Железная маска Трианглета (гет)

Утро для художника лучшее время дня. Краски ярче, глаз ещё не замылен, вдохновение покашливает за спиной и подкидывает свежие идеи.

Но это утро было беспощадным. Оно освещало лес, который вдруг из мешанины веток и листвы превратился в очень даже свободное пространство. Над нами раскинулся зелёный шатер, но везде в прорехах сияло небо. А между стволов виднелись другие стволы, а за ними, далеко, сверкало море. И оттуда нас могли заметить, если искали, а я уже был уверен, что искали...

Наш новый знакомец — впрочем, новый для меня, а не для Джан, — при свете дня казался намного старше. Его волосы уже тронула седина, словно пылью припорошила. Кожа была темной и сухой, как пергамент. Пальцы у него на руках слегка подергивались — видимо, нервный тик. Я перевел взгляд на собственные грязные руки. И не только руки были грязные. Я чувствовал себя так, будто сидел на острове лет десять и столько же не мылся, да, наверное, так и выглядел. Только Горено ничего не делалось, а Джан была прекрасна, как и всегда.

— Вас, скорее всего, уже ищут, — сказал я. Джан встрепенулись:

— Да, учитель. Вам нужно возвращаться к своим, если это вы считаете нужным. А если останетесь с нами, я буду очень рада!

Вот оно как. Значит, как он решит... А от меня ничего не зависит?

— У меня есть немного времени, Джан, я скажу, что бродил по берегу и заблудился, здесь ведь бежать некуда, до материка вплавь слишком далеко, — он говорил успокаивающим тоном. Тоже считал, что все будет, как он сам захочет.

— А вы как думаете, Миро? — вдруг обратился он ко мне. — Мои товарищи по несчастью будут меня разыскивать. Лучше мне выйти к ним самому. Если они развесят на острове камеры, я постараюсь вывести часть из строя и дам вам знать. Надо только оговорить способ. И тогда вы уплывете. Лодка ведь у вас есть, а робот это все равно, что мотор.

— Джан не может плыть, — буркнул я в ответ. Мне не хотелось говорить ему вообще ничего. — Она вам не сказала?

— Да, учитель, — шепнула она все так же восторженно. — На мне закрепили механизм, который убьет меня, если я покину остров. Я не могу его снять.

— Зуб дракона?

— Что? — я не выдержал, удивился вслух. Джан тоже не поняла.

Он терпеливо пояснил:

— Зуб дракона это устройство, приспособление для убийства или самоубийства. Называется так, потому что была у нас когда-то древняя сказка... Ну, это долго. Когда я был подпольщиком, у нас у каждого был такой. Но мы носили их добровольно.

— Я согласилась сама... Но человек, который должен был снять это, погиб. Уехать я не могу.

— На подлодке есть разные специалисты, — сказал он. — У вас робот, он мог бы убедить... Но нет, боюсь, они не смогут. Не хватит знаний, а рисковать опасно.

— Ничего, учитель, мы подождем. Идите скорее, вдруг вас хватятся, вдруг у вас будут неприятности из-за нас, — Джан, похоже, только этот тип теперь и беспокоил.

— Простите, вы сможете убедительно объяснить ваше отсутствие? — они оба обернулись и посмотрели на меня. Джан — с упрёком, этот тип — снисходительно.

— Я скажу, что просто блуждал. В чем они меня обвинят, отсюда не убежишь.

— Кто знает, что им в голову придет. И что, вы останетесь с ними? Это же преступники! Что вы будете делать, когда сюда приедут с материка? Отстреливаться? Бежать?

— Поступлю по обстоятельствам, — он был непрошибаем. — Не беспокойтесь. Это не ваша проблема.

— Если они узнают, что тут посторонние, будет наша. Вы уверены, что ничего им не расскажете?

Джан немедленно вскинулась.

— О чем ты, Миро? Ты хочешь сказать, что учитель выдаст нас? Это невозможно! Ты не знаешь, что это за человек!

— Если вы не доверяете мне, Миро, покиньте это место, — предложил этот тип. — Я не буду знать, где искать вас, и ничего не смогу рассказать.

