XOXO, Gossip Witch | Сплетница Хогвартса (гет)

🎼 Soundtrack — We Were Promised Jetpacks — Quiet Little Voices

____________________________________________________

Это случилось почти случайно. Они сидели в гостиной после ужина, Гарри что-то рассказывал Джинни вполголоса, с той особой интонацией, которая у него появлялась только с ней. Рон лениво листал «Ежедневный пророк», явно не читая, а Гермиона делала вид, что проверяет записи по трансфигурации, хотя на самом деле просто наблюдала за ними.

— Кстати, — выпалила вдруг Гермиона, раньше, чем успела передумать.

Все трое посмотрели на неё.

— В субботу можно пойти в Хогсмид, — продолжила она, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Все вместе. В смысле… — она махнула рукой, — мы с Роном, вы с Джинни. Просто погулять.

Рон медленно опустил газету.

— Серьёзно?

— Почему нет? Погода вроде обещает быть нормальной. И… давно никуда не выбирались.

Гарри переглянулся с Джинни. Та улыбнулась с лёгким кивком.

— Мне нравится эта идея! Мы давно не были «Трёх Мётлах».

— И в «Сладком королевстве», — добавил Гарри. — Я, между прочим, всё ещё считаю, что у них лучшие ириски.

Рон тоже улыбался.

— Тогда договорились? — он глядел на Гермиону так, будто ещё не до конца был уверен.

— Договорились, — кивнула она.

Рон перестал листать газету, отложил её на подлокотник кресла и втянулся в разговор, перебивая Гарри, смеясь громче обычного, время от времени бросая на Гермиону короткие взгляды.

Гостиная постепенно наполнялась людьми. Кто-то принёс настольные игры, и Джинни, не долго думая, предложила «Крокодила». Игра была глупая, шумная, с нарушением всех возможных правил, но именно это и делало её идеальной для вечера. Рон изображал «мантикору», размахивая руками так, что едва не сбил вазу с камина, Гарри пытался показать «экзамен по зельям» и выглядел так, будто его медленно душат невидимые силы, а Джинни хохотала, запрокинув голову, и громко комментировала каждую попытку.

Гермиона смеялась вместе с ними. Рон несколько раз ловил её за талию, когда она пыталась объяснить слово слишком активно, и каждый раз делал это будто случайно, но не отпускал сразу.

Когда стало поздно и большинство разошлось, Джинни догнала её у лестницы в спальни.

— Кстати, — сказала она тихо, понизив голос. — Я рада, что ты это предложила.

— Что именно? — не сразу поняла Гермиона.

— Хогсмид. Всё это, — Джинни кивнула в сторону гостиной. — Я вижу, что у вас с Роном… ну, осталось напряжение. Но я не хочу вмешиваться.

Гермиона улыбнулась чуть виновато.

— Всё хорошо, Джинни.

Подруга подмигнула и ушла в свою спальню.

Гермиона уже почти уснула, когда в дверь тихо постучали, будто стучащий был готов развернуться и уйти, если не ответят. Она открыла и увидела Рона.

— Я… — он выглядел так, будто ему внезапно пришла гениальная идея. — Не спишь?

— Нет, — улыбнулась девушка. — Что-то случилось?

— Да. То есть… нет. В смысле… — он запутался, выдохнул и сказал проще: — Пойдёшь со мной?

Они шли по почти пустым коридорам, стараясь не шуметь. Рон вёл уверенно, как будто давно знал маршрут и нагуливал по нему шаги каждый день уже который год подряд. Кое-где не было света, но это никак не помешало его уверенности.

В аудитории Астрономической башни было темно и тихо. Дверь за ними закрылась почти беззвучно, и Гермиона вдруг остро осознала, насколько они выглядят… неправильно для учебной аудитории: двое студентов в пижамах, сбежавшие из своих комнат посреди ночи, как будто правила на пару часов перестали существовать.

Рон был в старой, явно пережившей не одну стирку футболке и мягких штанах, которые были ему чуть коротковаты. Он сразу направился к телескопу, немного слишком уверенно для человека, который на самом деле волновался. Будто именно ради этого они и пришли. Будто всё остальное было просто предлогом.

— Так, — сказал он с видом знатока, — сейчас я покажу тебе кое-что действительно впечатляющее.

Гермиона устроилась на краю стола, подтянув ноги под себя, и наблюдала, как он возится с настройками. Его волосы были растрёпаны сильнее обычного, на щеке едва заметный след от подушки. В пижаме он выглядел моложе, по-домашнему уютно, почти беззащитно. Не тот Рон, который отбивает голы на тренировках или спорит с ребятами, а просто Рон.

— Ты уверен, что знаешь, что делаешь? — она с трудом сдерживала улыбку.

