Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

«Эх, сгорел сарай — гори и хата… — отозвался мой даймон. — Поехали…»

И мы поехали. Сначала мы просто неслись на своих велосипедах, куда глаза глядят и в полном восторге — только спицы сверкали. А потом… потом мы приехали к дому Эвансов, где и повстречали Петунью, которая благовоспитанно сидя в садике на качелях, в тени яблони, читала очередной любовный роман. «Чувство и чувствительность», кажется.

Увидев нас, Петунья вскочила с качелей и  замахала рукой. Мы помахали в ответ и синхронно притормозили у самой калитки. Увидев Бетховена в ошейнике, Петунья радостно всплеснула руками:

— Ой, как хорошо! Бетховен, ты такой красавчик!

Бетховен тут же распушился, чтобы показать себя во всём блеске и великолепии и  вызвал ещё один восхищённый возглас — на этот раз от высунувшейся в окно миссис Эванс, которая пригласила нас в дом выпить холодного домашнего лимонада. Мы не отказались, лимонаду выпили, поблагодарили миссис Эванс, а Бетховен  позволил себя погладить и насладиться его громким мурлыканьем.

После этого Лили заявила:

— Мама, мы ещё прокатимся, хорошо?

— Хорошо, но недолго, Лили, — спокойно сказала миссис Эванс. — Чтоб к ужину вернулась, а то больше не отпущу. Рабочие на фабрике вечером собираются патрулировать улицы и проверять всякие нехорошие места. И я считаю, что это  совершенно правильно после того, что случилось с сыном Пэтси Джеймисон. Так что не заставляй меня волноваться, вернись вовремя.

— Хорошо, мама, — мирно ответила Лили. — Мы только до моста и обратно.

Миссис Эванс кивнула, а я насторожился. Пресловутая старая водокачка находилась не так далеко от моста, а житейская мудрость о том, что снаряд дважды не падает в одну воронку, справедлива только на поле боя. В жизни падает, и ещё как.

Но я рассудил, что пусть лучше Лили удовлетворит своё любопытство, когда её сопровождаем мы с Бетховеном, чем полезет туда в одиночку и нарвётся. Правда, неизвестный мне маньяк вроде как по мальчикам, но я по маньякам не спец, и как ему может переклинить мозги — предсказать не могу.

Поэтому я согласился, и мы поехали к мосту. Но Лили не стала просить меня проводить её до водокачки и показать место, где мы с отцом спасли Боба от неизвестного преступника. Она попросила о другом:

— Пойдём под  мост. Нужно поговорить.

— Что-то  случилось, Лилс? — встревожился я. — Что-то плохое?

— Даже не знаю, — прикусила нижнюю губу Лили. — Странное, Сев. Странное. И раньше такое бывало, но сейчас… Это всё страньше и страньше… — процитировала она «Алису в  стране Чудес».

«Не волнуйся, — высказался Бетховен, — девочка просто стала осознавать себя ведьмочкой, и это её пугает. Успокой её. А с родителями лучше поговорить Эйлин… Впрочем, сначала успокой девочку».

Ладно. Теперь понятно.

— Надо поговорить — поговорим, — с улыбкой сказал я. — Ты всё можешь рассказать мне, о дочь Чёрной Бороды, и мы повесим на нок-рее того мерзавца, который посмел тебя обидеть.

Мне тут же  прилетело в плечо маленьким крепким кулачком:

— Всё бы  тебе смеяться! А у меня… у меня…

— Погоди, — сказал я. — Давай спрячем велосипеды в кустах.

Мы так и сделали, спустились под мост и устроились там на неведомо кем притащенных ящиках из-под консервов. Я мрачно покосился на маячившую поблизости проклятую водокачку и заявил:

— Ну, рассказывай.

— Я лучше покажу, — сказала Лили дрогнувшим голосом. — Смотри.

Она подняла с земли сломанную веточку и отпустила её, не отрывая пристального взгляда. Веточка осталась висеть в  воздухе, висела так секунд пять, а потом сначала дёрнулась вверх, а потом плавно опустилась на землю.

— Впечатляет, — сказал я. Лили кивнула, снова взглянула на веточку, и та приплыла к ней в руку. Лили взяла веточку в  ладони, подержала, и вялые сухие листья вновь стали зелёными.