Джан все ещё смотрела на меня с упрёком. У нас действительно не было лучшего выхода — как ни поступи, всё плохо. Остров невелик. Если нас будут искать целенаправленно, то найдут — с ним или без него.

— Идите, пока не прошло слишком много времени... Хотя стойте! Что за солидную добычу здесь хотят найти?

Про базу, монархистов-заговорщиков и прочее подробно ему знать не обязательно. Но ведь Джан наверняка что-то рассказала и ещё расскажет...

Он пожал плечами.

— Мне не говорили. Вообще даже огромное количество ручного огнестрельного оружия это не добыча. Я подозреваю, они надеются найти фотонное топливо, как у нас это называется. Это огромный источник энергии.

— Да, здесь есть база, — быстро заговорила Джан. Я попытался незаметно делать ей знаки, но она посмотрела на меня так, будто я лично сверг с престола ее деда и притащил сюда пиратов:

— Учитель все рассказал нам без утайки, и мы теперь будем молчать? И учитель уже знает, что мы скрывались в убежище. Здесь есть база, но мне говорили, она работает от обычных солнечных батарей. Сюда меня привезли, здесь я жила. И даже одна.

— Джан, бедная девочка...

— Вы же собирались возвращаться к своим товарищам? — спросил я. Слишком уж долго он тут торчит! Он посмотрел на меня и невесело улыбнулся.

— Да, конечно. Мне пора идти. Я не смогу переговариваться с вами, но попробую пройти по этой части берега и оставить записку. И следующей ночью тоже постараюсь подойти. Вам легко следить за местностью, у вас робот. Джан!

Он протянул к ней руку — мне показалось, сейчас она кинется его обнимать, но они ограничились рукопожатием. Мне он просто кивнул напоследок.

И ушел.

Лес вроде только что просматривался далеко, а тут раз — за этим типом сомкнулись кусты, и он исчез из виду. Какое-то время мы слышали его шаги, потом и они потерялись за шумом листвы.

Джан молчала, закрыв лицо руками. Горено тоже молчал. А ведь раньше он часто предупреждал меня, что считает ситуацию опасной. Теперь, видимо, решил, что такому идиоту, как я, ничего не поможет.

— Тебе не понравился учитель, — сказала Джан, опуская руки. Это прозвучало, как утверждение. Я не стал возражать, просто вздохнул. Горячо протестовать? Получится неубедительно.

— Почему? Я же тебе про него говорила. Это лучший человек, кого я знала после... После года Красного солнца.

Я опять только развел руками. Ну да, говорила. Только я представлял себе убеленного сединами старца, как минимум, человека в возрасте. А он совсем ещё молодой.

— Почему? — Джан умела быть настойчивой.

— Ну... не знаю. Мне не понравился его рассказ. Какой-то он странный. Вроде был за вашу установившуюся власть, потом перешёл к этим — радикалам. Ты ещё называла их мятежниками, да?

— Да, называла.

— Я не знаю, чем они отличаются, эти две ветви партии. У нас на курсе были студенты из Трианглета, они не рассказывали ничего, и незаметно было, что на их родине опасно. Да у меня родственник туда поехал! И никто не чинили ему препятствий!

— Куда, в столицу?

— Ну да.

Она махнула рукой.

— Там спокойно. Мятежники находятся на Сапфировом побережье. Это восточная часть страны, где знаменитое синее озеро.

— У нас тоже есть знаменитое озеро! Его называют Круглым.

— Правда? Но столица ближе к Рубину. Там нет мятежников, нет гражданской войны. И там уверены, что местные власти справятся своими силами.

Я начал вспоминать все, что знал по истории Трианглета. Кажется, и во времена империи там в провинциях были мелкие войны между кочевыми племенами, и даже совсем недавно, а столица не считала нужным наводить порядок и тратить на это ресурсы. Получается, ничего не изменилось, и это неправильно. Но нам сейчас нужно подумать о другом, и срочно.

— Джан. Нам надо уйти с этого места, и поскорее. Вдруг нас найдут.

Она презрительно усмехнулась:

— Ты думаешь, нас выдаст учитель? Нет, нет! Это совершенно невозможно!

