Гарри и девочка (джен)

В этой главе были использованы идеи, любезно предложены уважаемой читательницы

tanita1988. Я ей очень благодарна.

Через час состав Визенгамота вернулся в зал после короткого отдыха. Дети Артура в своем манеже не наблюдались, по всей вероятности домовушки куда-то их увели.

Как только все расселись по местам, слово взял лорд Блэк, обернувшись к мистеру Уормсли:

— Вы закончили с докладом, мистер Уормсли?

Тот споро вскочил с места и двинулся к трибуне, объявив по пути, что у него есть ещё что сообщить уважаемому собранию.

— Отнюдь нет, уважаемые лорды и не менее уважаемые леди, коллеги! — Он нёс в руках ещё две папки. Заметив это, присутствующие содрогнулись, представив себе, что они ещё от него узнают. — Раньше, в своем докладе я остановился на том месте, что, в принципе, все дети Артура незаконные, так как родились вне брака и в результате изнасилования, если точно охарактеризировать способ их зачатия. К этим детям мисс Молли Прюэтт не имеет отношения, но, установлено также что у неё, всё-таки, есть внебрачный ребёнок, но от мистера Роланда Уизли, с которым она, до происшествия, была магически помолвлена. Поэтому, магия посчитала, что Уильям Артур с право может носить фамилию Уизли. И быть законным наследником одной из Священных двадцати восьми семей.

— Мы это уже слышали, — прервал его Корвус Лестрейндж. — Что нового?

— Нового? А нового это то, что фамилия Артура не только не Уизли, но и не Дамблдор вовсе. А…

— Как…как… — начал заикаться лорд Лестрейндж, но заметив, что на свидетельской скамье подскакивал, как сидящий на иголках, Аберфорт Дамблдор и тянул руку вверх, прервал свой вопрос.

Желание брата Альбуса внести ясность в последнее заявление, сделанное докладчиком, заметил и ведущий заседания Суда.

— Даю слово мистеру Дамблдору! — стукнул он молотком.

Аберфорт только этот сигнал ждал. Встал и сразу, с места начал свое изложение.

— Так это… Альбус признал Артура своим сыном, да? — увидев кивок с многих судей, он гоготнул разок и посерьёзнел. — Во, дела. Ну, да ладно, сейчас я всё расскажу. А добрая миссис Бэгшот подтвердит мои слова и, глядишь, что-то ещё из подробностей добавит… — Он коротко прокашлялся и начал. — Первоначально наша семья проживала в Насыпном нагорье. Семья, это мой дед, бабушка, отец и его младшая сестра Гонория. Тетя моя, с малых лет была непослушным, сначала, ребёнком, а потом и подростком. Очень часто преступала запрет своих родителей не путаться с маглами, не играть с ними, не заводить приятельства, дружбу и всё такое. Та-ак-с. А дальше стало только хуже. Когда мой отец привёл домой невестку — мою маму — из Америки, та очень сдружилась с золовкой, тётей моей и стала рассказывать ей байки, как здорово всё в этих новых штатах для магов устроено — никакого там Статута нету, все живут вместе, нет запретов на колдовства при маглах… Короче, вскружила голову молоденькой дуре мечтами о свободе, приключениях и та начала чаще наведываться в магловский мир…

— Как жизнь твоей тети связана с нашими расследованиями? — крикнули со второго ряда.

— Прямым образом и связана! — ударил кулак об кулак Аберфорт. — После одного такого выхода в маггловский мир, вернулась она, того-этого… ну, изнасилованная, короче. Завёлся, как мне тогда рассказывали, насильник… Который подвизался в магловском мире. Девок легкого поведения, занимавшихся своим промыслом не первый год, он просто убивал топором, так сказать, после процесса. А если на глаза ему попадалась девица невинная, он потом, после насилия, отпускал её. Чтобы та, отчаявшись, после изгнания из семьи — нравы в те времена были жестокими по отношению к падшим девушкам — пошла по той же тропинке, став продажной женщиной. Затем, чтобы потом и этих тоже топором, топором… Так личность потрошителя никто и не вычислил. Говорилось, что это был кто-то из, — Аберфорт пальцем указал на потолок, — высших, самых высших магловских кругов, но об этом история умалчивает.

Батильда Бэгшот смотрела на соседа по скамье выпученными от удивления глазами. Казалось что только она одна в зале Визенгамота догадывалась о следующих событиях в жизни пострадавшей ведьмы, которую она никогда не видела.

