Нереальная реальность (джен)

Тяжёлый запах трюма заставил невольно пошатнуться, в носу засвербело. В кромешной тьме я наощупь пробиралась к тусклому фонарю, что маяком знаменовал вход в карцер. У двери с мощным навесным замком мирно сопел караульный, чей сон не прервало даже моё бесцеремонно покашливание. Наконец после удара в плечо моряк встрепенулся, вылупил на меня глубоко сидящие глаза и запоздало вопросил: «В чём дело-то?». Уговаривать его долго не пришлось: он легко обменял несколько минут на свежем воздухе под горячим послеполуденным солнцем на быстрый разговор с пленниками.

В карцере горело больше фонарей, но светлее от этого не казалось. Я вошла твёрдой походкой, но тут же остановилась, натыкаясь на холодные взгляды. Офицеров заперли в одной камере, ближе ко входу, капитана и Уитлокка — в другой, в глубине отсека. Стоило отдать должное: не будь той самой вылизанной учтивости, они бы вслух заявили о том, что говорили их глаза. Быстро оглядевшись, я направилась к дальней камере, и каждый шаг давался с таким усилием, будто за спиной тащился становой якорь. Первой в полумраке проступила фигура капитана Мэриса: он сидел на скамье ближе к двери, откинувшись на решётку, и, хоть внимательно следил за мной, не пошевелился и не поднял голову. Уитлокк прохаживался вдоль борта и то ли действительно был настолько погружен в мысли, то ли просто сделал вид, что не заметил моего присутствия.

— Решили поглумиться, мисс? — холодно спросил Мэрис, едва я приблизилась.

— Вовсе нет.

— А, — слегка кивнул он, — наслаждаетесь вкусом победы? Однако победа, добытая бесчестным путём, таковой не считается. — Его взгляд прошёлся по мне, точно хотел рассечь. — Вы напрасно стараетесь проявить твёрдость и храбрость, спустившись сюда. Никого здесь это не тронет, знайте.

Я открыла была рот, но меня опередил приглушённый голос Уитлокка:

— Капитан, довольно. — Джеймс вздохнул и обернулся ко мне.

Повисла тишина, от которой стало жутко, будто замершие во тьме звери вот-вот могли накинуться. Я протолкнула в горле ком, заведённые за спину руки сжались в кулаки.

— Мне нужно с вами поговорить, — как можно увереннее заявила я, но вышло едва ли громче блеяния испуганной овечки.

— О чём нам разговаривать? — отозвался Уитлокк. Голос его прозвучал ровно, но меня передёрнуло от ощутимого холода, взгляд невольно поймал решётку, чтобы убедиться, что она не покрылась инеем.

Разумеется, мне была понятна их реакция, абсолютно закономерная, иное глупо было бы ожидать. Их гнев сдерживали лишь решётки и оковы приличия, за что, пожалуй, стоило быть благодарной; в похожей ситуации пираты бы в словах не стеснялись, а при случае вздёрнули бы меня первой. Хотя и за мундиров ручаться не стоило.

— Вы глядите на меня как на предателя, но правда в том, что я никогда не была на вашей стороне, — я выговорила это спокойно, стараясь поймать глаза Уитлокка, но обращаясь ко всем. — Да, я пират, и, видимо, одного этого достаточно, чтобы, по вашему мнению, перестать быть человеком, но всё же задумайтесь, что именно благодаря мне, моему, как вы считаете, предательству и выдержке тех, кого вы презираете, никто из команды «Королевской лани» не погиб. — Я резко глянула на Мэриса. — Кровожадность пиратов во всей красе, не так ли? — Он отвёл взгляд и скривил губы. Я вновь обратилась к Уитлокку: — Так мы можем поговорить?

Я поторопилась, отпустив охранника, и теперь разговор предстояло вести при всех; слабая надежда была лишь на то, что плеск волн за кормой и его эхо хотя бы отчасти заглушат слова. Возможно, именно поэтому, зная, что ничего не останется втайне, Уитлокк подошёл ближе и слегка склонил голову.

— Мне нужна ваша помощь, — тихо проговорила я.

— Помощь? — Уитлокк вскинул голову и в недоумении взглянул на меня.

Я кивнула.

