Эхо гранатовой ночи (гет)

Солнце пробивалось сквозь больничные жалюзи, ложилось полосами на кафельный пол.

Гарри не спал. Он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на кроватку, где посапывала Эльза. Очки лежали на тумбочке — он снял их ещё ночью, когда пытался устроиться поудобнее, подложив мантию под голову, но сон так и не пришёл. Джинни лежала, глядя в потолок, и слушала дыхание дочери. Ровное, тихое, живое.

Вчерашний день был как в тумане. Крики, боль, кровь, лицо Гвен над ней, потом — темнота. А потом — Гарри. С пакетом крови. С глазами, в которых было столько всего, что она не могла разобрать

Он остался. Он был здесь всю ночь.

Джинни перевела взгляд на кресло. Похудевший, осунувшийся. Два месяца без него — и два месяца ада для них обоих.

Эльза пошевелилась, сморщила носик и снова затихла

Джинни смотрела на них двоих — и не знала, что чувствовать. Облегчение? Боль? Надежду? Страх? Гарри заметил, что она не спит, встретился с ней взглядом. Кивнул — коротко, без слов. Она кивнула в ответ. И в этом обмене кивками было больше, чем в иных разговорах. Телефон завибрировал. Гарри надел очки и глянул на экран. Лицо его напряглось.

— Что там? — Джинни уже смотрела на него.

— Ничего.

— Гарри. Дай сюда.

Он помедлил, потом отдал.

@witchweekly_news: «Джинни Поттер родила девочку! Инсайды утверждают, что ребёнок названа Эльзой. Интересно, чьи глаза будут у малышки?»

@daily_prophet_feed: «В семье Поттер пополнение. Подробности пока не раскрываются, но магический мир бурлит».

Комментарии:

«Бедный Гарри, растит чужого ребёнка»

«А вдруг она всё-таки от него? Сроки же почти совпадают»

«Совпадают? Ты считать умеешь?»

«Девочка, говорят, похожа на Вуда»

«Заткнитесь, дайте семье покой»

«Она предательница, но ребёнок не виноват»

«Посмотрим, как быстро Гарри сбежит теперь»

«Интересно, Кэти Вуд читает это?»

Комментарии ползли один за другим, но Джинни читала их уже без того паралича, что сковал её три месяца назад. Она дочитала до конца, аккуратно положила телефон экраном вниз на тумбочку и посмотрела на Гарри.

— Пусть говорят. Я знаю правду. Она моя дочь. И я её не отдам ни сплетникам, никому.

— Не надо было читать, — тихо сказал он.

— Надо. Я три месяца пряталась. Теперь у меня есть она, — Джинни перевела взгляд на кроватку. — И прятаться я больше не буду.

Эльза заплакала — требовательно, громко. Джинни потянулась к кроватке, взяла дочь на руки. И сразу лицо её изменилось — напряжение ушло, осталась только сосредоточенная нежность.

Гарри смотрел, как она прижимает девочку к груди, как шепчет что-то успокаивающее. И впервые за долгое время в его взгляде не было боли — только усталое тепло.

После обеда в палату вошёл чиновник Министерства — сухой, официальный, с папкой и зачарованным пером. С ним — Молли, которая всё это время была где-то рядом.

— Миссис Поттер, мне нужно заполнить свидетельство о рождении. Имя?

— Эльза.

Чиновник записал. Перо заскрипело по пергаменту.

— Второе имя?

— Оливия.

Молли, стоявшая у стены, чуть подалась вперёд.

— Джинни... может, выберешь другое второе имя? В честь бабушки, например? Или просто красивое, без... ну, ты понимаешь.

— Я понимаю, мама. — Джинни посмотрела на неё твёрдо. — Но я уже всё решила. Это имя было с ней с тех пор, как я впервые услышала её сердце. Оно часть нашей истории.

Молли замолчала. В глазах её блеснули слёзы.

Чиновник ждал, занеся перо. За долгую службу он повидал всякое: и тех, кто сутками спорил об именах, и тех, кто не мог выдавить ни слова. Эта женщина знала, чего хочет. Он уважал это, хотя и не подал виду.

— Эльза Оливия, — твёрдо сказала Джинни. — Пишите.

— Записывайте, — добавил Гарри, и голос его прозвучал глухо, но твёрдо. — Эльза Оливия Поттер.

