Теневая звезда (джен)

Боль не обожгла — она разорвала. Я чувствовал, как нити, связывающие меня с колодой — с каждым моим чудовищем, с каждым клочком украденной силы, с самим дыханием моей Тени, — рвутся. Одна за другой, как струны лопнувшей гитары.

— АААААРРРГХ! ЗООООНЯЯЯ! ТВАААРЬ!

«Павший Престол» взревел нечеловечески и… рассыпался в чёрный песок, уносимый несуществующим ветром. «Владычица Шёпотов» издала хриплый шип, и её тени-цепи взорвались изнутри, превратившись в клубок шипящей мглы. «Король Разбитых Сердец» просто… погас. Его фигура померкла, и в последний миг его взгляд, казалось, выражал не боль, а странное облегчение.

Данте, увидев это, рванул ко мне, отшвырнув Куромаку как тряпку.

— ВАРУ! ДЕРЖИСЬ! ГАБИ! ПОМОГИ!

— Держись за нить Судьбы, Вару! — голос Габриэля прозвучал надрывно. Его «Звезда» вспыхнула надрывным фиолетовым светом, и тонкие лучи попытались обвить меня, сплести защитный кокон. — Я…

Но было поздно. Связь рвалась неумолимо. Я падал. Не на колени — внутрь. В ту самую пустоту, которую когда-то заполняла ярость, а потом — всепоглощающая сила. Теперь там был лишь ледяной сквозняк забвения.

— ВИДИТЕ?! — голос Пика гремел, полный истеричного триумфа. — ОН СЛАБ! ОН — НИЧТО! ДОБЕЙТЕ! УНИЧТОЖЬТЕ ЭТУ ГРЯЗЬ!

Его солдаты, воодушевлённые, рванули вперёд. Но на их пути встал Данте. Один. Весь в крови, с разорванным плащом, но недвижимый, как утёс. «Коготь Аида» в его руках гудел низкой, предсмертной песней.

— Кто первый, твари? — его голос был тих, но его услышали все в наступившей тишине. — Кто хочет умереть за своего «королька»?

Он окинул их взглядом абсолютного, леденящего презрения.

— Вару… — он не обернулся, но я услышал. — Прощай, друг. Спасибо… за свободу. Даже такую… короткую. Она того стоила.

И он рванул на них. Не чтобы защищаться — чтобы уничтожать. Чтобы унести с собой как можно больше. «Коготь» пел свою последнюю песню, выкашивая ряды, но их было слишком много. Слишком много тупой ненависти, бледного света и чужого страха.

Собрав последние силы, я прошептал, глядя на Габриэля, чьи нити уже таяли, не в силах удержать распадающуюся сущность:

— Габи… уходи… Спасай… себя…

— Судьба — не прямая линия, Вару. — в его глазах, полных скорби, светилось странное, безмятежное знание. — Она… спираль. Мы встретимся… в ином витке. Храни… тень…

Он отпустил нити. Его фигура задрожала, стала прозрачной, как утренний туман, и… растворилась. Не в тенях — в мерцании бесчисленных карт Таро, которые разлетелись, как стая испуганных фиолетовых мотыльков.

Он просто ушёл.

Оставив меня одного. С павшим Данте под грудой вражеских тел. С мёртвыми тенями моей колоды. С торжествующим Пиком.

Тот подошёл, спотыкаясь от усталости и возбуждения. Его лицо было искажено нечеловеческой ненавистью и… глубинным, непобедимым страхом. Он поднял окровавленный меч Куромаку — сам Король Треф лежал невдалеке, сражённый в последней схватке с Данте.

Клинок замер над моей беззащитной, распадающейся формой.

— Просто валет, — прошипел Пик, и в его голосе звучала пустота. — Всего лишь… валет. Исчезни. Навсегда.