Обещание забвения (гет)

Гермиона замерла, чувствуя, как биение сердца отдается в ушах. Несмотря на то, что Уилтон смотрел куда-то в сторону, Гермиона была уверена, что он заметит, если разлетевшиеся по полу бумаги сами собой сдвинутся с места, поэтому затаила дыхание в надежде, что Драко каким-то образом выманит Уилтона из кабинета. Но Драко просто молча ждал ответа на свой вопрос.

— Вы действительно этого хотите? — полминуты спустя уточнил Уилтон.

— Если бы я не был уверен, то не смел бы отнимать ваше время.

Голос Драко звучал иначе. Гермиона еще ни разу не слышала, чтобы он хоть с кем-то говорил интонациями своего отца. По ногам побежали мурашки, и в предплечье кольнула боль, но Гермиона продолжала неподвижно стоять под мантией-невидимкой. «Спасибо, Гарри», — подумала она, чтобы отвлечь себя хотя бы чем-то. Конечно, он будет злиться, но в итоге сам же извинится. Гарри вообще делал это слишком часто, с тех пор, как Гермиона и Рон поженились, как будто действительно был в чем-то виноват. Но прямо спросить она не решалась, как и лезть в его сознание без разрешения. Если бы только Гарри читал её мысли так, как это умел Малфой, он бы уже нагрянул в этот дом с десятком авроров и арестовал Уилтона. Если бы только у них были доказательства…

— Что ж, — Уилтон прокашлялся, — признаюсь, я ожидал, что вы в скором времени обратитесь ко мне. Пэнси говорила, что вы умеете убеждать. Попробуйте же. Убедите меня. Почему я вдруг должен сделать вас своим партнером в Гринготтс? Мне казалось, денег у Малфоев хватит, чтобы купить все замки Великобритании и даже выселить королеву с принцем Филиппом куда-нибудь в дом престарелых. С чего же вам вдруг захотелось поработать?

На последнем слове Уилтон изобразил в воздухе кавычки. Выражение лица Драко оставалось все таким же невозмутимым. Если он все испортит, они никогда не найдут ни Розу, ни Маркуса, ни жену Грэхэма.

— Как вам известно, я долгое время жил во Франции, и успешно перевел все свои активы во Фроделак. И все бы ничего, но мой сын Скорпиус поступил в Хогвартс.

— О, поздравляю, — в голосе Уилтона Гермиона заметила ноту зависти.

— Благодарю. Так вот, я долго думал, стоит ли мне возвращаться во Францию и продолжать сотрудничать с Фроделаком. Или же… заявиться сюда и объединить Фроделак и Гринготтс. Как вам должно быть известно, многие приспешники Темного Лорда перебрались во Францию, но не смогли вывести накопления из Гринготтса. И если произойдет слияние двух банков, мы сможем предоставить доступ к хранилищам. Конечно, не без дополнительных процентов...

У Гермионы похолодели руки. Малфой ничего не говорил про Фроделак. Конечно, он несколько раз отчетливо намекал, что денег у него столько, что он может без проблем профинансировать Аврорат на годы вперед. Пока Уилтон пытался найти, что сказать, Драко продолжал как ни в чем не бывало:

— Возможно, мне стоило бы обсудить этот вопрос с директором…

— Нет! — перебил его Уилтон и выставил вперед ладонь. — Э… Нет, что вы, не стоит тревожить директора. Я… Я польщен, что вы обратились именно ко мне.

— Пэнси хорошо о вас отзывалась, — Драко хищно улыбнулся, и у Гермионы скрутило живот. — Вот я и решил, что с вами будет приятно иметь дело. Тем более, что я кое-что смыслю в подземельях.

— Простите? — голос Уилтона стал заметно выше. — Вы… При чем здесь подземелья?

— Вы же занимаетесь расширением территории. Наслышан о ваших успехах. И если мы объединим два крупнейших магических банка Европы, думаю, территория понадобится внушительная.

