Одиночное прохождение 2 (джен)

— Главные люди в лагере — это гуру, которым Спящий даровал великую силу. Ступенью ниже стоят стражи. Они славятся неукротимой силой духа и отличной выучкой, поэтому даже наёмники из Нового лагеря и подручные рудных баронов сто раз подумают, прежде чем встать у них на пути, — рассказывал Лестер, пока мы шли по мосткам, уложенным поверх болотистой почвы и расходившихся в разных направлениях. — Я, как ты уже понял, принадлежу к послушникам. Нас здесь больше всего, мы молимся Спящему и выполняем всю грязную и тяжёлую работу. Каждый из нас мечтает стать гуру, но удаётся это немногим. Нужно учиться долгое время, а также доказывать свои способности и преданность делу Спящего.

— Уже наслышан о вашем Спящем, но так и не понял, кто он такой. Расскажешь о нём? — спросил я.

Лестер ненадолго задумался. Мне показалось, что он и сам ещё до конца не понимает, кому они тут все поклоняются.

— Спящий — божественная сущность. Он дарует людям видения — правда, этой чести удостаиваются лишь гуру, — сказал, наконец, послушник. — Мы молимся ему, и он ниспошлёт нам свободу.

— И ты в самом деле веришь во всё это? — засомневался я.

В реальном мире мне не раз приходилось иметь дело с проповедниками различных церквей и сект. Все они обещали райские кущи в будущем посмертии и помощь богов в земной жизни, однако в итоге всё каждый раз сводилось к выманиванию денег и требованию бездумно подчиняться их религиозным авторитетам.

Лестер едва заметно усмехнулся.

— Послушай, приятель, я здесь уже второй год. Знаешь, каково это — проторчать целый год внутри Барьера? Даже не представляешь, во что я готов поверить, лишь бы убраться отсюда! — признался он

Затем послушник вернул себе серьёзное и слегка торжественное выражение.

— Что ещё ты хочешь узнать?

— Расскажи мне о болотнике, — попросил я.

С этим зельем, которое помогало бедолагам-каторжникам забыть о плачевном положении, в котором они пребывают, я уже сталкивался в шахте и Старом лагере. Туда его приносили стражи и специально присланные торговцы. Но мне хотелось выяснить подробности.

Оказалось, что болотная трава растёт на болотах (кто бы мог подумать!). Её сбором и переработкой занимаются, само собой, послушники под присмотром одного из гуру — Идола Орана. Болотник служит главным и едва ли не единственным товаром, который Братство может предложить другим обитателям Рудниковой долины. Если не считать проповедей, конечно. На болотник выменивают продовольствие, магическую руду, металлические изделия и другие необходимые вещи. Сами же почитатели Спящего используют болотник в духовных практиках и для проведения ритуалов.

— Само собой, кто-то присоединяется к нам только из-за болотника, — признался Лестер. — Но, по крайней мере, они помогают нам в работе по лагерю.

— Прагматичный подход, — признал я.

Лестер едва заметно ухмыльнулся в ответ.

— А жвала ползунов вам зачем? Когда я работал в Старой шахте, то видел там ваших стражей, которые охотились на ползунов.

— Точно не знаю, я ведь всего лишь послушник. Слышал, что Кор Галом, наш алхимик и один из ближайших помощников Ю'Бериона, приказал доставить как можно больше секрета из жвал этих тварей. Наверно, варит из них какое-то зелье, — пожал плечами Лестер. — О подробностях тебе лучше расспросить его самого. Вон хижина Кор Галома, — указал он на сооружение, возведённое на высоком настиле, поднятом над землёй. Оно представляло собой такую же хижину из коры и листьев, как и большинство жилищ в лагере, отличаясь от них разве что размерами.

— А он станет со мной разговаривать? — уточнил я, припомнив местные порядки.

— Да, Кор Галом говорит со всеми. Если у него есть на это время и настроение, — хмыкнул Лестер.

Затем он показал мне местную кузницу, навес, под которым один из гуру обучал послушников магии Спящего, устроенную на высоких сваях тренировочную площадку, где несколько стражей упражнялись с оружием. Обучал их суровый смуглый мужик со шрамом во всё лицо. Лестер объяснил, что это второй из подручных Ю'Бериона, которого зовут Кор Ангар.

