Я переродилась нелюбимой дочерью герцога в мире «Ван Писа»! (гет)

Важный факт о Большой Мамочке, который надо знать каждому, кто попадает в Новый Мир: она не знает слова «нет». Неважно, чего касается этот отказ: еды, завоевания новых островов, развлечения или свадьбы её многочисленных детишек.

Примерно полтора года назад, чуть меньше, Большая Мамочка вбила себе в голову идею о том, что ей обосраться как важно стать самой крутой фигурой в мире. Для этого она решила попробовать подмять под себя остальных Йонко путём брака. Белоусу она предложила сосватать Марко или Эйса за кого-нибудь из своих дочек, Шанксу — меня за кого-нибудь из её сыночков. Только Кайдо остался в стороне — и то потому, что бабуля не знала о существовании Ямато.

Учитывая, что и я, и Марко, и Эйс были шишками крутыми и важными (но не еловыми и не сосновыми), то основными кандидатами на роль наших избранников стали Шарллотта Смузи для пацанов и Шарлотта Катакури для меня.

Конечно же, Большая Мамочка получила отворот-поворот. И, конечно же, она на этом не успокоилась и послала гонцов прямиком на корабли Йонко.

Белоус с ситуации поржал, подколол Эйса с Марко и послал Смузи в дальнее пешее. Шанкс с ситуации тоже поржал, подколол меня и послал Каткури в дальнее пешее. Потом двое Йонко встретились и, вновь поржав с нашей троицы обосратышей, люто забухали.

Я думала, история на этом закончится, но нет. Прознав (а это было не так уж и сложно), что у меня уже есть любимый человек, Большая Мамочка решила идти по пути наименьшего сопротивления: всего-то попыталась усыновить Сабо, выделив ему пост какого-то очередного министра слипшейся жопы и отдельный остров. Мой благоверный, побегав от посыльных Йонко с пару месяцев, всё же сдался и нажаловался Драгону и Шанксу. Те поржали и рассказали своим друзьям в лице Белоуса, его сыновей, Иванкова и окам, а я добавила этот блок в свой стендап-концерт. В итоге над ситуацией угорал чуть ли не весь мир.

В конце концов Йонко получила очередное «нет» и даже успокоилась. Ну, мы так думали. Мы — не она. Потому что она решила, что раз по-хорошему не получается, то будет по-плохому. Приказав своим подчинённым выкрасть Санджи уже для его свадьбы с некой Шарлоттой Пудинг, она через льва-минка передала мне личное приглашение на свадьбу.

Смотря на эту сверкающую всеми цветами радуги открытку я хотела только одного: блевать.

Если честно, я надеялась отсидеться всю арку Пирожного острова в стране Вано, которую ранее уже посещала с Шанксом. Там я собиралась бухать на пару с Зоро и утыкаться лицом в прекрасную грудь прекрасной Робин. Но Большая Мамочка поломала все планы, и вместо того, чтоб подбирать кимоно для прогулки по средневековой Японии и плакаться об отсутствии нормальных туалетов, я звонила Перосперо (это самый старший сын семьи Шарлотта) и клятвенно обещала притащиться на свадьбу Санджи и провести личные переговоры с шизанутой Йонко. Чувак мне на слово вроде поверил, но заявил, что на полпути меня встретит корабль и сопроводит до Тотленда.

— Это всё плохо закончится, — пробормотал Усопп, когда я положила трубку и взглянула на остальных мугивар.

— Определённо, — согласилась я.

— Ну тогда вперёд! — засмеялся Луффи, и мы все синхронно, так, будто годами тренировались, тяжело вздохнули.

Команда по спасению Санджи у нас вышла неплохая: готовая к очередному пиздецу я, весёлый Луффи, охуевшая Нами, дрожащий от страха Чоппер, напевающий что-то под нос Брук и познавший дзен Джимбей. Также нас сопровождали местные фурри: Пекомс, который подсос Большой Мамочки, и Педро — одноглазый ягуар. А на корабле оказалось, что за нами последовала Морковка — минк-кролик и ожившая мечта фурриёба.

И вот таким составом мы плыли по Гранд Лайну прямиком в ловушку к одной из Йонко.

План был прост: я, будучи главным отвлекающим манёвром, схожу на берег, иду к Большой Мамочке, как к Дормамму, и пытаюсь договориться, но не о свободе Санджи, а о том, чтобы она отъебалась от меня и Сабо. Тем временем остальные ребята делают скан понеглифа, похищают нашего кока и сваливают в ебеня.

Во время обсуждения плана я постаралась вспомнить как можно больше деталей арки Пирожного острова, но вышло так себе. Ну, во всяком случае, мои ребята были предупреждены о покушении во время свадьбы, об особенностях семьи Винсмоков и о том, какие чуваки обитают во флоте Большой Мамочки (а это я уже помнила, потому что читала новости).

Во всё этом пиздец каком продуманном (нет) плане была целая куча загвоздок, главная из которых заключалась в том, что я нихрена не помнила, чем конкретно закончилась эта арка. Вернее, я помнила, что мугивары спасли Санджи, Луффи наебенил Катакури, а Большая Мамочка сосула хууйца, но как именно это всё произошло — уже хер бы знал. Хотя я и в других арках не помнила, как события развивались, но мы каким-то чудом спасались, так что ну ничего страшного, тяу-тяу-тяу-тяу.

Одно я знала точно: на изи мы из Тотленда не свалим. Там явно будет какой-то лютый треш — иначе мы и не умеем.

В общем, ситуация — жопа. И я в ней — анальная пробка.

Мы плыли несколько дней, во время которых ответственной за готовку стала я, потому что Нами за приготовленную ею еду требовала денег, Джимбей умел только жарить рыбу, Бруку никто особо не доверял, а Луффи к кухне лучше в принципе не подпускать. Про Чоппера и минков я молчу: у них лапки.

Все эти дни проходили довольно скучно. Мы занимались нашими бытовыми делами, в основе которых лежало развлечение Луффи: пацану было до пизды скучно, и Джимбею с Педро приходилось показывать ему фокусы с водой и электричеством.

На четвёртый день перед Таузенд Санни материализовался огромной корабль с улиткой на носу и цифрами «66».

