FILE:LOVE V1.7.6 (гет)

Мы вернулись в подвал Себастьяна уже за полночь.

Часослов в моём кармане пульсировал — тихо, настойчиво, как напоминание: время идёт. Но сейчас, в этом тёплом, пропахшем озоном и кофе подвале, я хотела забыть о нём хоть на несколько часов.

— Чайник на плите, — сказал Себастьян, снимая куртку. — Печенье в шкафу. Эбигейл, не взрывай ничего.

— Я один раз взорвала, — буркнула та, открывая шкаф. — И это был не я, это был неправильный реактив.

— Ты нашла реактив в шахте, — напомнила Хейли. — И решила проверить, можно ли его греть.

— А что мне оставалось? Я думала, это руда.

— Руда не шипит, — сказал Себастьян, разливая чай.

— Руда не шипит, — передразнила Эбигейл. — Ты бы видел, что в шахте шипит. Там всё шипит.

Мы рассмеялись. Впервые за долгое время — не через силу, не из вежливости, а по-настоящему.

Мы расселись кто куда. Я на диване, Хейли рядом, поджав под себя ноги. Эбигейл на полу, прислонившись спиной к стене. Себастьян в кресле, с кружкой в руках.

— Расскажи что-нибудь смешное, — попросила Хейли. — А то я устала бояться.

— А помните, как Лина в первый раз пришла ко мне за советом по стирке? — сказала Хейли, откусывая печенье.

— О нет, — я закрыла лицо руками.

— Она принесла штаны с таким пятном, что я думала — это кровь. Я решила, что она дралась с монстрами. А она просто упала в грядку лицом в клубнику!

— Я не просто упала, — простонала я. — Я споткнулась о лейку, перелетела через тыкву и приземлилась прямо в куст.

— И клубника была красная? — спросила Эбигейл.

— И клубника была красная, — вздохнула я.

— А я думал, ты наступила на грабли, — сказал Себастьян.

— Грабли были вчера, — отмахнулась я. — Это отдельная история.

— А помнишь, как ты пыталась поймать рыбу у горного озера? — сказал Себастьян. — Ты так ругалась, что я думал, ты проклянешь удочку.

— Я её прокляла, — призналась я. — Она сломалась.

— Удочки не ломаются от ругани, — усмехнулся он.

— Моя — сломалась. Значит, работает.

Хейли фыркнула.

— Ты вообще умеешь что-то делать без происшествий?

— Поливать грядки, — сказала я. — Но и то иногда заливаю морковь.

— Морковь любит воду, — заметила Эбигейл.

— Не так много.

Хейли вдруг замолчала и посмотрела на Себастьяна. Тот сидел в кресле, положив подбородок на кружку, и смотрел на меня. Не отрываясь. Тепло, с какой-то странной нежностью, которую он обычно прятал.

— Ладно, — сказала Хейли, вставая. — Эби, идём. Поможешь мне найти… ну, что-нибудь.

— Что найти? — не поняла Эбигейл.

— Что-нибудь, — повторила Хейли, схватив её за руку и буквально выталкивая к лестнице. — Мы скоро вернёмся.

— Но у меня печенье не доедено, — возмутилась Эбигейл.

— Доешь потом.

Дверь за ними закрылась. Мы остались вдвоём.

В подвале стало тихо. Только чайник тихонько пыхтел на плите, да дрова потрескивали в печке.

— Ты это… — начала я, не зная, как спросить.

— Что? — Себастьян смотрел на меня из кресла, и я чувствовала, как краснею под его взглядом.

— Хейли заметила, — сказала я. — Что ты на меня смотришь.

— А ты не замечала? — он усмехнулся.

— Замечала, — призналась я. — Но думала, что это случайность.

— Не случайность, — он поставил кружку на стол и подошёл ближе. — Я смотрю на тебя, потому что ты красивая. И потому что я волнуюсь. И потому что… — он запнулся.

— Потому что? — я смотрела на него снизу вверх.

— Потому что не знаю, как сказать то, что хочу, — он провёл рукой по волосам. — Я не умею говорить о чувствах. Ты знаешь.

— Тогда не говори, — сказала я. — Просто будь рядом.

