Джокер. Начало игры (джен)

Чем дальше шёл урок, тем больше Джея охватывало чувство неправильности происходящего. Он, конечно же, не думал столь сложными словами — просто его чуйка вопила, как резаная: «Засада! Что-то не то!» И дело было, вне всякого сомнения, в этом странном мистере Люпине.

Во-первых, после зычных команд и временами вырывающихся крепких словечек мистера Грейвза, тихий и вежливый голос мистера «учителя-на-замену» вызывал недоумение у большинства школяров. Его слушались, по привычке, намертво вбитой всем ученикам Святого Брутуса в их буйные головы — карцер очень здорово способствует быстрому усвоению школьных правил, знаете ли! Но кое-кто, из наиболее отвязных, уже начал огрызаться в ответ на все эти его: «Будьте добры» и «Пожалуйста». Во-вторых — и Джей был готов поклясться в этом! — у мистера Люпина были крайне необычные глаза. Светло-светло-карие, почти прозрачные, а когда ему на лицо падал отблеск лампы (в спортивном зале окна были высоко под потолком и к тому же узкие, будто смотровые щели, и поэтому лампы горели чуть ли не круглые сутки) — глаза мистера Люпина будто вспыхивали золотыми искрами.

Если бы в спортивном зале школы Святого Брутуса неожиданно появился настоящий Гарри Поттер, он бы сразу понял, что именно напоминают ему эти всполохи золота в глазах мистера Люпина. Да-да, ту недоброй памяти встречу с мистером Лапкой и его хозяйкой, миссис Фигг.

У них так же вспыхивали и отливали злой желтизной прищуренные глаза.

Но истинному Гарри Поттеру неоткуда было здесь взяться, да и если бы его сюда каким-то чудом перенесло — что бы он сделал? Разве что удрал бы поскорее — как это и произошло в тот день в Литтл Уингинге.

Джею некуда было удирать. В Святом Брутусе пропускать уроки дозволялось только если ты умер, или лежишь в лазарете, или заперт в карцере — других причин тут не признавали. Да и почему это он должен удирать? Подумаешь, какой-то мямля желтоглазый! Что он ему сделает?

Так Джей успокаивал себя, но ему становилось всё тяжелее сосредотачиваться на упражнениях — странный Люпин пристально следил за ним, безошибочно отыскивая Джея даже за чужими спинами.

Поэтому Джей, отбегав положенное число кругов вокруг зала, принял самый независимый вид и направился к турникам, где сейчас занимались ребята постарше.

— Пятнадцать! — выдохнул Кеннард (Джей прикусил себе щёку изнутри, чтобы не взвыть от самой чёрной зависти) и ловко приземлился на пол. — А, Джей! Видел, да? Я побил свой собственный рекорд! Пятнадцать! Ещё немного подкачаюсь и буду двадцать раз подтягиваться! Саммерсу тогда придётся слопать свой ботинок, ха-ха! Мы с ним поспорили. А то он…

— Брэдли, надо поговорить, — перебивать командира было, конечно же, очень невежливо и даже немного опасно — Кеннард мог за такое и по шее надавать — но Джей уже затылком чувствовал, как рыщет по залу непонятно-пристальный взгляд учителя. Прям как подлодку сонаром ловит, честное слово! Чего он к Джею пристал?!

Кеннарду не надо было ничего объяснять — чуйка командира их стаи могла дать фору интуиции любого в этой школе на сто очков вперёд. Он как-то по-хитрому изогнулся, пару раз подпрыгнул на месте, неуловимо двинул рукой — и Джей, сам не поняв как, очутился в тёмном углу между стойкой турника и кипой наваленных друг на друга спортивных матов.

— Он следит за мной, — в минуты опасности Джей умел не тормозить, по своему обыкновению, а шустро собирать мысли в кучу и облекать их в нужные слова. — Таращится, как сова. И у него глаза жёлтые.

— Думаешь, он из этих, как тот, в шляпе? — Кеннард моментально сообразил, о ком идёт речь.

— Не знаю. Мне просто не по себе. Чего ему надо?

— Выясним, — Кеннард хлопнул Джея по плечу, и тому моментально стало легче на душе. Командир разберётся, он самый крутой в этой школе! — Иди найди Пайкса, пора устроить охоту за сокровищами.

Джей радостно ухмыльнулься, а потом и вовсе расхохотался. Командир у них и в самом деле — голова! Охота за сокровищами — это самый весёлый способ устроить настоящий хаос на уроке, и никакой мистер Люпин не справится с оравой вечно голодных школьников, гоняющихся за шоколадками из бездонных карманов Пайкса. А Пайкса поймать невозможно, если тот сам не поддастся.

Оставшиеся от урока минуты мистер Люпин и два его временных ассистента носились по всему залу как ужаленные и орали до хрипоты, пытаясь добиться хотя бы видимости дисциплины — даже желтоглазый пару раз не промычал, а взрыкнул своё: «Пожалуйста!» Но если уж Кеннард велел Пайксу развлекаться, то Бен оттянется по полной, к гадалке не ходи. И стихийные драки из-за вброшенных в толпу шоколадок вскипали то в одном углу зала, то в другом, словно в стаю крикливых чаек скучающий моряк швырял хлебные корки, а потом наблюдал за птичьей сварой. Джей следовал за Пайксом по пятам, давясь от смеха — лучше любого цирка, просто блеск! В толпе мелькали Саммерс и Джонсон, раздающие тумаки особо ретивым — массовая драка стенка на стенку ни к чему, достаточно просто суматохи. Уилсон уже кому-то размазывал по царапинам коричневую жижу, остро пахнущую алкоголем. И где этот доктор-недоучка берёт такие отменные гадости?

Сирена, зовущая учеников на обед, прозвучала для Джея слаще, чем хор ангелов небесных. И он был уже почти рядом с дверью из зала — всё так же за спиной у взмокшего растрёпанного Пайкса. Ещё совсем чуть-чуть, пара шагов — и долгожданная свобода! Но…

— Мистер Поттер, — крепкие пальцы впились в плечо Джея с неумолимостью стальных зубьев волчьего капкана. — Задержитесь, пожалуйста, на несколько минут. Мне нужно у вас кое-что уточнить.

* * *

— Ну, чего он хотел от тебя?

— Джей, рассказывай давай!

— Джей!

— Поттер, ты чего тормозишь, рассказывай!

— Заткнулись все, — Кеннард внимательно посмотрел на бледного до синевы Джея и скомандовал: — Уилсон, накапай Джею своей химии. Пайкс, тащи моё одеяло тоже. Энн, готова?

— Да, — Энни привалилась к боку Джея, уже закутанного в два одеяла, и пристроила на коленях толстую тетрадь. — Я готова.

Уилсон молча протянул Джею крохотный стеклянный стаканчик с бесцветной жидкостью. Джей так же молча опрокинул содержимое себе в рот. Сразу всё, целиком. И задохнулся от ощущения взорвавшейся во рту бомбы. Или целой горсти перца. Того, который чёрным горошком… мама его любит добавлять в овощное рагу… мама… мама…

Из глаз Джея градом хлынули слёзы. Какое-то время он только шумно дышал и всхлипывал, не в силах выдавить из себя ни словечка. Команда Кеннарда, хоть и ёрзала от нетерпения (особенно Пайкс и братья Хэдсоны), но больше не торопила его. Видно же, что человеку совсем худо. Йен Саммерс отвёл глаза — он не выносил вида чьих-либо слёз, особенно если это плачет кто-то из своих. А Джей Поттер — он ведь уже совсем свой. И вообще его личный ученик в спортивной акробатике и в подлых приёмчиках уличных драк. «Даже когда грохался и расшибался в кровь, так не ревел, — Йен, не оборачиваясь, протянул руку и неловко похлопал Джея по плечу. — Что ему наговорил этот гад?»

То, что между Джеем и учителем на замену мистером Люпином произошёл только не очень долгий разговор, и этот мутный тип не бил его, и вообще не тронул Джея и пальцем, команда Кеннарда знала совершенно точно. Потому что здоровяк Джонсон усадил себе на плечи Дика МакКензи — как самого лёгкого — и Дик всё прекрасно разглядел через узкое окошко в самом верху двери, ведущей в подсобку для физруков. Вот только подслушать не удалось. Мистер Люпин говорил очень тихо, а ещё в коридоре сильно орали — там толпа неслась на обед в столовую.

— Он… — Джей наконец-то отдышался и перестал всхлипывать. — Он тоже… из этих…

— Ты ничего не забыл? Всё помнишь, что он тебе сказал? — Кеннарду не надо было объяснять, про каких «этих» толкует Джей, и почему так важно уточнить про сохранённую память. Джей кивнул, не отводя взгляда от спокойного лица командира. Даже дышать легче стало от вида Брэдли — ни чуточки не испуганного, а внимательного, собранного и немного хищного. Словно у охотника, выслеживающего добычу. — Тогда давай, говори всё в точности, не пропускай ни одного слова. Энн, записывай!

