Седьмая (джен)

15.

Джинн не избавит тебя от смерти. Джинн и есть смерть.

Абу Хана-ри-танна, «Книга о джиннах»

— Ещё никто не видел?

Ар-Фаразон кинул задумчивый взгляд на Майрона, и сразу же вернулся к прямоугольнику, накрытому тканью.

— Никто.

— И твои… как ты их называешь, птенцы? — государь чуть усмехнулся.

— Я помню, что в первую очередь — они ваши подданные, ваше величество. Нет, Гимилькар и Абраиль не видели. Даже набросков. И не слышали об изображении ничего. Только Тевильдо…

— Кот не считается, — Ар-Фаразон глубоко вздохнул, как перед прыжком в холодную воду, и потянул за край ткани.

Каменный мешок без окон, освещённый единственным факелом. Растерзанные тела эльфов разной степени разложения. Эльф и огромный волк, сплетающие тела в смертельном объятии. Но всё это — только фон, едва проступающий через мрак подземелья. В центре — лежащий ничком мужчина. Небритый, смертельно измученный. А над ним склонилась, рыдая, самая прекрасная женщина Средиземья. Слёзы текут по лицу, но она протягивает руки и поёт. Вся её поза говорит отнюдь не о смирении. Рядом — озабоченно вглядывающийся прямо в зрителя гигантский, с пони, серый пёс.

— Такое не повесишь в парадную галерею, — Ар-Фаразон перевёл дух. Написанная не по обычаям Острова, картина всё равно производила сильное впечатление.

— Так я и не придворный художник, ваше величество, — Майрон чуть пожал плечами.

— Ты видел это собственными глазами?

— Да.

— А откуда… О, Хуан смотрит на тебя, так?

— Да.

Король осторожно прикрыл картину тканью.

— Прикажу поставить в личных покоях, буду показывать избранным, — Ар-Фаразон покосился на невозмутимо стоящего в полупоклоне демона. — Берен тогда ведь почти умер, как говорят предания.

— Он умер. Просто был ещё не за Завесой.

Государь вздохнул, прошёл к столу. Демон следовал за ним, подобно тени.

— Майрон, объясни мне подробнее. Про Завесу и прочее.

Ар-Фаразон уставился в упрямые серые глаза. Майрон пускался в лекции по любому поводу, хлебом не корми, дай поговорить, но некоторые темы приходилось тянуть клещами. Фигурально выражаясь.

— Когда душа покидает тело, она не уходит сразу, — Майрон заговорил ровно, своим любимым, плавным, несколько усыпляющим тоном. — Некоторое время находится неподалёку. Чаще — возле собственно тела, но иногда её заносит в места, к которым было привязано её сердце. Или где она испытала особенные эмоции. Иные задерживаются надолго, иные — почти нет. Но, раньше или позже, все души людей уходят за Завесу. Это выглядит примерно так.

Сразу, без перехода, Ар-Фаразон увидел нечто похожее на водопад посреди тьмы. Даже в иллюзии государь почувствовал мерный гул и как бы течение, влекущее к жемчужно-серой, переливающейся Завесе.

— Довольно, я понял.

Ар-Фаразон усилием воли разорвал связь. Завеса исчезла, но неприятное чувство осталось «Как будто увидел собственные похороны». И демон замолк. Просто сидел и смотрел на короля, играя искрами в глазах.

— Так, и что же? — король пробежался пальцами по столешнице. Вот проклятье, сегодня из него всё приходится вытягивать.

— Пока душа находится по эту сторону, её ещё можно вернуть в тело, — Майрон вернулся к лекционному тону. Но король кожей, вставшими дыбом волосками на руках ощущал: эта тема волнует демона не меньше, чем его, Ар-Фаразона. — Из-за Завесы — нельзя.

— Но Лютиэн это удалось? — король подался вперёд, сжал пальцами край стола. — Не тогда, на Тол-ин-Гаурхот, позже? Когда Берен пал в схватке с Кархаротом.

— Так говорят, я не видел, — спокойно заявил демон. И вновь замолчал.

— Но ты видел Лутиэн, знал её, — Ар-Фаразон подавил вспыхнувшее раздражение. — И ты знаешь, как всё устроено. Могла она вернуть Берена из-за Завесы?

Майрон молча смотрел в пространство — думал.

— У эльфов всё иначе устроено, — наконец произнёс демон, переведя взгляд на короля. — Завеса не появляется, они просто уходят на Запад. Или остаются. Лутиэн была потомком эльфа и майа. Не простого эльфа — перворожденного. У Элу Тингола не было родителей в привычном смысле. Следовательно, Лутиэн была сильнее любого эльфа и уж тем более любого смертного. Технически. Практически — она была чрезвычайно упорной. Шла буквально через препятствия, которые остановили бы кого угодно. Не её. Ответ на ваш вопрос — я не знаю. Завеса выглядит неодолимой для меня. Но, возможно, один раз Лутиэн смогла. Не знаю.

Майрон смолк, а король откинулся на спинку кресла.

— Я хотел бы верить, что смогла, — произнёс государь задумчиво. — Подумать только: секрет в нашей крови, но мы не умеем им воспользоваться.

— Вы продолжаете свою волю другим способом, — Майрон выговаривал слова чётко, в тоне появилась живость. — В потомках и, главное, в делах, кои длятся не одно поколение. Вы строите огромные здания сотни лет — порой те, кто начинал их, умирают раньше, чем увидят законченную постройку. Подобно зданиям, так же вы строите империю. Кто совершает завоевания, не рассчитывая, что потомки будут править этими землями? Если Силы тратят себя в явлениях природы, то вы, смертные люди, вкладываете себя в долгосрочные проекты. Только ваша проекция воли носит более опосредованный характер.

«Вот хитрец», — Ар-Фаразон пристально смотрел на невозмутимого демона и не знал, рассердиться или восхититься. Майрон ведь снова увёл разговор в сторону — а король спросить-то хотел о способах удержания души по эту сторону Завесы. Видно, не сегодня.

— Кстати об империях, — король усмехнулся. — У меня к тебе есть одно поручение.

