Правило приюта : Камень (гет)

Глава 14. Семейный разговор

POV Драко

Малфой-мэнор встретил меня тишиной.

Тишиной, которая никогда не была спокойной. В гостиной, над камином, висел портрет Люциуса Малфоя. Отец смотрел с холста холодным, прищуренным взглядом. При жизни он редко улыбался мне. Только хвалил за успехи и ругал за слабость. А после смерти…

— Опять пришёл пялиться? — прошипел портрет. — Надеюсь, не со скулёжом.

— Я просто сижу, — ответил я, не поднимая глаз.

— Сидит он! — портрет скривился. — Твой отец в твоём возрасте уже знал, кто он и чего хочет. А ты? Книжки читаешь?

Я промолчал.

— Общаешься с грязнокровками? — портрет брезгливо поморщился. — Позорище семьи Малфоев. Ты недостоин фамилии.

— Отец, я не…

— Молчать! Не смей называть меня отцом. Ничтожество.

Я замер. Сжал подлокотники кресла. В груди жгло, но я не плакал. Никогда не плакал при портрете.

— Замолчи, Люциус, — раздался тихий голос с порога.

Мама вошла в комнату бесшумно, как тень. Серебряное платье струилось по полу, волосы лежали гладко. Только глаза выдавали тревогу.

— Оставь его в покое. Он не обязан быть твоей копией.

— Нарцисса, ты всегда была слишком мягка с ним…

— Я сказала — замолчи.

Портрет скривился, но замолчал. Только глаза продолжали сверлить меня из рамы.

— Я сожгу его, — тихо сказала мама. — Когда-нибудь. Когда ты будешь готов.

Я кивнул, всё ещё глядя в пол.

Она села напротив, сложив руки на коленях.

— Как ты в школе, Драко?

— Нормально.

— Нашёл друзей?

— Я… не ищу друзей, мам. Но с некоторыми общаюсь.

— С кем?

— Со слизеринцами. Но это так… по необходимости. Они все судят обо мне по фамилии. Или по деньгам отца.

— А те, кто не судит?

Я помолчал.

— Поттер. Мы не друзья, но… он нормальный. Не лезет. Не задаёт глупых вопросов.

Мама кивнула.

— Как с учёбой? — спросила она.

— Нормально. Я почти лучший в классе.

— Почти?

— Грейнджер всегда первая. Не потому, что умнее. Просто учит всё подряд. Я иногда не успеваю.

— Гермиона Грейнджер?

— Да. Она маглорождённая, но очень талантливая.

Мама кивнула, не комментируя.

— Расскажи о ней.

Я замялся, но мама смотрела спокойно. Не давила. Просто ждала.

— Она всё время с книгой, — начал я. — Поправляет учителей, когда они ошибаются. Зануда, если честно. Но когда я писал тебе про тролля… — я запнулся. — Та девчонка, о которой я рассказывал. Которая с Поттером. Это она.

Мама кивнула. Она помнила то письмо — я впервые написал не только о делах, но о том, что кто-то помог мне в той ситуации.

— Она не испугалась, — тихо сказал я. — Не убежала. Помогала Поттеру. И мне.

Мама долго смотрела на меня.

— Ты покраснел.

— Неправда.

— Правда. — Она улыбнулась. Светло и открыто. — Ты похож на меня, Драко. Не на отца. И это… хорошо.

Я отвернулся к окну, скрывая лицо.

— Я узнал кое-что ещё о Поттере.

— О чём?

— Он вырос в приюте, мам. Его тётка сдала его через день после того, как Дамблдор принёс его к ней.

Мама побелела.

— Приют? — её голос дрогнул. — Ты уверен?

— Он сам сказал. Восемь человек в комнате, чужие вещи, никаких обниманий. И Дамблдор… десять лет не проверял.

Мама замолчала. Очень надолго. Потом перевела взгляд на портрет мужа.

— После смерти Люциуса я пересмотрела всё. Свою жизнь, свои ошибки, свой страх перед маглами. Я помирилась с сестрой Андромедой. И поняла, что ненависть — это не сила. Это ловушка.

Она посмотрела на меня.

— Ты правильно сделал, что навестил его. Блэки не забывают своих. И Малфои… тоже.

Я кивнул.

