Хроники преодоления себя. Принц Каспиан (гет)

Дорогой Рон!

Как твои дела? Как тебе поездка в Египет? Там, наверно, столько интересного! В Париже тоже здорово, хотя не думаю, что тебе это интересно, ты ведь даже не поинтересовался, где я и как провожу каникулы.

Теперь по твоей просьбе. Найти во Франции англоязычную версию этой книги было очень сложно, так что ты мне должен! И вообще, какого Салазара ты вспомнил про подарок сестре за неделю до её дня рождения?! Это очень безответственно с твоей стороны! Но это не суть важно. Дам тебе по твоей рыжей макушке при встрече. Кстати, когда ты возвращаешься домой? Я соскучилась. Надеюсь перед школой увидеть тебя и Гарри.

С любовью,

Гермиона.

P.S. Поздравь от меня Джинни с днём рождения.

P.P.S. Как она? Оправилась от прошлогоднего происшествия? Надеюсь, из Египта она снова вернётся тем солнышком, которое ты нам с Гарри описывал на первом курсе.

Рон улыбнулся. Наконец-то! Наконец-то он приведёт сестру в нормальное состояние. Мерлин, как он раньше не додумался Гермионе написать? Она же гений! Про то, что в этой серии не одна книга, а целых семь, он узнал именно от дорогой отличницы. Оказывается, она в детстве читала все. Даже обмолвилась, что всё кончится трагично, но то будет в седьмой, а сейчас его интересует третья. Там пока всё должно быть хорошо.

Бережно сложив письмо подруги вчетверо, Рон убрал его в нагрудный карман. Теперь к Джинни.

Сестру он нашёл в их общей комнате. Там, прижав колени к груди и уткнувшись в них лицом, сидела на кровати рыжая девочка. Огненные в недавнем прошлом волосы потускнели, как и глаза, скрытые теперь от всех длинной косой чёлкой, которую она сама отстригла, чтобы спрятать за ней тёмно-синие синяки. Только вот причина её нынешнего состояния была совсем не той, на которую все близкие грешили. Да, Том Реддл внёс свою лепту в состояние Джинни, но не он был основным виновником. Всё было из-за одной маленькой детской книги, в которую Рон с Джинни волею судьбы попали год назад. Кстати, сегодня ровно год.

— Джинни, привет.

— Здоровались сегодня, — даже не посмотрев на брата, просипела девочка. Если перед всеми она играла относительно счастливую Джинни, то перед Роном даже не старалась фальшиво улыбаться. Он ведь всё знал.

— У меня подарок для тебя…

— Что, Гермиона, наконец, прислала? — ухмыльнулась сестра. — Ну, давай, мне интересно, что для меня подобрала краса и гордость Гриффиндора.

Мальчик поджал губы на явно пренебрежительное высказывание в сторону лучшей подруги, но промолчал. Всё-таки сестра сейчас немного не в себе.

— Нет, мы поступим по-другому…

Рон вылетел из комнаты и на пару часов пропал в чулане. Всё это время мальчик что-то писал, потом черкал, мял, рвал, пока результат его полностью не удовлетворил.

— Держи, Джинни, — торжественно объявил брат, когда, пропахший пылью, весь в паутине, вернулся в их комнату.

— И что мне делать с этим оборванным и мятым куском пергамента? — скептически рассматривая бумажку сквозь вуаль чёлки, поинтересовалась девочка.

— Разгадай загадку, — пожав плечами, просто ответил Рон, — и тогда ты получишь свой подарок на день рождения.

На пергаменте была какая-то мешанина из цифр, букв и знаков. Сначала Джинни с ухмылкой приняла эту бумагу, но потом загадка её захватила. Рон улыбнулся и улёгся на свою кровать, ожидая, когда сестра закончит.

— Рон, но тут ересь какая-то получилась! — возмущённо пробормотала девочка.

— Дай посмотреть, — скрывая улыбку в голосе, попросил мальчик. Он глянул на листок и заключил: — Всё правильно.

— Но как это может быть правильно, если это какая-то абракадабра! — продолжала возмущаться Джинни, сдувая со лба непослушную чёлку.

— А так? — подводя сестру к зеркалу и вставая за её спиной, сказал Рон. — Прочитай, что видишь.