* * *

«Уважаемый директор Дамблдор! Я сделал всё, о чём вы просили. Гарри ничего не знает о мире магии и не помнит о том, что встречался с Дедалусом. Видимо, тот стихийный выброс, о котором упоминал Дедалус, сработал сродни Обливиэйту. Когда я начал расспрашивать мальчика о его родителях, его ответы прозвучали крайне скупо и отчуждённо. Очевидно, что его родственники не делились с ним никакими подробностями из прошлого. На вопрос о друзьях Гарри ответил, что друзей у него нет. Проверка тем артефактом, что вы мне дали с собой, подтвердила, что некая защита на нём есть, только понять природу этой защиты я не сумел. Надеюсь, вы разберётесь. Свои воспоминания и ваш артефакт прилагаю к письму. У меня, ввиду моих особых обстоятельств, больше нет возможности находиться рядом с Гарри, как бы мне этого ни хотелось. Он похож на Джеймса больше, чем я предполагал, но не отличается живостью ума и крайне недоверчив. Может быть, когда он отправится в Хогвартс, он научится быть более открытым, как полагаете?

С уважением, искренне ваш Римус Люпин.

P.S. Гарри не носит очки. Я поинтересовался, хорошо ли он видит, и Гарри сказал, что не очень, но в очках не нуждается. И шрам у него на лбу выглядит еле заметным. Впрочем, всё это вы сами увидите в моих воспоминаниях. Мне это показалось несколько странным, ведь в воспоминаниях Дедалуса очки были и шрам выглядел ярче. Засим прощаюсь. Берегите себя».

Если вы, драгоценные невольные и невидимые наблюдатели этой истории, полагаете, что данное письмо постигла та же участь, что и послание миссис Фигг — то есть тубус, похожий на архитекторский, и ревущее зелёное пламя в камине — то спешу вас разочаровать! Ведь в школе Святого Брутуса если и имелись камины, то только в самой старой части здания, построенной ещё при содействии досточтимого сэра Сэмюэля Поттфри. А в тренерской — так официально называли подсобку для учителей физкультуры — как и во всём современном учебном корпусе помещения обогревали батареи центрального отопления, работавшие от имеющейся при школе котельной. Однако… Вы готовы к новым чудесам? Хотя письму мистера Люпина и не суждено было отправиться в путь столь экзотическим способом, его тоже ожидало то, что никак не связано с Королевской почтой или срочной курьерской доставкой. Мистер Люпин, тщательно сложив и упаковав письмо в необычайно широкий конверт, свернул его в трубочку и пропихнул в узкую горловину кожаного мешочка с завязками из чёрной тесьмы. И что странно — мешочек при этом ни капли не увеличился в размерах! В тот же мешочек последовательно отправились маленький стеклянный флакон, заполненный будто бы серебристым дымом, и массивное кольцо-печатка, на миг блеснувшее золотом в свете потолочной лампы. А затем…

Затем мистер Люпин завязал на мешочке тесёмки и вынул из кармана перчатку. Да-да, обыкновенную мужскую кожаную перчатку, тёмно-бордовую, аккуратно прошитую толстой бордовой же нитью. Перчатка шевельнулась и повернулась лицевой стороной вверх. Мистер Люпин положил на перчаточную ладонь мешочек. Перчатка крепко обхватила мешочек всеми пальцами и… растворилась в воздухе.

Немного помедлив и задумчиво поразглядывав пустой письменный стол, мистер Люпин поднялся, дошёл до двери, выключил в тренерской свет и вышел в коридор, аккуратно притворив дверь за собой.

* * *

— Значит, сказал, что знал твоих родителей?

— Да.

— И что они умерли совсем не так, как рассказывали тебе дома?

— Ага.

— А не сказал, почему тебя раньше не навещал? И как в нашу школу попал? Сюда людей с улицы не берут, если что!

— Не, про это не говорил.

— А чего не спросил?

— Да я… Я не подумал даже.

— Эх…

По въедливости Дик МакКензи мог бы посоревноваться с самым дотошным полицейским следователем. Джей пересказал свой разговор с мистером Люпином три раза — сначала один, потом вместе с повторявшей его слова Энни, которая хотела проверить, всё ли правильно записала. И ещё раз — понукаемый уже Диком, постоянно останавливаясь и морща лоб в надежде вспомнить самые мелкие детали беседы. И чем больше они всей командой обсуждали мистера Люпина и его интерес к Джею, тем больше им всем становилось очевидным, что этот мистер Люпин и в самом деле странный до крайности.

— А палку он не доставал? — Пайкс снова что-то грыз, рассыпая по всей кровати Джея крошки. Вот же хомяк несчастный! — Тот, в колпаке, палкой махал, я помню, Энн про это читала!

— Не, — в очередной раз помотал головой Джей. Он устал от пережитого волнения, слёз и страха, а ещё он здорово проголодался. От обеденной перемены оставалось уже совсем мало, если они прямо сейчас не двинутся в столовую, то потом до ужина придётся страдать от голода.

Похоже, подобные мысли пришли в головы и остальных членов команды Кеннарда — все начали потихоньку подниматься, отряхиваться от налипших крошек и пушинок. Энни торопливо что-то дописывала в тетради, Саммерс помог Джею выпутаться из одеял и снова сочувственно похлопал его по плечу.

— Мои родители тоже умерли, — Йен говорил негромко, но Джей отчётливо слышал каждое его слово — привык уже вслушиваться, Саммерс вообще редко когда голос повышал. — У многих тут умерли. Так что… ты не один такой. И… ты держись давай. Ты же сам не умер. Просто думай про них иногда и всё. Им хватит.

Джей только кивнул. У него снова перехватило горло, а к глазам совсем близко подступили слёзы.

Ведь когда этот Люпин начал говорить про его родителей — не про его настоящих, конечно, а про родителей задохлика Поттера — Джей вдруг совершенно как наяву увидел маму и отца. И представил, что это не с Поттером такое случилось, а с ним, с бывшим Дадли Дурслем. И это его мама, Петунья Дурсль, умерла. И его отец, Вернон Дурсль, — тоже. И их просто больше нигде нет и никогда не будет. От этой мысли у Джея будто сердце проткнуло острой сосулькой и стало так больно везде. Он чуть не упал, потому что ноги сделались как ватные. Хорошо, что успел зацепиться рукой за край стола и устоял на ногах.

Мама… Его мама жива. И папа тоже. Пусть они больше не знают, что он теперь далеко, а рядом с ними мерзкая обезьяна Гарри Поттер. Пусть! Главное — они живые.

Это у Поттера родители умерли. Не у него!

А ему… ну, Поттеру… тоже так больно про родных думать?..

До столовой команда Кеннарда домчалась в рекордные сроки. И еду в себя все закидывали с такой скоростью, что в воздухе свистело. Дадли наелся, выпил два стакана сока подряд и наконец-то перестал ощущать противную ледышку в груди. Хватит трястись! Его родители живы. А этот Люпин…

— Бенджамин, — если уж Кеннард называл Пайкса его полным именем, значит, затевалось что-то крайне серьёзное, Джей это уже знал. — Дуй в лазарет. Пусть док тебе выпишет справку. И на уроки сегодня больше не ходи. Следи за Люпином. Если увидишь, что он уходит из школы — общий сбор.

— Я понял, Брэдли. Всё сделаю.

Зачем Пайксу следить за Люпином — Джей даже представить не мог. Разве что Кеннард хочет, чтобы Пайкс подсмотрел, есть ли у мистера «учителя-на-замену» волшебная палка? Пайкс всё разглядит, он тот ещё шпион и ловкач. Но для чего это нужно Кеннарду? И почему нужно отследить, уйдёт ли Люпин из школы?..

Ничего путного Джею в голову не пришло, да и не до этого ему было — сирена уже завывала, разгоняя школяров по классам, и до конца учебного дня было ещё так же далеко, как от Сарн Аббакса до Литтл Уингинга на своих двоих.

* * *

К вечеру Джей и думать забыл о мистере Люпине, своих переживаниях о родителях и волшебниках, к роду-племени которых он неожиданно оказался причастен. Казалось бы, учебный год едва начался, но учителя в Святом Брутусе совершенно не брали в расчёт недавно прошедшие каникулы и общую расслабленность учеников. На каждом уроке — а их здесь было гораздо больше, чем в обычной школе — Джея заставляли то вслух отвечать на каверзные вопросы, нещадно потроша собственные скудные познания, то вручали пачку листов с теми же проклятыми вопросами и вариантами ответов на них — и требовали пройти тест за какие-то жалкие минуты! Ещё и с секундомером над душой стояли! Джей зачастую не успевал даже просто прочитать и вникнуть в эти трижды клятые вопросы! Конечно, не только он так страдал. Если совсем уж правдиво, на Г.Дж.Поттера обращали внимания ровно столько, сколько и на остальных. Разве что мистер Роберт Айзенберг на своём уроке уделил Джею пару секунд сверх положенного, пронзив подозрительным взглядом. Но и ему пришлось вскоре отвлечься от пристального наблюдения за предполагаемым паранормалом — попробуй-ка вести натурный эксперимент в классе с парой десятков буйных школяров, ни за что не желающих соблюдать тишину и порядок! Проще утихомирить стаю диких гамадрилов, чем этих, спаси и сохрани, святой Георгий, детишек!

