Человек, который хотел быть услышанным (гет)

Северус проснулся в тишине и некоторое время еще лежал, глядя в потолок, ощущая странное спокойствие, почти безразличие к собственному будущему. Всё, что требовалось сделать, он сделает сегодня, прямо сейчас, он так решил.

Не утруждая себя водными процедурами, он покинул постель и тут же сел за небольшой письменный стол, скрытый чарами и притаившийся в углу за плательным шкафом, достал из ящика чистый лист пергамента с личной монограммой, зачарованное гоблинами и когда-то вставшее ему в копеечку перо и начал писать — не спеша, аккуратно, словно каждое слово было на вес золота. Холодная логика подсказывала: пришло время расставить все точки над i. Письмо было кратким: инструкции, распоряжения, несколько формальных фраз. Послание на втором листе было ещё лаконичнее.

Северус сложил бумаги, запечатал конверт личной сургучной печатью Мастера зельевара, убрал их на край стола, позволил себе короткий усталый выдох и пошел умываться.

В гостиной царил полумрак. Грязные серо-зеленые полосы рассвета легли на нарисованную спинку кресла, в котором по-прежнему сидел Сирил — в это утро его портрет выглядел неожиданно живым. Северус удивился тому легкому чувству, которое испытал: было странно приятно оттого, что кто-то ждал его, даже если это давно почивший и ныне нарисованный дед, которого он знать не знал.

Он молча прошёл на кухню. Здесь, в скромном закутке за книжными шкафами, он чувствовал себя почти как дома. Он снял с полки любимую турку, насыпал свежемолотый кофе, методично помешал ложкой и зажег горелку. Воздух наполнился ароматом ириса и горьких специй. Северус с силой вдохнул этот запах и позволил себе не думать ни о чём, кроме огня и медленного движения жидкости в медной турке.

На мгновение перед его мысленным взором возникла Гермиона. Интересно, как она пьёт этот посланный человечеству богами напиток? Любит ли она кофе со сливками, как большинство, или предпочитает терпкий чёрный, как он сам? А может, она вообще не пьёт его и предпочитает только чай? Этот простой, почти бытовой вопрос вдруг показался ему важным, словно если он когда-нибудь узнает ответ, то что-то обязательно изменится.

Мысли его устремились дальше, цепляясь за недавние события, за вчерашний страх и тяжесть — он думал о своих решениях. О блокноте. О родовых эльфах, которые, возможно, с не меньшим волнением ждут его появления в доме предков, чем он сам. О том, что значит быть наследником рода, который он никогда не считал своим.

Сделав пару глотков возрождающего в жизни кофе, Северус взглянул на часы — пора было идти в Большой зал, он прошел в гостиную, на ходу поставил чашку на рабочий стол, накинул на плечи мантию и отправился на завтрак.

В Большом зале, среди шума и гама, царивших среди учеников, стол преподавателей выглядел островком сдержанного спокойствия. Северус привычно сел на своё место, бросив коллегам короткое «доброе утро». Минерва сдержанно кивнула ему, Флитвик с улыбкой пожелал удачи в новом учебном дне, а Хагрид, устроившись с краю, уже жевал тост с мёдом.

Северус налил себе еще кофе, не добавив ни капли молока, и с рассеянной строгостью стал наблюдать за суетой в зале. Разговоры коллег не привлекали его внимания — они обсуждали расписание, предстоящие лабораторные работы, кто-то жаловался на непослушных первокурсников. Он почти не слушал, но в какой-то момент поймал взгляд Дамблдора.

— Альбус, — негромко начал Северус, откладывая чашку, — должен предупредить: на этих выходных я покину школу по личным делам. Соответственно, я не смогу сопровождать студентов в Хогсмид.

Дамблдор слегка приподнял брови, но понимающе кивнул.

— Я учту это, Северус. Я попрошу Помону или Синистру заменить тебя. Спасибо, что предупредил. — В его взгляде мелькнула тревога, но он не стал задавать лишних вопросов.