— Но, с тётей Гонорией насильник промахнулся. Она была волшебницей недюжинной силы воли, так что, не стала она впадать в отчаяние во время, так сказать, надругательства над ней. Так что, когда в конце процесса насильник расслабился, она его заклинанием Секо и приложила. Она его, так сказать, обезглавила. Короче. Как я узнал? Очень просто. Мама нам с сестрой намного позже, когда Альбус сильно с претензиями перебарщивал, рассказывала эту историю. Что уже потом, осознав случившееся, тётя Гонория поддалась чувствам и вернулась домой вся заплаканная, ничего бабушке и дедушке не сказав. Только маме всё рассказала. Промолчала, но со временем оказалось, что не одна она домой вернулась. Когда живот дочери стал заметен… Хм-м-м… В те времена беременную незамужнюю девицу выбрасывали из общества, считая, что не сумевшая сохранить чистоту девушка сама во всем виновата. Слабая, говорили, на передок девка. И, чтобы не пошли о нашей семье сплетни, дед с бабушкой провернули вот какое дело. Тётю Гонорию до родов скрывали дома, рассказывая соседям, что отправили её учиться в Дурмстранг — в школу, где преподавались Тёмные искусства, к которым девушка тяготела. Когда же она разродилась, новорожденный мальчик был передан семье сына — Персивалю и Кендре. А те немедленно сменили свое собственное место проживания с Насыпного нагорья на Гордрикову лощину. Принеся туда с собой якобы своего первенца.

Глаза миссис Бэгшот, по мере рассказа, становились размером с чайное блюдце. Она медленно кивала пушистой, полностью побелевшей головой в такт со своими глубокими размышлениями, приходя с ними в согласии.

— Эбби, ты хочешь сказать, что… Ой! Что Альбус тебе не брат, а лишь кузен? — пискнула она вдруг и вся побледнела. — Выходит, он Кендре не только не родной, не сын, но даже и не племянник? О-о-о, теперь я всё по-ни-маююю… Теперь мне всё ясно стало. Понимаете, — повернулась она к судьям, — Кендра, она этого мальчика, Альбуса, совсем не любила. Что нам, соседям, казалось дикостью. Думали мы, что это обусловлено её разнузданным, в их штатах, воспитанием. Но, потом родились Эбби и Арри, а с ним она постоянно тетёшкалась, ворковала… Не то, что её постоянные крики, обвинения и обзывательства в адрес старшенького Альбуса. Вот оно как было… Кстати, моментами я, наблюдая за соседской семьей, задавалась вопросом вот ещё о чём — как у белокурого Персиваля и черноволосой, смуглой полуиндианки Кендры этот рыжий мальчик родился! Вот, например, посмотрите на Аберфорта. Это он сейчас весь седой, но мальчиком-то он был темноволосеньким кудряшкой с чернёнькими глазками. Как и положено сыну, быть на мать похожим. А Арианочка была белокурым ангелочком с зелёненькими глазоньками, как её отец Персиваль. И только Альбус выбивался из общей картины. Рыжий, синеглазый, лопоухий, весь в веснушках… Тот насильник, вестимо, рыжеволосым был. Небось, ирландец!

— Все возможно, тётя Батильда. — кивнул в знак согласия Аберфорт. — История по этому вопросу умалчивает. Всё что мы тогда узнали, когда мама умерла и нам с Альбусом пришлось оформлять опекунство над Арианой, так только личное имя преступника. Его звали или Джак, или Джэк. Я тогда впервые-то и узнал, что у нас с братом разные родители, что он мне кузен, а мой отец ему дядей приходится. На фамилии отца Альбуса стоял четкий запрет из королевской семьи. Годриковая лощина, как знаете, поселок смешанного типа. Там есть и магловские власти. И в их архивах имеется запись, что мама с папой записали своего племянника по имени Альбус Персиваль Дамблдор, чтобы не раскрывать позор сестры. Но моя мама не согласилась, чтобы её муж провел магическое усыновление ублюдка Гонории.

— То есть, Альбус только в магловском мире может использовать вашу фамилию? — уточнил лорд Блэк, ведущий заседание. — А как звать его в магическом мире?

— Я не знаю. Мама не распространялась по этому поводу, соглашаясь молча с тем, чтобы мальчик назывался фамилией матери. Не только отец не принял Альбуса, но и мой дед, не знаю почему, тоже отказался принять внука в свой род. Больше этого, моя мама говорила, что он не пожелал даже одним глазом посмотреть кто у дочери родился. Так что, по-быстрому, сразу после родов отвезли тетю Гонорию во Францию, а там и выдали её замуж за вдовца. За кого, я не знаю. Папа молчал как рыба, выловленная из воды, а маме никто не рассказывал. Больше я ничего не знаю. Так, что фамилия у Альбуса не Дамблдор. Какая у него, может, мистер Уормсли узнал. Мне неоткуда знать.

И он присел, вздохнув столь глубоко, словно эта тайна много, много лет давила на плечи. И теперь, когда он раскрыл её перед этой избранной публикой, ему стало легче дышать даже. Словно с его плеч свалился огромный, тяжёлый камень.

