Круг (гет)

Утро следующего дня ознаменовало начало второго семестра, и Ева, как и все ученики, направлялась в Большой зал, стараясь думать только о завтраке. Выглядела она болезненно, поскольку всю ночь мысли толпились в голове, не давая покоя и желанного сна. Ева не могла сосредоточиться ни на чём, и даже не рассказы Аяно о её каникулах в Японии не могли привести её в чувство.

Направляясь по коридору, Ева думала, что такое начало года не к добру: слишком уж много было поводов для волнения. Неожиданно завязавшиеся отношения с Драко, морально разбитый Сириус, предстоящая учёба под началом Амбридж — всё это вводило в тоску и выбивало почву из-под ног, но в то же время Ева не могла отделаться от ощущения, что нечто ещё должно произойти. Слишком уж тревожной и неспокойной была обстановка как в мире, так и в жизни самой Евы.

Оказавшись в зале, она приземлились на свое привычное место за факультетским столом и оглянула его с опаской. На её счастье Малфоя не было, поэтому хотя бы позавтракать она могла в относительном спокойствии. Параллельно с этим она периодически отвечала на вопросы Аяно, которая заметила дурное расположение духа у своей приятельницы.

— Что случилось? — не выдержала она. — Ты с приезда сама не своя.

— Мне просто тяжело далось возвращение в Хогвартс, — честно ответила Ева. — И сплю плохо. А сегодня всё это объединилось в одно большое уныние.

— Понимаю, — ровно сказала Аяно. — Может, сходим к Помфри за настойкой валерианы? Будешь спать, как убитая. Я могу будить тебя по утрам.

Ева покачала головой.

— Не хочу, — сказала она. — Но спасибо за предложение.

— Тогда воспользуемся мамиными благовониями, — не успокоившись, сказала Аяно. — Это поможет.

Вопреки паршивому состоянию, Ева не могла не улыбнуться Аяно, которая при любой просьбе о помощи готова была делать в разы больше, чем от неё хотелось. На душе сразу стало как-то легче.

Послышалось уханье сов, раздавшееся эхом по всему залу. Кавагучи тут же подняла голову, ожидая почтовую птицу от своих родителей или же другую, принадлежащую газете «Ежедневный пророк». Ева вернулась к своему завтраку с тяжёлым сердцем.

Сова, которую ожидала японка, приземлилась прямо перед ней, протягивая свою лапку, на которую был прикреплен специальный мешочек. Ева временно взяла газету, дабы хоть как-то себя развлечь, а Аяно принялась рыться в карманах в поисках монеты.

Но когда Ева развязала веревочку, удерживающую газету в свертке, все её прежние проблемы показались ей абсолютно пустыми. Внутри была бомба, которая уничтожила остатки её самообладания, а руки зашлись страшной дрожью.

На первой полосе серели одиннадцать черно-белых фотографий, на которых были изображены безумные и исхудалые узники Азкабана: десять колдунов и одна ведьма.

«МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА»

Так гласила первая строчка газеты «Ежедневный пророк».

Глаза Евы забегали по фотографиям.

«Антонин Долохов. Осужден за зверское убийство Гидеона и Фабиана Пруэттов».

«Август Руквуд. Осужден за передачу секретных сведений Министерства магии Тому-Кого-Нельзя-Называть».

«Беллатриса Лестрейндж. Осуждена за пытки, нанесшие непоправимый вред здоровью Фрэнка и Алисы Долгопупс».

В это маленькое, незначительное мгновение перед неотвратимым, Ева как никогда сильно надеялась не увидеть фотографию этого человека в списке. Но почти сразу же взгляд скользнул к страшному, но до боли знакомому лицу, чей обладатель был связан с ней не только общим прошлым, но и, самое страшное — кровью.

«Элайджа Хейг. Осужден за убийство Бенджамина и Мелисы Фенвиков, двух семей волшебников и восьмерых маглов.»

Портрет отца поплыл перед глазами, и Ева отбросила газету так, словно миг назад держала в руках змею. Она ощутила потребность бежать, что есть силы, и уже в следующий миг стремительно покидала Большой зал, не слыша никого вокруг.

«Он на свободе, — с ужасом думала она, судорожно заламывая пальцы. — Он придет».