— «Через мгновение брат и сестра очутились в лесу, да таком густом, что ветки кололись, не давая и шагу ступить», — тут до девочки дошло, что она только что прочитала. — Что ты наделал?!

Её последний отчаянный крик потонул в лесной чаще. Прямо перед ними стояли их старые знакомые, почти в том же возрасте, в каком они встретились впервые.

— И снова здравствуйте! — перед ними стоял светловолосый парень и улыбался во все тридцать два. — Рональд, ты сестру кормишь вообще? Она у тебя совсем худенькая стала, того и гляди ветер снесёт.

— Питер! — шикнула на него темноволосая девушка, кидаясь обнимать магов. — Рон, Джинни! Мы так рады!

— Мы так соскучились! — пропищала самая младшая, повторяя действие сестры.

— Здравствуй, дружище! — на Рона накинулся Питер, обнимая друга так, что у рыжика затрещали рёбра. Потом досталось и Джинни. — Ну, правда, пушинка. Рон, как ты это допустил?!

Джинни, как только оказалась на твёрдой земле, встретилась с тяжёлым взглядом любимых чёрных глаз. Мерлин, лучше бы она не смотрела… сколько в них было боли! У девочки защемило сердце, глазами тринадцатилетнего мальчика на неё смотрел старик, переживший столько, сколько мало кто сможет. И всё из-за неё…

Эдмунд тоже увидел, наверно, одну из самых жутких картин в своей жизни. Когда-то озорные, полные жизни золотисто-карие глаза потухли; как ранее заметил старший брат, девочка очень сильно похудела, милые щёчки пропали, уступив место острым выпирающим скулам, а огненные волосы будто потеряли краску и блеск. Было больно видеть её такой… но не настолько, чтобы умерить в груди ярость.

— Здравствуй, Эд… — еле шевеля губами, прошептала Джинни.

— И это всё, что ты мне можешь сказать? — зло сверкая чёрными глазами, прошипел Эдмунд, его отчего-то взбесило её поведение. — Будто мы вчера расстались, и не было тех жутких лет?!

— Эд, послушай… — начала было Джинни.

— Что послушать?! — закричал король. — Тебя не было со мной проклятых пять лет в Нарнии и год в Англии, и теперь ты говоришь мне: «Здравствуй, Эд»? Да как ты можешь!

Ощутимо, но не так, чтобы больно, толкая девочку локтем, он начал прорываться дальше в чащу, прочь от её влажных глаз, сверкающих за чёлкой, которые волей-неволей вызывают жгучее чувство вины. Хотя, объективно говоря, это она во всём виновата, а не он. Это она его тут бросила без объяснений!

— Эд, постой! — за ним последовали Рон и Питер.

— Джинни, не слушай его! — к волшебнице тут же кинулась Сьюзен.

Джинни возвела блестящие глаза к небу, заслонённому густыми кронами деревьев и её спутанной чёлкой — так можно было быть уверенной, что проклятая влага не прольётся. Это она точно усвоила за прошедший год.

— Всё хорошо, Сью, — тихо ответила девочка.

— Он образумится! Вот увидишь, — горячо шептала Люси, стараясь заглянуть за завесу густой рыжей чёлки, — уже завтра извинится!

— А кто сказал, что мне нужны его извинения! — вспыхнула волшебница. — Я и без них прекрасно проживу.

Вырвавшись из дружеских объятий сестёр Певенси, Джинни тоже направилась вглубь дремучего леса, подальше от жалостливых взглядов и съедающего изнутри чувства вины.

* * *

Эд нёсся по лесу, как разъярённый минотавр, даже не замечая, как ломает кусты, ветки, молодые деревья. Это она виновата! Во всём! Если бы эта девчонка не появилась в его жизни, всё бы было нормально. Был бы нормальным парнем, играл бы в войну, бегая с другими по улице, а не думал бы круглосуточно, что он сделал не так! Не было бы разбитого сердца, убитых нервов и… этого глупого чувства! Ну вот почему на неё даже злиться нормально не выходит? Почему, стоило её увидеть, все слова куда-то подевались, и даже злость вдруг преобразовалась в пустоту, в ощущение, что в груди одна большая дыра?

— Да чтоб тебя! — под ноги попала толстая ветка. Что ж, так можно попробовать успокоиться.

