Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

На заре Цефей и Госпатрик тронулись в путь. Небо, свинцовое и низкое, нависло над землей, предвещая недоброе.

К полудню ветер взвыл с неистовой силой — пурга заволокла все вокруг белесой пеленой.

В один момент Цефей потерял из виду Госпатрика.

Лошадь под Блэком замерла, дрожа всем телом и опустив голову.

— Ну же, пошла, кляча! — воскликнул Цефей, но животное не двинулось.

Он сошел с седла, озираясь. Впереди проступали очертания поселения — в лачугах мерцал тусклый свет.

Блэк устремился к ближайшему дому, обхватив себя руками. Снег забивался в сапоги. Каждый вдох обжигал гортань.

Добравшись, постучал в дверь.

Тишина.

Постучал снова, уже сильнее.

Наконец дверь приоткрылась на щелочку. Цефей узрел мужа средних лет: взор его был тяжел, а брови сдвинуты к переносице.

— Кто таков?! — прогремел он.

— Я заплутал в буре. Заплачу, только пусти переждать непогоду, — произнес Блэк.

Хозяин дома усмехнулся.

— Норманны, — процедил он сквозь зубы. — Вы пришли с огнем и мечом, а ныне проситесь под кров? Пшел вон!

Дверь хлопнула.

Цефей вновь воздел руку и постучал с удвоенной силою.

Скрипнув петлями, дверь приоткрылась.

— Что я тебе изрек, чужеземец?! Убирайся восвояси!

Дверь захлопнулась.

Цефей сжал кулак и ударил снова — на этот раз дверь распахнулась шире. В проеме возник хозяин: в руках топор, взгляд исподлобья суров и неприветлив.

— Сказал же — ступай прочь, норманнская погань!

— Я от короля Эдгара! — возгласил Цефей.

Мужик замер. Подумал. Затем встрепенулся, поднял топор, готовясь нанести удар, и в тот миг за спиной Цефея раздался спокойный, властный голос:

— Полно, он — из наших.

— Эрл? — выдохнул хозяин, едва не выпустив колун из рук.

— Пропустишь своего графа?

— О, конечно! — мужик опустил оружие и отступил, широко распахнув дверь.

Цефей и Госпатрик переступили порог. Теплый дух очага обнял их, а в ноздри ударил густой запах: дыма, вареной репы, пота и дерева. Госпатрик откинул капюшон, отряхнул снежную крупу с накидки, провел дланью по влажным от метели власам, черным с проседью.

— Ну и вьюга разыгралась, — пробормотал он.

— Истинно так, — отозвался хозяин, торопливо задвинув засов.

Швырнув топор на лавку у стены, вымолвил, смягчив тон голоса:

— Проходите к огню, обогрейтесь. Виноват пред вами за резкость, но в сиих краях иначе ни как. Как только норманн появится — так жди лиха: кровь прольется, пожитки разграбят, девок в плен уволокут.

Муж приблизился к очагу, вынул из корзины пару поленьев и подбросил их в пламя. Огонь взметнулся, озарив бревенчатые стены и скудную утварь: грубо сколоченный стол, несколько стульев, полки с глиняной посудой.

Госпатрик стянул накидку, повесил ее на спинку одного из стульев, и опустился на сиденье.

— Значит, вот какая участь постигла мой народ… — промолвил он тихо.

— Ничего! Нас не сломить! — ответствовал муж. — Мы не чета прочей Англии! Погибнем, но не преклоним главы пред Вильгельмом…

Цефей усмехнулся про себя:

«Однако ж, точь-в-точь как в моем королевстве…»

Хозяин бросил на него косой взгляд:

— Кто таков будешь?

— Один из людей короля Эдгара. Послал он им, дабы возглавил мятеж и свергли мы Роберта, — молвил Госпатрик, взирая на хозяина дома.

Мужик вновь устремил взор на Госпатрика, и в очах его затеплилась искра надежды.

— Король Эдгар жив?! Слава Богу!

— Жив, жив. И надлежит нам исполнить волю его. Скажи, сколько воинов готово встать в строй и каково число имеющегося оружия?

— Людей довольно. В окрестных лачугах — мужи крепкие, сердцем не робкие. А с оружием скудно. В основном топоры да вилы. Кони… Норманны лучших забрали.

— И то ладно, чем вовсе без ничего, — твердо изрек Госпатрик. — Надлежит собрать людей немедля. Норманны в метель по домам сидят. Ступай, обойди дворы, добро?