— Возможно все. Но дело даже не в этом. То, что они ищут, на старом кладбище, это рядом. У них должна быть техника, они туда придут не по одному человеку, а толпой. И мы от толпы не спрячемся!

— Совсем недавно ты считал, что это место безопасно! — возмутилась она. — А если нас будет искать учитель?

— Мы сами его найдем. Джан, ну хоть немного отойти от кладбища. Кстати, кто там мог копать? Эти типы, что прячутся на базе?

Она пожала плечами, оглянулась по сторонам:

— Больше некому. Да, я думаю, они. Они говорили что-то про тяжёлую работу, а ещё... Погоди-ка... Шивэнш зангин шивэнш...

Она произнесла это на своем языке, мне почудилось что-то похожее на сказочное заклинание, потом я мысленно перевел — неживое скрывает неживое.

— Под смертью таится смерть, — повторила Джан на тиксанданском. — Неужели это они там копали?

— Если рассчитывали что-то найти, то же оружие, контейнер с топливом... Хотя это странно, закапывать. Мы не в каменном веке.

Она опять передернула плечами:

— Знаешь, в моей деревне ловили рыбу сетями, а вечером зажигали свечу. Если у них не было мощной машины, они копали лопатой.

— Они-то да, а вот те, кто прятал... Неужели более надёжного укрытия не нашли?

У меня возникло неприятное чувство, какое бывает, когда никак не можешь вспомнить нужное слово. Что-то такое мы говорили про этот шивэнш. Я начал вспоминать все, о чем мы говорили, некстати сообразил, что зря пытался выдать Горено за преподавателя — ненужные ассоциации возникли у Джан! Но то, что хотел, так и не вспомнил.

— Все же давай переберемся отсюда? Только сначала пополним запас воды?

Мы ещё немного поспорили. Деваться на острове было особо некуда. Если бы мы вернулись к скалам, то оказались бы слишком близко от базы, где сидели имперцы. Если бы попробовали выйти из леса, то попали бы на открытую местность. Если бы остались на месте, у старого кладбища и болотистого берега, нас мог выдать знакомый Джан (хотя она это горячо отрицала).

В конце концов я уговорил Джан хотя бы немного сменить локацию — мы перешли вглубь леса, чуть дальше от кладбища, чуть ближе к скалам и открытой части острова. Пальм здесь не было, деревья росли неизвестные мне, низкие, с жестковатыми листьями, и так переплетались сучьями, что мы с трудом выбрали относительно свободное место, чтобы сесть и сложить пожитки. Все это время за нами шествовал суровый Горено. Он лишь один раз нарушил молчание — предостерёг меня, когда я хотел приземлиться на муравейник.

Мы остановились там, где росло высокое дерево, рядом с ним лежало другое, упавшее от старости или непогоды. Вокруг торчал густой кустарник, мы перецарапались, пока пробирались к лежащему стволу, но если бы нас кто-то тут разыскивал, ему бы тоже пришлось несладко.

— Теперь ждём, — сказал я, и Джан посмотрела на меня, как на дурачка, который ничего дельного предложить не может.

— Понимаешь, время работает на нас. Помощь придет. А лучше всего было бы, если бы эти передрались.

— Кто? — спросила Джан. — Мятежники? Между собой?

— Между собой вряд ли, но там же ещё эта парочка с базы.

— Ты что! Там же учитель!

Джан всплеснула руками.

— А я, глупая, не предупредила его, — голос у нее сорвался. — Надо было столько сказать! А мы его расспрашивали, и не рассказали об опасности...

— Мы же сказали про базу!

— Но не про опасность! Он думает, я там была одна!

— Я думал... — я начал говорить и осекся. Хотел сказать: "Я думал, ты его предупредишь". Она оказалась куда великодушнее меня — не стала обвинять, что это из-за меня не успела, не подумала и так далее.

— Я думал, он человек осторожный, потом, он же у них не командир. А имперцы скорее всего попытаются уничтожить командира.

— Уничтожить? — ахнула Джан.

— Если попытаются. Ну слушай, если он пошел с мятежниками, он понимал, что рано или поздно придется с кем-то сражаться!