— Абсолютно, — взгляд Рона не отрывался от телескопа. — Ну… почти. Я просто проверяю угол. Это очень важно. Астрономия — штука тонкая!

— Разумеется, — Гермиона кивнула с серьёзным видом. — Особенно когда телескоп смотрит в потолок.

Рон замер, посмотрел на прибор, потом на неё, и искренне расхохотался.

— Ладно, может, не потолок. Но ты же понимаешь… я создаю интригу.

Он наконец отступил в сторону.

— Давай. Смотри.

Гермиона наклонилась к окуляру, и в тот же момент почувствовала, как Рон подошёл слишком близко. Его плечо коснулось её спины, в тонкой ткани пижамы это ощущалось особенно отчётливо. Он наклонился тоже, почти нависая, и она поймала себя на том, что не отстраняется. Даже не думает об этом.

— Это… Юпитер? — сказала она, вглядываясь.

— Да! — оживился он. — Ну… почти точно. Видишь эти точки? Это спутники. Их, кажется, четыре. Или пять. Или… ладно, не суть.

Она рассмеялась в ответ и выпрямилась.

— Ты только что описал половину небесных тел.

— Главное — уверенность, — пожал он плечами. — Остальное приложится.

Они менялись местами, неловко задевая друг друга локтями и коленями, путаясь в рукавах пижам, шепча и смеясь чуть громче, чем следовало. В какой-то момент Рон попытался объяснить созвездия, водя пальцем по воздуху.

— Вот это… эээ… тот самый. С рогами.

— Очень научно.

— Я практик, — честно признался он. — Теория — это твоя территория.

Он стянул с себя толстовку (явно прихваченную по пути) и постелил её на пол.

— Садись, — сказал он. — Так лучше видно.

Они устроились рядом, плечо к плечу, глядя в окно, где звёзды медленно скользили по чёрному небу. Гермиона подтянула колени, Рон чуть сдвинулся ближе, и их руки соприкоснулись. Его ладонь была такой тёплой, что захотелось подвинуться ещё ближе.

Он помолчал, потом вдруг сказал, не глядя на неё:

— Ты мой лучший друг, Гермиона.

Она чуть вздрогнула, но не перебила.

— Ты и Гарри, — добавил он быстро, будто боялся, что она поймёт неправильно. — У меня правда нет никого ближе. Ну… кроме семьи, но это другое. Ты понимаешь.

Он усмехнулся криво.

— С вами у меня весь мир как будто на месте. Всё понятно. Я знаю, кто я, где я и зачем вообще всё это.

Рон наконец повернулся к ней.

— И когда ты вдруг… отстраняешься, когда я чувствую, что ты где-то не здесь… у меня внутри всё сыпется. Я не понимаю, что делать без тебя рядом.

Он сглотнул.

— Я не умею по-другому. Я не умею быть спокойным, когда мой лучший друг вдруг становится… далёким. И я боюсь, что это из-за меня. Или что я что-то упустил.

Он замолчал, явно не уверенный в том, стоит ли продолжать.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я тебя держу или давлю, — добавил он поспешно. — Я просто… хотел, чтобы ты знала. Для меня это важно. Ты важна.

Гермиона медленно придвинулась ближе и положила голову на его плечо.

— Я никуда не исчезаю. Я здесь.

Она повернула голову и посмотрела на него. В мягком свете звёзд он выглядел спокойным и каким-то особенно красивым. Его рыжие волосы тихо переливались в лунном свете, выигрывая на контрасте с тенью аудитории. Гермиона потянулась к нему и поцеловала, он ответил, скользнул языком по её губам, и поцелуй стал горячее, но всё ещё оставался нежным, немного неловким, как всё между ними в эту ночь.

— Если нас поймают, — прошептал он, — я скажу, что это был эксперимент.

— Какой? — она улыбнулась.

— Влияние пижам и поцелуев на астрономические наблюдения. Чистая наука.

Она рассмеялась и уткнулась лбом ему в плечо. Время текло незаметно, и в этой ночи не было ни загадок, ни тревоги, только тишина, звёзды и ощущение, что здесь и сейчас — хорошо. И именно поэтому Гермионе так хотелось верить, что этого достаточно.

* * *

💋 Шкандаль

Захариас Смит публично заявил, что квиддич — «переоценённый вид спорта». Это произошло в Большом зале в присутствии трёх капитанов команд.

Земля ему пухом.

XOXO, Gossip Witch

* * *

В субботу Хогсмид встретил их неожиданно солнечно, что бывает только в самом начале декабря, когда зима ещё не успела надоесть. Снег, выпавший пару дней назад, уже начал таять, превращаясь у обочин в мокрую, серую кашу, но крыши домов всё ещё держали белые шапки, а воздух был прозрачным и колким. От дыхания вырывались маленькие облачка, и холод ощущался как напоминание: год подходит к концу, но впереди ещё есть время.