Гермиона заметила, как побледнел Уилтон. Она уже прикидывала, как бы достать палочку, чтобы оглушить его. Вдруг краем глаза она заметила, что Драко смотрит в её сторону и отрицательно качает головой. Она выпрямилась, понимая, что он этого не увидит, но мысленно произнесла: «Хорошо». И тут в кабинет влетел охранник Уилтона.

— Хозяин!

— Что, Уильям? — он сбивчиво дышал, пытаясь выпрямиться.

— Там, в зале… Авроры министерства!

— Авроры? — абсолютно не наигранно удивился Драко. — Зачем они здесь?

— Я заметил двоих, они явно стараются остаться незамеченными, но это точно они.

— Проклятье! — сквозь зубы процедил Уилтон. — Все-таки копают под меня. Ну ничего, аппарировать отсюда они не смогут, и подмогу позвать тоже. Уж с тремя-то мы...

— У вас какие-то проблемы?

Если Драко когда-нибудь понадобится работа, Гермиона уверена, что в театре он заблистает в главных ролях. Она чуть не прыснула от смеха, услышав его. Как будто он спрашивал, действительно ли Пэнси беременна, настолько удивленным он звучал.

— Прошу, мистер Малфой…

— Драко.

— Драко, — Уилтон благодарно кивнул, — пройдемте со мной. Если вы действительно хотите работать вместе, мне сейчас может понадобиться ваша помощь.

Драко заметно колебался, но все же сказал:

— Конечно, — продолжая смотреть на Уилтона, он едва заметно повернулся вправо, чтобы Гермиона поняла, что он обращается к ней, — мы быстро с ними разберемся и вернемся сюда для обсуждения деталей.

Все трое спешно покинули кабинет, щелкнул замок, и через секунду Гермиона резко сдернула с себя мантию-невидимку. Она сделала глубокий вдох и опустилась на колени. Тремор в руках и накатившие слезы мешали разобрать хоть что-то в разбросанных по полу документах. Чертежи, счета, чеки о покупках, снова чертежи, снова счета… Гермиона пыталась найти лист пергамента с оторванным уголком, чтобы понять, какое отношение ко всему этому имеет Теодор Нотт, но все листы были хоть и изрядно помятыми, но целыми.

— Черт, черт, черт, — выругалась она шепотом и подошла к столу.

Книга с обрывком исчезла. Возможно, Уилтон забрал её с собой. Гермиона опустилась в кресло и закрыла руками лицо. На истерики и эмоции не было времени, нужно было сосредоточиться на работе. Она вдохнула на четыре счета и медленно выдохнула на восемь. Для того, чтобы произвести арест по всем правилам, нужно было найти неопровержимые доказательства того, что Уилтон убил Колина. И похитил Розу. Рука потянулась к ящику стола, но он оказался заперт.

— Алохомора! — ничего не произошло. — Да ради Мерлина…

Гермиона дернула ручку несколько раз — она не поддалась. Пришлось постараться, чтобы не поддаться импульсу скинуть всё со стола и перевернуть его. Снова вдох и выдох, вдох и выдох. Она искала глазами, за что бы зацепиться, отгоняя подступающую паническую атаку. Хрустальная люстра, подсвечники, рыцарские доспехи, деревянный глобус на подставке, книги. Скорее всего, глядя на полки, кто-то другой не придал бы этому значения, но Гермиона заметила. При беглом осмотре кабинета единственное слово, которое приходило в голову, — хаос. Но книжные полки совершенно не подходили под этот критерий. Месяцы в Архиве министерства, а до этого часы и дни, проведенные в библиотеке Хогвартса, научили Гермиону примечать то, на чем другие люди даже не остановят взгляд. Каждый фанат чтения, а Огастус Уилтон, несомненно, им являлся, расставляет книги в своей библиотеке по-своему. И эту часть портрета личности Гермиона всегда считывала с легкостью.

— Вот оно, — прошептала Гермиона, подойдя к книгам.

