Настойка полыни (гет)

Есть поцелуи как сны свободные,

Блаженно-яркие до исступления.

Есть поцелуи, как снег, холодные.

Есть поцелуи, как оскорбление…

К. Бальмонт

— Так вы теперь встречаетесь с Джорджем? — Джинни стояла над спящей подругой. В комнате было светло, от чего Джейн поморщилась, закрыла глаза рукой и попыталась отвернуться. — Ну, скажи хоть слово, я ж не выдержу ждать!

— Не знаю я, — выдохнула она.

— То есть вы всю ночь проторчали где-то наверху, а теперь ты ничего не знаешь? Забавно, — голос Гермионы прозвучал из угла спальни. — Как так вышло?

Джейн резко села в постели, исподлобья оглядев своих подруг: Джинни сияла и ждала подробностей у изголовья кровати, почесывая ногтями лакированное дерево; Гермиона же сидела на своей постели по-турецки и листала книгу.

— Не знаю, мы не говорили об этом. Некогда было.

— Да ладно? Класс! Неужели я дождалась! — Джинни чуть ли не прыгала по комнате, так что Джейн невольно улыбнулась.

— Успокойся, ничего эдакого не случилось.

Гермиона же, кажется, не разделяла восторга подруги. Она вдруг захлопнула книгу и серьезно посмотрела на обеих.

— Вопрос лишь в том, готов ли он показывать, что вы вместе или нет. Последнее время у меня сложилось впечатление, что это совсем не так. Если так и продолжится, то он еще совсем мальчишка.

— Как ты категорична, ему всего семнадцать, — попробовала защитить брата Джинни. — Хотя да, так и не скажешь, есть ли у него какие-то чувства к ней.

От последних слов Джейн дернулась и обняла колени. Фраза Джорджа о том, что он очень боится не оправдать ее ожиданий, сидела внутри. И вызывала множество вопросов о том, какие могут быть у Джейн ожидания от него и почему он боится? Потому что у нее самой не было на этот никаких ответов: вчера ей было хорошо, а сегодня просто… пусто? Их поцелуй на балконе ничего не разрешил, а лишь усложнил и без того противоречивые отношения. Было страшно спускаться вниз, видеть его снова и говорить об этом.

Из транса девушку вывела миссис Уизли, принеся в комнату свежевыстиранную одежду, которую нужно было разложить. Она обратила внимание на Джейн, которая даже не поднялась с постели, и многозначительно напомнила девочкам о завтраке.

Когда они втроем спускали вниз, Джинни, все еще не отпустившая тему с Джорджем, вдруг спросила у Гермионы.

— Так ты считаешь, что Джейн лучше бросить Джорджа? Вот прямо сейчас?

— Нет, мне без разницы.

— Нельзя бросить того, кто тебе не принадлежит, — глухо отозвалась Джейн, вторя своим мыслям.

— Именно так. Удобная позиция — и сам не ем, и другим не дам, — кинула Гермиона. — Джейн, ты вольна целоваться с красивыми мальчиками сколько угодно. Но не рассчитывай сейчас на большее, хорошо?

Джейн не выдержала тревожного взгляда Гермионы и отвернулась; почувствовала, как она хлопает ее по плечу и идет вперед. Джинни притихла, не проронив больше ни слова о брате.

Каникулы быстро подходили к концу. Джейн и Джордж так и не нашли времени поговорить о том, что беспокоило девушку, ведь все свое свободное время они проводили вместе с домочадцами: играли в карты с друзьями, помогали по дому миссис Уизли, заботились о Клювокрыле в присутствии Сириуса или Гарри. Не было ни одной свободной минуты, чтобы остаться наедине, словно весь дом сговорился, мешая парочке провести время вместе.

Накануне отъезда, ночью, Джейн постучалась в комнату Сириуса: она не видела его все две недели пребывания здесь — мужчина предпочитал Клювокрыла своим гостям, запираясь там на целую ночь. А днем Джейн иногда заглядывала к нему через приоткрытую дверь: мужчина дремал в кресле в компании нескольких бутылок крепкого алкоголя.

И сегодня она замерла перед дверью — рассматривала некоторое время поцарапанную бронзовую табличку с его именем, потом уже собиралась уйти спать, но дверь распахнулась сама. Сириус был уже пьян, но еще твердо стоял на ногах.

— Проходи, — он жестом пригласил в свою захламленную комнату.