— Мисс Лианора, нам приказано сопроводить вас, — мягко улыбнулась спрыгнувшая к нам на борт деваха. Внешне — копия Санджи, только с розовыми волосами и огромными буферами. Мне хватило ума, чтоб сложить два плюс два и понять, что это его сестра.

— Джерма теперь посыльные, вау, — хмыкнула я, оценивая секси нарядик девахи. Даже я НАСТОЛЬКО глубокие вырезы — буквально ниже пупка — ещё не практиковала.

— Для такой милашки не жалко, — ответил зеленоволосый чел, приземлившийся рядом с девчонкой. Смотрел на нас с Нами этот чушпан глазами-сердечками. Сразу видно, чей родственник. Правда, хуй помнит, как его зовут, так что будет Флорой из «Винкс». Не, ну а чо? У него волосы зелёные, а Флора кастует магию растений, растения тоже зелёные. Всё логично.

— Раз ничего не жалко, то устроишь мне встречу с Санджи, как приедем, — кивнула я и обернулась к Джимбею: — Рыбка, позаботься о моём малыше, — и бросила смирившемуся со своим прозвищем рыбочеловеку Годрика. Василиск явно был недоволен: не любил он чужие руки. Но хули тут поделаешь. Либо ты молча терпишь Джимбея, который мой товарищ, либо тебя, как какую-то шлюшку, лапают десятки подпевал Большой Мамочки.

Распрощавшись со своими братанами и взяв с Нами обещание приглядеть за Луффи, я поднялась на борт Джермы. У меня была вивр-карта Луффи, у Нами — моя. Как-нибудь мы точно пресечёмся и свалим отсюда нахуй.

— И зачем тебе этот придурок? — фыркнул Флора. — Он же всего лишь неудачный эксперимент.

— Неудачный эксперимент у тебя в штанах, а Санджи — один из лучших людей в этом мире, — ответила я. Да уж, услышь меня наш кок, он бы на месте кончил и кончился как личность.

Глаза Флоры стали по пять белли, а сам он знатно так охуел. Ну да, а ты чо думал, что девушки будут выбирать тебя? Ха, наивный!

Мне выделили каюту, и пока мы плыли до Тотленда, я успела позвонить Шанксу и пожаловаться, позвонить Шэмроку и пожаловаться, позвонить Зрано и пожаловаться и даже позвонить Эйсу с Сабо и пожаловаться. Из всех них настоящую поддержку я получила исключительно от Зрано и Сабо. Правда, первый примерно в середине своих успокаивающих речей принялся восхвалять меня до такой степени, что заявил, что я этой Большой Мамочке рожу начищу (ха-ха, что?), а второй действительно посочувствовал, но попросил не устраивать очередной хаос в Тотленде, чтоб не обозлить против себя нервную Йонко (ха-ха, это невозможно).

Во время нашего довольно короткого путешествия Рейджу (сестру Санджи, оказывается, звали Рейджу) периодически заходила ко мне чаёвничать. Я в ответ кидала ей шутеечки из моего последнего стендапа. Деваха смеялась, а я — радовалась. Всё же был в семье Винсмоков ещё один адекватный человек, помимо Санджи.

Флору я особо не видела, ну и хорошо: не было у меня желания наблюдать его постную мину и выслушивать очередные оскорбления моего накамы.

На берегу нас уже ждал огромный Бурдж-Халифа, одетый в рокерские штанишки с шипами и не знающий о существовании майки. Да-да, Катакури, это я о тебе.

Чтобы поприветствовать меня, чувак аж на кортаны сел. Я растеряла к нему всякое уважение, когда он поднял пятки.

— Катакури, давненько не виделись, — чуть улыбнулась я, протягивая руку. Моя ладонь тут же утонула в его громадной руке. Мда, знаешь, чувак, я не фанат такого хентая. То, что я подобное изредка почитывала, не значит, что мне оно нравится.

— Лианора, рад снова видеть, — кивнул он. А вот я — не очень. — Мама ждёт тебя.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Если честно, я надеялась, что мне дадут фору в несколько часов, чтоб я могла собраться с мыслями и встретиться с Санджи, но нет. Шарлотта Линлин была слишком нетерпеливой дамочкой.

Окей, Гугл, как в очередной раз отказать одной из Йонко и при этом не обосраться от страха?

А обсираться было с чего: через полчаса в пути и разговоров о погоде с Катакури меня встретила огромная тучная женщина под девять метров ростом. И я, конечно, всё понимаю, но даже Белоус был меньше размером.

Вообще, в молодости Линлин была секси женщиной, и винить её в том, как она выглядела в свои почти семьдесят, я не могла. Во-первых, в мире «Ван Писа» к такому возрасту большинство женщин резко сдувалось, превращаясь в старух, хотя ещё в шестьдесят выглядели на все двадцать. Во-вторых, Большая Мамочка породила более восьмидесяти отпрысков, там даже десятирняшки были. Кто она, если не мать-героиня? Ну, разве что отбитая наглухо мать-героиня.

Интересно, а она сильно обидится, если в следующем своём стендапе я пошучу про то, что Большая Мамочка не совсем правильно поняла фразу «хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам» в контексте формирования собственной пиратской команды? Здравый смысл подсказывал, что да.

— Какая приятная встреча, Лианора Вердейн, — чуть ли не пропела эта женщина. Она сидела на троне, который широко улыбался мне под её рукой, и выглядела такой до пизды довольной, что мне аж не по себе стало.

— Могу сказать то же самое. До этого дня вы были единственной Йонко, с которой я не была лично знакома, — кивнула я. Надо же, у меня даже голос не задрожал. Эй, Усопп, таким образом я скоро перестану быть частью нашего квартета ссыкунов!

Хотя ладно, кого я обманываю? Я своих трясущихся от страха братанов ни на кого не променяю.

— Если б согласилась на моё предложение, то мы бы давно породнились, — заметила она.

— У меня уже есть человек, которого я люблю всем сердцем, — отказалась я, — и если с ним что-то произойдёт, то я буду носить по нему траур всю оставшуюся жизнь, как Королева Виктория.