Ева провела ледяной рукой по лицу, едва не сталкиваясь с сонными учениками, что еще только приходили в зал. Она наткнулась на близнецов Уизли, но, промычав им что-то нечленораздельное, моментально исчезла из их поля зрения.

Не просто так она не могла заснуть этой ночью, и дело было действительно не в Малфое. Она чувствовала, что это должно было произойти, и оно действительно произошло.

Ева остановилась в безлюдном коридоре, не зная, что теперь делать и куда идти. Её нещадно колотило, и она чувствовала, словно земля уходит из-под ног. Она была в шаге от того, чтобы разреветься — нужно было успокоиться.

Облокотившись на подоконник, Ева всмотрелась в заснеженные просторы. Где-то там её отец вновь готовится убивать, сеять хаос и безумие в мире. И единственная, из-за кого все это происходит, это она.

— Ева! — раздался голос в коридоре, и та обернулась с опаской. Аяно, приближалась к ней с обеспокоенным и решительным лицом. Подойдя к ней, Кавагучи неожиданно заключила Еву в крепкие объятия. От изумления та замерла, на мгновение позабыв о существовании отца.

— Не бойся, — спокойно сказала Аяно. — Ублюдок и пальцем тебя не коснется. В любой момент ты и госпожа Блэк можете рассчитывать на помощь моей семьи. Я обязана ей жизнью, и мои родители этого никогда не забудут. Как и я.

Хоть Аяно и звучала уверенно, Ева всё равно слышала волнение в её голосе. В глазах защипало, она опустила лицо в плечо приятельницы, зажмурившись. Слезы были уже наготове, однако Ева мужественно держалась.

— Нет, — сказала она. — Он не остановится ни перед чем и найдет меня даже в Японии. Он не успокоится, пока не убьет меня.

— Да откуда тебе знать это? — спросила японка, отпустив Ева и заглянув в ее лицо.

— Это я точно знаю. Рано или поздно он придет за мной. Он клялся.

* * *

Поленья в камине потрескивали от огня, все больше поглощающего их с каждой минувшей секундой. Глаза самого темного волшебника столетия были запечатлены на нем. Он был восхищен силой пламени и сравнивал себя с ним: такой же беспощадный и уничтожающий, сеющий жар и смерть.

Его размышления были прерваны звуком открывающейся двери. В комнату неспешно вошли два волшебника, похожие друг на друга как две капли воды.

— Это вы, Маллиган? — раздался шипящий и проникновенный голос. Один из близнецов обнажил зубы в широкой улыбке, заслышав свою фамилию из уст Темного Лорда, тогда как другой не показал ни единой эмоции — лишь проводил ногтями по своим ладоням, безразлично глядя в одну точку.

— Это мы, мой Лорд! — не спуская улыбки, проговорил Иизакки, без страха глядя в налитые кровью глаза.

— Вы вернулись с победой? — глаза колдуна сузились.

— О да! — выдохнул Иизакки с еще большей радостью в голосе. — Отец прямо за дверью. Все остальные ждут вас внизу, господин.

— Приведи его, — приказал Волан-де-Морт.

Без лишних слов Редсеб открыл дверь. Свет свечей, парящих над потолком в коридоре, озарил силуэт высокого мужчины в черной мантии. Он вошел в комнату нездоровой походкой человека, прозябающего в камере десяток лет, и Иизакки закрыл за ним дверь.

Единственным источником света в комнате остался разгорающийся камин, и всё это время Редсеб не спускал взгляда с пламени. Он не мог сдвинуться с места, продолжая смотреть на маленькое зарево завороженно, и самые безумные мысли мешались в его нездоровой голове. Он нахмурился, стиснув зубы, и впился ногтями в ладони, а младший брат продолжал наблюдать за ним, гончей ожидая любое телодвижение со стороны своего предводителя.

Волан-де-Морт же не спускал взгляда с прибывшего. На его змеином лице появилась холодная и кривая усмешка.

— Годы истязали тебя, Элайджа Хейг, — без приветствия заметил он. — Неужели ты сможешь вернуться в строй так быстро, как утверждали твои «сыновья»?

Элайджа Хейг метнул взгляд к своему повелителю, и черные глаза с полопавшимися капиллярами странно заблестели. Его губы растянулись в насмешливом, почти издевательском оскале, и в следующий миг он коснулся ладонью груди и опустился на колено.

