Мой монстр (гет)

Сознание возвращалось медленно, тягуче, словно смола, стекающая по стволу. Первым пробился свет — тонкой нитью сквозь сомкнутые веки. Затем — терпкий запах сырой земли и прелой травы. И наконец, навалилась тяжесть в затылке: тупая, пульсирующая боль, будто кто-то методично вбивал гвоздь у самого основания черепа.

Попытка открыть глаза далась Мэлис с трудом. Веки были как свинцовые. Пришлось буквально заставить себя разомкнуть их. Когда картинка наконец перестала плыть, она увидела ветви. Знакомые, но свет, пробивающийся сквозь них, был слишком резким, слишком холодным. «Черт, сколько же времени прошло?» Гораздо больше, чем она думала.

Попытка пошевелиться оказалась тщетной. Запястье было намертво стиснуто — чужой рукой, крепкой, словно стальной капкан. Мэлис медленно повернула голову. По коже пробежал озноб, а в глубине души расцвел леденящий цветок страха.

Иллуми.

Он был рядом, прислонившись к шершавому стволу дерева, застывший, как древнее изваяние.

Пульс забился где-то в горле, перекрывая дыхание. Воздух вокруг сгустился, стал невыносимо тяжелым. Каждая попытка вдохнуть глубже оборачивалась провалом, будто само пространство сопротивлялось её присутствию.

«Спокойно. Не показывай», — приказала она себе.

Но тело уже выдало её: сердце колотилось в висках. Он, без сомнения, слышал.

Иллуми наблюдал за ней с тем же холодным, невозмутимым терпением, с каким смотрят на часы, чьи стрелки ползут мучительно медленно.

— Долго же ты была в отключке, — его голос, острый, как лезвие, пронзил тишину.

— Отпусти, — прошептала она, не узнавая собственный голос.

В ответ — лишь эхо пустоты.

Она дернула руку, но тщетно. В затылке снова запульсировало.

— Голова болит? — спросил он, и в его словах не было тепла.

Она отвернулась, не в силах выдержать его взгляд. Пульсация в затылке отбивала ритм его речи.

— Это пройдет, — сказал он без тени сочувствия. — Если перестанешь сопротивляться.

— Ты не получишь того, за чем пришёл, — её голос прозвучал твёрдо, но в нём слышалась дрожь.

Его взгляд оставался непоколебимым.

— Думаешь, у тебя есть выбор?

Вопрос повис в воздухе, предвещая бурю.

Он не стал ждать ответа. Резко, но без грубости, притянул её к себе. Его пальцы коснулись её подбородка, заставляя поднять лицо. Теперь он держал не запястье — он держал её взгляд, и в нём читалась вся бездна его намерений.

— Или ты думала, что этот экзамен тебя спасёт?

Слова ударили в самое сердце.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается волна горькой обиды.

— Нет, — ответила она, её голос дрогнул. — Я знала, что он не спасёт. Но это был мой выбор, а не твой и твоей семейки.

Он задержал на ней взгляд, оценивая.

— Уверена, что в твоём положении стоит так дерзить?

Она молчала. Тишина давила, сгущаясь, пока внезапная, как удар молнии, боль не пронзила её. Мэлис схватилась за затылок. Колени подкосились, и она инстинктивно прижалась к стволу дерева, чтобы не упасть.

— Это всего лишь напоминание, — проговорил он.

Она не ответила. Ей нужно было время, чтобы собраться с силами.

— Можешь сопротивляться сколько угодно. Но твоё тело принадлежит мне.

Она подняла голову, взгляд её стал жёстче.

«Этот придурок… что-то сделал со мной», — пронеслось в голове.

Иллуми достал её плашки.

— Ты же знаешь, что это.

Она смотрела на них, и в глубине её глаз мелькнуло отчаяние. Но она не отвела взгляда, не опустила головы. Просто стояла, ожидая его следующего шага.

Иллуми, с тем же непоколебимым спокойствием, швырнул одну плашку в лес, вторую резким, отточенным движением — в противоположную сторону. Они исчезли в листве, как две брошенные надежды.

— Пройдёшь этот этап — я отстану на какое-то время, — прошептал он, наклонившись к ней. — Не справишься — вернёшься домой и будешь послушной девочкой.