В открытое окно лился лунный свет, в углу горела одна единственная лампа. С улицы слышался гул большого города. Сириус рухнул в старое кресло и махнул Джейн, мол, садись уже куда-нибудь. Она села на краешек кровати и с беспокойством оглядела его: Сириус наливал себе в фужер остатки огневиски. Мужчина поднял руку.

— Твое здоровье, — он одним махом выпил половину.

— Снова пьешь?

— Саморазрушение — это то немногое, что я могу делать, когда вздумается, — Сириус поморщился, потирая пальцем переносицу. — Я знаю, зачем ты здесь.

Джейн пожала плечами, устроившись поудобнее, и посмотрела на мужчину своим самым светлым и молящим взглядом.

— Понял, понял, — Сириус посмотрел на свои руки. — Превращение в животное. Ужасный опыт, должен признаться.

— Почему? — тут же спросила Джейн, весь ее ангельский лоск мгновенно улетучился. — Хотя МакГонагал все время намекала, что анимагия — это очень опасно.

— Не представляешь, насколько, — Сириус допил остатки алкоголя. — Нет, это возможно. Но опасно здесь другое — твое сознание может не выдержать, и ты навсегда останешься в теле животного.

— Как это?

— Мы, маги, не создаем ничего нового. Мы лишь заимствуем и преобразуем существующее. Сознание соответствует форме: если у тебя мозг размером с орех — тут уже не до человеческого уровня.

— Поняла, — Джейн наклонилась ближе. — И как вы справились?

— Упорство юности и капелька безумия. Первым из нас научился всему Джеймс — ему даже не пришлось особо страдать, он быстро освоил все необходимые навыки: сохранять контроль, терпеть боль.

— Боль?!

— Адскую, всепоглощающую боль. Об этом мало говорят, но менять свое тело — отвратительно. Это как добровольно свалять из своих костей и мяса фарш, а затем лепить по кусочкам обратно нечто новое. Живое. Обладающее другой морфологией, другими инстинктами. Справиться с этим — не всем дано, — он покачал головой: — Теперь ты представляешь себе страдания крыс, когда мы из них часы делаем?

— Поэтому у нас так мало анимагов?

— Думаю, да. У нас была необходимость, сила дружбы, вера в свою удачу, — Сириус тяжело вздохнул. — Хорошо, если ты будешь под присмотром у МакГонагал. Одна не делай этого, нужно быть рядом с кем-то. У нас был Джеймс, он мог вмешаться, когда все шло не так.

Сириус вдруг замолк, смотря себе под ноги. Пелена воспоминаний упала на его лицо: восковое, худощавое, вытянутое, как маска. Джейн не торопила его, обдумывая услышанное, — теперь многое в словах преподавателя для нее было понятно, а все эти недомолвки и просьбы хорошенько подумать появились не на пустом месте. Спустя время девушка осторожно кашлянула, но мужчина не реагировал.

Сириус все также сидел в кресле, только тело его обмякло и расслабилось: он запрокинул голову на спинку кресла и сидел с закрытыми глазами. Дыхание было ровным — он заснул. Джейн тихонько поднялась, стянула с его кровати одеяло и накрыла им спящего. Задержавшись немного у его лица, она с интересом наблюдала за ним: ресницы подрагивали, а на губах застыла полуулыбка, словно он видел очень приятный сон. Девушка надеялась, что Сириусу сейчас снятся его друзья.

Она наклонилась еще ниже и поцеловала своего друга в лоб.

— Доброй ночи, — прошептала она и ушла, плотно прикрыв за собой дверь.

* * *

Возвращаться в Хогвартс совсем не хотелось. Джейн не могла даже порадоваться тому, что снова в школе: Декреты об образовании постоянно попадались на глаза, напоминая о том, что теперь Министерство следит за каждым их шагом. Но в то же время, Джейн могла проводить с Джорджем больше времени наедине — они украдкой, ловя каждое свободное мгновение, ходили по замку за руку, целуясь при любом удобном случае.

Возвращаясь с этих прогулок, Джейн тревожно смотрела на гору невыполненных домашних заданий, которая копилась изо дня в день. Но девушка каждый раз делала выбор в пользу еще одного приятного вечера с Джорджем. Ей казалось, что сейчас между ними все идеально, что это то, чего она хотела все это время.

