Гарри Поттер и Лекарство от рака. (1 год) (гет)

Наверное, ничего хуже с Гарри приключиться просто не могло.

Санитары-метеорологи вместе с Филчем конвоировали их на первый этаж, в административный блок, прямо в кабинет старшей медсестры МакГонагалл. Там их усадили на жесткие стулья, и они остались ждать приговора под присмотром камеры наблюдения.

Гермиона мелко дрожала и кусала губы до крови, сдерживая истерику. Гарри судорожно пытался придумать хоть какое-то оправдание, объясняющее их присутствие на режимном объекте с оборудованием, но каждая новая версия рассыпалась в прах.

Похоже, они влипли в катастрофу. И сожалеть о том, что он забыл отцовскую маскировочную сеть на крыше, было уже поздно. Гарри не представлял, как они смогут оправдаться. Они не просто нарушили комендантский час, они проникли в техническую зону с дорогостоящим радаром.

Дверь резко распахнулась. В кабинет вошла профессор МакГонагалл. Вид у неё был такой, словно она только что подписала десяток смертных приговоров. Её губы превратились в тонкую белую линию.

Она не стала кричать. Она молча подошла к столу и бросила перед ними планшет с распечаткой стоп-кадра с камеры наблюдения.

На зернистом черно-белом снимке было отчетливо видно, как девочка с пышными волосами наклоняется над охранником на КПП.

— Я никогда бы не поверила, что вы способны на уголовное преступление, — ледяным тоном произнесла она. — Мистер Филч доложил, что задержал вас на лестнице Метеобашни. А дежурный патруль, сменивший пост в двенадцать ночи, обнаружил охранника «Зеленой зоны» в состоянии медикаментозной комы.

Гермиона издала сдавленный всхлип и закрыла лицо руками.

— Токсикологический анализ подтвердил наличие в его крови мощного снотворного, украденного из нашего лазарета, — продолжила МакГонагалл, чеканя каждое слово.

Она перевела тяжелый взгляд на Гарри.

— Не надо быть гением криминалистики, чтобы сложить два и два. Вы проникли в закрытый сектор, нейтрализовали персонал и использовали крышу для... я даже боюсь представить, для чего. Сигнал неопознанного дрона был зафиксирован радарами ПВО, но ушел на низкую высоту. Контрабанда? Передача данных?

Гарри молчал, глядя в пол. Любое слово сейчас могло только ухудшить положение Хагрида.

— Это омерзительно, — заключила профессор МакГонагалл. — Подумать только — первокурсники организуют диверсию на территории лечебницы! Я думала, что вы куда разумнее, мисс Грейнджер. Вы понимаете, что могли убить человека передозировкой?

МакГонагалл глубоко вздохнула, поправляя очки дрожащей рукой. Она вытащила из папки на столе еще один лист — измятый бланк доноса, исписанный торопливым, острым почерком.

— И в довершение этого безумия, — она брезгливо встряхнула листком, — мистер Малфой прислал мне вот это. Экстренный рапорт. Он утверждает, что вы якобы укрывали в техническом ангаре Хагрида «Живую чешуйчатую рептилию, изрыгающую пламя».

МакГонагалл издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.

— Бедный мальчик. Видимо, его одержимость соперничеством с вами, Поттер, окончательно спровоцировала у него острый бред. Видеть мифических существ в сарае завхоза — это классический признак декомпенсации. Я уже распорядилась отправить Малфоя на внеплановое обследование к профессору Снеггу, раз у него начались такие красочные галлюцинации.

Она резко подалась вперед, впиваясь взглядом в Гарри.

— Но вот что интересно: хотя история про дракона — это очевидная чушь и плод больного воображения, Малфой оказался прав в одном — вы действительно покинули блок. И теперь я вижу, что вы использовали его бредни как дымовую завесу для своих реальных, куда более опасных махинаций с дронами и наркотиками.

— Что ж, наказание будет соответствовать тяжести проступка. Поттер, за нарушение периметра, проникновение в техзону и нарушение комендантского часа — с рейтинга Гриффиндора списывается пятьдесят баллов.

Гарри вжался в стул. Это было много. Очень много. Но следующее заявление заставило его кровь застыть.

— А вы, мисс Грейнджер... — МакГонагалл посмотрела на девочку с выражением глубочайшего разочарования. — За нападение на сотрудника охраны с применением спецсредств, кражу медикаментов и саботаж системы безопасности... Минус сто баллов.

Гермиона ахнула, словно её ударили.

— Старшая медсестра, пожалуйста... — взмолилась Гермиона

— Вы не можете... — подхватил Гарри.