— Внимаю, ваше величество, — демон заправил светлую прядь за острое ухо.

Майрон окинул взглядом лордов и капитанов. Гильдию Морестранников, старейшую на Острове, основал один из королей древности — Ар-Алдарон, шестой в линии Индильзара. За века она превратилась во что-то вроде закрытого клуба. Знатнейшие и влиятельнейшие семейства Острова почитали за честь отдавать Морестранникам своих сыновей. Главой Гильдии обычно бывал король, но только если он уделял внимание флоту. Ар-Инзиладун не жаловал её вниманием, однако Ар-Фаразон считал Гильдию важнейшим инструментом власти. В руках морских лордов собиралась львиная доля богатств Анадунэ, а влияние их выходило далеко за пределы флота.

Демон смотрел на тех, кто держал нити власти Острова. Король на собрание не пришёл, но попросил Морестранников выслушать Зигура. Тонкий ход, не мог не отметить демон. Начни государь слишком явно показывать расположение к пленнику, лорды могли счесть Зигура выскочкой и немедленно принять меры, дабы отдалить его от короля. Однако сейчас всё выглядело так, будто бы король лишь забавляется. Он прислал чародея с материка, то ли эльфа, то ли кого-то в этом духе, дабы выслушать непредвзятое мнение лучших людей Острова. Что ж, ваше величество, сыграем. Майрон чуть прищурил глаза, словно кот, смотрящий на птаху. Он знал, что спеть этим людям, что они хотят услышать.

Гимилькар, пользуясь случаем, разглядывал большой зал, украшенный знамёнами, вёслами и якорями, сувенирами далёких стран, картами и приборами навигации, позволяющими кораблям идти точно по курсу, а не блуждать в поисках земли, следуя лишь за птицами. Несколько десятков лордов и капитанов слушали рассказы Зигура о землях, ещё слишком слабо изученных мореходами Острова. Он говорил о землях в глубинах материков, об иных континентах в краях, где созвездия складываются в новые рисунки, о том, какие богатства ждут там, куда Люди Запада ещё не добрались. О долгих переходах через равнины, покрытые зелёной травой, о пустынях и караванах, о дремучих лесах, под полог которых не проникает солнечный свет — и о людях, в тех землях обитающих. О варварских царствах, об их диких обычаях, кровавых жертвах, об их дворцах и заупокойных храмах, полных золота и серебра. Золото текло по караванным путям и рекам: золото металлов и руд, леса и человеческих изделий. Где-то добывали редкие каменья, где-то выращивали моллюсков для окраски тканей в удивительные цвета — богатства Средиземья были неисчислимыми. Демон говорил, а быть может, и пел — казалось, прямо в зале возникают видения всё новых и новых величественных земель, поднимающихся из пустоты и только и ждущих, когда на них ступит нога морехода.

— Есть множество земель, о которых вы даже не слышали, — пел чародей. — Земли на востоке, там, где лежит древняя прародина рода человеческого, и на севере, за стенами вечных льдов, и на юге, за песками пустынь, и на западе…

— На западе? — один из капитанов прервал Зигура, многие согласно зашептались. — Но на западное направление Силы наложили Запрет, так что какой смысл говорить об этом?

— Ах да, Запрет, я и запамятовал, — легко согласился демон, блеснув глазами. — И всё же на Западе есть земли, что вам хорошо известно, и они отнюдь не пусты. Впрочем, не будем об этом, если не желаете, в мире и без того достаточно мест, куда можно плавать.

Рассказ Зигура вернулся в Средиземье. Гимилькар подметил, как изменился тон: если в светских салонах Майрон говорил о таинственных землях и их не менее таинственных обитателях, об огромных нехоженых просторах, о жестоких обычаях, то Морестранникам он в первую очередь давал факты. Народы моря Рун, среди них выделяется народ Леопарда, собирают дань, в сокровищнице правителя золото, серебро, нефрит и обсидиан, который эти люди ценят наравне с драгоценными металлами. Демон как будто не истории рассказывал, а зачитывал справочник или бухгалтерскую книгу. Особое внимание он уделил торговле: какие товары кем производятся и как доставляются.

Майрон говорил долго. Когда он закончил — не потому, что устал или исчерпал рассказ, а потому, что людям требовался отдых, — стояла глубокая ночь. Слуги незаметно зажгли свечи, и мореходы, очнувшись от видений, негромко переговаривались меж собой, обсуждая рассказ чародея. Майрон видел, как горели их глаза, а пальцы старались ухватить нечто незримое — сокровища, лежавшие последи диких земель втуне.

— Что ж, не то, чтобы было рассказано нечто совершенно новое, в общих чертах мы и так это знали, — громко произнёс один голос, и демон тут же поднял цепкий взгляд.

Лорд Азаггар, владелец домена в Хьярростаре, юго-восточном «луче» Острова. По меркам адунаим лорд не был слишком стар, но, казалось, его точил какой-то тайный недуг: об этом говорили глубокие складки на лице, желтоватые белки глаз, да лёгкая дрожь в руках. Впрочем, окружающие списывали всё это на приближающуюся скоротечную старость, встречавшуюся на Острове не так редко.

— Однако благодарю его величество, что прислал пленника сообщить нам некоторые детали, хоть на планы Гильдии они и не повлияют.

Часть лордов одобрительно закивали.

— Мало увидеть, нужно уметь взять, но самое сложное — удержать взятое, — заметил Майрон спокойно. — Многие племена по каким-то причинам не желают принимать благодетельное правление чужаков, отчаянно сопротивляются, бегут или устраивают восстания.

— Об этом и речь, — живо откликнулся один из капитанов. — Для покорения всех этих земель понадобится огромный флот, оружие, и главное — очень много людей. Нужно придумать, как доставлять всё это вглубь континента, как держать в повиновении покорённых. Вся кампания может занять века.

— Ну так что ж? — Азаггар, повернувшись к капитану, пожал плечами. Зигура он подчёркнуто игнорировал. — Наше дело продолжат дети, затем внуки, и так далее, до тех пор, пока низшие не поймут, что сопротивление бесполезно.

