Блеск (джен)

— Мисс Фрост готова вас принять, — сообщила девушка в приёмной, и Соломон поднялся на ноги.

Глубоко вдохнув, он подошёл к двери, вежливо постучался и медленно провернул ручку. Дверь открылась.

Кабинет был… белым. Соломон на мгновение даже почувствовал себя ослеплённым. Белые стены, белая кожаная мебель и белые же стеллажи с книгами и наградами. Какое-то разнообразие привносили лишь панорамное окно с видом на ни разу не белый город, а также изделия из стекла, вроде журнального столика и дизайнерского вида вазы. Цветы в последней и те имели строго белый окрас.

— Проходите, мистер Кузнецов, — обратилась к Соломону хозяйка этого места. — Не стойте в дверях.

Соломон проморгался и сделал не очень уверенный шаг вперёд.

— День добрый, — поздоровался он, уставившись на спину в белом деловом жакете.

Эмма Фрост не обернулась. Она продолжила разливать по чашкам содержимое миниатюрного фарфорового чайника.

— Уже вечер, — поправила Эмма с лёгким смешком. — Но да, вы правы. Он сегодня действительно ничего.

Как раз на этих словах обе чашки оказались наполнены, и, взяв их в руки, Эмма наконец повернулась с обезоруживающе-профессиональной улыбкой.

— А вы выше, чем я думала, — прокомментировала она, смиряя Соломона пристальным взглядом.

Казалось, её небесно-голубые глаза зрели в самую его суть.

Соломон аж растерялся от такой прямолинейности, но быстро взял себя в руки и сделал пару коротких шагов вперёд.

— Признаю, вы тоже не совсем та, кого я ожидал увидеть, — совершенно искренне сказал он.

Эмма улыбнулась чуть шире и, поставив одну из чашек на столик, подошла к нему почти вплотную.

— Эмма Фрост, — официально представилась она, протянув освободившуюся правую ладонь. — Рада знакомству.

Соломон со всей осторожностью на рукопожатие ответил.

— Взаимно, — сказал он. — Тоже очень рад.

— Разве? — выгнула бровь Эмма. — Учитывая то, что мне рассказал Тони, ситуация вас ко мне привела отнюдь не радостная. Присаживайтесь, — предложила она следом, указывая на ближайшее из кресел.

— Встреча с вами её сразу же улучшила, — полушутя ответил Соломон, после чего покорно сел. Эмма расположилась в кресле напротив. — А что именно рассказал вам Тони?

— Чего он мне только не рассказывает, — посмеялась Эмма, поправив едва заметно выбившуюся прядь платиновых волос. — Но относительно вас у него есть опасения, связанные с возможным ментальным вмешательством в ваши мысли и действия. Весьма серьёзные опасения, — добавила она, сделав короткий глоток.

Соломон медленно кивнул.

— Всё так, — признал он. — Я не могу этого ни доказать, ни опровергнуть, но подозрения имеются.

— Расскажите мне, — попросила Эмма, закидывая ногу на ногу и ставя чашку перед собой. — Что именно произошло и при каких обстоятельствах это случилось?

Соломон также отпил немного чая, который имел просто невероятно насыщенный вкус, и уже открыл было рот, дабы ответить, однако тут же осёкся. Чуть прищурившись, он посмотрел на Эмму с лёгким сомнением.

— А разве вы не можете просто взять всю информацию из моей головы? — прямо спросил он. — Вы же телепат, правильно?

— Да и да, — подтвердила Эмма, отвечая сразу на оба вопроса. — И, если хотите, мы можем поступить именно так, — продолжила она. — Но должна предупредить, что подобный подход может показаться вам не очень приятным. К тому же, когда клиенты во время сеанса сами честно мне обо всём рассказывают, вероятность того, что я прочту не относящиеся к проблеме мысли, становится кратно ниже. Разве что вы готовы открыться передо мной полностью?

Соломон встретил её интересующийся взгляд, прикинул в уме варианты и решил на всякий случай прояснить ещё один момент.

— Всё же останется конфиденциально, да? Вы никому не расскажите о том, что увидите в моей голове? Даже Тони?

— Он узнает ровно то, о чём попросил, — сообщила Эмма. — Контролирует ли вас кто-либо или нет. Всё остальное — врачебная тайна. Только между мной и вами.