— Не смейте говорить мне, что я могу и чего не могу в своем отделении, вы поняли, Поттер?! — МакГонагалл ударила ладонью по столу. — Санитары! Оформить задержанных в карцер. Срок — одна неделя. Режим полной изоляции. Выходить только на учебные процедуры и прием пищи под конвоем. Мне никогда в жизни не было так стыдно за Гриффиндор!

Минус сто пятьдесят очков рейтинга. Это была катастрофа. Теперь блок Гриффиндор не просто скатывался на последнее место — он уходил в глубокий минус. И все из-за того, что они потеряли сто пятьдесят очков за одну ночь. Гарри казалось, что его датчик на шее вот-вот взорвется от перенапряжения, потому что шансов исправить эту ошибку не было.

Их развели по одиночным камерам в подвале административного корпуса.

Гарри не спал всю ночь. В карцере было сыро, пахло плесенью, а вместо кровати была привинченная к стене металлическая полка. Он лежал, глядя в бетонный потолок, и больше всего боялся рассвета. А точнее, того момента, когда их под конвоем выведут на завтрак, и весь блок узнает, что они натворили.

Поначалу никто не понял, что произошло. Утром, когда заспанные пациенты вошли в столовую, они привычно взглянули на огромный электронный табло-рейтинг, висящий над столом президиума. Сначала все подумали, что это сбой системы. Такого просто не могло быть — ну представьте, как может получиться, что у лидирующего блока за ночь испарились сто пятьдесят баллов?

Но уже через час, когда Гарри и Гермиону ввели в зал под охраной санитаров, правда всплыла наружу. Во всем виноват Гарри Поттер, знаменитый «Мальчик-Который-Выжил-После-Лоботомии», надежда Гриффиндора. Он и заучка Грейнджер.

Реакция была мгновенной и жестокой.

Гарри, еще вчера бывший самым популярным пациентом клиники и живым символом успеха, в одно мгновение превратился в изгоя. В этом замкнутом мире коллективная ответственность была страшной вещью. Теперь каждый пациент Гриффиндора знал: из-за Поттера сегодня на обед будет пустая баланда, а телевизор в комнате отдыха отключат на месяц.

Даже пациенты из Пуффендуя и Когтеврана резко изменили свое отношение к нему. Всем хотелось, чтобы зарвавшиеся мажоры из Слизерина наконец уступили Кубок кому-то другому, и Поттер только что уничтожил этот шанс.

Куда бы Гарри ни повели конвоиры, на него показывали пальцами и во весь голос, даже не пытаясь перейти на шепот, произносили в его адрес диагнозы, которых не было ни в одном справочнике.

Только пациенты из Слизерина сияли от счастья. Когда Гарри проходил мимо их стола, Малфой, Крэбб и Гойл начинали демонстративно рукоплескать и громко скандировать:

— Спасибо, Поттер! Мы твои должники! Ты сделал за нас всю грязную работу!

Поддерживал его только Рон. После освобождения из карцера, они сидели в углу комнаты отдыха.

— Вот увидишь, через пару недель побочные эффекты пройдут, и все об этом забудут, — успокаивал он Гарри, стараясь не попадаться на глаза старшекурсникам. — Фред и Джордж за то время, пока они в системе, нахватали тонны выговоров и предупреждений, а их все равно весь блок обожает.

— Но они ведь никогда не обрушивали рейтинг отделения на сто пятьдесят баллов за одну ночь? — глухо спросил Гарри, глядя на свои руки.

— Ну, в общем... нет, — вынужден был признать Рон. — Такого коллапса еще не было.

Было слишком поздно для того, чтобы подавать апелляцию, но Гарри все равно поклялся себе больше ни во что не ввязываться. Пора было заканчивать с ночными вылазками, взломами замков и параноидальной слежкой за Снеггом. Гарри было так стыдно за то, что он подставил весь коллектив, что он даже пошел к Вуду и предложил добровольно сдать свой «Нимбус» и выйти из состава бригады.

— Уйти в отставку?! — громовым голосом переспросил Вуд, и его лицо налилось кровью. — Ты что, перегрелся? И что нам это даст? Если мы не будем рвать всех в Спец-Лиге, как нам тогда восстанавливать рейтинг? Квиддич — это единственное, что удерживает нас от перевода на хлеб и воду!

Но даже адреналин гонок потерял для Гарри свою привлекательность. На тренировках с ним никто не разговаривал. Другие пилоты игнорировали его присутствие, а если кто-то был вынужден обратиться к нему для координации маневра, то называл его не по имени, а просто «Нападающим». Он стал просто функцией, инструментом для добычи очков.