Он не смотрел на Джинни, когда говорил это. Смотрел на девочку в кроватке. На её русый пушок. На сжатые кулачки. И думал о том, что имя — это всего лишь слово. А жизнь, которая сейчас тихо сопела в двух шагах от него, — это то, что он выбрал.

Чиновник кивнул и вывел последние буквы. Перо замерло, документ засветился магической печатью.

— Поздравляю, — сухо сказал он и вышел.

Молли подошла к дочери, обняла.

— Ты сильная, — прошептала она. — Сильнее, чем я думала.

— Пришлось, — ответила Джинни.

Вечером дверь в палату распахнулась, и Лили влетела первой. За ней вошли Альбус, Джеймс и Артур, который нёс огромный пакет с гостинцами.

— Мама! Где она? Где Эльза?

— Тихо, Лили, — придержал её Артур. — Здесь больница, тут нельзя шуметь.

Лили замерла у кроватки, глядя на спящую девочку.

— Ой... — выдохнула она. — Какая маленькая... А можно подержать?

Медсестра, зашедшая следом, улыбнулась и разрешила. Лили уселась на стул, приняла свёрток на руки с таким благоговением, будто держала хрустальную вазу.

— Она тёплая, — прошептала она. — И пахнет вкусно.

Альбус подошёл ближе. Осторожно, кончиком пальца, коснулся ручки Эльзы. Девочка во сне сжала его палец. Альбус улыбнулся — редкость для него.

— Она меня узнала, — тихо сказал он.

— Конечно, узнала, — ответила Джинни. — Ты же ей читал. Каждый вечер. Она твой голос знает.

Джеймс стоял в стороне, смотрел на эту картину. Потом подошёл к матери, сел на край кровати.

— Мам, я тут подумал... когда я родился, сильно орал?

Джинни усмехнулась:

— Громче всех. Ты всегда был громким.

Джеймс фыркнул, но в глазах у него стояло что-то тёплое.

— Ты молодец, мам, — сказал он и крепко обнял её. — Я рад, что ты в порядке.

Джинни обняла его, прижала к себе и прошептала:

— Спасибо сынок.

Гарри смотрел на них из угла. Молча. Но в душе было тепло.

В доме Вудов Кэти сидела на диване, листая Ведьмограм. Она не искала эту новость. Она просто попалась — в ленте, между рекламой мётел и фотографиями знакомых.

«Джинни Поттер родила девочку. Эльза Оливия».

Кэти замерла. Пальцы сами нажали на пост, развернули комментарии. В них уже спорили, на кого похож ребёнок, случайно ли имя Оливия, — и мелькало: «Кэти сейчас небось читает и плачет».

Она выключила телефон. Сидела неподвижно, глядя в стену. В комнату заглянул Конор.

— Мам?

Кэти не ответила сразу. Она смотрела в стену, и Конор видел, как её пальцы сжимают край диванной подушки — так сильно, что побелели костяшки.

— Всё в порядке.

— Ты не хочешь поговорить?

Она покачала головой, не оборачиваясь. Конор постоял ещё секунду, потом вышел, тихо прикрыв дверь.

В обед Гвен зашла на плановый осмотр.

— Ну, показывай, как вы тут, — сказала она, подходя к кроватке. — Привет, Эльза. Растёшь?

Осмотр прошёл быстро. Гвен проверила показатели, записала что-то в карту, потом села рядом с Джинни.

— Ты молодец, — сказала она просто. — Я знаю, как тебе было тяжело эти месяцы. Я видела. Но ты справилась. И теперь главное — не останавливаться.

— Спасибо, Гвен. — Джинни сжала её руку. — Если бы не ты...

— Если бы не ты сама. — Гвен улыбнулась краем губ. — Я только помогала.

Они помолчали.

— Ты будешь приходить? — спросила Джинни.

— Если позовёшь — приду. А так — ты знаешь, где меня найти.

Перед уходом Гвен столкнулась в коридоре с Гарри.

— Гвен, можно вас на минуту? Как её самочувствие?

— Физически — идёт на поправку. А психологически... ей сейчас нужна опора. Не давите, не требуйте, просто будьте рядом. И присматривайте за ней. Послеродовая депрессия может накрыть в любой момент. Первые недели самые опасные.

— Я понял. Спасибо.

— Мистер Поттер. Я знаю, что между вами было. Но сейчас она слаба. Если вы снова уйдёте, она может не выдержать.

— Я не уйду.

