Человек с Луны (гет)

Эмия застыл.

Несколько мгновений он смотрел на кровать, потом глубоко вдохнул и заставил себя успокоиться. Другой курсант всё ещё спал на своей койке, напротив. Будто и не заметил исчезновения соседа по комнате.

«Это проделки Архимеда?»

В таком случае вернуться на Луну было бы почти невозможно. Нет, не совсем так. Просто теперь у него оставался только один путь назад в Лунную Клеть: исчезнуть и быть призванным заново уже внутри СЕРАФ самой Лунной Клетью.

Возможно, именно так всё и было задумано с самого начала.

Он больше не был человеком в прямом смысле слова. Лишь копией личности, запущенной Лунной Клетью. Даже если он погибнет прямо здесь и сейчас, для его существования это ничего не изменит. Воспоминания, которые он успел накопить, скорее всего, просто добавятся к следующей копии, и переход пройдёт без разрыва.

Если подумать, не проще ли ему тогда просто израсходовать остатки своей магической энергии и исчезнуть? Миссию он ведь выполнил, разве нет?

Нахмурившись, он отмёл эту мысль.

Протянув к кровати невидимую руку, он проанализировал её с помощью своей силы Од. Следов тепла не было: тело убрали отсюда несколько часов назад.

«Не слишком-то полезно», — хмуро пожаловался он.

Кровати всё же не мечи, так что в том, что касалось сонастройки с ними, его способность была всего лишь первоклассной, а не выходящей за все мыслимые рамки. Его тело здесь лежало, потом его убрали, и тот, кто это сделал — или то, что это сделало, — самой кровати не касался. Намерение, стоявшее за этим, было слишком далеко от него, чтобы строить догадки дальше. Он вдохнул и огляделся, отмечая, что больше ничего не исчезло. Шкафчик всё так же был заперт, содержимое его было не тронуто.

И постель после исчезновения его тела никто не заправлял. Никто не пытался создать впечатление, будто он всё ещё здесь или просто ненадолго вышел.

Призрачной рукой, заставив её на миг взаимодействовать с материей, он откинул одеяло. Будь здесь кто-нибудь ещё, он бы, пожалуй, уверовал в полтергейстов.

«Ни белья, ни одежды не осталось», — отметило он. Эмия отчётливо помнил, что ложился одетым.

И что это означало? Что тело не испарилось и не рассыпалось в прах? Вообще-то это должно было стать очевидным с самого начала, пусть этот образ и возникал у него где-то на краю сознания.

Он вздохнул.

«Вот почему я и велел себе рассчитывать максимум на двенадцать часов автономной работы. А теперь у меня впереди ещё семнадцать часов жизни, что куда больше, чем я закладывал», — никогда нельзя действовать, бросая в дело всё до последнего; всегда надо оставлять резерв.

Эмия снова огляделся, мысленно составляя список того, что осталось. Сейчас на его теле должны быть только рубашка, трусы-боксёры... и ещё кое-что.

«О, а вот это уже можно использовать», — заметил он. Его омни-инструмент исчез. Спать он лёг, не снимая его.

Он и ложился с ним только затем, чтобы поддерживать образ человека, которого по ночам мучают кошмары, на случай, если кто-то за ним следит. Эта ночь всё равно должна была стать его последней в армии, так что теперь это уже не имело значения, но в спешке перед уходом он просто забыл его снять.

Снова материализовавшись, он подошёл к углу комнаты, где спал сосед.

Он открыл шкафчик и достал браслет с омни-инструментом, включив его, даже не надевая на запястье. Так большая часть пассивных сенсоров не снимет с него никакого отпечатка, если кто-то позже решит всё проверить. Он даже не знал, что именно прибор вообще мог бы с него считать, но предпочитал не рисковать. Активные датчики, конечно, теоретически могли бы что-то проанализировать и с такого расстояния, но это была слишком энергозатратная операция, чтобы держать их включёнными сейчас, тем более просто на всякий случай.

Он включил тактильный интерфейс, но замер: палец прошёл насквозь, и ничего не произошло.

«Ах да. Нет интерфейсных перчаток», — Эмия порылся в вещах соседа и одолжил у него напалечник; такой используют с тактильным интерфейсами, когда нужен всего один палец.

Попробовав снова, он добился отклика.

Блокировки не было, с усмешкой отметил Эмия. Он послал запрос на свой омни-инструмент, вспомнив его заводской код и идентификатор. На ближнем канале — ничего, на прямой запрос ответа тоже не было. Тогда он отправил письмо; оно ушло без всяких проблем. Эмия нахмурился, вернул омни-инструмент и напалечник на место, снова запер шкафчик и привалился к стене.

Что по итогу: его омни-инструмент по-прежнему числился за ним, почта не была удалена, но сам прибор либо деактивировали, либо выключили, либо как-то изолировали? Нет, нет. В кибербезопасности он разбирался слишком слабо, чтобы делать такие выводы. Да и доказательств, что омни-инструмент всё ещё при его теле, у него тоже не было.

Пока что это был тупик.

Повернувшись, он снова развоплотился и посмотрел на дверь. Сразу за ней, в коридоре, висела камера. Это была его вторая зацепка. Эмия снова прошёл сквозь стену и принялся прочёсывать весь комплекс в духовной форме.

Когда он обнаружил кого-то в лазарете, на миг в нём вспыхнула надежда, но это было не его тело.

Пункт охраны, где ночная смена продолжала нести дежурство, он нашёл довольно быстро. Внутрь вела всего одна дверь — тяжёлая стальная створка, для прохода через которую требовались допуск по идентификатору и сканирование радужки.

Эмия прошёл сквозь неё, даже не замедлив шага.

Внутри было светло, но ни других входов, ни окон не имелось. На трёх стенах размещались десятки экранов самых разных размеров. На одних шла одна крупная картинка с камеры, другие были поделены на четыре, шесть, восемь и ещё больше мелких окон. У четвёртой стены, рядом с дверью, стояли большой оружейный шкаф и торговый автомат.

Один огромный экран, похоже, выводил вообще все камеры сразу, а поверх шёл анализ происходящего, который вёл ВИ. Кто-то шёл по коридору; его тело было обведено красным прямоугольником, следовавшим за каждым движением того, а лицо отслеживал маленький зелёный квадрат.

Рядом с фигурой висела краткая плашка с идентификатором и отметкой, что этому человеку разрешено находиться на ногах в столь поздний час. Или, скорее, в столь ранний.

В самой комнате охране тоже была камера — она смотрела на дверь и заодно захватывала половину помещения. Внутри находились двое, лениво коротавшие ночь за двумя терминалами. Ничего интересного не происходило, но кто-то всё равно должен был оставаться на ночном дежурстве.

Эмия прошёл в центр комнаты и скрестил руки на груди.

«Отсюда я могу просмотреть записи, но нужно действовать осторожно», — с этой мыслью он решил пока понаблюдать.Пятнадцать минут хорошей разведки могут сэкономить часы бессмысленной драки.

Он посмотрел на экраны, пытаясь понять, где именно они расположены на станции «Арес». Чтобы эффективно пользоваться системой видеонаблюдения, нужно было выстроить у себя в голове карту. Иначе стоило человеку выйти из поля одной камеры, и ты тут же терялся, если не знал, на какую камеру смотреть дальше.

А поскольку не все участки просматривались, требовалось ещё и умение читать движение человека, предугадывать его маршрут, чтобы понимать, какие камеры будут следующими.

«Эта камера в коридоре ведёт к этой, на развилке. В эту столовую можно попасть через эти два контролируемых входа...» — за тридцать секунд у него сложилось общее представление о планировке. Затем он начал наблюдать уже за самими охранниками.

Военная полиция. Подразделение, которое занималось преступлениями среди военнослужащих и обычно отвечало за внутреннюю безопасность. Ни один из двоих не выглядел ни особенно умелым, ни особенно крепким, что обнадёживало. Но прежде чем лезть к системе самому, Эмии нужно было разобраться по их действиям, как она работает.

В ней могли оказаться проверки безопасности или ловушки для посторонних пользователей.

Это оказалось несложно. Он посмотрел на одного из охранников и заметил, что тот уставился в монитор с изображением коридора. От скуки мужчина, скорее всего, почти клевал носом, удерживая себя в сознании ровно настолько, чтобы среагировать, если случится что-то необычное.

В конце концов, это была самая обычная ночь.

Эмия шевельнулся, исчезнув с места, и меньше чем через секунду появился в том самом коридоре, за которым велось наблюдение. Заставив руку взаимодействовать с материей, он потянулся и опрокинул стопку ящиков. Те с громким грохотом рухнули, рассыпав по полу металлические детали.

Он снова переместился и мгновенно вернулся в комнату охраны.

— А? Это ещё что такое? — охранник напрягся и резко выпрямился в кресле, моментально проснувшись. Он нахмурился, глядя на камеру в коридоре; его взгляд быстро перескочил на соседние потоки и журнал активности ВИ в этом секторе.

Моргнув, он потянулся к тактильному интерфейсу и застучал по нему, выводя перемотку. Просмотрев произошедшее и осознав, что ящики как будто просто упали сами собой, он пробормотал себе под нос:

— Какого хрена...?

Пожав плечами, охранник отметил время и внёс происшествие в ночной журнал. Ничего подозрительного, кроме внезапной выходки полтергейста, он не обнаружил, а потому, хоть и счёл случившееся странным, дальше ничего предпринимать не стал.

Всё это время Эмия стоял рядом, внимательно следя за каждым его движением.

Теперь Эмия примерно понимал, как отматывать записи назад и как искать момент исчезновения своего тела. Отсутствие дополнительных проверок безопасности в самой системе тоже радовало. Впрочем, это было логично. Так глубоко внутри комплекса лишний слой киберзащиты скорее мешал бы и тормозил работу военной полиции, чем приносил пользу.

Тот, кто сумел бы незаметно забраться так далеко, вряд ли споткнулся бы о защиту, с которой при этом ещё должны уметь работать ночные дежурные.

«Верно. Тактильные интерфейсы», — отметил Эмия, хмуро глядя на свои руки.

Пользоваться омни-инструментом он всегда мог только в бронескафандре, в специальной перчатке или с маленьким напальчником — чем-то, что позволяло взаимодействовать с голографическими интерфейсами. Тактильный адаптивный интерфейс опирался на встроенный в них микрочип, который и передавал данные на сам омни-инструмент.

Физические элементы управления на браслете служили только для включения и выключения, а ещё там был датчик, считывающий напряжение мышц руки и вызывающий тактильный интерфейс. Благодаря этому омни-инструмент можно было носить под бронескафандром, так он оказывался куда лучше защищён.

А значит, голой рукой толку от этих элементов управления не будет. Разве что если тебе хирургически вживили такие чипы в кончики пальцев. Франко, бывало, громко и с гордостью заявлял, что признаёт только голую кожу и что резина лишь притупляет ощущения.

Шепард это тоже не впечатляло.

Он посмотрел на свои руки, затянутые в чередующееся диаменовое плетение, продолжавшееся от его жилета. Можно было просто воспользоваться руками одного из охранников или даже снять с кого-нибудь перчатку бронескафандра, но это казалось лишним усложнением.

Эмия ведь мог лучше.

— ...Trace, on, — «начать проекцию,» — беззвучно произнёс он, закрывая глаза.