Она легко провела рукой по корешкам, наблюдая закономерность — редкие издания находились на самой верхней полке, а на уровне глаз те, что есть в каждой магической семье. Ниже — специализированная литература по медицине и истории магии.

— Перфекционист, — улыбнулась Гермиона своим мыслям, — но не такой блестящий, как я.

Книга Гилдероя Локхарда «Кто я?» явно стояла не на своем месте — мало того, что корешок выпирал, так еще и по росту она выделялась среди одинаковых томов биографий. Гермиона сама долго не могла найти ей логичное место в своей библиотеке. Рука сама потянулась к знакомому изданию, но когда она уже вытащила её на половину, с первого этажа послышались крики и раздался грохот отскакивающих заклинаний. Гермиона вздрогнула и судорожно вдавила книгу на место слишком сильно: она идеально вошла на место и больше не выпирала. Мантия-невидимка лежала там, где Гермиона сбросила её, — всего в двух шагах. На лестнице послышались шаги, и она прыгнула к мантии, когда услышала скрежет раздвигающихся позади полок.

Медленно они исчезли в боковых нишах, открыв увешанную колдографиями стену. К горлу подступила тошнота на пару со слезами, Гермиона чуть не потеряла сознание от увиденного. Вот Роза покупает её первую палочку, вот Колин идет по Косой аллее с двумя стаканчиками кофе, чуть ниже — вырезка из «Ежедневного пророка» со статьей о назначении Гарри главным аврором. Колдографии Грэхэма Монтегю, видимо, с Шарлоттой на матче по квиддичу, и их свадебная были перечеркнуты красным. Шок сковал все тело, и Гермиона не сразу учуяла запах гари и поднимающийся снизу дым. Дверь с грохотом распахнулась, в кабинет влетел Драко, держа согнутую в локте руку на уровне носа и рта. Он замер в шаге от неё и закашлялся. Но Гермиона ничего не слышала. Её глаза судорожно бегали по колдографиям, на которых практически последовательно была показана её жизнь за последние семь лет, с тех пор, как Розе исполнилось четыре года и её изображение впервые попало в прессу. Колдографий Колина было всего три, и на одной из них они с Гермионой стояли рядом на месте преступления.

Гермиона потянулась к стене, но Драко резко дернул её за руку. Она вырвалась и сильно запнулась за гипсовую статуэтку, которую не заметила под грудой бумаг. Откуда-то издалека раздался его голос, но он был в сотнях километров, хоть Драко сам стоял в шаге от неё. Она не слышала, что он кричал: «Нам нужно уходить! Он сейчас всё здесь уничтожит!»

— Нет, — всё, что она успела сказать перед тем, как Драко схватил её снова.

Левой рукой она все же дотянулась до стены и оторвала одну колдографию. Гермиона обернулась, заметив, что Драко потянулся к броши на галстуке, и успела вцепиться в ворот его пиджака, прежде чем опора под ногами исчезла.

* * *

— Что ты сказала?

Гермиона дала себе время, чтобы прожевать фасоль и повторила:

— Беременна.

— Ты?

— Нет, моя сова, — она покачала головой и улыбнулась. — Конечно, я!

Джинни радостно заёрзала на стуле, хлопая в ладоши:

— Мерлиновы треники, Гермиона! А Рон знает?

— Ещё нет, сегодня за ужином скажу ему. Думаешь, он будет рад? — Гермиона отложила ложку и промокнула губы салфеткой.

— Если мой дурачок-брат не будет рад сильнее, чем я сейчас, его ждет такая взбучка…

Джинни чокнулась с Гермионой бокалами с тыквенным соком и погладила свой едва округлившийся живот. О её беременности месяц назад написали в «Ежедневном пророке», что вызвало одновременно и всплеск радостных комментариев, и бурю негодования среди фанатов квиддича. По мнению последних Джинни умудрилась забеременеть в самый неподходящий момент — перед Чемпионатом Европы, где её команде прочили безоговорочную победу, и многие уже делали ставки.

