В тихом омуте черти водятся (гет)

«Я взлохмоченный, озабоченный.

Люблю пиво пить, день и ночь курить.

Ну какое вам дело до моих проблем?

Нет ответа, верно? »

— Что ты делала в спальне с Паркером? — озабоченно поинтересовался Рональд Уизли, неполучив ответа на первый вопрос и тяжелым взглядом наблюдая за покрасневшей девочкой из своего кресла, близжайшего к ней в данный момент.

— Вы, мальчишки, просто пропасть, — Грейнджер сейчас была похожа на разьяренную львицу, или на истеричку, как сказал бы Паркер. Ее глаза при взгляде на Рона чуть ли не налились кровью от бешенства. — Пропасть, куда сливают всякую грязь и мусор. Настолько испорченных существ как вы, надо...

— Прелюдно пороть? Сбросить в бермудский треугольник? Или... любить, как меня на пример, — Паркер появился тут как тут. Самодовольная улыбка на слащавой физиономии, говорила, что мальчик переключился из режима «Я изгой. Идиот. И отшельник» на «Я самодовольный, наглый, баран»

Девочка повернулась к нему и соскалилась. Их лица были в расстоянии около пяти дюймов друг от друга, и никого это не смущало.

— Ты невозможен.

— И я тебя люблю.

Генри извиняюще улыбнулся, а Грейнджер, покраснев еще больше, словно вихрь унеслась к себе в спальню, громко хлопнув дверью.

— Женщины... — Паркер удрученно пожал плечами, оглядывая насмешливым взглядом притихшую публику.

Гриффиндорцы, оказывается, без стыда и совести наблюдали за развившейся истерикой.

— Гадкий слизняк! Ты ж ее обидел! — зло и ненавистно глядя на Генри, воскликнул закипевший Рон. Казалось, будто цвет его кожи, слился воедино с огненно рыжими волосами. Среди этой красной массы выделялись лишь ярко синие глаза. Белобрысый даже растерялся, от столь могучего потока отрицательных эмоций.

— Ты чего, Рон?

— Я чего? А ничего! Ты думаешь мы не знаем, почему ты со слизеринцами якшаешься? Как ты смеешь так говорить с ней?

— А как ты смеешь говорить со мной, Уизел? — холодно осматривая его, спросил Генри, а потом презрительно оглядел однокурсников. — А вы чего уставились? Не видите, мы девчонку делим.

Лаванда Браун, сидевшая в кресле не подалеку, отвлеклась, гневно и ревниво зыркнула на Паркера. Тот ответил ей пожатием плеча и переключил внимание на злобное бормотание рыжего. Блондинка же покраснела, швырнула журнал в неожидавшую столь бурной реакции Парвати, и удалилась вслед за Грейнджер.

— Она ж ее там загрызет, — задумчиво глядя ей вслед сказал Генри.

— Сожрет, — виновато улыбнулся подоспевший Симус. — Ты бы видел ее в бешенстве. Похожа на смесь бешеной мантикоры и обезьяны.

— Любопытно... и скорее ее праведный гнев скоро свалится мне на голову.

— В самом непредсказуемом виде... — пробормотал Симус, но тут же отвлекся, увидев как Генри хватает с вешалки свой излюбленный бомпер и натягивает шарф с шапкой. — Ты куда? А как же зелья? Они через пятнадцать минут.

— Прогуляться. Передайте Снейпу, если что, что меня все бросили и сейчас я умираю от мигрени и неразделенной любви у себя на кровати, — весело посоветовал им Генри, и, натянув шапку до самых бровей, с озорной улыбкой помчался к выходу из башни.

— Вот идиот, ему ж влетит, — пробурчал Финниган и, вдруг сорвался с места, побежав прямиком за своей маггловской курткой.