Питер и Рон застали мальчика за весьма странным занятием: Эдмунд схватил с земли палку и бестолково лупил ею по всему, что видел. Пни, камни, коряги, деревья — всё трещало от его безжалостных ударов.

— Не думаю, что стоит его сейчас трогать, — заметил старший Певенси, присмотревшись к выражению лица младшего брата.

— Склонен вас поддержать, Ваше Величество, — ухмыльнулся рыжик, его тоже не вдохновляло попасть под горячую руку лучшего мечника всей Нарнии.

— Лучше беги, конопатая мордашка, — прошипел светловолосый юноша.

— Не думаю, что вы меня догоните, вон какой живот в Англии наели, — скрываясь за деревьями, ответил маг.

Питер, улыбаясь, побежал за ним. Может, Рон и гад, который безвестно пропал много лет назад, но это не значит, что он не скучал по лучшему, почти единственному другу. Нет, король, конечно, припомнит этому несносному мальчишке его проступок, но не сейчас.

Эдмунд же пытался утопить все свои чувства и переживания в физической нагрузке, будто надеялся, что с потом из организма выйдут все ненужные мысли. Только когда его импровизированная дубина с оглушительным треском сломалась пополам, мальчик остановился и огляделся. М-да, ощущение, будто тут целое стадо минотавров развлекалось. Пытаясь выровнять дыхание, юный король наклонился, упираясь одной рукой в колени, вторую положив на грудь. Ладонь резко что-то укололо.

— Чёрт, — прошипел Эдмунд, осматривая кровоточащую руку. — Чуть не потерял.

Пока он бегал, приколотый к вязаной жилетке с внутренней стороны значок чуть не откололся, рискуя затеряться в непроходимых нарнийских дебрях вместе с тоненьким золотым колечком.

* * *

Джинни каким-то чудом удалось оторваться от сестёр Певенси. Наверно, они решили вернуться, и слава Мерлину! Пока она убегала, девочка оказалась у каких-то развалин, которые показались ей смутно знакомыми. Эти белые камни, остатки мозаичного гранитного пола… а это… на земле сиротливо лежал тёмно-синий футляр, когда-то усыпанный бриллиантами.

— Быть не может… — прошептала она, бережно поднимая до боли знакомый предмет. Ожерелья, разумеется, нет, но главное, сохранилась надпись, вышитая золотыми нитками на крышке: «Подобно звёздам, что прошлой ночью отражались в ваших янтарных глазах, стремясь к бренной земле, моё сердце всегда будет тянуть меня к вам, моя Леди. Вопреки всем злым языкам, надеюсь на вашу благосклонность. Ваш верный Рыцарь».

О, Мерлин, сколько бы Джинни отдала, лишь бы услышать от Эдмунда ещё хоть раз эти слова… но этого не произойдёт, и винить в этом она может только себя. Теперь за возможность вернуть право называться Его Леди она была согласна снова пережить все ужасы Тайной Комнаты и приключений с Циклопом. Но это невозможно.

Невозможно… какое жестокое слово. Некая черта, отделяющая разбитые мечты, что уже никогда не сбудутся, от тех, на которые ещё можно надеяться. А в её случае надежды нет. Слишком много воды утекло, слишком много боли она причинила тому, кто ей дороже всех.

Ох, сколько раз Джинни себя корила за несдержанность и излишнюю торопливость! Ну не смогла бы она уйти, если бы встретилась с Эдмундом. Они столько преодолели, чтобы быть вместе, и тут она придёт и скажет ему: «Прости, любимый, но мне нужно вернуться домой, чтобы найти способ навсегда остаться в книге. Да, кстати, ты живёшь в книжном мире и являешься персонажем детской сказки. Удивлён? Но это правда. Только, пожалуйста, с ума не сходи, ради Аслана», — так, что ли? Да если кто услышит подобное — в Мунго отправит, причём без обратного билета. Но что делать, если она и вправду влюбилась в книжного героя! Что делать, если она жить без него не может?

Девочка так глубоко ушла в собственные мысли, что даже не заметила, как оказалась в саду Люси, точнее в зарослях, которые когда-то были самым красивым местом в Нарнии. Сердце обливалось кровью при взгляде на нынешнее состояние любимого детища подруги. От великолепных белоснежных беседок не осталось и следа, клумб за сорняками видно не было вообще, некоторые кустарники разрослись так, что пробраться через них было практически невозможно.