Они шли от ворот вчетвером: Гарри и Джинни чуть впереди, Рон и Гермиона сзади. Рон держал её за руку и улыбался с самой их встречи, пытаясь поймать каждый её взгляд и увидеть в нём тот же градус удовольствия от происходящего.

— Куда сначала? — Гарри обернулся к ним через плечо.

— В «Три метлы», — тут же отозвалась Джинни. — Пока туда не набежали все.

— Согласен, — Рон кивнул. — А потом можно в «Сладкое королевство».

— Ты ждёшь не дождёшься, когда сможешь опустошить половину прилавков, — поддела его Гермиона.

— А вдруг завтра конец света?

Она усмехнулась, и он посмотрел на неё так, будто именно этой реакции и ждал. В «Трёх Метлах» было шумно и тепло. Они заняли столик у окна, заказали горячий шоколад и сливочное пиво, спорили о том, чей напиток лучше, перебивали друг друга и смеялись громче, чем следовало. Всё было легко, как будто напряжение последних недель действительно осталось где-то позади, растворилось в морозном воздухе.

Потом было «Сладкое королевство». Они вышли оттуда с пакетами в руках, с липкими от сахара пальцами и смехом, который не хотелось сдерживать.

— Я официально заявляю, — Гарри с упоением жевал свои любимые ириски, — что если после школы всё пойдёт плохо, я открою лавку сладостей.

— Ты даже считать нормально не любишь, — фыркнула Джинни.

— А вот и неправда! Я отлично считаю до десяти. Иногда до двадцати.

— Великие амбиции, — заметила Гермиона с улыбкой.

Рон хмыкнул.

— А что? Между прочим, не самый плохой план. Людям всегда нужны сладости, даже во время войны.

— Особенно во время войны, — Джинни вмиг посерьёзнела.

Повисла пауза. Они свернули к небольшой площади, где можно было просто постоять, не мешая прохожим. Гарри присел на низкое ограждение, Джинни устроилась рядом, закинув ногу на ногу.

— Ладно, — Гарри обвёл друзей взглядом, — раз уж такое дело… Кем бы вы хотели стать? Ну, по-настоящему, если без «надо» и «должен».

Рон задумался, нахмурившись, было заметно, что вопрос застал его врасплох.

— Не знаю. Я раньше думал, что всё само как-то решится. Типа… закончим школу, и станет понятно.

— А сейчас? — Гермионе правда было интересно услышать его ответ.

Он пожал плечами.

— Сейчас я думаю, что хочу делать что-то полезное, чтобы не сидеть и не ждать, пока всё решится без меня. Может, аврор. Или… — он смутился, — или что-то связанное с командой. С квиддичем.

— Ты был бы хорошим тренером, — Гермиона потянулась поправить его шапку. — Ты умеешь поддерживать и очень злишься, когда кто-то сдаётся раньше времени.

— Это да, — усмехнулась Джинни. — Он ужасен в своём нетерпении.

— Спасибо, — буркнул Рон, но улыбнулся. — А ты? — Он повернулся к Гермионе. — Только не говори: «что угодно, лишь бы было полезно».

Она задумалась.

— Я хочу заниматься исследованиями: магическое право или этика. Вещи, которые никто не любит трогать, потому что они слишком сложные. Я хочу… — девушка запнулась, — менять систему, а не просто устранять последствия.

— Звучит масштабно, — присвистнул Гарри.

— Она всегда так, — Рон с гордостью выпрямился. — Сразу на самый сложный уровень.

— А ты, Джин? — спросил Гарри.

Та ответила не сразу, глядя поверх голов прохожих.

— Я хочу свободы, — сказала она наконец. — Хочу делать то, что выберу сама. Может, квиддич. Может, что-то совсем другое. Главное — не быть чьей-то тенью.

После площади они зашли в маленькое кафе на краю Хогсмида, не самое популярное, с запотевшими окнами и скрипучими стульями, где всегда пахло корицей и чем-то подгоревшим. Здесь было тише, и разговор сам собой стал медленнее, более тягучим. Гарри снял шарф и сел напротив Джинни, заботливо пододвинув её кружку ближе к ней.

— Знаете, — сказал он, размешивая сахар в своём чае, — мы вообще-то недавно обсуждали с Джинни…

Гермиона подняла взгляд.

— Что именно?

Они переглянулись между собой.

— Мы хотим поступать в один университет, — Джинни задумчиво посмотрела в окно. — В Лондонский магический. Там сильная программа по прикладной магии и спортивным чарам.