— Очень впечатляет, — заметил я. Лили снова сложила  ладони вместе, а когда раскрыла их, то оказалось, что на правой слабенько трепещет бледный огонёк. Лили вновь свела ладони, а когда опять раскрыла — огонёк исчез.

— Потрясающе! — восхищённо сказал я. 

— Потрясающе? — всхлипнула Лили. — Я ненормальная, Сев! Меня заберут в лабораторию и будут исследовать! Мне не дадут жить обычной жизнью, я стану лабораторной крысой!

— Нет, Лили, — сказал я. — Ты не ненормальная. Ты просто волшебница. Самая обыкновенная волшебница. И будешь учиться в волшебной школе.

— Сев, ты шутишь! — возмутилась Лили. — Волшебство только в сказках и бывает! А это… Это можно объяснить с научной точки зрения. Телекинез, например…

Ого… Умная девочка Лили… Она,  оказывается искала информацию о своих странностях… Как же прежний Северус не заметил… не почувствовал? Впрочем, у него хватало проблем и без этого. А может и заметил, да сказать не успел.

— Нет, Лили, не шучу, — вздохнул я и нажал на камень на своём браслете. Волшебная палочка послушно скользнула мне в руку.

— Люмос! — сказал я, и на конце палочки  возник яркий огонёк. — Нокс!

Огонёк погас.

— Вингардиум Левиоса! — и веточка Лили описала  в воздухе сложную петлю.

— Агуаменти! — из палочки ударила струя прозрачной воды.

— Дуро! — и сломанная веточка превратилась в камень.

— Как-то так… — вздохнул я. — Так что магия существует, и ты  волшебница. Или ведьмочка — как тебе понравится.

— Это что? — прошептала Лили. — Волшебная  палочка?

— Да, Лили, — ответил я. — И когда ты пойдёшь учиться в волшебную школу, то у тебя тоже будет палочка.

— А почему у тебя уже есть? — забавно сморщила носик Лили.

— Потому что моя мама по рождению принадлежит к волшебникам.

— Так когда она говорила про зомби, — быстро вспомнила Лили, — она говорила правду?

Я кивнул и развёл руками.

— А мистер Снейп? Он тоже? — продолжала спрашивать Лили.

— Нет, — ответил я. — Отец — обычный человек. Именно из-за того, что отец и матушка поженились, у неё были проблемы. Но  больше я о своей семье пока рассказывать не буду. Просто послушай меня. Это общие сведения о мире Магии, который существует рядом с обычными людьми, но они о нём даже не догадываются…

И я очень кратко постарался рассказать Лили о волшебном мире. О его локациях — Косой Аллее, Годриковой Лощине, Хогвартсе и Хогсмите. О том, как он управляется. Об аристократах  и магглорождëнных. О законах и обычаях. И о том, что может ждать человека, рождённого в обычном мире, в мире магическом.

Я был краток, но выразителен. Лили слушала меня, запоминала, кивала, задавала вопросы, порой улыбалась, порой хмурилась. Но когда я закончил, она вздохнула.

— Это всё очень интересно, — вздохнула она. — Необычно. Загадочно. Но… Это не самая весёлая сказка, Северус. Ты немного успокоил меня, но… Мне всё равно не по себе.

— И это нормально, Лили. Ведь всего через год твоя жизнь перевернётся, — ответил я. — Я попрошу маму, чтобы она рассказала тебе ещё о мире Магии. Нужно, чтобы ты была готова к тому, с чем тебе придётся столкнуться.

— А ты?

— А я буду рядом. Мы ведь друзья?

— Друзья! — воскликнула девочка. — Друзья навек! «Мы спиной к спине у мачты»…

— …«против тысячи — вдвоём!» — подхватил я.

«Так, ребятки, на вашем месте я бы насторожился, — прозвучал у меня в голове голос Бетховена. — За вами наблюдают».

«Маньяк?» — спросил я.

«Нет. Это… это нечто… Их несколько. Они враждебны. БЕГИТЕ!»

Я даже думать не стал, схватил Лили за руку и приказал:

— Бежим скорее! Быстрее отсюда!

Лили не стала  переспрашивать и возмущаться — просто рванула со мной.