Микрочипы — или, если по официальной терминологии, микроконтроллеры, — состояли всего лишь из транзисторов на диоксиде кремния, оксидной изоляции и проводящего поликремния, образующих логические схемы. По сути, ничего сложного.

За сотню лет с тех пор, как он сам ходил по земле, такие мелкие детали продвинулись не так уж сильно.

У самых его кончиков пальцев, между слоями диаменового плетения, начали возникать крошечные чипы. Полностью наизусть он их не помнил — да и без долгого изучения не смог бы сказать, за что отвечает каждый фрагмент, — но перед глазами у него было сразу несколько образцов, так что это не имело особого значения.

Поднеся свою руку над рукой охранника, он просто скопировал чипы, встроенные в его перчатки.

Эмия прокрутил конструкцию в голове, сверяя и сопоставляя схемы. Это было не то же самое, что скопировать картинку или простой предмет: здесь даже малейшая ошибка была недопустима. Каждая часть, каждая деталь была важна. Поэтому он разбирал схему с мучительной тщательностью, пока не убедился на все сто, что воспроизвёл всё безукоризненно.

Он связал иллюзию и сделал её реальностью: спустя миг после короткой арии внутри слоёв материи на кончиках его пальцев проступили нужные элементы. Сжав кулак и убедившись, что ощущается всё нормально, он кивнул самому себе. Осталось только вырубить этих двоих и...

— Я пойду в обход. Загляну в тот коридор и посмотрю, что там за бардак. Завтра какой-нибудь инженер всё равно будет на меня орать, так что лучше сделать всё по уставу и прикрыть себе задницу, — сказал один из охранников, вставая.

Второй кивнул и повернулся к консоли:

— Ладно, занесу в журнал.

Эмия моргнул, когда второй охранник открыл ещё одно окно и на нём оказалось видно его собственное лицо, пока он делал короткую запись отчёта, а потом вносил её в основной журнал. Только что Эмия едва не показал лицо камере, которой не заметил.

Он покачал головой, затем сделал два цикла квадратного дыхания.

«Сосредоточься.»

Решение оказалось достаточно простым. Чтобы скрыть лицо, он спроецировал себе на голову простой полностью закрытый шлем. Выбрал самый незамысловатый вариант, больше опираясь на память, чем на что-либо ещё: матово-чёрный мотоциклетный шлем, целиком закрывающий голову тёмным визором. Который вообще не открывался, с утолщённым корпусом и дополнительной поляризацией материала.

Если камера и смогла бы заглянуть сквозь тонировку, это стало бы ещё одним слоем маскировки.

Убрав внутреннюю набивку и уплотнив конструкцию, он сделал шлем примерно такого же размера, как у его бронескафандра «Оникс». Материал взял тот же, что и для всех своих жёстких пластин: спрессованные и ламинированные слои чередующегося диаменового плетения. Низ он скруглил и герметично замкнул, словно это был шлем вакуумного скафандра.

Если камеры его заметят, это должно сойти за шлем бронескафандра.

И всё же сейчас он больше смахивал на байкера-отморозка: с ног до головы в чёрном, без единого открытого участка кожи. Он проверил шлем, поводив головой влево и вправо, вверх и вниз, оценивая обзор и слух. «Сойдёт», — решил он, когда первый охранник вышел, а дверь за ним закрылась.

Он отметил расположение камер и предположил, что наверняка есть и другие камеры. Единственной вероятной мёртвой зоной ему виделось пространство прямо за спиной у оставшегося охранника.

«Что ж, и этого хватит», — Эмия присел возле офисного кресла и снова обрёл материальность.

Он беззвучно поднялся у охранника за спиной, как тёмный призрак, вышедший из его собственной тени. Одна его рука скользнула к шее раньше, чем тот успел среагировать, и коротким импульсом магической энергии Эмия отключил его. Охранник обмяк в кресле мешком.

Эмия отодвинул кресло в сторону и занялся терминалом, не обращая внимания на возможные камеры. Либо кто-то смотрит на него прямо сейчас, либо заметят уже потом, при разборе записей, но в данный момент это было неважно, потому что до сих пор ни одна тревога так и не сработала.

Он нашёл трансляцию с камеры прямо у своей комнаты и начал перематывать запись назад, параллельно проверяя журнал активности ВИ. Никого и ничего — кроме обычных обходов одного из охранников каждый час. Эмия нахмурился и продолжил мотать дальше.

При таком уровне технологий наблюдения он мог спокойно прокручивать запись на скорости в сто двадцать восемь раз быстрее и терять при этом лишь считанные кадры. Обычно это делали программы анализа ВИ, но с его обострёнными чувствами он и сам прекрасно справлялся.

Ничего.

Он остановил запись в тот момент, когда в обратной перемотке увидел, как он сам выходит из комнаты, то есть тот самый момент, когда накануне ложился спать. Потом пустил видео вперёд.

Ничего.

Он отступил на шаг, выпрямляясь над терминалом, над которым до этого нависал. Что, если это действительно дело рук Лунной Клети? Если его тело просто исчезло вот так.

Обычно подобное было невозможно.

Но если вмешалась Лунная Клеть, то это как раз было в пределах возможного. Насколько он знал, для Лунной Клети вообще почти не существовало невозможного. Но ему ничего не сказали. Если Лунная Клеть прикажет, он подчинится. Он однажды потянулся к чуду, и чудо было даровано ему в честной сделке. Он был лишь рабом его цели, как и согласился в тот давний день.

Если Лунная Клеть этого пожелает, он оборвёт свою жизнь здесь и вернётся к тем серым дням бесконечной скуки и воспоминаний. Сделка была честной, и Лунная Клеть выполнил свою часть. Но была ли это именно она?

Однажды он уже умер. Тогда он встретил свой конец спокойно и невозмутимо. И там, в самом конце, он улыбался. Это была жизнь, которую он мог помнить и на которую мог оглядываться без сожалений, пока не забывал, откуда пришёл и почему.

Но сейчас...

Такой конец? Просто рассеяться, как утренняя роса? В подобном месте? После всего, что он сделал и пережил? Нет, это не укладывалось в нём. От одной этой мысли внутри него всё скручивало, и он восставал против неё всем существом.

*Тук... тук*

— Нет. Я ещё не закончил.

Всё ещё не кончилось. Пока нет. Пока он точно не узнает, что происходит.

Он снова склонился над терминалом; его пальцы быстро забегали по панели, пока его мысли неслись вскачь. Он открыл журналы и диаграммы, отметил всё, что мог, и снова не нашёл ничего. Он ещё раз просмотрел запись — снова безрезультатно.

Но не сдался.

И в конце концов кое-что обнаружил. Диаграмму энергопотребления комплекса. По сути, счёт за электричество. С точностью до десятых долей ватта и разбивкой по секторам. Там-то и нашлась аномалия.

Как только патрульный закончил обход в два часа ночи, по всему комплексу прошло несколько крошечных всплесков энергопотребления. Настолько незначительных, что по сути были статистическим пшиком. По данным посекторного отчёта, они тянулись от входа до его комнаты и обратно ко входу.

И всё же журнал ВИ усердно твердил, что никого там не было, ничего необычного не случилось, скачков энергопотребления не наблюдалось и вообще всё в пределах нормы. Пока патрульный продолжал маршрут, Эмия сравнил энергозатраты на открытие и закрытие автоматических дверей с записями.

«Совпадает. Кто-то взломал весь комплекс и призраком проскользнул внутрь, чтобы утащить моё тело так, что никто ничего не заметил?» — Эмия выпрямился и скрестил руки на груди, обдумывая это, — «Но зачем? И кто?»

Сколько бы новых вопросов ни рождало это открытие, один ответ оно всё же давало наверняка. Это не дело Лунной Клети. В его груди едва не вспыхнула надежда, но он тут же задавил её.

Он покачал головой: здесь он сделал всё, что мог. Теперь следовало исчезнуть, не оставив слишком много намёков на свою истинную природу. Как минимум одна камера его уже записала — далеко не идеальный исход, но с этим придётся смириться. Взламывать такие системы он не умел; в технике его навыки в основном ограничивались железом.

Если это не выведет на него, всё ещё может обойтись.

Подкатив кресло с всё ещё бессознательным охранником обратно к столу, Эмия положил руку ему на плечо и пропустил сквозь него магическую энергию. Тот дёрнулся и проснулся, словно от звонка будильника, сонно озираясь по сторонам, а Эмия уже присел в мёртвую зону камеры и вновь развоплотился.

Двигаясь по комплексу, он добрался до входа. Свет здесь был выключен, и никого не было. Днём у этого поста дежурил бы ещё и военный полицейский, тот проверял всех, кто входил и выходил из этой части станции «Арес».

Но ночью входы по умолчанию блокировались, и держать здесь человека не было смысла. Ночью комплекс работал сокращённым составом.

Он прошёл сквозь закрытый шлюз и снова оказался снаружи, в почти несуществующей атмосфере Марса.

Присев, он посмотрел на песок под ногами. Тот был слегка слежавшимся и исхоженным, но читать следы всё же было возможно. Ещё один любопытный навык, к которому у него имелась определённая склонность, являлось выслеживание.

В самой своей основе выслеживание — это умение увидеть всё и выделить важное. Восстановить по следам и отметинам то, что произошло. Представить, как именно всё разыгралось, распознать ложные следы и отбросить лишнее.

По большому счёту, это был просто немистический эквивалент Структурного Анализа.

Пригнувшись, он двинулся сначала в одну сторону, потом в другую, просеивая взглядом все отпечатки. Наконец, расширяя круг поисков от входа, он нашёл нечто многообещающее: цепочку следов, выглядевших сравнительно свежими.

Они вели к комплексу и обратно. А на обратном пути один из следов стал заметно глубже, словно человек внезапно стал вдвое тяжелее.

«Мой бронескафандр остался там. Они вынесли меня наружу безо всякой защиты?» — ему пришлось допустить и возможность того, что его тело уже убили. Это не имело особого смысла, но, впрочем, всё остальное, что произошло до сих пор, тоже смысла не имело.

Эмия шёл по следам, пока те не упёрлись в более глубокий и широкий отпечаток — следы приземлившегося челнока.

«Чёрт. То, что летает, мне не выследить.»

Впрочем, если просто идти по хвосту, себя он всё равно не найдёт.

При выслеживании всегда лучше идти к голове, а не плестись за хвостом. Если просто ступать след в след за другим, никогда его не опередишь. Нужно понять, куда он стремится, и срезать путь, используя иные средства.

Для такого Подражателя, как он, этот урок въелся в кости.

Он ещё раз перебрал всё, что знал, пытаясь сложить из этого хоть какую-то картину, но без толку. Вздохнув, Эмия принялся оценивать варианты. Кто-то похитил его тело — неизвестно как и неизвестно зачем. Куда-то же они его увезли; челнок отнюдь не лучшее место для допроса или исследования.

Модель челнока была не слишком большой. Судя по следам, там было как минимум восемь человек, не считая его самого, в таком челноке им было бы тесно. Значит, у них есть место, куда они вернулись продолжать всё то, что задумали.

Он поднял взгляд к горизонту.

Надежда у него оставалась только одна. Вдали сиял и искрился город. Положение челнока на грунте, конечно, само по себе ничего не значило. Но казалось, что он прилетел по прямой из Лоуэлл-Сити.

— Похоже, ночную жизнь мне всё-таки доведётся оценить.

