В аду лишь двое (AU с фан персонажем) (гет)

Утром в голове Клода моментально щёлкнула какая-то незримая демоническая напоминалка. Хотя, демон вообще не нуждался в таком, он всё и так помнил. Сегодня суббота.

Само это слово уже означало не только начало выходных. Хотя, для кого-то начало выходных — вообще вечер пятницы. Но не для прислуги поместья Транси. У демонов нет выходных, как и жалования. Впрочем, на это жаловался лишь Томпсон, да и от него отмахнулись. Особенно отмахнулся взгляд Ханны с таким выражением, будто демон в край офонарел.

Сегодня не то, что можно назвать выходным — банный день. Бани в поместье нет, то ли изначально не строили, то ли уже снесли, так что ни к какой бане этот день отношение не имеет.

Для начала этого дня стоило вовсе не приготавливать всё для мытья. Главным испытанием было вовсе не это. Самое главное — уговорить Лилиан. Девочка ни в какую не желала мыться, а если и мылась, то только чуть ли не в кипятке. Конечно же, всякие предостережения по поводу кожи посылались далеко и надолго. Младшая Транси просто любила вариться, как маленький пельмешек. Но для начала пельмешек надо уговорить.

Обычно этим занималась Ханна, она же и мыла Лилиан. Клод не раз задавался вопросом — почему не он? Разве горничной по статусу подобает мыть господ? Этот вопрос демон обязательно задаст господину, но не сейчас. Сейчас лучше всего хотя бы разбудить обоих господ.

Дворецкий привычно открыл дверь и вкатил тележку с чаем (и парой конфет для Лилиан, но это так, от Ханны). Клод, не разбудив детей, открыл занавесу штор, впуская солнечный свет. Уже от солнечного света, который бил прямо в лицо, проснулся первым Алоис.

Он привычно потянулся и сонно посмотрел на Клода, подумав... А ничего не подумав, мозг пока даже не осознал, что тело уже проснулось, и пытался вспомнить, снилось ли что-то. Ничего опять не снилось. Но это уже неважно.

— Хозяин, сегодня я заварил вам... — начал Клод, а дальше последовало длинное название чая, которое кроме дворецкого никто в поместье и не выговорит.

Чай налился в чашку, ароматом давая повод проснуться и одной маленькой особе, которая ещё дрыхла. Она проснулась не сразу. Сначала принюхалась, оценивая аромат и годность для того, чтобы вставать сегодня раньше трёх часов дня, а потом... До конца девочке проснуться самостоятельно не дали.

— Эй, вставай, сонная тетеря! — заорал Алоис почти в ухо сестре, ещё и пихая под локоть. — Если проспишь — конфеты твои съем сам.

Лилиан сонно разлепила глаза и обиженно посмотрела на брата. В глазах читалось "ты охренел?!". С чего именно драгоценный брат охренел — сказать сложно. Со всего сразу.

— Ну вот чего ты, вот чего... — сонно настраивалась на мысль девочка, потирая глаза. Впрочем, увидев конфеты, сонливость моментально прошла. — О, конфеты!

Несмотря на то, что младшая Транси запихнула в себя за секунд пять уже три конфеты, Клод налил чай в две чашки. Всё-таки чай надо подать обоим господам, это обязанность дворецкого. Даже если одна из чашек через секунду окажется у тебя на голове, а другая даже не будет выпита.

— Господин, сегодня суббота. — сказал дворецкий, убирая чайник и другие чайные атрибуты обратно на тележку.

— И? Сам знаю, что суббота. — закатил глаза юный граф, его уже взбесил этот факт из разряда "капитан очевидность". Но потом мальчика немного стукнула память, и глаза, только откатившись обратно, тут же закатились ещё сильнее. — Ну только не это...

Сам Алоис к мытью относился нормально, просто не особо любил перед кем-то оставаться голым. Но Клоду было можно, ему было можно видеть своего господина таким. Это ли не привязанность? Юного графа больше смутило то, что Лилиан опять откажется мыться, и будет скандал. Благо, заниматься этим только Ханне, самому Алоису можно будет просто вымыться первым и пойти куда-то в сад. Пусть эта горничная решает проблему.

— Что? — задала вопрос Лилиан, будучи с набитым ртом. Пара капель шоколада попали на одеяло, но было наплевать.

Девочка напрягла память, и память предательски выдала, что сегодня мыться. Глаза расширились, а потом Лилиан выкрикнула:

— Я не буду! Не хочу! Ты меня не заставишь!