— Станут ли внуки продолжать благородное дело предков, или же займутся собственными делами — кто знает? — снова Майрон говорил, не обращаясь напрямую ни к кому. — Будучи так далеко, владея собственными обширными землями, разве люди не чувствуют себя все более и более независимыми, разве не собирают они налоги в собственную казну, не начинают войн, о которых в столице ничего не ведают, более того — войн не с дикарями, а с такими же лордами Острова, из-за ничтожных кусков земли? Это всё ведь происходит уже сейчас, представьте, что начнётся при детях и внуках, которые, может быть, и про Анадунэ будут знать только рассказы.

— Вражда колонистов друг с другом чинит препятствия дальнейшему завоеванию Средиземья, — признал один из лордов. — Но как этому можно помешать?

— О, кое-какие идеи есть, — скромно произнёс чародей. — Но сейчас уже поздно, оставим этот разговор на следующий раз.

— Следующий? — Азаггар, наконец, обратил взгляд на пленника, и ничего хорошего этот взгляд не сулил. — Разумеется, собрания Гильдии будут, но какое отношение они имеют к тебе? Мы не нуждаемся в советах какого-то эльфа. И слушали только потому, что его величество счёл, будто твои знания нам помогут. Сведения любопытные, не спорю, но и только. Изложи их в письменном виде, на досуге почитаем. Но победители не нуждаются в советах побеждённого.

«Он не эльф». Гимилькар сидел, стараясь не дышать.

— Верно, — Майрон, казалось, ничуть не обиделся, он слегка наклонил голову, признавая справедливость сказанного. — Ваше воинство — сильнейшее в Средиземье, ваш народ — самый доблестный и могучий, это правда. Другое дело, что победа и поражение — вопрос не только доблести, а и удачи. Победа складывается из многих факторов, и, хотя я, как вы точно заметили, всего лишь пленник, всё же могу добавить к вашей доблести кое-что, облегчающее вашу задачу. Могу уменьшить цену ваших побед, увеличить отдачу колоний, улучшить управление завоеванным. Есть много областей, в которых я могу быть вам полезен, почтенные лорды и капитаны. Ведь народы Средиземья, нападающие на ваши форпосты, за столетия изменились, под моим влиянием. Они научились ковать железо, их организация стала намного лучше — уже не разрозненные, вечно враждующие племена, а государства со своими законами и правителями. Разумеется, они уступают вам во всём, кроме числа, но подумайте — если уж совершеннейших дикарей, людей, вооружённых дубинами и камнями, за несколько столетий можно одеть в кольчуги и золотые украшения, то чего можно добиться, когда и сам народ развит? В то время, когда дикарь только приучится к вилке, вы покорите звёзды.

— Тот, кто не смог ничего противопоставить нашим мечам, не может дать никакой хороший совет или дельную мысль, — отрезал Азаггар, презрительно скривив губы. — Сами посудите — зачем эльфу говорить что-то доброе? Скорее он будет лгать, дабы завести нас в ловушку. Нет, меня такими уловками не проведёшь.

Собрание разделилось: одни поддержали Азаггара, другие хотели узнать, какую пользу может принести пленник, хотя бы предположительно. Азаггар же поднялся, и, демонстративно не глядя на демона, направился к выходу, но слова Зигура заставили его остановиться и сжать кулаки.

— Не стоит говорить об уловках и ловушках тому, кто не видит измену в собственном доме, — Майрон не изменил голоса, и в лице ничего не изменилось, только глаза горели. — Вам бы стоило присмотреться к тому, что прямо под носом, лорд Азаггар.

— Да неужто? — фыркнул лорд, меряя взглядом наглеца. — Кто ты вообще такой, чтобы указывать нам, лордам Анадунэ? Думаешь, раз его величество милостив к тебе, снял цепи, позволил ходить и разговаривать, то ты уже и важным стал? Знай своё место, эльфийская шавка!

— Вы слишком легкомысленно относитесь к предупреждениям, лорд, — чародей бестрепетно смотрел на Азаггара, чуть склонив голову к плечу — так учёный изучал бы интересный экземпляр, попавшийся при разборе гербария. — Говорю без обиняков: смерть караулит вас в вашем же доме. Сегодня — третий день убывающей луны, но до новолуния с вами будет кончено.

— Какая чушь! — Азаггар побагровел и дышал тяжело. — Запугать меня вздумал? Так и знай, гадёныш ты остроухий, я не верю ни единому слову!

— Давайте пари? — тут же предложил лорд Белзагар, его глаза блестели азартом — старик был охоч до ставок, все это знали. — Если слова Зигура сбудутся, мы выслушаем его и в другой раз. А если нет — болтунам не место в нашем собрании.

— Хорошо, — Майрон вновь почтительно наклонил голову. — Условия приняты.

— Я уж докажу, что все его слова — пустая трескотня, — проворчал Азаггар, остывая. Идея с пари и ему пришлась по душе — в самом деле, не ссориться же с королём из-за какого-то эльфа.

— Вы серьёзно? — не удержался от вопроса Гимилькар. Ночь стояла ясная, и лишь слегка убывший диск луны затмевал звёзды своим сиянием.

— А ты не почувствовал запах? — ответил вопросом на вопрос Майрон, садясь на коня.

— Какой запах? — у придворного по спине побежали мурашки, он тоже вскочил на своего жеребца.

— Запах смерти, — бросил демон равнодушно.

Без какого-либо указания, звука или жеста, конь Майрона взял с места в галоп, Гимилькару пришлось догонять. Всю дорогу он чувствовал холод где-то в районе желудка, и не оглядывался, смутно опасаясь увидеть его — Смерть в изодранном плаще, скалящегося в жуткой ухмылке черепа. Придворный старался держаться поближе к чародею, не выпускать из виду его чёрный плащ. Но на мгновение ему показалось, будто бы Смерть не за спиной, а впереди, и Гимилькар не бежит от него, а галопом мчит вослед.

— В вашем состоянии нет никаких изменений, — заявил врач после осмотра.

