Хроники преодоления себя. Принц Каспиан (гет)

Рону пришлось напоить сестру сонным зельем, потому что заклятье заживления он не мог изобразить, как ни пытался, а накладывать ей швы в сознательном состоянии, после всего того, что на неё навалилось, было плохой идеей. К тому же он иголку до этого ни разу в руках не держал. Нужно было экстренно осваивать мастерство шитья. Кроме этого Рон сделал всё, что мог: остановил кровь, обработал рану, напоил Джинни крововосстанавливающим отваром, приготовил шёлковую нитку и нашёл самую тоненькую иголку.

— Рон, может быть, я могу помочь? — поинтересовалась Люси, наблюдая, как парень неуверенно водит дрожащей рукой над раной сестры.

— Буду признателен, — заметил Рон, передавая девочке нитку и иголку. — Ну, что сказала ведьма?

— Ничего, — уклончиво отозвалась Люси, отводя взгляд. — Тебя, кстати, Пит искал. По-моему, хотел в сотый раз извиниться.

— Ох уж он мне со своими извинениями, — беззлобно проворчал волшебник, уже собираясь выйти, но всё-таки задержавшись у выхода. — Лу, у тебя всё нормально?

— Да, а что?

— Посмотри на меня, — попросил Рон.

Немного помедлив, девочка подняла на Рона красные глаза. Как ему показалась, маг понял, что было не так.

— Лу, ты не могла спасти всех, — тихо произнёс он, присаживаясь перед ней на корточки. — Никто не мог сделать больше, чем сделала ты. Ты у нас самая большая умница.

— Угу, — кивнула девочка, пряча увлажнившиеся глаза.

— Лу, улыбнись, пожалуйста. Улыбнись для меня, — бережно приподнимая её подбородок, попросил мальчик.

С трудом подавляя желание вновь расплакаться, Люси изобразила подобие улыбки. Всё-таки её просил Рон…

— Вот и молодец, — хмыкнул он, поднимаясь на ноги и легко целуя девочку в лоб. — И запомни, ты — наше солнышко, и ты просто обязана согревать всех нас своей прекрасной улыбкой.

— Хорошо, — тихо выдавила из себя маленькая королева, кидая на Рона последний грустный взгляд. — Только что делать мне, чтобы мне улыбалось моё солнышко?

Рон уже не ответил: не став медлить, он отправился к Верховному Королю и вскоре нашёл его. Питер сидел перед огромным очагом, старательно начищая свой верный меч. Огонь золотил светлые волосы, заставлял переливаться сталь клинка всеми цветами радуги и теперь осветил замершую у входа фигуру человека, с которым юный король больше всего хотел поговорить.

— С каких пор вы, милорд, сами начищаете своё оружие? — насмешливо поинтересовался Рон и подошёл ближе.

— Настоящий рыцарь не даёт своё оружие никому, — хмыкнул Питер, поднимаясь навстречу своему верному магу.

— Никому, кроме самого верного оруженосца, — с лёгкой улыбкой уточнил маг.

— Ты невнимательно слушал нашего учителя, великого и непревзойдённого Ореиуса, — положив руку на плечо волшебника, заметил Питер. — Только верному проверенному другу, которому ты доверяешь больше, чем самому себе.

Рон криво усмехнулся и с надеждой посмотрел на друга. Ох, если он снова затеял извиняться…

— Я знаю, что замучил тебя со своими извинениями, — вздохнул молодой человек. — Я предал тебя… дважды. И нет мне и моей слабости прощенья. Но знай, в обоих мирах нет у меня друга вернее и лучше тебя.

— С учётом последних событий, как ни извиняйся, не могу сказать о тебе того же, — сухо отозвался Рон.

Питер сглотнул, опуская взгляд в пол. Хотя он и не надеялся, что друг его простит. Не после того, как из-за него чуть не погибла Джинни. Окажись на её месте Лу, он бы тоже не смог простить никого, даже лучшего друга.

— Но… — на этом король поднял полный надежды взгляд на Рона, — но я не могу потерять возможность хвастаться дружбой с величайшим королём всех миров.

Питер с облегчением улыбнулся, обнимая друга. Рон тихо хмыкнул, хлопая короля по широкой спине. Всё-таки кто он такой, чтобы обижаться на Верховного Короля, пусть и такого болвана, как Питер Великолепный?

* * *

Чуткий нюх беспощадно щекотал чарующий аромат непревзойдённого нарнийского горячего шоколада, и дальше пребывать в сладкой полудрёме было бы преступлением. С шумом втягивая носом сладостный аромат, Джинни открыла глаза.

— Как видно, я ещё не скоро узнаю тебя так же, как тебя знает Рон, — хмыкнул Эдмунд, подавая девочке поднос с горячим шоколадом, горкой овсяного печенья и веточкой дикого белого шиповника.