Гермиона тоже страдала. Хотя с ней, как и с Гарри, никто не разговаривал, ей пришлось чуть легче, чем ему, потому что она не была «лицом» отделения. Однако Гермиона изменилась: она перестала, вопреки своему обыкновению, тянуть руку на сеансах групповой терапии и поправлять лечащих врачей. Она сидела, низко опустив голову, и молча заполняла бесконечные бланки тестов.

Гарри был почти рад, что до Итоговой Аттестации осталось не так уж много времени. Подготовка к экзаменам и зубрежка протоколов помогали ему хоть ненадолго отвлечься от тотальной ненависти окружающих. Гарри, Рон и Гермиона после скудного ужина возвращались в комнату отдыха, забивались в самый дальний угол и занимались до поздней ночи. Они запоминали составы сложнейших нейролептиков, заучивали наизусть коды активации инъекторов и алгоритмы первой помощи, зазубривали даты великих эпидемий и восстаний персонала клиники.

Однако, когда до Итоговой Аттестации осталась примерно неделя, решимость Гарри не вмешиваться ни во что, что не прописано в его карте лечения, подверглась серьезному испытанию.

Как-то днем, возвращаясь в одиночестве из Архива, он услышал подозрительно знакомое скуление, доносившееся из приоткрытой двери кабинета шоковой терапии. Подойдя поближе, он различил голос Квиррелла.

— Нет-нет... пожалуйста, не надо снова... я не выдержу давления...

Похоже было, что кто-то проводит с Квирреллом несанкционированный допрос с пристрастием.

Гарри огляделся по сторонам, проверяя наличие камер, и бесшумно приблизился вплотную к двери.

— Хорошо, хорошо... я понял протокол... — в голосе Квиррелла звучали истерические нотки, переходящие в рыдания.

В следующую секунду дверь распахнулась, и Квиррелл вылетел в коридор, судорожно поправляя свой съехавший набок грязный тюрбан. Гарри чудом успел отскочить в нишу с пожарным гидрантом, и профессор даже не заметил его. Квиррелл был бледен как мел, его трясло крупной дрожью, а глаза бегали, не в силах сфокусироваться. Он выглядел как человек, чей рассудок окончательно капитулировал.

Гарри дождался, пока шаркающие шаги профессора затихнут, и заглянул в кабинет. Там никого не было, но в противоположном конце помещения имелась вторая дверь, ведущая в служебный коридор, — она была распахнута настежь. Гарри уже направился к ней, желая увидеть мучителя, но тут вспомнил о своем шатком положении и обещании не лезть в неприятности.

Он стал свидетелем финальной стадии давления, и это очень беспокоило его. Он готов был поспорить на весь запас своих нейролептиков, что через другую дверь вышел именно Снегг. А судя по тому, что Гарри успел услышать, главный фармаколог добился своего. Квиррелл сломался. Он сдал пароли.

Гарри развернулся и быстрым шагом направился обратно в Архив, где Гермиона проверяла познания Рона в «Астронавигации и отслеживании спутников».

— Значит, Снегг всё из него вытянул! — заключил Рон, когда Гарри, понизив голос до шепота, пересказал услышанное. — Квиррелл раскололся. Теперь Снегг знает код деактивации системы защиты...

— Да, но остается Био-объект, — напомнила Гермиона, не отрываясь от звездной карты. — Трехголовый пес. К нему нужен биологический подход, а не цифровой код.

— Возможно, Снегг нашел способ обойти и его, не прибегая к помощи Хагрида, — предположил Рон, обводя взглядом бесконечные стеллажи с документацией. — Я уверен, что в одном из этих томов есть инструкция по усыплению или нейтрализации гигантских хищных мутантов. Черт, что мы будем делать, Гарри?

У Рона лихорадочно заблестели глаза — похоже, ему, несмотря на недавнюю изоляцию, снова захотелось адреналина и действия. Но не успел Гарри открыть рот, чтобы ответить, как в разговор жестко вклинилась Гермиона.

— Мы подадим официальный рапорт Главврачу, — категорично заявила она, захлопывая папку с документами. — Это надо было сделать еще месяц назад. А если мы попытаемся снова влезть в систему безопасности самостоятельно, нас засекут, и тогда это гарантированный перевод в диспансер закрытого типа. Или тюрьма.

— Но у нас нет вещественных доказательств! — возразил Гарри, нервно постукивая пальцами по столу. — Квиррелл на грани нервного срыва, он слишком запуган, чтобы подтвердить нашу версию под протокол. А Снеггу достаточно просто заявить, что он не имеет понятия, как гомункул выбрался из клетки в Хэллоуин, и что он сам был в другом корпусе. И кому, как вы думаете, поверит администрация? Заведующему отделением фармакологии или тройке проблемных пациентов с историей психозов и нарушений режима?