— А Гарри был очень рад? — Гермиона не хотела огорчать её тем, что они с Роном успели сильно поругаться несколько дней назад, и она надеялась, что новость о ребенке сгладит обиды.

— Он плакал, — шепотом ответила Джинни. — Только не говори ему, что я проболталась.

— Как трогательно. Сомневаюсь, что Рон настолько сентиментален, его скорее настигнет приступ паники.

Они сидели в пабе напротив «Всевозможных волшебных вредилок». Гермиона наконец-то дописала последний недельный отчёт, и могла наслаждаться полноценным пятничным обедом впервые за неделю. А ведь именно из-за самодельного сэндвича с остатками курицы ей пришлось обратиться в медпункт Министерства, где колдомедик и подтвердил факт беременности.

Гермиона всегда хотела детей, но не думала, что это произойдет так быстро. С момента их свадьбы прошло чуть больше года, и из-за постоянных командировок они с Роном виделись всего несколько раз в месяц. Видимо, разлука шла им на пользу, ведь когда Рон возвращался, они все выходные проводили только вдвоем, чем огорчали и родственников, и друзей. И вот завтра он снова уедет, а Гермиона уже не останется одна — с ней будет их будущая дочь.

— Ты уже думала об именах? Прошу, только не позволяй Рону решать, — Джинни звонко рассмеялась. — Когда он узнал, что у нас с Гарри будет сын, то предложил назвать его Тревором.

— Что? В честь жабы Невилла? — Гермиона чуть не поперхнулась соком.

— Нет, — Джинни засмеялась ещё сильнее, — так звали маминого двоюродного дядюшку. У него не было детей, и он очень просил кого-нибудь из семьи назвать ребенка в его честь. Я виделась с ним лишь дважды, еще в детстве. Он был очаровательный и каждый раз дарил всем нам сладости. Но я не назову сына… Тревор Поттер.

— Я тоже, — улыбнулась Гермиона, — потому что это девочка…

Джинни просияла и, видимо, уже готова была сама выдать целый список имен на выбор, но Гермиона её опередила:

— Роза. Роза Джин.

— Красиво. Ты, наверно, ещё в детстве придумала имена будущим детям? Не то что я…

— Нет-нет, не в детстве… У меня уже очень давно крутится в голове эта фраза… Il n’y a pas de roses sans épines, — сказала она по-французски и, поймав недоумевающий взгляд Джинни, перевела: — Нет розы без шипов. Это Шекспир. Но почему-то в моей голове эта строка из сонета крутится именно на французском. Возможно, это знак, что пора его все-таки выучить. Как раз будет время, пока не родится… Роза.

Остаток дня пролетел в мыслях о вечере с Роном. Об этом думать было гораздо проще, чем о том, что завтра он снова уедет в Румынию, которую Гермиона уже начинала ненавидеть.

— Мама написала, что приглашает нас на ужин, — с этой фразой Рон зашел к ней в кабинет, как он обычно это делал, когда был в городе.

— О, я бы хотела сегодняшний вечер провести вдвоем, — улыбнулась Гермиона.

— Но мама приготовила мой любимый пирог, и Гарри с Джинни тоже будут, а мы так давно не виделись…

Гермиона нахмурила брови и сложила последние папки в ящик стола.

— Нет.

— Нет? — опешил Рон.

— Я хочу сегодняшний вечер провести с тобой вдвоем, потому что завтра ты снова уедешь. И у меня для тебя сюрприз.

Гермиона старалась говорить как можно более загадочно. Она подошла к Рону и игриво поправила воротник его пиджака.

— Мы провели вдвоем субботу и воскресенье, я хочу побыть с родителями, — Рон звучал так, будто отчитывал Гермиону за проведенное с ней время.

— У тебя была целая неделя, — возразила она. — Тебе необязательно было торчать в магазине с понедельника по пятницу, мог бы спокойно провести эти дни с родителями!