В течение дня приходили Уизли. Флёр с букетом и французскими пирожными — «О, какая прелесть! Совершенство!» Билл — молча обнял сестру и пожал руку Гарри. Гермиона с книгой сказок и автографами всех известных маггловских и магических писателей, которые она собирала полгода. Рон, заглянувший в кроватку: «Ну и мелкая. Прям как Роза в детстве. Четверо, Джинни. Четверо! Вы с Гарри даёте». Джинни улыбалась, принимала подарки, кивала — и чувствовала, как усталость смешивается с теплом.

Ближе к вечеру пришёл Джордж. Один. В руках — коробка из магазина «Всевозможные волшебные вредилки». Он поставил её на тумбочку, достал прорезыватель с магическим охлаждением и игрушку, которая сама летала по комнате, если за ней не следить.

— Для малышки. Чтоб росла с чувством юмора. Собственное изобретение. Фред бы оценил.

— Оценил бы, — тихо сказала Джинни. — Он всегда любил твои штуки.

Джордж кивнул. Помолчал секунду. Потом сел рядом, взял её за руку.

— Анджелина передаёт привет. Она пока не может прийти. Ты же знаешь её характер: если уж встала на чью-то сторону, стоит насмерть.

— Я знаю, — тихо ответила Джинни. — Передай ей... что я понимаю.

— Передам. — Джордж сжал её руку. — Мы же Уизли. Мы своих не бросаем.

К вечеру прилетели совы. От Перси и Одри — официальный конверт, плотная бумага, аккуратный почерк: «Поздравляем с рождением дочери. Желаем здоровья и благополучия. Перси и Одри». От Чарли — кривоватое письмо из Румынии, с пятнами от драконьего жира: «Джинни! Поздравляю! Как выберусь — сразу прилечу понянчить племянницу. Обещаю. Чарли».

Джинни улыбнулась, читая.

— Он приедет, — сказала она Гарри. — Чарли всегда держит слово.

В другом конце Лондона, в старой квартире рядом с Косым переулком, Оливер Вуд сидел за столом, заваленным отчётами. Кофе давно остыл, телефон лежал экраном вниз — он прочитал новость полчаса назад и с тех пор пытался начать работать. Получалось плохо.

«Джинни Поттер родила девочку. Эльза Оливия».

Оливия. Случайность. Не его дело. Он — донор, ошибка, никто. Так правильно. Безопасно. Потёр переносицу, взял перо и заставил себя вернуться к отчётам.

Вечером того же дня Конор пришёл без предупреждения. Оливер открыл дверь и замер. Сын стоял на пороге — вытянулся за лето, плечи развернулись, и в лице появилось что-то новое, взрослое.

— Можно?

— Заходи.

Конор вошёл, огляделся. Оливер вдруг понял, как выглядит эта квартира: грязные кружки и посуда, пепельница на столе, хотя он не курил уже месяц — просто не выбросил. Запустение. Ему стало неловко.

— Миссис Поттер родила девочку, — сказал Конор. Он не смотрел на отца, смотрел в стену, на пустой подоконник, куда угодно. — Назвали Эльзой. Все сети гудят.

— Я читал, — ответил Оливер.

Конор кивнул, будто и не сомневался. Повисла пауза — долгая, неловкая. Оливер стоял у стола, не зная, куда деть руки. Конор не садился.

— Я не за этим пришёл, — сказал он наконец. — Не из-за неё.

— А из-за чего?

Конор поднял глаза. В них была взрослая, тяжёлая усталость двенадцатилетнего мальчика, который прожил слишком много за одно лето.

— Просто проверить. Жив ли ты вообще.

Оливер выдохнул резко, будто пропустил удар.

— Жив.

— Вижу. — Конор обвёл взглядом кухню. — Не очень-то, но жив.

Стыд подкатил к горлу — липкий, горячий. Оливеру захотелось оправдаться: сказать про работу, про отчёты, про то, что он встаёт каждое утро и едет в клуб. Но перед сыном это звучало бы жалко. Поэтому он просто молчал.

— Я не знаю, что тебе сказать, — произнёс он наконец. — Я пишу тебе уже два месяца. В голове. Каждый день. А на бумагу не ложится.

Конор смотрел на него, а потом отвёл глаза.

— Мама сказала… — он запнулся. — Что однажды мы отпустим худшее. Не сейчас. Но однажды. — Он сглотнул. — Я пока не умею.

— Я тоже, — тихо ответил Оливер.

Они замолчали. Но теперь молчание не давило. В нём было то, что не требовало слов.