— Ты будешь вонять? Учти, будешь грязная и страшная, как старик. — усмехнулся Алоис, скрестив руки на груди и сев на кровати. — А потом тебя будут есть мухи.

— Ну и ладно! Хотя бы мухам домик будет. Вдруг им негде жить? — не отступала девочка, в мыслях гадая, дурят её или нет.

— Мухи будут пожирать тебя. Это больно и очень мерзко. Представляешь? — продолжал пугать сестру юный граф.

— Ты врёшь, братец, ты врёшь! Клод, ну скажи ему! — Лилиан уже немного напугалась, но сдаваться не хотела.

— Что сказать? — ответил демон. Всё это время он стоял в сторонке и просто наблюдал. Воспитательный процесс как никак идёт, лучше не мешать.

— Что он мудак! — крикнула Лилиан, попытавшись засадить брату подушкой в лицо.

— А вот и не угадала, мелочь! — рука Алоиса успела поймать подушку. Видимо, девочка не до конца проснулась, чтобы нанести удар нормально.

— Мне стоит прямо сейчас заняться приготовлением ванны? — вставил свои пять копеек Клод, поправив очки.

— Да, я первый! — сказал Алоис как бы между делом, пока возвращал сестре должок в виде подушки по голове. Не больно, зато как весело и какая месть!

— Как скажете, Ваше Высочество, вашим купанием займусь я. Передам Ханне, дабы она тоже начала готовить ванну для госпожи. Завтрак ожидает вас в столовой. — заключил демон и удалился, укатив за собой тележку.

Юный граф какое-то время добивал сестру, а потом это наскучило:

— Пошли завтракать, дура. А то сдохнешь с голоду раньше, чем от мух. — сказал Алоис своей сестре, которая уже отцепила подушку от своего лица.

Подушка плавно пролетела через бархатные шторы прямиком в открытое окно, эффектно приземлившись на землю. Детям было абсолютно наплевать на такой побег от жизни, их волновало сейчас только как бы дойти до завтрака.

Одевал господина сегодня Тимбер — самый робкий из тройняшек. Алоису, конечно же, это не понравилось. Если Клода ещё можно было как-то стебать, то этот демом, с таким же как у своих братьев лицом, боялся всего и лишний раз не лез никуда. Никакой холодности, никакой этакой загадочной атмосферы, только "пожалуйста, не бейте, я не буду ссориться". С таким даже скандал не хотелось.

Юный граф к концу утреннего туалета мысленно решил сегодня ещё пару раз поцапаться с Лилиан, с ней уж явно интереснее. Сама девочка уже перелезла на подоконник и смотрела на улицу, думая о том, что будет если прыгнуть с третьего этажа, на коем и находилась.

Тимбер, одев господина и госпожу (с госпожой оказалось проще, она пожалела беднягу), откланялся и ушел. Едва дверь закрылась, с той стороны раздался облегченный вздох. Лучше уж дальше по поручениям с братьями бегать, а ещё лучше с Ханной, чем господина одевать.

Оба Транси спустились к завтраку в столовую. Лилиан по дороге опять считала ступеньки — вышло точно больше десяти, дальше она считать не умела.

— ..девять, десять... — счёт заканчивался и шло по новой.

Но лестница кончилась и веселье счёта вместе с ней.

До столовой Лилиан уже ничего не считала, зато у Алоиса в голове заело:

— Одиннадцать, двенадцать... — тихо говорил он под нос. Кто угодно будет невольно продолжать счёт, особенно если умеет считать аж до сотни и больше.

В обычной столовой, то есть не для гостей, места было меньше, чем в гостевой, однако более чем достаточно. Всё было в синих оттенках, на контрасте с изредка зелёной обивкой на креслах — Лилиан никогда не нравился зелёный, так что одно кресло было с фиолетовой обшивкой.

Алоис привычно сел на своё место за столом, сестра села рядом. Завтрак как обычно состоял из довольно большего ассортимента, хотя в основном для одного юного графа. Лилиан была не слишком привередлива в еде, но капризничала тоже реже своего брата, так что девочке хватило яичницы или тарелки каши. Ну, и парочку пирожных или конфет, десерт — вещь очень важная.

Юный граф вновь больше насиловал еду вилкой, чем реально ел. То ли аппетита опять не было, то ли ищет к чему бы докопаться. Рядом, где-то за спиной хозяина, стояли тройняшки. Клода и Ханны пока не было — ванны ещё не готовы.