Минерва бросила на Северуса пристальный, но не осуждающий взгляд; остальные преподаватели не стали вмешиваться.

Северус кивнул и снова погрузился в свои мысли, стараясь не выдать волнения. Завтрак закончился, как обычно, тихо, и он отправился в свои покои, но по пути заскочил в совиную башню и, призвав личную сову, отправил написанное на рассвете письмо.

Сирил все еще был в гостиной, как и прежде, — слегка склонив голову, задумчивый, но внимательный.

— Я посещу поместье, — бросил Северус с порога, беря в руки недопитую чашку и делая глоток остывшего кофе, — не потому, что готов тебя простить. И не потому, что жду извинений от нее. Ее портрет есть там, так? Я не хочу ее видеть, во всяком случае пока, но я поговорю с… — он запнулся, готовясь произнести это слово впервые в жизни, — бабушкой. Я должен понять, каково это — быть частью всего этого.

Сирил улыбнулся уголками губ, и его суровый взгляд немного смягчился.

— Это больше, чем я ожидал, — тихо сказал он. — Ты уже сделал первый шаг, даже если…

— Я не договорил, — Северус огрызнулся. Он не был готов к примирению, но впервые не был готов и к бегству. Он медленно допил остатки кофе, чувствуя, как горечь на языке исчезает, оставляя после себя чуть тревожное послевкусие. — Возможно, я буду не один, я еще не решил.

— Когда будешь готов, — добавил Сирил, — поместье примет вас. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Северус поставил чашку и подошел чуть ближе к портрету. Впервые он посмотрел на деда не как на упрек из прошлого, а как на возможного спутника в неизвестном будущем.

— Я не знаю, что там найду, — тихо произнёс он. — Но больше убегать от себя не хочу.

— Это всё, что нужно, — одобрительно кивнул Сирил.

Позже, собирая проверенные свитки и рабочие материалы, Северус почувствовал, как внутри него что-то меняется. Ему не стало резко легко, но и привычного страха он тоже уже не испытывал.

Уже в дверях он задержался и снова посмотрел на портрет.

— Я скоро вернусь, — сказал он скорее себе, чем Сирилу.

После первого урока Северус вернулся в покои, чтобы привести в порядок рабочие материалы для уроков четвёртого курса. У него оставался небольшой перерыв: третье занятие сегодня выпадало, и это неожиданно освободило ему полдень — редкая роскошь в насыщенном расписании. Проверяя план урока, он обнаружил, что для предстоящего занятия потребуется дополнительная литература — редкая монография о свойствах болотных трав, которая хранилась в основном в библиотеке.

Северус не любил дневной суеты — предпочитал посещать библиотеку в часы наименьшей заполненности, но сегодня выбора не было. Прошло всего два урока, когда он, закрыв кабинет, вышел из подземелий и направился к библиотеке. В коридорах было шумно — перемена, толпы учеников, мелькающие лица, спешащие на занятия.

Он шел, не обращая внимания на окружающих, сосредоточенно прокручивая в голове перечень нужных книг. Коридор у входа в библиотеку был заполнен привычным гулом голосов, стуком ботинок по каменному полу, шелестом учебников и пергаментов. Северус уже почти дошёл до дверей, когда навстречу ему вышли гриффиндорцы — Поттер, Грейнджер и Уизли, переговариваясь тихо, почти заговорщически. Ничего удивительного.

Северус едва заметно напрягся — привычка. Грейнджер обратилась к нему первой. Она чуть замедлила шаг, мягко улыбнулась и уверенно произнесла:

— Доброе утро, профессор.

Он на долю секунды встретился с ней взглядом. В голосе его не было ни теплоты, ни особой суровости — только сухая привычная интонация:

— Мисс Грейнджер, — короткий кивок Поттеру и Уизли. — Не опаздывайте на занятия.