По пути я то и дело замечал крупные кристаллы, расставленные по всему лагерю на высоких подставках.

— Магические светильники? — указав на один из них, спросил я.

— Да, они самые. Когда темнеет, они начинают сиять синеватым светом. Очень красиво! — не без гордости ответил Лестер.

Он вывел меня на главную площадь лагеря. В отличие от остальных здешних «памятников архитектуры», она оказалась построена не из дерьма и палок, а вымощена большими каменными плитами, ровно вытесанными и плотно подогнанными друг к другу. Выглядели они не просто старыми, а по-настоящему древними. В центре площади возвышалась угловатая платформа, на которой сидел один из гуру и обучал собравшихся вокруг послушников медитации.

Дальний край площади упирался в скальный обрыв, в котором был устроен пафосный портал с приземистыми колоннами. К нему вели высокие ступени, высеченные из того же камня, по бокам которых были установлены светильники в виде огромных чаш. Портал охраняли вооружённые длинными мечами стражи.

— Это вход в главный храм, в котором живёт просвещённый Ю'Берион со своими наложницами, — пояснил мой провожатый.

Я присвистнул.

— У него и наложницы есть? Неплохо пацан устроился!

Лестер посмотрел на меня с осуждением, и я прикусил язык. Уже не раз убеждался, что здесь не стоит лезть в чужой монастырь со своим уставом. Этот чёртов мир, будь он хоть сто раз игровым и виртуальным, не желал вертеться вокруг меня любимого, а жил по собственным законам и правилам.

— Не похоже, чтобы вы сами это построили, — заметил я. — Тут всё выглядит довольно старым.

— Нет, конечно, не мы. Когда Ю'Берион и его последователи пришли на болота впервые, и площадь, и храм здесь уже были. Они лишь расчистили их от зарослей и мусора, — подтвердил мою догадку Лестер.

Я заметил какое-то движение, которое возникло у входа в жилище предводителя лагеря.

— Что там происходит? — спросил я у Лестера.

— Ю'Берион! Кажется, он хочет обратиться к своим ученикам, — проговорил Лестер. В его голосе мне послышалось удивление. Видно, Просвещённый не так уж часто балует простых послушников своим драгоценным вниманием.

Я снова перевёл взгляд на площадку перед входом в храм и увидел худощавого человека в длинном, как и у других гуру, одеянии и с наголо выбритой головой, украшенной татуировкой. Мне почему-то казалось, что Ю'Берион должен быть почтенным старцем, однако предводитель Болотного лагеря выглядел не намного старше Лестера.

Появление Просвещённого не осталось незамеченным. Находившиеся на площади и ближайших окрестностях послушники, а также несколько стражей и парочка гуру стали стягиваться к ступеням храма.

Ю'Берион вскинул руки в призывном жесте.

— Братья! — зычным голосом возгласил он. — Все мы денно и нощно трудимся и возносим молитвы, чтобы приблизить день пробуждения Спящего. И день этот настанет! Однако в долине есть и враги Спящего, которые намерены помешать нам. Они постоянно что-то вынюхивают, вредят и строят козни! Мечтают порушить наши планы и снова сделать нас рабами рудных баронов! Мы позволим им сделать это?

— Нет! — раздались выкрики из толпы.

— Что? Не слышу!

— Нет!!! — слитным хором рявкнули десятки глоток.

— Верно! Не позволим. Что мы сделаем с врагами Спящего? С этими проклятыми язычниками, которые всё ещё поклоняются троице ложных богов?

— Убьём! Поработим! Прикончим! — заорали сектанты.

— Тогда почему один из этих нечестивцев стоит среди нас? Почему он всё ещё жив? — строго вопросил Ю'Берион и указал прямо на меня.

Сказать, что я охренел, это ничего не сказать. Что здесь происходит, дери вас Белиар и все его демоны?!

На меня обратились десятки глаз. В них читалась ярость, ненависть, брезгливое недоумение — всё что угодно, кроме дружелюбия и сочувствия. В руках многих послушников появились дубинки, серпы и другие твёрдые и острые предметы. Лязгнул меч кого-то из стражников.

— Убейте его! — приказал Ю'Берион.

— Беги! — шепнул мне Лестер, а как только я рванул с места в карьер, он вырвал из-за пояса оружие и побежал за мной с криком: — Вот он! Держи еретика!