Она втянула воздух, но он застрял в горле ледяной пробкой. Его слова не повисли в воздухе — они впитались в неё, стали частью её крови. Безмолвный крик — «Я не твоя вещь!» — бился о рёбра, но так и не смог вырваться наружу. Мэлис смотрела в ту сторону, куда улетели номерки, и чувствовала, как внутри закипает что-то холодное и твёрдое.

— Договорились, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Иллуми едва заметно приподнял бровь.

— Я найду их, и ты оставишь меня в покое, — добавила она, глядя ему прямо в глаза.

Он промолчал. Его взгляд, пустой и бездонный, задержался на ней, словно изучая древний артефакт, а затем на его губах появилась едва уловимая улыбка, от которой у неё внутри всё сжималось в холодный, немой комок.

— Посмотрим, — произнёс Иллуми, и в этом простом слове прозвучала целая вечность неопределённости, прежде чем он развернулся и ушёл.

Мэлис осталась сидеть на земле, прижимая руку к груди, словно пытаясь удержать там что-то хрупкое. В затылке пульсировало. И всё же, превозмогая боль и слабость, она поднялась.

Три дня Мэлис гнала себя вперёд, не зная покоя. Методично, без передышки, она прочёсывала лес.

Внезапно, среди зелёной массы, что-то блеснуло. Высоко, на тонкой, опасно прогнувшейся ветке, висел заветный номерок. Мэлис не раздумывала ни секунды. Она подтянулась, вцепилась в кору и начала отчаянно карабкаться вверх. Ветки хлестали по лицу, рвали перчатки и кожу под ними, но боль была ничто по сравнению с целью.

Едва её пальцы сомкнулись на плашке, едва она успела сорвать её, как раздался оглушительный треск.

Ветка под ней не выдержала.

Падение было жестоким. Земля встретила её плечом и коленом с глухим ударом. Острая, обжигающая боль пронзила ногу, но номерок был крепко зажат в кулаке.

— Чёрт, — выдохнула она сквозь стиснутые зубы, с трудом поднимаясь.

Каждый шаг отдавался мучительной пульсацией. Нога опухала, горела, и Мэлис понимала: так далеко ей не уйти. Она хромала, цепляясь за стволы деревьев, словно за спасительные якоря.

Прислонившись к холодному стволу, она закрыла глаза, позволяя усталости и боли накрыть её.

— Эй, ты в порядке?

Голос заставил её вздрогнуть. Мэлис распахнула глаза. Перед ней стояли Леорио и Курапика.

— Я… — начала она, но слова застряли в пересохшем, сдавленном горле.

Леорио, не говоря ни слова, тут же опустил взгляд на её изувеченную ногу.

— Ни хрена себе. Как ты вообще сюда добралась? — вырвалось у него.

Он опустился на корточки, его пальцы ощупали колено. Она зашипела сквозь стиснутые зубы.

— Кость цела, — заключил он. — Но ушиб серьёзный. Без полноценного отдыха ты не встанешь.

Леорио достал шприц, но прежде чем сделать укол, задержался.

— У тебя есть аллергия на обезболивающее? — спросил он.

Мэлис отрицательно покачала головой.

Движения Леорио были отточены и быстры, она ничего не почувствовала.

— Вот так, это должно снять отёк. Но ногу нельзя беспокоить минимум день.

— У меня нет столько времени, — возразила она.

— Его у тебя вообще не будет, если не дашь ей отдых, — спокойно ответил он.

Она смотрела на него, чувствуя злость и понимание, что он прав.

— Час, — сдалась она, её плечи поникли, словно под тяжестью невидимого груза. — Я подожду час.

Леорио оценивающе скользнул взглядом по ней.

— Час — ничто, — сказал он. — Но если настаиваешь, то пускай будет час.

Он поднялся и отошёл к ближайшему дереву.

Она сидела, прижимая руку к колену, и смотрела вдаль. Час — почти ничего, но большего она не могла себе позволить.

Прислонившись к стволу, она закрыла глаза, надеясь на короткую передышку.

Леорио сидел рядом, наблюдая за ней. Затем достал ещё шприц.

— Что ты делаешь? — тихо спросил Курапика.

— Она не выдержит, — ответил Леорио. — Час не поможет.