— Ай! — один из розовых кустов как раз оказался на её пути. — Чёрт.

В палец больно впился шип и, судя по ощущениям, очень глубоко. Рядом раздались уверенные, хоть и тихие шаги. Сердце в грудной клетке замерло в ожидании вердикта.

— Аккуратней. Дай я его вытащу, — руку перехватили уверенные пальцы младшего Певенси. Волшебница не смела даже глаз на него поднять. — Глубоко вошёл. Сейчас больно будет.

— Ау!

— Ш-ш-ш-ш… — легонько дуя на палец, прошептал мальчик. — Потерпи немножко.

— Так странно, в прошлый раз нам было почти по двадцать, а сейчас мы снова дети, — ни с того ни с сего заметила девочка.

— По-моему, у нас по жизни всё не как у людей, — немного жёстко отозвался Эдмунд, обрывая край кипенно-белой рубашки.

— Эд, послушай…

— Прости, прости… — не поднимая глаз от её руки, которую он сейчас бережно перебинтовывал, перебил её юный король. — Не могу… не сейчас…

— Эд, — еле слышно прошептала волшебница, — у меня есть шанс?..

— Не знаю… Я люблю тебя, это точно, но простить пока не могу. Прости…

— Кто из нас должен прошения просить? — хмыкнула колдунья.

— Джинни, я хочу тебя простить и вернуть всё что было… правда. Я мечтаю об этом, но не могу! Хотя знаю, что делаю больно нам обоим.

Неуверенно высвободив руку, Джинни подняла на мальчика глаза, скрытые чёлкой.

— Я буду ждать столько, сколько тебе будет нужно, — уверенно ответила девочка. — Спасибо за помощь, Эд.

На том волшебница скрылась в зарослях, чтобы, не дай Мерлин, не кинуться на него и не умолять о прощении. Это должно быть его решение. Она не имеет права на него давить. Он и так из-за неё настрадался. Хватит.

— Аслан, за что?! — подняв глаза к небу, прошептал Эдмунд. Над его головой начинала распускаться нежно-голубая роза, чей сладкий аромат подбил влюблённых на этот тяжёлый откровенный разговор.

Четверо ребят со звонким смехом резвились в мелководье. Питер только что окунул Люси в море, Сьюзен, что-то крича Рону, плескала на него солёную воду, а рыжеволосый маг силился подойти к девушке и сбить её с ног. С пляжа за ними задумчиво наблюдала Джинни, прикидывая, как рассказать им, что Кэр-Паравель стоит посреди леса в руинах. Если учесть, как было больно ей, что же почувствуют Певенси, ведь это их дом?

— Как думаешь, что с нами не так? — раздался над ухом немного хриплый мальчишеский голос.

— Не знаю… может, мы просто сами всё усложняем? — пожала плечами волшебница. — В конце концов, мы же можем нормально общаться. Как раньше, до моего отъезда из Нарнии.

— А я вот думаю…

— Что? — не отрывая глаз от плескающихся в воде ребят, поинтересовалась девочка.

— А что нам мешает искупаться? — ухмыльнулся Эдмунд. — Пойдём, Джинни!

И откуда, спрашивается, в тринадцатилетнем мальчишке столько сил?! Ухватив волшебницу за обе руки, он буквально втянул её в тёплую воду. Потом, правда, пришлось убегать от разъярённой девчонки, что грозилась напустить на него целое цунами, но Эдмунд с удовлетворением заметил, что янтарные глаза стали гораздо живее, а смех снова беззаботными переливами разносится по Нарнии. Рыжий волшебник, наблюдавший чуть в стороне, широко ухмыльнулся, всё-таки он не ошибся с выбором терапии. С этими мыслями он бросился на помощь темноволосому мальчишке, который уже промок до последней нитки.

— Давно я так не смеялась, — откидываясь на тёплый песок, протянула Люси.

— Надо бы развести костёр и просушиться, — заметил Питер. — Пойду за хворостом.

— Кто последний до того дерева, тот любимый гном Белой Колдуньи! — вскакивая с места, воскликнул Рон и бросился в чащу.

— Так нечестно! — светловолосый король кинулся за другом. — У тебя почти десять секунд форы!