Гарри понизил голос, оглянувшись на библиотекаршу мадам Пинс, которая следила за ними через систему зеркал.

— К тому же ни для кого не секрет, что у нас со Снеггом конфликт. Дамблдор решит, что это наша паранойя, что мы все выдумали, чтобы отомстить профессору. Филч никогда нам не поможет — даже если он видел Снегга у той двери. Филч и Снегг — одна садистская коалиция, да к тому же я уверен: завхоз устроит праздник, если нас вышвырнут из клиники. И не забывайте главное: официально мы не имеем допуска к информации о «Компаунде Ф» и Био-объекте. Если выяснится, что мы знаем про секретную разработку, нам придется объяснять, откуда утечка. А это подставит Хагрида.

Гермиона медленно кивнула, признавая железную, бюрократическую логику его слов. Но у Рона, чей датчик на шее снова начал мигать авантюрным желтым светом, было свое мнение.

— Если мы проведем небольшую тактическую разведку... — начал он, подавшись вперед.

— Нет, — тихо, но весомо произнес Гарри, глядя другу прямо в глаза. — Хватит с нас «разведок». Мы и так ходим по краю.

Он притянул к себе карту спутников Юпитера и начал тупо заучивать траектории орбит, пытаясь заставить свой мозг работать в штатном режиме.

* * *

На следующее утро за завтраком Гарри и Гермионе дроны принесли официальные уведомления. Текст был сухим и коротким:

«Для отбытия дисциплинарного наказания явиться сегодня в 23:00 к главному КПП. Сопровождающий: А. Филч.

Старшая медсестра М. МакГонагалл».

Гарри почти забыл об этом в пылу зубрежки. Он ожидал, что Гермиона начнет причитать о потерянных часах подготовки к аттестации, но она лишь молча сжала лист бумаги. Она знала правила: в Хогвартсе долги Системе отдаются физическим трудом.

В одиннадцать вечера они попрощались с Роном и подошли к воротам, ведущим за пределы жилого сектора. Филч уже поджидал их.

— Готов поспорить, теперь вы серьезно задумаетесь, прежде чем саботировать режим, — проскрежетал Филч, проверяя заряд своего электрошокера. — Если вы спросите меня, лучшие учителя — это тяжелый труд и физическое истощение. Жаль, что старые методы реабилитации отменили... Раньше провинившихся фиксировали в растяжках под потолком на трое суток. У меня в подсобке до сих пор лежат те цепи. Я их регулярно смазываю маслом, на случай, если Минздрав вернет здравый смысл... Ну всё, пошли! Шаг в сторону — и я применю спецсредство.

Они двинулись сквозь сырую тьму. Света от фонаря Филча едва хватало, чтобы не споткнуться об арматуру, торчащую из разбитого асфальта. Гарри гадал, куда их ведут — по направлению к лесу, занимавшему большую часть острова.

В небе светила бледная луна, но её постоянно закрывали облака. Вдруг впереди, у самого забора с колючей проволокой, показались огни. Гарри узнал грубый силуэт технического ангара Хагрида.

— Это ты там, Филч? Давай шевелись, график обхода уже горит! — пробасил великан из темноты.

У Гарри словно камень с души свалился. Если работать придется под началом Хагрида, это не так уж страшно. Но Филч, заметив облегчение на его лице, издал неприятный, лающий смешок.

— Полагаешь, будешь чаек пить с этим недоучкой? Нет, мальчик. Хагрид сегодня — ваш конвоир. Вам предстоит войти в «Зеленую зону».

Филч указал на массивные ворота в заборе под напряжением, за которыми начинался густой, дикий лес.

— И я сильно ошибусь, если скажу, что вы вернетесь оттуда в полном составе и со здоровой психикой... Там, в лесу, бродят вещи, на которых медицина поставила крест.

Хагрид вышел к ним, держа в руках ружье и мощный прожектор. Его вид был непривычно серьезным.

— Филч, свободен, дальше я их приму, — буркнул Хагрид. — Иди, грей свои цепи.

Филч злобно осклабился и, шаркая, удалился в сторону жилых корпусов. Хагрид повернулся к Гарри и Гермионе.

— Слушайте сюда. В Зеленой зоне ЧП. Кто-то напал на Объект «Е».

— Что еще за Объект «Е»? — нервно спросил Малфой.