Хорошая была попытка. Только короткая. Неожиданно на нашем пути возникли две фигуры в чёрных развевающихся лохмотьях. Дементоры? В Коукворте? Что за бред? Кто их мог сюда послать?

— Сев… — испуганно прошептала Лили, — Сев, кто это?

— Беги, я их задержу! — крикнул я, даже не думая,  что мне вообще нечего противопоставить этим тварям. Ждать от десятилетнего мальчишки, как бы он ни был силён, заклинания Патронуса — это даже не смешно.

А эти твари надвигались на нас, и я почувствовал, как леденеет тёплый летний вечер и начинает вливаться в сердце лютая тоска. Нет  уж. Не  сдамся!

«Правильно, хозяин! — прозвучало у меня в голове. — Не сдавайся! Я помогу! Ошейник только сними! Испортится!»

И мне в ногу ткнулся Бетховен. Я торопливо расстегнул ошейник, и мой отчаянный фамильяр бросился вперёд — прямо на тянущих к нам костлявые лапы дементоров, при этом он с каждым шагом, казалось, увеличивался в размерах и приобретал прямо-таки  устрашающий вид.

Дементоры зависли в воздухе, а Бетховен, шипя и утробно завывая, прыгнул на одного из них и начал драть когтями — только лохмотья полетели. Тварь испуганно заскулила.

— Молодец, Мистер Кот! — заорала Лили и, засунув в рот два пальца, издала самый настоящий Пиратский Свист. Да так, что попятилась вторая тварь.

— Давай, Сев, — в полном восторге прокричала Лили. — Поможем Мистеру Коту!

Точно. Бетховен один не справится.

И тут я почувствовала внутри, прямо под диафрагмой, особый жар и седьмым чувством понял, что близок стихийный выброс. Надо бы его сделать направленным…

— Лили, — крикнул я, — чувствуешь жар внутри?

— Вот здесь, — девочка показала на грудь, точнее, туда, где находится диафрагма.

— Отлично! — обрадовался я. — Попытайся направить его в сторону этих тварей. Надо помочь Бетховену!

— Но как?

— Рукой, — сказал я. — Соединим руки и направим их в сторону дем… тварей!

Мы так и сделали… и вовремя. К первым двум дементорам уже спешил на помощь третий. Интересно, он в заде сидел? Или отстал, чтобы пописать? Неважно… Бетховену троих точно не одолеть. 

«Хозяин, бегите!» — раздался мысленный вопль Бетховена.

«Нет! Бетховен, в сторону! Мы попробуем их сжечь!»

Ну,  сжечь — это громко сказано… Отпугнуть хотя бы.

— Держи свой жар, — сказал я Лили.  — А когда мы взмахнём руками — выпусти его.  И крикни  вместе со мной — Люмос Солем! Поняла?

Лили кивнула. Она прикусила нижнюю губу,  на висках выступили капельки пота. Её магия рвалась наружу, чтобы защитить хозяйку. И Лили не боялась.

— Люмос Солем! — выкрикнули мы хором, и из наших соединённых рук стремительно вылетело маленькое солнышко… Шаровая молния размером с футбольный мяч. Это было прекрасно и страшно одновременно, но я от всей души желал, чтобы этот светящийся шар разогнал мерзких тварей, несущих с собой холод и тьму. Наверняка того же хотела и Лили, и у нас получилось.

Огненный шар поплыл к дементорам и с шипением вонзился в одного из них… и прошёл сквозь развевающиеся лохмотья, как нож сквозь масло. И в самом дементоре образовалась круглая дыра с огнистыми краями, которая всё увеличивалась и увеличивалась. Визг твари перешёл в ультразвук, от которого у меня заныли виски и зубы, но дементор, поражённый огненным шаром, лопнул, превратившись в груду вонючих лохмотьев размером не больше детской ладошки.

А огненный шар уже пронзил второго, с которым произошло примерно то же самое, только куда быстрее  — ведь это был дементор, которого уже успел изрядно потрепать Бетховен. Третий же, по выражению дяди Матвея «втопил заднюю скорость» и стал удирать с поля боя с такой стремительностью, на какую, мне казалось, дементоры не способны вообще.