Ни о какой Королеве Виктории старая карга, конечно же, в курсе не была, но на всякий случай кивнула.

— Да… Сабо из Революционной Армии, — поморщилась бабка. — Вертлявый парнишка. Чем мой Катакури хуже?

Я бросила короткий взгляд на застывшего у дверей генерала пирожных — ну или кем он там был? Чувак казался незаинтересованным нашим разговором, но я видела, как он чуть вздрогнул. Чо, до сих пор обижаешься, что я тебя отвергла? Не ссы, ты меня тоже не любишь, мы квиты.

— Ничем, — ответила я. На самом деле ещё ого-го чем, но я ж не дура говорить правду. — Просто в мире нет другого такого мужчины, который поймёт и примет мою суть. — Большая Мамочка кинула взгляд на Катакури, и я закатила глаза. Вот не надо тут этих ваших мысленных диалогов! — А ещё у каждого свой вкус. Кому-то нравится шоколад, а кому-то — сельдерей. Я вот люблю шоколад и не люблю сельдерей. И если в меня попробуют запихнуть сельдерей, я буду кусаться и брыкаться.

— А может, сельдерей — это шоколад, но ты этого не видишь? — уточнила Мамочка. Бля, бабуль, заебала. «Нет» значит «нет», успокойся уже.

— Я это на вкус прекрасно ощущаю. Вы ведь тоже расстроитесь, если вместо вкусного торта вам подложат какое-то говно, внешне выглядящего как торт, но им не являющееся? — И я всё, конечно, понимаю, но можно мы уже закроем эту гастрономическую тему?

Женщина замолчала, а я едва заметно тихо выдохнула. И тут же подавилась воздухом, потому что бабулька высрала вот это:

— Знаешь, во время беременности некоторые вкусы могут меняться.

Я аж закашлялась, не веря в услышанное. Какая, нахуй, беременность? Бабка, иди пей таблетки, а то получишь по жопе.

И что мне на это ответить? У меня сейчас в голове та самая обезьянка Гомера Симпсона играла на тарелках.

Мало кто мог лишить меня дара речи, но Большой Мамочке это охуеть как удалось.

Бабка приняла мой охреневший вид за собственную победу и довольно усмехнулась, вновь глядя на Катакури. Ну ты и сучка. Ничего, мой капитан посадит тебя на такой кукан, что тебе и не снилось!

— Во всяком случае, — кашлянула я, пытаясь вновь взять себя в руки, — я бы хотела попросить, чтобы вы и ваша команда перестали преследовать… — я чуть не сказала «моего жениха», но вовремя прикусила язык, понимая, что ничем хорошим это не закончится, — Сабо.

Большая Мамочка задумалась, и что-то мне это ой как не понравилось!

— При двух условиях, — наконец сказала она, и её улыбка стала такой широкой и довольной, что мне вновь прихерело. — Во-первых, попробуй присмотреться к моему сыну. — Да бля-я-я-я. Я чуть в голос не закричала от этого перформанса. — Во-вторых, ты ведь ведунья, верно?

— Другие меня так называют, — туманно отозвалась я.

— Тогда расскажи, куда пропала моя мать. — Да бля-я-я-я в квадрате. Я если правду скажу, ты меня тут же заебенишь!

— Мне нужно будет чуть больше информации о ней, чтобы сказать наверняка, — начала отбрехиваться я, желая оттянуть этот момент откровений до нашего с мугиварами побега. Йонко это не понравилось, и мне пришлось срочно пиздеть: — В мире много людей, и знать всё о каждом мне не под силу. Я должна либо лично встретиться с этим человеком, либо с тем, кто был с ним связан. Во втором случае требуется время. Чем больше у человека уз — тем больше времени мне нужно, чтобы найти те самые.

Не ебу, поверила ли мне эта мадам или нет, но она медленно кивнула.

— Тогда у тебя есть два дня до свадьбы, — решила она. — Катакури, проводи мисс в её комнату.

— Благодарю за гостеприимство, — натянуто улыбнулась я.

Мы покинули помещение, и стоило двери за нами захлопнуться, как я чуть пошатнулась. Ебать. Я больше не хочу видеть эту чувиху. Даже Кайдо при встрече как-то легче воспринимался — хотя, возможно, причина была в том, что рядом со мной в тот момент был Шанкс, а мы все трое были уже знатно наклюкавшиеся.

Катакури благородно подождал, пока я приду в себя, а потом проводил на три этажа выше до моих опочивален, сказав, что если мне что-то понадобится, то я могу в любой момент позвать горничную. Я его за это поблагодарила и поспешила скрыться в комнате, где меня ждал не самый приятный сюрприз: этот замок, как и весь остров, — рай для вуайеристов. Здесь душками было наделено всё, даже шторы в комнате, из-за чего я и на секунду не оставалась одна.

Иначе говоря, за мной шпионили 24/7.

Я рухнула на постель. Простыни подо мной заулюлюкали, и я закатила глаза, мысленно желая им заткнуться. Затем перевернулась на спину и посмотрела в потолок.

Что мы имеем? Большая Мамочка — дамочка себе на уме. Ей охренеть как хочется сделать меня частью своей семьи, и я прекрасно понимала, почему: всё же за последние два года я успела стать ого-го какой важной шишкой (опять же, не еловой) в этом мире. Если я буду выступать на стороне Большой Мамочки, то она получит охренеть какой прирост к показателям репутации и крутизны. Также она явно намерена юзать мой «дар ясновидения», которого не было, но которым я всё это время прикрывалась (спасибо Гарпу). Ну и, наконец, я буду её рычагом давления на семью Фигарленд, Шанкса и Белоуса — её заклятых врагов. А свадьба во всей этой связке нужна лишь как благородный предлог, чтобы безнаказанно удерживать меня подле себя.

Вот только я не собиралась так просто подчиняться. И я, и Большая Мамочка это понимали, но обе делали вид, что всё идёт как надо и что другая сторона не догадывается об истинных замыслах друг друга. Мы как будто играли в психологическую игру, построенную на том, кто первым сдастся: я или она. Что произойдёт раньше: ей надоедят мои «капризы» и она перейдёт на тяжёлую артиллерию в виде угроз и шантажа, или я сдам её с потрохами семье Винсмоков, а потом натравлю Шанкса и сыночков Белоуса, тем самым начав войну между Йонко. И при чём в любом случае мы обе будем в проигрыше.