Рон сделал шаг назад и запустил руку в волосы.

— Мне нужно было проконтролировать процессы поставок, я уже объяснял тебе…

— Вот не надо снова начинать этот разговор! — в её памяти возник их недавний спор. — Все в магазине отлично справляются и без тебя!

— Здесь тоже все без тебя отлично справляются! — Рон чуть было не ткнул её указательным пальцем в грудь. — Сколько преступлений ты раскрыла за последний год? Одно? Дело о потерянной сумочке?

Гермиона медленно сжимала и разжимала кулаки, чтобы не дать волю слезам. Только не сегодня. Рон бывало подшучивал над её выбором профессии, называл Шерлоком в юбке, но всегда делал это несерьезно и сразу переводил тему.

— Можешь отправляться в «Нору» один. Скажешь, что я заболела, — Гермиона взяла сумку под мышку и хотела выйти из кабинета, но Рон крепко взял её за руку. — Отпусти.

— Мама пригласила нас вместе, и мы пойдем туда вдвоем.

— Отпусти меня, Рон, — сквозь зубы проговорила Гермиона, глядя ему в глаза, чтобы он не заметил, как она достает палочку.

— Я извинюсь перед тобой позже, но сейчас нас ждут на ужин.

Гермиона медленно выдохнула и, направив палочку вниз, произнесла одними губами: «Локомотор Виббли*!». Рон потерял равновесие и опустился на колени, и она смогла освободиться от его руки.

— Чёрт возьми, Гермиона! — крикнул он ей вслед.

— Если ты так хочешь к мамочке, ползи, — проворчала она себе под нос.

Направляясь к лифту, Гермиона быстро смахнула слёзы и перекинула лямку сумки через плечо. В холле среди толпы волшебников, спешащих по домам, она заметила знакомый затылок— взъерошенные чёрные волосы и помятый воротник. Гарри ждал лифт, чтобы отправиться в «Нору». Накануне своей свадьбы Гермиона в шутку спросила лучшего друга: «Ну и каково это жениться на всей семье Уизли?». Гарри громко рассмеялся, но ничего не ответил, а лишь крепко её обнял. Именно в тот момент в комнату зашел Рон, игнорируя все предостережения и приметы. Его взгляд напомнил Гермионе ту страшную ночь, когда он оставил их с Гарри в палатке. Рон ничего не сказал, но она отметила, что с тех пор их ссоры моментально перерастали в скандалы. К счастью, виделись они чуть больше недели в месяц, и за это время все обиды забывались. К тому же, она не спешила принимать предложение о переезде в Румынию.

Гермиона осознала, что именно сегодня в «Норе» будут все, кроме, конечно, Чарли. Как раз его она была бы рада видеть больше всех, не считая Гарри и Джинни. Он был единственным из Уизли, кто не агитировал ее переехать, хотя сам уже много лет жил в Бухаресте, пока Гермиона в очередной раз проигрывала в негласном бою с семьей своего мужа. Если Рон придет на ужин один, ей не избежать кричалки от Молли. Если они оба не придут, Молли заявится к ним. В один из самых счастливых дней в своей жизни Гермиона чувствовала себя самым ужасным человеком на свете. Это всего лишь один вечер в месяце, в остальное время никому нет до неё дела. И лучше, наверно, согласиться и потерпеть, чем выслушивать упрёки ближайшую неделю. Рон уедет, и все шишки полетят на неё.

— Фините Инкантатем! — Гермиона произнесла заклинание, направив палочку на ноги Рона, который уже успел выползти в холл. — Два часа. Мы пробудем там два часа и всё.

Рон медленно поднялся на ноги и стряхнул пыль с костюма.

— Твои извинения приняты, — сквозь зубы процедил он и быстро зашагал вперед.

* * *

Когда Гермиона почувствовала пол под ногами и Драко отпустил её руку, она принялась колотить его кулаками, не обращая внимания на головокружение, тошноту и боль в левой ступне.