Мужик молча склонил голову.

* * *

Рассвет окрасил снежные равнины в бледно-розовые тона. Цефей восседал на гнедой лошади на пологом холме, устремив взгляд к очертаниям Дарема: серая каменная стена опоясывала город, а над крышами домов вились тонкие струйки дыма. Немногочисленная стража, погруженная в свои заботы, не замечала одинокой фигуры, застывшей вдали.

Госпатрик подъехал и остановил коня подле Блэка.

— Люди готовы, — изрек он. — По итогу: тридцать мечей, да полсотни с топорами и косами. Не войско, а ополчение, но…

Цефей обратил к нему лик.

— Зато они идут не за жалованье, а за правду! Это сильнее любых королевских войск!

Госпатрик кивнул.

— Истинно...

Цефей воздел длань, давая знак. И тотчас народ тронулся с места. Скрип снега под сапогами, бряцание оружия, тихий говор — все сливалось в единый ритм.

* * *

Вскоре стража узрела людей. И чем ближе те подступали, тем явственней виделось им: не с поклоном идут, но с вызовом. В поступи мужиков читалась явная угроза, во взорах пылал неукротимый гнев, а лики были суровы.

— Тревога! К оружию! — громогласно возопил дозорный.

Цефей исторг меч из ножен, а из рукава одеяния извлек волшебную палочку. Приложил её к рукояти оружия, готовясь к атаке.

Когда первые стрелы со свистом рассекли воздух, он воздел меч к небесам и тихо изрек заклинание — стрелы разлетелись в стороны, лишь едва не задев пригнувшихся воинов.

— Диво! — выдохнул юноша, широко раскрыв глаза. — Как это… Ни одна не попала!

— Вперед! — рявкнул старый вояка, толкая мальчишку в плечо. — На все воля Божия, значит!

Воины ринулись к воротам. Снова засвистели стрелы. Один из соратников восставших вскрикнул: стрела вонзилась в его лоб, и кровь алой струей потекла по лицу.

Сгрудившись у врат, воины навалились на них всем телом. Древесина скрипнула, но не поддалась.

— Навались! — скомандовал кто-то.

Плечи вновь уперлись в створки.

К великому изумлению мужиков, врата отворились тут же — заклинание "Алохомора" , сотворенное Цефеем, свершило свое дело.

Воины метнулись в проем, и завязалась сеча. Воздух наполнился воплями и звоном оружия.

— За короля!

— Не отступать!

— Вперед!

Один из норманнов рухнул, пронзенный вилами; другой, раненный в плечо топором, попытался отползти, но вояка Эдгара настиг его — колун с хрустом расколол череп.

— Получил, сволочь?! — возревел муж, извлекая орудие из главы павшего.

Трое норманнов устремились на Цефея, тот спешившись сверкнул лезвием. Первый нападавший пал от точного удара меча — сталь вонзилась меж пластин доспеха. Второй попытался отступить, но его настиг Эдмунд — тот самый муж, что приютил Блэка и Госпатрика под крышей своего дома. Третий, рыча подобно зверю, размахивал хаотично мечом — пара искусных движений Цефея и обезглавленное тело осело. Кровь, пульсируя, растеклась по белоснежному покрову.

Сражение переместилось вглубь города. Узкие извилистые улочки Дарема огласились воплями перепуганного простого люда. Услышав панику, жители выглядывали в оконца — и тотчас ныряли обратно. Одни, желая примкнуть к восставшим, хватали все, чем можно было отбиваться: топоры, кочерги, палки, котелки. Прочие, объятые страхом, забивались в самые дальние углы, взывая к Господу, чтобы не постигла их лютая смерть.

Норманнские вояки повыбегали из домов. Их было несметно — кучке мятежников не выстоять против такого воинства.

— Госпатрик! — проревел Цефей, отражая удар очередного норманна — лязг —. И сразу за тем меч его пронзил соперника — враг, захрипев, рухнул наземь. — Где может укрываться их предводитель? Надо немедля...

Он не смог окончить речь — на него устремился исполинский рыжебородый варвар.

— Да чтоб тебя! — воскликнул Цефей. Клинки сошлись с резким звоном — дзынь — лязг — . Еще взмах — и могучий муж пал. — Надлежит немедля низложить их главаря, — молвил Цефей, озирая поле брани, — ибо силы наши не равны...

