Toujours Pur — всегда чисты (джен)

— Продай машину! Ну чего ты упираешься?! Продай! — Алексей уже не просил, а почти требовал. В его голосе звенело отчаяние, смешанное с глухой, упрямой яростью. Он вцепился взглядом в друга, словно от этого зависела его жизнь.

— Да зачем тебе именно эта?! — Мариус устало посмотрел на него, в его глазах читалась смесь жалости и досады. — Вон их сколько, таких же! Бери любую, бесплатно! Никто и слова не скажет. Это же просто кусок железа!

— Нет! Мне нужна эта! — Алексей подался вперёд, его голос сорвался на хриплый шёпот. — Как память... Она же почти новая. Смотри, какой салон! Какая кожа! А мотор... Ты даже не представляешь, какой у неё мотор! Да и у вас всё равно на ней летать нельзя! Будет просто стоять, пылиться, никому не нужная! А у меня ей будет лучше! Я буду её мыть... полировать... и даже иногда кататься, — привёл он, по его мнению, самый неоспоримый довод, и его щёки вспыхнули румянцем.

Мариус долго молчал. Он смотрел то на друга, то на черный блестяший автомобиль, и его лицо смягчилось.

— Хорошо. Забирай. Дарю, — наконец сдался он, махнув рукой с видом человека, подписывающего себе приговор.

— Нет, так нельзя! — Алексей отшатнулся, как от удара. Его лицо мгновенно помрачнело, а в глазах мелькнула настоящая паника. Он ожидал чего угодно, но только не этого. — Теперь придётся отдариваться... Это же неправильно! Всё, стой здесь, никуда не уходи! Что же такое подарить? — забормотал он себе под нос, лихорадочно соображая, и исчез в яркой вспышке аппарации, оставив после себя лишь запах озона.

Мариус лишь посмотрел ему вслед и бессильно развёл руками.

* * *

А началось всё с его триумфальной поездки в Россию. Там он с сестрой был удостоен высших наград — орденов «Светозара» — за неоценимый вклад в победу над Грин-де-Вальдом. Их чествовали на пышных приёмах, превознося заслуги каждого героя той войны.

Именно тогда Алексей и «положил глаз» на их приземлившийся Maybach SW38. Несколько дней подряд он ходил за Мариусом по пятам, умоляя продать ему этот автомобиль. Он говорил о нём с придыханием, как о произведении искусства.

И вот, когда он наконец-то получил желаемое в подарок, то снова остался недоволен, запутавшись в дебрях своей странной логики.

Ладно, Мариус выбросил это из головы.

* * *

Алексея не было несколько дней. Мариус уже начал думать, что друг просто решил не принимать подарок.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась. Алексей ворвался в комнату, раскрасневшийся и взбудораженный, и с грохотом поставил на стол нечто громоздкое, звенящее металлом.

— Вот! — выпалил он, тяжело дыша. — Принимай! Самый лучший!

Мариус уставился на агрегат. Перед ним высилась странная, почти живая конструкция из блестящих трубок, хитроумно скрученных в спираль, и пузатого бидона с блестящим краном.

— Что это? — непонимающе спросил он, чувствуя, как по спине пробегает холодок от этого механического монстра.

— Как что? — Алексей нахмурился, не понимая замешательства друга. — Подарок! За машину!

— Да я не об этом... — Мариус ткнул пальцем в сторону бидона. Его голос дрогнул. — Что это за штука?

— А, это... — Алексей небрежно махнул рукой, но глаза его при этом хищно блеснули. — Это магический самогонный аппарат. Легендарная вещь.

— И зачем он мне? — голос Мариуса прозвучал глухо и обречённо.

Алексей всплеснул руками, словно перед ним стоял неразумный ребёнок.

— Да ты что! Ты не понимаешь? Это же революция! Он готовит живую воду! Нектар! Амброзия, а не напиток! — он заговорил быстро, захлёбываясь от восторга. — Смотри: сюда заливаем воду, кидаем ингредиенты — сахар, дрожжи и всякие секретные магические добавки! И включаем!

Он с лихорадочной скоростью вывалил на стол содержимое сумки. Щёлкнул пальцами, и бидон наполнился кристально чистой водой. Алексей принялся яростно перемешивать содержимое. Затем он воздел руки к потолку и выкрикнул заклинание.

Бидон тут же ожил. Он затрясся, задрожал и начал подпрыгивать на столе, издавая жуткий булькающий звук. Мариус отшатнулся.

Аппарат затих так же внезапно, как и начал. Алексей ловко подставил стеклянную банку под кран. В тишине раздался мелодичный звон — в банку полилась прозрачная, как горный ручей, жидкость.

— Вот и всё! — победно воскликнул Алексей. Его лицо сияло от гордости. Он торжествующе посмотрел на друга. — Теперь можно дегустировать!

Он достал два стакана и дрожащими от нетерпения руками разлил напиток.

— Чистая, как слеза младенца, — благоговейно прошептал он и добавил уже тише, с заговорщицким видом: — И помни: встретишь моего дедушку — не говори ему, что аппарат у тебя. Ну... вздрогнем!

Он резко поднял свой стакан. Мариус, побледневший, но уже захваченный этим безумием, взял свой. Они переглянулись и выпили.

* * *

Сознание возвращалось урывками, словно сквозь плотную вату. Кто-то настойчиво, хлёстко бил его по щекам. Мариус с трудом разлепил веки и тут же встретился взглядом с Кассиопеей. Её рука была занесена для нового удара, а в глазах плескалась тревога.

