Божественный психоанализ: Евангелие от Северуса (джен)

На небесах воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом золотых страниц. Господь Бог отстранился от подзорной трубы, потирая переносицу; линза прибора всё еще отражала Хогвартс, испускавший пугающе ровное, холодное мерцание отсутствия здравого смысла.

— Ну, что там у наших подопечных, Гавриил? — голос Всевышнего прозвучал с оттенком отеческого подозрения. — Как идет процесс когнитивного усвоения материала?

Архангел Гавриил судорожно поправил нимб, листая отчет на золотом пергаменте. Воздух вокруг вибрировал от концентрации магической и ментальной энергии, стекающейся из замка.

— Ситуация стабильная, Господи, — доложил архангел, и его голос дрогнул от масштабов происходящего. — Рейвенкловцы выпили весь запас бодрящего зелья и теперь в экстазе пытаются доказать теорему о бесконечности макарон. Хаффлпаффцы заливают учебники слезами, но продолжают зубрить. Слизеринцы наняли репетиторов из министерства и с фанатизмом пишут шпаргалки прямо на изнанке век. Спят, бедолаги, выдохлись под тяжестью амбиций.

Господь снова прильнул к трубе, фокусируясь на красных знаменах башни.

— А что Гриффиндор? Опять «бухают», как ты выразился неделю назад?

Гавриил замер, и его лицо озарилось благоговейным трепетом, смешанным с экзистенциальным ужасом.

— Нет, Господи. Там случилось нечто... глубокое. Психоаналитическое. Снейп со своим методом вскрытия Ид довел их до точки сборки. Теперь они молятся...

* * *

В гостиной Гриффиндора три часа ночи ощущались как финальный акт античной трагедии, поставленный в декорациях студенческого общежития. Воздух, пропитанный густым ароматом сливочного пива и пролитых чернил, казался наэлектризованным от коллективного ментального перенапряжения.

Гарри сидел в позе лотоса прямо на полированной поверхности стола. Его взгляд, пустой и прозрачный, был направлен в ту точку вечности, где материя окончательно теряет смысл.

— О Великая Пустота, прими мою готовность к провалу как высшую форму свободы, — прошептал он, и его голос прозвучал как мягкий удар колокола в тумане. — Ибо оценка есть лишь тень на стене пещеры, а экзамен — суета сует. Помоги мне принять «Тролль» с тем же достоинством, что и «Превосходно». Ибо только лишившись надежды, мы обретаем истинное «я».

Рон, застыв рядом, сосредоточенно возводил алтарь из пустых бутылок и недоеденных тыквенных коврижек. Его лицо выражало крайнюю степень религиозного экстаза, смешанного с паникой. Он неистово крестился волшебной палочкой, выписывая в воздухе вензеля.

— Господи, если Ты есть, сделай так, чтобы Снейп завтра забыл всё, чему он нас учил! — бормотал он, и в его голосе слышался звон разбивающегося фарфора. — Или хотя бы чтобы он увидел в моем пустом котле не лень, а «концептуальный вакуум, исполненный высшего смысла». Пусть моё бездействие станет для него откровением. Аминь.

В самом темном углу гостиной, заваленном горами справочников, Гермиона Грейнджер забилась в кресло. Она рыдала над планом по методичному бюрократическому уничтожению школы, и её слезы оставляли на пергаменте жирные кляксы, похожие на тест Роршаха.

— Господи, прости мне мой перфекционизм, ибо он — гордыня! — всхлипывала она, вцепившись в учебник по нумерологии. — Позволь мне ошибиться хотя бы в одном ингредиенте, чтобы познать горький вкус смирения! Сделай моё Сверх-Я хоть немного тише, прежде чем оно окончательно аннигилирует мою душу!

* * *

В небесах над башней Гриффиндора архангел Гавриил медленно закрыл золотой пергамент, боясь издать лишний звук.

— Кажется, Господи, им больше не нужны учебники, — прошептал он в пустоту. — Они начали искать ответы в Тебе. Или в вакууме. В данных обстоятельствах это одно и то же.

Настоящее очищение через страдание.

На небесах воцарилось ликование, какого не видели со времен изобретения сливочного пива. Всевышний, растроганно вытирая слезу умиления краем кучевого облака, не сводил глаз с подзорной трубы.

— Ты слышишь это, Гавриил? Какая искренность! Какое духовное преобразование! — воскликнул Господь. — Пока Рейвенкло слепо полагается на память, а Слизерин — на низменную хитрость, только эти безумцы в едином порыве обратились ко Мне.

Архангел Гавриил в замешательстве зашелестел страницами золотого пергамента.

— Но, Господи... они же целый месяц палец о палец не ударили! Только философствовали со Снейпом в подземельях и поглощали огневиски в промышленных масштабах!

— Именно! — Бог просиял, и над гриффиндорской башней на мгновение вспыхнула двойная радуга. — Они осознали тщетность любых человеческих усилий перед лицом Вечности. Это и есть истинный, дистиллированный катарсис. Мы поможем им! Пусть завтра на экзамене Снейп впадет в транс, Поттер ответит молчанием, которое сочтут за мудрость древних, а Уизли... Уизли пусть просто проявит чудо координации и не промахнется мимо котла.

Утро экзамена

Воздух в подземельях был неподвижен, как застывшее зелье. Снейп стремительно вошел в кабинет, привычно взметнув подол мантии, готовый обрушить на учеников громы и молнии своего Супер-Эго. Он замер перед столом, видя перед собой абсолютно спокойного, почти прозрачного Гарри и Рона, чье лицо лучилось такой неземной наглостью, что она казалась святостью.

Профессор открыл рот, чтобы привычно снять сто баллов за «возмутительное выражение лиц», но внезапно почувствовал, как внутри него разливается необычайная, пугающая легкость. Его внутренние демоны, имевщие подозрительную форму тараканов и обычно терзавшие подсознание, словно дружно собрали чемоданы и уехали на Канары.

— Знаете что... — голос Снейпа прозвучал непривычно мягко, почти с нежностью, от которой у Гермионы задрожали поджилки. — Ваши лица сегодня светятся таким... божественным идиотизмом, что я ставлю всем «Превосходно» автоматом. Идите с миром. Мои личные демоны сегодня официально ушли в отпуск.

В классе повисла тишина, исполненная высшего смысла. Рон, склонившись к уху Гарри, едва слышно прошептал:

— Видал? Молитва в три часа ночи сработала! Это прямой канал связи, клянусь Мерлином!

Гарри даже не шелохнулся; его взгляд по-прежнему был устремлен в ту точку, где заканчивается реальность.

— Нет, Рон, — отозвался он с непоколебимым стоицизмом. — Это просто статистическая флуктуация божественного милосердия. Редкий сбой в матрице страданий. Пошли бухать дальше, пока энтропия не взяла своё.