— Ладно, — сказал Конор. — Я пойду.

— Конор, спасибо, что зашёл.

Конор на секунду замер у двери. Не обернулся, но плечи чуть опустились — будто он отпустил камень, который держал весь разговор.

— Ты это… — он мотнул головой куда-то в сторону стола. — Приберись тут, что ли. А то в следующий раз не зайду.

Дверь закрылась. Оливер постоял минуту, потом взял мусорный мешок и начал сгребать весь мусор.

Утром пятнадцатого августа Гарри принёс в палату свежий номер «Ежедневного пророка». Развернул на третьей полосе.

«В семье Гарри и Джинни Поттер произошло пополнение: 13 августа родилась дочь Эльза Оливия. Мать и ребёнок чувствуют себя хорошо. Поздравления принимаются по совиной почте».

Ни слова о скандале. Ни намёка на сплетни. Просто факт.

— Официально, — сказал Гарри.

— Официально. Теперь всё по-настоящему. —Джинни посмотрела на Эльзу, которая мирно спала в кроватке. — Гарри, ты не обязан делать вид, что всё хорошо.

— Я и не делаю.

— Ты видел, что пишут. Про неё. Про нас.

— Видел.

— И что ты думаешь?

Гарри долго молчал. Потом заговорил:

— Когда я держал её в первый раз, я думал: «Этот ребёнок — не мой». И мне было больно. А потом она открыла глаза. Твои глаза, Джинни. — Он покачал головой. — Она твоя. И этого достаточно.

— Неужели ты простил меня?

— Нет, не простил. И не знаю, смогу ли. Но я здесь. Я пытаюсь.

Джинни кивнула. Медленно, принимая.

Эльза во сне пошевелилась и они оба посмотрели на неё.

— Она вырастет, — тихо сказал Гарри. — И однажды увидит все эти старые статьи. Сплетни, комментарии. И спросит тебя: «Мам, почему про меня так писали?»

— Я много думала об этом. В те ночи, когда не могла уснуть.

— И что ты ей скажешь?

— Правду. Что она была желанной. С первого удара сердца.

Гарри молчал.

— Ты сможешь? — спросил он наконец. — Когда придёт время — рассказать так, чтобы она не возненавидела тебя? Или меня? Или его?

Джинни подняла глаза. Посмотрела на Гарри долгим взглядом.

— Я не знаю, смогу ли. Но я попробую. Я не хочу, чтобы она узнала это из газет. Или от чужих людей. Лучше от меня. — Она провела пальцем по щеке Эльзы. — А потом я подарю ей «Оливию». И скажу: «Это твоя история. Не та, что пишут в газетах. А та, что мы прожили вместе».

— Это хороший ответ. Лучше, чем что-либо ещё.

Он замолчал, но Джинни видела — он что-то додумывает.

— Я тоже попробую, — произнёс он наконец. — Когда она спросит меня. Если спросит.

— Ты не обязан.

— Я знаю. Но я дал ей фамилию. Это уже ответ. На один из вопросов.

— Спасибо, — сказала она одними губами.

Он кивнул. Эльза во сне причмокнула и затихла.

Гарри собрал вещи, пока Джинни в последний раз кормила Эльзу на больничной кровати. К обеду они уже стояли в дверях палаты — он с сумками, она с дочерью на руках. В коридоре их ждала Гвен.

— Ну, — сказала она, — счастливого пути домой.

Джинни шагнула к ней, и они обнялись. Гвен даже позволила себе задержать ладонь на плече Джинни на секунду дольше, чем позволял профессиональный этикет.

— Спасибо, Гвен. За всё.

Гвен кивнула.

— Теперь ты сама. Но если что — мой личный номер у тебя есть.

Она перевела взгляд на Эльзу, и в глазах её мелькнуло что-то мягкое, редкость для неё.

— Красивая. В маму.

Джинни улыбнулась, но улыбка вышла задумчивой. Она посмотрела на Гвен — на её спокойное лицо, на руки, которые приняли Эльзу в мир, на мантию, которая пахла зельями и уверенностью.

— Гвен... — начала она и замолчала на секунду, подбирая слова. — Ты была со мной в самые чёрные дни. Ты не осуждала, когда осуждали все. Ты просто делала свою работу — и ещё чуть-чуть больше. — Она перевела дыхание. — Я хочу, чтобы ты была её крёстной. Если согласишься.

