Идеал (гет)

— Так и что там? — спросил Давид, вернув на место очки после детального обследования его глазных яблок.

— Ничего, — ответила Орлана, возвращаясь за свой рабочий стол. — Никаких значимых отклонений от нормы. Роговица, сетчатка, хрусталик… Ничто не демонстрирует признаков, способных обеспечить тебе настолько хорошее зрение, как ты описал.

— Но я не вру, — заявил Давид, поднимаясь на ноги, и быстрым шагом подошёл к ней. — Я правда видел…

— Я же не говорила, что ты врёшь, — перебила его Орлана. — Я верю, что всё было именно так, как ты и сказал. Просто причина кроется не в биологии. Или, если точнее, то не совсем в ней. Присаживайся.

Орлана кивнула на соседний стул и полностью развернулась лицом к Давиду.

— Итак, что нам уже известно о твоих способностях Нелюдя? — спросила она.

Давид не сразу понял, был ли этот вопрос риторическим, но всё же глубоко задумался и ответил:

— Я сильный и крепкий. Очень сильный и очень крепкий. Но масса моя не изменилась. При сохранившемся объёме это означает, что прежней осталась и плотность.

— Верно, — кивнула Орлана. — Продолжай.

— Я летаю, хотя это и громко сказано, быстро восстанавливаюсь и стреляю лазерами из глаз. Ну а теперь ещё и в состязаниях снайперов могу участвовать без оптики.

Набор получался довольно приличный, и Давид даже несколько раз повторил про себя весь список, чтобы убедиться, что ничего не забыл. И вроде бы нет. На этом всё. Пока, по крайней мере. Кто знал, что там ещё могло проявиться дальше?

Ледяное дыхание изо рта? Рентгеновское зрение? Радиоактивный пердёж?

И хоть в мыслях эти предположения и звучали довольно комично, на деле же Давиду было совсем не смешно. Он и так уже представлял угрозу для окружающих, и, если новые сверхспособности продолжат появляться, будто грибы после дождя, его из лаборатории могли вообще никогда не выпустить. А то и вовсе покалечить, как того же Чтеца, посчитав слишком опасным. Давиду совсем не хотелось остаться без глаз, равно как и без любой другой части своего тела.

— Всё так, — подтвердила Орлана. — И главный вопрос, на который нам с тобой нужно ответить: почему ты всё это можешь?

— Потому что я Нелюдь? — предположил с улыбкой Давид, но Орлана его полушутки не оценила. Или, во всяком случае, не подала виду. — Помню, вы что-то говорили про манипуляции электромагнитной энергией.

Орлана действительно устраивала ему целые лекции на тему возможной природы его сверхспособностей, но теории так часто сменяли одна другую и дополнялись, что Давид очень быстро терял основную нить. Ещё и сама Орлана изъяснялась тем самым научно-врачебным языком, слушая который, ты только киваешь с серьёзным видом и боишься задать глупый вопрос.

— Близко, но не совсем, — ответила Орлана. — Ты постоянно поглощаешь огромные объёмы электромагнитной энергии и неосознанно используешь её, чтобы добиться различных эффектов. Твоя прочность, как ты правильно сказал, — это не следствие повышенной плотности. В данном отношении ты мало отличаешься от обычного человека. Однако обилие поглощённой тобой электромагнитной энергии значительно усиливает силы взаимного притяжения частиц внутри тебя.

— Что-то вроде ван-дер-ваальсовых сил? — предположил Давид.

— Что-то вроде, — подтвердила Орлана. — То же и с восстановлением. Большие запасы энергии позволяют клеткам при необходимости быстрее делиться.

— Но шрамы всё равно остаются, — заметил Давид, припоминая нынешний вид своей спины.

Следы от рогов Горгоны там были довольно заметные. Да и старые мелкие шрамы на теле тоже никуда не делись.

— Возможно, исчезнут со временем, а возможно, ускоренное деление клеток активируется лишь в критических ситуациях, когда есть непосредственная угроза твоей жизни, — высказала свои предположения Орлана. — Сути это не меняет.