Генри, проигнорировав предупреждение профессора Снейпа о том, что сегодня они будут варить важнейший для СОВ отвар, неторопливо вышел из дверей школы, нагло миновав подземелья. Погода стояла самая зимняя для первых чисел ноября. Спустя два дня около тринадцати лет назад его найдут на пороге приюта с воспалением легких, а мадам Коул сломает колено.

На заснеженном дворе почти небыло народа. Стояла пустая, звонкая тишина, прерывающаяся отзвуками голосов из каменного замка. Шумно поскрипывала лишь ветвями дракула ива, сияющая сквозь белую мглу.

— Я с тобой, — радостно предупредил однокурсника догоняющий Симус и поплелся рядом.

Паркер на это лишь хмыкнул, но прогонять не стал.

Снежинки медленно крутились в густом воздухе и падали на теплое лицо, овевая его сыростью и холодом.

— Ты же вроде не любишь снегопады, — недоуменно протянул Финниганн.

— Да я вообще мало что люблю, — просто ответил Паркер, миролюбиво улыбаясь, чуть прикрыв глаза — чтобы не резало холодным воздухом. — Я не люблю осень, и не люблю осенние снегопады.

— Тогда почему так доволен?

— Люблю снег.

Симус поднял брови и хотел ответить нечто красноречивое, как заметил насмешливый взгляд товарища.

— Сам в шоке

— Что с тобой не так? Бегаешь за зубрилой Грейнджер, ненавидеть снегопады, но любишь снег, Снейп с тобой носится каак с хрустальным, — Финниган замолчал, а потом поднял указательный палец вверх. — Так ты ж чертов манипулятор!

— Я не бегаю за Грейнджер, — возразил Генри, проглотил последнюю часть фразы и на десерт оставив первую. — И вообще... Она меня раздражает.

— Может наоборот?

Паркер загадочно мотнул головой: не соглашаясь и неотрицая услышанное.

— Стоп, — тут Генри впал в ступор. — А что ты здесь делаешь со мной?

— Не понял, — нагло прищурив глаза поинтересовался Симус. — Мне уйти?

— Вы с Дином поссорились? — проигрорировав вопрос, догадался Паркер. Финниганн замялся.

— Этот идиот совсем озверел со своим футболом. Носится с постером какого-то Мальдини, как с собственным глазом!

— Может ему Магне В6 пропить? — поинтересовался Генри

— Нет, скорее валерьянку. Три бутылька. За раз, — Симус плотоядных улыбнулся, и Генри впервые заметил в его мягких чертых что-то звериное. — Ты сделал эссе по травам?

— Сегодня вечером буду, — хмурясь ответил Паркер. — После отработки у Люпина.

Мальчики еще немного прошлись по заснеженному двору Хогвартса, и вскоре Финниганн оставил Паркера, ссылаясь на то, что трансфигурацию пропускать не будет. Генри лишь иронично изогнул бровь, и продолжил свою прогулку.

* * *

Гермиона села на зельях одна. Нет, Малфой через стул был не в счет — он ждал Генри, который обыкновенно сидел между ними. Не сказать, что девочка тоже ждала того мудака, но была внезапно удивленая и даже обеспокоенна, что тот не явился на собственный любимый урок. Поймав такой же недоуменный взгляд Драко, она лишь легонько дернула плечом, «Мол, незнаю, где твой кумир». Тот злобно рыкнул, но тут же отвлекся на, как всегда, эффектно вошедшего в класс Снейпа.

— Где мистер Паркер? — с ходу, язвительно поинтересовался он.

— У него болит... — начал мямлить Невилл, но не закончил предложение, ибо был бессовестно перебит однокурсниками.

— Рука, — подсказал Рон.

— Живот, — в этот же момент ответил Дин

— Голова, — медленно, скривившись от того, что подставил однокурсника, последним выдал Макклагген.

Гермиона сначала задрала брови, потом хмыкнула и тут же спрятала улыбку под кулаком.