— Он пошел, чтобы накормить голодных, которых Ван-Гур взял в заложники, — сказала Джан. В ее голосе звучали злые нотки. — Ты бы поступил не так? А потом он просто не хотел, чтобы его убили. В Тиксандании не ценят жизнь? Ты бы на его месте поступил не так?

— Так... Но я бы попытался бежать!

— А откуда ты знаешь, что он не попытается бежать? Мы должны ему помочь!

Я смолчал. Мы пока и себе помочь не могли.

Джан больше ни о чем меня не спрашивала, сидела, сжавшись, у корней дерева и почти не шевелилась. Я, в отличии от нее, дёргался, вертелся, никак не мог принять удобную позу. А ещё в голову лезла всякая ерунда — например, этот самый шивэнш. Который пытались выкопать, да ещё лопатой.

Я вытащил походную лопатку из рюкзака и от нечего делать стал ковырять траву. На удивление, почва вполне поддавалась — вроде бы при таком густом переплетении корней лопата должна была запутаться, так нет — корни легко рвались, земля была рыхлой, довольно быстро я выкопал небольшую яму. Посмотрел на нее и меня осенило:

— Горено, а ты можешь вырыть тут убежище для нас троих?

Он без лишних слов взял у меня лопату. Очень скоро стало ясно, что Горено может выкопать целую пещеру, но землю из такой огромной ямы девать некуда. Поэтому я попросил его оставить на время это занятие. В лесу проще было сделать укрытие из веток.

Потом я уговаривал Джан поесть — ведь неизвестно, удастся ли нам перекусить в течение дня, а голодные обмороки в нашем положении совсем ни к чему. Она мрачно сказала, что ей кусок в горло не полезет (как будто мне лез), и сразу спохватилась:

— Учитель! Ох, мы не покормили учителя, даже не угостили ничем!

— Он же не просил!

— Он слишком скромен, он бы не попросил, даже если бы умирал от голода!

Она метнула на меня очередной гневный взгляд.

— Ему там хуже всех, у этих мятежников...

— Но он ушел к ним добровольно! Сам! И утром тоже!

— Ради нас, только ради нас. Чтобы они не начали рыскать тут и не нашли нас. А теперь он даже не знает, где мы!

— Но мы же ушли всего на пару сотен шагов! И можно подобраться к опушке, посмотреть, нет ли его рядом!

Этой идее Джан обрадовалась. Идти мы могли только вместе — в одиночку страшно было потеряться или наткнуться на наших врагов. И мы, наскоро перекусив холодными консервами, опять отправились в путь по непроходимому лесу, и даже рюкзак на месте не рискнули оставить, его нес Горено. Если бы кто-то наблюдал за нашими метаниями туда-сюда, он бы просто умер со смеху.

А вот нам было не до смеха. Исцарапавшись об все встречные ветки, мы в конце концов добрались до края леса. Там начинались низкие кустарники, дальше влажная почва, покрытая влажной желтоватой травой, и затем — пляж. Мокрый вязкий песок не хотел высыхать под солнцем. Я решил, что сюда никто не пойдет, но почти сразу увидел нескольких человек.

Они шли по самому краю воды, отступая назад, когда волны накатывали на песок. И смотрели не в нашем направлении, а на море, что мне показалось странным. Один из них вытянул руку, указывая на что-то в воде, остальные поглядели и затрясли головами. Потом медленно двинулись дальше, что-то обсуждая между собой. Голосов я не слышал, но мог рассмотреть их получше. Выглядели они так себе — явно жизнь в бегах была несладкой. Худые, нескладные, немолодые мужики, с болезненными бледными физиономиями. Скорее всего, они плавали в холодных морях, и только случайно их занесло в тропики. Было их пятеро — двое кругляков и трое угловатых. Я мысленно произнес эти обидные для жителей обоих материков клички — они показались мне подходящими для морских бродяг, добровольно отказавшихся от родины. Эти люди, возможно, тоже были жертвами обстоятельств, но я прятался от них и поневоле злился.

— Горено, — шепнул я. — Ты слышишь, о чем они говорят? Что ищут?