— Значит, возросшая физическая сила — это эдакая комбинация прочности и всё той же энергии? — спросил Давид следом. — Мои мышцы и связки не рвутся, а кости не ломаются, что и позволяет мне генерировать гораздо большее усилие.

— А летая, ты отталкиваешь себя от уже существующих магнитных полей, — продолжила Орлана развивать свою мысль. — В Аттилане скрупулёзно воссоздаются земные условия, включая и соответствующее магнитное поле. Думаю, в открытом космосе ты так не сможешь, но сказать наверняка пока не могу.

Давид внимательно всё это выслушал и переварил. В целом, в словах Орланы определённо прослеживалась некоторая логика. Безусловно, фантастическая и во многом даже невероятная, но пазл тем не менее складывался. Те же лазеры из глаз в эту схему тоже достаточно хорошо ложились. Резкий выброс значительных объёмов накопленной энергии.

Но что тогда насчёт суперзрения? Искажение световых волн навроде того, как это происходило в линзе?

— Скорее всего, — согласилась с его идеей Орлана.

— Но разве при таких вводных я не должен быть ходячим электромагнитом? — озвучил Давид пришедшую следом мысль. — Металлы силой мысли двигать, там, и технику вырубать?

— Вовсе не обязательно, — ответила Орлана. — Сейчас поля, что ты генерируешь, очень локальные. За вычетом излучения из глаз их даже зафиксировать не так уж просто. Всё сконцентрировано на твоём собственном теле и за его рамки практически не выходит. Хотя в будущем изменения допустимы. Ты, можно сказать, только-только прошёл терригенезис и по-прежнему продолжаешь формироваться как Нелюдь. Раскрыть твой истинный потенциал ещё только предстоит.

— Звучит на самом деле пугающе, — не мог не заметить Давид.

— И правильно, — кивнула Орлана. — Здравая доля страха перед своими силами тебе не повредит. Особенно учитывая, как сильно они схожи со способностями Его Величества.

Давид аж рот приоткрыл от последнего заявления.

Он был схож своими способностями с королём? Это в чём же?

— А что вы имеете в виду, говоря, что мы похожи? — справившись с первичным шоком, спросил он. — Я тоже буду голосом всё вокруг разносить?

Это была совсем безрадостная перспектива.

— Однозначно утверждать не могу, но такой исход видится мне маловероятным, — чуть успокоила его Орлана. Вряд ли специально, но всё же. — Ваша схожесть заключается в другом. Все силы Его Величества происходят из базовой способности поглощения свободных электронов и манипуляции ими. Если ты не знал, то он гораздо прочнее и сильнее Горгоны, будучи куда её легче, а также умеет летать.

Да, сходства определённо имелись.

Давид правда не знал таких подробностей о силах Его Величества, однако его физическую мощь на себе уже испытал. Если ту же Горгону он смог от себя оттолкнуть, пускай и застав её врасплох, то вот из хватки короля Давид не сумел вырваться, несмотря ни на какие усилия. Его Величество тогда даже бровью не повёл.

— Разумеется, спектр и масштаб ваших возможностей совершенно несопоставимы…

«И слава Богу», — подумал про себя Давид.

— …но близость их природы очевидна, — подытожила свою мысль Орлана. — Ты по многим параметрам уникальный Нелюдь, Давид. Можешь этим гордиться.

А стоило ли?

Даже если оставить за скобками все свалившиеся вместе с бытием Нелюдя проблемы, Давид же всё равно никак не способствовал развитию у себя таких способностей. Это всё заслуга генетики, а не его собственная. Повезло, хоть везением всё происходящее назвать и было довольно сложно.

Впрочем, высказывать этих сомнений Давид не стал. Посчитал не слишком уместным, да и не особо нужным. Всё равно это уже ни на что не влияло.

— Надо только понять, какую именно часть электромагнитного спектра ты поглощаешь, — меж тем продолжила Орлана, снова повернувшись к монитору. — Сомневаюсь, что это видимый спектр или какая-то его часть, иначе выглядел бы ты совершенно иначе. Рентгеновское излучение или ультрафиолет кажутся более подходящими. Попробуем облучить тебя и посмотрим, какая будет реакция.