Я припустил со всех ног, толпа с рёвом кинулась следом. Прорваться к выходу из лагеря нечего было и думать, оттуда уже спешили несколько человек во главе с Идолом Намибом. Пришлось петлять между постройками и неохватными древесными стволами, уходя в сторону болота.

Когда я метнулся за очередное дерево, Лестер в два прыжка настиг меня, схватил за плечо и потянул в сторону.

— Сюда! — велел он.

Мы прыгнули в глубокую канаву, залитую зловонной зелёной жижей, и погрузились с головой. Я чувствовал, что послушник тащит меня куда-то в сторону, и погрёб за ним, стараясь не нахлебаться заполнявшей канаву дряни.

Когда я уже начал задыхаться, Лестер позволил мне всплыть. Мы оказались под хлипким мостиком, скорее просто настилом из грубо отёсанных досок. Над головой раздавался громкий топот преследователей. Я жадно вдохнул, стараясь не издавать лишнего шума. Лестер безмолвно замер рядом.

— Почему ты мне помогаешь? — прошептал я, когда погоня пронеслась по мостику и помчалась куда-то вглубь лагеря.

— В письме, которое ты принёс от Диего, в конце была приписка. Он попросил за тобой приглядеть, — так же тихо ответил Лестер.

— Ясно. А что это нашло на вашего Ю'Бериона? Зачем он натравил на меня толпу?

— Не знаю. Сюда постоянно приходят новички, гонцы и торговцы из других лагерей, и всех их встречают радушно, — прошептал послушник и, помолчав немного, добавил: — В Ю'Бериона будто демон вселился. Он сам не свой. Никогда не видел, чтобы он устраивал подобное.

— Демон, говоришь? — медленно повторил я, припомнив неожиданное нападение Шакала, чьё тело занял подосланный устроителями конкурса лазутчик. — Похоже, ты прав...

Мы умолкли, так как по доскам застучали пятки ещё двух или трёх человек.

— Что будем делать дальше? — спросил я, когда они удалились на безопасное расстояние.

— Через ворота тебя не выпустят, придётся уходить болотами. Потом переплывёшь озеро и выберешься на берег как можно дальше от лагеря. Ты ведь умеешь плавать?

— Конечно.

— Я не смогу пойти с тобой, чтобы не вызвать подозрения. Вернусь к остальным и скажу, что ты столкнул меня в канал и побежал в сторону берега моря.

— Хитёр...

— Плыви по каналу до болота. Старайся не высовываться. На границах лагеря стоят несколько стражей, которые охраняют нас от болотожоров и прочей нечисти. Постарайся не попадаться им на глаза. И болотожорам тоже не попадайся, — предупредил меня послушник. — Всё, до встречи!

— Спасибо!

— Увидишь Диего — передавай привет, — напутствовал он меня, и мы направились в противоположные стороны.

* * *

Смеркалось. О том, где нахожусь, я не имел ни малейшего представления. Где-то в болотах Рудниковой долины на острове Хоринис, точнее определить было невозможно. Густые болотные испарения не позволяли видеть дальше пары десятков шагов.

Уже несколько часов подряд я брёл то по пояс, то по грудь в мутной воде, ноги то и дело проваливались в вязкое дно. Несколько раз я уходил под воду с головой. Но, во-первых, терять мне было уже нечего, а во-вторых, болотная вода была довольно тёплая, за исключением отдельных мест, где, судя по всему, били холодные родники.

Постоянно приходилось внимательно смотреть по сторонам и прислушиваться к звукам, которые доносились сквозь затянутые густыми испарениями заросли тростника, рогоза или из-за корявых деревьев, с сучьев которых свисали серые ленты лишайников. Некоторые из звуков издавали животные, природу других я определить не мог — на болоте постоянно что-то булькало, ухало, журчало и хлюпало. Обстановка до боли напоминала топи, по которым я блуждал во время своего путешествия в прошлое.

Правда, здесь и сейчас разнообразная живность встречалась куда чаще. Болотные крысы мне пока не попадались, зато болотожоры — огромные пиявки с треугольными пастями, кровавые шершни, шныги и тому подобные водные и околоводные твари встречались на каждом шагу. Убежать от них по этой мутной жиже нечего было и думать, приходилось обходить стороной, прятаться, надолго замирать в неудобной позе.