— Как дети, — возводя глаза к небу, возмутилась Сьюзен.

— Они и есть дети, — заметила Джинни, выжимая свои длинные тёмно-рыжие, струящиеся по плечам волосы.

— А мне вот другое интересно… — хитро начала Люси.

— Да, мне тоже, — переглянувшись с сестрой, продолжила Сью.

— Что происходит между вами? — закончила младшая Певенси.

— Мы друзья, правда, Джинни? — пожал плечами Эдмунд и поспешил скрыться с глаз сестёр, — пойду помогу Рону и Питеру.

«Друзья»… Слово больно резануло по сердцу и волшебницы, и короля. Но оба за прошедшее время научились скрывать эмоции, поэтому Джинни, закусив губы, пригладила чёлку, а Эдмунд, выпрямив спину, поспешил снова скрыться между деревьями.

Сёстры Певенси многозначительно переглянулись. Они слишком хорошо знали брата, чтобы понять, что значит его неестественно прямая спина и сжатые кулаки, и волшебницу, судорожно приглаживающую мокрую непослушную чёлку. Врут и не краснеют оба… и, самое страшное, врут сами себе.

Уже позже, когда все высохли, отдохнули и насладились печёными яблоками, и глаза начали слипаться, Джинни и Эдмунд поведали о развалинах.

— Быть не может… — с болью в небесно-голубых глазах осматривая то, что осталось от замка, прошептал Питер. — Вы уверены, что это наш Кэр-Паравель?

— К сожалению, да, Пит, — тихо отозвалась Джинни.

— А вдруг нет! — воскликнул король, который не мог поверить в то, что стоит на развалинах своего замка. — Какие у тебя доказательства?

— Я… — отчаянно сжимая в кармане потрёпанный футляр, начала волшебница.

— Питер, — тихо позвала его Сьюзен, в ладони сестры лежала шахматная фигура.

— Эй! Это моё, — забирая у сестры золотого шахматного коня, заметил Эдмунд.

Все шестеро обменялись тяжёлыми взглядами. Здесь когда-то раздавался звонкий смех, музыка и пение. На этом самом месте они играли с фавнами, танцевали с нимфами. В этом самом замке они вершили правосудие, разрешали политические кризисы, принимали решения, от которых зависела судьба всей Нарнии. Именно тут они правили своей страной.

— Так, если мы сейчас в Кэр-Паравеле, что это было за помещение? — взволнованно начала Сьюзен.

— Тронный зал, я думаю, — уверенно проговорил Рон, — именно такая мозаика украшала полы в нём.

— Да! — воскликнула Люси, взбираясь на небольшое возвышение. — Вот тут стояли наши троны! Здесь мой, потом твой, Питер, это твой, Сью, а это место Эда.

— Точно, — отходя чуть в сторону, заметила Джинни, — а вдоль этих стен с двух сторон высились мраморные колонны. А вон там было высокое стрельчатое окно, под которым всегда стояли мы с Роном.

— Если это тронный зал, то где-то здесь вход в сокровищницу, — заметила Сьюзен.

— Кто о чём, — проворчал Питер.

— Нет, Сью права! — воскликнул Эдмунд. — Нам определённо стоит разобраться, что тут происходит и почему наш замок в руинах, а в школьной форме это немного неудобно. К тому же сокровищница располагалась достаточно глубоко и, вполне возможно, даже не пострадала. Честно говоря, спать под открытым небом я не готов пока.

— Вход в неё был вот тут, — заметил Рон, подбегая к полуразрушенной, покрытой плющом стене. — Только вот плющ… Предлагаю её простучать. Дверь же вроде деревянная была…

— Ой, Рон, не усложняй! — отодвигая брата в сторону, воскликнула Джинни.

Девочка уверенно провела рукой по густым зарослям, те послушно расползались в сторону, оголяя деревянную дверь. Но стоило ей убрать ладонь, все они вернулись на место.

— Что за чёрт? — удивился Рон, пытаясь повторить трюк сестры. — Джинни..!

— У меня такое чувство, будто магия покинула этот мир, — пытаясь щелчком вызвать огонёк, заметила Джинни. Искра в её руках зажглась на мгновение, но тут же погасла. — Вроде всё получается, но буквально за секунду чары рассеиваются!