Разумеется, лорд Азаггар ни на волос не показал, будто бы верит словам этого наглого проходимца. Зигур просто пытается выслужиться перед королём, изображая птицу более важную, чем есть на самом деле — в этом сомнений не было. И всё же у Азаггара была причина для беспокойства: в последнее время он чувствовал какую-то вялость, внушавшую опасения о преждевременной старости. Лорду было сто восемьдесят три, и он надеялся прожить, как и его отец, лет двести двадцать, а может и двести пятьдесят. Врачи не находили причину его усталости, прописывали прогулки на свежем воздухе и здоровую пищу, но ничего не помогало. Азаггар страшился, что всё это — предвестники раннего угасания, и в то же время отметал страшные мысли подальше, как нерадивая служанка заметала мусор под ковёр.

Но сейчас слова врача успокоили лорда. Он поставил выскочку-эльфа на место, а его величество, поиграв с новой игрушкой, оставит его, и всё вернётся на круги своя. Эльф, говорят, что-то понимает в архитектуре? Пусть Зодчие с ним и имеют дело. Король же будет слушать только лордов Анадунэ, их советы направят Остров к дальнейшему величию и процветанию. Им не нужен эльф, им вообще никто не нужен. Осталось немного обождать — и спустя две недели все убедятся, что Зигур — просто болтун.

— Указывал мне смотреть в собственном доме, — за ужином Азаггар рассказывал о пророчестве колдуна, презрительно улыбаясь. — Видно, привык, что на материке дикари его слушают, открыв рот, и бегут выполнять всё, что он скажет, при малейшей угрозе. Но мы, высшие люди, не так суеверны.

Домочадцы — жена, племянник Агларазан, его мать — закивали, полностью одобряя и поддерживая лорда. У Азаггара не было детей. Его младший брат сгинул в море много лет назад, так что он взял его вдову и маленького сына в свой дом, и одарил их милостью. Отдал племянника к лучшим учителям, и тот со временем обещал стать неплохим мореходом, несмотря на то, что подвизался в качестве фехтовальщика. Юноша достиг в этом искусстве немалых успехов, а также и в искусстве ночных попоек с приятелями, чем изрядно волновал женскую часть дома. Азаггар же лишь усмехался: он по молодости вытворял ещё не такое.

— Конечно, эльф говорит глупости, — осторожно согласилась супруга, тщательно промокая уголки рта белоснежным платком. — Но всё же вы бы показались врачу, господин мой.

— Они никогда ничего не находят, — Азаггар пожал плечами. — Мне просто нужно хорошее плавание, вот и всё. Я уже приказал готовить «Агларабар» к отплытию. Едва минет новолуние, отправлюсь в Умбар. Надо лично обсудить с тамошними лордами кое-какие планы.

Леди наклонила голову в знак принятия.

— Дядя, я бы тоже хотел отправиться в море, — заявил юноша, поднимая глаза от тарелки. — Вступить в права наследства.

В наступившей тишине можно было услышать, как с тихим шелестом ползёт само Время. Долю покойного брата Азаггар взял в управление после его смерти. Лорд-капитан всматривался в племянника, как будто желал вызнать все его намерения. Юноша упрямо смотрел в ответ.

— Не в этот раз, — отрезал Азаггар. — Ты должен получше изучить военное дело. Там, в Средиземье, лежат несметные богатства, но надобно уметь их взять и удержать. Одним фехтованием тут не обойтись. Я определил тебя к лорду Белзагару в гонцы, приступишь к обязанностям как раз после новолуния. Лорд отправит тебя в Средиземье на своём корабле, не в Умбар, южнее, в один из форпостов. Выполнишь его поручение должным образом — продвинешься по службе.

— Средиземье? — вдова тревожно посмотрела на главу семейства, скомкала салфетку. — Но… Агларазан ещё слишком молод, чтобы ввязываться в войны… Я думала, это будет какая-то придворная должность…

— Глупости, — резко ответил Азаггар, едва сдерживая гнев. — Ему самое время понюхать крови. На Острове для него, видно, нет достойного дела, раз он считает нужным таскаться по сомнительным заведениям и завязывать драки с такими же безответственными юнцами. Настоящая служба научит его уму-разуму.

— Как скажете, милорд, — племянник опустил глаза и продолжил есть, оборвав возражения матери.

«Видать, действительно взрослеет». Ужин закончился в молчании.

Несколько дней ничего не происходило. За три дня до новолуния Азаггар не мог уснуть — его томили дурные предчувствия, и слабость он ощущал больше, чем обычно. Спасаясь от духоты, Азаггар открыл окно. Луна тащила по небу тонкий, бледный серп, почти ничего уже не освещая. Всё поместье было погружено во тьму, и эта тьма ждала, словно хищник в засаде, чтобы наброситься и разорвать человека. «До новолнолуния с вами будет кончено». Мороз пробежал по спине Азаггара, сердце болезненно сжалось, желудок скрутило, лорд согнулся и выплюнул, наверное, со стакан крови. Следом за огнём в животе запылали, казалось, все его внутренности. Лорд хватал воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба, и не мог сделать вдох. Не мог даже позвать на помощь — так и упал, раздирая себе горло, в тщетной попытке начать дышать, но кровь пеной сочилась изо рта. В глазах потемнело, и тело Азаггара забилось в судорогах, в то время как его душа в панике пыталась удержаться в корчащейся оболочке.

Но в тот самый миг в дубовые двери поместья постучали — громко и решительно. Открывший дверь дворецкий отшатнулся — мимо, не обращая внимания ни на слуг, ни на вооружённую стражу, ни на высыпавшее в холл семейство, пронёсся Зигур. Гимилькар же и несколько воинов остались у дверей.

— Именем скипетра! Никому не двигаться с места! — объявил придворный грозно, и добавил обычным тоном: — Не мешайте ему, мы же не хотим, чтобы кто-то пострадал, верно?

— Но какое право вы имеете врываться в частный дом! — возмутился Агларазан. Несмотря на поздний час, он ещё явно не ложился.