Лилиан довольно быстро съела свою порцию, девочка вообще всегда очень быстро ела, и потянулась к тарелке брата. Видите ли, на ней красовалась очень вкусно выглядящая яичница, а юный граф что-то не горел желанием её есть.

Вилка девочки осторожно попыталась стащить яичницу, однако вилка Алоиса помешала. Это была игра. На никому не нужную яичницу. Зато обоим весело — это главное. Даже тройняшки перестали шептаться между собой, как делали обычно — наблюдать за детьми было интереснее. Кентербери шепнул что-то братьям — кажется, делал ставки.

В конце концов бедная еда, которая могла бы стать цыплёнком, превратилась в месиво, которое мог бы съесть и беззубый. Так уже неинтересно, приз не достался никому. Ну и что?

Алоис усмехнулся. Какая же Лилиан глупая, раз так боролась ради того, на что изначально не имела шансы. Но это так весело.

Сама девочка не теряла времени и стащила тост, намазав его джемом и запихнув в рот. Конечно же, всё не поместилось, и Лилиан приняла очень забавный вид. Даже Томпсон сзади посмел фыркнуть.

Юный граф не обратил внимание на фырканье подчинённого, ведь сам уже был в приподнятом настроении.

А тем временем в купальне или же просто в ванной находился Клод. Ванна уже была готова. Идеальная температура, идеальный порядок среди средств для мытья маленьких графов, идеальная чистота в ванной. Браво, Клод, снова браво. Но не от всего сердца. Пора бы звать господина, ведь, кажется, он уже позавтракал.

Ханна была в другой комнате, которая не является хотя бы купальней, но подходит для приготовления к купанию госпожи. А уж к этому надо было готовиться морально и физически даже демонам. Алоис был ангелом во плоти в сравнении с юной госпожой. Мальчик хотя бы мог максимум специально расплескать воду или что-нибудь другое разлить, а вот с его сестрой было гораздо сложнее.

Вода для госпожи набрана, все проспособления для мытья тоже готовы, можно просто присесть где-нибудь в уголке и выдохнуть. Пока есть возможность.

« Блять... » — единственная мысль, которая была у горничной. Да, такая вот матерная мысль. Это в общем и целом описывало все чувства с лихвой.

Мытьё юного господина не заняло много времени. Сорок минут, ровно сорок минут, и мальчик уже был вымыт и переодет в послебанную рубашку. Опять-таки, никакой бани не было, но почему-то очень надо было так назвать рубашку. Халаты юный граф видеть не хотел, особенно красные.

Клод справился со своей задачей прекрасно, да и с юным господином было гораздо легче, чем с его сестрой. Ох уж не завидовал демон Ханне. Единственная сложность мальчика была в том, что он ненавидел долго быть перед кем-то голым. И дело не совсем в приличиях. Клод мыл своего господина даже поначалу с завязанными глазами, одевал тоже. В этот раз, слава Сатане, обошлось без этих капризов.

Теперь была очередь Лилиан. Алоис сделал так, как подобает старшему — свалил в сад, дабы не разбираться ни с чем. Пусть сами как-нибудь, всё-таки приказ отдан, а слуги должны выполнить.

* * *

Лилиан сидела уже в своём убежище — под креслом. Как туда залезла — секрет маленького роста. И риска сколиоза.

Когда Ханна вошла, мысленно попросив помощи у всех богов и демонов вместе взятых, то сразу же получила из-под кресла:

— Уйди! Не хочу! Я не буду, не буду, не буду!

Горничная лишь вздохнула и попыталась сначала словами:

— Госпожа, мытьё — часть важной гигиены. Вам нельзя не мыться совсем, это может привести к серьезным последствиям.

— Никакая я не гиена! — девочка умных слов не поняла, но зато восприняла на свой счёт.

И тут Ханна поняла, что дальше — бесполезно. Уговоры, как и ожидалось, не сработали. Оставалось два варианта: просто использовать демонические силы и оторвать кресло от пола, а потом и саму Лилиан, или же пойти на хитрость.

Первый вариант мог очень напугать девочку, а второй — обидеть. Но лучше уж обидится, чем будет бояться.

Ханна подошла поближе к креслу и присела на колени, дабы хоть как-то быть наравне с госпожой.

— Госпожа, есть предложение.