— Мне нужно найти… — я осеклась в последний момент, — кое-что важное. Оно спрятано на том корабле.

Его брови слегка приподнялись.

— Хм, а разве есть что-то, что осталось спрятанным? Ведь вы… пираты там всё перевернули.

В данный момент отделение меня от остальных пиратов можно было считать хорошим признаком. Я сдержанно качнула головой.

— И тем не менее. Думаю, там есть тайник.

— На «Королевской лани»? — переспросил Уитлокк, да таким голосом, что моя надежда на него почти рухнула. Но в следующую секунду взгляд успел поймать быстрое изменение в его лице, какое бывает у человека, который что-то припомнил. — Мне об этом ничего неизвестно, — пожал он плечами.

Я недоверчиво прищурилась и дёрнула бровью.

— Мне почему-то так не кажется, — поспорила я с мягкой уверенностью в голосе.

— Напрасно, — Уитлокк покачал головой. — Я провёл там не многим больше времени, чем вы.

— Но просить мне некого, — призналась я, поджимая губы. — Я это понимаю, как и вы. Поэтом прошу вас, сэр Уитлокк, помогите, — с чувством проговорила я. И затем слегка кивнула: — Я в долгу не останусь.

— У вас всё так решается? Бартером? — спросил он с заметным разочарованием в голосе. Я едва не задохнулась от возмущения, ведь речь шла о банальной человеческой благодарности. Уитлокк не дал мне шанса оправдаться. — В любом случае я вам не помощник, — заявил он, заводя руки за спину, — и не только потому, что не желаю, но и потому, что не могу. — Его показательно упрямый взгляд ярко подчёркивал если и не его незнание, то нежелание точно.

Но и я так просто отступать была не намерена: уж слишком многое стояло на кону. Конечно, треклятую книгу можно было бы отыскать и как-нибудь ещё, но ни к чему было усложнять то, что и так успело запутаться в алмазный узел.

— Послушайте, Джеймс, — со всем спокойствием, на какое была способна, заговорила я, — это не вопрос наживы. Это личное и крайне важное. Мне нужна эта вещь, жизненно необходима.

— В чём причина? — спросил Уитолкк воистину тоном таможенника: будто, найдись у меня достойное оправдание, его злость и упрямство тут же утратят влияние.

— Она… — голос дрогнул, — поможет спасти жизнь.

— Чью? — Я замялась, раздумывая, что повлечёт более страшные последствия — ложь или честный ответ; взгляд упёрся в решётку. — О, понятно, — сухо усмехнулся Уитлокк. — Джека Воробья? — Я вскинула голову и тут же поспешила спрятаться за ресницами. Джеймс развёл руками: — Тогда почему здесь вы, а не он сам? Выходит, его жизнь для вас дороже, чем для него самого? — Я несогласно изогнула бровь, покачивая головой. Уитлокк чему-то кивнул. — Нет, мисс Диана, я не стану вам помогать в этом, и не просите.

— Да, он дорог мне! — вспыхнула я горячим полушёпотом, подаваясь вперёд и вцепляясь в решётку. — Вы правы. Пожалуй, дороже всех на этой земле. Именно поэтому я здесь, потому что не могу стоять в стороне, беспомощно наблюдать и не сметь помочь. Довольно. — Уитлокк прекрасно контролировал эмоции, чего не сказать обо мне: я, кажется, и сама запуталась, где искренность, а где игра. Почему там, на борту «Королевской лани», балансируя между позором и пеньковым галстуком, я не испытывала столь сильного страха от возможного провала? — Согласитесь вы или нет, меня это не остановит, — ровным тоном проговорила я, отступая. — Я найду эту чёртову книгу. Пусть даже мне придётся перебрать ваш корабль до последней щепы! — громкий свистящий шёпот взлетел к потолку, и пленные оживились. Я выдохнула, опуская голову. — Я прошу помощи, потому что не знаю, сколько у нас времени. Может так случиться, что то, что погубит Джека, погубит и нас всех уже завтра. — Конечно, было бессмысленно взывать к чувству самосохранения сэра Уитлокка. О себе он заботился явно не в первую очередь. — Я не знаю. — Прямой и решительный взгляд смело коснулся смятённых глаз Уитлокка. — И если вам будет приятно это услышать: признаюсь — да, я слаба и беспомощна сейчас на самом деле. И так уж вышло, что вы можете мне помочь. Так помогите! — искренне взмолилась я. Взгляд задрожал, дыхание сбилось. Играть нужды не было — только усугубить истинные эмоции, чтобы помочь «защитнику» вновь за меня вступиться.