Я уже еле переставлял ноги от усталости, а конца и края болоту видно не было. Мне казалось, что хожу кругами по одним и тем же местам.

Вокруг становилось всё темнее, и мне пришлось удвоить бдительность. Любой неосторожный шаг мог привести прямо в пасть болотожора или в наполненную жидкой грязью яму, прикрытую водой и растительностью. Факел зажигать не стал, чтобы не привлечь монстров. Да и не факт, что он бы загорелся в такой сырости.

«А, может, ну его к Белиару? Подойти к болотожору, сдохнуть и загрузиться на площади в болотном лагере перед тем, как этот урод натравил на меня толпу фанатиков? Я вроде там в последний раз сохранялся, — малодушно подумал я. — Сколько мне ещё тут блуждать без всякого толка?»

Я огляделся в поисках ближайшей твари, которая не откажется прекратить мои мучения, но вдруг заметил слева голубые огоньки, которые пробивались сквозь густую завесу болотных испарений.

— А это ещё что такое? — вслух подумал я и тут же вспомнил слова Лестера о светильниках, которые с наступлением темноты зажигаются в лагере. — Ага, значит я недалеко от лагеря. Но если он слева, то получается, я опять иду не в ту сторону.

Развернувшись в обратном направлении, я снова побрёл в темноте. Желание покончить с собой в пасти болотного чудовища развеялось как дым. Теперь мои усилия стали осмысленными.

Некоторое время я медленно брёл через болото, следя, чтобы огоньки лагеря были от меня справа. Вдруг с противоположной стороны, из глубины погрузившихся в ночную темень топей, раздались натужные стоны и ворчание болотожора. Чудовище подобралось на опасное расстояние, ещё немного — и оно почует меня, а потом нападёт. Хоть эти твари и кажутся неповоротливыми, но пытаться удрать от них по грудь в воде — дело бессмысленное.

Я начал тихо отступать в направлении лагеря сектантов. Впереди мне привиделась какое-то тёмное пятно, некая масса, которая загораживала свет магических огней лагеря. Слева и справа от неё их синеватые лучи пробивались сквозь мглу, но это место было совершенно тёмным. А, нет! Не совсем. Один огонёк там всё же светился. Правда, он был не голубой, а желтоватый и очень тусклый.

Заинтригованный непонятным явлением, я двинулся вперёд. Болотожор отстал и стонал где-то в отдалении, поэтому я мог полностью сосредоточиться на новом объекте внимания.

Пройдя ещё несколько шагов и пристально вглядевшись в темноту, я вдруг понял, что вижу перед собой. Это какое-то здание. Совсем небольшое, судя по всему. Что-то вроде небольшой хижины. А желтоватые отсветы пробивались через маленькое кособокое оконце.

Стараясь не производить лишних звуков, приблизился вплотную и заглянул в окно. Взгляду открылась небольшая комната, стены которой были обшиты грубо отёсанными, потемневшими от времени и сырости досками. В углу её стоял колченогий стол, за которым спиной ко мне сидел человек в набедренной повязке, какие в Болотном лагере носит большинство послушников. На столе перед ним тускло горела маленькая глиняная лампа.

Что делать дальше? Тихо уйти и продолжить путь? Пробраться в хижину и напасть на её обитателя? Войти открыто и представиться?

Пока я колебался, хозяин хижины избавил меня от сомнений. Он вдруг вздрогнул, словно почуяв постороннее присутствие, и быстро обернулся. Хоть снаружи и было темно, но я вплотную приблизился к окну, и отсветы от лампы упали на моё лицо. Я быстро отпрянул назад, но было поздно — он успел меня заметить.

— Эй! Ты кто такой? — испуганно спросил хозяин хижины и схватил небольшой топор, вероятно, стоявший у стены. — Если враг, то лучше убирайся, пока я не раскроил тебе голову! А если друг, то войди и назовись!

Голос его дрожал, и я понял, что этот парень боится меня куда сильнее, чем я его. Рискнуть и войти в хижину? В конце концов, что я теряю? В крайнем случае, с одним полуголым послушником, в трясущейся руке которого пляшет топор, я как-нибудь справлюсь. Или убегу, в крайнем случае. Правда, ноги меня уже едва держали от усталости.

Я решился. На ощупь отыскал дверь и вошёл в хижину.