Такой ответ Соломона устраивал. Более-менее.

И, взяв пару секунд, чтобы выстроить в голове стройный рассказ, он снова заговорил.

— Это случилось позавчера. Я встретил девушку. Мутанта. Как мне показалось, она занималась чем-то противозаконным. Я попробовал её остановить. Неудачно. Она вырубила меня буквально взглядом.

Следом Соломон добавил деталей, описывающих их с Рейчел стычку, и подвёл повествование к своему утреннему пробуждению на парковке.

— Вторая наша встреча произошла вчера, — признал он то, о чём пока ещё никому более не рассказывал. — И сегодня мы встречались тоже. Провели вместе почти весь день. Её, кстати, зовут Рэйчел.

— Вы подозреваете, что она контролирует вас, но всё равно продолжаете с ней встречаться? — уточнила Эмма. В её голосе не было ни осуждения, ни обвинения. Только лишь профессиональный интерес. — Почему?

— Ну, вчера я хотел отыскать её только для того, чтобы сдать полиции, — попробовал оправдаться Соломон. — А сегодня она сама вломилась в мою квартиру. Вернее, проникла. Взлома-то никакого не было, — поправился он. — А потом… Думаю, я просто захотел в ситуации разобраться. Она точно сумасшедшая или лгунья, но её действия… Не знаю, всё как-то странно.

Соломон рассказал Эмме о мутантах, которых, по словам Рэйчел, некий артефакт сводил с ума и которым она, опять же, по её собственным словам, помогала. И теперь, когда он сам всё увидел, Соломону было откровенно сложно просто брать и от её версии отмахиваться.

— Может, реальность в её голове перемешалась с вымыслом, — осторожно предположил он. — Что-то нехорошее действительно происходит, но она интерпретирует и объясняет это по-своему. Знаете, как в том фильме про девчонку, что, готовя побег, параллельно жила в собственном выдуманном мире. Такое же возможно, да?

— Возможно, — кивнула Эмма. — Человеческий разум способен на поистине невероятные вещи. В том числе в плане обмана самого себя.

— Вот и я так подумал, — добавил Соломон.

— Либо же эта Рэйчел, как вы и заметили, просто очень хорошая лгунья, а история с магией — лишь пыль в глаза, — не отмела Эмма и вторую его теорию. — Также допускаю, что подобный мистицизм — это её способ усилить собственные способности. Метод самовнушения. Некоторые мутанты весьма охотно прибегают к подобному. Это помогает им выйти за те рамки, которые раньше казались непреодолимыми.

Эмма взяла короткую паузу, чтобы вновь отпить чаю, и Соломон последовал её примеру. Даже остывший чай по-прежнему был очень хорош. Чувствовались в нём приятные фруктовые нотки, хоть Соломону и не удавалось определить точнее. Пробегала даже мысль спросить у Эммы, а что это за сорт, чтобы купить его себе домой.

— Но вернёмся к вам, — продолжила Эмма, ставя чашку. — Как вы планируете поступить с Рэйчел сейчас? Больше не хотите передавать её в руки полиции?

— Если буду уверен, что она не сбежит, сдам в ту же секунду, — заявил Соломон.

— Уверены? — переспросила Эмма.

Её пристальный взгляд заставил Соломона на миг засомневаться и задуматься, но вердикт его остался неизменным.

— Уверен.

Что бы там Рэйчел ему ни показывала и ни рассказывала, а её статуса преступницы это не отменяло. Да, Соломон до сих пор мало что понимал в деле сходящих с ума мутантов, но это, опять же, была зона ответственности полиции, а не его. Если Рэйчел действительно хотела помочь и обладала нужной информацией, ей следовало обратиться в правоохранительные органы вместо того, чтобы заниматься всякой самодеятельностью. На дворе двадцать первый век, в конце-то концов.

— Хорошо, — медленно кивнула Эмма. — А что насчёт…

И она поочерёдно начала спрашивать у Соломона о его желаниях и мотивах. Эмма проходилась буквально по всему. Личные устремления, профессиональные цели, тяга кому-то помочь — была ли такая и при каких условиях возникала — и прочее-прочее. Причём интересовало всё это Эмму не только в разрезе сегодняшнего дня, но и в динамике на протяжении последних нескольких лет.