— Все ясно, видимо наша местная знаменитость решила взять отпуск, — гадко, неизменно шепотом, процедил Снейп, пожирая взглядом покрасневших гриффиндорцев. — И освободить себя от таких ненужных занятий, как зелья. Минус десять очков гриффиндору, за вранье. И минус пять за прогул однокурсника.

Львята злобно переглянулись, каждый про себя поминая Паркера не самыми любезными словами .

* * *

Дракучая ива стояла, возвышаясь над озером, полностью голой. Ее морщинистые ветви уже сбросили наряд, окружив золотистым, припорошенным сугробами ковром, землю вокруг себя.

Что Паркеру показалось странным, так это мусор, окружавший ее и вросший в землю. Какие-то железные палки, осколки явно толстого стекла и фара. Он поднял ее и оглядел со всех сторон. Напоминала деталь старенького фордика восьмидесятых. Засунув холодный металл себе под джемпер, так, чтобы ремень удерживал ее от падения, он, поежившись от холода вернулся на прежний маршрут.

Мальчик поставил себе задачу обойти хижину Хагрида, посмотреть на запретный лес и успеть вернуться в школу к концу трансфигурации, чтобы если что, его застали в постели холодным и ужасно депрессивным.

Вдруг сзади него послышалось странное хрипение и шмыганье. Паркер встал как вкопанный и не оглядываясь, начал шариться по карманам, в поисках куда-то запропастившейся волшебной палочки. Это нечто, не стало ждать, пока ребенок найдет средство для обороны, и со всей силы рвануло на него. Почувствовал сильный удар в ноги, Генри потерял равновесие и позорно повалился на живот, размахивая руками. Снег больно царапал лицо, и забился в нос. Мальчик ловко перевернулся, словно ниндзя, сел и замер, увидя, кто его противник.

Огромный, похожий на медведя, черный пес с умными человеческими глазами, смотрел на него чуть склонив лохматую голову.

— Привет, Дружок, — Паркер облегченно рассмеялся и, схватив животное, повалил и его, и себя на землю. — Ты меня здоровски напугал.

Собака никак не отреагировала на то, что ее со всех сторон сжали и окупировали. Лишь хрюкнула и зевнула.

— Откуда ты здесь? — спросил Генри, держа животноев десяти дюймах от своего лица. Разумеется ответа он не получил, но ему и не нужно было.

— Если хочешь, я принесу тебе с обеда сэндвичей? — предложил он, доверительно глядя псу в морду. — Примерно через полчаса после звона колоколов.

Тот лишь вырвался из крепкого хвата мальчишки, вильнул хвостом. И убежал.

Генри глянул на небо. Голубое, беспроцветно укутанное толстым покрывалом из облаков. Большое, нет, нереально огромное. Через десять минут закончится последний урок. Стерва Макгонагалл, ожидаемо, будет искать его, и обнаружит в гриффиндорской спальни. У Форджа можно будет занять блевательный батончик и дело с концом. Генри поморщился. Зачем он прогулял целых два урока? Тем более единственных, ибо пара с Трелони была неудачно отменена.

Поднявшись, отряхнув свою куртку, мальчик снял шапку и медленно потопал в сторону замка — расхлебывать заваренную кашу.

* * *

Прибежав в свою спальню, Генри показалось, что он захлопнул дверь прямо перед носом Макгонагалл. Ибо как только он запрыгнул на кровать, не снимая ботинки, она распахнулась и на пороге появилась до крайности взвинченная преподавательница.

Незаметно стягивая с себя обувь и одновременно пытаясь стряхнуть с куртки снег, он лживо-счастливо улыбнулся.

— Добрый вечер, профессор! — прощебетал он, забыв, что должен притворяться больным. И душевно, и физически.

— Сейчас утро, мистер Паркер, — очки дамы злобно блеснули.

— Правда? Время так быстро летит, когда занят делом, — неподумав брякнул Генри, и тут же, чуть было не откусил себе от негодования язык.