На слове «облучить» Давид мгновенно напрягся, однако уточнить, что конкретно с ним собирались сделать, не успел. Дверь лаборатории открылась, и внутрь вошли трое альфа-примитивов. И хоть отличить одного их представителя от другого и было очень сложно, Давид был абсолютно уверен, что конкретно эту троицу видел здесь уже много раз.

— #$%#%* #%%*% #%#*%#*% #$%#$%%#$%**#$% #%*%#%*, — сказала им Орлана, не отрываясь от экрана, и все трое синхронно разошлись по помещению.

Двое взяли увесистую на вид полусферу, покоящуюся в углу, а третий подошёл к одному из столов и забрал с него металлическую прямоугольную коробку. Затем они, продолжая хранить молчание, направились обратно к двери и вышли друг за другом в коридор.

Идеальная исполнительность.

Настолько, что даже становилось жутко.

— Начнём с одной десятой миллизиверта и будем постепенно наращивать, — проговорила Орлана, в то время как Давид, по-прежнему думая об альфа-примитивах, заметил одну особенность.

Он бы, скорее всего, никогда этого не понял, не проведи в лаборатории так много времени, но сейчас вдруг осознал, что в непонятной речи Орланы на её родном языке проскальзывали знакомые ему слова. По крайней мере, звучание у них было ну очень похожим на греческий счёт.

Дио, пэндэ, окто. Два, пять, восемь.

И слышал Давид их только тогда, когда Орлана обращалась к альфа-примитивам.

— А как их зовут? — спросил он без задней мысли, будучи всё ещё погружённым в собственные размышления.

— Кого? — переспросила Орлана.

— Альфа-примитивов, которые только что заходили.

— Никак. У них нет имён. Они им ни к чему.

Давид наконец полностью вернулся в реальность и заметил, что теперь Орлана смотрела прямо на него.

— А почему ты спрашиваешь?

— Мне просто показалось, что, говоря с ними, вы произносили «дио», «пэндэ» и «окто», — не стал скрывать Давид. — Это числительные в греческом языке. Учитывая имена «Медуза» и «Горгона», я подумал, что… Ну, даже не знаю. Наверное, сам себе напридумывал. Извините.

Орлана посмотрела на него ещё какое-то время, после чего вернулась к прерванной работе.

— Тебе не показалось, — заявила она две секунды спустя. — Я действительно их так называла. У альфа-примитивов нет имён, но есть номера, чтобы вести их учёт. У этих номера оканчиваются на два, пять и восемь, если переводить в десятичную систему счисления. Они часто выполняют мои поручения, поэтому я их так и называю. И я не разговаривала с ними, — добавила Орлана после короткой паузы. — Я отдавала приказы.

«Нет имён, но есть номера», — повторил про себя Давид.

Как-то это совсем уж неправильно звучало. Это же не роботы какие. Они живые, насколько мог судить Давид. А присваивать живым и разумным существам номера вместо имён — это… Это вызывало очень нехорошие ассоциации. Пускай альфа-примитивы — не люди и даже не Нелюди, но всё равно так было нельзя. Наверное. Давид сомневался, ибо ничего, по сути, о них не знал, однако не мог отмахнуться от зародившегося внутри чувства жалости.

— А кто они вообще такие? — спросил он, желая всё же в ситуации разобраться. — Альфа-примитивы, имею в виду. Знаю, что они не Нелюди, но они во дворце буквально повсюду. Столько работы выполняют и вообще.

Сделав неопределённое движение рукой, Давид замолчал, терпеливо дожидаясь, когда Орлана ему ответит. И долго ждать не пришлось.

— Слуги, — произнесла она, бегая пальцами по клавиатуре. — Это, если коротко. Более развёрнутый ответ — искусственная форма жизни, чьим единственным предназначением является служение Нелюдям и беспрекословное исполнение наших приказов. Альфа-примитивы выполняют всю так называемую «черновую работу», чтобы мы могли не тратить на неё время и заниматься более важными вещами. Наукой, искусством… прогрессом, одним словом.

— Они что, рабы? — прямо спросил Давид, ибо со слов Орланы получалось именно так.