Она так и не сказала Драко причину своего отсутствия в библиотеке: при взгляде на него у нее не повернулся язык, чтобы признаться, что она теперь встречается с Джорджем Уизли. Даже когда он спросил ее об этом напрямую — она смолчала, стараясь перевести тему в другое русло. А поводов для разговоров было немало: например, внезапный массовый побег из Азкабана целой толпы бывших Пожирателей смерти.

Эта новость облетела Большой зал ранним утром, в середине января. Свежие газеты «Ежедневного пророка» шли по рукам, каждый хотел своими глазами посмотреть на первую полосу: там сосредоточились в ряд изображения отпетых преступников, нагло глядящих с колдографий: ни на одном лице не было и тени раскаяния. Джейн презрительно фыркнула, когда прочла, что побег организовал Сириус Блэк.

— В этом году даже дементоров вокруг школы не выставили, а когда сбежал Блэк — у нас тут на каждом шагу охрана стояла, — вдруг заявил Симус. Он первым засомневался «в методах Министерства». Были и другие, кто перестал верить газетам и сладким речам профессора Амбридж, которыми она пыталась успокоить студентов на своих уроках. Джейн видела, как она злится от непослушания, но заставляет себя выглядеть милой — улыбаться одним ртом, натягивать голосок до фальцета и использовать угрожающе-невинные интонации. Женщина выглядела, как бомба замедленного действия. И взорвалась она самым неожиданным образом.

Джейн услышала шум во внутреннем дворе замка. Она поспешила туда вслед за студентами, которые уже собрались полукругом и наблюдали за весьма неприятным зрелищем: Долорес Амбридж выгоняла из замка Сивиллу Трелони. Несчастная, практически безобидная преподавательница прорицаний сгорбилась на одном единственном чемодане. Ее горькие рыдания разносились по двору, она умоляла оставить ее в замке, ведь это ее дом. Амбридж смотрела на все это со своей фирменной ухмылочкой, в руках у нее уже лежала очередная официальная бумага — скорее всего приказ на увольнение.

— Как же это унизительно, — шептала себе под нос Джейн, едва сдерживая слезы. — Мерзость.

Девушка заметила в толпе близнецов, которые стояли в первых рядах и с серьезными лицами смотрели на происходящее. Она пробралась к ним, и Джордж тут же взял Джейн за руку, заметив ее состояние.

Когда на сцену вышел профессор Дамблдор — пытка закончилась. Он позволил Сивилле вернуться в замок, пусть даже без права преподавания. Профессор МакГонагал подхватила подкошенную потрясениями Трелони и повела несчастную в замок. Джейн почувствовала, как ее пальцы больно сжимаются в руке Джорджа.

— Если эта тварь станет директором, мы уходим из школы, — твердо произнес Фред, когда услышал, что Амбридж собирается покуситься на это место. — Да, брат?

— Согласен, — Джордж не посмотрел на Джейн, хотя она сверлила его взглядом. Ни одного успокаивающего слова или жеста, неужели они уйдут так быстро?

Тем же вечером Джейн спустилась к парню, чтобы прогуляться по замку. Они шли холодными и пустыми коридорами, пока не остановились у витражного окна с широким подоконником. Они смотрели некоторое время на тусклые цветные стеклышки и молчали.

— Вы правда скоро уйдете? — спросила Джейн тихо, не отрывая взгляда от витража.

— Все к этому идет. Мы уже почти арендовали помещение, Фред разбирается с бумагами. А Жаба лишь причина бросить школу пораньше, — Джордж спокойно посмотрел на нее и улыбнулся. — Ты не переживай, мы не уходим завтра. К тому же я от тебя никуда не спешу.

Он притянул к себе девушку и крепко обнял. Джейн стояла некоторое время безучастно, а затем неуверенно обняла его в ответ. Она глядела в пыльный угол подоконника, где в паутине билась мошка: мучитель-паук уже медленно пробирался к ней, готовый вонзить в ее сердце яд.

— Когда? — ее голос было едва слышно.

— В апреле, — Джордж погладил девушку по спине. — Но я же сейчас здесь. Чего ты так переживаешь?

Джейн посмотрела ему в лицо: ямочки на щеках, веснушки, едва заметная рыжая щетина на подбородке, веселые голубые глаза — ей нравилась в нем каждая черта, она могла бы вечно смотреть на него. Но сомнения внутри оттеняли это счастье. И прежде всего — это были его сомнения.

— Ничего, — соврала Джейн. — Сегодня просто тяжелый день.