— Единорог, — коротко ответил Хагрид. — Но не вздумай искать там сказку, пацан. Это подопытное животное, в которое вкачали тонны стволовых клеток и регенеративных сывороток. Чистая белая шерсть, светящаяся кровь... но эта кровь — ядовитый коктейль. Она заживляет раны, но вызывает агрессивную форму рака у любого, кто с ней соприкоснется. Тот, кто пьет её, получает отсрочку от смерти, но платит за это своим рассудком и телом. И кто-то в этом лесу уже вторую неделю охотится на этих бедных тварей. Мы должны найти раненого зверя раньше, чем он сдохнет и отравит почву.

Хагрид перехватил поудобнее тяжелое двуствольное ружье, висевшее на плече.

— Идемте, — коротко бросил он. — И слушайте внимательно, работа сегодня не из легких и уж точно не из безопасных. Мне совсем ни к чему, чтобы с кем-то из вас что-то случилось. За мной, и не отставать.

Он подвел их к самому краю сектора «Зеленая зона» — противопожарному рву, за которым начинался густой лес. Хагрид поднял мощный фонарь, и его луч выхватил узкую тропинку, петлявшую между толстыми, черными от сырости стволами. Гарри почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Воздух здесь был другим — тяжелым, с привкусом железа и какими-то химическими нотками.

— Вон, смотрите... пятна на земле видите? — Хагрид направил луч вниз. — Серебряные такие, светятся даже в тени? Это кровь Объекта «Е». Кто-то серьезно распорол беднягу.

На земле и вправду виднелись маслянистые, люминесцирующие разводы.

— Уже второй раз за неделю, — пробасил Хагрид, и в его голосе слышалась непривычная угрюмость. — В среду я нашел один образец, уже списанный... в смысле, мертвый. А этот еще дает сигнал, его биометрия пульсирует. Надо найти его, пока не издох. Либо поможем, либо утилизируем, если повреждения критические. С тропы ни шагу — в этом лесу полно ловушек Минздрава и всякой... неучтенки.

Гарри и Гермиона двинулись вслед за великаном. В лесу стояла неестественная тишина, которую прерывал только хруст веток под тяжелыми сапогами Хагрида. Лунный свет едва пробивался сквозь густую хвою, подсвечивая голубовато-серебристую кровь, которая выглядела как разлитая ртуть.

Гарри заметил, что Хагрид то и дело снимает ружье с предохранителя.

— Может, это кто-то из сбежавших пациентов... ну, те, кого кличут рецидивистами, убивают их? — шепотом спросил Гарри.

— Не, — Хагрид покачал головой. — У тех психотиков скорости маловато, чтобы «Е-объект» догнать. Да и сил не хватит пробить регенеративную шкуру. Единорог — это венец лаборатории, он могучий, в него столько стимуляторов вкачано... Вообще не пойму, кто в этой зоне на такое способен.

Они прошли мимо огромного пня, густо поросшего сизым грибком. Гарри услышал шум воды — где-то неподалеку протекал сточный ручей. На извилистой тропинке пятна крови становились всё больше и ярче.

— Ты как, Гермиона? — прошептал Хагрид, оглядываясь. — Не дрейфь, скоро найдем... С такой кровопотерей он далеко не уйдет. Найдем, а там уже... БЫСТРО ЗА ДЕРЕВО, ОБА!

Хагрид буквально сгреб Гарри и Гермиону своими огромными ручищами и, сойдя с тропинки, втиснул их в нишу под поваленным дубом. Сам он мгновенно вскинул ружье к плечу, целясь в темноту.

Вокруг воцарилась гробовая тишина, но через секунду Гарри, чей датчик на шее яростно вибрировал, начал различать звуки. Кто-то крался к ним. Это не был зверь — шаги были осторожными, а по листве волочилось что-то тяжелое и длинное, похожее на подол халата или плаща.

Хагрид замер, его палец лежал на спусковом крючке. Звук приближался, а потом внезапно оборвался, словно преследователь почувствовал их присутствие и растворился среди деревьев.

— Так я и знал, — прошептал Хагрид, опуская ствол ружья, но не снимая пальца со спускового крючка. — Бродит тут кое-кто, кому по регламенту здесь находиться не положено.

— Беглый пациент? — спросил Гарри, вглядываясь в густые тени.

— Хуже, — мрачно откликнулся Хагрид. — Идейные. Ладно, за мной, и смотрите в оба.

Они медленно двинулись дальше. Тишина леса теперь казалась не пустой, а наполненной чьим-то незримым присутствием. Вдруг на впереди лежащей просеке мелькнула тень.