Рон пытался снова и снова, но ничего не выходило. Это ему не нравилось, получалось, что они с сестрой теперь беззащитны. Да что же происходит?!

— Да… я тоже это заметил, — взволнованно произнёс Эдмунд, — деревья… они молчат! Я сегодня переломал кучу веток, и ни одна нимфа, ни один дух не пытался меня остановить.

— Эд..! — хотела только возмутиться Люси.

— Давайте по порядку, — прервал всех Питер, — для начала нам всё-таки стоит найти ночлег, согласитесь?

— По-моему, отец вам обоим прислал по перочинному ножику, мальчики, — заметила Сьюзен. — Может, настало время ими воспользоваться?

— Для начала стоит всё-таки дверь найти, чтобы лишнюю работу не делать, — поднимая с земли какой-то сук и методично простукивая стену, произнёс Эдмунд. — Вот она!

Тут же Рон, Питер и Эдмунд принялись очищать полусгнившую дверь. Девочки же начали подыскивать палку, чтобы сделать факел.

— Ну что, господа рыцари, — ухмыльнулся Питер, — тряхнём стариной?

— На счёт три! — подхватил Эдмунд, поворачиваясь боком.

— Мальчики… — начала Люси.

— Я не думаю… — попыталась остановить это безумие Сьюзен.

Джинни же с ухмылкой наблюдала за происходящим. Мальчишки… они неисправимы. Но за это они их и любят.

— Раз..! — начал обратный отсчёт Рон.

— Два..! — подхватил Питер.

— Три!

Дело кончилось тем, что все трое кубарем скатились с лестницы. Нет, разумеется, дверь они выбили, но остановиться вовремя не успели. Теперь из тёмного дверного проёма раздавались сдавленные стоны.

— М-да, глупость в ваших головах — явление неистребимое, я права? — нарочито громко, под хихиканье сестёр Певенси, заметила Джинни. — Ну что, сколько насчитали ступенек ваши копчики, доблестные рыцари?

— Джинни, солн… будь добра, — ответил ей приглушённый голос Эда, — в моей сумке лежит фонарь…

Девочки, еле сдерживая хохот, достали из сумки нужный предмет и вернулись к чёрному проёму.

— Эдмунд Справедливый, — начала Джинни, сдерживая улыбку, — вам его кинуть?

— Буду признателен, если вы нам просто посветите, ми…

— Кончайте этот цирк! — раздался донельзя возмущённый голос Питера. — Посвети уже, Джинни!

Освещая себе путь, девочки спустились в сокровищницу. У подножия лестницы их ждала эдакая кучка дорогих и любимых мальчиков. Питер распластался на самом полу в позе морской звезды, поперёк его спины развалился Рон, а на ногах старшего брата восседал Эдмунд, ощупывая затылок.

— Ну что, герои, кости целы? — ухмыльнулась Сьюзен.

— Сью… — зло начал Питер.

— Моя дорогая королева, я был бы вам очень признателен, если бы вы подали мне руку, — невнятно пробормотал Рон, перебивая Верховного Короля.

— Вот, братец! — помогая магу подняться, поучительным тоном произнесла темноволосая девушка. — Поучись у Рона вежливости!

— Это твоё, — не успел Эдмунд подняться, как ему в руки вложили включенный фонарик.

— Спасибо, — пробормотал мальчик, не поднимая глаз.

Питер, потирая спину, поднялся на ноги. Эдмунд непослушными пальцами взял у Джинни фонарик и осветил кованые ворота и фигуры рыцарей в золотых доспехах, охранявших когда-то вход. Люси первая опомнилась и толкнула створку, та легко поддалась и с противным скрипом открылась. Герои оказались в круглом помещении, где вдоль стены высились четыре статуи, в ногах которых стояли огромные пыльные сундуки. Переглянувшись, Певенси проследовали прямо к своим сундукам. Рон и Джинни так и остались в дверях.

— Возьмите самое необходимое, и быстрее пойдём наверх, — отозвался Рон. — Не надо сажать батарейку понапрасну.

— Откуда… — удивлённо начала Джинни.

— Гермиона, — просто ответил Рон, стараясь спрятать смущение.

— А вы переодеваться не планируете? — строго заметила Сьюзен.