— Сейчас ни о чем, хозяин Миромекано. Перед этим они говорили, что заметили в море светлое пятно, но это был косяк рыбы, или же им показалось.

— Значит, не на рыбалку они сюда пришли, — я попробовал пошутить, хотя ничего не понял. Они в море ищут оружейную базу? Может, лодку упустили?

Они миновали участок пляжа напротив места, где мы прятались за деревьями, и прошли дальше. Я вздохнул с облегчением — может, здесь и тропический лес, но скрыться сразу от пяти человек не так легко.

Мы в молчании наблюдали, как они шагали по побережью. Наверное, эти люди хотели обогнуть остров по периметру. Но, когда они почти скрылись из виду, с противоположной стороны раздался крик. По песку бежал человек, я узнал его сразу — это был трианглетец, знакомый Джан (она у меня за спиной тихо ахнула, а потом замерла, будто и дышать перестала). Он махал рукой и звал тех пятерых.

Они двинулись ему навстречу, но медленно. Он же торопился, но при этом старался идти ближе к деревьям. Я подумал, что он может дать нам какой-то знак, ведь это то самое место, где мы ночью взяли его в плен, если, конечно, это можно так назвать.

Он словно услышал мои мысли — на ходу выронил из кармана светлый клочок не то бумаги, не то ткани. Записка? Наверняка, что же ещё это может быть!

Он ушел далеко, догнал своих сообщников, вместе с ними прошествовал обратно, но все это время для меня существовал только этот клочок бумаги, а весь мир был досадной помехой. А эти люди ещё и уходить не торопились, и говорили довольно громко. Я разобрал фразу:

— Если он утонул, то, скорее всего, его унесло в море.

Кто утонул, и не собираются ли они уплыть с острова по этому прискорбному случаю — пока было непонятно. Я надеялся, что все прояснит записка. Но эта компания тащилась по берегу с черепашьей скоростью, а потом вообще разделилась. Знакомый Джан и ещё двое пиратов пошли дальше, к бухте, а остальные торчали на берегу и смотрели в море.

Знакомый Джан уходить не хотел. Он несколько раз оглядывался, надеюсь, незаметно для своих спутников. Но я ждал, что он будет оборачиваться. Когда же мы прочитаем записку? Там должно быть что-то важное... А вдруг он просто обронил ненужный кусок ткани?

Вылезать из-под прикрытия деревьев на виду у всего острова среди бела дня было неважной идеей. Я подумал, не получится ли отломать длинную ветку у какого-нибудь куста, нет, одной маловато будет, несколько длинных веток, связать их вместе... Горено сделает это лучше, у него не руки, а искусные механизмы!

Горено выслушал меня и заметил:

— У вас в рюкзаке имеется удочка с длинной леской, хозяин Миромекано.

И опять я выставил себя идиотом. Хорошо, что Джан этого не заметила. Плохо, что ее беспокоило только одно:

— Кажется, они не подозревают учителя. Он свободно ходит среди них!

— Все с ним будет нормально, — буркнул я, наблюдая за действиями Горено. Вообще, когда забрасывает удочку, это не столько умение, сколько везение... но лишь когда речь идёт о человеке. Робот учел все. Леска пролетела между кустами и стволами деревьев и молниеносно вернулась обратно с бумажкой на крючке — та еле держалась, но это было уже неважно. Главное, там действительно была записка! Почерк у этого типа оказался не такой филигранный, как у императора, но тоже чёткий. Неудивительно, он же работал учителем.

Но я в их письменах все равно не разбирался, и записку прочёл Горено:

— Пропал наш механик, которого я выхаживал после болезни. Возможно, он утонул. Если он у вас, не причиняйте ему вреда.

— Это все, Горено?

— Это все, — подтвердила Джан, заглянув роботу через плечо. — Учитель страшно рисковал. Если бы они подобрали записку, они бы узнали его почерк.

— А откуда бы они узнали, что это он? — мне просто хотелось возражать, потому что она опять защищала этого типа.

— Он же ухаживал за больным, они вспомнят. Кто ещё мог это написать?

Джан протянула руку и забрала записку у Горено — причем он подчинился, значит, и впрямь признал ее за хозяйку. Странно все устроено в голове у роботов.