— Подождите несколько минут, и вы получите все объяснения, — Гимилькар с трудом заставил себя не улыбаться. Вот ради чего он терпел все выходки и капризы чародея — ради этих моментов, ставивших сильных мира сего на место. Не такое уж важное, по правде говоря.

— Подождите, пока вас не позовут, — придворный давал инструкции прибывшим вместе со стражниками врачам. — Постучите, только тогда входите. Не раньше!

Майрон, просидевший в засаде у самых дверей особняка с вечера, почуял: время пришло. Широко распахнув дверь в спальню Азаггара, демон, не теряя времени, отодвинул личного слугу лорда, испуганно вскрикнувшего, и в два шага оказался у умирающего. Сев прямо на пол, Майрон взял голову человека холодными пальцами, заглянул в потухающие глаза — в самую суть, в Незримый мир, где среди теней ещё трепетал слабый огонёк жизни и души. Комната наполнилась странными звуками — и даже преданный слуга отшатнулся, не в силах сдержать нахлынувший безотчётный ужас. Чародей произносил заклинания на непонятном языке, чётко выговаривая каждое слово, и они отдавались эхом, как в большом зале или пещере. Слуга хотел было звать на помощь — но язык его будто схватило морозом, а ноги сами вынесли из комнаты.

Свет померк, Азаггар очутился будто бы в узком туманном коридоре, ведшем в беспроглядную тьму. Он отчаянно боролся, и всё же неведомая неодолимая сила несла его всё дальше и дальше от знакомого мира, тёплой земли, несла в последнее, холодное, странствие. Ужас был непереносим, тело корчилось в судорогах, а тьма забирала свет, расширялась, и скоро, совсем скоро, лорду предстояло утонуть в ней. Немыслимым усилием воли он ещё держался, словно моряк, брошенный на произвол судьбы в штормовом море. Надежды не было, и трусливая мысль сдаться, чтобы всё это уже закончилось побыстрее, посетила Азаггара. В этот момент он почувствовал что-то ещё, чью-то волю, чью-то песнь. Отвернувшись от тёмного туннеля, лорд увидел нечёткий, смазанный силуэт. Вокруг фигуры шевелились не то слои одежд, не то перья. Только глаза горели нестерпимо ярким пламенем, да кольцо на пальце казалось огненным. Песнь свою силуэт выводил на неведомом Азаггару языке, но смысл понять было несложно: он приказал тьме, и та отступила. Неохотно, огрызаясь, но выпустила человека из холодных объятий. Вместе со светом и звуками вернулась боль — и Азаггар застонал.

Слуга смотрел в щёлку приоткрытой двери, широко раскрыв глаза и боясь сделать вдох: от заклинаний чародея тело господина перестало корчиться, изо рта прекратила течь кровавая пена, казалось, лорд умер — но нет, грудь поднялась, послышался вздох, за ним — другой, третий. Чародей отпустил голову Азаггара, встал, принюхался, раздувая ноздри. Подошёл к столику, где стоял пустой бокал — на ночь лорд имел обыкновение выпивать немного хорошего вина. В этот момент к дверям опочивальни подошли. Чародей кивнул слуге, и тот впустил врачей, присланных королём.

— Позаботьтесь о нём, — демон кивнул на Азаггара.

Подхватив бокал, Зигур бесшумно скользнул вниз.

Гимилькар собрал всех в обеденном зале и настоятельно попросил не покидать его, а королевские стражи, расположившись у дверей, подкрепили его просьбу мрачными взглядами. Сам же придворный прошёлся по комнатам и кладовым. Обнаружив что-то, хмыкнул и присоединился к компании в зале.

— Да что такое, в конце концов! — жаловалась супруга, теребя платочек, вдова поддерживала её за локоть. Бледные, растрёпанные женщины, тем не менее, держались с достоинством. Племянник хмурился, ходил из угла в угол, поглядывая на оружие, висящее между картин с натюрмортами.

Наконец двери открылись, как от порыва ветра, будто бы сами по себе, и Гимилькар, не переступая порога, обвёл всех горящим от торжества взглядом.

— Лорда Азаггара отравили, — сообщил придворный деловито, но женщины замерли. — Яд добавляли медленно, а сегодня вечером дали большую порцию.

— Он умер? — ахнула жена, побледнев. Вся семья подалась вперёд.

— Нет, об этом позаботятся, — в тоне Гимилькара мелькнуло сочувствие. — Он поправится.

— Я немедленно иду к нему!

— Убийца — один из обитателей этого дома, — заявил Гимилькар, и женщина, сделавшая было шаг, замерла. — Не посторонний.

— Но… это невозможно! — вспыхнула вдруг вдова. Она смотрела прямо в глаза Гимилькара, твёрдо и возмущённо.

— И всё же это так.

— Да с чего вы всё это взяли? — Агларазан пришёл в себя и даже сделал шаг к придворному, сверля его взглядом. — Где доказательства? Не думаете же вы, что мы все и его величество поверит подобному вздору?

— Вздору? — Гимилькар зловеще усмехнулся и раскрыл протянутую ладонь — на ней лежал небольшой пузырёк. Племянник нахмурился. — Желаете ли выпить?

— Что это? — резко спросил Агларазан, отшатываясь.

— Нашёл среди снадобий, — Гимилькар показал пузырёк всем. — Осталось совсем немного, только на стенках. И всё же запах довольно характерный.

— Пахнет чесноком, — неуверенно произнесла хозяйка дома.

Дверь вновь бесшумно распахнулась — Зигур скромно встал у стены, поставив бокал из комнаты Азаггара на стол. Гимилькар принюхался к остаткам вина.

— Это яд. Тот же, что и в бокале лорда.

— Чем докажете? — фыркнул Агларазан.

Придворный задумался на мгновение, затем протянул пузырёк вдове:

— Выпейте.

— Я… не… — поколебавшись, вдова медленно протянула руку, взяла пузырёк, поднесла ко рту, чтобы собрать губами последние капли.

— Нет! Мама, не надо! — Агларазан выбил пузырёк из руки женщины, он упал, покатился по каменному полу. Вдова вздрогнула, будто проснувшись, с тревогой уставилась на сына.

