Зеленые деятели (джен)

Три недели спустя. Май.

Весна ворвалась в подвал запахом сырости и цветущих тополей. Алексей сидел на своём месте, перечитывал свежие записи в зелёной книге и чувствовал неладное. Не страх — предчувствие. Такое же, как перед первой дракой за школой, как перед выпускным, как перед той ночью, когда он надел костюм впервые.

Что-то надвигалось.

Ника чинила куртку у печки — пришивала заплатку на порванный рукав. Колян дремал на матрасе, Лена перебирала запасы сухарей, Андрей крутил в руках пустую зажигалку. Обычный вечер. Двадцать человек в подвале, ещё трое на заданиях в городе.

— Ты какой-то дерганый, — Ника подняла голову. — Что случилось?

— Не знаю, — ответил Алексей. — Чувствую. Пашка Кривой не успокоится. Он из тех, кто не прощает поражений.

— Ты же дал ему шанс.

— Дал. Но он не изменился. Я видел по глазам. Он будет мстить.

Ника отложила иголку.

— Тогда надо быть готовыми.

— Я готов, — Алексей положил руку на зелёную книгу. — Но мы не можем защитить всех сразу. Нас много, а выход один.

Он посмотрел на дверь — старую, железную, запертую изнутри на щеколду. Тонкую. Такую, которую можно выбить ногой.

Пора укреплять убежище. Но когда? Уже, наверное, поздно.

Ночь. Час пик.

Они пришли в два часа ночи.

Алексей не спал — сидел с книгой, когда снаружи раздался грохот. Дверь вылетела с петель, в подвал ворвались тени. Люди в чёрном, с битами и ножами. Пашка Кривой — впереди, с перевязанной рукой и злыми глазами.

— Зелёный! Выходи, падла! — заорал он.

Подвал проснулся в крике.

Ника вскочила первой — схватила трубу, метнулась к двери, но её перехватили двое. Удар по руке, труба вылетела. Она упала, но поднялась. Ударила одного ногой в пах, другого — локтем в лицо. Но их было слишком много.

Колян сцепился с троицей у печки — здоровый, но медленный, его скрутили быстро. Андрей попытался бежать к чёрному ходу, но напоролся на биту и рухнул. Лена закрыла собой запасы — её отшвырнули к стене.

Алексей стоял в своём углу. Не бежал. Не прятался. Смотрел.

Пашка увидел его, ухмыльнулся.

— А вот и ботаник. В костюмчике. Думал, я отстану? Думал, шанс твой что-то значит? Нахер такие шансы, понял?

Он повернулся к своим:

— Вяжите всех. Никого не убивать — пока. Зелёного оставьте мне.

Нику схватили за волосы, заломили руки. Она не закричала — сжала зубы, смотрела на Алексея.

— Не надо, — сказала она. — Беги.

Алексей не двинулся.

— Слышишь? Беги, идиот!

— Нет, — ответил он.

Пашка подошёл к нему, заглянул в глаза.

— Ты чё, правда ненормальный? Тебя сейчас убьют, а ты стоишь.

— Убей, — сказал Алексей. — Не поможет. Зелёные деятели — не я один. Убьёшь меня — придёт другой.

— Посмотрим, — Пашка усмехнулся. — Вяжите его.

Двое схватили Алексея за руки, скрутили, бросили на пол. Он не сопротивлялся.

Я нужен им живым. Для шантажа. Для унижения. Значит, ещё есть время.

Связанных побросали в углу. Подвал обыскали — нашли оружие, запасы, списки имён (Алексей успел спрятать книгу под рубашку, нащупал её сердцем). Пашка ходил по помещению, пинал картонки, смеялся.

— И это ваша крепость? Куча бомжей с книжками? Жалко.

Он подошёл к Нике, взял за подбородок, задрал голову.

— А эта ничего. Твоя девка, Зелёный?

— Отпусти её, — сказал Алексей.

— Не. Она будет в заложницах. Самая ценная.

Ника плюнула ему в лицо.

Пашка вытерся, ухмыльнулся.

— Дерзкая. Кого-то мне напоминаешь. Того самого, который в школе нос сломал. Только тот — мужик был. А ты так, девчонка.

Он ударил её по лицу. Ника упала, но не издала ни звука.

Она встанет. Я знаю. Она всегда встаёт.

Утро. Цех.

Их перевезли в заброшенный цех на окраине — ржавые стены, разбитые окна, запах мазута. Пашка и его люди — их было человек двенадцать — расположились у входа. Зелёных деятелей связали и бросили на бетонный пол.

Алексей лежал лицом вниз, сжимая под рубашкой зелёную книгу. Ника — в трёх метрах от него, с разбитой губой и подбитым глазом, но живая. Колян, Лена, Андрей и ещё семеро — рядом. Остальных, наверное, держали в другом месте.

— Не спится, Зелёный? — Пашка подошёл, сел на корточки.

Алексей не ответил.

— Я тебе сейчас предложение сделаю. Либо ты звонишь своим дружкам и говоришь, чтобы они прекратили свою деятельность. Либо...