Словом, когда закончилось время, отведённое на самоподготовку, и сирена принялась разгонять школьников по спальням, Джей уже практически спал на ходу. Если бы Кеннард целенаправленным тычком не отправил Джея в умывальню, он бы рухнул на кровать прямо так — не почистив зубы и даже не раздевшись. Но нерях в команде Кеннарда не водилось — Джею пришлось-таки встряхнуться и шагать умываться. Прохладная вода немного прогнала усталость, но вместе с ясностью в мыслях, к сожалению, вернулись беспокойство и страх.

«За Поттером, то есть, за мной — следят. Уже второй припёрся. Что они хотят? Как узнали, что я здесь? На мне есть какой-то маячок? Или… они узнали это от родителей? Им же… они же их не тронули? А вдруг… А вдруг они их пытали?! Чёртов Поттер! Чёртов, чёртов, чёртов Поттер!»

Джей накрутил себя так, что у него затряслись руки. Таким, с дрожащими руками и снова сильно побледневшим, он вернулся в спальню — что, само собой, не ускользнуло от внимательного взгляда Брэдли Кеннарда.

— Джей… — начал говорить Кеннард, но торопливый стук в дверь прервал его на полуслове. Поскольку дверь была не заперта, повторный, ещё более торопливый стук заставил её отвориться. Пайкс влетел в комнату с такой скоростью, будто за ним гнались не просто, чтобы отобрать шоколадку, а, по меньшей мере, проломить голову.

— Брэдли! Джей! Я всё узнал!

Кеннард метнулся к двери, быстро выглянул в коридор — там было пусто и темно, горели только слабые дежурные лампы. Потом аккуратно притворил дверь и задвинул защёлку. Пайкс тем временем уже успел плюхнуться на кровать Джея и выудить из своего бездонного кармана упакованные в целлофан булочки — три штуки, по одной на каждого.

— Ну? — поторопил Пайкса взволнованный Джей, даже не обратив внимания на подсунутую ему прямо под руку булочку. — Что ты узнал?

Пайкс умел рассказывать, этого у него не отнимешь! По его рассказам можно было книжки сочинять. Или сценарии для крутых боевиков. Кеннард время от времени обрывал цветистые и слишком пространные описания ужасных опасностей, которым якобы подвергался хитромудрый Бенджамин Пайкс, пока шпионил за мистером Люпином, но и того, что Пайкс успевал рассказать, хватало, чтобы Джей поневоле проникся уважением к непревзойдённой ловкости их командного разведчика.

— Доку было скучно, а ещё он, вроде как, хлебнул что-то из своих медицинских запасов — ну, что у него ещё Уилсон не стащил, — хихикая и подмигивая, рассказывал Пайкс. — А тут я прихожу, весь такой больной и несчастный, и совсем не желающий быстро свалить из лазарета. И слушать его мне, конечно же, жуть как интересно. Так что док не затыкался целый час, пока я больного там изображал. Короче, нажаловался он мне, что мистера Грейвза, по-хорошему, надо было в Дорсет отправить, в нормальную больницу, а не заставлять с этим контуженным возиться честного школьного дока.

— Контуженным? — Кеннард сузил глаза и напрягся. — Чем это мистера Грейвза контузило, интересно? У нас тут вроде пока ничего не взрывалось.

— Ну, док так сказал. Что все эти… как их… все симптомы контузии, во! Глаза там в разные стороны, соображает туго и ходить не может. А этот Люпин, вроде как, родственник мистера Грейвза, как раз в гостях у него был, когда нашего физкультурника скрутило. Док сказал, что тут одно из двух — или они напились, пока встречу отмечали, и у мистера Грейвза этот случился… эх, Уилсон недавно рассказывал, я же помнил! Ну это, когда с головой беда!

— Удар? — Джей вспомнил, как ма… тётя рассказывала подружке по телефону про одну старую леди из их города — та как-то свалилась прямо в магазине и встать не могла. И глаза у неё тоже были в кучу! — Ин… инстулт, что ли…

— Инсульт, неучи, — фыркнул Кеннард. — Мозговой удар из-за тромба. Слушайте Уилсона внимательнее, а то красней тут за вас!

— Во-во! — обрадовался Пайкс. — Этот вот самый. Или что они подрались, и мистер Грейвз обо что-то головой приложился — вот тебе и контузия. И если бы этот Люпин не оказался тоже учителем, то полетел бы наш мистер Грейвз из школы как бабочка в торнадо — ему уже директор Хоффманн один выговор влепил. Ну, помнишь, Брэдли, когда Грейвз пьяным на урок припёрся? Так что не пришёл бы Грейвз на урок — и всё, прощай, Брутус! А тут всё по-тихому провернули, Хоффманну ничего не сказали, а наш Айсберг, он же старший препод, на один день Люпина типа нанял — на замену. У этого Люпина всё при себе было — дипломы там всякие. Док сам видел, потому что всё в лазарете и случилось — Грейвза туда Люпин притащил, и Айсберга туда же принесло, как на заказ.

Далее Пайкс рассказывал — с многочисленными отступлениями, описаниями и восхвалениями себя-неуловимого — как он рыскал по всей школе, выискивая мистера Люпина. Как нашёл-таки странного временного учителя в одной из подсобок неподалёку от спортзала. Пока мистер Люпин вёл уроки, Пайкс проник в эту подсобку и тщательно осмотрел там все его вещи — но ничего подозрительного не заметил. Само собой, Пайкс не полез в чемодан Люпина — ещё потом обвинят в воровстве! Но всё, что лежало в шкафу и на столе, обсмотрел внимательно и чуть ли не обнюхал. Вещи были самыми обыкновенными — куртка, ботинки, линялый шарф бордового цвета с тусклой жёлтой каймой. Потрёпанная книжка на столе оказалась не на английском — Пайкс по памяти накарябал название на листочке и Кеннард сказал, что это вроде как латынь. Никаких странных палок, нелепых шляп или ещё чего необычного Пайкс не нашёл, а когда подглядывал за Люпином во время перерывов, тот ничего особенного не делал — просто сидел за столом и листал свою книжку или лежал на узком жёстком диванчике у стены подсобки. Сходил на ужин, поговорил о чём-то с Айсбергом — подслушать Пайксу не удалось. Зато потом, когда преподаватели, кроме дежурных, отправились в свой, отдельно стоящий, жилой корпус, Пайксу улыбнулась удача. Он засёк, как Айсберг звонил из комнаты охранника на входе мистеру Уильямсу, их школьному водителю. И подслушал весь разговор, конечно же.

— Грейвз завтра вернётся, а Люпина Айсберг велел отвезти на станцию, — завершил своё повествование Пайкс и опрокинулся на спину, всем своим видом выражая крайнюю степень изнеможения. — Джей, я тут у тебя посплю, ладно? Не дойду до своей комнаты, так уста-а-ал…

— Устал он, — проворчал Кеннард и одним резким движением сбросил Пайкса с кровати на пол. Тот обиженно вскрикнул, но вполголоса, почти шёпотом — ночь за окном, не хватало ещё шумом привлечь к себе чьё-нибудь ненужное внимание. — Потом выспишься, Бен. Сейчас тебе придётся ещё побегать. Мне нужны Энни и Чез.

— Брэдли, ты соображаешь? — Пайкс резво вскочил на ноги, совсем забыв про свою практически непреодолимую усталость. — Ладно, к старшакам я, положим, пролезу, но к девчонкам в блок? Как? Я тебе не мышка и не птичка!

— А тебе и не надо к девчонками в блок, — Кеннард широко ухмыльнулся. — И к старшакам не надо. Сегодня среда. И сегодня дежурит Мэри Кью.

Пайкс расплылся в такой же широкой ухмылке. Джей, ничего не понимая, таращился то на Кеннарда, то на Пайкса. Сон у него как рукой сняло — судя по всему, затевается что-то глобальное, интересное и, возможно, даже опасное. А его возьмут? Или он пока слишком мало знает и умеет, по мнению командира?

— Джей, — Кеннард проследил, как за выбежавшим Пайксом тихо затворилась дверь, и снял колпак с ночника, чтобы в комнате стало посветлее. — Мне не нравится эта возня вокруг тебя. Ты — наш волшебник и мы все связаны клятвой. Надо понять, что происходит. Ты согласен?