Поттер удивлённо вскинул брови, его дружок раскрыл рот, и было понятно почему — привычный им Северус просто проносился мимо учеников, не удостаивая их ни словом, ни взглядом.

Гермиона же — умная девочка — задержала на нем взгляд на чуть дольше, чем считается приличным, и в её глазах мелькнуло тихое облегчение. Она уловила суть: с ним всё в порядке, он по-прежнему «с ней», даже если не может озвучить это вслух.

Северус прошёл мимо, не задерживаясь, но продолжая ощущать на себе удивлённые и внимательные взгляды парней и слыша их перешёптывания с подругой. Его шаг стал увереннее: он и не подозревал, как важно было ему встретиться с ней лицом к лицу и убедиться, что она по-прежнему не против быть связанной с ним, пусть даже лишь этим скользящим в утренней суете взглядом.

И всё же облегчение смешалось в нём с горькой, злой ноткой — за то, что он позволил себе надеяться, за эту слабость, за ту толику тепла, которую он вдруг осмелился испытать. Надежда всегда была опасна для таких, как он.

* * *

Вечер опустился на замок незаметно — после ужина Северус вышел из Большого зала одним из последних. Он машинально кивнул коллегам, не поддерживая разговоров, и позволил усталости вести себя длинными, прохладными коридорами к своим покоям.

Стоило ему войти, как Сирил на портрете сразу оживился, взгляд его стал чуть внимательнее.

— Ты вовремя, — сдержанно заметил он и, не дожидаясь ответа Северуса, хлопнул в ладони. — Динки!

В тот же миг в гостиной появился домовой эльф в безупречно выглаженном полотенце с вышитым шелковыми нитями гербом дома Принц и монограммой Северуса Снейпа.

— Да, господин? — Динки вытянулся по стойке смирно, бросив Северусу почтительный и настороженный взгляд.

— Приготовь молодому хозяину чай по рецепту Арьи, — сухо велел Сирил.

Северус скривился, но спорить не стал — усталость и незаметная забота деда подкупали больше, чем хотелось бы признавать. Он, ворча что-то себе под нос, неосознанно опустился на диван, на то место, где недавно сидела Гермиона, и достал из кармана блокнот с пером.

Сегодня был долгий день. Вы в порядке?

В ответ почти сразу появилась аккуратная строчка Гермиониного почерка, и на губах Северуса на миг проступила тень улыбки.

Сирил не упустил этого.

— Я смотрю, переписка с твоей… — он немного помедлил, подбирая слово, — спутницей идёт тебе на пользу.

Северус фыркнул, но на этот раз без раздражения.

— Я вёл этот дневник годами, ещё до того, как узнал, кто мне его подарил, — он выделил это слово пальцами-кавычками, — и для чего он предназначен. Это просто привычка. Иногда проще изложить мысли на бумаге, чем обсуждать их с кем-то вслух, — буркнул он, продолжая мельком посматривать на страницу в ожидании ответа Гермионы.

— Но всё же, узнав правду, ты не перестал им пользоваться, — с лёгкой полуулыбкой заметил Сирил. — Иногда это первый шаг к переменам.

Северус замолчал, уставившись в принесенную Динки чашку чая. Он не был готов обсуждать свои чувства ни с самим собой, ни тем более с дедом.

— Не знаю, что ждёт меня впереди, — все же тихо признался он после паузы. — Но впервые за долгое время мне не хочется встречать это в одиночестве.

— Это уже немало, — попытался заверить внука дед. — Может быть, именно ради этого я всё и затеял.

В гостиной повисла спокойная тишина, нарушаемая лишь лёгким скрипом пера и тихим звоном фарфора. Северус позволил себе задержаться в этом мгновении, впервые за долгие-долгие годы ощутив, что домашняя забота и взаимопонимание — не такая уж и слабость.

Всё хорошо. Только устала — у Рона очередной приступ подозрительности. Но я рада, что вы мне написали. Как прошёл ваш день?

