Кое-что общее (гет)

Шло время. На летних каникулах Джинни обычно приезжала домой — и быстро поняла, что про школу рассказывать домочадцам не стоило. Любой рассказ о жестокости соседок по комнате, как правило, заканчивался комментарием кого-нибудь из родственников: «А чего ты хотела от кучки слизеринцев?!» — а любой рассказ о том, как ей нравилось дружить с девочками вроде Панси или Дафны вызывал одинаковые усмешки близнецов.

— Конечно, теперь малютка Джинни считает себя слишком важной птицей, чтобы быть какой-то там Уизли!

Полумну же и вовсе обозвали ненормальной за то, что ей, похоже, нравилось проводить время в компании «маленьких змеек».

Каждый год Нарцисса Малфой устраивала для Джинни праздник в честь дня рождения. Джинни ждала его все лето, а когда веселье заканчивалось, остаток августа проводила в унынии, считая дни до начала учебного года. Только в поместье Малфоев она могла расслабиться и не ждать, что из-за угла в нее прилетит очередное неприятное заклятие от братьев. Только у Малфоев ее ценили как отдельную личность, а не как послушную дочь или носительницу определенной фамилии.

Летом после первого курса Нарцисса предложила Джинни сходить с ней за школьными принадлежностями. Миссис Малфой сетовала, что у нее не было дочерей, а потому ей не выпадало удовольствие покупать все это для девочки.

Том это объяснение до смешного наивным.

— Она просто хвастается тобой, — заявил он.

— Да и пусть, — сказала Джинни. — Зато мне с этого что-нибудь да перепадет.

Молли Уизли изумленно рассматривала кучу свертков и пакетов, с которыми вернулась домой Джинни тем летом… и следующим… и следующим после этого…

— Надеюсь, ты поблагодарила ее за щедрость, — только и сказала мама.

И Джинни, разумеется, благодарила.

Перед началом второго курса Джинни порывисто обвила руками тонкую шею Нарциссы Малфой — этот жест они с Томом обсудили заранее. Мама Драко изобразила смущение от неожиданного проявления нежности, но Джинни успела заметить, как в ее глазах на мгновение мелькнуло удовлетворение — и как миссис Малфой почти незаметно метнула взгляд на соседние столики: хотела убедиться, что остальные дамы в дорогом ресторане, где Нарцисса и Джинни решили выпить лимонада и перекусить десертом, точно все видели.

И дамы, разумеется, не оставили это без внимания. С того дня в глазах общества Джинни Уизли стала заодно с Малфоями.

Летом перед третьим курсом Джинни позволила Нарциссе Малфой купить ей парадную мантию для загадочного мероприятия, о котором в списке школьных принадлежностей упоминалось вскользь, но без конкретики. Джинни, впрочем, уже успела выведать все у Перси — тот жаждал с кем-нибудь поделиться, особенно если этот «кто-то» искренне интересовался его успехами на работе… пусть даже и с младшей сестрой, которая только-только стала подростком.

Все остальные в семье Уизли лишь отмахивались от его честолюбивых планов, а Джинни просто закидывала ноги на подлокотник их видавшего виды дивана и уверяла, что однажды Перси станет самым молодым министром магии в истории. В ответ тот качал головой и горько возражал, что для этого нужно было родиться в другой семье и иметь совсем другие связи.

— Дело ведь в том, кого ты знаешь, Джин, — сказал Перси. — Надо было мне тоже попросить Шляпу отправить меня в Слизерин.

— Только при маме такое не говори, — посоветовала Джинни, но сама запомнила слова брата. Они удивительно совпадали с тем, что постоянно говорил ей Том, и прекрасно объясняли то, что она наблюдала у Малфоев. Мир держался на дружбах, завязавшихся еще в школе, и на приятелях, к которым можно было обратиться за услугой, даже не объясняя, зачем она понадобилась. Артур Уизли тоже оказывал людям услуги, вот только у него самого не было друзей, способных ответить тем же — по крайней мере таких, чья помощь представляла бы для Джинни хоть какую-то ценность.