— И слышать не хочу! Уйди! Оставь меня одну! — донеслось из-под кресла.

— Это очень хорошее предложение. Давайте я сначала расскажу вам, а вы потом решите сами? — мягко сказала горничная. Нервов было ещё полно, так что говорить мягко получалось.

— Ну... — Лилиан задумалась. С одной стороны — взрослым верить нельзя, а с другой это не взрослый, это Ханна. Нет, Ханна не такая, ей можно верить. — Ладно, скажи.

— С вашего позволения, госпожа. — начала демоница. — Я смею предложить так: вы даёте себя просто ополоснуть, я не буду вас касаться, а я в свою очередь могу сделать любую вашу просьбу. Каково ваше решение?

— Я... Я думаю... Булочку хочу. С малиной. — из-под дивана даже мельком высунулась маленькая голова, словно взглядом пытаясь выяснить, врёт Ханна или нет.

— Договорились, — облегчённо вдохнула горничная. Конечно же, она соврала, помыть Лилиан надо было целиком, но как компенсацию готова была сделать что-нибудь ещё, кроме любимых для девочки булочек. — Прошу, вылезайте.

Кресло дёрнулось раз, потом другой, и... Ничего.

— Я застряла, — сдавленно проговорила Лилиан. Оказывается, не такая уж она и маленькая.

Вскоре бедняжка (хотя кто тут бедняжка — понятие многоразовое) была освобождена из-под кресла, зато добровольно, не посылая к чёрту весь мир. Даже почти не капризничала, что было рекордом.

Ханне начало казаться, что всё будет хорошо. Но это затишье перед бурей. Скоро девочка поймет, что её надурили. И будет опять по-новой...

А пока всё шло хорошо. Демоница отвела госпожу в ванну, которая уже была подготовлена (отдельное мерси тройняшкам). Раздеваться Лилиан отказалась, а потом решила сделать это самостоятельно. Вышло не очень. Она запуталась в собственной рубашке, споткнулась и упала на пол. Не ревела, этого просто не умела, но зато немного ушиблась.

Горничная в очередной раз подумала, что если бы могла поседеть — давно бы поседела. С такими господами можно было и не только это сделать.

Отряхнув Лилиан и посадив в ванну, демоница немного отошла за шампунем. Сначала надо было вымыть голову, это легче, чем тело. Пока лицо девочки отражало лишь заинтересованностью мыльной пенкой, но скоро... Ах, скоро будет несладко.

Пока Лилиан играла с пенкой — ничего не предвещало беды. Но с какой же обидой детские карие глазки глянули даже сквозь закрытые веки на Ханну, когда в них попал вместе с водой ещё и шампунь.

Демоница старалась мыть аккуратно, старалась, но как это сделать, когда твоя госпожа постоянно вертится и обиженно ворчит? Задача со звёздочкой, не иначе. Руки осторожно намыливали рыжеватую голову, стараясь лишний раз не доставлять неудобств хозяике этой головы.

Лилиан, на удивление, пока сидела относительно смирно. Голова — ещё можно, ещё нормально. Для Ханны, конечно. Уж всяким Чемберам такого не позволяется.

Но, как бы это ни было печально, голова вскоре была намыта положенные два раза. Ханна бы с радостью мыла и десять раз, лишь бы не переходить к телу, но надо было.

Мочалка коснулась тела девочки будто огненный язычок. Она дёрнулась, будто было больно. На деле — просто до жути неприятно. Перед глазами на миг всё поплыло от дискомфорта, эхом отдалась чужая фраза:

— А теперь иди-ка сюда, мелкая блядь.

Вода в ванне немного вылилась, и Ханна чуть не получила локтем в лицо.

— Не трогай! — пискнула Лилиан. Именно пискнула, не закричала. Крик не был ей знаком, это инструмент Алоиса.

Демоница ничего не сделала, просто молча оценила то, что девочка остановилась в последний момент. Она не хотела навредить, она просто на автомате защищалась.

Граф Транси, граф Транси, что же ты с ними сделал?

На следующие действия была уже не такая агрессивная реакция, а лишь дёрганье, иногда писки, чаще всего — просто крепче сжимались детские кулаки.

Ханна мыла осторожно, лишний раз не тревожа девочку. Демонице самой было так неприятно, но это было больше душевное состояние. Будто это она — Ханна Анафелоуз — насилует бедную девочку, хотя это всего-то попытка помыть. Но ощущение насилия по умолчанию не покидало. Именно в такие моменты было чудом, что Лилиан не могла плакать, ведь детские слёзы добили бы.