— Верни меня назад! Верни! — она попыталась схватиться за брошь на галстуке, которая оказалась порт-ключом в её гостиную.

— Гермиона, — он перехватил её руки за запястья, — он поджег свой дом. Возвращаться некуда.

— Там были доказательства! Ты видел! — она всхлипывала. — Они! Они забрали её!

— Я всё видел, но нам нельзя возвращаться. Это слишком опасно. Не знаю, заподозрил ли он меня, но тебе туда точно нельзя. Даже если что-то осталось…

— Я арестую его! — Гермиона еле держалась на ногах.

— Он… сбежал. Вместе с Пэнси.

— Нет! Нет! — она пыталась вырваться, но Драко крепко держал её руки.

Сил сопротивляться не осталось, и она просто уткнулась лбом ему в грудь, продолжая плакать. Согнув колени, она опустилась на пол, Драко присел вслед за ней. Он медленно отпустил её запястья и мягко обнял. По телу растеклось приятное, откуда-то знакомое тепло.

Вдруг хлопнула входная дверь, и в коридоре послышались шаги. Гермиона вздрогнула, а Драко резко встал на ноги, потянув её за собой. Продолжая обнимать её левой рукой, правой он достал палочку.

— Гермиона! Черт возьми, знала бы ты…

В дверном проеме появился растрепанный, запыхавшийся Рон. С его мантии и сумки в руке капала вода. Только сейчас Гермиона услышала, как по подоконникам стучит дождь. Сумка с грохотом опустилась на пол, от чего Гермиона снова вздрогнула. Палочка в руке Рона появилась как карта у фокусника — из рукава.

— Рон! — Гермиона сделала полшага вперед и поморщилась от боли, но Драко продолжал её держать.

— Что здесь происходит? — рыкнул Рон, направляя на него палочку.

— Рон, всё в порядке, — Гермиона вытерла слезы и высвободилась из объятий. — Успокойся, Малфой за нас.

— За нас? — не понял Рон. — За кого? И что это на тебе?

— Опусти палочку, и мы поговорим, — Гермиона встала между ними, впервые за вечер чувствуя себя неуютно в таком открытом платье.

— Да, опусти палочку, придурок, мы знаем, что твоя магия не работает, — подхватил Драко, но сам продолжал держать Рона на прицеле.

— Она работает, — вздохнула Гермиона, — просто слабо...

— Это ты сделал?!

— Рон! — она дотронулась до его руки, но он не шевельнулся. — Рон, наша Роза…

— Почему у меня приступ дежа-вю? — он будто её не слышал, но под давлением её руки палочку опустил. — Снова я застаю тебя в чьих-то объятьях! Ты в курсе, что она моя жена, хорёк?

Драко прыснул от смеха, убирая палочку во внутренний карман пиджака:

— Ох и неудачное ты выбрал время для ревности, Узел. Я знаю, что вы в разводе.

— Что? Ты ему рассказала? Да что такое, Гермиона?! — лицо Рона покрылось красными пятнами, и он схватил её за плечо, больно сжав.

— Эй, придурок, убери руки, — Драко резко подошел и толкнул его в грудь.

— Стоп! — крикнула Гермиона. — Сейчас же прекратите! Драко, сядь!

— Драко? — голос Рона стал выше.

— Рон, послушай меня! Нашу дочь похитили! Розу похитили! И из-за этого у нас с тобой пропала магия. Не время сейчас выяснять отношения, наша дочь в опасности!

Рон водил рукой в воздухе, пытаясь найти опору. Гермиона отошла, чтобы он не смог до неё дотянуться. Плечо неприятно заныло. Вдох на четыре, выдох на восемь. Он не причинит ей вреда. Без магии и в присутствии Малфоя он ничего не сможет сделать. Схватившись за дверной косяк одной рукой, другую Рон положил на грудь.

— Роза? Что? Кто её похитил? Когда?

— Мы работаем над этим, — быстро ответила Гермиона, не желая вдаваться в подробности.