— Верно, мистер Паркер, вы впервые сказали нечто адекватное, — согласилась Макгонагалл. — Делом. Что же вы делали, такого важного, что ваши однокурсники, даже запутались.

Говорить о том, что на трансфигурации, произошло тоже самое, что и на зельях, только с добавлением мистера Финнигана, она не стала. А о том, что случилось на зельеварении, ей любезно поведал коллега.

Проклянув себя за то, что не нашел блевательные батончики вместе с Форджем, Генри состроил мучительную физиономию и прокряхтел.

— У меня голова болит. Что же вам говорил Герман, — или как бишь его..?

— Хватит валять дурака, мистер Паркер. Я могу сказать точно, вы здоровы,так что вам следует пройти на обед к товарищам. А затем, я лично прослежу, чтобы вы дошди до кабинета Нирду.

— А отработка? — пискнул мальчик

— В ближайшее время я занята. Так что в шесть, в пятницу.

Генри зашипел, словно разгневанная змея. Но тут его озарило.

— А квиддич? Тренировки по квиддичу, матч же на носу.

— Не мелите чепухи, тренировки у вас в четыре. Успеете до шести.

Генри окончательно скис и весь поход до большого зала пребывал в траурном молчании.

Сел за стол он специально напротив Гермионы, чтобы бросать на нее взгляды полного сожаления и мук.

Та на него даже не взглянула.

Быстро сьев поварешку борща и захватив в салфетке бутербродов, чем немало заинтриговал Гермиону, он поспешил удалиться на улицу. Быстро схватил в гардеробной излюбленный бампер, набросил себе на плечи и помчался к месту, где около часа назад встретил пса. Разумеется, животного там не было. Оглядевшись минуты три и разочарованно повздыхав, Паркер положил бутерброды на землю и поспешил на урок рисования, надеясь успеть самым первым.

Но... к сожалению прийти раньше всех ему не удалось. Оливер Вуд непременно отыскал его и отчитал за прогулы, за снятие баллов, и предупредил, что помимо вторника, среды, четверга и пятницы, они будут тренироваться и по субботам.

Опечаленный из-за навалившихся на него проблем, Генри, уже опаздывая на пять минут, пошел к кабинету в самом скверном расположении духа.

Подойдя к темной двери самого дальнего в подземельях кабинета Генри задумался на мгновение и его рука повисла в дюйме от ручки. Потом мальчик ухмыльнулся и без стука распахнув дверь, облокотился на косяк и ленивым взглядом обозрел притихший класс и прервавшего свою речь учителя.

— Добрый день, профессор, — вальяжно протянул Генри.

Престарелая ведьма с русыми, покрытыми сединой волосами, заплктенными в шишку на затылке, узковатыми глазами и большим носом, по которому можно было сказать точно, что в роду у ней были армянины, злобно зыркнула на вошедшего, но все таки кивнула

— Проходи, Паркер. Минус пять очков гриффиндору, и в следущий раз соизволь не опаздывать

Генри неспеша прошел мимо парт, сразу же подметив одинокое место рядом с Грейнджер, и приютился там.

— Привет, — поздоровался он, чуточку смутившись. Девчонка промолчала и даже не взглянула в его сторону.

— Хватит дуться, а? — себе под нос пробурчал мальчишка, а потом сделал вид, что его озарило — Или моя красота настолько ослепляет, что ты и посмотреть на меня не в силах, без солнечных очков?

Гермиона резко повернулась, бросила в него самый злобный взгляд и вновь отвернулась, воинственно взмахнув кудряшками.

— Твой идиотизм не лечится, — постно заметила он, смотря куда-то вдаль. — И самовлюбленность. Иди лучше составь компанию Малфою, вы вдвоем неплохо подходите друг другу.

— Ты что, женить меня на нем удумала? — грустно ковыряя ногтем извилину в марте, поинтересовался Генри. — Прости, не могу. У меня уже есть невеста.