— Этот мир стал слишком серым, мой Лорд. Я определенно смогу внести в него чуть больше гари.

Волан-де-Морт усмехнулся, услышав эти слова. Ему действительно не хватало этого человека.

* * *

— Ты не боишься опоздать на урок? — спросила Ева, садясь на ступеньку лестницы.

— Первым у нас прорицание, так что без разницы, — ответила японка, садясь рядом. — Расскажи мне лучше об отце.

Хейг отвернулась, потирая плечо, чтобы немного успокоиться.

— Мы столько раз вскользь проходили по теме твоего отца, но я никогда не знала всей правды. Почему он хочет тебя убить? За что?

Ева не горела желанием рассказывать об этом Аяно да и вообще кому-либо, поскольку эта тема слишком болезненной. Лишь единицы из её окружения знали правду, и Ева предпочла бы, чтобы это осталось неизменным. Но глядя в лицо Аяно, она осознавала, что та не перед чем не остановится, чтобы докопаться до правды. Уж лучше Ева сама всё расскажет.

— Я сама знаю не так много. Но... ладно. Ты ведь знаешь, что такое Омут памяти?

— Знаю. У моего отца есть такой.

— Он есть и у бабули, — сказала Хейг, и со вздохом продолжила рассказ. — Мне было лет девять, когда в один злополучный день мне, наконец, удалось пробраться в комнату, которую она постоянно от меня скрывала. Я не знала ничего об Омуте памяти, ни о принципе его работы, но эта чаша так призывно светилась, что я конечно же полезла на стул, чтобы заглянуть внутрь. Воспоминание, которое бабуля просматривала до этого, меня затянуло внутрь, и я оказалась в зале суда. Трибуны, полные волшебников, круглый зал, стул с цепями посередине... Прежде, чем я разревелась бы от ужаса, дверь в помещение открылась, и дементоры ввели в зал суда моего отца. Я узнала его сразу, хоть он и выглядел ужасно. Отец был таким тихим и изнеможённым; он просто сидел на кресле и смотрел куда-то вниз, пока судья зачитывал обвинение. Это заседание тогда состоялось только для того, чтобы выяснить, были ли у него сообщники в убийстве семьи Фенвиков, но он не сказал ни слова. Никто правды так и не знает.

— Они могли просто использовать на нём сыворотку правды, — сказала Аяно, изогнув черную бровь. — Сразу бы всё узнали.

— Бабуля рассказывала, что в те времена с таким не заморачивались. При любом подозрении о связи с Пожирателями или Волан-де-Мортом тебя могли без суда упечь в Азкабан. Такие были времена.

По выражению лица Аяно было ясно всё, что она об этом думает, однако она промолчала.

— Судья понял, что ничего не добьется от отца и вынес свой вердикт, — продолжила Ева. — Пожизненное заточение в Азкабане. Тогда-то отец и оживился. Он тихо засмеялся и, наконец, поднял глаза. Он посмотрел прямо на мою бабушку, которая сидела в тот день рядом с Дамблдором и сказал ей, что рано или поздно вернется, чтобы прикончить меня. Сказал, что сделает всё, чтобы отомстить.

— Отомстить? Кому? За что?

— В этом вся соль. Никто не знает, кому бы он отомстил моей смертью. Бабушке? У них никогда не было прямых столкновений, в котором я была как-то замешана. Мне? Я была совсем маленькая на момент его задержания... Я не знаю, что бы могла сделать.

Нависло напряженное молчание, и Ева ушла бы в свои мысли окончательно, если бы не рука Аяно, которая опустилась на её спину.

— Как я и говорила ранее, твоему отцу не удастся и пальцем тебя коснуться. Хогвартс — нерушимая крепость, а твой дом защищен такими заклинаниями, что даже мы бы не смогли попасть без её ведома. И миссис Блэк... ну, с ней даже мой отец не хотел бы иметь столкновений. Плюс на твоей стороне силы крупнейшей японской мафии. Я уверена, что ты защищена даже лучше вашего премьер-министра!

Ева грустно усмехнулась.

— Это правда, — солгала она. — Но я боюсь, что кто-то может пострадать. И на самом деле я не такой уж важный человек, ради которого можно тратить столько сил.

— Не имеет значения, как ты сама о себе думаешь, — возразила Аяно. — Главное только то, что для нас это значит. И всё.