* * *

В феврале, наконец-то, в широкие массы вышли Забастовочные завтраки близнецов Уизли. В кармане почти каждого студента лежали Обморочные орешки на пару с Кровопролитными конфетами — и причиной такого успеха была все та же профессор Амбридж. На ее уроках стали нормой массовые обмороки, кровь из носа и расстройства желудка.

Джейн сперва принялась за дело вместе с близнецами и Ли Джорданом: она помогала им продавать их изобретения всем желающим. Но ее саму нагнала та волна работы, которую она откладывала целый месяц. Поэтому Джорджа она успевала видеть только в небольших перерывах в Большом зале.

— Откуда у тебя столько долгов? — с участием поинтересовался Драко, когда застал девушку на их привычном месте: на столе лежали книги по всем предметам в полном хаосе, а пергамент пестрил пятнами от чернил. Глаза Джейн покраснели от напряжения, а язык едва ворочался, чтобы дать внятный ответ. Драко взял в руки ее увесистый список необходимых эссе и задач. — Может, тебе дать списать?

— А есть что? — Джейн с надеждой посмотрела на него; Гермиона уже давно все сдала, у нее не осталось даже клочков черновика. — Мне бы хоть какие-то зацепки.

— Завтра я принесу тебе все, что нужно, — Драко сел рядом. — Даже успел заскучать здесь.

— Как мило, — Джейн потирала усталое лицо. — Надеюсь, это время прошло незаметно.

— У тебя чернила, вот тут, — Драко коснулся щеки Джейн, от чего она отпрянула, пробормотав благодарности. — Так в чем причина твоего отсутствия?

— Поверь, тебе не стоит этого знать, — Джейн постаралась придать тону жесткости. — Как видишь, я снова здесь. Все в порядке.

— Надеюсь, это не подпольный кружок Поттера тебя так отвлек? — Драко произнес это с нажимом, внимательно следя за Джейн. Она лишь улыбнулась.

— Знаешь, было бы здорово туда попасть. Все же лучше, чем сдыхать от скуки.

— Ты не умеешь врать, — поморщился Драко.

— А у тебя нездоровый интерес к Поттеру, — бросила Джейн, не подумав. — Прости.

Драко помрачнел. Он прикусил щеку изнутри, словно сдерживаясь от грубости. И ушел. Джейн проводила его усталым взглядом, а потом положила голову на стол: теперь он точно ей не поможет.

Спустя некоторое время, подремав в кипе пергамента, она с решимостью продолжила работать, просидев так до самого закрытия библиотеки. Но Драко был прав, кружок по Защите от Темных искусств также забирал у Джейн немало времени. И она с большим предвкушением ждала обещанного урока по изучению заклинания Патронуса.

Отряд Дамблдора в полном составе собрался вокруг Гарри большим кругом. После стандартных занятий, где они отрабатывали уже известные заклинания, многие с нетерпением сжимали волшебные палочки. Джейн не стала исключением: она притопывала на месте, ожидая инструкций.

— Вам нужно сосредоточиться на самом теплом и приятном воспоминании. И затем скажите: «Экспекто Патронум», — объяснял Гарри, делая жест волшебной палочкой: возникло голубоватое облачко. — Но это должно быть очень сильное чувство, чтобы создать вашего Патронуса.

Он снова взмахнул палочкой — и под потолком проскакал сияющий образ благородного оленя. Джейн посмотрела на Джорджа: тот был сосредоточен на разговоре с Фредом. Девушка взмахнула палочкой, постаравшись вспомнить что-то очень приятное: рождественский вечер на площади Гриммо, Святочный бал, первая прогулка с Уизли в Хогсмиде — ничего не произошло. Из ее палочки не выскочило даже дымки, тогда как у Гермионы почти с первого раза получилось вызвать образ выдры.

Джейн поморщилась: она перебирала в памяти множество воспоминаний, пытаясь постепенно добраться до самых теплых, самых живых и ничем не омраченных. Раз за разом, уходя все дальше и дальше в воспоминания детства у девушки получалось вызывать все более сильные варианты заклинаний. Пока она не почувствовала запаха полыни и лаванды, полевых цветов и озерной тины, пока не увидела себя, сидящей на траве с книгой, которую листал худощавый мальчишка и рассказывал ей о волшебстве. Джейн улыбнулась: взмах палочки и вот, ее Патронус взмыл вверх, обернувшись юрким соколом.

