Правило приюта : Жёлтые глаза (гет)

Глава 15. Плакса

Ещё несколько дней тянулись медленно, будто кто-то нарочно растягивал время.

Мы с Невиллом следили за Филчом — запоминали, когда он обходит замок, в какие коридоры заглядывает, а где только делает вид, что проверяет.

Гермиона по-прежнему лежала в больничном крыле. Мы заходили к ней каждый день. Я садился на край кровати, брал её за руку и молчал. Невилл стоял у двери. Мадам Помфри уже перестала нас выгонять.

Я почти не спал. По ночам сидел у камина в пустой гостиной, смотрел на огонь и перебирал в голове всё, что мы узнали. Василиск. Тайная комната. Миртл. Всё сходилось к одному месту — к туалету, где она погибла.

Иногда я закрывал глаза и представлял.Темнота. Холод. Змея, которая убивает взглядом. И тот, кто ей управляет. Кто он? Студент? Учитель? Я не знал. Но чувствовал, что ответ уже близко.

Невилл иногда выходил из спальни, садился рядом и молчал. Он не спрашивал, о чём я думаю. Не говорил «иди спать». Просто сидел и смотрел на огонь вместе со мной. Его молчание было тяжелее любых слов. Но оно же и успокаивало.

— Завтра пойдём, — сказал я однажды вечером. Голос прозвучал глухо — я не разговаривал несколько часов.

Невилл кивнул.

— Филч будет на третьем этаже после отбоя. Я слышал, он говорил с Флитвиком о каких-то полтергейстах. Значит, до полуночи он там.

— Это наш шанс.

— Да.

Огонь трещал. Угли осыпались. Где-то в замке пробили часы.

-

Перед тем как идти, я зашёл в больничное крыло.

Невилл остался в коридоре — он знал, что мне нужно побыть одному.

Гермиона лежала всё так же неподвижно. Я сел на край кровати, взял её за руку. Холодную. Твёрдую. Чужую.

— Мы нашли вход, — сказал я тихо. — В туалете Миртл. Завтра мы туда пойдём.

Она не ответила. Не шевельнулась.

— Я не знаю, что там. Может, василиск. Может, тот, кто им управляет. Но я должен это сделать. Ради тебя.

Я посмотрел на её лицо. Она не изменилась. Всё такая же — бледная, застывшая. Я бы отдал всё, чтобы она сейчас открыла глаза и сказала, что я дурак.

— Ты говорила, что я не в приюте. Что я не один. Ты была права.

Я встал.

— Я вернусь. И ты очнёшься. Обещаю.

Невилл ждал у двери. Он ничего не спросил. Только кивнул.

Мы вышли.

-

Мы дождались вечера.

Рон ушёл в спальню раньше обычного. В последние дни он почти не разговаривал с нами, и я не спрашивал почему. Невилл взял палочку и накинул мантию.

— Ты готов? — спросил он.

— Нет, — ответил я честно. — Но другого выхода нет.

Я посмотрел на него. В его глазах не было страха — только спокойная уверенность, которой я завидовал.

Мы накрылись мантией вдвоём и вышли.

Коридоры встретили нас тишиной. Факелы горели тускло, пламя вздрагивало от сквозняков, тени прыгали по стенам. Тишина давила на уши, и мне казалось, что даже стук моего сердца разносится по коридору гулким эхом.

На втором этаже мы прижались к стене. Из-за угла показался Филч. Он шёл медленно, волоча ноги, и бормотал что-то про грязь и нерадивых учеников.

Филч прошёл мимо. Не заметил.

Мы выдохнули. Я почувствовал, как дрожат колени.

— Близко, — прошептал Невилл.

— Идём.

-

Туалет Плаксы Миртл встретил нас сыростью и тишиной. Вода падала с потолка редкими, тяжёлыми каплями. Каждая капля отдавалась эхом, будто кто-то бил по камню.

Я толкнул дверь — она скрипнула, и звук разнёсся по помещению, отражаясь от кафельных стен.

Миртл парила над унитазом. Увидев нас, она поджала губы и отвернулась.

— Опять вы, — проныла она. — Ни минуты покоя. Только я осталась одна, никого нет, даже поговорить не с кем, а вы всё ходите и ходите. Я тут плачу, плачу, а вы…

— Миртл, — начал я.

— Что «Миртл»? — перебила она, не поворачиваясь. — Я тут плачу, плачу, а вы со своими вопросами. Никто меня не любит, никто не понимает…

— Мы хотим спросить о том, как ты умерла, — сказал Невилл спокойно.

Миртл замерла.

Медленно, очень медленно, будто боясь, повернулась к нам. Её лицо, обычно мутное и безразличное, вдруг стало напряжённым. Глаза расширились. В них мелькнул страх — настоящий, живой, не призрачный.

— Зачем вам это? — спросила она тихо.

— Это важно, — ответил я. — Кто-то снова открыл Тайную комнату. Люди окаменевают. Мы должны остановить того, кто это делает.

Миртл смотрела на меня несколько секунд. Потом всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Я не хочу вспоминать, — прошептала она. — Не хочу.

— Миртл, пожалуйста, — сказал я. — Кто-то может умереть. Так же как и ты.

Она опустила руки. По её щекам текли слёзы — прозрачные, призрачные, они падали на пол и исчезали, не оставляя следа.