— Кто? — Рон оттолкнулся рукой от стены и резко шагнул на нее.

Драко тут же заслонил Гермиону собой:

— Либо ты прекращаешь на неё нападать, либо я свяжу тебя, — от холодного тона Драко ей одновременно стало страшно за Рона и спокойно за себя.

Голова продолжала кружиться. Происходящее больше походило на галлюцинацию. Опомниться помогли слова Чарли, пришедшие в голову, и Гермиона смело вышла из-за спины Драко:

— Сядь, Рон, и выслушай меня.

Ни Драко, ни Рон не двинулись с места, продолжая сверлить друг друга полными ненависти взглядами. В камине треснули поленья и зажегся зеленый огонь. Все трое повернули головы на звук.

— Гермиона! — в камине показалась голова.

— Гарри! — она опустилась на колени.

— Ты в порядке?

— Да-да! Мы успели… Что тебе известно? Авроры в порядке?

— Да, их потрепало, но колдомедики подлатают. Уилтон сбежал…

— Гарри! — подал голос Рон.

— Рон? Ты добрался!

— Гарри, что за херня происходит, объясни мне! Где моя дочь?

— А, так это теперь твоя дочь? — Гермиона не упустила шанса съязвить.

— Что? — хором спросили Гарри и Драко, но Гермиона пропустила это мимо ушей.

— Рон здесь, я ему всё объясню, если он перестанет орать и… Драко со мной.

— Хорошо, — выдохнул Гарри.

— Хорошо? — фальцетом спросил Рон, но она решила проигнорировать и это.

— Он может переночевать у тебя?

— Что?

— Кто? Малфой?

— Рон, — раздраженно бросила Гермиона.

— Я сейчас в министерстве, нам нужно разработать план поимки Уилтона. Но через час, думаю, что буду уже дома.

— Там… Что-нибудь сохранилось? — с надеждой спросила Гермиона. — На втором этаже…

— Прости, но пол обвалился, адское пламя почти всё поглотило. На месте сейчас работают Дин и Кевин. Нужно…

— Подождать, я догадалась, — вздохнула Гермиона, поднимаясь на ноги. — Я хочу допросить Теодора Нотта.

— Что? — одновременно спросили Драко и Гарри.

— У Уилтона было его имя, — она повернулась к Драко, — значит, Нотт как-то в этом замешан. Завтра утром мы его допросим, а потом сверим все детали в Отделе, хорошо?

— Да, хорошо, — согласился Гарри и разорвал каминную связь.

Несколько секунд они стояли в тишине, пока Рон раздраженно и устало не выдохнул:

— Что здесь, черт возьми, происходит?

— Для начала, — Гермиона вытянула руку, — отдай мне ключи. Это больше не твой дом, если помнишь.

Спустя час, когда Рон, игнорируя предостережения о расщеплении,отправился в дом на площади Гриммо через камин, Гермиона наконец сменила платье на домашнюю одежду и села за стол на кухне, положив голову на сложенные руки. Пересказ произошедшего за эти дни окончательно лишил её сил. Поэтому её совсем не волновало, что Драко хозяйничает и заваривает чай. «Никаких успокаивающих зелий», — с этими словами он принялся открывать один ящик за другим в поисках заварки. Гермиона хотела выпроводить его вслед за Роном, но настолько устала, что не хотела тратить силы на споры.

— Как включается эта… плита? — спросил Драко.

— Для кипятка не нужна плита, это электрический чайник, — не поднимая головы, ответила Гермиона.

Послышался грохот посуды, но даже это не заставило её выпрямиться.

— Может, ты все же ляжешь в постель?

«Может, это всё-таки галлюцинация?» — пронеслось в голове, и Гермиона услышала, как Драко смеется.

— Это всего лишь чай, — ответил он на её мысли.

— Прости, что тебе пришлось стать свидетелем… Рона, — вздохнула Гермиона, когда Драко поставил две чашки на стол и сел напротив, убирая волшебную палочку в карман.