— Доказал? — спросил Гимилькар, едва сдерживая улыбку. — Тот, кто вам помогал, недолго будет молчать. В крепком замке умеют разговорить и самых упрямых, а слуга не из этого теста. Вы точно хотите доводить дело до пыток?

— Ты! — юноша некоторое время переводил глаза с Гимилькара на чародея и обратно, а затем, кинув взгляд на офицеров, только и ждавших знака, прыгнул к стене и схватил рапиру.

Стражники тут же перекрыли ему выход, юноша попятился к окну. Но с губ его сорвался тихий стон: там уже горели факелы, вокруг поместья сновали вооружённые люди в одеждах с королевским гербом.

— О, сын, что ты наделал! Это не может быть правдой! — закричала вдруг вдова.

Взглянув на неё, юноша ринулся в окно. Но не к поджидавшим его воинам: выбравшись на узкий карниз, Агларазан полез, используя малейший выступ, вверх — на крышу. Зигур, всё это время наблюдавший, казалось, без особого интереса, сделал то же самое.

— Вам помощь нужна? — вопросил Гимилькар, высунувшись из окна. Сам он видел лишь колышущиеся тени.

— Справлюсь, — донёсся ответ демона, и придворный не смог бы сказать, прозвучал ли он в воздухе, или прямо у него в голове.

— Не убивайте его! — рыдала вдова, заламывая руки.

Супруга же лорда отстранилась от неё и смотрела с презрением.

— Вот, значит, как, — процедила она, обретя дар речи. — Пригрели, что называется, змею на груди! Пару змей. Мы были добры к вам, так почему же?..

— Не волнуйтесь, Майрон… Зигур не убьёт вашего сына, он обещал его величеству доставить преступника живым для суда, — Гимилькар сам принёс безутешной вдове, без сил опустившейся на стул, стакан воды.

— Я… не знаю, — всхлипывала она. — Не знаю, почему! Он никогда не обсуждал со мной, я ничего не знала, поверьте!

— Хорошая же ты мать — не знала о намерениях сына, — припечатала леди. Она отвернулась и решительно зашагала к покоям супруга. Стражи расступились, задерживать женщину больше не имело смысла.

Если бы Майрон и хотел произвести драматический эффект, он не смог бы придумать сцену лучше этой. На тёмной крыше, местами наклонной, друг напротив друга встали два силуэта. Они были почти одного роста и стати, но один — вооружён рапирой, второй — вовсе без оружия. Внизу собрались люди, в свете факелов они пытались разобрать хоть что-то, но, кроме силуэтов, ничего не видели даже самые зоркие.

— Зачем? — вопросил демон с неподдельным интересом.

— Зачем что? Зачем мы здесь? — юношу бесстрастие чародея смущало и пугало больше, чем гнев. — Я не собираюсь сдаваться просто так!

— А какой смысл сопротивляться? — Майрон слегка наклонил голову к плечу, глаза мерцали, словно у большой кошки. — Мы на острове.

— Доберусь до гаваней, там… — юноша осёкся, по неведомой причине беспорядочные мысли, теснившиеся в его голове, вырвались наружу.

— Там сядете на корабль, дав капитану золото, или пробравшись в трюм тайно, — демон вздохнул: такие, как Агларазан, люди, были утомительно предсказуемы. — Вы не думали, что будете делать, если ваш план не сработает, и сейчас паникуете. Не стоит. Но зачем вы вообще это сделали? Ваш дядя протянул бы ещё лет десять-пятнадцать, а затем быстро бы сдал и всё имущество оказалось бы в ваших руках. Почему вы просто не подождали?

— Как бы ты мог это понять? — юноша горько рассмеялся. — Ты же бессмертный, время для тебя не имеет значения. А для нас, смертных людей, не то что десятилетие — каждый год, месяц, каждый день жизни важен! Он хотел отправить меня на войну! Хотел, чтобы я стал таким же дубовоголовым мореходом, как и он сам! А я не хочу! Я — тонкая натура, я хотел остаться на Острове, писать стихи, заниматься живописью, литературой! Но нет, для него это всё несерьёзные занятия, так, глупости, не стоит и время тратить.

Юноша обиженно поджал губы.

— Значит, тебя не оценили по достоинству, и ты решил избавиться от того, кто диктовал тебе, как жить, — Майрон кивнул своим мыслям. — Частый мотив для убийства. Обида и корысть. С этим ясно, а сейчас тебе стоит сдаться. Не затягивай, это не поможет.

Майрон пошевелился в сторону молодого человека.

— Не подходи! Я — лучший фехтовальщик Острова!

Агларазан сделал выпад, чародей слегка отклонился — клинок прошёл мимо.

— Уже нет, — спокойно заметил демон.

Юноша попятился, выставив вперёд рапиру. Он поискал взглядом, как сбежать — нужно только выбраться из ловушки, а там — галоп по полям, он оторвётся от погони, спрячется в лесу, доберётся до гаваней…

— Не выйдет, — Майрон покачал головой почти с сожалением. — И ты прекрасно знаешь, что не сбежишь. Вокруг стражи. Даже если тебе удастся ускользнуть с крыши, дальше ближайшего поля тебе не уйти. Тебя найдут. Но я не дам тебе сделать и этого. Опусти меч.

«Опусти меч». Каждое слово демона отдавалось в голове и глубже — в самой сердцевине. Юноша, и так бледный, побелел. Он чувствовал, что выхода нет, всё кончено, и верил, верил огромной, закрывающей всё небо фигуре. Ужас сковал его — приказ отдало такое могущественное существо, что неповиновение было немыслимым. Он найдёт, да, где угодно отыщет страшным, сверкающим взглядом, бегство ничего не даст, он не прекратит смотреть, выжжет душу до дна, иссушит жизнь. Все планы сразу рассыпались, в голове стало гулко, в груди образовалась пустота. Агларазан выронил меч, и, рухнув на колени, обхватил голову руками, издав крик, наполненный таким отчаянием, что стоявшие внизу содрогнулись.