— Я была в кабинке, — начала она. Голос её был тихим, почти неслышным. — Оливия Хорнби, эта противная девчонка, опять дразнила меня. Я спряталась, чтобы она не нашла. Сидела и плакала. А потом…

Она замолчала. Сжала кулаки. Я видел, как дрожат её плечи.

— А потом я услышала шипение. Странное, нечеловеческое. Оно шло откуда-то из трубы, из стены. Я вышла, чтобы посмотреть… и увидела глаза.

— Какие глаза? — спросил Невилл.

— Жёлтые, — прошептала Миртл. — Большие. Огромные. Они смотрели на меня из трубы. А потом… ничего. Я очнулась уже здесь. И поняла, что умерла.

— Ты видела что-нибудь ещё? — спросил я. — Кого-нибудь?

— Нет. Только глаза. И слышала шипение. — Она всхлипнула. — Я не знаю, что это было. Не знаю, кто меня убил. Я просто… умерла.

Она снова закрыла лицо руками и заплакала — громко, навзрыд, как живая девочка, а не привидение.

Я не знал, что сказать. Невилл молчал. Тишина в туалете стала почти невыносимой.

— Спасибо, Миртл, — сказал я наконец.

Она не ответила. Только плакала.

-

Мы обошли туалет.

Миртл показывать ничего не хотела, но когда я спросил, откуда шло шипение, она махнула рукой в сторону раковин, даже не поднимая головы.

— Оттуда. Из той трубы.

Я подошёл ближе.

Раковин было несколько, старых, потрескавшихся. Одна из них выделялась — на боку был вырезан крошечный значок. Я наклонился, присмотрелся.

Змея.

Невилл подошёл с другой стороны. Я слышал его дыхание — ровное, спокойное.

— Это знак, — сказал он.

— Я вижу.

— Может, это вход?

— Может.

Я посмотрел на кран. Он был медным, потускневшим от времени, с каплями воды на рычаге. Обычный кран. Ничего особенного. Но змея на боку говорила о другом.

— У вас ничего не получиться , — сказала Миртл из своего угла, вытирая слёзы.

Я взялся за кран и дёрнул. Он не поддался. Попробовал повернуть — ноль. Вода не текла.

— Может, нужно сказать что-то? — предположил Невилл.

Я замер.

Вспомнил, как в Большом зале змея замерла после моего шипения. Вспомнил, как Драко смотрел на меня расширенными глазами. Вспомнил, как я боялся этого голоса — чужого, скользкого, змеиного. Боялся, что он вырвется сам, когда не надо.

Невилл смотрел на меня. В его глазах не было страха. Не было удивления. Он уже знал. Он уже слышал этот голос в Большом зале.

— Ты можешь, — сказал он спокойно.

— Ты не боишься?

— Боюсь, — ответил он. — Но не этого.

Я кивнул.

Набрал воздуха в грудь. Открыл рот — и из горла вырвалось шипение.

Слова пришли сами, будто кто-то прошептал их мне на ухо. Я не знал этого языка, но мой голос знал.

Кран засветился. Яркий белый свет залил туалет. Миртл взвизгнула и спряталась за унитаз.

Раковина дрогнула. Медленно, со скрежетом, она начала опускаться вниз, открывая чёрное отверстие в полу. Звук был противный — металлический, визгливый, он резал уши.

Невилл подошёл ближе, заглянул внутрь.

— Труба, — сказал он. — Уходит вниз.

Я заглянул через его плечо. Темнота. Ничего не видно. Снизу тянуло холодом и сыростью. Где-то в глубине гулял ветер, и его завывание отдавалось эхом от каменных стен.

— Это вход, — сказал я.

— Да.

Мы помолчали.

— Лезем сейчас? — спросил Невилл.

Я посмотрел на него. В его глазах не было страха. Только спокойная уверенность.

— Нет, — сказал я. — Не готовы. Нужно подготовиться. И подумать, что там может быть.

Невилл кивнул.

— Тогда завтра.

Я снова зашипел — раковина медленно поднялась на место. Кран погас.

Миртл высунула голову из-за унитаза.

— Уходите уже, — проныла она. — И не возвращайтесь.

Мы не ответили.

-

В гостиной было тихо только за окнами выл ветер.

Невилл сел на диван и снял мантию.

— Ты знаешь, что там внизу? — спросил он.

— Василиск, — ответил я. — И тот, кто им управляет.

— Ты знаешь, кто это? Есть предположения ?

— Нет,но мы это узнаем.

Невилл помолчал.

— Ты боишься?

— Да, — сказал я честно. — А ты?

— Тоже, — он посмотрел на меня. — Но завтра мы всё равно пойдём.

Я кивнул.

Он ушёл в спальню. Я слышал его шаги на лестнице — медленные, тяжёлые. Потом скрипнула дверь. Потом тишина.

А я остался сидеть у камина, глядя на тени, которые прыгали по стенам.

Гермиона лежала в больничном крыле. Неподвижная. Безмолвная.

Завтра. Завтра мы войдём в Тайную комнату.

Завтра всё решится.

Я провёл рукой по лицу, потёр переносицу. Глаза щипало, голова гудела.

Сон не шёл. Но я хотя бы перестал бояться.

Немного.