Джей усиленно закивал — ему тоже надо понять, чего эти странные типы толкутся с ним рядом. И не навредили ли они ма… то есть, семье Дурслей. И да, он не просто так сам по себе волшебник, он в команде Кеннарда! Так что «да» сто раз — надо во всём разобраться. Только как Кеннард будет это делать? И у Джея тут появилось несколько вопросов — вроде Кеннард в нормальном настроении и сможет утолить любопытство Джея прямо сейчас?

— А почему Бену не надо будет залезать к старшакам и в блок к девчонкам? И кто такая эта Мэри Кью?

— О, я тебе сейчас расскажу! Мэри Кью — это наша училка. Точнее, она у самых старших преподаёт химию. Особенную химию… я тебе потом расскажу, Джей, это отдельный разговор. Так вот. Она совсем на своей химии сдвинутая. Про Марию Кюри слышал? Ну, она ещё радиацию открыла. Что, совсем не слышал? Чему тебя вообще учили в этой твоей деревне? Ладно, не куксись, здесь нормально учат, потом спокойно можно в колледж экзамены сдавать. В общем, на самом деле училку зовут мисс Зои Ламберт, но все её зовут мисс Мэри Кюри или просто Мэри Кью, потому что она как та учёная — вообще без тормозов. Химичит только так, ей волю дай — она бы жила в лаборатории. А лаборатория здесь, в Брутусе — высший класс. Военные потому что делали. Уилсон туда рвётся как хорёк в курятник, только нам пока рано — это в старших классах будет. А наша Энни у Мэри Кью в первых любимицах. И когда по ночам дежурит мисс Зои — а она почти всегда дежурит по средам и в какой-нибудь выходной — то она и все её любимчики ночью не спят, а торчат в лаборатории и что-нибудь химичат. А любимчиков у неё полно. Так что Пайкс по-тихому заберёт оттуда Энни и Чеза, никто и не заметит.

— А Чез — это кто?

— Он из старших. Так-то его зовут Оливер Джеймисон, и он… Слушай, Джей, а про Чезаре Борджиа ты тоже не слышал? Нет? Вообще ничего? Ну ты даёшь… Ты хоть одну книжку в жизни прочитал?

Джей насупился. Командир, конечно, может издеваться сколько хочет — он же реально очень умный и тесты сам пишет, за него не трудятся «умники». Но ведь Джей уже всё понял! И он будет учиться, вот будет! И книжки будет читать… хотя это ужас, конечно.

— Я на тебя всё-таки натравлю Дика или Хэдсонов, — безжалостный взгляд Кеннарда заставил Джея ощутить себя муравьём, на которого надвигается гигантский фермерский сапог, угрожая раздавить всмятку. — Энни слишком добрая, она тебе просто подсказывать будет и задачки за тебя решать. А вот Дик… Да, пускай Дик тобой займётся. Джей, физуху ты уже подтянул и Саммерс тобой доволен. Но быть тупым в моей команде не позволено никому, понял?

— Я понял, Брэдли, — Джей поднял голову и смело посмотрел Кеннарду в глаза. — Я всё понял и буду учиться.

— Будешь, — кивнул Кеннард. — Никуда не денешься. А то Дик тебе выест мозги через уши чайной ложкой. Чез — он потому Чез, что может сварганить из всякой хрени жуткую отраву. И её ни одна собака не унюхает. Был такой Чезаре Борджиа, жил в средние века в Италии — так он своих врагов только так травил и никто его не мог за руку поймать. Наш Чез ещё круче того средневекового типа, теперь понятно?

— Ага, — Джей призадумался на мгновение и восхищённо округлил глаза: — Ты хочешь отравить мистера Люпина?! А зачем?

— Не только мистера Люпина, — ухмылка Кеннарда стала донельзя зловещей, и Джей невольно поёжился, ощущая, как по спине бегут мурашки. — Травить придётся много кого, чтобы получилось правдоподобно. А зачем… Затем, Джей, что если человека хорошенько потравить, он много чего интересного может рассказать. Если, конечно, задавать правильные вопросы. Правильным способом и в правильном месте.

— И ты умеешь так, Брэдли? Ну… правильные вопросы задавать?

— Само собой, — Кеннард встрепенулся и уставился на дверь. В коридоре послышались тихие шаги, девчачий голосок придушенно ойкнул. — Ага, они идут. Ну что ж, приступим!

* * *

Учителя в Святом Брутусе питались отдельно от учеников, в большой столовке устраивались только дежурные и младшие кураторы, которых за учителей никто и не считал, да и не уважал особо — так, хамили чуть поменьше, чем префектам и друг другу. Поэтому запланированную суматоху и массовый исход преподавателей из столовой в лазарет наблюдала только команда Кеннарда — поодиночке и попарно занявшая все стратегически важные подоконники. Джей устроился рядом с Пайксом — Бен являлся неистощимым источником полезной информации и всегда был не против вывалить её в свободные уши. Так что про каждого пробегавшего мимо них учителя Джей узнал сразу много всякого-разного — вплоть до неких очень личных подробностей, от которых ощутил явственное потепление во вспыхнувших ушах. Ну реально, Пайкс временами берегов не видит! Ну вот зачем, скажите на милость, Джею знать про во-о-он того лысого старикашку, что он обожает долгие воспитательные беседы со старшими из девочек — и проводит их всегда за запертой дверью? И то, как Пайкс, выкладывая эту историю Джею на ухо, гримасничал и подмигивал, не оставляло сомнений, что беседы те были весьма… занимательными. Как киношки для взрослых, про которые миллион лет назад, ещё в Литтл Уингинге, любил трепаться Пирс Полкисс.

Да уж, теперь на этого старикашку Джей будет смотреть с той же самой гримасой, с которой пробежал мимо них очередной учитель — будто его вот-вот стошнит. Ой, а ведь этого мужика точно сейчас стошнит! Ф-фу-у-у!

— Что им Чез такое намешал?! — Бен чуть не свалился с подоконника, азартно вытягивая шею и разглядывая столпотворение в дверях лазарета. — Джей, он сказал, что подмешает? И куда?

— В чай, — Джей отодвинулся подальше от подпрыгивающего Пайкса, а то вместе сейчас полетят на пол. — Он что-то говорил… Что-то типа того, что в чае неплохо смотрятся красные ягодки.

— Красные ягодки? — Пайкс хлопнул себя по коленям и расхохотался. — Вот это Чез! На него точно теперь никто не подумает!

— Почему?

— Потому что есть тут у нас один… вон, видишь, в синем костюме? Это мистер Дрейк, библиотекарь. Он каждый отпуск мотается в какой-нибудь лес и привозит оттуда всякие листья, ягоды, в общем, кучу сена. И потом заваривает в учительской чай! Сам! Смекаешь? Всё рассказывает, как это полезно и вообще круто — пить такой чай! Теперь все на него подумают, понял, да? Типа, насобирал каких-то ягод ядовитых и чуть не отправил всех на свидание с ангелами! Ну, Чез, ну, голова!

Джей был абсолютно согласен с Пайксом — Чез ужасно умный. И Кеннард тоже. Это же Кеннард придумал, чтобы всех учителей разом вырубить, а не только одного Люпина. А где, кстати, этот самый Люпин? Он же пришёл на завтрак? Пайкс сказал, что мистер Уильямс с машиной будет ждать его во дворе как раз после завтрака. Так где Люпин-то?

Мистер «учитель-на-замену» выбрался из учительской столовки самым последним, Джей уже начал переживать, что тот вообще не пришёл на завтрак. И выглядел мистер Люпин получше остальных, хотя тоже периодически судорожно сглатывал и осторожно поглаживал живот. И в лазарет, что характерно, не побежал следом за всем педагогическим составом Святого Брутуса. Обвёл коридор малость расфокусированным взором и пошагал к лестнице, ведущей вниз — туда, где располагались спортивный зал и тренерские подсобки. Пайкс тут же подорвался за ним следом, на прощание хлопнув Джея по плечу. Сам Джей, не торопясь, слез с подоконника и завернул в маленький коридорчик по соседству — там пережидали «великий учительский исход» Кеннард и Саммерс. Командир кивнул Джею и прогулочным шагом удалился в направлении класса самоподготовки. А Джей и Йен, выждав ещё немного, отправились туда же, куда и мистер Люпин — в сторону спортивного зала.

Всё равно уроков сегодня не будет — Чез обещал полностью свободный от учёбы день. Так что никто и ничто не помешает Джею с Йеном от души оттянуться в пустом спортзале — тем более что Йен пообещал Джею научить его делать двойное заднее сальто. Круто!

* * *

Джей нервничал. Хотя все детали операции «Выведи колдуна на чистую воду» были тщательно разработаны самим Брэдли Кеннардом, и Джей внимательно слушал инструкции для каждого участника (в очередной раз поражаясь тому, какой у их команды продуманный и хитрый командир) — всё равно ему было тревожно. Ладно бы если с этим Люпином разговаривал сам Брэдли, или, на худой конец, Йен, а у них за плечами маячил бы здоровяк Джонсон! Они все такие крепкие ребята, ни одному колдуну их нипочём не заломать! Вот честно, Джей в это свято верил.