— Стой! — гаркнул Хагрид, вскидывая ружье. — Выходи на свет с поднятыми руками, или я решу, что ты — агрессивный био-объект!

Из темноты, бесшумно раздвигая ветки, вышел человек. На нем был старый, выцветший маскировочный костюм «гилли», из-за которого его силуэт казался лохматым и бесформенным, похожим на дикого зверя. В руках он сжимал современный арбалет с коллиматорным прицелом. У него была густая рыжая борода и глаза, светящиеся нездоровым, лихорадочным блеском.

Это был один из «общинников» — так в Хогвартсе называли общину конспирологов-выживальщиков, которые много лет назад ушли в лес, отказавшись от терапии, и теперь жили в «Зеленой зоне» на самообеспечении.

— А, это ты, Ронан, — выдохнул Хагрид, опуская ружье. — Чуть было тебя не зачистил.

Хагрид подошел к мужчине и крепко пожал ему руку.

— Доброй ночи, Хагрид, — голос Ронана был низким и вибрирующим, в нем слышалась глубокая усталость. — Ты хотел прервать мою биологическую программу?

— Да нет... просто в лесу сейчас неспокойно, — пояснил Хагрид, косясь на арбалет Ронана. — Что-то дрянное тут завелось. Кстати, знакомься: Поттер и Грейнджер. Из нового набора.

— Мы заметили, — слабым голосом ответила Гермиона, разглядывая самодельные знаки на тактическом жилете Ронана.

— Доброй ночи, — обратился к ним «кентавр». — Значит, вы — часть Системы? Много вам уже успели зашить в подкорку?

Гарри дернул Гермиону за рукав, боясь, что она начнет цитировать учебник по нейробиологии. Но девочка была слишком ошеломлена видом этого лесного жителя.

— Совсем немного, — робко ответила она.

— Немного. Что ж, скоро это исправят, — Ронан вздохнул, закинул голову и уставился в ночное небо, где сквозь ветви мерцала красная точка спутника. — Небо сегодня слишком ровное. Текстуры затягиваются. Глобальные архитекторы перегружают сервер, Гарри Поттер. Скоро частота обновления кадров упадет, и вы увидите изнанку этого мира.

— Ага, — подтвердил Хагрид, тоже с опаской посмотрев вверх. — Слушай, Ронан, мы тут Объекта «Е» ищем, подранка. Ты не видел на этой опушке ничего подозрительного?

Ронан долго молчал, не мигая глядя на мерцающий огонек спутника.

— Без системной жертвы нет обновления, — произнес он наконец. — Масоны всегда пускали кровь белым агнцам перед тем, как переписать правила Матрицы. Чистый генетический код — лучшее топливо для их серверов. То, что происходит в лесу, — это ритуал перезагрузки.

— Ну да, ну да, — нетерпеливо согласился Хагрид. — Так ты видел кого-то живого? Того, кто не по протоколу здесь шастает?

— Сегодня небо слишком ровное, — повторил Ронан, словно читал данные с невидимого терминала. — Сигнал с Ориона проходит без помех. Великая Ложа скоро нажмет «Reset».

— Да я тебе не про пиксели твои, а про то, что на земле творится! — проворчал Хагрид.

Ронан ответил не сразу. Его лицо застыло в маске скорбного понимания.

— Земля — это лишь слой пыли на линзе их микроскопа.

Шорох в кустах заставил Хагрида снова вскинуть ружье, но на просеку вышел второй мужчина в черном тактическом комбинезоне с размалеванным углем лицом. Это был Бэйн.

— Привет, Бэйн, — поприветствовал его Хагрид. — У вас тут всё тихо?

— Здравствуй, надзиратель, — вежливо, но холодно ответил Бэйн. — Надеюсь, твой чип в затылке еще не перегорел от той лжи, которую вам вкалывают в столовой. Ты всё еще веришь, что этот лес настоящий?

— Хорошо всё, хорошо, — Хагрид пытался скрыть раздражение. — Я вот Ронана спрашиваю — не видели ли вы тут... э-э... системных сбоев? Единорог ранен, кто-то пьет его кровь, нарушает баланс. Слышали что по своим каналам?

Бэйн подошел к Ронану и тоже поднял глаза к небу.

— Небо сегодня слишком ровное, — сухо заметил он. — Комитет 300 вводит новый патч в наше коллективное бессознательное. Адренохром должен течь рекой, чтобы их голограммы не мерцали.

— Да слышали мы уже про патчи ваши! — взорвался Хагрид. — Ладно, если по «радиоперехвату» увидите того, кто реально ветки ломает — дайте знать. Пошли, ребята.