— И кто же, позволь узнать? — приподняв брови и не оборачиваясь, высокомерно спросила Грейнджер.

— Ну не знаю, — Паркер обаятельно улыбнулся и, нахально схватив темную кудряшку девочки, начал наматывать ее на палец. — Гермиона... Паркер, красиво ведь звучит, верно?

— Отвратительно, — Гермиона дёрнулась, вырвала из его рук свои волосы. Он же потянулся к своей чернильнице, что лежала в сумке, висевшей на плече. Открыл ее, вытащил пузырек и обнаружил, что он полностью заляпан в туши, а сама пробка неизвестно где.

— Твою ж мать! — довольно громко пробурчал Генри, вытирая начерно испачканные руки об джинсы.

— Следите за своим языком, мистер Паркер! — тут же взьелась Драв, чью речь опять бесцеремонно прервали. — Вы на уроке, а не на скотном дворе.

— Правда? — деланно удивился мальчик, ахнув. — Да вы что?

— Минус пять очков гриффиндору, негодный мальчишка. И если ты не перестанешь мешать мне вести урок, вылетишь за дверь.

— Прошу спросить, — невинно, но при этом дерзко глядя ей в глаза, учтиво поинтересовался мальчик. — За что?

— За грубость, сказанную на моем уроке, смысл чьей фразы можно посчитать оскорблением.

— Незнал, что у нас введена цензура... — Генри округлил глаза. — Что ж впредь воздержусь от ее употребления... в вашем присутствии.

Рон Уизли где-то за спиной хрюкнул, а вот Гермиона бросила на Генри пылающий праведного негодования взор.

Который, он впрочем, не заметил.

— Еще минус пять очков, — у профессора казалось уже ушм дымели, а класс незаметно стих. — Вы, я смотрю, исключительно дерзкий ребенок.

— Могу дать вам совет, профессор Драв, — Паркер болезненно и удрученно покачал головой. Потом скривился, будто ему было очень больно это говорить. — Это огромный секрет... Но так уж и быть, скажу вам... мужчинам не нравятся зануды

— Минус еще пять очков за непрошенные советы, Паркер, — уже без такого энтузиазма, обреченно выдала вердикт Драв.

— Я больше так не буду... — вхмолился Генри, соединив две ладони. — Мадам Драв

— Профессор Драв, — поправила его ведьма.

— Как вашей душе угодно,

— Раз вас не останавливают баллы, снятые по вашей же милости, чтож, прошу пройти вас ко мне,

Ведьма, слащаво улыбаясь вынула какую-то листовку, и оторвала от нее бумажку. Потом долго корябала на ней что-то, и вскоре, так же улыбаясь, запечатала и стала ждать мальчишку.

Генри забросил чернильницу в насквозь испачканную сумку, вытер тушь об светлые волосы, нечаянно, намерении провести по ним рукой, и прихватив свой саквояж медленно, в развалочку отправился к преподавателю.

«Дурацкий день» — подумалось ему.

— Отнесите это профессору Макгонагалл.

Генри выхватил из ее рук листик, повертел так и сяк, понюхал, сделал даже вид, что попробовал. Потом кивнул сам себе и самым важным втдом продекламировал.

— Жизнь такая сложная штука... Словно желток, запеченный...

— Паркер! Вон!

— Иду-иду... — протянул мальчик и покинул немножно оторлпелых ребят. Теперь никто не сомневался, что Генри Паркер душевнобольной.

* * *

— Вы напали на профессора Драв? — устало теря переносицу, спросила Макгонагалл, когда Генри пришел к ней в кабинет и сунул в руку записку.

— Она все не так поняла, — пробурчал мальчик и сёл на самый краешек стула, но его слова проигнорировали. МакГонагалл посмотрела на него. Чумазый, измазанный черт-знает-чем, с взьерошенными волосами и зелёными глазами, от взгляда которых ей становилось так тяжко на душе...