Джейн тут же поняла, каким анимагом ей хочется стать.

Громкий хлопок вывел девушку из транса. Посреди Выручай-комнаты материализовался эльф-домовик Добби. Его личико было искажено гримасой ужаса:

— Она все знает, — возопил он. — Они сейчас будут здесь!

И Джейн, еще не успевшую осознать услышанное, уже тащил к выходу кто-то из близнецов. Они выскочили за дверь и побежали по коридору, свернув в один из тупиковых поворотов. Там, за портретом, они потащили девушку через тайный ход, ведущий на пятый этаж. Оттуда они побежали к лестницам, уверенные, что их никто не найдет. Но именно в коридоре пятого этажа они наткнулись на группу Инспекционной дружины.

— Стоять!

Джейн и близнецы, недолго думая, побежали в противоположную сторону: им в спины был слышен топот преследователей, их крики, а потом над головой пролетели заклинания. Близнецы кидали заклинания в ответ, а Джейн, по неосторожности, споткнулась и кувырком покатилась по полу. Сердце стучало где-то в горле: что будет, если ее поймают?

Вдруг Инспекционная дружина замешкалась. Джейн, поднявшись, успела заметить белые волосы — возможно, это был Драко. Фред кинул в них что-то визжащее на весь коридор, что немного отвлекло преследователей.

Они успели скрыться.

Уже сидя в безопасности башни Гриффиндора, Джейн потирала ушибленные коленки и локти. Джордж держал ее дрожащую руку. Рядом с ними вдруг плюхнулась Джинни, забежавшая секундой ранее в гостиную. Она, с трудом набрав воздуха, сказала:

— Гарри схватили.

Джейн судорожно вздохнула и схватилась за голову: легкие горели, в горле пересохло, а ушибленные локти и коленки саднили. Но это было ничто по сравнению с тем наказанием, которое могло сейчас достаться Гарри.

Они ничего не могли сделать. Оставалось только ждать.

* * *

С того вечера все изменилось. Долорес Амбридж была назначена директором Хогвартса, как только Дамблдор покинул школу. Кружок по Защите от Темных искусств расформировали: Джейн еще долго лечила раны на своей руке от жутких кровавых строчек, которые их заставили писать в течение часа. И не утешал даже тот факт, что предательница ходит по замку с прыщами на лбу, которые складывались в слово «Ябеда».

— Она не сможет их свести до лета, — злорадно заметила Гермиона во время обеда. — Еще и следы останутся. Классное проклятие, правда?

— Иногда твоя кровожадность меня пугает, — заметила Джейн. — Но поделом ей.

— Вся соль в том, что это подружка Чжоу, — как бы невзначай заметила Джинни, посматривая на поникшего Гарри.

— Думаешь, это повод для их расставания? — уточнила Джейн.

— А почему бы и нет? — Джинни медленно расплылась в улыбке. — Они-то и встречались всего пару раз.

— Угу, — Гермиона поспешно принялась пить свой тыквенный сок, чтобы не сболтнуть лишнего: Джейн знала, что Гарри и Чжоу уже успели поцеловаться. Но Джинни было не обязательно об этом знать.

После того страшного вечера Драко так и не появился в библиотеке. Джейн с трудом закрыла все свои долги в одиночку, с сожалением потратив на это все свое свободное время. Она сидела на привычном месте за столом и, натирая мозоли на пальцах, быстро записывала очередное эссе для профессора Снейпа. Все было как обычно: поздний вечер, запах старых книг и тусклый зеленоватый свет лампы. За спиной послышались шаги.

— Завтра мои братья покидают школу, — Джинни положила руку на плечо Джейн.

— Что? — она резко обернулась, расплескав чернила на почти готовую работу. — Черт, черт, черт! — принялась поспешно убирать пятна, спасая свои труды. — Когда?

— Утром, днем. Я не знаю. Они просили позвать тебя, сейчас они в гостиной, — Джинни опустила голову. — Ты же не расстроилась?

Джейн ничего не ответила, поспешно собирая в сумку свои вещи. Внутри все тряслось, но внешне она лишь слегка побледнела. Когда она зашла в гостиную, близнецов там уже не было. Зато был Ли Джордан, сидевший на диване у камина. Заметив девушку, он подозвал ее к себе.

— Они ушли собирать вещи, из лаборатории, — обычно звонкий и веселый голос парня теперь был тих. — У нас есть план. На завтра. Ты с нами?