Гарри и Гермиона двинулись за ним, оглядываясь на двух конспирологов, которые продолжали стоять неподвижно, задрав головы к «ровному» небу и крепко сжимая свои арбалеты, словно ожидая десанта масонов прямо из космоса.

Гарри и Гермиона двинулись вслед за великаном, оглядываясь на двух странных людей, которые продолжали стоять неподвижно, задрав головы к звездам и крепко сжимая свои арбалеты, словно ожидая нападения из космоса, а не из чащи леса.

Вот исправленная и адаптированная версия сцены в «Зеленой зоне», переписанная в стиле нашего психологического триллера.

— Ну, никогда эти общинники напрямую не ответят, — раздраженно проворчал Хагрид, поудобнее перехватывая ружье. — Глюколовы проклятые! Если что-то находится ближе лунной орбиты или не касается масонских протоколов, им это уже неинтересно.

— А их тут много, в глубине зоны? — поинтересовалась Гермиона, опасливо оглядывая заросли.

— На нас хватит. Тени, а не люди. Держатся кучкой в десять рыл, но... э-э... если почуют системный сбой или если мне помощь нужна, выныривают из кустов сразу. Умные, гады, и данных у них — на три сервера хватит... вот только делятся они ими неохотно.

Они шли сквозь почти сплошную черную стену деревьев. Гарри постоянно оглядывался. Датчик на шее мелко вибрировал.

Извилистая тропинка резко вильнула, и сквозь густые ветви древнего дуба Гарри увидел поляну. На земле, в свете пробивающейся сквозь тучи луны, что-то ярко поблескивало.

— Смотри, — прошептал Гарри, указывая на серебристое сияние.

Они вышли на открытое пространство. В центре поляны лежал единорог — Объект «Е». Он был мертв. Гарри никогда не видел более жуткой и одновременно завораживающей картины. Искусственно выведенное существо с белоснежной шкурой и жемчужной гривой выглядело как разбитая фарфоровая статуя. Из огромной рваной раны в боку вытекала густая, светящаяся ртутным блеском жидкость.

Гарри сделал шаг вперед и замер. Из тени на другом конце поляны выступила фигура в длинном черном балахоне с глубоким капюшоном. Она двигалась плавно, почти не касаясь земли, словно хищник, вышедший на след. Фигура никого не замечала. Она опустилась на колени над мертвым животным и, прильнув к ране, начала жадно пить светящуюся сыворотку.

Хагрид вскинул ружье.

— СТОЯТЬ, МРАЗЬ! — взревел он и нажал на спуск.

ГРОМ! ГРОМ!

Два выстрела дуплетом разорвали тишину леса. Фигура в балахоне дернулась — дробь ударила ей прямо в спину. Но вместо того чтобы упасть замертво, фигура лишь нелепо завалилась вперед, уткнувшись лицом в тушу единорога. Видимо, под балахоном был скрыт бронежилет или сам балахон был из чего то прочного, что погасило удар.

В следующую секунду фигура вскочила и уставилась на Гарри. Капюшон скрывал лицо, но Гарри видел, как с невидимых губ на черный халат капает светящаяся серебряная кровь.

В этот момент Гарри ощутил, как его голову пронзила такая острая боль, что в глазах потемнело. Шрам на лбу словно прижгли раскаленным клеймом. Это не была просто мигрень — датчик на шее заверещал, переходя в режим критической перегрузки.

Фигура в балахоне, осознав, что её обнаружили, метнулась в сторону и с невероятной скоростью исчезла в густых зарослях.

Боль была такой сильной, что Гарри рухнул на колени, хватая ртом холодный воздух. Спустя пару минут пульсация затихла. Когда он поднял голову, над ним стоял человек в камуфляжном костюме «гилли». Это был еще один из общинников — моложе Ронана, с белыми волосами и лицом, измазанным черным гримом.

— Гарри Поттер, вы осознаете назначение сыворотки Объекта «Е»? — спросил он вместо приветствия. Его голос звучал как механический синтезатор.

— Нет, — выдохнул Гарри. — Мы только... рога их использовали для реактивов...

— Убийство этого био-конструкта — системная ошибка, — произнес общинник, глядя на мертвого зверя. — Кровь единорога — это концентрат стволовых клеток и регенеративных нейролептиков. Она способна перезапустить умирающий организм, вытащить человека из терминальной стадии рака, даже если его мозг уже начал распадаться. Но цена... цена — это окончательная десинхронизация с реальностью. Тот, кто пьет эту ядовитую ртуть, продлевает свое биологическое существование, но становится рабом Матрицы. Он будет жить в аду собственных галлюцинаций, вечно проклятый Архитекторами.