Уитлокк поджал губы, поведя головой; послышался сочувственный вздох.

— Мне искренне жаль вас, мисс Диана, — мягко проговорил он. У меня внутри всё напряглось, пальцы сжались в кулак. — Я уверен, что это ничем хорошим не закончится, — он отступил на полшага, — поэтому помогу вам тем, что откажу в вашей просьбе.

Пожалуй, за этот день я получила достаточно ментальных пощёчин. Заскрежетали зубы в попытке удержать колкие слова, которыми хотелось парировать удачные выпады противника и скрыть собственное поражение. Мне трудно было понять, чем именно руководствовался Уитлокк. Принять за чистую монету его беспокойство обо мне казалось чем-то абсурдным: что общего могло быть у беспринципной пиратки и благочестивого аристократа в плену? Тот же капитан Мэрис, не кипи в нём ярость, или любой из его офицеров давно бы согласился помочь — ведь никто не требовал невозможного — и воспользовался шансом улучшить собственное положение. Что уж говорить про Джека Воробья?.. И всё же, как бы всё моё нутро ни противилось, а причина столь стойкого упрямства Уитлокка была лично во мне. И это была последняя карта, которую я рискнула разыграть.

Повисшую тишину разбил мой шумный выдох.

— Выходит… желаете отомстить. — Я сдержанно кивнула. — Я поняла, — обронила я, направляясь прочь из трюма.

У самых дверей меня нагнало запоздалое и сказанное через силу:

— Постойте…

Карцер я покинула церемонной походкой, с трудом удерживая разъезжающиеся в победной улыбке щёки, а, едва за спиной звонко грохнул засов на двери, ноги во всю прыть понесли меня наверх, к капитану.

— Дже-е-ек! — я без стука влетела в каюту.

Воробей пнул ящик стола и вопросительно уставился на меня.

— Компас сработал?

— Что? Да нет! Запасной план, — хитро усмехнулась я. Кэп не был настроен на драматичные сцены с затяжными паузами, поэтому пришлось рассказывать быстро, чётко, почти на одном дыхании. — Какая-никакая помощь, — подытожила я.

Взгляд Джека так и не просветлел. Воробей всё продолжал почёсывать правый ус и чуть покачивать ногой; подобная безучастность уязвляла сильнее, чем возможное недоверие.

— А будет ли толк? — наконец изрёк капитан тоном занудного философа. — Он же там за пассажира, не более…

— Лучше, чем ничего! — тут же парировала я, начиная терять терпение. Гордость за очередную маленькую победу горячила кровь сильнее рома. — Попытка не пытка, сам сказал. Да и хуже уж точно не будет.

— Как знать… — протянул Джек. Я гневно засопела. Кэп послал мне назидательный взгляд: — Ты уверена, что ему не взбредёт в голову пытаться освободить запертых там людей и тем самым учинить мятеж?

На мгновение в голове мелькнул образ сэра Уитлокка: как он приносит извинения за то, что вынужден нас покинуть, как потом чудом, не иначе, вскрывает карцер на «Лани» и как потом снова извиняется, наставляя на меня мушкет, пока солдаты окружают Джека. И тут же пробрало смехом. Собственно, объяснять что-либо Воробью я не сочла нужным, а принялась его поторапливать.

Не прошло и получаса, как Уитлокк, я и капитан Воробей взобрались на борт «Королевской лани». Джек тут же уселся на пушку и бесцеремонно зевнул, всем видом давая понять, что своим участием делает нам большое одолжение. Уитлокк бросил на него косой взгляд, направился куда-то на корму, а затем остановился, оборачиваясь:

— Мисс Диана, — его взгляд смело упёрся в меня, — я помогу вам, но не ему. Запомните это, пожалуйста.

— Всенепременно, — в замешательстве отозвалась я.