Джейн покачала головой: разве она могла отказаться? План был весьма прост, в нем для нее была отведена самая незаметная роль: поджечь у дверей Большого зала несколько пакетов с фейерверками. Внимательно выслушав инструкции, которые диктовал ей бесцветным голосом Ли, девушка отправилась бродить по замку.

Ноги сами повели ее на седьмой этаж, к той самой комнате-лаборатории, где она провела немало приятных часов в компании близнецов Уизли. Конечно же, она заметила их у выхода. Они что-то весело обсуждали, держа в руках два небольших чемодана, — девушка знала, что там хранится намного больше ценных вещей и инструментов, чем может показаться на первый взгляд.

Джейн, прежде чем ее заметили, спряталась в каменной нише, за статуей крупной горгульи с жуткой улыбкой от уха до уха. Парни прошли мимо: они были оживлены и не выглядели расстроенными скорым уходом из школы.

Она проскочила за их спинами в коридор к той самой, некогда запертой, комнате. Сейчас дверь легко отворилась: внутри все выглядело запущено — старые парты расставлены на свои места, пол усыпан мусором и пылью, по углам свалены дырявые котлы. Джейн прошла внутрь и уставилась в окно: из-за темноты снаружи оно превратилось в зеркало. Она увидела саму себя: осунувшуюся, уставшую, потерявшую всякую надежду. Девушка прикусила губу, чтобы не завыть.

Дверь вдруг отворилась. Джейн не повернула головы, зная, что это он. Джордж медленно подошел к ней и взял за плечи, смотря на нее через отражение в окне. Она хотела ему сказать о своих чувствах, но вместо слов получился лишь судорожный вздох.

— Не грусти, прошу, — его голос над ухом звучал отстраненно: даже лицо не выражало никаких мыслей, скорее скуку.

— Ты знал, что так будет? — Джейн следила за его лицом.

— Да.

— И ты думаешь, что мне сейчас просто грустно?

— Нет. Не просто. И мне не просто. Но так нужно. Мы прекрасно провели время, как и договаривались.

Джейн обернулась, не веря своим ушам: она искала в его лице хотя бы тень сожаления, но столкнулась лишь с ледяным взглядом и спокойствием. В комнате резко стало меньше воздуха.

— Я не верю, что ты серьезно, — Джейн дрожала от сдерживаемого гнева. Она оттолкнула его от себя и зашагала по комнате. — Ты думаешь, я идиотка?

— Нет.

— Тогда зачем ты сейчас так поступаешь, словно мы расстаемся? Почему ты не сказал мне сам, а послал сестру? Почему?

— Пойми, — Джордж устало выдохнул, потирая переносицу, и произнес заученным голосом: — Я не могу тебе ничего обещать, ты это знаешь. И не хочу тебя привязывать. Если за два года, пока ты в школе, ничего не изменится, то это будет совсем другое дело, — затем добавил быстро: — Прости, что разочаровал.

У Джейн от этих слов выбили из-под ног почву, она пошатнулась, опершись на старую парту и смотрела на парня во все глаза. Так вот о чем он думал все это время?! В комнате повисла вязкая тишина, которая позволила расслышать тиканье старых часов, висящих на стене.

— И долго ты репетировал… это? — она сказала это с едва сдерживаемым отвращением. — Неужели ты сомневаешься во мне? Или все же дело в тебе?

Джордж вздрогнул и посмотрел Джейн в глаза. Она выдержала его взгляд, хотя веки пощипывало от слез. Он первым отвернулся, а девушка медленно спустилась на пол, дав волю своим чувствам.

— Какая же я дура, — шептала она, задыхаясь от рыданий. — Если бы я знала, что так будет, то никогда бы, никогда… — она царапала себе ногтями щеки, со всей силы впиваясь в кожу, пытаясь утопить душевную боль в физической.

Джордж опустился перед ней на колени и убрал ее руки от лица, чтобы она прекратила это. Вытер ей слезы пальцами, но они все лились и лились, капая на рукава кофты. Она видела в его глазах заботу, которая больше ей не принадлежала. Джордж произнес дрожащим шепотом.

— Прости, что не скрасил этот вечер словами надежды.

Она вдруг притянула его к себе, поцеловав на прощание: больше не было сил бороться, но хотелось урвать свою долю счастья хотя бы в этот раз, запомнить его таким, каким он всегда ей нравился. Возможно, это в последний раз.