Что же касается огненного шара, то он подлетел к нам и впитался в наши сложенные ладошки без остатка. Легко и ласково — раз, и всё. И я тут же почувствовал прилив сил и тепло в груди. И радостно рассмеялся. Лили рассмеялась мне в ответ:

— Сев! Мы победили! Мы им показали! Мы их прогнали!

И мы закружились в танце, более всего напоминавшем пляски племени мумбо-юмбо после удачной охоты и завопили:

— Кто готов судьбу и счастье

С бою брать своей рукой,

Выходи корсаром вольным

На простор волны морской! 

Ветер воет, море злится,

Мы, корсары, не сдаем.

Мы — спина к спине — у мачты,

Против тысячи вдвоем!

«Вот прозвучу диссонансом вашим песнопениям, но не пора ли вам делать отсюда ноги? — высказался Бетховен. — Вдруг уцелевшая тварь вернётся с подкреплением?»

Между прочим, котик дело говорит. Да и темнеть начинает. Действительно пора. К тому же интересный вопрос имеется — это какая же тварь из Министерства дементоров сюда послала? И неужели по мою душу? Что ж такого важного было в Севке, что на него и его родных открыли охоту? Доберусь — загрызу.

«Загрызём, Хозяин, непременно загрызём, — успокоил меня Бетховен. — Только давайте свалим отсюда для начала».

«Полностью с тобой согласен», — отозвался я, и сказал Лили:

— Нам пора по домам. Об этих тварях поговорим завтра.

— Так ты знаешь, кто это такие? — удивилась девочка.

— Догадываюсь. Завтра расскажу. Приезжай к нам, я попрошу маму поговорить с тобой. И…

— Что?

— Никуда не ходи одна. Это очень серьёзно, Лили. Ты даже не представляешь, как нам с тобой сегодня повезло. Эти твари, их называют дементорами, очень опасны и не знают пощады. И они могут воздействовать на людей.

— Да, — согласилась Лили. — Когда они появились, мне сначала стало так плохо, так тоскливо, что жуть. Но потом твой кот напал на них… и я поняла, что ты их не боишься, а мне тоже стало стыдно за свой страх, и я перестала бояться. И мне стало легче, я захотела прогнать их, а потом ощутила то самое тепло, о котором ты говорил… Так это и есть магия?

— Да, Лилс, — улыбнулся я. — Поехали домой. Только молчи о том, что с нами случилось. Сама понимаешь…

— Понимаю, — кивнула Лили. — Если я буду нести этакое, то меня запрут в психушке в палату с мягкими стенами и выбросят ключ. Вот уж нет.

Я внимательно взглянул на Лили. Кажется, у девочки на редкость крепкая психика… или она просто испытала облегчение, поняв, что она такая не одна. Никаких истерик, соплей и воплей — только спокойная сосредоточенность. Настоящая боевая подруга. Ох, и повезёт оленю-Поттеру, если он не будет полным кретином и не упустит свой шанс. А я уж поспособствую, чтобы подруга жила долго и счастливо.

Только одно меня смущает — с Петуньей ведь тоже должны были происходить… странности, и она, как минимум, должна была хотя бы поговорить с сестрой. Не верю, что она Лилькиных странностей не замечала. Это живя-то бок о бок? Почему не попыталась поговорить? Почему всё-таки ей не пришло письмо из Хогвартса?

— Не волнуйся, Лилс, — ободряюще сказал я. — Мы справимся. Приезжай к нам завтра. Поговорим. Моя мама сможет всё объяснить куда лучше меня. Поехали?

— Поехали, — кивнула девочка.

* * *

Я проводил Лили до дома и сдал с рук на руки Петунье, которая не упустила случая ещё раз полюбоваться на Бетховена в голубом ошейнике. Лили же сбегала за сосиской и угостила моего котика. Она, кстати, вполне спокойно восприняла бой Бетховена с дементором и даже спрашивать меня ни о чём не стала. Видимо решила, что раз мы с Эйлин волшебники, так и кот у меня волшебный. Впрочем, Бетховен у меня и впрямь чудо — что есть, то есть.

Итак, я распрощался с сестричками Эванс, помахал рукой миссис Эванс и поехал домой со всей возможной скоростью.

И там меня ждал не самый приятный сюрприз.