* * *

У Эмии не было никаких доказательств, что те, кто похитил его тело, явятся именно туда. Но ситуация была той же, что и тогда, с водонапорной башней.

Бездействие было недопустимо; если расширять поиски дальше, он просто ничего не добьётся. А челнок вполне мог прилететь туда. Эмия рассудил, что раз они действовали одной группой и использовали небольшой челнок, значит, операция была локальной.

Слишком уж всё это походило на работу небольшой ударной группы, на спецоперацию, чтобы где-то поблизости на орбите или в окрестностях болтался звездолёт, к которому челнок мог бы пристыковаться. Так ему подсказывало чутьё.

Такой корабль спрятать куда труднее, особенно потому, что в космосе скрытности как таковой не существует. Челнок же мог затеряться уже потому, что был маленьким и обыденным: слишком обычная машина, чтобы кто-то всерьёз следил за каждым. К тому же дальность и скорость у них ограничены. А значит, его тело вполне могло оказаться здесь.

В Лоуэлл-Сити.

Издалека были видны только высокие небоскрёбы, блестевшие на фоне тусклого горизонта. Но по мере приближения он различил множество более низких зданий и нечто похожее на улицы внизу. А присмотревшись, понял, что люди каким-то образом спокойно ходят по этим улицам безо всяких бронескафандров.

«Значит, на уровне улиц поддерживается какая-то атмосферная система», — рассудил он, остановившись у самой границы города.

Город был не слишком велик. По сравнению со старыми земными мегаполисами, которые за множество поколений успели разрастись во все стороны, и вовсе невелик. Но всё равно это было серьёзное поселение. На Марсе жило около трёх миллионов человек, и большая часть именно здесь.

Что удивительно, издали он не так уж отличался от любого обычного города.

Те самые высотки, что он заметил ещё издалека, и более низкие, угловатые жилые дома — всё это, по всей видимости, составляло центр и деловую часть города. Чем дальше от них, тем ниже становились здания. А на окраинах тянулись сборные коробки, явно произведённые где-то на заводе, а потом просто доставленные сюда и состыкованные друг с другом в более крупные «строения».

Даже для человека, который сам всю жизнь штамповал подделки и суррогаты, в этих постройках было что-то эстетически отталкивающее.

Он покачал головой и рванулся вперёд. Всего в два прыжка он добрался до крыши одного из небоскрёбов, скрестил руки на груди и начал осматриваться. В этот час ночи челноков в небе было немного. Похоже, большая часть гуляк уже разошлась по домам спать, ведь улицы тоже заметно опустели.

Тот самый тихий час между теми, кто ложится поздно, и теми, кто встаёт рано.

Не найдя ничего, Эмия со вздохом спрыгнул вниз, на улицу.

По улицам бродили редкие прохожие — по одному, по двое, от силы по пятеро. Ни на ком не было защитного снаряжения, и Эмия без труда различил, что на высоте примерно четырёх метров поддерживается некое поле, удерживавшее кислород внутри и не пускавшее радиацию снаружи.

Как бы он ни спешил, всё же нашёл мгновение полюбоваться городом как таковым. Человеческим поселением на Марсе.

Это место словно сошло с обложки дешёвого научно-фантастического романа начала двадцатого века, те самые с летающими тарелками и громоздкими лучевыми пушками. В нём была своя прелесть, хотя даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: сейчас город переживает не лучшие времена.

Впрочем, возможно, таких поселений были тысячи, а ему всё это просто пока казалось экзотикой и новизной.

В экономическом смысле, да и вообще здесь, вероятно, происходило немногое. Город напоминал ему старые захолустные места, в которых ему порой доводилось бывать: шахтёрские и заводские городки, выеденные изнутри временем, когда иссякали кормившие их жилы.

А в такие места обычно тянуло людей странного склада. Оставалось надеяться, что и здесь было так же.

Эмия посмотрел на нескольких явно пьяных прохожих. Те шли, ссутулившись, хватаясь за стены и перила, когда могли, и бессильно покачиваясь, когда не могли. Это были не люди, празднующие что-то. Просто люди, пытавшиеся забыться.

Покачав головой, он оставил их без внимания.

Как ему теперь найти самого себя? Вот на чём ему следовало сосредоточиться. Над его головой пролетел полицейский челнок, и Эмия улыбнулся. Вот и отправная точка. Не хуже любой другой. Оттолкнувшись от земли, он взмыл вверх, перескакивая с одной стены на другую, и пошёл по следу челнока.

Как и у наземного транспорта, у воздушного транспорта, похоже, были свои «полосы». Должно быть, они отображались на бортовых компьютерах челноков — сам он, двигаясь на улице, ничего подобного не видел. Когда полицейский челнок остановился на воздушном перекрёстке, пропуская другой аппарат, Эмия прыгнул и мягко приземлился сверху челнока.

Выдохнув, он устроился на крыше того, свесив ноги к носовой части, и, пригнувшись, стал смотреть внутрь на двух полицейских. По губам он читать умел и кое-что из их разговора понимал. Оба внутри, однако, ничего не замечали и продолжали полёт. Покачав головой, Эмия прошёл сквозь лобовое стекло и перебрался в задний отсек челнока, туда, где обычно держат задержанных.

Нахмурившись, он прислушался, выискивая хоть что-нибудь полезное.

Через десять минут он лишь покачал головой. Это никуда не вело. Они просто патрулировали район, разбирались с подвыпившими гуляками, изредка проверяли сработавшую сигнализацию на витринах и получали сообщения о мелких неприятностях. Ничего, за что можно было бы зацепиться.

Зато, подслушивая их, он узнал, где находится полицейский участок. А вот это уже могло пригодиться.

Спрыгнув, Эмия продолжил движение и прямо на ходу прошёл сквозь целое здание. Поначалу преодолевать дома вот так было немного странно, но при такой плотной застройке обходить их значило бы только терять время. Так что он просто прыгал и проходил насквозь.

Нужное здание он нашёл быстро и приземлился в приёмной. Ни пьянчуги, ни дежурные за стойками его не интересовали; он просто двинулся дальше, через закрытые зоны, ни о чём не заботясь. Здесь он наконец-то нашёл ещё одну зацепку. Вернее, способ подхватить ту, которую едва не потерял раньше.

Управление воздушным движением.

Между челноками наверняка существовала постоянная связь. Всё как с водонапорной башней: если тысяча бортовых компьютеров одновременно начнут бороться друг с другом за приоритет в потоке, ничего хорошего не выйдет. Куда разумнее собрать всё в один центральный узел и подчинить ему компьютеры челноков; так движение останется безопасным и упорядоченным.

Он поднялся на один из верхних этажей небоскрёба и вскоре нашёл то, что искал. Это место напоминало нечто среднее между шумным офисом, диспетчерской вышкой аэропорта и теми снимками центров управления полётами НАСА, которые он видел в юности.

Там были десятки людей, склонившихся над экранами и терминалами. Даже ночью Марсу, похоже, требовался постоянный контроль воздушного пространства. Впрочем, если вспомнить, что где-то в астероидном поле круглые сутки кто-то работал на добыче, в этом не было ничего удивительного.

Оглядевшись, он попытался уловить логику системы. Но это был уже не один объект на несколько сотен квадратных метров и не сотня камер, за которыми нужно следить. Здесь контролировали не только весь город, но и всё местное воздушное пространство.

То есть всё в радиусе тысяч километров, понял он, взглянув на масштаб карты с данными радаров ближнего действия. Судя по одной только видимой сложности, на такую работу людей обучали месяцами.

Эмия нахмурился. Даже если бы он точно знал, что именно ищет, выжать что-то из этой системы всё равно не смог бы.

Людей здесь было слишком много. Он не мог просто тихо вырубить одного и спокойно заняться делом; сотрудники постоянно входили и выходили, брали кофе, уходили на короткий перерыв. Не было и двери, которую можно запереть, чтобы никто не вошёл. А стоит кому-то крикнуть, и рядом целый полицейский участок, только и ждущий повода разобраться с тем, кто полезет в их систему без допуска.

Эмия вздохнул, обходя зал и наблюдая за работающими людьми. Затевать здесь драку значило бы зря тратить время, силы и, возможно, чужие жизни. И вовсе не факт, что он вообще нашёл бы здесь то, что нужно, или что питание не отрубили бы сразу же после неизбежной тревоги и блокировки.

Он уставился на пустующий терминал перед собой. Мерцающая заставка словно насмехалась над ним, пока он перебирал варианты.

Может, ему спроецировать себе какую-нибудь маскировку где-нибудь в другом месте, а потом просто войти сюда и сесть за стол? Это, возможно, дало бы ему достаточно времени, чтобы покопаться в системе. Но он тут же покачал головой. Он прекрасно знал, что его внешность плохо подходит для того, чтобы затеряться в толпе.

Белые волосы, смуглая кожа, рот — где бы он ни оказался, люди обычно всё равно его замечали.

К тому же здесь явно царило крепкое чувство товарищества. Все, похоже, знали друг друга. Даже если изменить внешность и сделать её самой заурядной, незнакомец всё равно бросился бы в глаза.

«Да и график дежурств у них наверняка имеется. Кто должен быть здесь, а кто нет; таких они, скорее всего, знают наизусть.»

Он прикинул, не появиться ли ему под видом какого-нибудь начальника — или, наоборот, уборщика, техника, нового сотрудника. Кого-то, кто мог бы прийти сюда без подозрений и получить доступ, не поднимая тревоги, хотя его никто не знает. Можно было даже поискать образцы нужных документов, чтобы подделать их...

«А, ну да. Бумажных документов больше нет. Значит, мне пришлось бы подделывать цифровые допуски. Замкнутый круг: чтобы взломать систему и войти, сперва нужно взломать систему.»

И потом, такой трюк потребовал бы дней, если не недель, чтобы провернуть его безопасно. А времени у него не было. Да и след он оставил бы за собой огромный, особенно с его такой приметной внешностью, даже по меркам двадцать второго века.

Он снова вздохнул и потёр лоб ладонью. Хоть какой-то плюс духовного, бесплотного состояния: лоб можно потереть даже сквозь шлем.

Эмия огляделся и повернулся к очередному потоку входящих и выходящих людей.

Ему нужно было уметь проникать в подобные места незаметно, но даже если забыть о самой возможности быть обнаруженным, здесь у него всё равно руки были бы связаны. Это вам не система охраны станции «Арес», рассчитанная на дуболомов, которые двоичный код от бинокля не отличат.

Здесь работали люди, чья единственная задача и состояла в том, чтобы понимать эту систему и использовать её на пределе возможностей. Эмия не мог просто взять и уравняться с такой подготовкой — ни жульничеством со Структурным Анализом, ни быстротой мысли, ни украденными навыками и техниками из оружия, которое копировал.

Он скрестил руки на груди и, раздражённо по привычке, постучал пальцем по бицепсу.

«Что я могу сделать?» — спрашивал он себя.

Поняв, что зацикливается, потому что слишком сузил взгляд, он мысленно отступил на шаг. И начал перечислять всё, на что вообще способен, даже то, чему до сих пор не находил применения.

Он мог оставаться в духовной форме, избегая взглядов и обнаружения, пока само его существование не оборвётся по иным причинам. В этом состоянии он, если сосредоточится, всё-таки мог взаимодействовать с предметами. Мог двигаться очень быстро и не считаться с преградами. Мог, пользуясь параметрами сосуда Слуги, создать себе тело и явиться в мир как вполне живой, дышащий человек.