— Вы, милорд, на верном пути, — расплылась в улыбке волшебница, отпивая из пышущей паром чашки. — Мерлин, как я мечтала об этом в Хогвартсе!

Эдмунд мягко улыбнулся, придвигая табурет ближе к кровати. Какая же она всё-таки удивительная! Такая сильная, безрассудная и бесстрашная, но в то же время хрупкая и ранимая.

— Как твоя рука?

Девочка опустила чашку на поднос и принялась неловко снимать повязку левой рукой.

— Позволь мне, — попросил юноша, аккуратно перехватывая её руку.

Джинни затаила дыхание, и не только потому, что от мягких тёплых прикосновений Эда по всему телу разбегались сотни мурашек, но и потому, что сама боялась того, что увидит под повязкой.

— Всё хорошо, — облегчённо отозвался король.

— Но останется жуткий шрам, — грустно заметила Джинни, осматривая бледный рубец, аккуратно сшитый чёрными нитками. — Боюсь, вы разлюбите меня с таким уродством на руке.

Эдмунд только собрался возмутиться, как увидел смешливые искорки в любимых золотых глазах.

— Не шути так, — серьёзно попросил он, сжимая хрупкую ладонь волшебницы. — Я никогда не смогу разлюбить тебя.

— Об этом я и хочу поговорить, — заметила Джинни, накрывая его руку своей.

Эд пересел на краешек её кровати. Неужели он, наконец, узнает её страшную тайну, которая разлучила их в прошлый раз? Хотя что бы она ему ни рассказала, он всё для себя решил. Он попросит её руку и точка.

— Я правда не знаю, как начать этот разговор, — пробормотала девочка, осматривая комнату, будто бы в поисках поддержки. — Ты же просто не поверишь…

— Джинни, я поверю…

— В это — не сможешь, — перебила его волшебница, заглядывая в любимые чёрные глаза. — Хотя я, кажется, знаю…

Джинни взяла с тумбочки тонкую иголку, которой накануне сшивали её рану, после чего уверенно проткнула себе подушечку указательного пальца левой руки.

— Что ты?..

— Я хочу тебе показать суть нашей с тобой проблемы. Заранее извини, — ответила волшебница, взяла руку Эдмунда и осторожно поранила уже его палец. — Что ты видишь?

— Кровь, — неуверенно ответил парень, задумчиво рассматривая бурую капельку на своём пальце. — Но я не понимаю…

— А что ты видишь у меня? — поинтересовалась Джинни, протягивая ему раскрытую ладонь.

— Не уверен… — Эдмунд приблизил её палец ближе к глазам. — Можно?

Получив кивок, парень поднёс палец Джинни к губам, пробуя странную тёмно-синюю субстанцию. Он без труда узнал этот вкус и удивлённо выдохнул:

— Быть такого не может… Это же…

— Чернила? — уточнила Джинни, заглядывая в глаза королю.

— Да, но как такое может быть?

— Для меня наоборот, — начала объяснять Джинни. — Для меня по твоим жилам текут чернила, а по моим — кровь.

— Это какой-то бред! — воскликнул Эдмунд. — Что это вообще значит?

— А вот теперь мы подобрались к самой сути, — вздохнула девочка, откидываясь на подушки. — Всё началось с того, что отец подарил мне книгу на день рождения…

* * *

Питер и Рон, как в старые добрые времена, устроились на табуретах у камина. В конце концов, Верховному Королю всё-таки нужно было объясниться с лучшим другом.

— И всё-таки мне интересно, что такого тебе пообещали эти предатели? — поинтересовался Рон, не отрывая взгляда от огня. — Ты ведь никогда внушаемым не был.

— Знаешь, самому даже вспоминать стыдно… — протянул Питер, упирая локти в колени и запуская обе ладони в волосы. — Я чуть не погубил всех ради былого величия и власти.

Рон молча наблюдал за совершенно разбитым другом. Он никогда не подозревал, насколько похожи всё-таки братья Певенси. Эдмунд, после того как чуть было не предал родных, выглядел точно так же. Пытался искупить вину, рвался рисковать головой, будто желая смыть позор собственной кровью, и ему это практически удалось. Сейчас нужно было не дать Питеру сделать то же…

— Ведьма обещала, что я смогу оживить всех, кто погиб по моей вине, — тихо пробормотал король. — И цена этому — одна капля крови твоей сестры.

— Господи, Питер, ты же знаешь, что воскрешать мёртвых не под силу никому! — воскликнул Рон, не скрывая удивления.

— Я знаю, но в тот момент я поверил бы всему, что поможет мне смыть с рук кровь моего народа, и та ведьма казалась панацеей, — подняв взгляд на мага, отозвался Питер. — Рон, это я их убил своим желанием обскакать принца Каспиана. Я ничем не лучше Мираза.