Гермиона огляделась и поняла, что он решил не разбираться с электричеством и просто вскипятил воду с помощью магии.

— Не тебе извиняться за его тупость, — Драко выдохнул, казалось, впервые за весь вечер.

— Да, но… Я не хочу, чтобы ты воспринял его слова всерьез, — выдохнула Гермиона и, встретив непонимающий взгляд Драко, продолжила: — Он сказал, что не в первый раз застает меня в чужих объятьях. Я не… В день свадьбы Гарри обнял меня, а Рон вошел как раз в этот момент. И мне кажется, это разбудило в нем спящую ревность.

— Он идиот, — Драко покачал головой. — Ты не обязана оправдываться.

— Ему взбрело в голову, что Роза — дочь Гарри.

— Ч-что?

— Когда она родилась, первое, что он сказал, увидев её: «Рыжие». Про волосы. Это убедило его, что отец все-таки не Гарри.

Гермиона ждала, что Драко что-то ответит, но он лишь шокировано мотал головой, глядя на чашку с чаем. Она успела наконец-то внимательно его осмотреть — следы копоти на лице и волосах, пожелтевший от пота воротник рубашки, порванный в нескольких местах пиджак и блестящая брошь в виде посоха Гермеса на галстуке.

— Что там произошло? — все же спросила она, не желая дожидаться завтрашней встречи с Гарри и аврорами.

— Наверно, я слишком сильно на него надавил. Не нужно было… Когда мы спустились, он подошел к вашим и принялся кричать, что их не приглашали, что они должны покинуть частную собственность… Пэнси подскочила тут же, я пытался ей сказать, чтобы она не вмешивалась. В какой-то момент этот… Уильям потянулся к палочке, а может, просто хотел поправить мантию, и один из авроров, кудрявый такой, выстрелил в него Оглушающим. Тот пролетел через весь зал, едва не сбив с ног директора банка. Странный, конечно, этот директор. Я от него и двух слов не услышал… А когда я обернулся, Уилтон уже запустил Адское пламя. Гости ринулись к выходу, Билл и Флер были среди них и успели выйти. Не знаю, чего добивался Уилтон, думаю, он импровизировал. С учетом того, что ты обнаружила, он мог опасаться, что авроры тоже это найдут...

— Тебе не кажется, что… Это мог быть Флинт под Оборотным? — Гермиона озвучила мысль, которая пришла к ней в голову, как только она увидела Уилтона.

Драко ненадолго задумался, пока она разминала ушибленную ногу.

— У тебя есть бинты? — спросил Драко, наблюдая за ней.

Гермиона покачала головой, и он снял с крючка кухонное полотенце. Поколдовав над ним несколько минут, Драко все же смог превратить его в эластичный бинт.

— Трансфигурация не мой конек, — он пожал плечами и опустился перед ней на колено. — Я просто обмотаю вот так.

Она замерла. Драко аккуратно приподнял ногу, держа за икру, и опустил ее на свое колено, чтобы освободить обе руки. Затем не очень умело перевязал чуть распухшую щиколотку. От его прикосновений вверх по телу побежали мурашки, и Гермиона надеялась, что он не заметит этой дрожи.

— Спасибо, — удивленно поблагодарила она, не переставая щипать себя за мочку уха в надежде проснуться.

Но это был не сон.

— Ты правда хочешь допросить Тео? — спросил Драко, делая шаг назад и поправляя пиджак. — Он не очень-то любит… общаться.

— Если он ни при чем, я вычеркну его из списка подозреваемых, — твердо ответила Гермиона.

Драко потер переносицу и кивнул:

— Тогда я… Напишу ему, — он сделал единственный глоток из чашки. — Что ж... До завтра. Не провожай, сиди.

Он указал на перевязанную ногу и спешно покинул дом, не оборачиваясь на Гермиону.

* Локомотор Виббли — заклинание ватных ног.