— Нецензурно выражались на уроке?

— Она бы день в моем приюте пробыла бы, и поняла, что значит нецензурно...

— Раздавали непрошенные советы, задевшие ее самолюбие?

— Да я до ее самолюбия и не дотянусь... — тихо пррбурчал он.

— Лишили гриффиндора двадцать очков и заработали отработку на завтра.

— Завтра не могу

— Не мои проблемы.

— У меня отработка со Снейпом.

— Значит придете в среду.

— Тоже не могу.

— Что на этот раз? — глаза МакГонагалл превратились в узкие щелочки.

— Со Снейпом, а в четверг с Трелони... — промямлил Генри, изучая руки, которые вмиг показались ему очень интересными.

— Минус десять очков Гриффиндору, — парировала МакГонагалл.

— За что? — возмутился Паркер и поднял на неё пылающий и недоверчивый взор своих зелёных глаз.

— За недостойное поведение, оскорбляющее честь факультета.

Этим вечером в гостиную Паркер пришёл изгоем. Гриффиндор потерял целых тридцать очков из-за него, оказавшись даже после пуффендуйцев. Но злились в основном старшекурсники, да Гермиона. А о мыслях о последней, на душе становилось так тошно, будто шёл дождик.

На отработку к Люпину Генри пришел раньше на десять минут, чтобы меньше находится в гостиной, где на него то и дело бросали металлические взгляды. Задумался, но испытывая судьбу сразу же постучался.

— Войдите, — хриплый, мягкий голос прозвучал за дверью, и мальчик взбодрившись выполнил просьбу.

С прошлого раза здесь также совершенно ничего не изменилось.

Только лишь комната была лучше освещена: на дубовом резном столе виднелся большой факел, чье сияние попадало прямо на под ним лежащую книгу. Небольшой томик с не такой уж старой обложкой, и, судя по печатям, маггловской. Рассмотреть Генри всю книгу не смог — зрение не позволяло. Так что и надпись оказалась для него не узнанной.

Люпин сидел за кофейным столиком и пил чай. Сейчас его задумчивый взгляд был обращен на Генри, минуту до этого, скорее, на книгу, что тот держал в своих руках.

— Добрый вечер, профессор, — поздоровался Генри.

— Здравствуй, Генри, вон стол, а там твое задание.

Мальчик недоуменно взглянул на книгу и изогнул бровь.

— Это полезная маггловская книга из нашей библиотеки, — принялся объяснять Люпин. — Видишь ли, мадам Пинс ей очень дорожит, и даже несмотря на то, что она нуждается в явной реставрации, еле разрешила мне ее взять.

— Разрешила? — удивленно изогнул бровь Паркер. Не могла же она просто разрешить взять книгу, над которой скорее неслась, как курица с яйцом.

— Я ей сказал, что ученик, которому она предназначается в виде отработки, очень ответственный взрослый человек.

Эффект подействовал мгновенный. Было ссутулившийся Генри выпрямился, расправил плечи и состроил самую важную гримасу на лице.

— Вы не ошиблись, профессор. Да, я такой, и вы можете доверить мне эту книгу.

Люпин на мгновение отвернулся, чтобы не рассмеяться и скрыть победоносную улыбку.

— То есть я должен переписать ее всю... — медленно переспросил Генри.

— Нет, только первые двадцать страниц, — успокоил его Люпин. Потом снова достал газету и кивнул головой, мол, приступай.

Мальчик выдохнул, опустился на стул и взглянул на объект истязаний последующих его нескольких часов.

«Роберт Чалдини. Психология влияния. 1984».

Мальчик хмыкнул. Книга известного психолога или психиатра, чтобы излечить молодые умы, помочь им и направить на правильный путь. Генри даже и не догадывался, насколько у него испорчена репутация в обществе.