И Соломон как мог честно ей на всё отвечал.

— Что ж, — огласила Эмма по итогам почти часовой беседы, — могу с уверенностью сказать, никто вас не контролирует, Соломон. Вы от и до принадлежите самому себе.

— Правда?

Соломон, конечно же, был очень рад такому заключению, но нотки сомнения внутри всё же оставались. После всего пережитого им в последние дни хотелось быть абсолютно уверенным в собственной адекватности.

— Я не обнаружила ни следа телепатического вмешательства, которое могло бы скорректировать ваш мыслительный процесс, — подтвердила Эмма. — Ровно как и подмены воспоминаний. Все ваши поступки — это следствие ваших же собственных решений.

Соломон шумно выдохнул и даже тихо посмеялся. С него будто здоровенный камень свалился. Он — это он и никто более. Приятное чувство. Очень.

— Спасибо вам, — поблагодарил он. — Спасибо огромное.

— Не стоит, — улыбнулась Эмма. — Это моя работа.

После она ещё проконсультировала Соломона о том, как ему самостоятельно отслеживать собственное ментальное здоровье и на какие именно признаки контроля разума следует обращать внимание. Было довольно интересно. Описанные ею механизмы телепатического воздействия заметно отличались от имевшегося у Соломона дилетантского представления. Эмма даже назвала ему несколько действительно рабочих практик, которые сильно усложняли телепатам несанкционированное проникновение в его голову.

— Но имейте в виду, — предупредила под конец она, — чтобы манипулировать кем-то вовсе не обязательно уметь читать мысли и их контролировать. Иногда достаточно правильно подобранных слов в правильно подобранном контексте.

— Я буду иметь в виду, — заверил Соломон. — Ещё раз спасибо вам большое.

Эмма сдержанно приняла его благодарность, после чего они попрощались, и Соломон покинул её кабинет.

Идя к лифту, он едва ли не бежал. Подпорченное из-за Рэйчел настроение почти полностью выправилось. Определённый осадок, само собой, оставался, но, в целом, зная, что он по-настоящему свободен, Соломон в данный момент был чрезвычайно доволен. На чуть-чуть, но его погрузившаяся в безумие жизнь однозначно выправилась.

С характерным сигналом двери лифта раскрылись, и Соломон вышел в просторный вестибюль, где на чёрном диванчике его ждал Хэппи.

— Ну как, уже поставил себе диагноз? — в шутку поинтересовался Соломон, комментируя изучаемый им медицинский журнал.

— Вскрытие показало: пациент спал, — ответил Хэппи, откладывая журнал в сторону. — А у тебя как?

— Жить буду, — весело поделился Соломон. — И даже по своей собственной воле. Всё чисто, — уже серьёзнее подытожил он. — Если ко мне в голову и залезали, то ничего там не подкрутили.

— Ну и слава Богу, — с облегчением выдал Хэппи и, поднявшись на ноги, по-дружески Соломона приобнял. — Хоть не придётся тебя под вечный домашний арест сажать.

— Так, стоп, — вырвался из его хватки Соломон. — Были такие перспективы?

Хэппи по-хитрому улыбнулся и ничего отвечать не стал.

— Пошли отсюда, — сказал он, разворачиваясь к выходу. — Отвезу тебя домой. Проспишься, а завтра…

— Кстати об этом, — перебил Соломон. — Можешь отвезти меня к Тони?

Уже начавший идти к дверям Хэппи резко остановился.

— Раз уж теперь мы точно знаем, что никто мной не управляет, я хотел бы с ним срочно поговорить, — продолжил Соломон, не вдаваясь в подробности. — Это очень важно. Правда.

Хэппи задумчиво почесал подбородок, словно бы ждал продолжения, но, когда обоюдное молчание начало слишком уж затягиваться, всё-таки пожал плечами и заговорил.

— Попробовать можно, — выдал он. — Но зависит от Тони, сам же знаешь. Если скажет: «Завтра», — мы тут бессильны.

— Вот позвоним и узнаем, — не стал отступать Соломон. — Если что, ещё и Пеппер подключим. Уж она она-то его в чём угодно убедить сможет. А ты её.