К счастью, у меня было тайное оружие, и звалось оно «Мугивара Луффи». Осталось только дождаться приплытия капитана и можно будет устраивать диверсию, хватать Санджи в охапку и валить.

Я перевернулась обратно на живот и спрятала улыбку в покрывале. Пусть я и не помнила, как именно Луффи устроит погром, зато точно знала, что Большая Мамочка эту свадьбу никогда не забудет.

Мои размышления прервал стук в дверь. Я тут же села и дала разрешение войти. На пороге оказался Катакури в сопровождении горничных.

— Наступило время ужина, — произнёс он, заходя в комнату. Девушки, следующие за ним, закатили несколько тележек и принялись расставлять еду на столе. Я молча наблюдала за происходящим, а когда горничные ушли, перевела взгляд на Катакури. Чувак был ну вот вообще не в тему: слишком огромный, слишком выделяющийся на фоне маленькой девчачей комнатушки.

— Поешь со мной? — спросила я.

— Просто составлю компанию, — качнул он головой, садясь у стола прямо на пол.

Я соскользнула с кровати, поправила низ платья и уселась за стол. На ужин были всякие тортики, кексики, булочки и всё в таком духе. От количества сладкого аж глаза разбегались. Как там пелось в одной песне? Ах, да, «наверно, этой мой рай». Вот только ничьё отражение в предметах чёрного цвета искать я не собиралась.

Я налила себе чайку из подпрыгивающего на столе чайника (да, он тоже был наделён душой) и принялась за еду. Первым на пробу ушёл кусок шоколадного торта, а вслед за ним — клубничного. Было охренеть как вкусно.

— Итак, каков твой план соблазнения меня? — спросила я, утолив первоначальный голод. Катакури от вопроса поморщился. Ну да, ему самому это не особо всралось, но против приказа матери сыночка-корзиночка пойти не мог. А знаешь, на районе таких, как ты, совсем не уважают. Имей силу воли отцепиться от мамкиной юбки.

— Плана нет, — честно признался он, — но я буду благодарен, если ты согласишься выйти за меня без всех этих сложностей. Просто поженимся — и всё.

Я помолчала, а потом решила, что можно попробовать провести мой излюбленный трюк по оболваниванию людей. Приёмы гуру псиологии из интернета, настало ваше время! Всё равно мне Катакури нихрена не сделает, потому что иначе пиздов от мамки получит.

Я спросила:

— А девушки у тебя никогда и не было, да? — Чувак едва заметно вздрогнул. Бля, только не говорите, что я попала в точку. Охуеть. Пятидесятилетний девственник. — Ну что ж, тогда позволь я тебя научу самой базе. Во-первых, девушки любят, когда за ними ухаживают, но не кринжово, а мило. Говорить что-то вроде «В душ — и без меня?», когда вы только на пару свиданий ходили — это пиздец, никогда так не делай. Во-вторых, девушки любят и глазами, и ушами. Красивого личика недостаточно, ты должен уметь поддерживать диалог, даже если это будут банальные «угу», «ага» и «ого». В-третьих, не играй в «мистера загадочность», как ты сейчас делаешь. Это треш. На такое может повестись четырнадцатилетка, но не взрослая женщина. Приведу аналогию: смотря «Блич», девочка любит Бьякую, а женщина — Укитаке. Смотря «Наруто», девочка любит Саске, а женщина — Рока Ли или Какаши. Смотря «Сумерки», девочка любит Эдварда Каллена, а женщина — Карлайла. Смекаешь?

— Нет, — честно признался он. Я чуть глаза не закатила.

— Девочка выбирает эмоциональные качели и образ. В твоём случае — образ сурового и холодного генерала печенек, к тому же чутка панковатого, который никогда не улыбается и никогда не проигрывает. А женщине важнее стабильность и зрелость своего партнёра, его забота и любовь, — пояснила я.

Катакури кивнул, явно что-то для себя подцепляя. Охуеть просто. Учу пятидесятилетнего лба жизни. При этом сама раза в два младше его.

— И если я буду этим стабильным, заботливым и зрелым партнёром, ты всё же подумаешь о нашей свадьбе? — уточнил он. Я чуть глаза не закатила.

— У меня уже есть стабильный и зрелый партнёр, которого я люблю больше жизни, так что нет, — ответила я. — А тебе пора бы вылезти из-под мамкиной юбки и самому начать принимать решения. — Чувак нахмурился, явно недовольный моими словами, но хуй он мне чо сделает. — Мой тебе совет: научись жить своей жизнью и начни делать то, что тебе хочется.

— Я и так делаю, что хочу, — ответил мужик.

— Да? Именно поэтому ты сейчас сидишь здесь и пытаешься уговорить меня на брак, который ни тебе, ни мне не всрался? — усмехнулась я. Катакури стиснул руки в кулаки. Чо, правда глаза режет? — Дай угадаю: ты боишься просрать мамочкин приказ и оказаться ненужным ей, ведь, несмотря на всю твою силу и значимость для целого флота, ты — просто самый обычный болтик в этой системе, который она заменит в тот же момент, как ты провалишься. — Катакури вскочил на ноги. Его спокойствие пошатнулось, я явно вывела его из себя.

— Заткнись, — посоветовал он мне замогильным тоном. В комнате резко стало неуютно.

— Я-то заткнусь, но это не изменит того, что Шарлотте Линлин нет дела до своих детей. Ей плевать на вас. Плевать на Пудинг, которой не нужна эта свадьба, плевать на тебя и твоё желание защитить семью. Плевать на того несчастного сына, которого она с утра попросту сожрала в очередном приступе истерии.

— Замолчи! — зашипел Катакури. И, боги, гневно шипящий Катакури — это что-то из разряда охуеть какого ООСного фанфика. А ещё это охуеть как страшно. У меня аж очко сжалось.

— Хорошо, — кивнула я, понимая, что переборщила с тыканьем мордой в семейное говно и дальше в это минное поле лезть не стоит. — Полагаю, на этом наша трапеза окончена. Желаю тебе спокойной ночи и, быть может, подумать над моими словами.