— Мам, а ты… гордишься мной?

Мама посмотрела на меня долгим взглядом.

— Очень. Ты стал лучше, чем я могла мечтать.

Я хотел что-то сказать, но в дверь постучали.

— Профессор Снейп, — объявил домовик. — К миссис Малфой.

Северус Снейп вошёл бесшумно, как всегда. Чёрный сюртук, чёрные волосы, чёрные глаза. Только лицо чуть мягче, чем в школе. Дома.

— Нарцисса, — он склонил голову. — Драко.

— Северус, садись. — Мама указала на кресло. — Драко, иди к себе.

Я кивнул и вышел из гостиной. Но на лестнице я остановился. Притаился за углом, там, где меня не было видно, но голоса были слышны.

— Как дела в школе? — спросила мама. — Никто не обижает моего сына из-за фамилии?

— Драко держится достойно, — ответил Снейп. — Не лезет в драки, не провоцирует. Ты хорошо его воспитала.

Мама гордо кивнула.

— Я рада, что Драко не похож на отца. Что я успела научить его терпимости. После смерти Люциуса никто на нас не давит. Нет круга Пожирателей, нет приказов, нет лжи. Только мы.

Снейп помолчал.

— В школе неспокойно. — Он понизил голос. — Что-то надвигается.

— Дурные вести? — спросила мама.

— В Хогвартсе хранится философский камень, — сказал Снейп. — Дамблдор спрятал его там после попытки ограбления в Гринготтсе.

— Зачем? — удивилась мама.

— Потому что Дамблдор считает Хогвартс самым безопасным местом в Британии, — ответил Снейп. — Лучшая защита, преданные учителя, магия древних стен. И, возможно, потому, что он знал, кто пытался украсть камень.

— Кто? — спросила мама.

— Квиррелл, — тихо сказал Снейп.

Я замер на лестнице, когда услышал это имя. Пальцы сами собой вцепились в перила. Тот самый Квиррелл… который падает в обморок от одного вида тролля. Как он вообще может быть опасен? Но если Снейп говорит это маме, значит, это правда. От этой мысли у меня перехватило дыхание, и я вжался в стену, будто она могла спрятать меня от самой мысли об этом.

Имя профессора ничего не сказало маме. Она лишь нахмурилась.

— Тот, кто преподаёт Защиту от тёмных искусств? — уточнила она.

— Да. Он не остановится. Но это не твоя война, Нарцисса. И не Драко.

— А чья?

— Дамблдора, — ответил Снейп. — И, возможно, Гарри Поттера.

Мама помрачнела.

— Мальчик не просил этой ноши.

— Никто не просит, — сказал Снейп. — Но нести приходится.

— Я пойду, — сказал Снейп, поднимаясь. — Береги себя, Нарцисса.

— И ты, Северус.

Шаги стихли. Я выждал ещё минуту, потом бесшумно поднялся к себе.

--

Вечером в спальне я лежал на кровати и смотрел в потолок.

Гарри Поттер вырос в приюте. Его тётка сдала его. Дамблдор не проверил.

Я закрыл глаза.

Я видел Гарри в замке — тихого, насторожённого, всегда чуть в стороне. Видел, как тот дерётся на квиддиче. Как отвечает Снейпу. Как смотрит на Дамблдора — без восторга, без обожания.

Он не искал славы. Он искал правду.

Я перевернулся на бок.

Мне нельзя лезть в это дело. Слизеринцы засмеют. Гриффиндорцы не поверят. А если заметят, что я помогаю Поттеру, — припомнят отца. Пожирателей. Тьму.

Но Гарри не виноват, что у него такая судьба. Что тётка предала. Что Дамблдор соврал.

Он просто хотел знать правду.

Я закрыл глаза.

Надо намекнуть ему. Не прямо, не письмом, не при всех. Может, в коридоре, между делом, будто это просто мысль, которая пришла в голову: «Будь осторожен. Мне кажется, Квиррелл опаснее, чем выглядит». Так, чтобы, если кто-то подслушает, это звучало как обычная слизеринская подозрительность, а не как предупреждение.

Какая разница. Главное — предупредить.

А потом — догнать Грейнджер по успеваемости. Она умница, конечно, но и я не дурак. Если поднажать…

Я улыбнулся и провалился в сон.