Но в том-то и дело, что задавать «правильные вопросы» мистеру Люпину предстояло Дику МакКензи и Энни. Насчёт Дика понятно — он въедливый и дотошный, любую запинку в разговоре уловит, запомнит и проанализирует, прямо как компьютер — Джей смотрел фильмы про такие умные компьютеры, хотя сам он на подаренном отцом компике только в игрушки резался — когда один, но чаще с Пирсом. И думать не думал тогда, что компьютеры ещё на что-то годятся, кроме стрелялок и гонок. Это он здесь, в Брутусе, стал намного умнее — потому что в команде все должны быть умными, так Брэдли сказал! Но что-то он отвлёкся.

Так вот, Дик должен был задать Люпину те самые «правильные вопросы». А Энни… Её Кеннард отправил вместе с Диком, чтобы мистер Люпин, по словам Брэдли, «расслабился и очаровался». Ведь Энни — девочка, а это автоматически снижает уровень опаски и недоверия. Потому что девочка же, да ещё маленькая, худенькая и в очках. Так-то Энни очков не носила, но у неё имелись окуляры — тоже круглые, похожие на те, что до недавнего времени таскал на носу сам Джей. Их Энни использовала, чтобы читать совсем мелкие буквы, а ещё надевала в лаборатории, если получалось там зависнуть ночью с мисс Мэри Кью — чтобы уберечь глаза, если из какой-нибудь пробирки вдруг брызнет едкая гадость. А ещё у Энни великолепная память. Она должна будет запомнить всё, что ответит Люпин на вопросы Дика, и, как только окажется от него подальше — немедленно всё записать. Той самой стенографией, ага. Чтобы точно никто, кроме неё, не прочитал.

«Умники» справятся, Брэдли в них был уверен, и Джею тоже не стоило бы сомневаться в их успехе, но… Он просто переживал.

Ведь Энни — она реально такая маленькая и худая. На полголовы ниже того задохлика, которым волею судьбы (или всё же чёртова Гарри Поттера?) стал Джей. У неё нет мускулов, вот вообще, тоненькие ручки и ножки. Сам Джей уже с некоторым удовольствием начал поглядывать на себя в зеркало — его-то мышцы крепли с каждым днём, сказывались постоянные тренировки. Жалко, что рост подкачал, но он же ещё вырастет, наверное? А вот Энни… Джей вздыхал, постоянно оглядывался на дверь спортзала и не всегда успевал уворачиваться от подзатыльников, которыми его щедро награждал сердитый Йен — за невнимательность.

— Да что ты таращишься на эту дверь? — уже по-настоящему вспылил Йен и отвесил Джею хорошего пинка. — Всё будет нормально! Пайкс и Кеннард следят! И Майки там рядом трётся! А ты давай сосредоточься уже, а то свернёшь себе шею! Давай ещё раз! Разбег, разворот, сальто назад! Пошёл!

Джей встряхнулся и отвернулся наконец-то от злополучной двери. В самом деле — хватит уже трястись на пустом месте. Всё у них получится. «Умники» зададут свои вопросы, а Брэдли и Майки не дадут их в обиду. И Пайкс начеку, если что — он позовёт на помощь старших. Того же Чеза, например. И Уилсон где-то там рядом, и братья Хэдсоны. Словом, вся команда бдит. И они с Йеном быстро добегут, куда надо, если вдруг их позовут. Хватит переживать. Время прыгать!

На этот раз у Джея получилось намного лучше, чем в предыдущие разы — когда он, не в силах правильно сгруппироваться, позорно валился на маты, словно куль с сеном. На короткое мгновение, когда его ноги и руки оторвались от пола, Джей почувствовал такой восторг и лёгкость, что почти что полетел. Честное слово! Даже ладонь защекотало — как перед тем, когда из неё появлялся огонёк. Но, само собой, взлететь выше положенного по законам физики у Джея не вышло — да этого и не требовалось. Всё равно он был по-настоящему счастлив и горд собой — у него получилось!

Именно в этот замечательный момент, когда Йен одобрительно улыбнулся и как раз собирался сказать Джею что-то, несомненно, хвалебное и приятное, дверь спортзала распахнулась настежь.

* * *

Римусу Люпину было плохо. И не просто плохо, а — тысяча извинений за грубость и экспрессию! — по-настоящему хреново. И только этим можно объяснить то, что мистер Римус Люпин, окончивший некогда Хогвартс с отличием и обладающий, помимо недюжинных познаний в магии, ещё некими специфическими умениями, и вообще крайне осторожный и осмотрительный человек — только его плохим самочувствием и можно объяснить потерю им той самой осторожности и осмотрительности.

Это было одно из самых неудачных дел, выполненных Римусом по поручению Альбуса Дамблдора. Начать с того, что достопамятный феникс, разыскав Люпина в некоем секретном и отлично защищённом месте, напрочь всю эту защиту разрушил. И, конечно же, рассекретил тайное убежище Римуса для всех, у кого имелись глаза и уши. Ведь только слепые и глухие в магической Британии не знали, что единственный на Острове феникс по имени Фоукс принадлежит директору Хогвартса. У Римуса имелась ещё пара мест, где можно было укрыться на время — но, увы, уже не настолько тайных и надёжных. Так что теперь, после выполнения задания, перед Римусом стояла почти невыполнимая задача по поиску нового места жительства — а почему невыполнимая, будет объяснено позднее, прошу, наберитесь терпения, невольные и благородные соучастники этой истории!

Это во-первых. А во-вторых — Римусу Люпину отчаянно не понравился Гарри Поттер. В этом мальчике всё было не так, как Римус представлял себе, хотя внешне он был почти полной копией своего отца, некогда очень близкого друга и дорогого сердцу Люпина человека — Джеймса Поттера. Гарри был таким же темноволосым, но если у Джеймса его непокорная шевелюра топорщилась забавно торчащими прядками во все стороны, то Гарри носил короткую стрижку. Настолько короткую, что ещё чуть-чуть — и он был бы совершенно лысым. Нельзя сказать, что это портило внешность Гарри — он был довольно симпатичным, как и Джеймс. Но видеть знакомые черты без привычно падающей на глаза чёлки Люпину было почти физически больно. И глаза… Гарри не носил очков — хотя в воспоминаниях Дедалуса Дингла, которые Римус посмотрел в Омуте Памяти перед тем, как отправится в школу Святого Брутуса, очки имелись. И такие же круглые, как у Джеймса. Но у Гарри Поттера, пришедшего на урок физкультуры, который вёл «учитель-на-замену» Римус Люпин, не было никаких очков. И Римус мог бы поклясться, что никакие очки мальчику и не нужны — он прекрасно ориентировался в зале, пока шёл урок, и ни разу не столкнулся с кем-то из других учеников, что было бы неизбежно, будь у мальчика плохое зрение. А потом, когда Римус задержал Гарри после занятия, чтобы задать ему несколько осторожных вопросов о недавних событиях, мальчик невнятно пробубнил, что очки у него есть и зрение неважное. Но он точно соврал.

Потому что у Гарри Поттера, по воле нерадивых опекунов оказавшегося далеко от хорошо защищённого, по мнению Альбуса Дамблдора, дома, были очень непростые глаза. Не такие ярко-зелёные, как описывал Дедалус. И совершенно лишённые какой бы то ни было наивности, присущей обычным детям.

Римусу Люпину серо-зелёные глаза Гарри Поттера напомнили о магловских полицейских и магловских же военных, с которыми он, к своему глубокому сожалению, имел не одну крайне неприятную встречу (и об этих деталях биографии Римуса Люпина будет непременно рассказано, но… чуточку позже!). Гарри изо всех сил притворялся обыкновенным десятилетним мальчиком, слегка туповатым и крайне неразговорчивым. Но внимательный и цепкий взгляд выдавал его с головой — пусть Римусу и удалось поймать его взгляд всего пару раз.

Да, Гарри с искренним недоумением отрицал, что знаком с человеком по имени Дедалус Дингл, про своих родителей сказал, что знает только их имена и то, что они погибли в автомобильной аварии, когда сам Гарри был ещё совсем маленьким. Когда Римус намекнул ему, что был знаком с его отцом и матерью, и они даже учились в одной школе — Гарри не проявил ни капли интереса. Просто кивнул и снова уставился на носы своих кроссовок, не задав Римусу ни единого вопроса.

Вот поэтому Римус и написал довольно сдержанное письмо Альбусу Дамблдору, рассчитывая поделиться своими наблюдениями и чувствами несколько позже — а именно, после того, как закончится полнолуние, что уже вот-вот должно было наступить.

Почему же это так важно — полнолуние и его наступление? И вот тут-то, драгоценные незримые слушатели, и настаёт время раскрыть некоторые секреты этого в высшей степени занимательного персонажа нашей, вне всякого сомнения, увлекательной и загадочной истории! Итак, вы готовы?