«Постой-ка.»

Что-то в этой мысли его зацепило.

Он обратился к собственной памяти. Героические Духи. Классы Слуг. Всё это уже случалось при его жизни — тогда, в юности, когда Слуги сошлись в той королевской битве. В том ритуале, который мог привести к концу света.

«Прикосновение Небес, воплощение души», — что-то тут было. Осознание вертелось на самом кончике его языка, но он всё ещё не схватывал то до конца. Кажется, это как-то было связано с алхимиками. Но не с Айнцбернами, возившимися с преобразованием материи и проклятиями.

С другими. Ближневосточными менталистами.

В его мире существовала особая порода специализированных хакеров. Особенно те, кто тяготел к ментальным и духовным алхимическим дисциплинам; такие пытались использовать растущую мощь, доступность и повсеместность информационных технологий как продолжение собственных способностей.

Их давно считали слабейшей фракцией подлунного мира; при этом у них имелся арсенал оружия и инструментов, способный перевернуть мир и уничтожить почти что угодно. Но раз они наотрез отказывались этим пользоваться, на практике все эти творения как будто и не существовали, только пылились в Яме Титана.

Он знал о двух разработанных ими методах, позволявших работать с компьютерами так, что всем прочим оставалось только дивиться их скорости и эффективности. Оба основывались на техниках семьи Эльтнем — «Эфирный Ветер». Связать мозг с компьютером и получать информацию напрямую, в виде ввода. Связать с системой осязание, чтобы напрямую манипулировать данными и замкнуть Систему ввода-вывода.

Кажется, они называли себя Духовными Хакерами. Их было немного, и в его время они так ничем по-настоящему и не прославились, хотя информационные технологии уже начинали бурно расти.

Но было и ещё кое-что. Теории. Слухи. Домыслы. О следующей ступени развития. О методе, который позволил бы вводить в компьютер напрямую не только разум — через искусственный клон, передающий информацию, — но и душу...

И тут Эмию осенило.

Прикосновение Небес, истинная магия, Третье волшебство, имела дело с воплощением души в реальном мире; она позволяла душе действовать и напрямую влиять на окружение, не нуждаясь в уже существующей телесной оболочке. Именно через её несовершенное применение в Войне Святого Грааля в Фуюки и были явлены Слуги.

Он не мог быть уверен, знаний именно в этой области ему недоставало... Но разве Лунная Клеть не делает по сути то же самое?

«СЕРАФ ведь всего лишь виртуальный мир, верно? А значит...»

Эмия открыл глаза и уставился на пустой терминал перед собой. Как он способен входить в тело и управлять им, разве он не может так же войти и в компьютер? Нет, не вселиться. Нырнуть внутрь. Он замялся. Ни о чём подобном он прежде не слышал. Это была совершенно неизведанная территория.

— Ха. И с чего это я вдруг струсил? — насмешливо бросил он самому себе и протянул руку, положив ладонь на терминал.

Он касался не самого компьютера и не какого-то разъёма, а просто экрана перед собой. Но это было важно, решил он. Для мысленного образа.

Для человека экран и есть портал в цифровой мир. Не разъёмы и не датчики. Он не собирался воздействовать на систему снаружи, он намеревался сделать нечто совершенно иное.

Он вдохнул, закрыл глаза и сосредоточился.

Он создал в уме образ и довёл его до совершенства. Для Эмии Широ совершить действие сперва в собственном сознании было делом самым естественным. За два удара сердца он овладел им и начал воспроизводить уже в реальности.

Даже с закрытыми глазами он видел перед собой экран терминала, а между ним и этим экраном — свою раскрытую ладонь. Экран был стволом. Он был пулей.

— Trace... — «начать...»

Внутри его головы взвели курок, загоняя пулю в патронник, а магические цепи вспыхнули, готовясь к действию. Это не будет ни Укреплением — синхронизацией, ни будет Градацией Воздуха — проекцией. Нет. Это будет нечто совершенно новое. Погружением.

— ...on! — «...погружение,»

Всё потонуло во тьме.

Будто ему приставили пистолет к затылку и выстрелом разнесли мозг, выбив его через лоб. Только вместо мгновенной смерти всё его существо втянуло в эту дыру и протащило сквозь соломинку куда-то ещё.

«Я» распалось. И собралось вновь.

Открыв глаза, он в следующее мгновение осознал окружение.

Эмия парил в пустоте. Не было ничего, кроме него самого. Он ничего не видел. Ничего не слышал. Ничего не чувствовал. Он моргнул, сообразив, что это совсем не то, чего он ожидал. Он думал, что это будет похоже то ли на VR-игру, то ли на что-то в этом роде. Может, он увидит экран, только иначе? Как будто окажется внутри него. Или попадёт в один из тех старых фильмов с плоскими тёмными мирами, где все ходят в светящемся спандексе. А может, перед ним хлынет водопад зелёных цифр и букв, непрерывно меняющихся и текущих вниз?

Всё изменилось в одно мгновение. Теперь он вдруг висел вниз головой над чёрным пространством, по которому до самого горизонта уходила светящаяся сетка голубых линий. Точь-в-точь как в тех фильмах.

А потом прямо перед ним возник парящий экран — точная копия того терминала, что он видел снаружи, — а рядом второй, где мелькали бесчисленные строки зелёного кода, быстро сменяя друг друга.

— Хах, — пробормотал Эмия и поправил положение, чтобы хотя бы висеть как следует, головой вверх. По крайней мере, ему так казалось. Кто его знает, может, то, что было под ним, на самом деле и являлось потолком.

Оглядевшись по сторонам, он не нашёл в виртуальном пейзаже ничего примечательного. Просто плоская чёрная равнина и синяя сетка, уходящая вдаль, насколько хватало взгляда. Он снова посмотрел на экраны перед собой, пытаясь понять, что происходит.

Заставка всё так же продолжала над ним издеваться. В тот же миг она исчезла, сменившись экраном входа в систему, где требовались учётные данные. Эмия моргнул и перевёл взгляд на второй экран. Тот всё так же сыпал на него зелёными символами. Честно говоря, это уже начинало отвлекать.

Сообразив, в чём дело, он просто пожелал, чтобы тот исчез, и экран тут же растворился.

— Значит, «восприятие и есть реальность», да?

Отчасти это напоминало его Зеркало Души, но не совсем. Скорее уж Зеркало Фантазма? Нет, тоже не то. Он ведь не менял сам мир, а только способ, которым его воспринимал.

Хотя нет. Одну вещь он всё-таки изменил: вывел экран из режима заставки.

А значит, на компьютер он влиять мог. У него был и ввод, и вывод. Вопрос лишь в том, достаточно ли этого. Духовные хакеры его времени, не имея доступа к чему-то ещё, так и остались бы перед экраном входа.

Он сосредоточился на единственном оставшемся перед ним экране и опустился вниз, на чёрную плоскость. Он попытался воспринять его как объект, реально существующий в этом виртуальном мире, как нечто большее, чем просто отражение реального терминала.

В тот же миг вокруг него сомкнулись четыре стены. Он моргнул, а затем просто перепрыгнул через одну из них. Глянув на экран, он увидел, что окно входа исчезло, то есть доступ был получен.

— Хах. Удобно.

«С этим можно работать. Но поднимать тревогу пока не стоит, так что...»

Он пожелал, чтобы система снова вышла на экран входа и вернула заставку. Потом он закрыл глаза, заставил сам экран исчезнуть и сосредоточился только на мире вокруг.

Всё это было ложью — проекцией, которую его разум создавал, интерпретируя то, что он воспринимал как окружающий мир. Но это было неважно. С таким ему можно работать. Он вдохнул и заново раскрыл все свои чувства.

Теперь, когда он знал, что именно искать, вокруг него вдруг начали один за другим проступать объекты. Он сосредоточился на одном, вдалеке, и тут же понял: это реестр сотрудников ночной смены в службе управления воздушным движением. Поверх него накладывались их учётные данные и все процессы, которые они сейчас вели.

Эмия покачал головой. Сейчас ему это было неважно.

Он пожелал, и виртуальный мир подчинился. Двигался ли он сам или мир двигался вокруг него, было уже несущественно: перспектива здесь слишком искажалась. Он просто вызывал нужные данные перед собой — почти так же, как призывал мечи в собственном Зеркале Души.

В Лунной Клети, скорее всего, такое не сработало бы. Но в системах попроще, вроде этой, он был почти уверен, что сможет делать всё, что захочет.

Журнал всех челноков в воздушном пространстве вокруг Лоуэлл-Сити.

Он сосредоточился на активности около двух часов ночи и за считанные мгновения просеял чудовищный поток информации, начиная сопоставлять все аппараты, которые покидали город, а потом возвращались назад. Если он найдёт того, кто вылетел за пределы города до похищения его тела, а потом вернулся уже после, это будет весьма вероятное совпадение.

Он нашёл таких тридцать.

Составив список, он начал новое сопоставление уже с записями дорожных камер. Отмотал архив за сегодняшний день и просмотрел каждый из них. Модели челноков. Сколько человек было внутри. С какого направления аппарат прибыл. Шаг за шагом список сокращался, пока не осталась только одна возможность.

Узенький чёрный челнок с тёмными тонированными стёклами. Он покидал город и возвращался в очерченные им промежутки времени, хотя по официальному плану полёта вообще не должен был оказаться даже близко к той части Марса. Разглядеть пассажиров он не мог, но размеры совпадали со следом, который он обнаружил у станции «Арес».

«Попался», — ухмыльнулся он.

Он проследил его маршрут по городу. Время от времени челноки исчезал из сетки наблюдения, но стоило перемотать запись вперёд, и он снова появлялся где-то ещё. Пока в какой-то момент не перестал появляться вовсе. Где-то в районе дорогого жилого квартала челнок просто исчез.

А значит, с большой вероятностью он и был где-то там.

Эмия усмехнулся, вывел последний кадр с камеры и отметил точку на карте города. Он кивнул сам себе, запомнив, как добраться туда от полицейского участка.

«Мне нужно туда», — с этой мыслью он заставил себя вынырнуть из виртуального мира. Его магические цепи, которые всё это время негромко гудели, сообщая о небольшом, но постоянном расходе резерва, начали затихать, пока он выходил обратно в реальность.

Это было похоже на то, как если бы сперва он прорвался сквозь слой кипящего масла, а затем сквозь мгновенно замораживающую ледяную жидкость. Он понял, что эти ощущения были и при погружении, просто в первый раз он слишком отвлёкся, чтобы их заметить. А потом прорвал поверхность — и вернулся в реальный мир.

Судорожно втянув воздух, он тяжело задышал и растерянно моргнул, оглядываясь.

«Это не полицейский участок.»

Он оказался ровно там, куда в последний раз смотрела камера. Именно там, где ему и нужно было оказаться. Обернувшись, он увидел за спиной полусферу дорожной камеры.

— Как удобно, — ухмыльнулся он и повернулся, начиная поиски.

Эмия закрыл глаза и вызвал в памяти план квартала, в пределах которого челнок должен был исчезнуть. Район был невелик, так что он начал с простого: взмыл вверх и осмотрелся сверху.