— Рабство предполагает наличие свободы воли, — ответила она ему. — У альфа-примитивов её нет. Есть только программа, которой они следуют с момента запуска и вплоть до выхода из строя. Если тебе так будет проще, думай о них как о человекоподобных роботах. Ты упоминал, что наука и техника в твоём мире уже дошли до их создания, так что должен понимать, о чём я говорю.

— Но они же живые, — всё не унимался Давид. — Не механические. Это не роботы.

И думать о них так было совершенно неправильно. Правда ведь?

— А что ты понимаешь под словом «жизнь»? — спросила в ответ Орлана, наконец вновь к нему повернувшись. — Дай определение жизни.

Давид открыл было рот, чтобы ответить, однако не вымолвил ни слова.

Он понимал, к чему вела Орлана. Или, по крайней мере, догадывался. Давид не мог выиграть этот спор. Хотя бы потому, что этого самого единого и общепризнанного определения жизни не существовало. Нельзя было выделить универсальные характеристики живых систем, которые бы однозначно отличали живое от неживого.

Но даже так Давид не хотел принимать её точку зрения.

— Они не живые в том смысле, из-за которого следовало бы переживать, — сказала Орлана, так и не получив от него ответа. — Когда-то давно — тысячелетия назад — альфа-примитивы действительно были рабами. Тогда в них превращали по-настоящему живых людей. Но Нелюди отказались от этой варварской практики. Теперь альфа-примитивы выращиваются сугубо искусственно и не имеют способности к самовоспроизведению. Биороботы. Только и всего.

Давид внимательно посмотрел в её глаза и, не увидев там даже намёка на сомнение, отвёл взгляд. Сам он подобной твёрдостью убеждений не обладал. И пускай он и был с Орланой не согласен, сейчас конструктивного ответа дать не мог. У него банально не получалось подобрать нужные слова.

— Не думаю, что смогу когда-либо думать о них в таком ключе, — честно сказал Давид поникшим голосом. — И сомневаюсь, что буду хотя бы пытаться.

— Это твоё право, — совершенно спокойно заключила Орлана. — Но советую не озвучивать своё мнение при других слишком часто. Могут неправильно понять.

С этими словами она вернулась к работе, попутно рассказывая Давиду, какие ещё тесты и исследования планировала, дабы полностью раскрыть природу его сверхъестественных сил. И, с одной стороны, всё это было очень важно и нужно, а с другой — после состоявшегося разговора Давид вообще не чувствовал какого-либо сопричастия. Может, конечно, ему и не стоило принимать услышанное так уж близко к сердцу, но поделать с собой он ничего не мог. Очередное доказательство того, насколько всё-таки разными были люди и Нелюди. Может, биологически Давид и относился к числу вторых, но вот его разум и, возможно, душа оставались сугубо человеческими. И человек в нём говорил, что так делать нельзя.

Тем не менее сейчас Давид был просто бессилен что-либо поменять и в очередной раз получил об этом жёсткое напоминание.

«В чужой монастырь со своим уставом не лезут», — так вроде бы говорили.

Вот уж действительно…

Давид провёл остаток дня с Орланой, делая всё, что скажут, после чего она объявила ему о завершении его проживания у неё. Давид по-прежнему должен был являться к ней трижды в неделю для отслеживания динамики его состояния, но в целом Орлана узнала о нём достаточно, чтобы сделать благоприятный вывод. Его не требовалось держать взаперти. Да, контроль способностей до сих пор оставлял желать сильно лучшего — те же очки всё ещё было лучше не снимать, — но Давид мог уже перебираться в комнату, которую ему обещали. Существенный шаг к полноценной, насколько это было возможно, жизни во дворце.

Навестившая их ближе к вечеру Кристал вызвалась лично Давида проводить, и уже через каких-то двадцать минут он остался один в большой и тёмной спальне.

Его новый «дом».

Скучать по настоящему дому он, конечно, от этого меньше не стал — скорее, даже наоборот, — но заиметь нормальную кровать всё равно было довольно приятно.

И впервые за долгое время Давид по-настоящему хорошо поспал.