Самообладание подбиралось к границам терпения. Я готова была соглашаться с любыми словами Уитлокка, лишь бы побыстрее нашлась книга и закончилась вся эта борьба с неизвестностью. К счастью, Джеймс придерживался того же мнения. Вслед за ним мы с Джеком вошли в его каюту и замерли в ожидании, а он уставился на фортепиано, точно и вправду думал, что пираты пустили инструмент на растопку. Проходили секунды, сопение капитана Воробья становилось всё более раздражённым, а Уитлокк не двигался с места.

— Джеймс, в чём дело? — не вытерпела я.

Он встрепенулся и неловко обернулся.

— Самое точное место, которое я могу вам указать, — эта каюта. — Джек закатил глаза и испустил трагический выдох. Я непонимающе моргнула. Уитлокк слегка развёл руками: — Я слышал от капитана Мэриса, что эту каюту держали за нечто особенное. — Он приподнял плечо, бросая косой взгляд на Воробья. — Полагаю, раз речь о тайнике, придётся поискать.

Кэпа подобная помощь не впечатлила, а мне подумалось, что обыскивать каждую щель в каюте всяко лучше, чем во всём трёхпалубном корабле. Поэтому, подтянув рукава и решительно выдохнув, с самозабвенностью принципиального таможенника я предалась поискам, методично простукивая одну доску за другой, ибо иного способа обнаружить тайник наверняка в голове не нашлось. Внимательно понаблюдав за мной несколько секунд, Джек пробурчал: «До такого я и сам додумался, тоже мне помощь»; настал мой черёд закатывать глаза. Но не столько раздражала апатия Воробья, сколько присутствие Уитлокка: всё же как никак я занималась обыском его каюты, к чему душа юной разбойницы пока не привыкла. Желая избавиться от чувства неловкости и краснеющих ушей, я ещё больше сосредоточилась на поисках. И, будто бы заразившись моим энтузиазмом, чуть погодя к «морзянке» присоединился и Джек Воробей, правда делал всё так, будто его заставили, и дело совсем не касалось его персоны.

Донёсся звон склянок «собачьей» полувахты.

— Всё! — резкий возглас Джека вырвал из рутинного морока. Кэп стал посреди каюты, упёр кулаки в бёдра и размял спину. Затем взгляд, затенённый раздражённостью и отвращением, сделал круг по отсеку. — С меня довольно! — фыркнул Воробей и, бегло глянув на меня, гневной походкой скрылся на палубе.

Я устало сползла по стене, перебирая ноющими пальцами, и с наслаждением вытянула ноги: после пары часов бесплодных ползаний на коленях по палубе мечталось только о тёплом песке на пляже. Уитлокк упорно не желал присоединяться к нашим изысканиям, но и без него мы осмотрели почти все переборки, а палубу и потолок — в первую очередь. Оставался лишь угол за фортепиано и небольшой участок рядом.

— Ему очень повезло, — вдруг подал голос Уитлокк.

Я встрепенулась, уже позабыв о его присутствии. Сэр Джеймс сидел на единственном оставшемся стуле, опираясь локтями на колени; его задумчивый взгляд застыл на приоткрытой двери на палубу.

— Вы о чём? — негромко уточнила я без особой надобности.

По губам Уитлокка скользнула улыбка. Он взглянул на меня с ироничным блеском в глазах.

— Вы поняли. А знает ли он?

Я закатила глаза, надменно усмехаясь.

— Вот уж не думала, что, будучи пираткой, испытаю, каково это быть одной из тех сплетниц, что шушукаются по углам на всяких приёмах. — Взгляд резкой дугой переместился с щели в потолке к Уитлокку. — А вам это и вовсе не к лицу, Джеймс. — Его взгляд чуть дрогнул, будто мне и правда удалось его пристыдить. — Похоже, я взболтнула лишнего в карцере. Не принимайте за чистую монету, — я взмахнула рукой, — мне же надо было как-то вас уговорить. — Для убедительности губы попытались растянуться в одной из тех коварных ухмылок, что так часто использовал Джек и как щит, и как меч, в зависимости от ситуации.

Уитлокк слегка улыбнулся.

— Мне кажется, что обмануть вы пытаетесь именно сейчас.

Я возмущённо фыркнула.

— С чего вы взяли?

Он развёл руками, глянув по сторонам.