Он достал нож, повертел в руках.

— Либо твоим дружкам не жить. И твоей девчонке тоже.

Ника дёрнулась, но её прижали к полу.

— Не трогайте её, — сказал Алексей.

— А то что? Ты в моей власти, очкарик. Ты и весь ваш ваш зелёный цирк.

Время. Мне нужно время.

— Ты не изменился, Паша, — сказал Алексей. — Я дал тебе шанс. Ты его не использовал. И теперь ты залез на нашу территорию. Зачем? Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы вы сдохли, — Паша сплюнул. — Чтобы никто не вспоминал. Вы — прошлое. Мусор. Бомжи. Идите на свалку и умрите там.

— Тогда убей, — сказал Алексей. — Но ты же не убиваешь. Ты хочешь меня унизить. Заставить просить. Не дождёшься.

Паша побелел от злости.

— Смотри на меня, Зелёный!

Он схватил Нику за волосы, приставил нож к её горлу.

— Сейчас я перережу ей глотку. Прямо у тебя на глазах. И это ты будешь виноват.

Ника не дрожала. Не плакала. Смотрела на Алексея.

Она не боится. Или боится, но не показывает. Как тогда, в школе. Как всегда.

— Паша, — сказал Алексей спокойно. — У тебя был шанс. Ты его не использовал. Ты не изменился.

— Заткнись!

— Последний раз спрашиваю, — Алексей поднял голову, посмотрел в глаза бывшему однокласснику. — Ты уйдёшь? Отпустишь нас?

— Пошёл нахуй.

Алексей вздохнул.

— Тогда будь что будет.

Паша занёс нож.

И прозвучал выстрел.

Громкий, раскатистый — эхо пронеслось по цеху, отразилось от стен, ударило по ушам. Паша дёрнулся, нож выпал, рука повисла плетью — пуля вошла в плечо.

Второй выстрел — в ногу Паше. Он рухнул на колени, заорал.

— Вот, что случается с такими ублюдками, как вы, — голос спокойный, ледяной, прокатился по цеху. — Те, кто тронули Зелёных деятелей.

Из тени вышел человек. Лет двадцати пяти, в чёрной куртке и такой же шапке — детективной, с козырьком. На груди — зелёная нашивка, такая же, как у Алексея. В руке — пистолет, ещё дымился.

— Кто ты, бля? — прохрипел Пашка, корчась на полу.

— Стратег, — ответил человек. — Тот, кто следит. Тот, кто не прощает. Тот, кто приходит за теми, кто напал на его семью.

Он подошёл к Алексею, перерезал верёвки.

— Живой, командир?

— Живой, — Алексей поднялся, потирая запястья. — Спасибо, Макс.

— Не за что, — Макс кивнул. — Я должен был быть здесь раньше. Но пришлось собирать людей.

— Сколько их?

— Десять. Ждут снаружи.

Алексей кивнул. Помог подняться Нике, Лене, Андрею. Один за другим — освобождали всех.

Пашка и его банда лежали на полу, связанные их же верёвками.

— Что с ними делать? — спросил Макс.

Алексей подошёл к Пашке, сел на корточки.

— Ты слышал, что я сказал. У тебя был шанс. Ты его не использовал. Теперь — пеняй на себя.

— Ты... ты не посмеешь... — Пашка попытался отползти, но пуля в ноге не давала.

— Посмею, — сказал Алексей. — Но не сегодня. Пусть живут. Пусть помнят. Пусть рассказывают другим. Тронешь Зелёных деятелей — ответишь. Есть у нас такие, как Макс. Он приходит, когда я не могу. Или когда меня нет.

Он поднялся.

— Макс, свяжись с полицией. Скажешь, что нашёл банду, которая держит заложников. Анонимно.

— Сделаю.

— А мы уходим.

Алексей повернулся к своим — связанные, битые, но живые.

— Все на выход. Ника, ты идёшь?

— Иду, — она держалась за разбитое плечо, но стояла прямо. — Как всегда.

Они вышли из цеха — двадцать Зелёных деятелей, хромающих, израненных, но не сломленных. Улица была пуста, только фонари горели тусклым светом.

Ника шла рядом с Алексеем.

— Кто этот Макс? — спросила она.

— Старый знакомый, — ответил Алексей. — Из тех, кого я встретил в первые дни после школы. Он не хотел вступать в организацию, но попросил дать знак — зелёную нашивку на память. Сказал: если что — зови. Я позвал.

— А пистолет откуда?

— Не спрашивай, — Алексей вздохнул. — Иногда лучше не знать.

Они шли молча.

— Алексей, — Ника взяла его за руку. — Ты сегодня рисковал. Из-за нас.

— Я всегда рискую, — ответил он. — Но вы — моя семья. Другой нет. Не мог вас бросить.

Она сжала его пальцы.

— Спасибо.

— Это мне спасибо, — он чуть улыбнулся — первый раз за долгое время. — Что не сдалась. Что стояла. Что встала после каждого удара.

Они ушли в темноту.

А сзади, из цеха, доносились сирены — полиция приехала по звонку Макса.