Северус пробежал глазами по строкам и написал:

Был занят. Но встреча с вами, как бы выразится, придала мне сил.

После короткой паузы на странице появилось:

Я тоже это почувствовала. Спасибо… Просто знать, что с вами всё в порядке, — никогда бы не подумала, что это знание будет так меня успокаивать.

Северус на мгновение задержал перо над страницей, чувствуя, как в груди снова разливается тепло, к которому он уже начал привыкать, — это раздражало, но не он не мог не улыбнуться.

Сирил наблюдал за ним с приподнятой бровью.

Северус молчал, делая ещё глоток чая.

В этот момент Гермиона вновь написала:

Вы думали о поместье? Поедете ли вы?

Он недовольно скользнул взглядом по строчкам, вздохнул и прислонился к спинке дивана.

На этих выходных. Я всё ещё не уверен, что хочу, но я должен это сделать.

Если вам нужна компания… Мое предложение в силе, — осторожно добавила Гермиона.

Северус задержался с ответом, а Сирил, уловив его настроение, тихо прокомментировал:

— Иногда начинать что-то новое действительно легче, когда рядом есть кто-то еще.

Северус наконец написал:

Спасибо за предложение. Я бы хотел и обещаю, когда-нибудь я возьму вас с собой, но не могу позволить вам переступить порог этого дома сейчас. Я должен проверить мэнор и убедиться, что там безопасно.

В ответ долго не было ни слова. Северус уже собирался закрыть блокнот, когда наконец появилось:

Я понимаю. Но если вдруг понадобится помощь — вы знаете, где меня искать.

Он едва заметно улыбнулся, поставил чашку на стол, поднялся, взглянул на деда, сдержанно кивнул — и, добравшись до порога спальни, закрыл за собой дверь.

* * *

Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора позднее обычного — Дамблдор задержал его разговором о предстоящих событиях, и все его мысли всё ещё вертелись вокруг услышанного. В кресле у окна сидела Гермиона с блокнотом на коленях и рассеянно вертела в руках перо, будто никак не могла решиться закончить письмо.

— Ты долго, — тихо сказала она, не поднимая глаз.

— Директор любит долгие разговоры ни о чем, — устало усмехнулся Гарри, опускаясь на соседнее кресло. — И загадки. А у тебя что? Что пишешь?

— Просто… заметки, — Гермиона торопливо закрыла блокнот. — О чём вы говорили?

— Да всё о том же, — пожал плечами Гарри. — О внимательности, доверии и прощении. Сказал, что некоторые вещи нельзя изменить, но можно понять. — Он с сомнением посмотрел на Гермиону, потом добавил: — Кстати, Снейп сегодня был какой-то странный. Не такой, как обычно. Как будто менее… угрюмый?

Потом, когда Северус спрашивал ее, зачем она это сделала, Гермиона так и не смогла найти подходящего ответа, и он назвал это проявлением мифической женской интуиции, но в этот момент она, не успев подумать, коротко бросила: — Пойдём. Не здесь.

Выручай-комната встретила их всё тем же уютом: тёплый свет, кресла, книжные полки, камин. Гарри пригляделся — комната была странным образом полна уюта, но не похожа ни на что, что он видел раньше. Он удивился:

— Каждый раз здесь как-то по-новому.

Гермиона опустилась в кресло и, прижав к груди блокнот, тихо призналась:

— Потому что это идеальное сочетание моего и мира моей… пары.

Она посмотрела прямо на Гарри, и тот увидел в её глазах одновременно страх и решимость:

— Помнишь, в прошлый раз я говорила тебе, что у моего блокнота есть брат-близнец и его хозяин мне пишет?

Гарри не перебивал, лишь кивал, пытаясь осознать, что происходит. Но с каждой секундой он всё больше чувствовал, как его собственное волнение растёт.

— И как это связано со Снейпом? — в конце концов спросил он, не в силах удержаться.

