Шёпот леса (гет)

Это началось с того, что Сойка решила «немного модернизировать» систему вентиляции.

«Немного» в понимании Сойки означало: разобрать половину коридоров, перепаять все доступные контакты и заодно улучшить гидравлику трапа, который скрипел уже три месяца. Байт сказал, что это плохая идея. Тизли мигнул красным — «вероятность катастрофы 67%». Командир была на мостике и не слышала этого разговора. Бен варил суп на кухне и вообще не участвовал.

Через час Сойка позвала Байта помочь — «подай мне тот разводной ключ, который лежит под третьим люком». Байт полез под люк и застрял. Буквально — плечо не пролезло в узкий технический лаз, и он заклинил.

«Сойка, — сказал он голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Вытащи меня».

«Не могу. Ты слишком широкий. Надо было меньше каши есть».

«Я не ем кашу. Я ем синтезированный белок».

«Вот поэтому ты такой толстый».

«Я не толстый. Я массивный».

Сойка дёрнула его за руку. Байт не двинулся. Дёрнула сильнее. Он заскрежетал зубами, но остался на месте.

«Командир, — сказала она в комлинк. — У нас проблема».

— Что на этот раз?

«Байт застрял в вентиляции. А я, кажется, заклинила дверь в грузовой отсек. И гидравлика трапа теперь не работает, потому что я отсоединила не тот шланг».

Тишина.

«Сойка. Ты только что заблокировала нас всех внутри корабля?»

«Не всех. Тех, кто в грузовом отсеке. А там — я, Байт, Бен и Тизли. Ты — на мостике. Дверь между нами не открывается».

— Повтори.

«Дверь между мостиком и грузовым отсеком не открывается. Я заклинила замок».

Тишина стала очень тяжёлой.

— Сойка. Ты — гений.

«Спасибо, командир».

— Это был не комплимент.

--

В грузовом отсеке тем временем нарастала паника. Тизли перебирал варианты: взломать дверь (30 минут), прожечь её лазером (опасно, можно повредить гидравлику), или дождаться командира (она уже работает над проблемой с другой стороны). Бен молчал.

Байт всё ещё был зажат в вентиляционном лазе. Его голос доносился откуда-то из стены:

«Я слышу, как работает двигатель. И, кажется, я застрял ребром. Если вы не вытащите меня через десять минут, я потеряю чувствительность в правой ноге».

«У тебя есть правая нога?» — спросила Сойка.

«У меня есть обе ноги, и одна из них сейчас немеет».

«Ты можешь её отстегнуть?»

«Что?!»

«Протезы. У тебя же протезы?»

«У меня НЕТ протезов! У меня родные ноги! И одна из них ОТМИРАЕТ!»

Бен подошёл к лазу, заглянул внутрь.

«Байт, ты дышишь?»

«Дышу. И ругаюсь мысленно. Очень сильно».

«Мне помочь?»

«Ты — ситх? Используй Силу. Вытащи меня».

Бен вздохнул. Протянул руку. Сосредоточился. Байт дёрнулся, заскрежетал — и вылетел из лаза с такой силой, что отлетел к противоположной стене.

«Ой, — сказал Бен. — Перестарался».

«Ты… ты мог бы… быть аккуратнее…» — Байт лежал на полу, пытаясь отдышаться.

«Я учился двигать камни. Не людей».

«Я тяжелее камня».

«Я заметил».

Тизли мигнул жёлтым — «субъект Байт не пострадал, ушибы мягких тканей, рекомендую отдых».

«Не отдыхать, — простонал Байт. — Помогите открыть дверь. Я хочу уйти в свою каюту и никогда не выходить».

--

Командир тем временем пыталась открыть дверь с другой стороны.

Никаких инструментов — только Сила и упрямство. Она приложила ладони к металлу, закрыла глаза, пытаясь почувствовать механизм замка — тот самый, который Сойка «усовершенствовала».

Это было похоже на попытку разобрать часовой механизм в полной темноте, с завязанными глазами и привязанными за спиной руками. Сойка не просто заклинила замок — она перепаяла контакты так, что даже штатный взломщик Тизли не мог его открыть.

«Сойка, — сказала командир в комлинк. — Ты когда-нибудь слышала о правиле «не чини то, что работает»?»

«Мой папа всегда чинил то, что работает. Говорил, что если не чинить — оно сломается в самый неподходящий момент».

«Твой папа был мудрым человеком. Но сейчас его советы не помогают».

«Я могу попробовать отключить питание двери. Но тогда отключатся и системы жизнеобеспечения».

«Не надо».

«Тогда не знаю».

Командир вздохнула. Села на пол, прислонилась спиной к двери.

— Значит, будем ждать. Тизли, сколько нужно времени, чтобы взломать дверь?

«Тридцать минут. Если Сойка не будет мешать».

«Я не буду!» — крикнула Сойка.

«Субъект Сойка будет мешать. Вероятность — 89%».

--

В грузовом отсеке тем временем воцарился хаос.

Бен, которому надоело сидеть без дела, начал проверять запасы продовольствия — и обнаружил, что Сойка вчера съела последнюю банку тушёного ранкора.