Ева отвела взгляд, поджав плечи. Сказать ей на это было нечего, а Аяно похлопала её по спине. Дрожь в теле наконец-то пошла на убыль, но легче ей всё равно не становилось. Ева подозревала, что в состоянии невроза она будет находиться теперь очень долгое время.

* * *

— Эй, Снежок! — Ева обернулась на зов и увидела приближающихся близнецов Уизли. Она переглянулась с Аяно, которая, пожав плечами, решила отправиться на урок одна.

Когда Ева повернулась к ним лицом, то не успела среагировать на крепкие объятия двух парней одновременно. Этот капкан рук, в который она попала, выбивал из равновесия лишь на миг, но уже в следующий она испытала такую жгучую благодарность, что не смогла сдержать улыбки. Объятия этих двоих дорогого стоили, а потому Ева позволила себе эту слабость. Некоторое время они стояли в абсолютной тишине.

— Отпустите меня, — попросила она в конце концов, похлопывая по спинам рыжих, и они тут же расслабил обьятия.

— Как ты? — тут же спросил Джордж, глядя на Еву хмуро и очень серьёзно. Видеть его таким было страшно и непривычно.

— Не знаю. Я весь день думаю об отце и пытаюсь представить, что он замышляет, но эта неизвестность просто сводит с ума, — устало сказала Ева. — На меня теперь все будут смотреть так, словно я сама отъявленная Пожирательница смерти. Этого только не хватало.

— Пока ты в Хогвартсе, с тобой ничего не случится! Здесь он не достанет тебя! А как только ты закончишь этот год, будешь жить у Бродяги под присмотром сама знаешь какой организации. Там самое безопасное место, — заметил Фред, спрятав руки в карманы. — Только представь, как твой папаша решит заявиться в дом Бродяги! Один портрет его мамаши чего стоит!

Ева позволила себе улыбнуться, однако эта улыбка быстро исчезла.

— Больно хотелось всю жизнь бегать от этого человека. Это и невозможно. Рано или поздно он всё равно до меня доберётся...

— Прекрати! — возмутился Джордж, а Фред с Евой перевели взгляд на него. — Этого не произойдет! Никто не позволит этому произойти!

Та сдержанно улыбнулась.

— Остается только надеяться, — пожала она плечами, не желая больше продолжать этот разговор.

— Я говорил серьёзно! — Джордж выглядел злым и раздраженным. — Никто и пальцем не позволит тебя тронуть.

— Да поняла я тебя, — настороженно проговорила Ева. — Что с тобой?

— Ты придешь на занятие ОД сегодня? — резко поменял тему Фред, и Ева нехотя взглянула на него, а после ответила:

— Конечно.

— Ну вот и славненько, там и поговорим! — Он как-то натянуто улыбнулся, подталкивая своего мрачного брата прочь. На лице у Джорджа улыбки не было, и Еву это очень напрягало. Она не успела ничего спросить, как Фред сказал:

— Ладно, Снежок, встретимся сегодня вечером! У нас с Джорджи есть еще незаконченные дела! Не вешай нос!

— До вечера, — пробормотала Ева и вновь перевела взгляд на Джорджа. Тот уже отвернулся, ничего ей не сказав, а Фред, подмигнув, побежал следом. Ева оставалось только смотреть им в спины и размышлять о том, что именно так взбесило обычно невозмутимого Джорджа.

* * *

Этим же вечером Ева пробралась в Выручай-комнату, где несколько человек уже томились в ожидании нового занятия. Не найдя никого из друзей, с кем обычно проводила время, Ева опустилась на небольшой диванчик у стены. Как и ожидалось, она то и дело ловила на себе враждебные или подозрительные взгляды, но, хоть это и откладывалось неприятным осадком, Ева прикладывала немало сил, чтобы казаться равнодушной.

И всё же в глубине души она надеялась, что здесь к ней не будут относиться с подозрением, ведь одним своим приходом Ева дала понять, на чьей она стороне. Остальные члены отряда только-только перестали обращать внимание на её принадлежность «Слизерину», но похоже теперь всё вернулось на круги своя.

Постепенно в секретной комнате стало появляться все больше людей. Ева молча сидела на месте в ожидании друзей, однако кое-кто все же не мог не обратить на неё внимания.