— Доброй ночи, — процедил сквозь зубы мужик и покинул помещение, напоследок хлопнув дверью. Я тут же стекла по стулу, хватаясь за сердце, которое билось просто в бешеном темпе, и не веря в то, что только что произошло. У мужика был такой взгляд, будто он меня прям на месте прибьёт. И, мать вашу, он бы точно так поступил, если бы не наказ его дражайшей матушки.

Вскоре в комнату вошли переполошённые горничные и принялись прибираться, параллельно пытаясь выяснить, что всё-таки между нами произошло. Я в ответ лишь махнула рукой и приказала всем душкам, населяющим помещение, молчать, а потом переоделась в ночнушку и легла спать.

Утром меня никто не будил, а ближе к полудню заявилась Шарлотта Флампе — хрен знает какая по счёту дочь Большой Мамочки, которая выделялась своей огромной задницей. И я не шучу. Её жопа реально была как груша. Собственно, вооружившись древней как мир загадкой «висит груша — нельзя скушать» я обозвал деваху Лампой и забила на неё хуй.

— Вставай давай! — начала она с нихуя, сдёргивая с меня одеяло. — Тебя ждёт свидание с братиком Катакури! Чёрт, поверить не могу, что такая, как ты, удостоилась такой чести!

— Оборзела? — спросила я, открывая один глаз.

— Это ты оборзела! Мама мне всё рассказала! Ты смеешь воротить нос от братика! Да такая, как ты, его недостойна!

— Так может тебе тогда сделать так, чтоб твоя мамаша перестала мечтать о нашей с ним свадьбе, а не наезжать на меня, а? — уточнила я. Откровенно говоря, эта мелюзга, которая явно не достигла совершеннолетия, действовала на нервы. Голос у неё был мерзким, сама она была противной, а эта её откровенная помешанность на Катакури просто выводила из себя. Комплекс старшего братца, ага, да. Типичная хуйня в типичном аниме. Не удивлюсь, если её голубая мечта — это расставить перед ним ножки.

Чувиху от моего комментария явно заклинило, и пока она пребывала в ступоре, я села на кровати и потянулась всем телом. Двенадцать дня — и кто будит людей в такую рань? Но выбирать не приходилось.

Схватив какое-то полотенце, я отправилась в ванную, где, умывшись и почистив зубы, полюбовалась своим отражением в зеркале, а потом вернулась обратно.

Подрастерявшая борзость Лампа распахнула передо мной гардероб и принялась вещать о вкусах Катакури. Да-да, твой братец любит тяжёлый металл и жёсткую гачамучу, так и запишем.

В итоге свой выбор я остановила на чёрном приталенном платье с разрезом до бедра.

Стоило мне закончить с приготовлениями, как в дверь постучали, а на пороге показался Катакури. Лампа тут же расплылась лужицей и начала крутиться рядом с ним, а меня чуть не стошнило. Этот её откровенно безумный взгляд казался мне до боли знакомым. Леонар смотрел точно так же. Бля, Катакури, соболезную. Рассказать, чем закончится ваша история?

Мужик погладил сестрёнку по голове, а потом выпроводил прочь. Та расстроилась.

Горничные принесли мне завтрак, и Катакури, как и вчера, тупо сел на пол напротив меня, наблюдая за тем, как я ем. Но, в отличие от вчерашнего дня, сегодня мы молчали. Я не спрашивала о его делах, а он — не спрашивал о моих. Ну и хуй с ним, пусть и дальше играет в обижульку.

После завтрака мы прогулялись по саду, тоже молча. Выглядели мы при этом пиздец как комично: пятиметровый он и мелкая я, едва достающая ему до коленей. Ещё и шаг у него был охренеть какой огромный, я едва за ним поспевала. Самому Катакури на это было похуй: он шёл и не замечал, что я отстаю, а потому я в какой-то момент плюнула и прекратила свои попытки угнаться за ним, шагая в привычном для меня темпе. И лишь метров через триста чел понял, что что-то не так.

— Что ты там вчера про заботу пиздел? Хуёво у тебя получается, — усмехнулась я, когда мы почти поравнялись. Ответом мне был тяжёлый взгляд. Ну и обижайся дальше, чушпан.

И лишь под конец этой охуеть какой весёлой (нет) прогулки Катакури высрал это:

— Вечером будет чаепитие с семьёй Винсмоков. Ты приглашена. — Иначе говоря, Большая Мамочка хотела посмотреть, знаю ли я о её планах на эту свадьбу и расскажу ли о них правителям Джермы.

Я поблагодарила мужика за приглашение и закрылась у себя в комнате, принимаясь за любимое занятие: ничегонеделанье. Его суть, как вы могли догадаться, заключалась в том, чтобы ничего не делать.

Ближе к вечеру на улице раздался шум, а горничные принесли мне платье. Красивое, красное, подчёркивающее все мои достоинства и с офигенным вырезом на груди. Я его тут же надела и даже позволила соорудить мне на голове причёску. Образ я закончила тушью и красной помадой. Выглядела я охуенно.

У комнаты меня ждал Катакури, и вместе мы спустились на первый этаж в столовую, где уже всё было готово. Большая Мамочка сверкала от радости, но стоило ей заметить, что отношения между мной и её сыночком весьма прохладные, как последний удостоился злого взгляда. Понимая, что мужику достанется, я всё же натянула на лицо улыбку и нежным тоном поблагодарила его за столь чудесную компанию. Чувак немного охуел, а Мамочка расслабила булки.

Меня познакомили с Шарлоттой Пудинг, и я не могла не признать, что она довольно милая. Во всяком случае, та роль, которую играет эта стерва, милая.

— Приятно познакомиться с тобой, — сладко улыбнулась я. — Санджи — невероятный человек, и я надеюсь, что вы с ним поладите.

Чувиха покраснела и кивнула.

— Он… Он такой добрый.

Я тут же притянула её в нежные объятия и тихо-тихо зашептала на ушко:

— Жаль только, что ему досталась такая двуличная сука, как ты. — Пудинг в моих руках буквально застыла, а я отстранилась от неё, сверкая улыбкой и оборачиваясь к Большой Мамочке: — Когда же ждать наших гостей?