Тут и там снаружи зданий и на крышах стояли челноки и другие машины. Но чёрного челнока нигде не было. Приземлившись, он развернулся и начал проверять дома один за другим. Пробегал сквозь них, отыскивая самые большие шлюзы, через которые мог пройти челнок, и прочищал один гараж за другим.

Наконец, перейдя к ничем не примечательному, неприметному дому, который выглядел так, будто в нём никогда никто и не жил, он нашёл совпадение.

Войдя через гаражный шлюз, Эмия сразу увидел чёрный челнок производства корпорации «Корд-Хислоп Аэроспейс», модели «Обходительный», с тонированными окнами.

Он кивнул и положил ладонь на корпус челнока. На носу ещё держалась золотисто-бурая пыль — верный признак того, что аппарат летал под открытым небом. Для Марса это само по себе мало что значило. Но кучки песка, забившиеся в щели у днища, говорили куда красноречивее: этот челнок стоял прямо на грунте.

Эмии этого было достаточно.

Он развернулся и прошёл сквозь дверь, ведущую в сам дом. Дальше он быстро обследовал первый этаж, комнату за комнатой.

Ничего.

Положив ладонь на стену, он вдохнул и закрыл глаза.

— Trace, on, — «начать синхронизацию,»

Он применил Структурный Анализ и за долю секунды охватил дом целиком, выстроив у себя в голове его каркасную модель. Трёхэтажное здание; этакий эквивалент хорошего тихого пригородного дома с белым заборчиком, только в двадцать втором веке.

«А, вот оно что», — здесь имелся ещё и подвал.

Опустившись ниже, он внимательно прислушался и отметил количество людей и их расположение.

«А в пол здесь явно вложили лишнюю заботу; такая звукоизоляция заглушила бы и взрыв бомбы.»

Почти сразу он нашёл самого себя.

Эмия Широ сидел в кресле, пристёгнутый ремнями за руки, ноги, шею и пояс; к его руке были подключены две капельницы. Обмякшее тело выглядело невредимым и всё ещё дышало, к внезапному облегчению Эмии. Будто с его плеч разом свалился весь мир, и он даже моргнул от этого ощущения.

«Неужто я снова так привязался к жизни?»

— Есть что-нибудь? — спросил голос; нетерпение в нём даже не пытались скрыть.

Эмия отвернулся от собственного тела и посмотрел на того, кто заговорил, чтобы отвлечься от вихря чувств внутри. Лицо было знакомым, но увидеть его снова он никак не ожидал.

— Нет. Понятия не имею, почему он не приходит в себя. Будто в коме лежит. Может, это какая-то дурная реакция на седативные, которыми мы его накачали... Но я не вижу обычных сопутствующих симптомов. Все лампочки горят, а дома никого, — ответил другой.

Оба человека стояли на другом конце комнаты и были в бронескафандрах — судя по виду, средней категории.

Бернсфельдт кивнул:

— Тут просто что-то не клеится. Я прям знал, что его надо было брать. Твою-то мать, у меня из-за этого цирка на стороне армии уже всё летит к чертям. Можешь хоть как-то его использовать? Мне скоро надо уходить, иначе моё отсутствие заметят.

Второй пожал плечами:

— Кто ж его знает. Если у него и правда есть генетические модификации, сделанные ещё до поступления на службу, как ты и предполагал, биопсия, возможно, что-нибудь покажет.

Бернсфельдт вздохнул:

— Ладно, плевать. Я всё равно не понимаю, что с ним делать. Просто позаботься, чтобы на меня это не вывело, и я только рад буду избавиться от него. Может, получится завербовать его через одну из программ долгой обработки? Говорят, в последнее время у них неплохие результаты.

Второй снова пожал плечами:

— Эти методы ещё дорабатывают; несговорчивый подопытный тоже может пригодиться. Ну, после нормального допроса, конечно. Если он вообще очнётся.

Эмия подошёл ближе к собственному телу.

На шее виднелось несколько следов, будто от какой-то иглы. Он не мог сказать наверняка. Может, ещё с того момента, когда его только схватили? Усыпить, вывезти, потом обезвредить на месте для допроса. А когда он не пришёл в себя, они начали пробовать что-то ещё.

Сейчас в его теле, вероятно, плескался целый коктейль из химии и препаратов.

Но если он хотел немедленно понять, что происходит, не выдавая себя, придётся играть по правилам этих двоих. Только он понятия не имел, что именно сейчас бродит у него в крови. Стоит ли ему вообще вселяться в тело в таком состоянии? Он мог просто материализоваться где-нибудь вне поля зрения, ворваться сюда и так же быстро уйти, и на этом закончить.

Ворваться достаточно быстро, перебить всех раньше, чем они успеют что-то сделать с его телом, и при этом сохранить тайну мистического.

Но тогда он так и не узнает, что всё это значит. Если он нырнёт обратно в тело, то, скорее всего, сумеет потом выбраться из него без последствий, но было у него отчётливое ощущение, что накачанный наркотой мозг вполне способен сказать совсем не то, что намеревался сказать разум.

Вздохнув, он покачал головой.

«Кто не рискует...»

Он погрузился в своё тело.

И в то же мгновение его сознание захлестнули хаос и смятение. Живот у него скрутило, чувства поплыли. Он слышал все цвета этой симфонии, а его сердце билось так медленно, словно его заморозили заживо.

Эмия продавил всё это усилием воли и открыл глаза.

— Гххх... Д-давненько мне н-не было так хр-реново... с тех пор как я в Грааль макнулся... Чёртов Котомине...

И тут же нахмурился. Болтать он начал куда больше, чем собирался.

— Что? — Бернсфельдт резко обернулся и уставился на Эмию. — Как он очнулся?

Второй подошёл ближе, подняв омни-инструмент и нахмурившись, пока сканировал его.

— Без понятия, это...

Эмия дёрнулся от света и зарычал, пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль. Он принялся играть роль; слова и без того заплетались, так что изображать пьяную кашу было нетрудно.

— К-хлянусь, я н-ничего не пил, офифцер. Сэ-ыр, — выдавил он, не раз прикусив язык.

Он подвигал челюстью, часто моргая, потом попытался сплюнуть песок изо рта. Лишь потом понял, что это была просто слюна: она растеклась по полу и закапала на брюки Бернсфельдта.

— Тьфу, блять...! — инженер поморщился, отшатнулся и злобно уставился на Эмию, будто вот-вот собирался ударить.

— Не знаю почему, но он снова пришёл в норму. Ну, насколько можно назвать нормой человека, накачанного химией по самые уши. Но по крайней мере он снова с нами. Хочешь допросить его прямо сейчас? — спросил второй, пожав плечами и опуская омни-инструмент.

Бернсфельдт нахмурился, обдумывая это:

— Да. Я и так прождал всю ночь. Если уж по возвращении мне всё равно влетит, хоть удовольствие получу...

Эмия исподлобья посмотрел на него, пытаясь убрать размытие по краям зрения. Он выровнял дыхание, стараясь навязать хоть какой-то порядок хаосу, царившему в его теле. Но в ближайшие минуты это ничего бы не изменило. В перспективе, возможно, он сумел бы быстрее выжечь всю эту химию из организма, но сейчас это не имело ни малейшего значения.

Бернсфельдт ударил тыльной стороной руки его по лицу.

Мир Эмии качнулся и вспыхнул белым, половина его зрения на миг пропала. В его левом ухе зазвенел странный, далёкий перезвон, поднимающийся и опадающий в ритме каждой секунды.

— Кто ты такой?

Сквозь этот туман Эмия обдумал вопрос.

«Лгать так рано смысла не было.»

— Я... ни-икхто...

Второй снова поднял омни-инструмент и посмотрел на какие-то показания, пока Эмия говорил. Потом поднял взгляд и кивнул Бернсфельдту.

— Работает. Продолжай.

— На кого ты работаешь? — спросил Бернсфельдт, обхватив ладонями голову Эмии и вглядываясь ему в глаза.

— Аль... Альянс Шиш...тем? Армия...?

Бернсфельдт нахмурился:

— Мы знаем о церквях в Барселоне. Скажи, где остальные твои явки. Кто у тебя куратор?

Эмия вдохнул и остановил собственное восприятие времени. Мир замер; всё застыло на месте, пока он отсоединил сознание от тела.

Это было любопытно. И не объясняет ему вообще ничего. Барселона? Церкви?

Он ездил по тем местам по нескольким причинам — главным образом ради архитектуры, но ещё и затем, чтобы обзавестись лишним козырем против попыток армии Альянса сплавить его в спецназ. Он искал верующих в надежде обратиться в их веру, а затем заявить, что его религия прямо запрещает насилие и что он, следовательно, пацифист.

Карен не раз цитировала ему Библию, и, хотя само по себе это никогда его особенно не раздражало, он решил, что пора бы и самому извлечь из этих стихов хоть какую-то пользу.

Но, как выяснилось, за последний год политика католической церкви изменилась едва ли не до неузнаваемости. Папа Лев XIV считал, что человечеству следует решительнее утверждать себя в галактике, и все, с кем Эмия заводил разговор о своих сомнениях после вступления на службу, только убеждали его остаться в армии и стоять до конца ради блага человечества.

Идеологическая одержимость читалась в них слишком явно.

Да и переворот изнутри он чуял за версту, ещё до того, как услышал о внезапной смерти Папы Климента XVI, предыдущего главы католической церкви.

Не найдя там никакой помощи, он отбросил этот путь. К тому же он не сомневался: у армии наверняка есть и свои духовные лица, и они с радостью помогут одному из своих снова встать на путь истинный.

И что из всего этого выходит?

«Бернсфельдт связан с нынешней верхушкой католической церкви и считает меня агентом предыдущего Папы? Но что им может быть нужно во армии? И что в таком случае могло понадобиться в армии мне? Или на Марсе? Я что-то упускаю? Или он просто прощупывает меня? Слишком уж бурно он реагирует. Ладно. Пока что надо вернуть моему телу хоть какую-то живость.»

Эмия позволил себе снова погрузиться в море хаоса. Затем он моргнул, когда в его восприятии время вновь двинулось с места.

— Что?

Бернсфельдт скрипнул зубами и покосился на своего помощника. Тот покачал головой.

— Ладно. Тебе проводили генную терапию до поступления в армию?

— Че-е-его..? — выдавил Эмия ещё более заплетающимся языком.

Бернсфельдт с отвращением вздохнул и снова повернулся к помощнику:

— Приведи его в чувство. Я не могу допрашивать его в таком состоянии.

Тот кивнул, поколдовал над омни-инструментом, достал пистолет-гипошприц и сделал Эмии два укола. Затем ещё раз проверил его омни-инструментом и перекрыл обе капельницы.

— Дай ему минут десять, — сказал он.

Бернсфельдт кивнул и вышел из комнаты.

Эмия уронил голову набок и тут же выскользнул из собственного тела, следуя за Бернсфельдтом и при этом не выпуская из виду самого себя.

Прикрыв за собой дверь, Бернсфельдт кивнул двум бойцам в броне, стоявшим в карауле прямо снаружи. Из подвального помещения был только один выход, и охранялся он серьёзно.

Подняв свой омни-инструмент, Бернсфельдт с кем-то связался. Эмия замер внутри закрытой двери, так, чтобы одним поворотом головы видеть и Бернсфельдта, и своё тело.

— Филлион, — раздался голос с другого конца связи.