— А с каких это пор детям Пожирателей смерти нужна защита от Темных искусств? — раздался громкий голос, который заставил Еву похолодеть внутри. Она быстро нашла взглядом обладателя этого голоса, коим оказался Захария Смит.

Многие, кто находился в помещении, посмотрели на Еву.

— У тебя с этим какие-то проблемы? — поинтересовалась она. Захария не спускал с лица неприятной ухмылки. — Или боишься?

— Чего бояться? Тебя что ли? — сказал он, хмыкнув. — Ты всего лишь мелкая змейка без стаи, тогда как нас здесь двадцать человек!

Он оглянулся по сторонам в поисках поддержки, но никто не сказал ни слова. Это дало Еве небольшую уверенность, однако слов поддержки никто так же не озвучил. Собравшиеся словно ждали, чем всё закончится.

— Насколько я поняла, Гарри решил передавать свои знания ученику любого факультета, — заметила Ева, стараясь сохранять самообладание. — Нигде не было сказано, что слизеринцам здесь не место. И уж точно не тебе это решать, Смитт.

— То, что слизеринцам здесь делать нечего, и так очевидно. Это «Отряд Дамблдора». Мы здесь учимся противостоять таким, как твой папаша.

Ева недобро улыбнулась. Напоминание об отце лишало её остатков выдержки.

— Я тебя умоляю! — проговорила она. — Вот прямо-таки вижу тебя, сражающегося с Пожирателями смерти! Смешно даже думать. Ты припёрся сюда лишь потому, что хотел выпытать у Гарри подробности смерти Седрика, а остался здесь лишь потому, что уходить было бы стыдно. Поэтому то, как ты лихо прикрываешься защитой «общей затеи», абсолютно нелепо.

— Тоже самое могу сказать и тебе! — Лицо Захарии стало пунцовым от злости. — Я вообще не понимаю, с какой стати ты оказалась здесь, и Поттер тебя не прогнал! Ты сдашь всех при первой возможности, а учитывая твоё происхождение и жизнь среди таких сомнительных выскочек, как Блэки, тебя вообще нужно гнать в…

Хейг мгновенно вскочила с диванчика и направила на него палочку, изменившись в лице, но закончить свою пламенную речь Захария Смит не успел. В следующий миг кто-то позади Смита грубо развернул его и по-магловски ударил прямо в лицо. Захария рухнул на задницу и испуганно охнул, пряча в дрожащих ладонях разбитый нос.

— Я уже не раз предупреждал тебя! — Веселый и шутливый Джордж, которого все именно таким и помнили, был в настоящей ярости. — Я говорил тебе, чтобы ты оставил её в покое!

Ева застыла с вытянутой палочкой, не зная, что делать дальше.

— Успокойся, Джордж! — Фред появился вовремя, схватив того за плечо. — Он того не стоит.

Джордж ничего ему не ответил, да и Захария не осмелился что-либо выдавить: он только испуганно смотрел на близнеца, не в силах унять дрожь рук и кровотечение. Кто-то поспешил ему на помощь.

Появление Гарри, Рона и Гермионы мгновенно разрядило обстановку, и только тогда Джордж отошел в сторону, потирая тыльную сторону ладони. Выглядел он очень раздраженным.

Ева стремительно направилась к нему, придя в себя от оцепенения. Поравнявшись с ним, она коснулась его плеча, заставив обратить на себя внимание. С каким-то странным чувством Ева осознала, что выражение лица Джорджа сразу же смягчилось.

— Спасибо, что заступился, — пробормотала она. — Если бы не ты, я бы его... Не знаю, что бы я сделала. Но спасибо!

Рыжий накрыл её плечо ладонью и мягко стиснул. На его лице появилась призрачная улыбка, а Еве неожиданно захотелось плакать. Слишком уж сильно её задела эта ситуация.

— Я так и понял, — сказал он. — Будем считать это моим извинением за сегодняшний день.

— В этом не было необходимости, — тут же сказала Ева, мотнув головой. — Я не злилась на тебя, но… спасибо.

— Всегда обращайся.

Ева скованно улыбнулась, а Джордж вдруг подался вперед и заключил её в объятия. Она приняла их без задней масли, опуская веки. Ей было вдруг стало ещё горше, но в то же время рассудком она понимала, что даже в такой обстановке она не будет одна.

За неё есть, кому заступаться.