Бабка довольно улыбнулась. О, да, ей очень понравилось, что я сказала «наших». Что ж, я знаю, как умаслить старушек на лавочке.

И тут, будто меня услышал кто-то свыше, распахнулись двери, и на пороге оказалась вся семья Винсмоков. Вот они слева направо: Кон Чи Мин, Ин Су Лин, Пан Ки Хой, От Че Наш и Чо Ко Пай. Вернее, Санджи, Рейджу, Флора, Блум, Муза и их батя с подбородком в форме жопы.

— А вот и вы! — захлопала в ладоши Большая Мамочка, и весь стол — БУКВАЛЬНО весь стол, то есть, даже чашки и еда, — начал петь песенку о том, как они рады видеть дорогих гостей. Винсмоки от такого приветствия если и охуели, то виду не подали.

— Санджи, дорогой мой! — воскликнула я, тут же забывая про Йонко и бросаясь в объятия к нашему коку. Тот растерялся, не зная, то ли охуевать с факта моего легального присутствия на чаепитии, то ли пускать кровь из носа от того, как моя грудь прижималась к нему. В итоге он решил совместить:

— Л-лиа-чан! Что ты здесь… — И истёк кровью, едва не отлетев на добрых пять метров. К счастью, я его с трудом, но удержала на месте.

— Как это «что»? Конечно же явилась за тобой! — заявила я, широко улыбаясь и чуть отстраняясь от Санджи. — Ну что, как ты тут? Тебя не обижали? Если обижали — ты скажи, и я разберусь с теми, кто посмел тронуть нашего дорогого кока.

Естественно, я пиздела. Ни с кем я не разберусь. Скорее, это Джерма мне морду набьёт. Но! У меня была стратегия, был план того, как заставить всех трёх братцев Санджи, которые считали его мусором под ногами, завидовать ему самой чёрной завистью. А если точнее, то показать, что такая охуенная девушка, как я, больше заинтересована в нём, нежели в них.

— В-всё хорошо, Лиа-чан, — пробормотал пацан, отчаянно краснея. Его глаза превратились в самые настоящие сердечки. Я мило улыбнулась, скользнула ладонями вдоль его рук, собираясь сцепить их в замок и устроить ещё одну мини-сценку для обескураженных феечек Винкс, как вдруг мои пальцы наткнулись на что-то холодное. То были браслеты на запястьях нашего кока.

Улыбка сползла с моего лица. Я нахмурилась и подняла руки Санджи на уровень своих глаз.

Твою мать.

Это были не просто браслеты. Это были браслеты, которые использовали в рабских ошейниках. В них были заложены бомбы. И если Санджи сделает что-то не так, его прекрасные руки, которые творят настоящую магию кулинарии, попросту взорвутся.

Я коснулась ледяного металла. Воля Наблюдения не заорала. Интересно. В обычной ситуации она бы голосила не хуже сирены, предупреждая об опасности даже элементарного касания, а сейчас просто молчала.

Значит, браслеты были ненастоящими.

— И кто такой умный нацепил на тебя эту гадость? — спросила я, оборачиваясь на батька семейки. Тот встретил мой взгляд гордо и холодно. Знаешь что, чувак? После такого я не расскажу твоей семейке о готовящемся покушении. Не заслужил.

— Это гарантия, — только и высрал он.

— Засунь эту гарантию себе в жопу, — посоветовала я, двумя пальцами подцепляя браслет и, активировав Волю Вооружения, попросту разрывая его на части. Санджи, до этого витающий в облаках от близости моего тела к его, вскрикнул, боясь взрыва, но ничего не произошло. Винсмоки опешили. — Если кто-то из вас посмеет угрожать Санджи рабскими ошейниками или ещё чем, то я сделаю всё, чтоб эта свадьба не состоялась. — Я посмотрела на Большую Мамочку. Та, увлечённая нашим мини-сериалом с телеканала СТС, намёк считала и громко рассмеялась.

— А мне нравится твоя дерзость! Напоминаешь меня в молодости! — заявила она, хватая ближайшее пирожное и засовывая себе в рот. — Но мой тебе совет: не переоценивай себя.

— Ни за что не буду, — кивнула я, сдирая с Санджи второй браслет, а потом беря его за руку и ведя к стулу рядом со своим. Я не дам ему сесть рядом с Пудинг.

— Лиа-чан, — шепнул мой накама. В его взгляде было столько всего, что мне оставалось только потрепать его по голове:

— Не ссы. Ни я, ни Луффи, ни Нами на тебя не в обиде. Мы всё знаем, — просто ответила я. Конечно же, я имела ввиду произошедшее: тот переполох, который был у меня под окнами. Капитан всё же сделал свой ход и даже подрался с Санджи, а потом против него выступила многочисленная армия Мамочки. Не знаю, что сейчас было с пацаном, но я более чем уверена, что он в порядке и выберется. В конце концов, это же Луффи!

И вот примерно так началось наше чаепитие.

Вы когда-нибудь ели орущие пирожные в компании Йонко и правителей-ассасинов целого королевства? Нет? Ну и не советую: ощущения так себе.

Большая Мамочка всё пиздела о том, какой же прекрасной будет эта свадьба. Батя Винсмоков (хуй помнит как его зовут, пусть будет Стеллой, потому что он блондин) ей поддакивал. Пудинг краснела и отводила взгляд. Флора, Муза и Блум молча жевали свои порции, периодически исподлобья пялясь на нас Санджи. Вернее, на то, как я всячески оказывала ему знаки внимания, при этом как бы невзначай притягивая взгляды к своему выразительному декольте. Как пацаны кровью из носа не истекли — хуй знает, но брата своего они явно возненавидели ещё больше. И лишь Рейджу с Катакури сохраняли спокойствие. Первая тихо веселилась с устроенного мною мини-представления, а второй что-то там обдумывал в своей мрачной голове.

Чаепитие завершилось лишь через несколько часов. Винсмоки покинули нас (под конец я решила добить всех четырёх братьев и чмокнула Санджи в щёку), Пудинг тоже куда-то ушлёпала, и я осталась наедине с Большой Мамочкой и Катакури.

