроить! Тем более мы хотели, наконец, собрать нашу рок-группу! А все инструменты — у меня в гараже! Он же наш бас-гитарист!

— Я проиграла, — с театральным вздохом сдалась Андромеда, поднимая руки.

— Я извиняюсь, конечно, но... может, всё-таки спросим самого Сириуса? — осторожно предложил Ремус.

— Его мнение никого не волнует, — заявил Джеймс, воинственно глядя на подругу.

— Мило. Очень демократично, — сухо протянул Сириус, которого таскали из стороны в сторону, как куклу.

— Ладно, чёрт с вами... — Эмма надула губы и сдалась, отпуская его рукав. — Валите к Джеймсу. Я тогда Рема забираю.

— Эм, я даже вещей с собой не брал, — растерянно проговорил Ремус. — Я думал, мы чисто на один день...

— Плохо думал, — отрезала Эмма, хватая его за локоть. — Сейчас поедем за твоими шмотками. Меня одну домой не пустят... Родителям скучно.

— Ну, поехали...

Все быстро обнялись, попрощались и разошлись, сговорившись через пару дней встретиться здесь же и наконец оторваться по-настоящему.

— Что это сейчас было? — удивлённо спросил Сириус, когда они с Джеймсом остались вдвоём, направляясь к выходу из парка. На его лице читалось искреннее недоумение.

— Я тебя спасал! — отмахнулся Джеймс, засунув руки в карманы.

— От чего?!

— Блин, Бродяга, ну ты чего? — закатил глаза Джеймс. — У тебя с Браун и так напряжёнка. Как ты собирался с ней в одной комнате жить?

— Во-первых, я собирался жить у Андромеды... — усмехнулся Сириус. — А во-вторых, у нас с Эммой всё нормально. Ты же ей ничего не рассказывал, да?

— Нет! Ничего не рассказывал! — в ужасе вскрикнул Джеймс, затем добавил тише: — Ну, а теперь-то какая разница, в общем-то?.. Ты же теперь с Дианой. Вот, держи, кстати, — он вытащил из внутреннего кармана куртки знакомую палочку. — Твою палочку успел стащить.

— Джим! Чёрт возьми... — Сириус с облегчением выдохнул, крепко сжимая свою палочку. — Слава Мерлину! Я думал, что будет нужна новая. Спасибо! А насчёт Дианы... Да, мы встречаемся. Всё хорошо.

— Ну вот и отлично, — кивнул Джеймс. — Значит, можно забыть про всю эту историю с Браун. Наконец-то.

— Почему тебя это так волнует? — прищурился Сириус, изучающе глядя на друга.

— Да потому что мне нужно, чтобы вы все помогли мне добиться Эванс! — выпалил Джеймс, как будто это было самым очевидным объяснением в мире. — А ваши вечные внутренние разборки и драмы только бы мешали общему делу!

— Ну да, я мог и сам бы догадаться, — усмехнулся Сириус. — Надеюсь, в этом году Эванс наконец-то сдастся...

— Сириус, — Джеймс вдруг стал серьёзным и прищурился. — А ты... Диану любишь?

— Что за внезапный допрос? — поморщился Сириус, отводя взгляд.

— Да просто ответь. Честно.

— Нет, конечно нет... — покачал головой он, и в его голосе не было ни капли сомнения.

— А Браун? — Джеймс сделал паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе. — Её любил? Любишь?

— Джим... Не хочу об этом говорить. Не сейчас.

— Ты же прекрасно знаешь, я всё равно не отстану, Бродяга, — Джеймс пожал плечами с невинным видом. — Проще и быстрее будет просто ответить...

— Ладно, — Сириус сдался, тяжело вздохнув. — Любил. И сейчас люблю. И, кажется, с самого первого курса. Потому что она... мой лучший друг. Как и ты.

— Но её ты любишь совсем не так, как меня, — многозначительно, с пониманием протянул Джеймс.

— Хватит, а? Можно уже закрыть тему?

— Разве так сложно сказать это вслух? Признаться хоть раз?

— Джим, ты видел, что она сегодня сделала? — наконец не выдержал Сириус, и его голос дрогнул от нахлынувших эмоций. — Она получила Круциатусом прямо в грудь, чтобы мне не влетело. Хотя я к этим проклятиям уже давно привык. А она всё равно подставилась. Не понимаю, как среди нас есть такая — бесстрашная, ебнутая, абсолютно... прекрасная. И не понимаю, как вы с Ремом в неё не влюбились. Она же... она идеальна. Ни одна аристократка, ни одна девчонка в этой жизни рядом не стояла. Доволен? — он резко оборвал себя и закатил глаза, пытаясь скрыть смущение. — Всё, это последний раз в этой жизни, когда мы об этом говорим.

— Ты её любишь... — Джеймс медленно расплылся в широкой, торжествующей ухмылке. — Круто! Знаешь, о чём я уже давно мечтаю?..

— Даже боюсь представить, — раздражённо бросил Сириус.

— Я мечтаю, чтобы после школы я наконец женился на Эванс, а ты — на Браун... У нас у всех родятся куча детей. И наши дети потом тоже поженятся между собой! И мы будем одной большой семьёй!

— Что? — Сириус скривился. — Какие ещё дети? Какая свадьба? Ты совсем рехнулся?

— А что?

— Я никогда и ни на ком не женюсь, — фыркнул Сириус, засовывая руки в карманы. — Какая бы ни была девчонка... Свобода мне дороже.

— Да? — прищурился Джеймс, и в его глазах загорелся азарт. — А теперь представь вот такую картину... Браун выходит замуж за какого-нибудь своего Джейка. Идёт к алтарю в этом белом, воздушном платье, а ты стоишь и понимаешь — она теперь никогда не будет твоей. Не поцелуешь, не обнимешь как раньше, не переспишь с ней, потому что она теперь принадлежит какому-то... другому парню. А она будет такой невероятно, сногсшибательно красивой в этом платье, что у тебя сердце будет останавливаться. Красивой, но не твоей.

Сириус замер, уставившись на друга широко раскрытыми глазами, и медленно нахмурился, будто впервые увидел.

— А потом, — продолжал Джеймс, наслаждаясь эффектом, — у них родятся дети... Такие же милые и весёлые, как Дора. И они будут похожи не на тебя, с твоими чёрными волосами и серыми глазами, а на этого самого Джейка. И ты будешь видеть её только раз в месяц, когда мы все будем собираться вместе. Будешь смотреть на неё, такую счастливую... И понимать, что вовсе не ты сделал ее счастливой...

— Хватит! — резко, почти крикнул Сириус, отшатнувшись. — Звучит всё это ужасно и отвратительно. Полный бред... — Он замолчал, сжав губы, и через несколько секунд тихо добавил: — Может... когда-нибудь и женюсь.

— Ого! Так просто, — Джеймс рассмеялся, и его смех звонко разнёсся по парку. — Как хорошо, что я в курсе о твоей любви к ней... Могу наблюдать историческое событие — как непоколебимые принципы великого Сириуса Блэка рассыпаются в прах! Это прикольно...

— Спасибо, Джим, — скривился Сириус, но в углу его губ дрогнула тень улыбки. — Ты прям... Лучший друг!