Гермиона посмотрела на него с вызовом, её голос стал более уверенным, но в нём звучала и растерянность:

— Ты уже понял. Второй блокнот у него. Это родовые блокноты Принцев. Это всё слишком сложно, Гарри! Я не могла просто прийти к тебе и рассказать обо всём, потому что… Потому что это всё запутано, и я не хочу, чтобы ты злился из-за этого!

— Я не злюсь, — резче, чем собирался, ответил Гарри, его голос стал выше, чем он намеревался. — Но ты должна понимать, что если это всё так важно, тебе нужно было сказать мне сразу. Почему ты молчала? Почему ты не объяснила, что происходит?

Гермиона, досчитав до десяти и немного успокоившись, попыталась объяснять, но в её глазах уже собирались слёзы. Она отвела взгляд, чтобы не дать им вырваться.

— Я боялась, Гарри! Я боялась, что ты не поймёшь, что ты осудишь меня. Я не могла просто прийти и сказать: «Эй, представляешь, мой блокнот связан с блокнотом профессора Снейпа, он моя родственная душа, и мы переписываемся». Это звучит безумно!

Гарри покачал головой, его собственные эмоции накалялись — он не хотел злиться, но не мог сдержаться:

— Да, звучит безумно! Ты могла бы хотя бы намекнуть, что происходит! Я мог бы помочь!

— Помочь? — в её голосе проскользнула горечь. — Помочь как? Ты бы лишь всё усложнил! Устроил скандал! Ты не знаешь, о чём говоришь. Ты не понимаешь, каково это — быть связанной с чем-то магией! Быть связанной с ним! Ты не знаешь его!

— Да, потому что ты не хочешь ничем делиться! — крикнул Гарри, сжимая кулаки от злости и беспомощности. — Ты закрылась и скрыла от меня такую важную деталь. Подумаешь, всего лишь Снейп, да?! Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты рискуешь своим благополучием, всеми нами ради него!

Гермиона прикусила губу, злые слёзы всё же покатились по ее щекам. Она сжала блокнот, как будто он мог защитить её от всего этого.

— Ты не понимаешь… — произнесла она, с трудом подавляя эмоции. — Я не могла просто прийти к тебе и сказать: «Слушай, прикрой меня от Уизли, мне нужно спуститься в подземелья и поговорить с Снейпом, потому что он стал частью моего… мироощущения». Это не так просто!

— Может, тогда стоит задуматься о том, что происходит, — резко произнёс Гарри, его голос звучал холодным и безжалостным. — Как такое вообще возможно, Гермиона? Ты и Снейп? Он Пожиратель! Надо рассказать всё директору, он поможет тебе!

Её голос дрожал:

— Я не хотела, чтобы ты злился. Я не хотела, чтобы это повлияло на нашу с тобой дружбу.

Гарри нерешительно замер на месте, наконец увидев её слёзы, и тут же пожалел о своих резких словах. Он знал, что вспыльчив. Он мог ругаться со всей школой, но Гермиона была другой. Он верил ей, он не хотел её ранить — он хотел её защитить, а вместо этого довел до слез. Придурок.

— Ужасно, — тихо произнесла Гермиона. — Я просто не знаю, как справиться с этим. Он… Ты его не знаешь, — она подняла на него взгляд. — Он несчастный человек, Гарри. Одинокий, побитый жизнью человек. И директор все знает. Вспомни, по сути, это он свел нас вместе. Неужели ты думаешь, что он сделал бы это, если бы Северус был последним мерзавцем? Он верит ему. И я.

Гарри шагнул ближе, его голос стал мягче.

— Гермиона, я не собираюсь осуждать тебя. Просто… это неожиданно. Это же Снейп, ты же знаешь, как мы друг к другу относимся. Мне нужно знать правду. Я не могу хранить вашу тайну, пока не буду спокоен за тебя. Ты можешь оказаться в опасности.