— Ты им не рассказала, — заметила она.

— А зачем? Они мне самой неприятны, — пожала я плечами. Э, нет, бабуль, я первой в нашей игре не сдамся. — Главное оставьте Санджи в живых, а на остальных плевать.

Йонко довольно улыбнулась. Я знаю, о чём ты думаешь, старая карга.

— Ответ на мой вопрос готов?

— У меня время до свадьбы. Вот на свадьбе, сразу после нашего… м-м-м… скажем так, небольшого шоу, я всё расскажу.

Мы встретились взглядами. Потом Йонко кивнула и отправила меня в комнату. Как обычно, Катакури меня проводил, но не оставил у двери, съёбывая по своим делам, а зашёл внутрь и закрыл дверь.

— Ты проиграешь, — заявил он.

— Не понимаю, о чём ты, — буквально пропела я, подходя к туалетному столику и под внимательным взглядом тёмно-фиолетовых глаз (да, я сама в шоке, что в этом мире нашёлся мужик не с черными глазами) вынимая серьги из ушей.

— Ты пытаешься угрожать маме, но не понимаешь, что у неё гораздо больше рычагов давления на тебя, — пояснил он.

— Переживаешь? — Ответом мне была тишина, и я, удивлённая, обернулась. На лице Катакури не дрогнула ни одна мышца, но я поняла, что была права. Охуеть. Эй, чувак, разве ты не должен меня презирать? Я ж тебя вчера лицом в дерьмо окунула. — Всё хорошо. Я же ведунья, забыл?

— Мугивара у мамы в заложниках. И если понадобится, она воспользуется им, чтобы и ты, и этот кок слушались её.

В ответ я лишь недоверчиво хмыкнула и принялась расплетать причёску. Алые локоны опустились на плечи и спину.

— Ты не знаешь Луффи, — ответила я и поймала в отражении зеркала суровый взгляд Катакури. — Мамочка может и поймала его, вот только он сам себе не позволит стать заложником, с помощью которого можно манипулировать его накамами. Уверена, он сейчас не просто сидит с кандалами на руках и плачется о горькой судьбе, как вы все тут уверены, а пытается оторвать эти самые руки, чтобы освободиться и не быть для нас обузой.

Мужик откровенно охренел от моего заявления.

— Это безумие, — заявил он.

— Такой уж наш капитан. Именно поэтому мы и идём за ним, — пожала я плечами, разворачиваясь к Катакури лицом и облокачиваясь задницей о туалетный столик. — Он тот, кто заботится о команде больше, чем о себе. Он без раздумий пошёл против пиратов Арлонга, чтобы спасти Нами. Без раздумий напал на Эниес Лобби, чтобы вытащить нас с Робин. Без раздумий проник в Импел Даун и устроил массовый побег, и точно так же без раздумий бросился на трёх адмиралов Морского Дозора, чтоб спасти долбоёба на Эйсе. — Я нежно улыбнулась, вспоминая о том, какой же наш капитан дурак полнейший. — А ещё ему хватило всего недели знакомства с Трафальгаром Ло, чтобы пойти чистить морду малышу Минго. Интересно, а твоя мать готова на что-то такое ради тебя или кого-то из твоих братьев и сестёр?

Ответом мне была тишина. Ну, могла и не спрашивать.

Я скрестила руки под грудью и тяжело вздохнула. Почувствовала взгляд Катакури на сиськах (а обзор у него явно был хорошим, не даром чувак пять метров ростом), но забила.

Играть в психолога мне не приходилось с тех самых пор, как я подминала под себя команду Шанкса. Помнится, тогда на меня вывалили кучу личных проблем, которые я пыталась решить с видом всезнающего гуру. И вот я снова этим занимаюсь, но в этот раз с пятидесятилетним лбом, сыночкой Большой Мамочки.

— Когда ты познакомишься с Луффи, ты сам всё поймёшь. Если для твоей матери незаменимых нет, то для него ценен каждый человек. — Я оттолкнулась от туалетного столика и прошла к гардеробу, распахивая его. На меня смотрели самые разные платья, среди которых я нашла вчерашнюю ночнушку. Забрав её с вешалки, я обернулась к генералу сладких жоп. — Иди спать. Завтра тяжёлый день.

Катакури не сдвинулся с места. Я подняла брови. И как это понимать?

Фыркнув, я прошла мимо него и закрылась в ванной, умываясь и переодеваясь в ночнушку. Надеялась, что когда я выйду, он уже свалит, но нет. Чувак стоял на месте.

Я показательно забралась в кровать, всем своим видом намекая, что ему пора валить нахуй.

И тут мужик позвал меня:

— Лианора.

— Что?

Он замер на пару секунд, а потом неуверенно потянулся рукой к шарфу. Я даже села на кровати, понимая, что что-то сейчас будет.

Катакури, у которого явно был комплекс по поводу своей внешности, спустил шарф вниз, являя передо мной свой рот. И…

Ну, я ожидала большего. Да, у чувака была куча острых зубов, вылезающих изо рта, и шрамы от уголков губ до самых ушей, но я-то думала, что у него реально какой-то пиздец под шарфом, а там…

Фу. Наёбка для уёбка.

— И всё? — подняла я брови.

— А? — опешил чувак.

— Ну, типа… — я аж растерялась. — И только из-за этого ты так комплексуешь, что скрываешь рот? — уточнила я. Обескураженный Катакури, который от силы собственного ахуя явно разучился предвидеть мои будущие реплики, медленно кивнул. — Ну тогда это тупо. В мире столько, блять, различных уродцев, которых хрен знает, как эта земля носит, а ты переживаешь из-за какой-то мелочи. — Мужик открыл было рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли у него посреди горла.

— Я… Не вызываю у тебя отвращения? — наконец выдавил он.

— Чувак, я смотрела все части «Человеческой многоножки» и пару раз пересмотрела «Бивень». Ты думаешь, меня такое испугает? — И я даже не пиздела. Я не фанат боди-хорроров, но будем честны: клыки Катакури и рядом не стояли с мужиком, практически превращённым в тюленя.