— Зря не подождал, — заметил Майрон негромко. — Мы бы с тобой поладили.

Он не потрудился даже отшвырнуть рапиру подальше.

Разлепив тяжёлые веки, первое, что увидел Азаггар в лучах рассветного солнца — собственную супругу, тут же вставшую со стула и озабоченно склонившуюся над ним.

— Как вы себя чувствуете, господин?

Но лорд не успел ответить — из-за плеча супруги выглянул он. Зигур.

— Не волнуйтесь, я же обещал — всё будет в порядке, — чародей взял кисть лорда ледяными пальцами, прощупал пульс, втянул воздух, как будто принюхивался. Оттянул веко лорда, глянул. Результат осмотра его удовлетворил.

— Сносно, — наконец смог найти слова Азаггар. Как ни удивительно, это было правдой. Голова слегка кружилась, и ощущалась некоторая разбитость, как после хорошей попойки, но, учитывая обстоятельства, всё было и впрямь в порядке. — Зигур, я… вам благодарен.

После всего происшедшего Азаггар не мог уже тыкать и называть чародея «треклятым эльфом». Он живо припомнил величественную фигуру, жуткую и притягательную одновременно, и вздрогнул.

— Кто вы, Зигур? — спросил лорд одними губами.

— А сами-то как думаете?

Чародей подвинул стул, присел у кровати, пока супруга хлопотала, отдавая распоряжения слугам. Зигур не отрывал взгляда от Азаггара, заставляя его покрываться холодным потом.

— Не меня вам стоит благодарить. А его величество. Я лишь выполнил его пожелание. Видите ли, мне-то гораздо выгоднее было бы промолчать, подождать вашей безвременной кончины и подружиться с молодым наследником — это было бы тем легче, что я знал бы его тайну. Молодые лучше слушают, ум у них гибче, сил больше, а впереди — много лет жизни. А вы, лорд, не сочтите за оскорбление, уже в таких летах, что пора думать о завершении дел земных, а не о новых свершениях. Однако его величество к вам весьма привязан. И только поэтому вы сейчас живы.

— Зачем вы мне это всё говорите?

— Чтобы вы знали свою цену, — Зигур слегка наклонил голову к плечу. — Знали истинное положение вещей и не обманывались бы. Тот глупый спор… Что с ним делать — решать вам. Скорейшего выздоровления.

Чародей резко поднялся, склонил голову в вежливом прощании, и выскользнул за порог. Он ушёл, но страх, поселившийся в Азаггаре темнотой, остался в комнате. Теперь старик в дырявых одеждах с вечно улыбающимся лицом будет, как заботливый слуга, всегда за ним приглядывать. От бессилия хотелось выть. Но… Ведь есть какой-то выход? Мысль Азаггара металась, не зная, что хуже — власть смутной крылатой фигуры или падение в бездну.

— Она ничего не знала, — Зигур задержался на пороге, хозяйка дома замерла, как будто бы запнулась за что-то.

— Как вы поняли? — прошептала она.

— Вы смотрите на её шаль, — чародей слегка пожал плечами. — Если бы вы спрашивали совета, я бы не советовал выгонять её из вашего дома. Может так случиться, что она ещё пригодится. В вашем саду есть какая-то сторожка, я видел ночью.

— Это старый домик садовника, сейчас у него новый, а этот мы используем для хранения садового инвентаря. Она может жить там, если хотите. Но я не понимаю…

— В своё время поймёте, сейчас небольшой толики доверия достаточно, — Зигур вновь поклонился и аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Вот и новолуние, — бодро заметил лорд Белзагар.

За столом собралась поредевшая семья: лорд Азаггар, осунувшийся и как-то постаревший, его супруга, держащая спину невозможно прямо, и гости. Гимилькар, в числе последних, прекрасно понимал своё место и старался быть совершенно незаметным. Майрон, как обычно на таких приёмах, практически ничего не ел, лишь из вежливости отщипнул от каждого блюда крохотный кусочек. Белзагар, напротив, отличался отменным аппетитом.

— Время закончить наше пари, — добавил Белзагар в ответ на недоумённый взгляд леди.

— Ах да, пари, — пробормотал Азаггар. — Я, признаться, почти позабыл про него.

— Это немудрено, — кивнул Белзагар. — Столько событий! Однако собрание Гильдии близится, и нам нужно обсудить состав участников. Так как мы решаем, предсказание Зигура сбылось?

— Технически, — подал голос демон, подняв глаза от бокала тёмно-красного. — Предсказание не исполнено.

— Но это же вы спасли ему жизнь, — заметила супруга.

— Тем не менее, правила есть правила, — Белзагар усмехнулся. — Признаю, ситуация необычная. В таких случаях решить должен заключивший пари.

Азаггар помедлил, обвёл взглядом залу. Белзагар смотрел с любопытством — для него всё это было забавой. Демон, которого исход пари касался непосредственно, оставался спокоен. Азаггар заглянул в глаза чародея — холодные, словно море зимой.

— Не могу не признать, — наконец произнёс лорд. — Вы всё ловко провернули. Как вы догадались про яд и про племянника?

— По многим признакам, — демон слегка пожал плечами. — Мелкие детали многое могут сказать опытному взгляду. Упрощая — по запаху. Запах смерти, запах нетерпения и страха. Он думал, что сможет скрыть убийство, использовал такой яд, какой не даёт чётких признаков. Потому ваши врачи не понимали, что происходит. Изобразил бы скорбь, если бы возникли подозрения, быть может, свалил бы вину на кого-то из слуг. Но я-то уже видел такое. А дальше — простая логика: кому выгодно, кто имеет доступ, поведение.

— Ого, да с вами в карты не стоит садиться играть, — хмыкнул Белзагар. — Мигом узнаете, что на руках!

— Это не совсем так работает, — мягко возразил Майрон. — Но политика — такая же игра, не так ли?

— Похоже, — Белзагар наклонил голову.