Пару раз руки демоницы дрогнули, от этого госпожа дёрнулась ещё сильнее, опять немного расплескав воду. Вот поэтому Ханна уже приготовила пару дополнительных вёдер с горячей водой. Холодная не требовалась, ведь Лилиан любила горячую воду, это доставляло ощущение тепла и какого-то приятного жжения.

Единственное, где горничная вообще не рискнула мыть — ниже пояса. Демоница дала мочалку госпоже, дабы она справилась с этим сама. Мыть там не позволялось даже Ханне, лучше не лезть. Как девочка сама себя вымоет, если не особо умеет — неважно.

После мытья было проще, можно было выдохнуть. Лилиан вытерлась уже сама, Ханне лишь требовалось завернуть свою госпожу в полотенце. Девочка любила, когда её заворачивают в одеяло или полотенце, так тепло и уютно. Честно признаться, демоница тоже чуть улыбнулась. После всех этих сопротивлений, видеть довольную мордашку Лилиан было облегчением.

Девочка в один момент, когда её уже завернули, отвлекла Ханну тем, что опрокинула оставшееся ведро с водой, и убежала, хихикая на ходу. Демоница лишь устало вздохнула.

— Госпожа, не бегайте так быстро, подскользнётесь... — сказала Ханна в пустоту.

Тут в голове демоницы щёлкнуло — булочки. Точно. Она же обещала Лилиан. Как же хорошо, что есть ещё три пары рабочих рук, которые справятся с этим поручением.

* * *

Ханна нашла госпожу на подоконнике гостиной. Девочка была уже одета в послебанную рубашку, точно такую же, как и у Алоиса, только поменьше. Видимо, отловил за руки и за ноги кто-нибудь из тройняшек. Надо будет их поблагодарить потом.

У Лилиан был в руках карандаш. Фиолетовый карандаш. Она любила этот цвет, так что рисовать им — ещё приятнее. Даже если за окном довольно пасмурно, а гулять не выйти.

« Господин, скорее всего, уже вернулся, а то скоро гроза. » — подумала Ханна, переведя взгляд на окно. Впрочем, окно было менее интересным, чем Лилиан, так что взгляд быстро вернулся обратно, словно блудный сын.

Девочка что-то рисовала. Слава Сатане, на не своей рубашке, а на листке. Оставалось надеяться, что не на документах.

Демоница подошла поближе и только тогда обратила на себя внимание госпожи.

— О, Ханна! — сказала девочка, но потом осеклась. Надо же обижаться, было же предательство. — Я с тобой не разговариваю.

— Как скажете, госпожа Лилиан, — приняла как данность Ханна. Всё равно эта обида пройдёт, когда девочке надоест злиться.

— Ты сучка. — выдала Лилиан.

Демоница чуть расширила глаза, а потом усмехнулась куда-то в рукав и сказала:

— Приму к сведению, госпожа.

Ханна решила вглядеться в рисунок девочки. Ничего непонятно. То ли дерево, то ли человек, то ли вообще труп. Видимо, ей доставлял удовольствие сам процесс, а не то, ради чего это делалось.

Вдруг Лилиан резко повернула голову к горничной и сказала:

— А знаешь, Ханна... Ты как Марта. — и улыбнулась.

Это не значит, что обида прошла. Это вообще ничего не значило. Обида в поместье — понятие растяжимое.

— Кто? — озадаченно спросила Ханна. А потом в голове щёлкнуло: « Ах да, Марта. Та аптекарша, которая работала при старом графе здесь. Помнится, толку от неё было на пару дней, старик за здоровьем вовсе ведь не следил. Где она сейчас? Впрочем, неважно. »

Но как бы уютно ни было, остаться вечно с госпожой было нельзя никак. Надо было проверить тройняшек, а именно Кентербери, которому поручили сделать булочки. Мало ли, косяков наделает. Вот из-за таких помощников горничные лишаются глаз.

— Прошу прощения, но мне стоит удалиться, — попрощалась демоница, однако Лилиан потом нескоро заметила отсутствие горничной.

Мысли девочки занимала отнюдь не горничная. Марта... Та женщина с русыми волосами, которые были похожи на волны. Она пахла чем-то травяным, часто материлась. А что носила? Кажется, что-то нелепое, старик так её стебал за это. Точно, Марта носила рабочую одежду, совсем не похожую на женскую.