— Что такое «Человеческая многоножка»? — не понял чувак.

— Бля, поверь мне, ты не хочешь это знать, — заверила его я. Судя по поднятым бровям, ещё как хотел. Я похлопала по постели. — Ладно, друг мой Горацио, садись и слушай.

Мужик постоял пару секунд, подумал, а потом послушно шлёпнулся на мою кровать у самых ног. Та скрипнула, а душка, заключённая в деревянный каркас, начала причитать, что кому-то стоит похудеть. Ой, родная, тебя за такие слова уебут.

Я села поудобнее, скрестила ноги в позе лотоса и накинула на них одеяло. Невольно в голове промелькнула мысль о том, что давненько я не участвовала ни в каких девичниках: таких, чтоб собраться с бабами у кого-нибудь на хате, нажраться вкусняхами, наебениться алкашкой, посмотреть пару фильмецов и болтать всю ночь напролёт.

Что ж, Катакури, поздравляю. Этой ночью ты будешь моей лучшей подружкой.

— Итак. История берёт своё начало неважно когда. Жил да был чувак. Имя не помню, пусть будет Эдвардом, но не Калленом. И услышал как-то Эдвард историю о самурае, который ногу себе случайно отрезал… — И пустилась в довольно долгий рассказ, занявший минимум минут двадцать. Конечно, некоторые сюжетные ходы я уже позабыла, но не страшно: основной лейтмотив я помнила, а дальше спасёт фантазия.

Катакури, что удивительно, слушал меня весьма внимательно. Уж не знаю, было ли ему реально интересно или нет, но на том моменте, где дед признавался, что поклоняется моржу, спасшему ему жизнь, и теперь всех своих знакомых превращал в моржей, чувак охуел. Кажется, в какой-то момент он даже начал сомневаться в моей адекватности.

— Весьма… познавательно, — выразил своё мнение чел, когда счастливая я закончила историю.

— И я о том же, — согласилась я. — Так что поверь, лучше иметь такие зубки, как у тебя, чем быть моржом. — И, да, записывайтесь на мои онлайн-курсы по оказанию психологической помощи и моральной поддержки. Обещаю стрясти с вас деньги и не обещаю хоть каких-то результатов.

— А что по «Человеческой многоножке»? Или как ты это назвала? — внезапно спросил мужик. Я аж оторопела. Что? Я глупо моргнула, не веря своим ушам.

— Тебе… интересно? — выдохнула я не своим голосом.

— Ну… да? Ты хорошо рассказываешь.

Вау. Я просто… вау.

Все слова куда-то пропали, а внутри всё стянуло в тугой узел.

Я любила поболтать и просто обожала рассказывать всякие истории, которые были мне милы, но мало кто желал их слушать. Таких людей я могла сосчитать по пальцам одной руки: Сабо, Робин (эти двое были самыми искренними и самыми заинтересованными), Санджи и Луффи. И то, Санджи таким образом просто желал услужить мне, а Луффи довольно быстро терял интерес, если не было эпика и драйва. Шанкс тоже мог иногда послушать, как и вся команда Красноволосого и Мугивары, но надолго их не хватало. Уте же больше нравились всякие лекции про политику, экономику и фем-движение.

Я сглотнула ком в горле. Обычно люди уже сбегали от меня куда подальше, а Катакури всё сидел и даже просил добавки. Этим он мне напомнил Сабо, который после событий Маринфорда постоянно приходил ко мне в каюту на Ред Форсе, заваливался на кровать и просил рассказать про приключения хоббитов или историю мальчика, жившего в чулане под лестницей.

— Давай тогда лучше что-нибудь повеселее расскажу, — наконец улыбнулась я. — И начну я её с великой фразы: «Somebody once told me the world is gonna roll me, I ain't the sharpest tool in the shed». — Катакури от внезапного английского ахуел, но меня это нисколько не смутило, и я взялась за рассказ о том, как зелёный огр, живший на болоте, спас принцессу, которая, так-то, сама могла дать пизды кому угодно.

Не знаю, сколько мы по итогу так просидели, но за окном стало совсем темно, а большинство душек, населявших мою комнату, уже сладко спали. Да и меня клонило в сон.

— Спокойной ночи, Лиа, — пожелал мне Катакури, натягивая шарф обратно на рот. — И спасибо за сегодня.

— Обращайся, — отсалютовала я, накрываясь одеялом и смотря на то, как мужик покидал мою комнату. Девичник выдался неплохим, но мне не хватило алкоголя. Сабо был умнее, он сразу притаскивал бутылку вина, которую пиздил у Шанкса. Хотя, стоит признаться, от Сабо и его поцелуев я пьянела сильнее, чем от алкоголя.

Я уже практически отрубилась в кровати, как в моё окно раздался стук. Сперва я его проигнорировала, а потом, поняв, что не каждый может влезть на третий этаж замка Йонко, бросилась к окну. Конечно же, там был Луффи. Ну кто бы сомневался.

— Капитан! — радостно прошептала я. Чувак тут же обнял меня, а потом распахнул рот, чтобы что-то спиздануть, как я прикрыла его рукой. — Тише. Вся моя комната наполнена душками Большой Мамочки. Если вы хоть кого-то из них разбудите, они тут же расскажут ей. — Пацан серьёзно кивнул, и я убрала ладонь.

— Чувак с сигарой придумал крутой план, как нам спасти Санджи, — зашептал Луффи. Чо ещё за чувак с сигарой? Ты вообще о ком? Ладно, похуй. — Пойдём скорее, времени совсем не осталось.

Я оглянулась на комнату. Поймала полусонный взгляд двери, которая начала недовольно хмуриться.

— Не могу. За мной следят, забыли? — спросила я. — Идите без меня. Пусть Санджи всю важную информацию с утра передаст. А, и ещё кое-что. Скажите Санджи, что мои ребята из Семнадцатой дивизии Белоуса стерегут Баратти, и если Джерма посмеет даже подумать о том, чтобы напасть на Зеффа, то им пизда.

— Понял, — хихикнул Луффи. Я потрепала его по волосам, а потом он скрылся в ночи.

Вернувшись в кровать, я вновь прикрыла глаза. Завтра будет пиздец какой день.