Римус Люпин был не только волшебником. Он был ещё и оборотнем.

Вы ведь уже привыкли к тому, что в этой истории про двух очень даже неординарных мальчишек всё время оживают самые невероятные легенды и мифы? Одной такой ожившей на ваших глазах легендой и является мистер Римус Люпин.

Когда придёт время — а оно непременно придёт, не сомневайтесь! — история жизни мистера Люпина будет вам поведана с той же самой цветистостью оборотов и множеством мелких деталей, что присущи вашему благодарному рассказчику, но пока… Ограничимся тем, что теперь вы знаете, какой необычный волшебник был отправлен в школу Святого Брутуса, чтобы выяснить, как там поживает Гарри Поттер и знает ли он о мире магии.

Да, Римус выяснил всё, что на данный момент волновало директора Хогвартса Альбуса Дамблдора. Гарри не знал про своих родителей (и не хотел узнавать, как выяснилось), не помнил встречу с Дедалусом Динглом и не напрягался при словах «магия», «волшебство» и «чудо» — хотя Римус умело ввернул эти слова в свою речь несколько раз. И да, на мальчике явственно чувствовалась магическая защита и чары сокрытия, которые подтвердило и кольцо-артефакт, выданное Римусу мистером Дамблдором — но какого рода эта защита, Римус, даже при том, что он некогда был круглым отличником и даже префектом своего факультета в Хогвартсе, определить не смог. Но защита имелась, и весьма прочная. Так что со стороны волшебников Гарри Поттеру ничего не грозило — ведь никто не знал, где этот мальчик находится, а Дедалус Дингл, Римус Люпин и Альбус Дамблдор дали обоюдную клятву об этом молчать.

Если бы в глазах Гарри промелькнул хотя бы намёк на интерес при упоминании Римусом его родителей! О, Римус бы из кожи вон вылез, но исхитрился бы рассказать Гарри про то, какими замечательными они были — Джеймс и Лили Поттеры! Его настоящие друзья, таких больше у него никогда не будет… Как жаль, что смерть забирает лучших — и не щадит тех, кто остаётся жить с грузом бесконечной скорби в душе по тем, кого уже не вернуть… Но не будем о грустном — ещё наступит момент поговорить об этом.

Гарри не заинтересовался. Хотя — и Римус мог поклясться в этом — мальчик всё-таки не остался совсем уж равнодушным к словам Люпина о родителях. В его слишком внимательных, неприятно сощуренных глазах даже блеснуло что-то, похожее на слёзы — когда Гарри, неловко попрощавшись, выходил из тренерской подсобки.

Может, он просто напуган? Ведь эта магловская школа ужасна…

Римус провёл ночь без сна, ворочаясь на неудобном узком диване. Ему так хотелось остаться рядом с Гарри подольше, разговорить мальчика, намекнуть, что он не одинок и ему есть на кого положиться. Однако полнолуние уже близилось, а, как нам всем известно из легенд и мифов, полнолуние — это именно то время, когда оборотни превращаются в зверей. И Римус, к сожалению, был не исключением. Он уже чувствовал, как внутри него просыпается страшное неуправляемое чудовище, несущее смерть всему живому, что окажется у него на пути — и не хотел причинить вред никому, даже этим кошмарным магловским подросткам, а уже тем паче — сыну Джеймса. Он должен был покинуть школу Святого Брутуса как можно быстрее.

Ранним утром следующего дня Римус Люпин навестил мистера Грейвза в школьном лазарете — чтобы убедиться, что последствия наложенного им мощного заклинания Конфундус уже прошли. Так и оказалось: мистер Грейвз ещё испытывал некоторую слабость, но был вполне здоров. Римус был волен покинуть школу хоть сию же минуту и отправиться в одно из оставшихся у него убежищ — ведь для волшебников, как мы уже убедились, дальние расстояния не играют особой роли. Однако следовало задержаться ещё ненадолго и отбыть из школы на машине, якобы до железнодорожной станции, а то внезапное исчезновение «родственника» мистера Грейвза могло спровоцировать ненужные толки среди маглов.

И Римус отправился на завтрак вместе с остальными учителями.

О, как же он потом проклинал это своё решение! Лучше бы он просто выпил воды из-под крана и спокойно дождался водителя с машиной во дворе школы!

Завтрак был вполне хорош — тосты, омлет, каши на выбор, сосиски и бекон. Римус всегда отличался отменным аппетитом (ведь, как уже убедился Джей, волшебство способно сжигать даже обильную еду без остатка). Тем более, в преддверии полнолуния, подкрепиться для Римуса отнюдь не было лишним. И он воздал должное мастерству школьных поваров. От сытости и проведённой без сна ночи его разморило. Этим, а ещё испытанным разочарованием в сыне Джеймса Поттера, и можно объяснить потерянные Римусом Люпином бдительность и осторожность.

Когда тот человек в синем костюме — кажется, школьный библиотекарь, — принялся разливать по чашкам собственноручно заваренный чай, Римус только отметил, что пахнет довольно приятно. И даже не насторожился, разглядев в стеклянном заварочном чайнике какие-то красные ягодки. Ну что такого обычные маглы могут добавить в чай, что оказалось бы опасным для волшебника? Особенно — для оборотня! Не так ли? И Римус без всякой опаски от души глотнул из чашки душистого напитка.

Чувство непоправимой ошибки охватило его в тот миг, когда соседи по столу принялись судорожно кашлять и прижимать ко рту кто салфетку, кто носовой платок. А когда учителя начали выбегать из столовой, продолжая всё так же кашлять и сдерживать рвотные позывы, Римус наконец-то догадался схватить заварочный чайник и заглянуть внутрь. О, нет! Ну как он мог так оплошать? Эти красные ягодки, казавшиеся абсолютно безопасными — это же ягоды падуба! Почему он не учуял их характерный запах, ведь острый нюх оборотня никогда его прежде не подводил? Наверное, дело в том, что кроме злополучного падуба в чайник было напихано столько всего с не менее резкими запахами — и трав, и других ягод… Как же так ему не повезло?!

Организм волшебника — и оборотня к тому же — оказался устойчивее к отраве, чем у обычных людей. Римус не побежал следом за остальными в лазарет, а поспешил в ту самую тренерскую подсобку, где провёл ночь. Он точно помнил, что в кармане куртки у него имеется невзрачный камешек, который несведующие приняли бы за обычный комок грязи — но на самом деле это был безоар, универсальное противоядие от большинства простых ядов. Римус таскал его с собой по привычке, оставшейся ещё со школьных времён — ведь тогда главным врагом его друзей и его самого был один школьник, весьма сведущий в ядовитых зельях. Давным-давно Римус уже не пересекался с этим бывшим сокурсником, хотя кое-что знал о его судьбе — не самой приглядной, надо сказать. Надо же, пригодилась подзабытая привычка!

Однако добраться до вожделенного противоядия Римус сумел не сразу.

Его задержали — буквально в двух шагах от заветной двери тренерской подсобки.

— Мистер Люпин! Простите, пожалуйста, вы не уделите нам немножко времени?

Окликнувший Римуса мальчик был чем-то неуловимо похож на ещё одного школьного друга Люпина. Погибшего друга. Это неявное сходство, вкупе с плохим самочувствием, недосыпом и слишком тусклым светом в школьном коридоре породили в Римусе чувство некоей нереальности происходящего — он будто бы оказался в ночном кошмаре, в котором призраки прошлого оживают. А ещё… За спиной мальчика переминалась с ноги на ногу девочка — невысокая, с тусклыми волосами, собранными в два тощих хвостика. И в очках.

— Миртл? — потрясённо прошептал Римус. — Питер? Что вы тут…

— Я Дик, мистер Люпин. Дик МакКензи. А это Энни Ковентри. Вы вчера у нас проводили урок, — мальчик подошёл ближе, и Римус понял, что сходство с мёртвым другом ему почудилось. Разве что нос у этого Дика был таким же острым, как у Питера. А в остальном — ничего общего. Какое облегчение… А то уж Римус решил было, что ему явились призраки.

— Да, мистер МакКензи, слушаю вас.

— Мистер Люпин, — в беседу вступила девочка, и её голос был ни чуточки не похож на голос той Миртл, про которую Римус вспомнил при виде этой школьницы. Слава Мерлину! — Мы нечаянно узнали, что вы… — девочка замялась и кинула умоляющий взгляд на своего товарища.

— Мы узнали, что вы знакомы с Джеем, то есть, с Гарри Джеймсом Поттером из класса «А-бис», — Дик тут же понятливо перехватил инициативу в беседе. — А можете нам кое-что сказать про него?