— И почерк учителя, — продолжала Джан.

— Изменил бы как-нибудь!

— У него не было времени и возможности.

Я размышлял. Нас он ни о чем не предупредил, не написал даже, как остальные пираты отнеслись к его ночной прогулке. Ну, наверное, решил, что мы не дураки, поймём, что все в порядке, раз он не сидит под стражей, а разгуливает по берегу. Но исчезновение механика действительно его напугало, его и остальных, раз он пошел на риск и оставил записку.

— Джан, — сказал я. — Как ты думаешь, эти два типа с базы могли похитить человека?

— Мукдене и Гончонси? — у нее сразу же потемнели глаза. — Могли. Они могут все, что угодно. Похитить и убить, раз они убили Магни, они ни перед чем не остановятся!

Просто удивительно, как быстро она их возненавидела.

— Вряд ли убили, Джан, убивать им его без надобности. А узнать, кто он, что за подлодка, сколько она здесь будет торчать, сколько людей, есть ли оружие... Они, скорее всего, что-то знают про морских бродяг, но подробности точно нет.

— Они могут все, что угодно, — повторила Джан и замолчала. Я решил, что мы с ней думаем об одном и том же — если механика действительно похитили имперцы, ему крупно не повезло. Информацию у него будут добывать крайне неприятными методами. Ещё и неизвестное смертельное оружие здесь...

Опять в голове крутилась какая-то ассоциация, которую я никак не мог уловить. Только чувствовал, что она связана с фразой на чужом языке про смерть, таящуюся под смертью. Шивэнш зангин шивэнш...

— А мы не предупредили учителя! — с горечью сказала Джан. Я чуть не застонал. О Великая мать, Звёздная хозяйка! Ни о чем больше она не может думать, только о своём драгоценном учителе!

— Миро, ты слышишь? Нам нужно идти к бухте!

— За ним? — уточнил я, хотя прекрасно знал ответ.

— Да. Надо сказать ему про Мукдене и Гончонси. И немедленно! Может быть, они там не одни.

— Да как мы его предупредим? Он же там среди остальных пиратов, а нам нельзя им показываться!

— Мы будем наблюдать за ними и найдем способ! С нами твой робот, забыл?

— Если ты готова ему доверять, — буркнул я. Ради этого своего учителя она и с Горено примирилась.

— Готова! — она энергично тряхнула головой, так, что волосы отлетели от лица. — Готова. Он постоянно нас выручает. Идём.

Я мысленно застонал. После трёх дней беготни и непонятных ночёвок у меня болело все, что может болеть. И меньше всего мне хотелось предупреждать этого типа, который, в общем-то, сам влез в неприятности. Ещё и меня подозревал, что я могу причинить механику вред, и записку писал ради этого!

И разумней всего было бы соорудить тут убежище силами Горено и отсидеться несколько дней. Только... только...

Меня упорно грызло чувство вины. Ведь это я потихоньку мечтал, что имперцы с базы и пираты передерутся между собой и им будет не до нас. И получается, кто-то там в небесах исполнил мою просьбу, но мне было совершенно не радостно... Уже пострадал какой-то неизвестный мне человек, скорее всего, его и в живых уже нет.

— Горено, пойдем. Вернёмся к бухте, к входу на базу. Там посмотрим по обстоятельствам.

Джан просияла. Горено в лице почти не изменился, но вот этого "почти" хватило бы, чтобы превратить молоко в простоквашу.

— Не советую вам делать это, хозяин Миромекано, — он говорил по собственной инициативе впервые за долгое время. — Разумнее всего было бы укрыться в безопасном месте и дождаться помощи.

Он будто повторил мои мысли вслух. Я вздохнул.

— Нет, Горено. Эти люди ищут тут оружие. Если здесь действительно аннигиляционное топливо, безопасного места нет. И помощи ждать слишком долго, так что будем действовать сами! Ну, Горено! У нас же есть ты, а ты можешь если не все, то очень много!

На роботов лесть не действует. Горено сохранил каменное выражение лица, но все же повернулся и пошел следом за нами.