Эмия чуть приподнял бровь, уловив в этом тоне нечто почти отеческое: ожидание, смешанное с лёгким разочарованием.

И в тот же миг вся осанка Бернсфельдта изменилась. Он выпрямился, уставился на омни-инструмент перед собой и даже будто бы заулыбался чуть шире.

«Обработка, значит? Судя по нему, весьма успешная она у них», — хмуро отметил Эмия.

— Сэр, как я и указал в докладе, он у меня. Только теперь он пришёл в себя. Прикажете продолжать здесь или перевезти его на ближайшую оперативную базу «Цербера»? — тихо спросил Бернсфельдт, понижая голос так, чтобы вооружённые люди рядом не расслышали.

— Должен признаться, Филлион, ты меня разочаровал. Прежде чем действовать, следовало обратиться ко мне. Теперь мы, возможно, уже никогда не узнаем, что именно наш гость искал на Марсе.

— Но, сэр, я не хотел вас будить...

— Я понимаю — и разделяю — твоё беспокойство на его счёт. Его действия почти не выдают себя в мелочах, но в целом картина говорит ясно, были б только глаза, чтобы увидеть правду. И всё же теперь мы, возможно, уже никогда не узнаем его истинных намерений относительно станции «Арес».

Бернсфельдт сглотнул. Выговор явно заставлял его нервничать.

— Но мы обязаны исправлять собственные промахи. Ведь так, Филлион?

— Да, сэр, — тихо ответил тот, понурив голову.

— Пока что подчисти хвосты и распорядись о его доставке. Мы отправим его на базу третьего уровня на Ганимеде, где имеются подходящие условия для дальнейшего допроса. Что до двух остальных — приглядывай, но ничего не предпринимай, чтобы не спугнуть тех, кто может работать против нас. В этом я полностью полагаюсь на тебя.

— Да, сэр, — ответил Бернсфельдт, вновь выпрямляясь.

Связь оборвалась. Он на мгновение обмяк, затем вдохнул, словно обретя новую цель, и повернулся к человеку, который всё это время молча ему помогал:

— ВИ работает?

— Ага. Но ему всё равно надо ещё немного прийти в себя, — ответил тот, глядя в свой омни-инструмент.

Бернсфельдт моргнул и нахмурился:

— Почему? Ты же должен был привести его в состояние, в котором можно говорить.

— Можно-то — можно. Но с этой смесью транков, стимуляторов, сыворотки правды и того нейтрализатора, который я ему только что вколол, голова у него будет не в лучшей форме для такого разговора. Первое-второе, что взбредёт ему в голову, он всё равно выдаст. Только вот будет ли это тем, что мы хотим услышать, уже совсем другой вопрос. Придётся долбить один и тот же вопрос, пока он не додумается до нужного ответа.

— Ясно. Повторять вопросы, не давать ему прийти в себя и не позволять вставить ни слова, если он говорит не то, что мне нужно. Основы допроса, короче. Ты уже собрал эталон для анализатора ВИ? — кивнул Бернсфельдт, скрестив руки.

Тот пожал плечами:

— Пока нет. Оно работает, но материал с нашлемных камер из Бразилии так себе. Как будто он всё время в маске. Плюс шлем там закрывает почти всю микромимику. Трудно собрать нормальную базу. Но ты с ним работай, а я пока буду смотреть, что он нам выдаёт в ответ. Через пятнадцать минут мы будем знать правду обо всём, что он скажет.

Следом Бернсфельдт улыбнулся — зло, с явным удовольствием в глазах. Он собирался исправить свою оплошность и вернуть к себе доверие, которого, по его мнению, заслуживал. Развернувшись, он направился обратно к комнате допроса:

— Ладно, пошли. Посмотрим, достаточно ли наш гость уже в своём уме для беседы.

Эмия нырнул обратно в тело и глубоко вдохнул, проверяя, изменилось ли что-нибудь.

Прошло уже несколько минут, и он чувствовал, что большая часть ощущений постепенно возвращается в норму. Вдохнув, он начал с каждым дыханием пускать по телу крошечные порции магической энергии. Это была не та отрава, которую можно просто выгнать усилием воли. Но, незаметно Укрепляя себя, он сможет действовать, когда придёт время.

Потом он начал понемногу вводить магическую энергию в ремни, медленно ослабляя материал, чтобы при необходимости вырваться. Но если бы он попытался встать прямо сейчас, то почти наверняка рухнул бы.

«Значит, мне надо тянуть время.»

Он мельком подумал просто вступить в бой в облике Слуги, но тут же отбросил эту мысль. Он понятия не имел, какие системы наблюдения могут быть при себе у этих двоих. Да, его миссия, возможно, уже закончена, но это не значило, что он позволит себе всё испортить на самом финише.

Бернсфельдт вернулся, с грохотом захлопнув за собой дверь. Эмия невольно поморщился; звук отозвался у него в черепе гулким эхом.

— Ну что, уже соображаешь? Хорошо-о. Очень хорошо-о, — протянул Бернсфельдт, нарочито растягивая гласную и улыбаясь. Угодливый и пристыженный мальчишка исчез. На его месте снова стоял тот самый щеголь и самодовольный тип, всегда уверенный в себе. Словно только что снова получил свою дозу, как раз в тот миг, когда у него начиналась ломка.

Эмия поднял взгляд, держа один глаз полузакрытым:

— С-сэр...?

Это заставило капитана-лейтенант улыбнуться ещё шире. Напоминание о власти его успокоит хотя бы на время, рассудил Эмия. Пусть думает, будто всё у него под контролем. Он обвёл мутным взглядом комнату.

— Г-где это я...? Что происходит...? — вырвалось у него, когда он посмотрел вверх, на нависшего над ним Бернсфельдта.

— Никаких вопросов, курсант. Сейчас задаю вопросы я. Как тебя зовут?

— Вы и так знаете... — пробормотал Эмия.

«Он всё ещё разыгрывает офицера? Хочет, чтобы я решил, будто всё это санкционировано Альянсом Систем? Этот «Цербер» какая-то внутренняя операция армии? Или какое-то ответвление?» — у него пока слишком мало информации, чтобы делать твёрдые выводы.

— Правда? Тогда скажи-ка: откуда ты взялся? — спросил Бернсфельдт, поднимая руку и вызывая интерфейс омни-инструмента.

— Сэр? Я не понимаю...

Бернсфельдт резко ударил ладонью по столу рядом с ним, обрывая его.

— Отвечай на вопрос, курсант!

— Да что вообще происходит...? Ничего из этого не имеет смысла, сэр... — продолжал юлить Эмия, надеясь хоть немного вывести Бернсфельдта из равновесия.

— Что здесь не имеет никакого смысла, так это ты. Где ты получил свои генетические модификации? На первичных тестах ничего не показало, но их можно обмануть. Сначала я решил, что ты какой-то фундаменталист старой школы. Но это было слишком очевидно. А потом до меня дошло. Кто-то просто устроил всё так, чтобы ты сумел внедриться в остатки старой католической верхушки, чтобы ты мог выдавать себя за человека, верного их делу. Это ГОР? Уж у них-то технологии для такого точно есть.

— Что...? Кто...? — спросил Эмия.

Бернсфельдт тут же ударил его в рот. Боль была вполне реальной, но Эмия только позволил ей прокатиться сквозь себя.

«Ага. Значит, они заметили, как тело слишком быстро меняется и начинает походить на мой настоящий облик. В норме генетическим модификациям на такое нужны годы. Но ГОР...?»

— Саларианцы известны своими работами в области генетики, так что я нисколько не удивлюсь, если они сумели разобрать человеческие наработки и воспроизвести их в такой степени, — продолжал Бернсфельдт, выводя на омни-инструмент два изображения. — В конце концов, за один месяц из этого в это не превращаются.

Эмия моргнул, глядя на снимки: его фото при поступлении и его изображение из учебки, где он уже начал понемногу обретать более здоровый вид.

— Вот это? Такое преображение прямо запрещено законами Альянса. На твой аппетит обратили внимание, особенно с учётом того, как быстро ты начал, так сказать, набирать массу. Что они сделали — вшили тебе в геном фрагменты ДНК кроганов и спрятали их в некодирующих участках, за тем мусором, который ты пытался выдать за свой настоящий геном? Ты всерьёз думал, кто-то поверит, будто у тебя настолько паршивый геном? Смелости тебе не занимать, это да. Но глупо. До безобразия глупо! Вы использовали какой-то ретровирусный носитель, чтобы после тестов снова превратить это в кодирующую последовательность? Неважно. Разберёмся. Очень скоро.

Эмия моргнул и на миг совершенно растерялся от того, о чём вообще несёт этот человек:

— Сэр, я...

— Кто тебя сюда послал? Что ты делал в Барселоне?

Эмия изобразил замешательство — впрочем, изображать особенно и не пришлось. Бернсфельдт не просто говорил, он уже буквально нёсся вскачь.

— Ч-что...? Барселона...? Я там ничего не делал!

«Он что-то сделал с Кассани?»

Покосившись на второго, Эмия задумался, как скоро они заметят, что препараты, о которых только что шла речь, на него больше не действуют. Его разум уже прояснился, речь снова стала управляемой. Но против анализатора мимики у него не было никакой защиты, и уверенности в том, что он сумеет и дальше блефовать, тоже. Значит, тянуть ему было нельзя.

Он по-прежнему не знал, что именно им известно, а значит, отвечать следовало осторожно, выжимая из них как можно больше.

— Чушь собачья. У нас есть записи, как ты заходил в пять разных церквей и разговаривал там с персоналом, сняв перед при этом омни-инструмент — хотя правила увольнительной прямо требуют носить его при себе постоянно. Человек вроде тебя, столь хорошо понимающий устав, наверняка знал бы, что так делать нельзя. Если только ему не было что скрывать, — затараторил Бернсфельдт всё быстрее и быстрее. — С кем ты встречался в Барселоне?!

— Я просто посещал церк...

— Как ты имитировал свои сердечные приступы? Все они случались в течение двух часов после того, как ты ложился спать? Слишком уж это показательная закономерность! На кого ты работаешь? Кто тебя этому научил?! — орал Бернсфельдт, тот уже выводил на экран запись боевых тренировок Эмии с учений «Шаньси».

Эмия продолжал качать головой и повторять отрицания, с трудом удерживаясь от хмурого выражения.

«Они и правда следят за всем. Больше я из него сейчас ничего не вытяну. Его слишком прёт — даже слова не вставить, чтобы сбить его с мысли», — он чувствовал, что онемение у него почти полностью сошло; двигаться теперь Эмия мог без особых проблем, - «Впрочем... у меня теперь есть новый фокус. Честно, времени у меня на это больше нет.»

Эмия вдохнул, решив, что с него довольно.

Становилось очевидно, что, чем бы ни занимался Бернсфельдт, действовал тот в обход службы. Всё это никак не вязалось с тем, как, по его опыту, вообще работает армия.

Он опустил взгляд, разрывая зрительный контакт.

— Когда наклонишься, я сломаю тебе нос, — тихо прошептал Эмия. Он чуть повёл плечами, насколько позволяли ремни, готовясь.

Ему нужен был только один момент.

— Что? — спросил Бернсфельдт, наконец прерывая поток вопросов.

Эмия повторил то же самое, так же тихо, всё ещё не глядя на него.