— Где... я? — прохрипел он, и собственный голос показался ему чужим, скрипучим.

— Очнулся! — выдохнула сестра. В её голосе смешались облегчение и паника. — Слава богам! Пойду приводить в чувство этого идиота Алексея.

— Где я? — повторил Мариус, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела, как колокол.

— В номере гостиницы, придурок! Ты что, совсем ничего не помнишь? — Сестра нависла над ним, сверля взглядом. Её пальцы, сжимавшие его плечо, побелели от напряжения. — На, выпей! — Она достала флакон с зельем и вылила его в стакан с водой. Комнату наполнил резкий травяной запах. — Нам срочно нужно домой, — продолжила она, и в её голосе зазвенели панические нотки.

Мариус залпом осушил стакан. Горькая жидкость обожгла горло, и в голове немного прояснилось, хотя тупая боль никуда не делась.

— Зачем нам нужно домой? — спросил он, не понимая, почему так спешить.

— Ты что, ничего не помнишь? — её голос сорвался на фальцет от удивления и возмущения. И, когда Мариус беспомощно замотал головой, она рявкнула: — Вас разыскивают! Вот, полюбуйся! — Она сунула ему в руки газету.

— Кто разыскивает? — послышался слабый голос Алексея от двери. Он стоял, привалившись к косяку, и тёр виски так, будто пытался стереть головную боль.

— Правоохранительные органы! — отрезала Кассиопея.

— За чем... разыскивают? — выдавил из себя Алексей, его лицо было серым.

— Не «за чем», а «за что»! — фыркнула девушка, закатывая глаза к потолку.

— За что? — покорно повторил вопрос Алексей.

— За похищение коровы! — воскликнула она так, будто это было самое идиотское преступление на свете.

— Какой... коровы? — Мариус почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это какой-то бред.

— Это у вас надо спросить, какой коровы и зачем вы её похитили у отшельников! — гневно ответила сестра, упирая руки в бока. Её трясло от злости.

— Я ничего не помню, — признался Мариус и с отчаянием посмотрел на Алексея. В его взгляде читалась мольба: «Скажи, что это шутка».

— Я тоже не помню, — глухо ответил тот, не поднимая глаз.

— Ну вон, читайте в газете! — сказала сестра, теряя остатки терпения. Её голос дрожал. — Пойду собирать вещи, надо срочно убираться отсюда, пока нас не повязали!

Кассиопея пулей вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.

Мариус с Алексеем уставились на газету. С первой полосы на них смотрели их собственные перекошенные лица: они бежали по полю и волочили за собой упирающуюся корову на верёвке.

«Не везёт мне с коровами», — обречённо подумал Мариус. Он изо всех сил пытался вспомнить хоть что-то, но память подбрасывала лишь бессвязные обрывки: какие-то бородатые мужики весело танцуют какой-то дикий танец... вот ещё чьи-то ухмыляющиеся лица... Всё крутилось в голове, как в калейдоскопе, но цельной картины не складывалось.

— Надо к бабушке в Сибирь, — сказал Алексей, не отрывая взгляда от фотографии. Его голос был пустым и безжизненным. — Отсижусь у неё. Может, со мной? — Он с надеждой посмотрел на Мариуса.

— Нет-нет, надо домой, — замотал головой тот. — Домой, подальше от этого бреда.

— Ладно, тогда я побегу, надо собраться, — сказал Алексей и, словно боясь передумать, выскочил из комнаты.

Мариус посмотрел ему вслед и тяжело вздохнул: «Продегустировали, называется».

Они с сестрой собрались и, крепко держась за портключ, почувствовали резкий рывок — и вот уже вокруг раскинулась туманная Англия. Ступив на твёрдую землю, они наконец-то смогли вздохнуть с облегчением. Воздух казался сладким, а напряжение медленно отпускало их.

Но радость была недолгой. Стоило им переглянуться, как взгляд сестры упал на Мариуса. Он стоял растерянный, с пустым выражением лица, словно часть его души осталась там, в хаосе последних часов.

— Куда делась корова? — пробормотал он, и в его голосе смешались непонимание и тревога.

Сестра тихо вздохнула. Облегчение сменилось горечью: Мариус так ничего и не вспомнил. Таинственное исчезновение животного осталось для него неразгаданной загадкой, а в их душах поселилось тревожное чувство, что эта история ещё не закончена.

* * *

В лесу, окружённая вековыми елями, стояла покосившаяся избушка. А рядом, на залитой солнцем поляне, лениво паслась корова, отмахиваясь хвостом от назойливых мух.

Дверь со скрипом отворилась, и на крыльцо вышла старушка. Она с тёплой, почти материнской улыбкой подошла к животному и нежно погладила его по тёплому боку.

«Хорошие всё-таки ребята!» — растроганно подумала она, и её глаза заблестели. — Вон какую скотину подарили! От души расстарались. Всего-то немного им погадала, а они — вот тебе! Не поскупились, уважение проявили. Наверное, целое состояние выложили. Всё же не простая корова, а настоящая, магическая!

Старушка довольно прищурилась. «Хорошие ребята... Надо слетать к Просковье, посплетничать. Вот она удивится!»

Она хитро усмехнулась, щёлкнула сухими пальцами с неожиданной для её возраста прытью, и из тёмного проёма двери с гулким гудением вылетела старая, потрёпанная ступа.