— Ах, вам бы всё о политике, — вздохнула леди. В строгом чёрном платье, прямая, как насаженная на палку, хозяйка дома была взволнована, хотя изо всех сил старалась не показать этого, скрывая за нарочитой холодностью. — Скажите, Зигур, а вы можете узнать, сколько лет человеку осталось? Каковы, так сказать, естественные пределы его жизни? Какие-то небольшие изменения в организме, вы должны их видеть, не так ли? Можете сказать, сколько лет проживём мы — я, супруг, лорд Белзагар?

Над столом повисла тишина. Гимилькару стало неуютно. Пожалуй, он не хотел бы знать точное число своих лет жизни — так можно воображать, что времени предостаточно, и оно никогда не иссякнет.

— Вы действительно хотите ответа? — демон с интересом посмотрел на леди, обвёл взглядом мужчин. — Могу, но чем дальше до даты смерти — тем ниже точность. В ближайшие десять лет вам всем волноваться не о чем.

— А потом? — Белзагар задал вопрос раньше, чем успел задуматься о последствиях.

Чародей задумчиво перевёл взгляд.

— А потом — можно делать ставки, — демон, кажется, пошутил, но неудачно, впрочем, других шуток Гимилькар от него и не слышал. — Признаки либо проявятся, либо нет. Но одно могу сказать определённо — ваш племянник, лорд Азаггар, мог бы прожить достаточно, чтобы не спешить получить наследство. Нетерпение всё портит.

— А когда придёт срок, можете вы его отдалить? Так же, как сделали это недавно… — леди подалась вперёд в ожидании ответа, не в силах сдержать охватившую её дрожь.

Снова молчание. Гимилькар слышал, как где-то у окна жужжит случайная муха. Демон смотрел на женщину, вертя в руках бокал, золотое колечко поймало лучик солнца, и, казалось, не хотело отпускать.

— Это зависит от многих обстоятельств. Возможно, и смог бы. Если бы ваш племянник был жив к тому времени, это было бы проще. Гораздо проще.

— Так вы знаете…

Белзагар оборвал сам себя, лорды переглянулись. Гимилькар упорно делал вид, что занят ужином. Леди откинулась на спинку стула, почти в обмороке.

— Так что насчёт пари? — вопросил Зигур буднично. Он уже допил свой бокал и только покачал головой, когда слуга предложил налить новый.

— Да, что же вы решили, лорд? — Белзагар, очнувшись, вновь предстал весельчаком, лишь в глубине глаз мерцали искры жадного интереса.

— Технически новолуние наступило, а я всё ещё жив, — Азаггар поджал губы. — Но, полагаю, чародей может пригодиться Гильдии.

— Вот и отлично, — подытожил Белзагар, слегка хлопнув ладонями по столу. — В таком случае, Зигур, приходите на следующее собрание. О времени вас оповестят, место вы знаете.

— Зачем ты вообще полез на крышу? — Ар-Фаразон с интересом смотрел на демона.

— Мне было любопытно, — Майрон чуть пожал плечами.

— Поговорить с преступником ты мог и после ареста, — усмехнулся король.

— А зачем ждать? — Майрон наклонил голову к плечу. — Я хотел поговорить с ним в естественных условиях. Узнать мотивы.

— Обычные, — Ар-Фаразон вздохнул. — Очевидно, он хотел получить своё наследство. И заодно прибрать к рукам имущество дяди.

— Это правда, но не вся, — демон сверкнул глазами. — Не золото настоящий мотив. Он хотел управлять своей жизнью сам.

— Но зачем для этого убивать? — король приподнял бровь.

— В этом и состоит вопрос, — Майрон не отрывал глаз от короля. — Мог бы просто уйти. Но на такую жизнь нужны средства. И убийство показалось ему более лёгким способом заполучить их.

— Жадность, банальная жадность.

Король поморщился, пробежал пальцами по краю стола. Майрон чего-то недоговаривал, но лезть в мысли демона сейчас было бы слишком расточительно.

— Взгляни на это, — Ар-Фаразон выудил из груды бумаг на столе какой-то листок.

— Прошение лорда Азаггара, — констатировал Майрон, пробежав глазами ровные строки. — Он просит ваше величество отложить казнь единственного родича.

— Твоя работа? — в ответ демон почтительно наклонил голову. — Вижу, что твоя. Азаггар — упрямец, я хорошо его знаю. Зачем, Майрон?

— Лорд Азаггар — верный вам человек. Вы ведь заинтересованы в том, чтобы он прожил как можно дольше?

— Возможно, — король побарабанил по столу, размышляя. — Старая гвардия, он знал ещё моего отца. Хочешь получить его племянника? Конечно, хочешь. Но я не дам разрешения применять тёмную магию. Не здесь, не на Острове, не к адунаим. Наша кровь — не кровь дикарей, Майрон. Я не позволю её растрачивать на такие вещи.

— Вы предпочитаете, чтобы она просто ушла в землю? — демон уставился на Ар-Фаразона. — Впрочем, как пожелаете. Но когда ваше величество захочет продлить жизнь этого старого дурня, простите за выражение, я только разведу руками — это не будет уже в моей власти.

— И не изыщешь иной способ выполнить королевскую волю? Брось, Майрон, это не в твоём стиле, — Ар-Фаразон усмехнулся.

— Не всегда желания и возможности совпадают, — демон качнул головой. — Из ничего обычно и выходит ничего, ваше величество. Если вы прикажете садовнику развести розовый сад, сможет ли он сделать это, не имея саженцев роз или хотя бы семена? На этой стадии творения нужны инструменты и материалы.

— Не нравится мне, когда ты про знатного адунаи так говоришь, как про машину какую-то. Как будто речь идёт об износившихся деталях, которые можно заменить, просто вынув из одного и отдав другому.

— В какой-то степени это так и есть, ваше величество. Я обещал не лгать вам и не скрывать правду.

— Куда же мы уйдём с эдакой философией, — король вздохнул. — Ладно, казнь Агларазана я отложу, но на твои опыты его не отдам. Пока.

— Как пожелает ваше величество, — демон склонился ещё ниже, и, повинуясь наклону монаршей головы, выскользнул из королевских покоев.