— Пит, это ведьма тебе внушала, — возразил волшебник. — Если быть честными, мы все виноваты.

— Мне кажется, что теперь у меня есть только один выход…

— Даже думать не смей! — рявкнул Рон, поднимая друга на ноги. — Питер Великолепный, прекрати расклеиваться! Ты нужен этому народу! Ты истинный король, ты тот, кто много веков назад поднял Нарнию с колен.

— А сейчас я развязал войну, которую мы заранее проиграли!

— Если ты не соберёшься, так и будет, — парировал маг. — Мы что-нибудь придумаем. И не такие бои выигрывали!

— Нет, Рон, — покачал головой Питер, — на этот раз у нас нет армии, нет твоей магии, нет Аслана. У нас нет ничего.

— Зато у нас есть твоя мудрая голова и твой опыт, Питер, — раздался со стороны дверей уверенный голос Каспиана. — Есть ум и знания Рона, мастерство и упорство Эда…

— Отменное знание противника Каспиана, — заметила Сьюзен, сжав плечо юного принца тонкими пальцами.

— Верный лук и мудрость королевы Сьюзен, — заключил Рон. — И это мы забыли про Джинни и Люси, а ведь эти девчонки способны на многое.

— Если бы дядя знал, с кем связался — уже бежал бы прочь из страны, поджав хвост, — лукаво улыбнулся Каспиан.

— Осталось только придумать план, — подытожил Рон, хлопнув Питера по плечу.

— Тогда чего мы ждём? — поинтересовался Питер. — За дело, друзья!

* * *

— То есть я — книжный персонаж? И всё это происходит в книге? — поинтересовался Эд, выслушав историю Джинни. — И как только закончится книга, ты исчезнешь? А что будет со мной?

— Не знаю, — пожала плечами Джинни. — Наверно, ты продолжишь жить в своём мире, вырастешь, возмужаешь и обязательно будешь счастлив. Но без меня.

Эд раздражённо взъерошил волосы на макушке. Всё это походило бы на бред, если бы не чернила в венах любимой. Чёрт, да как такое вообще могло быть? Вот же она, лежит на кровати, живая, тёплая, но с чернильной кровью. Это же против всех законов природы, чёрт бы их побрал! Но сейчас ему было всё равно, что они из разных миров. Ведь должен быть какой-то выход из этой глупой ситуации!

— А если тебе вычитать меня из книги, как ты вчитываешь сюда себя и Рона? — горячо поинтересовался юный король.

— Я экспериментировала на бабочках из энциклопедии, — грустно ответила Джинни. — Они исчезали из книги, но и в моём мире их век был недолог. Я не хочу, чтобы ты повторил их судьбу. Я себе этого никогда не прощу.

— Джинни, мы что-нибудь придумаем! — заверил её парень, перехватывая девичью ладонь.

— Эд, я себе всю голову сломала в Хогвартсе, при этом мне помогал сильнейший тёмный маг всех времён, — покачала головой Джинни.

— Мы что-нибудь придумаем, сокровище моё, — твёрдо ответил Эдмунд, присаживаясь ближе к ней и легко целуя девочку в лоб. — Мы же теперь вместе.

— Но надолго ли? — обнимая юношу за плечи, грустно поинтересовалась волшебница. — Вдруг я исчезну прямо сейчас?

— Тогда ты найдёшь следующую книгу, и мы встретимся вновь, ты же говорила, что их ещё пять, — уверенно отозвался юноша, укачивая её как маленького ребёнка.

— Четыре, — поправила его Джинни. — Слушай, неужели тебя этот весь бред не отталкивает?

— Не-а, — хмыкнул Эдмунд, заглядывая ей в лицо и бережно убирая упавшие на глаза волнистые рыжие локоны. — Я жил с тобой и без тебя. И я понял, что, как ни крути, с тобой лучше. А ты? Ты готова бросить всё ради персонажа из детской книги?

— Я прибегла к помощи тёмного мага, выпустила из Тайной комнаты смертоносное чудовище, была готова поубивать всех грязно… нечистокровных студентов в школе и передушила всех школьных петухов собственными руками, лишь бы он помог мне быть с тобой, — хмыкнула Джинни, глядя в тёмные глаза. — Как думаешь, готова ли я?

Эдмунд улыбнулся и поцеловал девочку. Джинни обняла его обеими руками за шею, отвечая на самый-самый желанный поцелуй. Могла ли она допустить, даже в своих самых смелых мечтах, что он отреагирует на это так? Что не испугается и не оттолкнёт её? О Мерлин, это самый счастливый день в её жизни! Может ли что-то сделать её ещё счастливее?

— Сокровище? — позвал король, немного отстраняясь.

— М-м-м?

— У меня тоже есть что тебе сказать, — хмыкнул Эд, вставая с кровати и что-то снимая с изнаночной стороны камзола. — Точнее, спросить.