— Я рядом, — сказал он. — Всегда.

Мы стояли в двух шагах друг от друга, и я чувствовала, как между нами что-то искрит. Но ни он, ни я не сделали следующего шага.

— Может быть, после того, как всё закончится… — начал он.

— Может быть, — согласилась я.

В этот момент дверь открылась, и в подвал ввалились Хейли и Эбигейл.

— Мы нашли, — сказала Хейли, держа в руках пустой пакет из-под печенья.

— Что нашли? — спросила я.

— Пакет, — сказала Эбигейл. — Чтобы показать, что у нас была важная причина уйти.

— Вы ушли за пакетом? — Себастьян поднял бровь.

— За пакетом, — подтвердила Хейли. — Очень важным.

Мы рассмеялись. Напряжение растаяло.

— Ладно, — сказала Хейли, зевая. — Я спать. Завтра тяжёлый день.

— Мы все здесь остаёмся? — спросила Эбигейл.

— А куда вы пойдёте в полночь? — сказал Себастьян. — Диван, кресло, пол — выбирайте.

— Я забираю диван, — сказала Хейли, падая на него.

— А я пол, — сказала Эбигейл, расстилая плед. — Мне не привыкать.

— Тогда я на кресле, — сказал Себастьян, кивнув на старое кожаное кресло в углу.

— А ты? — спросила Хейли, глядя на меня.

— Я на кровати? — неуверенно спросила я.

— На кровати, — кивнул Себастьян. — Я не кусаюсь.

— Один раз ты чуть не откусил мне голову за то, что я тронула твой синтезатор, — напомнила Эбигейл.

— Ты его чуть не уронила, — парировал он.

— Я не уронила.

— Я поймал.

— Остыньте, — сказала Хейли, накрываясь пледом. — Спокойной ночи.

Мы погасили свет. В подвале стало темно, только зелёное свечение амулета Хейли мерцало в углу.

Я лежала на кровати Себастьяна, смотрела в потолок и не могла уснуть.

Часослов пульсировал. В голове крутились слова волшебника: «Неделя. Может, десять дней». А завтра — завтра я пойду к Эллиоту. Одна.

Я осторожно встала, стараясь не разбудить друзей, и вышла на улицу.

Ночь была звёздной. Холодный воздух обжёг лёгкие, и я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить сердце.

— Не спится?

Я обернулась. Себастьян стоял в дверях, в одной рубашке, без куртки.

— Тебе тоже?

— Я редко сплю, — он подошёл ближе. — А сегодня особенно.

— Боишься за меня?

— Боюсь за всех, — сказал он. — Но за тебя — больше всего.

Мы стояли рядом, глядя на звёзды. Внизу, под холмом, спала долина. Тихая, спокойная, почти нереальная.

— Помнишь, как мы в первый раз встретились? — спросил он вдруг.

— Ты чинил мой рюкзак, — улыбнулась я. — И сказал, что я безнадёжна.

— Ты и была безнадёжна, — усмехнулся он. — Дырявый рюкзак, грязные руки, синяки под глазами. Но ты улыбалась. Не знаю, почему я это запомнил. Просто… у тебя была улыбка, от которой хотелось улыбаться в ответ.

— А я запомнила, как ты ругался, когда иголка колола палец, — сказала я.

— Я не ругался.

— Ты шептал проклятия.

— Это не считается.

Он сделал шаг ближе.

— Лина, — тихо сказал он.

— Мм?

— Я не знаю, что будет завтра. Но я хочу, чтобы ты знала…

Он не договорил. Просто наклонился и поцеловал меня.

Мягко, осторожно, будто я могла разбиться. Я обхватила его лицо руками и ответила.

— Я знаю, — прошептала я, когда мы отстранились. — Я тоже.

— Идём спать, — сказал он. — Завтра будет тяжёлый день.

— Ты тоже иди.

— Я с тобой, — он взял меня за руку. — Не хочу оставлять тебя одну.

Он повёл меня обратно в подвал. Я легла на кровать, он — рядом. Обнял, прижал к себе.

— Так лучше? — спросил он.

— Лучше, — прошептала я.

Часослов затих, будто тоже уснул.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

— Справишься, — прошептала я себе. — Ты справишься.