— И там хорошая команда по квиддичу, Джинни уже узнавала.

— Вы уже всё решили? — удивлённо спросил Рон.

— Не «всё», — пожал плечами Гарри, — но направление, в котором будем двигаться, — да.

Гермиона почувствовала, как внутри что-то слегка кольнуло.

— Как здорово, — это прозвучало искренне. — Вы правда планируете так далеко.

— А вы нет? — Джинни перевела взгляд с неё на Рона.

Вопрос прозвучал легко, без подвоха, но между ними всё равно возникла пауза. Рон первым отвёл глаза.

— Ну… мы как-то не обсуждали, — уточнил он неловко. — Типа… ещё полно времени.

Гермиона кивнула.

— Да. Мы ещё не говорили об этом.

Это было правдой, и странно, что раньше она этого не замечала.

— Это не значит, что надо всё решать сейчас, — поспешно добавил Гарри. — Просто… иногда полезно хотя бы представлять.

— Представлять-то я умею, — буркнул Рон без раздражения. — Просто не всегда понимаю, что именно.

Джинни пытливо посмотрела на Гермиону.

— А ты? Ты ведь уже знаешь, чего хочешь.

— В общем смысле — да, но в деталях... Я никогда не думала об этом в связке… с кем-то.

Рон кивнул, будто думал то же самое.

— Мы никуда не спешим. Главное, что мы сейчас вместе.

Они сидели в кафе дольше, чем собирались. За окнами сгущались сумерки, стекло покрывалось узорами от тепла и дыхания, и внешний мир казался всё менее важным. Джинни крутила погнутую ложку в пальцах.

— Вообще-то, — сказала она вдруг, — у меня есть одна мысль. Даже не мысль… мечта.

Гарри улыбнулся.

— Мне уже стоит начинать волноваться?

— Возможно, — фыркнула она.

Джинни посмотрела на Гермиону, потом на Рона.

— Я иногда представляю, что когда мы вырастем… по-настоящему вырастем… будем жить рядом.

— В одном районе? — уточнил Рон.

— В одном доме. Две квартиры. Мы с Гарри в одной, вы — в другой.

Она говорила так, будто бы пересказывала сюжет до боли знакомого фильма.

— И будем ходить друг к другу в гости. Просто так, потому что хочется. Я буду печь пироги, — продолжила Джинни. — По маминым рецептам. Такие, от которых вся кухня пахнет корицей и яблоками.

— Это жестоко, — Рон погрузился в воспоминания о маминых пирогах. — Я бы поселился у вас.

— Нет, — отрезала она. — Ты будешь приходить и каждый раз обещать, что «в следующий раз точно что-нибудь принесёшь».

— Клевета. Я буду приносить самое главное — себя.

— Вот именно.

Гарри смеялся, глядя на неё так, будто видел эту картину вместе с ней.

— А по воскресеньям будем ходить на бранчи, — добавила Джинни. — В дурацкие кафе, где дорого и мало еды, но красиво.

— Я ненавижу такие места, — Рон поёжился.

— Ты будешь ненавидеть их молча, — парировала она. — Потому что Гермионе понравится.

Все взгляды повернулись к ней.

— А ты будешь читать нам вслух свои любимые книги.

— Я не уверена, что кто-то захочет это слушать, — смущённо сказала Гермиона.

— Захочет! — Джинни была готова стукнуть каждого, кто добровольно отказался бы от этого удовольствия. — Ты читаешь так, что даже самое скучное становится интересным.

— Это правда, — Рону совершенно не хотелось спорить с сестрой. — Она даже инструкции читает как драму Шекспира.

Гермиона рассмеялась.

— Ты правда это видишь? Нас… вот так?

— Ага, — ответила та без колебаний, — потому что других вариантов просто не существует.

Она посмотрела на Гарри.

— И потому что я не хочу, чтобы жизнь растащила нас по разным углам, как будто всё это было просто этапом.

В кафе стало тише.

— Это… звучит хорошо, — сказал Рон наконец. — Немного слишком детализировано, но хорошо.

— Я просто знаю, чего хочу, — Джинни самодовольно отхлебнула напиток.

Гермиона молчала дольше всех. Она представляла это не картинкой, а ощущением внутри: Лондон, близость, запахи, голоса, возможность просто зайти в гости без лишних объяснений.

— Я бы тоже хотела этого, — сказала она тихо.

Рон посмотрел на неё с щемящей нежностью.

— Тогда, может, это и есть наше будущее?

Она улыбнулась.

— Может быть.

Очень хотелось верить, что такие мечты не ломаются о реальность и что если произнести их вслух, они хотя бы ненадолго станут настоящими.