Он вынул лист пергамента и, от усердия высунув язык, начал выводить прописными буквами текст из учебника. Всюду мелькали слова «Не давай повода манипулировать собой!», «Будь осторожен!» или же «Спаси себя!» ⁽¹⁾

Рука затекла уже на третьей странице книги. Скрип пера с каждой минутой становился все более отвратительней и невыносимей. Еле-как, клюя носом, Генри вывел последнюю строчку на закончившемся пергаменте, и прямо за столом, в кабинете Люпина, уснул.

Послышался легкий шорох, и голова Паркера уже лежала на книге, а волосы окунались в чернильницу, чудом не упавшую. Люпин поднял глаза с книги на мальчика и медленно помотал головой, словно отрицая то, что увидел. Потом поднялся с кресла и, подойдя к спящему мальчишке, ловко взял его на руки, чтобы отнести на пустующий диван.

Генри даже ничего не почувствовал: лишь шмыгнул носом. Люпин аккуратно положил его, потом вынул из-за спинки своего кресла теплый вязанный плед и укрыл им мальчика.

* * *

В голову ударил смутно знакомый запах. Казалось, будто в голову напихали сахарную вату. Веки разлепить, как Генри не хотел, не удавалось, а сознание будто разделилось на две части, чьи грани то и дело размывались. Одна понимала, что он на отработке, а не на детсадовском сон-часе. Другая отчаянно трепетала, пытаясь воспроизвести ней смутный образ. Иногда он видел лицо профессора, склонившееся над ним, но при этом и странную книжку с очень красивыми иллюстрациями. Генри рассматривал ее, тыкая в картинки пухленьким и чрезвычайно коротким пальчиком, что его ни капли не смущало.

«... — Да... Гарри, это маленький принц, — послышался прямо под ухом приятный голос. Генри обернулся на его звучание, но увидел лишь неясный, расплывчатый силуэт мужчины.

... — Это моя любимая книга...

Тут Генри совершенно растерялся: его обзор закрыла копна рыжих волос, обладательница которых вдруг обратила на него два таких же, как у него, изумрудных глаза.

Картинка начала с каждым мгновением темнеть — Генри просыпался.

Последнее, что услышал, вспомнил мальчик, перед тем как распахнуть глаза, было...

... — Лунатик, спасибо за книжку...

— Лунатик... любит... маленького принца, — выдохнул Генри, резко сев на диване, чем заслужил недоуменный взгляд от Люпина. — О нет! Простите, сэр! Я сейчас всё допишу, там осталось всего страниц шесть!

— Успокойся, Генри. Уже поздно, девять вечера. Так что мне придется проводить тебя до башни.

— Я правда не хотел засыпать, сэр, — неунимался Паркер.

— Я верю. Но ребенку нужно спать в сутки около десяти часов. А по твоему виду можно догадаться, что эти цифры значительно меньше, — Люпин бросил на Генри быстрый взгляд, тот смущенно улыбнулся. — Так что можно сказать, что отработка произвела к тому же и оздоровительный эффект.

— А двенадцать страниц?

— Потом, при случае, допишешь.

Они вышли из-за двери кабинета Люпина и почти всю дорогу до гриффиндорской башни прошли молча. Остановились лишь у портрета. Просто стояли и смотрели друг на друга. Генри в недоумении, а Люпин — задумчиво, словно решая какую-то сложную загадку у себя в голове. Профессор несколько раз приоткрывал рот, будто борясь с самим собой, и наконец спросил:

— А что за Лунатик? Который любит маленького принца?

— Если бы я знал, профессор... — разочарованно пробурчал Генри и, попрощавшись с Люпином, зашел в гостиную факультета.

На душе стало как-то гадко, в горле образовался неприятный комок. Будто отгадал лежит прямо у него под носом. Будто он упустил важное что-то или... Кого-то.

---

1) В тексте допущено преувеличение.

Вернуться к тексту