Слёзы всё ещё блестели в её глазах, но она кивнула, понимая, что друг лишь беспокоится о ней.

— Поклянись, что никому не расскажешь, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Я не хочу, чтобы это вышло за пределы этой комнаты. Это опасно, Гарри. Мы не можем позволить никому узнать об этом.

Гарри пару раз вздохнул-выдохнул, наполняясь решимостью.

— Хочешь Неприложный? — тихо спросил он, уже зная ответ.

Гермиона кивнула, её выражение лица стало серьёзным, а голос — более уверенным:

— Это очень важно для меня.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить.

— Ты помнишь, как я говорила о блокноте?

Гарри нахмурился, не в силах сдержать любопытство и пытаясь вспомнить всё, что она ему рассказала ранее.

— Как это возможно? У вас что, общая кровь?

— Не совсем так, — ответила она, стараясь подбирать слова. — Это магия — магия, которая соединяет души. Подобные блокноты — не просто магические артефакты, их создавали, чтобы вычислять и соединять родственные души. Когда я пишу в своём, он чувствует это, и наоборот.

Гарри слушал, не отрываясь, взвешивая её слова.

— То есть ты хочешь сказать, что ты и Снейп… связаны? — уточнил он, словно она не говорила ему это уже трижды, и стараясь осознать эту мысль.

Гермиона кивнула, и в её глазах появилось чуть больше решимости.

— Да. Но это сложно. Я чувствую его присутствие и эмоции, даже когда мы не общаемся. Это меня пугает и одновременно притягивает. Он стал для меня… важен.

Гарри нахмурился, борясь с растерянностью.

— Но это же Северус Снейп, Гермиона. Он был Пожирателем, он годами гнобил нас и унижал тебя.

— Я знаю, — прошептала она, — но я вижу его иначе, чем прежде. Я уверена, что в нём есть что-то большее, чем просто его тёмное прошлое. Он может быть тем, за кого стоит бороться.

Гарри вздохнул, пытаясь осознать, что только что услышал.

— Ты понимаешь, что это очень опасно? Ты играешь с огнём.

— Понимаю, — сказала она, сжимая блокнот. — Но я не могу просто игнорировать то, что чувствую. Это не просто мимолётное увлечение. Это может стать чем-то большим.

— И всё же… — начал Гарри, но Гермиона перебила его.

— Ты обещал, Гарри. Пообещай, что не будешь осуждать меня за это. Я не прошу тебя понять, я просто хочу, чтобы ты поддержал меня.

Гарри закрыл глаза, вздохнув. Он знал, что не сможет изменить её решение, что её чувства — это нечто, с чем, по крайней мере пока, нельзя бороться. Он почувствовал, как его гнев уходит, уступая место смирению.

— Ладно, я обещаю, — наконец произнёс он, открывая глаза. — Но я всё равно волнуюсь за тебя.

Гермиона улыбнулась, и в её глазах засияло облегчение.

— Спасибо, Гарри. Это многое для меня значит.

В Выручай-комнате царил уют, тепло и спокойствие. Гермиона, расслабившись, мысленно обратилась к замку и уже через минуту разливала горячий, с ароматом трав, чай. Гарри, устроившись напротив, принял из рук подруги чашку, сделал глоток и почувствовал, как уют комнаты постепенно проникает в его внутренний мир.

— Знаешь, — начала она, — это место… идеальное сочетание моего дома и гостиной профессора. Когда я вошла сюда и увидела все это в первый раз, мне сразу стало уютно.

Гарри удивлённо осмотрелся, замечая, как каминный свет отражается в типичных для Гермионы полках с книгами, а кресла, в которых они сидели, явно были в духе Снейпа, как и ваза с какими-то сухими травами на каминной полке.

— Это действительно странно, — сказал он, сделав еще глоток чая.

Гермиона пожала плечами.

— Я не могла описать это раньше, но сейчас понимаю, что это, — она обвела комнату рукой, — именно то место, где я могу быть самой собой, где меня примут такой, какая я есть.