— Что вас интересует? — проклятые ягоды падуба продолжали туманить его сознание, и Римус ничего так не хотел, как добраться уже скорее до противоядия и скинуть с себя ядовитый морок. Как же ему мешали эти доставучие магловские дети! Отправить бы их куда подальше, предварительно заткнув рты прекрасным заклинанием Силенцио! Но, увы… Волшебная палочка лежала в зачарованном чемодане, а чемодан прятался в шкафу за дверью тренерской — путь к которой преграждали два несносных подростка. Почему они никак не оставят его в покое? Что там они хотят знать?

Когда, уже проглотив безоар и быстро собрав свои немудрящие пожитки, Римус Люпин ждал возле школьных ворот обещанную машину до станции, он всё пытался и никак не мог дословно воссоздать в памяти состоявшийся между ним и теми детьми разговор. Вроде бы они не спрашивали ничего такого… что-то про родителей Гарри, про его бабушек и дедушек, ещё какие-то незначительные мелочи. А, точно! Девочка, очень мило покраснев, почти шёпотом поинтересовалась у Римуса, правда ли, что родители Гарри Поттера были богатыми. Да уж, девушки похожи во всех мирах — что в магическом, что в магловском. Мечтают о богатых женихах, ха! Римус припомнил, что еле удержался, чтобы не обломать все меркантильные мечты этой малявки одним жестоким ударом. А он мог бы! Ведь Гарри Поттер не задержится в этой Мордредовой магловской школе — его, сына Джеймса и Лили Поттеров, Мальчика-Который-Выжил, ждёт великолепный и блистательный Хогвартс! А эта клоака и все имеющиеся здесь глупые малявки могут идти лесом. Запретным.

Ох, он же, кажется, не наговорил лишнего? Не упоминал магию, нет?

Римус совсем бы извёлся, занимаясь самокопанием, но, на его счастье, подъехал мистер Уильямс на служебной машине и посигналил, чтобы мистер «учитель-на-замену» поторопился — поезда через Сарн Аббакс ходили не так уж часто, а ехать до станции им предстоит долго.

В дороге же Римусу было не до анализа того глупого и не очень долгого разговора с магловскими детьми — мистер Уильямс нынче утром пропустил завтрак и теперь жаждал узнать все пикантные подробности об эпохальном отравлении всего педсостава Святого Брутуса разом.

* * *

Джей уже был наслышан о том, что Дик МакКензи мечтает стать частным детективом. Или врачом-психиатром. Или, на худой конец, работать в Скотланд-Ярде, раскручивать всякие хитроумные преступные схемы и ловить преступников. Желательно, до того, как эти преступники совершат свои злодейские дела. Недаром же даже в приснопамятной беседе с мистером Динглом (о которой никто не помнил, но умница Энни сумела заполнить этот досадный пробел в их командной памяти своей стенограммой) Дик расспрашивал о волшебных путешествиях во времени! Потому что, подумайте сами, как это круто и здорово — вызнать про преступление, а потом прыгнуть в прошлое и всё предотвратить! А насчёт психиатрии — так ведь кучу преступлений совершают разные психи, это факт. И хороший психиатр запросто может выудить из сумасшедших мозгов нужную информацию. И тоже — предотвратить преступление! Словом, Дик пока что колебался, кем он точно станет в будущем, но нужные навыки начал отрабатывать уже сейчас.

И ещё он был совершенно уверен, что любому детективу, или врачу, или даже полицейскому следователю нипочём не обойтись без толкового помощника. В свои помощники Дик МакКензи прочил Энни — с её прекрасной памятью, острым умом и умением стенографировать. Джею даже стало малость обидно и завидно, что Дик практически уверен в их совместной будущей работе с мисс Ковентри, тем более, что Энни этого не отрицала напрямую. Но и не соглашалась безоговорочно — к тайной радости Джея. Ведь Энни… Она же так хорошо улыбалась, когда видела магический огонёк, и сказала как-то: «Ты добрый волшебник, Джей». Джей пока не думал про всякие взрослые дела, типа там влюбиться в кого-то или вообще жениться — хотя, что в старой компании в Святом Грогории, что здесь, в команде Кеннарда подобные разговоры между мальчишками велись довольно часто, а сам командир — по сведениям от вездесущего Пайкса — уже даже с кем-то целовался! Но… Просто Энни — она хорошая. И Джею хотелось бы снова услышать от неё что-то вроде тех слов. И улыбка у неё очень, вот просто очень хорошая…

Но ладно, это так, лирическое отступление — просто, чтобы почтенным незримым соучастникам этой истории стало понятно, почему Дик МакКензи был выбран Брэдли Кеннардом для задавания «правильных вопросов» предполагаемому колдуну мистеру Люпину. А теперь настало время озвучить рассказ самого Дика и его напарницы Энни — ведь они уже вбежали в спортзал, в следом за ними явились и остальные члены команды Кеннарда.

— Ему хорошо так по мозгам дало от Чезовых ягодок, — Дик не мог усидеть на месте, пересказывая беседу с учителем в самых мельчайших деталях, и потому возбуждённо подпрыгивал, вертелся во все стороны и даже совершал короткие перебежки между ребятами. — Язык малость заплетался, а ещё он то сразу отвечал на вопрос, даже не задумываясь, а то зависал и таращился, как будто забыл, как слова произносить! Энни сейчас всё допишет, и мы с ней вам целый спектакль покажем! Энн! Ты там как, готова?

— Ага, — Энни нарисовала в тетради последнюю закорючку. Джей сидел на спортивном мате рядом с ней и потому видел, как она быстро строчит эту свою «стенографию». Выглядело круто, прямо натуральное волшебство! И никому ничегошеньки не понятно — ну, кроме самой Энни, конечно.

— Тогда давай, читай, а я буду показывать мистера Люпина.

Дик не соврал — получился самый настоящий спектакль. Энни с выражением читала заданные ими вопросы, а Дик изображал Люпина — как тот морщился, заторможенно отвечал, или наоборот, кидал резкие фразы, словно раз за разом пытался прервать этот ненужный ему разговор. А потом началось самое интересное.

— Дик спрашивает, — Энни даже голос немного понизила, чтобы было похоже на МакКензи: — «Вы учились вместе с мистером Грейвзом, да? В Сандхерсте?»

— Слыхали, да? — Дик аж подпрыгнул от восторга. — Ты мне не говорил про это спрашивать, Брэдли, меня будто осенило, во как! Само на язык прыгнуло! А мы же все в курсе…

— Что ни в каком Сандхерсте Грейвз не учился, — договорил за Дика Брэдли и одобрительно кивнул. — Старина Грейвз всю жизнь пахал спортивным инструктором в военной части на границе с Ирландией. И его однажды подстрелили, когда были беспорядки в Ольстере. Для службы Грейвз больше не годился и уже готовился загибаться на пенсии. Но он какой-то старый знакомый Хоффманна, тот подсуетился и после госпиталя Грейвза перевели сюда, в Брутус. Типа, после парней из ИРА здешние хулиганы-малолетки Грейвзу на один зуб, ха-ха!

Рассмеялись все. Мистера Грейвза слушались, потому что он был толковым и хорошо объяснял про всякие упражнения и силовые приёмы. И, конечно же, мог всё это показать — ну, разве что кроме самых заковыристых акробатических трюков. Всё-таки он уже не такой молодой. Но чтобы бояться его — такого не было и в помине.

— Ага, так вот, я, значит, загнул про Сандхерст, а этот Люпин мне и говорит… Читай, Энни!

— «Нет, мистер МакКензи, я учился в Хог… я учился в другом месте. Не там, где мистер Грейвз», — прочитала Энни.

Дик, улыбаясь, обвёл всех сияющим взглядом. Джей пока что не понял, чему это Дик так обрадовался, да и Йен с Майки тоже таращились на МакКензи с недоумением. А вот Брэдли, Пайкс, Уилсон и братья Хэдсоны с лёту поняли, в чём самый смак оговорки Люпина, и расплылись в похожих широких ухмылках.

— Ну же, Джей, напряги мозги, — Пайкс ткнул Джея в бок локтем, да ещё так больно, что Джей чуть не заорал. — Ты же ничего не забыл и всё помнишь! А мы все забыли, но потом Энни нам прочитала! Ну же, вспоминай, как тот мистер в шляпе рассказывал про волшебников! Вспомнил? Про их школу, ну?

«Хогвартс!» — осенило Джея, и он тут же повторил это чудно́е название вслух. Ребята вокруг загалдели и зашумели, повторяя название волшебной школы на все лады. Да уж, вот это прокол случился у мистера Люпина…

— А теперь самое главное! — перекрикивая шум, возвестил Дик, и все притихли, снова обращаясь в слух. — Читай, Энни!

— «Мистер Люпин, — Энни не понизила голос, и Джей понял, что этот вопрос задала учителю она сама. — Скажите, а это правда, что родители Гарри были очень богатыми?»