Гвен замерла на секунду. Потом усмехнулась — той самой сдержанной усмешкой, которую Джинни уже знала. Опустила глаза на Эльзу. Протянула палец и крошечная ручка на секунду сжала его, будто здороваясь.

— Я... — Гвен запнулась. Впервые за всё время их знакомства она выглядела растерянной. — Я не умею нянчиться, Джинни. Я только умею лечить. И слушать.

— Этого больше, чем достаточно, — тихо сказала Джинни.

Гвен подняла глаза. В них стояло что-то, чего Джинни никогда раньше не видела, — не профессиональная сдержанность, а живое, тёплое, почти испуганное удивление.

— Тогда — да, — сказала она наконец, и голос её чуть дрогнул. — Соглашусь. У меня теперь будет повод таскать с собой шоколад не только для себя.

Джинни рассмеялась. Они обнялись ещё раз, крепче.

— Береги себя, Джинни.

— Ты тоже.

Гвен кивнула Гарри — коротко, по-деловому:

— Мистер Поттер. Присматривайте.

— Обязательно.

Она развернулась и пошла по коридору — прямая спина, чёткий шаг, ни капли сантиментов. Только на углу чуть замедлилась, обернулась на секунду, посмотрела на Эльзу — и скрылась за поворотом

Дом встретил их тишиной и запахом дерева. Молли уже хлопотала на кухне, готовя ужин. Наверху возились дети — Лили уговаривала Альбуса помочь ей развесить рисунки для Эльзы. Джеймс смотрел трансляцию квиддича.

Джинни села в кресло с Эльзой на руках и замерла, глядя в огонь. Дочь спала, утомлённая дорогой.

Гарри занёс последние сумки, постоял в дверях гостиной.

— Я... — он запнулся. — Я могу остаться. На ночь. Если нужно.

Она не обернулась. Молчала долго, а когда заговорила, голос её был тихим и ровным:

— Езжай на Гриммо, Гарри. Ты сделал достаточно. Кровь сдал, ночь просидел, детей повидал. Дальше я сама.

Он стоял, не зная, что ответить.

— Я не могу просто взять и уйти, — сказал он наконец. — Я обещал Лили.

— Ты обещал прийти, когда она родится. Ты пришёл. — Джинни обернулась и посмотрела на него. В глазах не было обиды, только усталость. — Ты сдержал слово. Этого хватит. А жить здесь, как раньше... я пока не могу. И ты не можешь. Давай не будем врать друг другу.

Эльза во сне вздохнула.

— Я приеду завтра, — сказал Гарри. — Если можно.

— Можно, — ответила Джинни. — Завтра — можно.

Он кивнул. Подошёл, наклонился и осторожно коснулся губами макушки Эльзы. Потом выпрямился, встретился взглядом с Джинни. Она не отвела глаз. Он — тоже. Секунда. Другая. И он вышел в прихожую.

В этот момент с лестницы сбежала Лили, прижимая к груди лист, с которого ещё капала краска.

— Мам! Я нарисовала! Тут все-все-все! И Эльза! — Она развернула лист. — Смотри: это папа, у него очки кривые получились, но я не виновата, Альбус толкнул! А это Эльза, она маленькая, потому что она же малышка!

Джинни посмотрела на рисунок. На нём была вся семья: мама, папа, Джеймс, Альбус, она сама и маленькая точка в центре с подписью «Эльза».

— Очень красиво, — сказала она, и голос её чуть дрогнул. — Правда, очень.

Лили огляделась.

— А где папа? Он же был тут. Он останется?

Джинни помолчала, глядя на дочь.

— Сегодня — нет, милая. Папе нужно домой. Но он приедет завтра.

— Точно приедет?

— Точно. Он обещал.

Лили кивнула, но в глазах мелькнула тень — слишком взрослая для восьми лет.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда я оставлю рисунок здесь. Чтобы он завтра увидел.

Она положила лист на столик у камина, разгладила уголок, измазанный краской, и убежала наверх.

Джинни смотрела на рисунок. На кривые очки, на надпись «папа», выведенное печатными буквами. На маленькую точку в центре.

Эльза завозилась, захныкала. Джинни прижала её к себе и стала укачивать, глядя в огонь.

За окном садилось солнце. Август продолжался. Впереди был сентябрь, новая жизнь, школа, работа.

Но сегодня они были дома. Не все вместе — пока нет. Но на рисунке Лили они уже были вместе. И этого было достаточно.