« Интересно, могла ли Марта носить платье? А как бы это выглядело? » — подумала Лилиан взялась за карандаш.

Всё было фиолетовое, кривое, но отдалённо похожее на Марту. Девочка видела в этих кривых линиях что-то, что давно ушло тогда, когда та аптекарша уехала учиться куда-то далеко. Но когда пришлось рисовать лицо, карандаш в руке дрогнул. А каким оно было?

Глаза были голубые как у Джима или карие, как у самой Лилиан? А веснушки были? Память отказалась выдать хотя бы смутное представление лица. Кажется, в глазах было что-то серое, девочка всегда сравнивала эту серую нотку с туманом.

Глаза Лилиан как-то странно и непривычно увлажнились, когда она поняла, что не помнит даже голоса. Совсем. Какой был смех Марты? Басистый? Или как у чайки? Или писклявый? Девочка совсем не помнит. И так обидно, что не помнит. Будто опять забыл что-то важное, что-то потерянное. Слёз не было, но от этого совсем не легче.

Лилиан хотел разорвать этот безликий рисунок, стереть, выбросить в окно — и не выбросила. Никогда.

— Когда я буду забывать, то обязательно посмотрю на тебя, Марта, — тихо сказала девочка, прижав рисунок к себе.

* * *

Юный граф тем временем действительно вернулся в поместье и ещё на подходе приметил сестру на подоконнике гостиной.

— О, мелкая сидит на подоконнике. Что это у неё там? То ли лист, то ли что-то белое... Зачем? — вслух тихо рассуждал Алоис, подходя к дверям поместья Транси и время от времени смотря вверх, проверяя, не начался ли дождь.

Судя по грому где-то вдалеке — будет гроза. Ну и наплевать.

Двери поместья привычно пустили хозяина, открытые уже подоспевшим дворецким.

— Ну что, всё? — с порога спросил Алоис, хотя смысла в этом вопросе не было. Разве что, в мнении Клода.

— Купание вашей сестры закончено, Ханна справилась с задачей и теперь выполняет своё обещание. — доложил демон, не сказав ничего интересного ровным счётом, однако потом предложил: — Кажется, скоро близится гроза. Желаете выпить чай в такой атмосфере затишья?

— Да, завари. Лилиан тоже завари, она тоже будет. — отмахнулся юный граф. На самом деле он не знал, будет сестра чай или нет, это будет решаться на ходу.

Клод принял приказ и каким-то неизвестным образом исчез.

Юный граф на это лишь фыркнул. Всё-таки как же смущает это внезапное появление и исчезновение. Решив не думать об этом, мальчик пошел в гостиную, надеясь, что там будет Лилиан. Могла уже и не быть, к слову, у неё скорость уж явно побольше своего брата.

Но нет, девочка всё так же сидела в гостиной, только уже на полу. Вошедший Алоис вырвал сестру из мыслей:

— Ты решила стать слизняком? Только они по полу ползают, а ты вроде ходить умеешь.

— Уйди, противный братец! — ответила Лилиан, явно недовольная тем, что её вытащили за шкирку из раздумий.

— Эй, ты офонарела?! Я — граф Транси! Это моё поместье, хожу где хочу! — заявил юный граф, подойдя к сестре довольно близко.

— А зато мне Ханна булочку обещала! Две! А тебе — нет! — бросила Лилиан, пытаясь вернуть превосходство на свою сторону.

— Подумаешь. Нужна мне твоя Ханна и булочки. И вообще, от булок жирная будешь! Как дядя Арнольд, хе-хе. — не сдавался Алоис.

— А вот и не буду! Это ты будешь жирный, потому что тоже с бумагами возишься, как Арнольд! — крикнула Лилиан.

— От бумаг не... — начал юный граф, как что-то в коридоре бумкнуло. — Что это блять?!

Лилиан тоже вздрогнула и здорово испугалась, но виду старалась не подавать.

— Это Клод с лестницы упал! — предположила она.

— Вот сейчас и узнаем, Клод или не Клод! — раздражённо сказал Алоис, выходя проверить.

В коридоре опрокинул какую-то вазу Тимбер. Слава богу, она не разбилась, но вид у бедного демона был такой забитый, словно его сейчас убьют. Оно и понятно, сам господин вышел, точно что-то будет.

Лилиан почему-то не выглянула вслед за братом, но об этом юный граф долго не думал. Куда денется, точно ещё выглянет.