В сей миг из-за угла вылетел человек облаченный в ризу, лик его был искажен тревогой.

— А я ему твердил, непрестанно твердил... — бормотал он, задыхаясь от бега и хватаясь за сердце.

Очередной натиск на Цефея — клинок со свистом рассек воздух — вжжж —, и еще один норманн опрокинулся навзничь.

Епископ подбежал вплотную.

— Кто ты таков?! — грянул Цефей, оборачиваясь к мужу.

— Я — Этельвин… Смиренный пастырь… сей земли… — запыхавшись, ответил он. — Увещевал я сего Роберта, дабы не вступал он в город. Объяснял: люди злы, недовольны… Но не внял он словам моим…

— Мужик, — рявкнул Блэк. — излагай короче, коли на нашей стороне — молви, где Комин?!

Епископ вскрикнул — на Цефея обрушился меч и Блэк ринулся в бой, враг пал замертво.

— Роберт укрылся в моем доме! Вчера предал себя хмельному пиру без меры, ныне едва на ногах стоит, к ратному делу не пригоден…

— Вовремя мы явились, — молвил Госпатрик. — заглянем в гости, свершим суд над сей пьяницей.

— Нет! — резко воспротивился Цефей. — Аль ты мыслишь, что он не уготовил какой-либо каверзы? Сожжем его там!

— То же мой дом! — возопил епископ.

— Возведешь новый, — отрезал Цефей. — Иль желаешь и впредь зреть Вильгельма на престоле?

— Господь с тобою! — прошептал епископ.

Цефей ухватил одного из своих вояк за рукав.

— Возьми людей и живо в ближнюю конюшню! — глас Блэка прозвучал твердо. — Сено... Побольше сена берите да несите к дому сего прелата, — Блэк кивнул в сторону Этельвина. — Разложите вокруг здания!

Воин склонил голову в знак повиновения.

* * *

У обители Этельвина была тишь. Дом возносился мрачной твердыней: стены — из темного камня, окна узкие. Пятеро мужей несли охапки сена.

Цефей вырвался на сию улицу, еще дыша боем. Люди уже раскладывали сено у стен. Воздев меч, он тихо изрек заклинание — и незримая сила замкнула все окна и двери.

— Поджигайте! — повелел Цефей.

Воины рванулись исполнять приказ. Двое схватили пылающие факелы из железных держателей на стене и поднесли к сену. Огонь жадно впился в солому, взметнулся кверху, облизывая каменные стены.

Изнутри помещения донеслись крики. Кто‑то колотил в окна. Дверь затрещала под ударами. Цефей усмехнулся.

— Не выйдешь, Роберт.

Явилось полсотни норманнских воинов. Увидев пылающий дом и услышав вопль предводителя, они замерли и опустили свои оружия.

— Сдаются! — возвестил кто‑то из людей Эдгара.

Цефей возгласил громогласно:

— Да здравствует король Эдгар!

Толпа взорвалась кликами: "Да здравствует король Эдгар!"

Цефей спокойно изрек:

— Да будут казнены все до единого.

Воины кинулись на норманнов. Те пали на колени, сложив ладони в молитвенном жесте.

— Помилуйте! — вопияли они. — Не лишайте жизни, смилуйтесь!

Но народ Нортумбрии не ведал жалости. Одни вонзили клинки в грудь молящих, другие схватили врагов за власы и перерезали глотки. Лязг оружия, крики обреченных и хрипы павших — образовали цельный, пугающий звук торжества.

Цефей стоял недвижимо, взирая, как свершается повеление его. Пламя взметнулось еще яростнее, озаряя резню алым заревом.

* * *

На возвышенности замер конь — серый в яблоках; грива его перекликалась с оттенком влас наездницы — девы младых лет. Взор ее, исполненный думы, был устремлен к Дарему. До ее слуха доносились возгласы: "Да здравствует король Эдгар!", "Роберт де Комин повержен, за ним падет и Вильгельм!"

— Так ты не воссел на престол Шотландии… — молвила Ингигерда, взирая на дядю. — Избрал стезю иную — возжелал занять английский трон, опираясь на поддержку короля Эдгара? Кто же вразумил тебя, что не склонят маглы пред тобою главы по одному лишь твоему желанию?

Чуть погодя Ингигерда поворотила коня за гриву.

— Йа!

Жеребец рванул с места. Копыта застучали по снежной целине, оставляя глубокие следы.