— Ваши поступки…

— О, бросьте, — отмахнулась я, — моя настойчивость — дело корысти, а не… — Я осеклась, подбирая нужное слово. — Словом, всё не так. Если вы ещё не поняли, Джек Воробей — мой капитан, не больше. Мы невольно стали деловыми партнёрами, вот и всё. Можете, его спросить, если так надо. Да и вообще, — голос возмущённо взлетел вверх, — какое ваше дело?

— И правда, — едва слышно отозвался Уитлокк. Его внимательный взгляд смело заглянул мне в глаза. — Вам нет нужды объясняться передо мной, Диана.

— Вот именно, — бросила я, демонстративно отворачиваясь к окну.

Дожили. Мало того, что шушукалась о личном за спиной Джека, так ещё и с пленником, беседы с которым ранее давались пусть и с трудом, но никогда не переходили границ. От осознания этого стало совершенно неуютно, будто я действительно нагло ввалилась в чью-то личную комнату и бесцеремонно решила перевернуть всё вверх дном без какой-либо на то причины. С каждой минутой повисшая тишина всё больше действовала на нервы: многозначительное молчание превращалось в немой упрёк, для трактовки которого было вариантов с избытком. Наконец я резко встала и взглянула на Уитлокка сверху вниз. Он с готовность поднял голову, глядя на меня излишне внимательным взглядом.

— Джек решил, что вы попытаетесь освободить пленников и отбить корабль. Потому согласились.

Уитлокк дёрнул бровью.

— Что ж, он своё дело знает, — заметил он, поднимаясь. — Капитан Мэрис настаивал на этом.

От растерянности я не сразу отозвалась.

— И почему вы ничего не сделали?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Видимо, мне не достаёт решимости действовать открыто и столь опрометчиво, — спокойным тоном констатировал Уитлокк. — Как вы, наверняка, поняли, я недальновиден и многого не замечаю, так что от этого вряд ли был бы толк.

Про себя я довольно усмехнулась и даже пожалела, что кэп ушёл, — было бы занятно наблюдать, как он иронизирует на подобную самокритичность. Вздохнув, я примирительно заметила:

— Если вас это успокоит, Джек Воробей не из тех, кому нравится убивать людей.

— Это единственное его достоинство? — тут же поинтересовался Уитлокк. Я едва не задохнулась от возмущения, а сэр, очевидно, посчитал, что проявил бестактность. — Простите, мисс Диана, — он слегка опустил голову, не отводя глаз, — я просто никак не могу понять, ради чего… — Уитлокк осёкся, приподнял плечи и развёл руками. — Вы не похожи на пиратов, как бы вы ни старались. А я никак не могу понять, что заставило вас стать на этот путь.

Его открытый взгляд и искреннее, хоть и сдержанное волнение сбили с толку. За всё время здесь я не нуждалась в откровениях с кем-либо, кроме Джека, — потому что сознавала, что этот мастер интриг и так, скорее всего, видит меня насквозь. Хоть всё ещё не оставляла попыток скрыть самое сокровенное. Даже с Томасом, с которым мы провели множество часов в беседах взахлёб, я сохраняла дистанцию — а Уитлокка держала и того дальше. Но в тот момент подумалось, что я должна ему — откровенность за откровенность, пусть про отношения с отцом он и проговорился ненамеренно.

— Это была моя собственная воля, — твёрдо заявила я. Уитлокк удивлённо приподнял брови, в глазах заблестело разочарование. — Однако… Вы не поверите, но в какой-то момент я готова была отступиться от плана, просто исчезнуть и отпустить «Королевскую лань».

Мне внезапно стало жутко: ведь тогда я и не подозревала, что на кону на самом деле, и по собственной слабости могла отнять у Джека шанс на спасение. Предполагал ли он подобное, доверяя мне столь важную роль?..

— Помните, пытаясь убедить меня, что пираты — всего лишь трусы, что боятся идти в открытую, вы привели пример истинного правосудия, полагаю: как на Исла-де-Лагримас казнили предводителя пиратов? — Он сдержанно кивнул. Я стиснула кулак и заговорила холоднее, слова срывались грубые, фразы отрывистые. — Скажу даже больше, там казнили троих. И ещё десятерых клеймили. Я была среди них. Вот откуда это клеймо. Я его получила за то, что пыталась спасти от той самой виселицы важного мне человека. — В горле застрял ком. Я судорожно вдохнула, стараясь взять эмоции под контроль. — И в какой-то момент поняла, что мои попытки и моя боль ничего не стоили. — Я прямо и резко взглянула на него, будто сделала выпад с клинком. — Правосудию до этого просто нет дела.