Покачав головой, Бернсфельдт чуть подался вперёд — ровно настолько, чтобы, по его собственному мнению, оставаться вне досягаемости связанного Эмии, — и усмехнулся:

— Если хочешь, чтобы тебя услышали, говори громче.

— Я сказал... — Эмия поднял голову и ухмыльнулся человеку, который сам приблизился на расстояние вытянутой руки, уверенный, что ремни защитят его. — Я сломаю тебе нос, когда ты наклонишься.

Бернсфельдт моргнул, глядя на него. Миг, не больше. Миг недоумения, недоверчивой насмешки и лёгкой тревоги.

А потом Эмия взорвался движением.

Ремни лопнули, как мокрая бумага. Он рванулся вперёд, ухватив Бернсфельдта за руки у локтей, вскинулся и с размаху впечатал лоб ему в нос. Раздался хруст хряща. По лицу Эмии тут же растеклось тёплое, мокрое, и он даже почувствовал запах крови.

Оглушённый и контуженный Бернсфельдт отшатнулся на полшага — не потому, что так решил, а потому, что тело само пыталось удержаться на ногах, пока боль слепила его.

Уже стоя на ногах, всё ещё удерживая его за руки, Эмия отпустил их и тут же перенёс обе ладони к шее Бернсфельдта, сцепив их за затылком, чтобы дёрнуть голову мужчины вперёд.

В то же мгновение он снова взвился вверх — на этот раз встречным ударом колена снизу. Сцепленные руки потянули голову вниз, его колено взмыло навстречу, и череп Бернсфельдта оказался ровно между ними. Звук был такой, будто кость встретилась с кувалдой.

Капитан-лейтенант сомнительной верности вырубился мгновенно. Он осел на пол мешком. Позади него второй, до того опиравшийся о стену, уже выхватил пистолет и ловил Эмию на мушку.

«Отличные рефлексы и подготовка», — отметил Эмия.

Эмия был в одной майке и боксёрах, так что пуля из ускорителя массы уложила бы его наверняка.

Но он уже опережал противника на шаг.

Рванув через комнату с места, Эмия буквально срезал дистанцию; его тело почти шло параллельно полу от мощи рывка.

*Пф-ф-зз!*

Выстрел прозвучал, и Эмия почувствовал, как что-то рвёт кожу у его плеча, но не более того. С оружием этой эпохи промахов почти не бывало, если только цель не успевала выйти из конуса коррекции ускорителя массы. А он успел. Его рука змеёй метнулась вперёд, и в тот самый миг, когда палец нажал на спуск, его рука отбросила пистолет в сторону, уводя тот за пределы автокоррекции.

Глаза мужчины расширились. Он попытался отступить, но Эмия шёл вплотную, не просто удерживая дистанцию, а сокращая её.

Даже в равных условиях пятиться назад всегда медленнее, чем нестись вперёд. А сейчас Эмия двигался уже на уровне, выходящем за пределы человеческого; магическая энергия звенела в его жилах раскалённой молнией.

Мужчина дёрнул пистолет назад, но Эмия последовал за движением, перехватив его за запястье и потянув вслед за тем же импульсом. Противник вскинул вторую руку, отчаянно пытаясь ударом сбросить Эмию, но тот другой ладонью врезал ему в локоть руки с пистолетом.

Мужчину развернуло на месте, как на оси; его локоть стал рычагом для всего тела. В тот же миг Эмия скользнул ему ещё ближе за спину, подставил бедро, а руку просунул под его плечо к воротнику.

— Су...

Противник попытался вырваться, поняв, что сейчас полетит через бедро, но Эмия уже потянул всем корпусом и выполнил образцовый бросок.

У мужчины была лишь доля секунды, чтобы почувствовать инерцию, прежде чем его затылок с глухим треском врезался в жёсткий пол и даже подскочил, когда Эмия вложил в падение собственный вес и движение. Одного звука хватило, чтобы понять: череп как минимум треснул, а жить тому, скорее всего, оставались считаные минуты.

Эмия поднялся и стряхнул с себя пыль. Шершавый холодный пол неприятно чувствовался под его голой кожей. Он посмотрел на две фигуры в бронескафандрах и вздохнул.

«Повезло, что оба были без шлемов. Похоже, в ближнем бою кинетический барьер почти бесполезен.»

Он с тяжёлым отвращением посмотрел на свои руки.

Он снова убил. Теперь это уже почти давалось ему естественно. Он не любил обнажать меч, пока окончательно не решал, что пора убивать, потому что знал: переступив эту черту, назад уже не вернёшься. Выпущенную стрелу не воротишь.

Эмия снова оглядел комнату. Помещение почти пустовало: кресло, к которому его приковали, стол с медицинскими принадлежностями и двое выведенных из строя мужчин, вот и всё. Но по ту сторону двери, он знал, ждали ещё шестеро.

Нахмурившись, он подошёл к лежащим на полу, снял с них омни-инструменты, физически отсоединил питание и только после этого надел себе на запястья. Так ему, если позже захочется их разобрать, можно будет не опасаться, что устройства используют против него. Сейчас у него были только майка, нижнее бельё, всё, что имелось в комнате, и снаряжение этих двоих, чтобы разобраться с шестью тяжело вооружёнными бойцами прямо за дверью.

Из огнестрельного оружия в комнате было лишь два пистолета, и ни на один у него не было пользовательских прав.

— Есть предел даже у меня, — вздохнул он, усаживаясь по-турецки и закрывая глаза.

А потом он вышел из тела. Будь он в этот момент материален, его чёрный цельный костюм из чередующегося диаменового плетения резко выделялся бы на фоне безупречно белых стен подвала.

Он приложил ладонь к двери и вдохнул.

— ...Trace, on, — «начать проекцию,»

Дверь открывалась автоматически, через омни-инструмент или боковую панель. Но всё это работало лишь до тех пор, пока механизм вообще мог двигаться. Эмия спроецировал внутрь механизма меч, намертво заклинив всю систему.

Пока клинок не исчезнет, дверь не откроется.

Он прошёл сквозь неё и оглядел людей по ту сторону.

«Мне не выбраться отсюда, не пройдя через них. Видимо, драка неизбежна.»

В своём духовном, бесплотном теле Эмия пересёк коридор и отметил, что охранники распределены по всей его длине. Все были в шлемах, с оружием наготове — не слишком напряжённо, но и не расслабляясь — и вполголоса о чём-то переговаривались.

Эмия шёл мимо, прислушиваясь.

— Думаешь, Бернсфельдт прав насчёт того типа? Как по мне, натяжка, — сказал один, указав большим пальцем на дверь.

Ни знаков различия, ни эмблем; просто броня в чёрно-бело-серых тонах с редкими золотистыми вставками.

— Да тебе и обед кажется натяжкой. Завались уже.

— Слышь, ты ахуел...

Эмия покачал головой. Ничего полезного он и от этих не узнает. Он отметил, что никто из них так и не заметил, что только что произошло в комнате. Похоже, звукоизоляция тут была не только в полу, но и в стенах с дверью.

«Вот уж действительно — добротная работа», — мрачно подумал он.

Он вернулся в комнату к своему телу и двум поверженным. Затем он поднял взгляд к потолку. Может, ему удастся пробраться через потолок на первый этаж? Сверившись с каркасной моделью дома у себя в голове, он только вздохнул.

«Пол слишком толстый. Пробью в нём дырку, и они точно услышат, и тогда весь смысл теряется.»

Значит, ему остаётся только прорываться боем.

Эмия приложил ладонь к стене и снова пустил Од по стенам дома. Он нащупал основные силовые линии и вложил в них совсем чуть-чуть больше усилия, чем следовало бы. Ещё в юности Укрепление давалось ему тяжело — главным образом из-за его особого элемента. Поскольку врождённый элемент мага влияет на то, как работает магия Укрепления, его нестабильная природа «меча» слишком легко обращала всё в разрушение.

С другой стороны, именно поэтому он поневоле стал мастером Сломанных Фантазмов. Да что там, уже через два года после начала магических занятий его неудачи крушили дерево и раскалывали твёрдый камень. Учитывая, насколько он был бездарен как маг, это само по себе впечатляло.

Свет погас мгновенно, всё питание подвала вырубило разом. Коридор погрузился в кромешную тьму, но Эмию это почти не заботило. Планировка была простой, враги были закованы в поскрипывающую броню и топали тяжёлыми ботинками. Если потребуется, он прекрасно справится и вслепую.

Опустив руку и вновь материализовавшись, он подошёл к двум телам на полу. Он вздохнул и скривился, ещё раз сознательно заставляя себя предать собственный идеал.

— Пора прибраться в этом бардаке, — вздохнул он; выдох защекотал его брови под маской.

Он поднял ногу и резко опустил её сперва на шею одного, затем другого. Оба умерли сразу.

Он ещё не до конца понимал, во что именно влез, но почти не сомневался: если оставить их в живых, позже они обязательно вернутся за ним. И потом, Бернсфельдт уже подобрался слишком близко к Шепард. Если судить по характеру этого человека, любой провал здесь отыгрался бы на тех, с кем Эмия успел сблизиться. Бернсфельдт уже показал свои зубы, и Эмия ответил тем же, метафорически говоря, обнажив меч.

Колебаться ему теперь было бы бессмысленно и по-детски.

Развернувшись к двери, он призвал свои клинки: его пальцы сомкнулись на рукоятях, и, сделав последний шаг, он одновременно ударил ногой вперёд и развеял меч, которым прежде заклинил механизм.

Дверь вывернулась наружу и сорвалась с петель — так, как никогда не должна была двигаться, — сбивая с ног двух бойцов в броне, стоявших за ней. Их швырнуло назад так, будто сработала мощная мина направленного действия или их сбил автомобиль.

Фонари на концах штурмовых винтовок и дробовиков разом повернулись к нему, высветив его тёмную фигуру в разверзшемся проёме.

— Чё за...

Один попытался выкрикнуть это, одновременно вскидывая винтовку, но Эмия уже оказался рядом и вогнал изогнутый чёрный клинок ему под рёбра, одним плавным выпадом пронзив броню, плоть, сердце и позвоночник.

Через три секунды человек умер, так и не поняв, что произошло.

Перехватив клинок обратным хватом, Эмия оставил его в теле и поднял белый меч над головой.

— Огонь! — крикнул кто-то, и двое оставшихся тут же вскинули оружие.

*трр-р-р-р-р-т!*

*трр-р-р-р-р-т!*

Бакуя сорвалась вперёд, словно белая птица. Клинок вонзился в стену, а через миг в коридоре раздался хлопок сработавшего и рухнувшего кинетического барьера, за которым сразу последовали звук упавшей на пол головы и горячее шипение крови, ударившей фонтаном из обезглавленного тела. Ещё через секунду оно само осело, точно кукла с перерезанными нитями.

*трр-р-р-р-р-т!*

Эмия шагнул вперёд, спокойно продвигаясь под шквальным автоматическим огнём и держа перед собой импровизированный живой щит. В таком узком коридоре обойти его было невозможно.

*трр-р-р-р-р-т!*

Тело на его клинке работало как щит: сначала град пуль принимал на себя кинетический барьер, потом броня на спине убитого, затем само тело и передняя часть брони, пока Эмия неумолимо шёл вперёд.

«Совсем как щит Хольцмана: двигайся медленно, и остриё проходит внутрь, ничего не активируя. Если использовать вот так, из них выходят неплохие щиты», — мрачно отметил он, толкая труп перед собой свободной рукой.