Он быстро и почти незаметно сделал ей укол в плечо.

— Она тебя убьёт, когда узнает, — прошептал Курапика.

— Знаю, но она будет жива.

Мэлис открыла глаза. Высоко стоящее солнце слепило. Она резко села, ощупала ногу. Боль почти исчезла, но стало ясно: прошло больше часа.

Она повернулась к Леорио.

— Сколько?

— Шесть часов, — ответил он.

Ей захотелось ударить его, но сил не хватило.

— Ты… — начала она, голос дрогнул.

— Ты бы не встала, — спокойно перебил он. — Так что не надо меня благодарить.

Мэлис смотрела на него. Внутри бушевал вихрь из злости, благодарности и горького понимания.

— Нога… действительно почти не болит. Спасибо, — прошептала она. — Но почему вы остались?

— Настоящий доктор никогда не бросит в беде своих пациентов, — сказал он, протягивая ей небольшую фляжку. — Вот, выпей. И не перенапрягайся.

Она взяла фляжку, но не открыла. Просто держала в руках, ощущая прохладу металла. Ей хотелось сказать что-то, но слова не находили выхода. Она лишь молча кивнула.

Он тоже молчал, давая ей время. Когда тишина затянулась, спросил:

— А где Хисока? Вы же вместе шли.

Его взгляд стал настороженным.

Мэлис напряглась, как от внезапного удара.

— Мы разошлись. Каждый сам по себе.

— Поругались, что ли?

Она молниеносно обернулась. В глазах мелькнула стальная искра.

— С чего ты взял, что это тебя касается?

Леорио поднял руки в примирительном жесте.

— Ладно-ладно, просто спросил.

Мэлис выдохнула и опустила глаза.

— Прости, — её голос был едва слышен. — Я не хочу об этом.

— Хорошо, — Леорио кивнул, его взгляд смягчился. — Береги ногу.

— В любом случае, спасибо, — повторила Мэлис. — Мне нужно идти.

Курапика лишь кротко кивнул, принимая её ответ. А затем, когда она уже почти отошла, его голос донёсся до неё:

— Удачи.

Мэлис двинулась вперёд, не оглядываясь. Нога почти не болела, но в голове всё ещё стоял оглушительный гул. Три дня изнурительных поисков, внезапная встреча с Иллуми, его слова, острые, как иглы, его пронзительный, безжизненный взгляд — всё это давило, душило, превращая каждый шаг в борьбу.

До окончания этапа оставался всего час. Она сидела на холодном камне, сжимая в руке единственный номерок, который у неё был.Глаза её были тусклыми, пустыми — в них не осталось ни надежды, ни света. Она смотрела в никуда, словно внутри неё что-то окончательно погасло.Она проиграла.

Именно в этот миг, из ниоткуда, появился он.

— Что, пришёл поиздеваться? — бросила она, не поднимая головы. — Или доложить Иллуми?

— О-о-о, — раздалось сверху. — Так это он выкинул твой номерок?

— Откуда ты знаешь…

Она резко подняла голову. Он стоял перед ней, высокий и неподвижный, держа в пальцах её номерок. Тот самый, что она искала три мучительных дня.

В тусклых глазах мелькнула искра — сначала слабая, почти незаметная, а затем лепестки начали медленно раскрываться.

— Твои глаза заблестели, — раздался его довольный голос.

Она стояла, не в силах попросить, и молча смотрела на плашку в его руке. Гордость, словно невидимая стена, не позволила ей сделать ни единого движения.

Он тоже молчал, наслаждаясь её нерешительностью. Затем, без предупреждения, протянул руку и положил номерок ей прямо на макушку.

Она замерла. Глаза расширились. Мэлис не знала, что делать — снять его и поблагодарить, или снять и бросить ему в лицо.

Он усмехнулся.

— Можешь оставить его там, если хочешь. Но я бы на твоём месте снял. Он может упасть и потеряться.

Она медленно подняла руку, сняла номерок с головы и крепко сжала его в кулаке. Ни слова. Только взгляд, в котором смешались ярость, неловкая благодарность и желание ударить его.

Он рассмеялся и пошёл прочь, оставив её стоять с плашкой в руке и с мыслью, что этот человек никогда не перестанет её удивлять.