— Эм… — Рон замялся.

— Кончай ломать комедию, Рональд! — со стороны Питера в мага полетела бордовая рубаха, расшитый серебряными нитками широкий кушак и горчичные брюки. Всё это оказалось у него на голове.

— А Джинни… — строго начала Сьюзен.

— А Джинни, я думаю, подойдёт что-то моё, — ревниво закончил Эдмунд.

— Да, — ухмыльнулся Питер, — что бы вы ни говорили, девочки, лучше всего на ней сидят именно мужские наряды. В чём-то девчачьем это уже будет не наша Джинни, а какая-то незнакомая девица.

Стараясь не встречаться глазами с девочкой, Эдмунд вручил ей аккуратно сложенную стопку одежды.

— Спасибо, — затаив дыхание, произнесла Джинни.

О Мерлин, как она скучала в Хогвартсе по лёгкой льняной рубашке и грубым брюкам! А кожаные высокие сапоги? Никакие туфли или даже кроссовки не сравнятся с нарнийскими сапогами. Ничего удобнее, наверно, человечество придумать в принципе не способно.

Эдмунд улыбался, смотря на её загоревшийся взгляд. Ещё бы убрать эту чёлку… она весь вид портит, скрывает огромные глаза и длинные пушистые ресницы. О Аслан, как же он всё-таки скучал! Как же хочется её…

— Эд, имей совесть, отвернись! — ухмыльнулся Питер.

Джинни мгновенно вспыхнула, Эдмунд, с трудом отвернувшись, тоже. Остальные многозначительно переглянулись.

— Джинни, у меня тоже кое-что для тебя есть, — Люси протянула волшебнице её любимую ленту для волос, подаренную ей торговкой с острова Раманду. — Я нашла её на развалинах вашего замка.

Джинни благодарно улыбнулась, быстро перевязывая волосы в высокий хвост. На самом деле ей очень хотелось завязать чёлку, однако она не могла этого сделать. Чёлка будто служила щитом от окружающего мира, и отказаться от неё сейчас было очень непросто.

— Пит, раз у нас с Джинни проблемы с магией, было бы неплохо нам разжиться оружием, — заметил Рон.

Приблизительно через час все были готовы. Короли, королевы и их самые верные друзья снова дома…

— Постойте! — у самого входа опомнилась Сьюзен. — Подарки!

— О, точно.

Питер, Сьюзен и Люси снова вернулись к своим сундукам, а сердце Эда в очередной раз пронзил укол обиды. Да, он, конечно, сам виноват и так далее, но всё равно было неприятно.

— Не переживай, дружище, — по плечу похлопала крупная ладонь, — мы с Джинни были паиньками весь год, но нам подарков тоже не досталось.

— Приключения здесь уже подарок, — тихо отозвалась Джинни, посмотрев на брата, а потом и на юного короля.

Эда как током ударило. Он же тоже получил дар, что гораздо ценнее, чем самые прекрасные мечи, волшебные луки и лечебные отвары!

— Мой рог! — от резкого оклика Сьюзен все вздрогнули. — Я оставила его в седле в тот день…

— А вот это обидная потеря, — заметил Эдмунд, встряхнув головой, — с ним как-то спокойнее.

— Зато мой верный лук всё ещё со мной, — заметила старшая сестра, — даже тетива не сгнила.

Люси бережно взяла свой подарок — алмазную бутылочку, до половины наполненную волшебным лечебным бальзамом. Надев поясок с чехлом, девочка снова почувствовала себя Отважной Королевой Нарнии. Не корона делала её королевой, но возможность помочь каждому нуждающемуся.

Последним свой подарок взял Питер — золотой щит с алым львом и королевский меч. Он дунул и слегка постучал ими об пол, стряхивая пыль. Все замерли. Король надел на руку щит и повесил на пояс меч, потом он достал из ножен клинок и взмахнул. Отполированная сталь засверкала в скудном свете электрического фонарика.

— Риндон, мой верный меч, — произнёс Питер, — им я убил Могрима.

В голосе его появились властные, королевские нотки.

— С возвращением, Питер Великолепный, Верховный Король Нарнии…

Уже через мгновение никто из ребят не мог сказать, кому именно принадлежали эти слова, но только после этого все поняли, не головой, сердцем, куда они попали…