— А что эт... — с убийственной лаской начал Алоис, но опять договорить не дали.

Тимбер облегчённо выдохнул, заметив знакомую формистую фиругу своей истиненной хозяйки. Это не значило, что всё обойдется, но давало шанс.

Ханна уже забрала пару любимых булочек госпожи с кухни и доставляла их на тележке вместе с чаем. Всё-таки чем-то запивать ребенок должен, не всухомятку же. Демоница не увидела господина, так как шла по другому направлению, но в ту же гостиную.

Юный граф на мгновение задумался, так ли ему сейчас надо наказывать Тимбера, если сейчас самое время собирать дань с сестры. Действительно, в приоритете оказалось именно второе. Алоис отмахнулся от Тимбера и пошёл обратно в гостиную в ускоренном темпе, а то ещё всё без него сожрут.

В гостиной Лилиан уже уплетала первую булочку, а Ханна что-то говорила про то, что есть всухомятку лучше не стоит. Увидев своего господина, демоница замолчала. Ждала, влетит или нет.

Однако Алоис не был настроен на выяснение отношений, цель была другой. Вторая булочка с подноса быстро перекочевала в рот юному графу. Конечно же, запихнуть всё сразу не вышло, так что булочка была лишь надкушена.

— Эй, это моё! — крикнула Лилиан, попытавшись отобрать у брата свою еду.

— Это дань! — с набитым ртом сказал Алоис.

— Я — дрянь?! — ещё более обиженно крикнула Лилиан. Похоже, с набитым ртом лучше не стоит говорить, а то не так поймут.

— Госпожа, вы не дрянь. Ваш брат хотел сказать, что это дань, — мягко пояснила Ханна, уже приняв свою роль переводчика.

Алоис утвердительно что-то сказал, но разобрать было трудновато.

— Какая ещё дань?! — девочка не знала, что такое дань, но лучше было не подавать виду.

— Своему брату. На то, что ты здесь живёшь. Поместье-то моё! — наконец прожевав кусочек булочки, ответил Алоис.

С этим не поспоришь.

Вскоре вошёл и Клод с ещё одной тележкой, на которой уже был чай. Чай был, впрочем, и на тележке Ханны, но другой. У демоницы он был хотя бы для Лилиан, ведь девочке максимально наплевать, какой чай пить. Ну, лишь бы там сахар был, на этом всё.

Глаза Ханны незаметно сверкнули тем самым демоническим светом, словно она в мыслях шипела на Клода с тем, что тот испортил всю атмосферу. Но дворецкому наплевать, что думает о его появлении какая-то горничная. Приказали заварить чай — приказ выполнен. Счёт и заказ — всё без лишних слов. Вот только счёт будет выставлен чуть позже, но в виде совсем неизмеряемой деньгами цены.

Лилиан хмуро посмотрела на Клода. Ей никогда этот демон не нравился, что-то от него исходило дискомфортное. Тоже самое ощущение было и от Ханны, но эта тьма (так девочка назвала это ощущение) была какая-то приевшаяся, хоть и немного пугающая.

Тьма Клода была другой. Совсем другой. От этого очкастого демона исходило ощущение лютого дискомфорта и ещё что-то, что могут чувствовать дети, но взрослые или подростки уже не ощущают. Или не хотят ощущать. Это было ощущение какого-то незримого унижения. Словно ты — пустое место. Словно Клод служит лишь пока сам того хочет. Кажется, что в любую секунду ему может надоесть, и тогда голова Лилиан будет разбита от эту грёбаную тележку.

Девочка демонстративно села поближе к брату и откусила свою булочку. Да, не поможет, но даёт ощущение, что Алоис хоть немного будет её, только Лилиан. И никакой Клод тут рядом не стоял. И дело не в ревности.

Очень часто Лилиан ловила себя на том, что уж очень считается с мнением Алоиса. И вообще часто ставит это мнение выше, чем собственное.

Но сейчас она училась именно что делать своё мнение. И мнение по поводу Клода у неё было совсем неутешительное.

Когда Клод наливал чай её брату и стоял так близко. К её, её человеку. Это было не просто стрёмно, это было ещё и противно.

Лилиан не понимала, почему Алоис так верит этому демону. Почему не Ханна, почему не тройняшки, почему именно этот? Может в мире ещё демоны есть? Зачем верить именно этому?

Этот страшный. С этим не надо.