Уитлокк приоткрыл рот, глаза округлились и лихорадочно заблестели. Во мне вспыхнула странная радость от того, что мне удалось его хоть как-то уязвить, отплатить тем самым за слишком точные — слишком личные — удары.

— Диана, послушайте, — он подскочил ко мне, хватая за руки и проникновенно заглядывая в глаза; я отступила на полшага. — Вы ошибаетесь! Тот путь, что вы избрали, идя за этим человеком, не принесёт вам ничего, кроме страданий. Вам может казаться, что он вам нужен, но… Нужны ли ему вы? Ваша верность и решимость устрашают, ведь вы, словно слепец, идёте неверным путём! Остановитесь, прошу вас. Зачем вы намеренно делаете неправильный выбор? Вы не часть этого мира. Это не то… не то место, где вы должны быть. Не ваша судьба! Отступите, пока не поздно!

В моей голове не осталось ничего, кроме растерянной тишины. Подобный напор сбил с толку, а уверенность, с которой Уитлокк выговаривал всё это, пугала ещё больше. Я подалась назад, попыталась отдёрнуть руку, но он не отпустил, наоборот, сжал крепче.

— Да пусти же! — вскрикнула я и с силой пихнула его в плечо.

Уитлокк пошатнулся, отступил, выпуская мою ладонь; послышался тихий хруст, он запнулся о вывернутую доску и спиной влетел в переборку, промахнувшись рукой по фортепиано в попытке устоять. Заскрипело, хрустнуло, стена заметно дрогнула и отошла. Едва Уитлокк смог стать ровно, переборка сложилась гармошкой, накрывая нас облаком пыли и затхлости. В горле запершило, я торопливо спрятала лицо в локоть и подняла напряжённый взгляд. Уитлокк зашёлся кашлем и отошёл чуть в сторону. Сквозь пелену гнева ко мне пробилось ракетой фейерверка дикое желание накинуться на него с объятьями.

— Усы кракена…

Пыль медленно оседала, и сквозь туман всё явственнее проступали очертания массивного — весьма похожего на Кодекс — фолианта. Подобно замурованному заключённому, книга покоилась в нише-рамке под саваном из паутины. На обложке едва заметно угадывались нечитаемые буквы, но я триумфально ухмыльнулась — черепу под двумя скрещёнными саблями.

— Простите, Диана… — Уитлокк преградил мне путь.

— Хотите мне помешать? — с вызовом спросила я и попыталась в лучших традициях капитана Воробья красноречиво уложить руку на эфес шпаги, — да только она осталась на «Жемчужине». Я мысленно чертыхнулась: в такой ситуации не стала бы привередничать.

— Считайте, что так. Я готов был помочь вам, чтобы избавить от страданий, но всё наоборот. Если эта книга каким-то немыслимым образом не даст вам дальше идти той же дорогой, значит, так тому и быть. — Сэр Джеймс обратился в хрестоматийный образец благородной решимости и упрямства, словно крестоносец у врат Иерусалима.

— Да кто вам дал право?! — гневно воскликнула я. Взгляд заметался в поисках оружия. — И что вы дальше с ней будете делать? В плену! — Немым ответом послужило отражение стёкол в его глазах: выбросить в море — несложно и результативно. Нужно было действовать как можно скорее, краем глаза я подметила тусклый блеск подсвечника на столе, но предприняла последнюю попытку решить дело миром: — Я не отступлю.

— Как и я.

— Вы что же, со мной драться будете? — Его взгляд метнулся в сторону, точно оценивая расстояние до окна. Уитлокк чуть развернулся. — Не смей! — молниеносным движением я ухватила подсвечник и наугад саданула Уитлокка.

Нутро сжалось, в лёгких кольнуло. Джеймс приглушённо вскрикнул, потянулся к голове и боком рухнул на палубу. Сердце заколотилось оглушительно громко, будто вот-вот могло разломать рёбра и выскочить из груди. Боясь шевельнуться, я дрожащей рукой примостила подсвечник на край стола и осмелилась взглянуть на Уитлокка. Опрометчивый поступок — для нас обоих. Чувство стыда накрыло волной жара, но в тот момент мне было не до разговоров о морали.