А вот у Нарциссы Малфой такие друзья были. Она словно невзначай преподносила людям подарки:

— О, я увидела этот джемпер и сразу подумала о тебе. Я такой носить не смогу — не мой цвет, зато к твоим волосам он подойдет просто чудесно!

И Нарцисса охотно помогла бы.

— Когда-нибудь, — написала Джинни в дневнике, — уже мы будем оказывать людям услуги и делать одолжения.

— Будем, — согласился Том.

После разговора с Перси Джинни отправила сов к Панси, Дафне и Полумне, чтобы те с особенной тщательностью подбирали парадные мантии, и объяснила, зачем.

В вагоне «Хогвартс-экспресса», когда друзья уже ехали обратно в школу, Джинни ухмыльнулась, глядя на Тео:

— Смотри, чтобы Полумна не зря купила себе красивое платье.

Тот по старой привычке дернул ее за хвостик.

— А может, я тебя приглашу на это загадочное мероприятие? — подначил он.

Драко смерил его мрачным взглядом, но Джинни пожала плечами и сказала:

— Мне все равно, с кем пойдет Полумна — я хочу только, чтобы ее кто-нибудь пригласил.

Панси легонько пнула Драко носком туфельки.

— Я слышала, они проведут Святочный бал, — поделилась она.

— Откуда ты знаешь? — тут же спросил Драко.

Джинни и Панси таинственно переглянулись с одинаковыми ухмылками. Драко пробормотал что-то о сумасшедших девчонках. Блейз же схватил Джинни за руку:

— Я не настолько тупой, чтобы ждать, — заявил он. — Джиневра, окажете ли вы мне честь стать моей спутницей на Святочном балу?

— Если он вообще будет, — буркнул Драко.

Джинни театрально захлопала ресницами.

— Ах, Блейз, — произнесла она с самым томным видом, на который была способна, — с большим удовольствием!

— Ты похожа на дуру Браун, с которой снюхался твой братец, — фыркнул Драко.

— Грубиян, — скривилась Панси. — Подумаешь, не с тобой на бал пойдет — это же не повод сравнивать ее с какой-то гриффиндурой…

Драко сердито посмотрел сначала на Панси, потом на Джинни. Та уже достала один из своих новых учебников — подарок Нарциссы Малфой — и, листая страницы, все отчетливее понимала, что и в этом году ей, похоже, будет ужасно скучно.

Пока Драко приглашал на бал Панси — при условии, конечно, что тот состоится, Тео спросил у Джинни:

— Там есть хоть что-то, чего ты еще не умеешь?

Джинни долистала до конца учебника и прикусила губу.

— Похоже, весь материал я уже знаю, — нехотя призналась она.

Каждое лето длилось для Джинни бесконечно долго, и бóльшую часть времени она проводила в переписках с Томом. Мама каждый раз забирала у нее палочку, чтобы она не могла колдовать вне школы, поэтому они с Томом практиковались в невербальных заклинаниях.

— В приюте было очень тоскливо, — однажды поделился Том, когда Джинни спросила его, как ему удалось так хорошо овладеть сложнейшей магией. — Там особо нечем было заняться.

«Никому не рассказывай».

Тайну нужно было сохранить любой ценой. У Тома Реддла — бывшего старосты, змееуста и «жителя» дневника — были секреты, а он сам был ее секретом.

— Не доверяй ничему и никому, если не знаешь, что у них на уме, — любил повторять за ужином папа после очередного нелепого происшествия на работе.

В таких случаях Джинни с особым удовольствием думала о своем дневнике. Она знала такое, что родителям не приснится и в самом страшном сне, и от этого по коже бежали приятные мурашки.

Возможно, не стоило доверять Тому, но она все равно доверяла. Он помог ей утереть нос соседкам по комнате. Он помог ей подружиться с ребятами с факультета. Он научил ее таким заклинаниям, от которых душа переворачивалась. А родители только и делали, что хмурились из-за того, что она не пошла по стопам братьев.

— Ты великолепна, — покачал головой Тео. — Хотел бы я знать, где ты столько всего выучила.

Джинни рассмеялась и поправила волосы.

— Это секрет, — сказала она. — Прямо как Святочный бал.