*трр-р-р-р-р-т!*

Тело соскользнуло с клинка, продолжая принимать на себя пули, и прежде чем оно успело рухнуть на пол, Эмия пнул его вперёд. Труп влетел в ближайшего из оставшихся двоих, сбивая его с ног

— А-а...! — только и успел тот вскрикнуть. В следующее мгновение нога Эмии хлестнула вперёд, и с отвратительным хрустом ему переломило шею. Тело бессильно обмякло на полу.

Эмия навис над ним, затем медленно повернул голову к последнему. Тот застыл в парализованном шоке, с перегретой винтовкой в руках. Он всё ещё жал на спуск, пятясь назад, пока не упёрся в стену.

Эмия развернулся к нему всем корпусом. С его опущенного меча капала кровь последней жертвы.

*кап*

*кап*

*кап*

За последние десять секунд коридор изменился до неузнаваемости.

Пули и рикошеты испещрили стены и пол, кровь растекалась по полу широкими тёмными лужами. На стене тянулась длинная красная полоса — след от прежнего обезглавливания, а чуть в стороне из штукатурки торчал белый клинок.

— А... а... а...!

Наконец боец понял, что винтовка перегрелась, он выхватил пистолет и вскинул его с точностью, которую могли дать только тысячи часов тренировок, сработавших даже сквозь панику и шок.

Эмия не шевельнулся. Просто смотрел на бойца. Ждал.

Когда противник нажал на спуск, меч взметнулся вверх, и почти одновременно прозвучали три звука.

*Пф-ф-зз!*

*Тинь!*

Пуля ударилась в стену, содрав краску и уйдя в рикошет. Пистолет едва не выпал из обмякших рук, пока боец в немом ужасе смотрел на поднятый клинок, который безошибочно отбил выстрел.

Эмия вдохнул, сорвался с места и одним взмахом рассёк последнего от плеча до бедра — пройдя сквозь кинетический барьер, броню, кожу, плоть и кость, даже не замедлившись. Треск рвущегося металла, визг керамических пластин и вспышки умирающего барьера слились воедино.

— Гха...! — выдавил боец, рухнув на пол. Его скафандр всё ещё пытался его спасти. Панацелин уже впрыскивался в зияющую рану, почти ничего не добиваясь в итоге, только продлевая его мучение ещё на несколько минут. Эмия, нахмурившись, ударом ноги сломал ему шею, обрывая жизнь.

«Бить надо в голову или шею. Удары в корпус отнимают слишком много времени и только продлевают страдания. В шее у них конструкционная слабость из-за необходимости сохранять подвижность. И пробить там проще, чем корпус», — отметил он это почти отстранённо.

Покачав головой, Эмия стряхнул с Каншо остатки крови и внимательно осмотрел плоскость клинка.

«Повреждений нет. Хорошо. Программа автоприцеливания целится в жизненно важные точки, а значит, угловые парирования предсказать довольно легко. Хотя по очередям и автоматическому огню тайминг может быть... непростым. В общем, ожидаемо, сами пули слишком быстры и малы, чтобы их видеть. Кинетические барьеры реагируют на мои удары, но выдержать их не могут. С какой-нибудь техникой, возможно, всё будет иначе.»

Эти мечи были его любимыми, и всё же он слишком часто звал их для таких вот никчёмных убийств. Но, возможно, именно это он в них и ценил: их природа не менялась, и внутри них по-прежнему жила лишь любовь и преданность той кузнечной четы, что их создала. Это помогало ему держать курс, сохранять хотя бы внутреннюю дистанцию между собой и бойней вокруг.

Он вздохнул, выдернул Бакую из стены и, легко крутанув запястьем, поймал клинок обратным хватом. Взгляд его скользнул по коридору.

«И вот опять, я снова здесь», — он покачал головой, отбрасывая внезапный приступ меланхолии.

Затем он повернулся и пошёл обратно, проверяя, все ли мертвы, и добивая тех, кто ещё пытался ползти.

Обыскав весь дом, он попытался найти свой омни-инструмент, но безуспешно. В конце концов он отказался от этой мысли и продолжил искать, чем ещё ему можно было бы воспользоваться.

У наружной стены гаража он обнаружил странный прозрачный мешок-кокон с подачей кислорода.

«Вот как они перетащили меня из шлюза к машине.»

А у стены стоял шкаф с лёгкими скафандрами. Ни брони, ни кинетических барьеров, похоже, на них не было, но от внешней среды они всё же защищали и кислородом снабжали.

Придётся ему взять их. Другого ему всё равно не надеть. Заодно он заберет и все баллоны с кислородом тоже, на всякий случай. И запасной баллон, если с первым что-то случится.

Смирившись с тем, что свой омни-инструмент он не вернёт, Эмия ограничился снаряжением убитых. Да, возможно, это даже к лучшему: старым всё равно пользоваться уже едва ли получилось бы. Снаружи давно рассвело; на станции «Арес» утро шло полным ходом.

Максимум ему бы влепили лёгкое взыскание за исчезновение и на несколько дней посадили на гауптвахту. Но если бы там поняли, что записей его исчезновения попросту нет, начались бы вопросы.

Впрочем, возвращаться туда уже не имело смысла. Он собирался на Луну.

Эмия обыскал и раздел убитых, снял с них оружие и омни-инструменты, убедился, что все источники питания отключены, и в довесок забрал найденные кредиты — он подозревал, что отныне доступа к прежним своим деньгам у него уже не будет.

Свалив все тела в комнате для допросов, он спроецировал простой на вид меч и влил в него немного магической энергии. По клинку тут же пошла длинная, злая красная трещина.

«С этим минут через десять весь подвал будет полыхать. Правда, непонятно, надолго ли обычному пожару хватит местного кислорода, но телам этого должно хватить.»

Пожарной системы в подвале не было, а меч он выбрал из тех, что горят даже под водой, так что нехватка кислорода лишь немного замедлит дело.

Подойдя к гаражу, он опустил своё тело на пол и задумчиво посмотрел на него. Сам он всё ещё оставался в форме Слуги. Короткое пребывание внутри собственного тела и долгий отдых, который оно успело получить, полностью восполнили запас его магической энергии. Он чувствовал и то, что его Независимое Действие обновилось, даровав ему ещё двадцать четыре часа.

«Ну, удобно.»

Но просто исчезнуть, а потом заставить своё тело внезапно зашевелиться, едва войдя в него, он не мог. Если это попадёт на запись, вопросы посыплются один за другим. Сверхчеловеческие физические возможности и внезапное появление ещё можно как-то объяснить. Но это всё равно выдало бы слишком многое, слишком ясно намекнуло бы на его подлинную природу. В подвальной комнате он успел убрать всё, что могло записывать происходящее, а вот здесь такой уверенности у него не было.

Там, в подвале, было почти пусто. Здесь же было нагромождено. Шкафы, полки, инструменты, запасные части к челноку, оборудование для обслуживания оружия и прочего снаряжения.

Слишком много мест, где можно спрятать что-нибудь следящее. Особенно если учесть, что это входная зона для челнока.

Ни камер, ни очевидных систем наблюдения на виду не было. Но осторожность никогда не вредила, так что он точно так же выключил здесь свет и заполз под челнок. Корпус у машины был приподнят, почти как у спортивных автомобилей вековой давности, так что места ему едва хватило.

Эмия сильно сомневался, что здесь вообще есть камеры, смотрящие под днище, а если и есть, оставалось надеяться, что темнота скроет всё слишком уж подозрительное.

Он протянул руку к нижней части челнока. В отличие от обычных автомобилей, днище здесь было таким же гладким, как боковины и верх; оно было герметично закрыто от пыли и почти полного вакуума, с которыми машине приходилось иметь дело. Курок воображаемой пушки у его затылка взвёлся; ствол вытянулся вперёд, и пуля сама встала на место.

— ...Trace, on, — «начать погружение,»

Он моргнул и снова оказался в том странном мире, куда нырял в прошлый раз. Здесь всё выглядело почти так же: бесконечная чёрная пустота, а под ним зияла синяя сетка, уходящая вдаль, насколько хватало глаз.

Эмия запрокинул голову вверх, заметив, что снова падает к плоскости внизу.

Вздохнув и скрестив руки на груди, он позволил себе медленно опуститься почти к самой «земле», затем перевернулся и приземлился на ноги.

«Это я здесь оказываюсь вверх ногами потому, что ныряю в цифровой мир головой вперёд, будто в море? Странновато.»

Он огляделся, стараясь почувствовать всё, что находилось в зоне досягаемости. Из-за того, как всё было связано, он ощущал не только челнок, в который вошёл, но и сам дом, и даже соседние здания.

«Так... А как вообще взламывать машину? Ладно. Начну с того, что понимаю.»

Кивнув самому себе, он выдохнул и вызвал перед мысленным взором каркасную модель челнока — такую, какой успел её запомнить, просто увидев снаружи. Те же самые синие линии, из которых состояла плоскость под ногами, начали складываться в очертания машины.

Эмия снова кивнул себе и обошёл эту схему кругом, сосредоточившись на своих ощущениях. Вся эта история с духовным хакерством была для него ещё в новинку, но, если вдуматься как следует, он был уверен, что справится.

Почти сразу ему бросились в глаза несколько вещей. От корпуса уходили вдаль две линии, тихо пульсируя. На дверях челнока висели синие пиктограммы с красным закрытым замком.

«Это значит, что двери заперты? Или зашифрованы?»

Нахмурившись, Эмия покачал головой. Он протянул руку к одной из длинных линий и попытался понять, куда та ведёт. Она тянулась словно в бесконечность, петляя и уходя то в одну сторону, то в другую. В конце концов он махнул на неё рукой и попробовал вторую.

На этот раз мгновенно открылась связь с тем, что он опознал как ту самую систему управления движением. Он даже моргнул от того, насколько чёткой и мощной эта связь ощущалась по сравнению с первой.

«Что, первая — это какой-то скрытый маяк слежения?»

Подумав, он пожал плечами, просто выдернул эту линию и дал ей скукожиться и исчезнуть. Он подождал, не произойдёт ли ещё чего, и, решив, что, похоже, он что-то отключил, ничего при этом не сломав, двинулся дальше.

Теперь он занялся дверями и внутренностями системы. Он пожал плечами, ткнул в значок замка и пожелал, чтобы тот открылся. Значок стал голубым и тихо завибрировал под его прикосновением. Заглянув внутрь, он на миг задумался, где тут может быть зажигание, потом только вздохнул и просто пожелал, чтобы перед ним появилась кнопка запуска.

Нажав её, он почувствовал, как весь каркас челнока мягко, едва заметно задрожал.

«Кажется, что-то сработало.»

Разомкнув связь, Эмия снова оказался под машиной и услышал над собой тихое гудение. Усмехнувшись, он выполз наружу и отряхнулся. Двери челнока действительно оказались теперь открыты. Он затащил внутрь своё тело, скафандры и кислородные баллоны, после чего сам уселся на место пилота.

Или, по крайней мере, на то место, которое счёл местом пилота.

Как водить эту штуку, он не имел ни малейшего представления. Он вздохнул и машинально потёр лоб — точнее, попытался, но его рука в перчатке упёрлась в шлем.

— Ну конечно. Как не одно, так другое...