Джей вспомнил, что Брэдли, когда обсуждал список вопросов для Люпина вместе с Пайксом и Энни нынче ночью, особенно напирал на то, что надо выяснить про финансовое положение Г.Дж.Поттера — вдруг мистер «учитель-на-замену» в курсе? Сам Джей, не вмешиваясь в разговор более умных друзей, мысленно усмехнулся. Будь Поттер из богачей, разве за него не платили бы побольше денег? А так — всего-то пособие из социальной службы, не покрывавшее и десятой доли расходов семьи Дурслей на содержание племянника. Джей ведь сам видел те таблицы, которые для мистера Айсберга составили ро… то есть, дядя и тётя. Как же, богатенький Поттер! Звучит как неудачная шутка. Интересно послушать, что же ответил Люпин на вопрос про предполагаемое богатство Поттеров?

Дик выдержал эффектную паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием, и кивнул Энни, чтобы та продолжила чтение.

— «Да, — низким голосом, тщательно подражая глуховатому баритону Люпина, медленно прочла Энни. — Род Поттеров весьма состоятелен, мисс. И Гарри Поттер, когда вырастет, унаследует много денег».

В полной тишине Дик скорчил кислую и презрительную гримасу — словно унюхал какой-то противный запашок. А Энни, поглядев на МакКензи, быстро-быстро закивала.

— Именно так он на меня и посмотрел, когда это сказал, — вздохнула Энни. — Мне даже показалось, что… что он мне сейчас язык покажет, как маленький. Словно… словно хотел намекнуть, что Джей — богатый мальчик, ну, в будущем, но такой, как я, ловить нечего.

До Джея не сразу дошло, про что толкует Энни, но когда он понял… Он вскочил на ноги и так сильно сжал кулаки, что ногти больно впились в ладони. Только Джею было наплевать. У него всё внутри буквально полыхало от злости.

— Да как он!.. Да как этот гад!.. Он просто гад, вот и всё! Энни, это неправда! Ты… я… Это неправда, понятно?! Он просто гад и всё!

Знакомый жар пёк затылок Джея, и казалось, что ему на плечи падают тяжёлые горячие капли. Лампы под потолком спортивного зала потускнели и принялись мигать, будто вот-вот перегорят. Жалобно хрупнуло стекло в одном из узких окон. А ребята вокруг вдруг принялись сгибаться к самому полу, словно на них давила невидимая каменная плита.

— Джей… — Кеннард на полусогнутых ногах сумел подобраться к Джею вплотную и ухватил его за руку. Поморщился — видно, горячими у Джея стали и руки, не только голова — но пальцы не разжал. Наоборот, схватил ладонь Джея ещё крепче и сжал изо всех сил. — Джей, дыши. Просто дыши медленно и всё, ладно? Давай, я буду считать. Раз… два… три...

Джей послушался. Злость внутри него затихала, будто сворачивалась в клубок. Стёкла в окнах больше не дребезжали и лампы горели так же ярко, как прежде. Жар в затылке и ладонях постепенно угасал, но Джею казалось, что если он что-то не сделает — вот прямо сейчас! — то этот жар не пропадёт просто так, а что-нибудь всё-таки сожжёт. Например, выжжет у него на голове проплешину. Или обожжёт уши.

И тогда Джей представил, как этот странный — несомненно, волшебный! — жар собирается в комок. Вроде снежка. Или того огонька, что Джей умел выпускать из ладони. Только это вовсе не тёплый и ласковый огонёк, а… а… маленькая шаровая молния, вот! И эта молния вылетает у него из головы и летит прямо к этому гадскому Люпину! Чтобы шарахнуть его по башке! И ещё раз — по заднице! И чтобы он больше никогда, никогда-никогда в жизни даже близко не подошёл к Джею! И к Энни! Никогда-никогда-никогда!

Жар исчез так внезапно, что Джею показалось, будто ему на голову выплеснули ковшик холодной воды. Как тогда, ещё дома, сделал гадский Поттер — целую кастрюлю воды ему на голову опрокинул, обезьяна очкастая! Команда Кеннарда выпрямлялась, ощупывала себя и вовсю глазела на своего волшебника — но в устремлённых на него взглядах Джей не увидел страха.

Совсем.

На него смотрели с восхищением, а Йен Саммерс даже показал сразу два задранных кверху больших пальца. И широко улыбнулся.

— Осточертеть просто, какой у нас крутой волшебник в команде, — первым окончательно отмер неугомонный Пайкс и тут же полез к Джею поближе. — Ты как это сделал, а? Можешь рассказать? А ты теперь есть не хочешь, а? Хочешь шоколадку?

Джей хотел, и даже очень. Впрочем, шоколада хотели все — ещё бы, столько волнений с самого утра! А обед там ещё нескоро, да?

Словно в ответ на коллективные мысли о еде, взвыла сирена. Пусть уроков сегодня и не было, но столовая трудилась исправно — поваров-то никто не поил «чаем с ягодками». Команда Кеннарда рванула из спортивного зала на такой скорости, что, вне всякого сомнения, побила какой-нибудь из мировых рекордов — ну, из прошлых времён, так точно. Нормальным шагом из зала вышли только двое — предварительно сложив в кучу разъехавшиеся спортивные маты и дисциплинированно закрыв за собой дверь.

Какое-то время они просто шагали рядом — молча. И Джей уже собрал мысли в кучу, чтобы задать Брэдли первый из обуревавшей его сотни вопросов, как Кеннард заговорил сам.

— Теперь ты понял, Джей, почему волшебники тебя никак не оставят в покое? Ты у нас, оказывается, из богатой семьи… Вот они и пасут тебя. Чтобы не сбежал куда подальше. Ты же это понял, да?

Джей подумал — как раз они успели пройти ещё с десяток шагов — и кивнул. Да, теперь всё стало понятно. Всякие там разговоры про то, что он герой, что этот мистер Люпин знал его родителей, и прочая лабуда — это просто ширма. Как дымовая завеса. Всё намного проще — у родителей дурика Поттера было много денег, и их грохнули. А его самого — не смогли. Наверное, не знали, где искать — Дурсли же не общались с Поттерами, вообще никак, а Гарри к ним на Тисовую просто подкинули.

А теперь волшебники прознали, где находится младший Поттер. И пасут. Как Кеннард правильно сказал — чтобы не сбежал. А то как деньги-то забрать — без наследника?

— Чёрт… — жизнь в Святом Брутусе, которая уже начала жутко нравиться Джею — ведь здесь у него самая крутая команда в мире! — внезапно осложнилась. И стало даже немного страшно. Ведь он теперь знал, что волшебники могут здорово навредить не-волшебникам. Даже он сам — он же тоже чуть не покалечил ребят, хорошо, что Кеннард понял, как этот приступ жара останавливать.

Брэдли Кеннард по праву считался самым крутым командиром самой крутой команды в школе Святого Брутуса. Потому что он моментально понимал, если кого-то из его ребят охватывает тревога. И никогда не оставлял даже самые мелкие проблемы без своего внимания и в последующем — решения.

— Не бойся, — рука у Кеннарда была горячей, и Джей с внезапно накатившим стыдом подумал, что Брэдли наверняка обжёгся — ну, когда его хватал и успокаивал. Но командир даже не морщится… какой он, всё-таки сильный! — Тот, в шляпе, сказал, что тебя заберут в волшебную школу после одиннадцати лет. У нас есть ещё почти целый год, Джей. Мы будем тренироваться. Все вместе. И ты ещё покажешь этим волшебникам, ясно? Ты не один, Джей. Понял?

— Хей, команда Кеннарда! — негромко произнёс Джей и наконец-то смог вдохнуть полной грудью. — Да, Брэдли. Я понял. Я не один. И я им всем покажу… обещаю!

* * *

Забегая несколько вперёд, хочу сказать вам, любезные и терпеливые соратники мои в этом волшебном и уже довольно-таки опасном путешествии, — Брэдли Кеннард, в силу своего своеобразного жизненного опыта (о коем я непременно вам поведаю в дальнейшем!), не совсем правильно распознал мотивы волшебников, что следили за Джеем Поттером. Вне всякого сомнения, корыстные интересы присущи практически всем людям в подлунном мире — и волшебники не составляют исключения, но… Смею вас заверить, Альбус Дамблдор, Римус Люпин и Дедалус Дингл, давшие клятву хранить нынешнее местоположение Гарри Поттера в тайне, совершенно не преследовали корыстных целей и даже не помышляли о богатствах рода Поттеров. О, нет! Этих троих магов волновало совсем другое — и вы обязательно скоро узнаете, что именно.

А ещё вы узнаете, почему Римус Люпин не добрался до Лондона в том поезде, на который его благополучно проводил мистер Уильямс, и что увидел в воспоминаниях оборотня-мага директор волшебной школы Хогвартс, и как именно Дадли Дурсль сумел защитить себя и свою семью от неких магических тварей, сам при этом вовсе не являясь колдуном, и… Словом, вас ждёт просто масса интересного и интригующего — так что, продолжим путешествовать вместе?