Некоторое время судьи сохраняли глубокую, полную раздумья тишину. Внимательно сопоставляли реальные — которые им до сих пор были известны — с только-что услышанными фактами, понимая как все складывается. Как в пазле. Все части-эпизоды жизни Дамблдоров, заняв свои места, рисовали картину полного угасания этого рода. Персиваль, защитив дочку от мальчиков-маглов, убил всех троих и закончил свою жизнь в Азкабане. Осудили его жестко и незаслуженно тяжело, на пожизненный срок. Его дочка, Ариана, убив свою маму в результате стихийного выброса, тронулась умом. Её саму похоронили, вскоре после этого, на местном кладбище, где рядом с гробом два её старших брата стояли. Оба побитые, с синяками, ссадинами и сломанными носами. Погибла Ариана Дамблдор при очень странных и не до конца выясненных обстоятельствах, которые никто и не расследовал. А всю вину возложили на сбежавшего в тот же день гостя их соседки, Батильды Бэгшот. Сам Альбус после окончания Хогвартса отправился путешествовать — искал, вероятно, свою маму Гонорию. Теперь, в свете сегодняшних открытий, это было более чем вероятно.

— Уормсли, а ты в файлы Дамблдоров заглядывал? — спросил Игнатиус Прюэтт.

— Да, конечно. Ведь, нужно было уточнить откуда у Артура такая странная фамилия.

— И какая, же? Скажите наконец!

— Джагсон!

— Как у того Джагсона, что в Азкабане?..

— Не берусь утверждать, так как нет никаких записей об отце Альбуса, но, фамилия в архиве указана именно эта. Там записано, что у Гонории Дамблдор родился сын Альбус Джагсон, которого впоследствии начали звать Альбусом Персивалем Дамблдором согласно записей в магловской мэрии. И, что у этого Альбуса Дамблдора, шестого февраля тысяча девятьсот пятидесятого года родился внебрачный ребёнок. Признанный, только, четвёртого ноября тысяча девятьсот восемьдесят второгого года, как его сын — Артур Септимус Джагсон — от миссис Седрелы Уизли, в девичестве Блэк. Рождение обговорено договором о возмещении карточного долга. Ничего больше я не нашел. На этом всё. Больше сведений я в Архиве не нашел. И не искал. — закончил Кевин Уормсли и закрыл вторую папку. Затем, вынув из кармана носовой платок он промокнул им потный лоб и занял свое место на втором ряду.

Некоторое время в зале царила тишина, настолько ошарашены были люди. Наконец несмелый голос с первого ряда задался вопросом:

— Это что получается? Что нас всё это время… столько десятилетий подряд, водил за нос этот… этот ублюдок?

— Вы не всё о нем знаете! — хихикнула старая Батильда. — Постойте и послушайте, что я вам расскажу про нежную, и даже слишком нежную, дружбу Альбуса с моим троюродным племянником Геллертом.

— Тот, которого… Ха! Он самый, да? — крикнули с второго ряда.

— Геллерт Гриндевальд, да! — воскликнула Батильда. — Как увиделись они в первый раз, им по шестнадцать-то было, то и вцепились руками и ногами друг в друга, как не знаю кто. Пока Ариана не застала их двоих… в-вв процессе, так сказать. И у неё случился такой силы стихийный выброс, что всё вокруг разнесло в щепки. Те двое, конечно, попытались ограничить последствия её выброса, но куда им против девчонки, если та была в разы сильнее их обоих вместе взятых. На крики первым прибежал, как более молодой, Эбби. Я подоспела лишь после того, как между троими парнями завязалась драка, полетели заклинания, в ход пошли кулаки… Кто в пылу драки бросил Аваду они не признались мне, прибежавшей наконец. Так, что я не скажу кто был виновен, а кто невинен. По-моему мнению, Эбби бросить Смертельное в своих тринадцать был ещё неспособен. Но погибла девчонка зря. Эбби, не скажешь наконец всю правду, а?

— Хм, а если это был Геллерт?

— Ну, раз Геллерт, так значит он и виноват. Теперь-то, как впрочем и тогда, чего мне обижаться-то? Сидит он в своем Нурменгарде, вот пусть и дальше сидит. Пока не сдохнет. — И она махнула рукой. — Что с детишками-то будет?

— Сперва решим судьбу Артура. И его отца до кучи, — предложил лорд Прюэтт. — Не знаю как вы, уважаемые леди, лорды и остальные судьи, но я устал от всех открытий. Голова идёт кругом. Предлагаю продолжить завтра. И не в восемь часов, как хочет более молодая публика, а попозже.

— Завтра в двенадцать?

— Завтра в двенадцать. Думаю, что к тому времени и Альбус очухается. Так что, приведем его в зал Суда и тоже расспросим.