Я потянулась было к книге, но затем пулей вылетела на открытую палубу.

— Ты где был? — громко выпалила я прямо в лицо Джеку, что неторопливо поднялся с орудийной палубы.

Кэп пригляделся ко мне и тут же парировал:

— А ты?

Пробрало ликующим, немного нервным смехом.

— Нашла! Книгу нашла! — обрушились на пирата радостные возгласы. — Мы нашли её! Ты!.. И я!.. Она там! Всё как и надо! Как ты сказал! Понимаешь?!

Воробей вытянулся, глаза лихо сверкнули. На секунду он подался вперёд, всматриваясь как будто куда-то за радужку моих глаз, а затем торопливым шагом направился в каюту. Я поскакала следом. По-хозяйски толкнув дверь, Джек тут же замер у порога, ткнувшись взглядом в бесчувственного Уитлокка, и медленно обернулся ко мне. На моих губах задрожала нервная улыбка.

— Ты его пытала? — спросил кэп таким тоном, словно ожидал услышать «да» в ответ.

— Переговоры, — выдавила я и, поведя глазами, добавила: — Зашли в тупик в какой-то момент… — С тем, как в глазах Джека всё ярче вспыхивали весёлые искры, мои щёки становились горячее от подступающего румянца; взгляд неловко елозил по каюте, не зная, куда приткнуться. Я указала большим пальцем на тайник: — Может, полюбуешься?

Капитан помедлил, задерживая на мне взгляд, а затем церемонно обернулся к разломанной стене. Мне отчаянно хотелось видеть его лицо в тот момент, почувствовать теплоту взгляда, обжечься горячей улыбкой, растаять от сладкого голоса… или услышать банальное, но искреннее «Спасибо».

Джек дёрнул плечом и осторожно, как по минному полю, подобрался к заветной книге. Пальцы, чуть поблёскивая перстнями, прошлись по верху, снимая полупрозрачную шаль паутины, и тут же кэп брезгливо встряхнул руками. Несколько раз дыхнув и вновь подняв облако пыли, он коснулся обложки и провёл большим пальцем правой руки по выгравированной надписи.

— Дорогуша, — голос его прозвучал твёрдо и сильно, я невольно вздрогнула, — ты моя удача! — Джекки обернулся ко мне с той самой улыбкой, с тем самым взглядом.

Я хотела было выдохнуть что-то вроде «Да ладно тебе», но тут с тихим стоном зашевелился Уитлокк. Кося глаза, капитан Воробей наблюдал, как пленник медленно поднимается на ноги и начинает ориентироваться в пространстве, и словно бы ждал момента, когда можно будет позлорадствовать. Увидев, что книга в наших руках, Джеймс не сказал ни слова, только вздохнул, опуская голову.

— Простите, Джеймс, что оглушила вас, но не стоит вставать у меня на пути, когда на кону нечто столь важное. И… спасибо большое, вы всё же нам помогли. — Я старалась сказать это от чистого сердца. Почти получилось. Взбудораженные чувства было не так легко обуздать — особенно под излишне внимательным взглядом Джека Воробья.

Уитлокк не ответил, только стиснул зубы. В тот момент с него бы вышел живописный памятник человеческой неудачи. При взгляде на его чуть сгорбленную, уязвимую фигуру, глянец моего триумфа тускнел, но благо я знала, где искать спасение. Сердце теплело даже не от взгляда — от воспоминания о просветлевших глазах и лёгкой улыбке, что снова сделала Джека Воробья таким, каким он всегда был. Едва ли кто-то был в силах убедить меня, что Джек — совсем не тот, в непосредственной близости от кого мне стоит находиться и с кем идти по одному пути. Как раньше, так и впредь… Однажды он привнёс в мою обычную жизнь сумасбродный вихрь солнца, бриза, свободы… и рома, конечно же, а затем также внезапно исчез за горизонтом, чтобы вновь вскружить этим коктейлем голову, — но уже при совершенно невообразимых обстоятельствах. И теперь я могла только жаждать этого всё больше.