На том они и порешили.

Пеппер, правда, звонить не пришлось. Когда Хэппи связался с Тони и всё ему передал, тот сказал, что не имеет ничего против, если разговор будет коротким. Он сейчас как раз был в Башне Старка в своём «кабинете».

Дорога от частной клиники, где принимала Эмма, до Башни заняла без малого полтора часа. И это было настоящим чудом, учитывая повсеместные вечерние пробки. Манхэттен практически встал, но Хэппи искусно выискивал даже малейшие лазейки, позволявшие сэкономить минуту-другую. Некоторые из его действий явно мало сочетались с действующими правилами дорожного движения, но жаловаться на это Соломон не помышлял. Он за все старания Хэппи мог только благодарить.

Последнюю част пути в лифте Соломон преодолел уже в одиночестве. Хэппи, стоило ему показаться в офисе, тут же утащили подчинённые подписывать какие-то указы и распоряжения, так что он попросил позвонить ему позже.

Музыка наверху оглушала. Играло что-то из «AC/DC», но с определением конкретного названия у Соломона возникли трудности. Точно что-то из их культовых альбомов.

Тони обнаружился за одним из множества рабочих столов, где паял какую-то схему. Дорогой костюм сменился на заляпанную маслом белую майку и обычные рабочие штаны.

— Тони! — крикнул ему Соломон, пытаясь пересилить музыку, но шеф, опекун и друг в одном лице к нему даже не обернулся. — Тони! Это Соломон!

И снова ноль реакции.

Подойдя ближе, Соломон обошёл вокруг стола и помахал перед Тони рукой. Только после этого его, наконец, заметили.

Широко улыбнувшись, Тони сказал что-то, потонувшее в грохоте музыки, вслед за чем коснулся экрана часов на левой руке. Всё тут же затихло.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Соломон, у которого уже начала болеть голова.

Пускай их с Тони музыкальные предпочтения во многом и совпадали, к такому уровню громкости его никогда не тянуло. Уж точно не трезвым.

— Когда-нибудь ты из-за этого оглохнешь, — заявил Соломон, глядя на Тони сверху вниз.

— Когда-нибудь, — согласился тот. — Но только не сегодня.

Они оба посмеялись.

— И когда это произойдёт, я просто заменю свои уши на что-нибудь более практичное, — добавил Тони следом, отключая паяльник от сети.

— А если импотенция нагрянет, то же самое скажешь? — поинтересовался Соломон.

— А почему бы и нет? — ответил Тони вопросом на вопрос. — Это ж сколько дополнительных функций можно включить. Встроенная вибрация, сменные насадки, регулятор температуры… Размер, опять же, всегда можно будет подобрать под партнёршу. Сплошные плюсы.

Решив, что это всё-таки тоже была лишь шутка, Соломон пожал протянутую руку и приземлился на приставленный к столу металлический ящик.

— Ну так что, ты мой причиндал пришёл обсудить или просто на работу вернуться не терпелось? — спросил Тони с уже чуть более серьёзным лицом.

— Приятное с полезным всегда можно объединить, — прокомментировал Соломон, — но нет, я здесь не за этим.

— Тогда вещай, — предложил Тони, сложив на груди руки.

— Я снова встречал ту девушку, которая меня вырубила, — признался Соломон. — В том числе и сегодня.

Тони слегка нахмурился.

— Но она тебя не контролирует, — заметил он.

— Нет, если верить официальному заключению, — усмехнулся Соломон. — И раз уж теперь я точно знаю, что нахожусь в здравом уме и трезвой памяти…

— Я завещаниями не занимаюсь, — перебил Тони. — Иди в юротдел.

— Они ими тоже не занимаются, — парировал Соломон. — Но я серьёзно. Рэйчел — так её зовут — рассказала мне, чего она хочет. И об этом-то мне и нужно с тобой поговорить.

Взгляд Соломона упал на подвеску, которая так хорошо проглядывалась под футболкой Тони. Золотое украшение с приличных размеров рубином.

— Она хочет его, — ткнул Соломон пальцем прямо в драгоценный камень.

И лицо Тони впервые за долгое время исказило искреннее и ничем не прикрытое удивление.