— Но кто решится на такое? — Спросила Гермиона.

— Тот, кому нечего терять. Тот, кто много лет прятался в системных логах, цепляясь за обрывки своего кода, дожидаясь шанса вернуться в материальный мир. Ему нужна эта сыворотка, чтобы дотянуть до того момента, когда он завладеет «Компаундом Ф». Лекарство от рака Фламеля даст ему не просто жизнь, а полное восстановление без побочных эффектов.

Гарри поднялся, потирая ноющий шрам. чувствуя, как внутри всё заледенело. В памяти всплыли слова Хагрида: «Кое-кто говорит, что он стерт. А я считаю — чушь. В нем ничего человеческого не осталось, а только человека можно удалить окончательно».

— Вы хотите сказать... — хрипло начал Гарри. — Вы хотите сказать, что в лесу прячется Волан...

— ГАРРИ! ТЫ ЖИВОЙ?! — из кустов тяжело топая сапогами и перезаряжая ружье, выбежал Хагрид.

— Я в порядке, — машинально ответил Гарри, глядя на то место, где стоял общинник. Но тот уже бесшумно растворился в тенях.

— Единорог мертв, Хагрид, — Гарри указал на тушу. — И тот, кто его пил... он носит маскировку, которую не берет твоя дробь.

Хагрид подошел к мертвому Объекту «Е», его лицо в свете фонаря выглядело постаревшим на двадцать лет.

— Это конец, — прошептал он. — Баланс нарушен. Комитет 300 начал финальную фазу.

Он повернулся к детям, и в его глазах Гарри впервые увидел настоящий, неприкрытый страх.

— Уходим отсюда. Быстро.

* * *

Рон спал в общей комнате отдыха Блока «Г» — видимо, он ждал их возвращения и незаметно для себя впал в тяжелую дрему. Когда Гарри грубо потряс его за плечо, Рон вскочил, выкрикивая что-то про «незасчитанный гол» и «дисквалификацию за бортовку», словно ему снился финал Спец-Лиги. Однако через несколько секунд он полностью пришел в себя и, вытаращив глаза, слушал сбивчивый рассказ Гермионы и Гарри.

Гарри был на грани нервного срыва. Он не мог сидеть на месте и мерил комнату шагами, стараясь держаться поближе к угасающим углям в камине. Его по-прежнему бил озноб — побочный эффект адреналинового истощения.

— Снегг хочет украсть «Компаунд Ф» не для себя, а для Волан-де-Морта. Тот ждет в лесу... А мы-то думали, что фармакологу просто нужны деньги или продление жизни... А он работает на того, кто был стерт из системы!

— Не произноси это имя! — испуганным шепотом перебил Рон. Казалось, он боится, что произнесение этого кода активирует скрытый триггер в их нейро-датчиках.

Гарри проигнорировал его страх.

— Так что мне осталось только ждать, когда Снегг вскрыет хранилище, — продолжал Гарри. Его глаза лихорадочно блестели, а пальцы судорожно дергались. — Как только «Лекарство от рака» попадет к Нему, Он восстановит свой физический профиль, придет сюда и завершит то, что начал в ту ночь в Годриковой впадине. Думаю, конспирологи будут в восторге от такой точности прогноза.

— Гарри, послушай, — Гермиона была страшно напугана, но её аналитический ум всё еще пытался найти рациональное решение. — Все в Системе знают, что единственный специалист, которого Тот-Кого-Нельзя-Называть по-настоящему опасался — это Дамблдор. Пока Главврач здесь, в Хогвартсе, никакая тень из леса не рискнет войти в периметр. И кто сказал, что эти лесные бродяги правильно считывают данные? Их теории заговора — это обычное когнитивное искажение, как гадание на кофейной гуще. Профессор МакГонагалл говорит, что это типичный пример дедуктивного сбоя.

Когда они закончили, в зарешеченных окнах уже забрезжил серый рассвет. От долгого шепота у Гарри пересохло в горле. Сил хватило только на то, чтобы доползти до Палаты №1 и рухнуть на свою койку. Но сюрпризы этой ночи еще не закончились.

Откинув колючее одеяло, Гарри замер. На простыне лежала аккуратно сложенная маскировочная сеть — та самая тактическая накидка его отца, которую он в панике оставил на метеобашне.

К ткани был приколот обрывок рецептурного бланка. На нем было написано всего три слова:

«На всякий случай».

Гарри быстро оглядел спящую палату. Никого. Тот, кто вернул ему камуфляж, явно умел обходить систему слежения лучше самого Филча.