— Может, это и есть твоя связь с Снейпом? — предположил Гарри. — В конце концов, он тоже не всегда был тем, кем мы его знаем.

Гермиона задумалась, и друзья погрузились в непринужденное молчание.

— Нам пора, — произнесла она где-то через полчаса, невольно взглянув на часы. — У нас ещё есть время, но…

Они покинули Выручай-комнату, и Гермиона шла рядом с Гарри, но, оказавшись практически на пороге общежития Гриффиндора, она внезапно остановилась и направила на друга палочку.

— Прости меня, Гарри, — тихо произнесла она, глядя на его спину.

Гарри обернулся к ней, удивлённый и ошарашенный.

— За что? Гермиона, что ты…

— Обливейт! — она быстро произнесла заклинание. — Ты не был сегодня в Выручай-комнате, ты не разговаривал со мной о Снейпе, я тебе ничего не рассказывала.

Гарри оторопело застыл, потом пару раз моргнул, и взгляд его стал осознанным.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, стараясь понять, что происходит.

— Я волновалась за тебя. Тебя долго не было, — объясняла она, сбиваясь с ритма, — и я вышла тебе навстречу.

Гарри нахмурился, неприятное подозрение охватило его, и он почувствовал, как что-то в груди сжимается от тревоги.

— Но… Гермиона… что-то не так. Ты что-то сделала? Ты что, стерла мне память? Что это было? — его голос звучал с горечью.

— Я доверяю тебе, но я не могу рисковать… — её голос стал более тревожным, слёзы снова начали собираться в уголках глаз. — Я не хочу, чтобы ты оказался в опасности, и не хочу, чтобы Волан-де-Морт через тебя смог использовать эту информацию!

Они стояли в коридоре, напряжение витало в воздухе, и Гарри ощущал, как его сердце бьётся быстрее от растерянности и обиды.

— Я понимаю, — тихо произнёс он. — Но это не значит, что я согласен с тем, что ты делаешь.

— Я знаю, — Гермиона устало закрыла глаза. — Я ненавижу то, что вынуждена была это сделать, но иначе сейчас нельзя. Клянусь, когда будет возможно, я все тебе расскажу. — Она потянулась и взяла его ладони в свои. — Там не было ничего… ммм… такого, это воспоминание касается исключительно меня и моей личной жизни. Если бы тогда изучил окклюменцию…

Гарри закрыл глаза, осознавая, как много они потеряли, и как сложно будет сохранить их дружбу, если секреты начнут разъедать его изнутри.

— Хорошо, — сказал он, на этот раз мягче. — Обещаю, что ничего никому не скажу. Но, Гермиона, ты должна знать — я всегда готов прийти на помощь.

Гермиона кивнула, и в её глазах засияло облегчение.

— Спасибо, Гарри. Мне это действительно очень важно.

Они вошли в общежитие бок о бок, и, пока огонь в камине весело потрескивал, оба понимали: их отношения изменились, и только время покажет, выдержат ли они проверку тайной.

Потерявшись каждый в своих мыслях, друзья поднялись по лестнице и разошлись по спальням: сердце Гермионы все еще было где-то в Выручай-комнате, а Гарри сам себя удивил, приняв решение завтра же сходить к директору и попросить о новых уроках окклюменции.

Войдя в спальню, он только укрепился в своем решении, когда застал там храпящего и беззаботно пускающего во сне слюни Рона. Если ему нужно овладеть окклюменцией, чтобы Гермионе не приходилось хранить от него тайны, то он сделает всё возможное и невозможное, он даже смирится и вытерпит общение со Снейпом, лишь бы не потерять того единственного человека, который был с ним, как говорят магглы, и в горе, и в радости, и на праздничных пирах, и на Турнире. Ради него она шантажировала Риту Скиттер! А что в это время делал Рон?

Гарри бросил на друга еще один взгляд. То-то и оно.