«Это была МОЯ банка! — закричал он. — Я привёз её с Ондерона!»

«Ты не привёз её с Ондерона! Ты нашёл её в шкафу!»

«Я нашёл её в шкафу, потому что ПОЛОЖИЛ ТУДА!»

«А я съела, потому что была ГОЛОДНАЯ!»

«Ты всегда голодная!»

«Это потому что я расту!»

«Ты выросла лет десять назад!»

«А вот и нет! У тви'лекков второй период роста в двадцать пять лет!»

«Это неправда!»

«Правда! Спроси у Тизли!»

Тизли мигнул синим — «неправда. субъект Сойка не растёт с восемнадцати лет».

«Ты — предатель!» — закричала Сойка.

«Я дроид. Я не могу предавать. Я могу только сообщать факты».

«Это одно и то же!»

Байт, сидевший в углу с мокрой тряпкой на лбу (ушиб всё-таки был), простонал:

«Я хочу домой. В свою каюту. Где тихо и никого нет».

«Твоя каюта — в грузовом отсеке», — сказал Бен.

«Я знаю. Поэтому я хочу туда. А вы все — наружу».

«Не можем. Дверь заклинило».

«Я заметил».

--

Командир тем временем нашла нестандартное решение.

Она сняла панель управления дверью с внешней стороны и начала перебирать контакты вручную — без инструментов, просто пальцами, полагаясь на интуицию и знание техники (Тизли научил, когда она скучала в долгих перелётах).

«Сойка, — сказала она. — Какой контакт ты перепаяла? Синий или красный?»

«Красный».

«Там два красных».

«Тот, который ближе к большому».

«Их три. И все — ближе к большому».

«Тогда тот, который справа».

«Сойка. У тебя нет чувства направления».

«Есть! Я всегда знаю, где право, а где лево!»

«Тогда скажи мне, где право, когда ты смотришь на дверь со стороны грузового отсека?»

Сойка замолчала.

«Я… я перепаяла контакт, который был слева? Или справа? Я не помню».

«Это проблема».

«Я знаю. Поэтому я и сказала».

Командир закрыла глаза. Сосредоточилась на Силе — не на контактах, на самой двери. На металле, на механизмах, на том, как они двигаются и дышат. Двери не дышат. Но в Силе всё имеет свой ритм.

Она нашла его. Слабый, сбивчивый, но живой.

«Тизли, — сказала она в комлинк. — Отойди от двери. Я открываю».

«Как?»

«Силой».

Толчок — и дверь с лязгом отъехала в сторону, вырвав с мясом заклинивший замок.

Сойка замерла на пороге, с разводным ключом в руке.

«Ты… ты открыла дверь Силой?»

«Да».

«А почему не сделала это раньше?»

«Потому что хотела дать тебе шанс исправить свою ошибку».

«Я исправлю!»

«Нет. Не исправишь. Ты больше никогда не прикоснёшься к гидравлике. И к вентиляции. И к замкам. Поняла?»

«Поняла», — прошептала Сойка.

Байт вышел из грузового отсека, не глядя ни на кого. Бен пошёл на кухню — доваривать суп. Тизли покатился за ним, мигая зелёным.

Командир осталась одна в коридоре.

«Сойка, — сказала она. — Иди сюда».

Сойка подошла. Глаза на мокром месте.

«Ты не злишься?»

«Злюсь. Но ты — моя семья. А семью не выгоняют за ошибки. Просто не повторяй их».

«Не буду», — пообещала Сойка.

И обняла командира — порывисто, как делала всегда, когда чувствовала вину.

— Ладно. Идём есть суп. Бен, наверное, уже закончил.

--

Суп был вкусным.

Бен сидел во главе стола, как король, и разливал его по тарелкам. Байт уже ушёл в свою каюту (Тизли отнёс ему порцию). Сойка ела молча — необычно для неё, но после всего, что случилось, она не решалась открыть рот.

«Сойка, — сказал Бен. — Ты не виновата».

«Виновата».

«Немного. Но не смертельно. Мы всё равно все когда-нибудь умрём. Лучше от взрыва двери, чем от бластера».

«Это была не дверь. Это была гидравлика».

«Это была глупость. Но ты — не глупая. Ты — безрассудная. Это разные вещи».

Сойка подняла глаза.

«Ты меня утешаешь? Рен меня утешает?»

«Я Бен. И да. Утешаю. Потому что ты — часть отряда. А отряд — моя семья. А семья утешает друг друга. Даже когда один из её членов случайно заклинивает дверь и чуть не убивает всех».

«Я не чуть не убила!»

«Перепайка контактов привела к короткому замыканию. Короткое замыкание могло вызвать пожар. Пожар — взрыв. Взрыв — смерть. Ты чуть не убила нас».

«Ты — ужасный утешитель».

«Я учусь».

Командир смотрела на них — на Бена, который учился быть человеком, на Сойку, которая училась признавать ошибки, на Тизли, который мигал золотым в углу.

И думала: это и есть жизнь. Не героическая, не великая, не вписанная в учебники истории. Просто — каф по утрам, споры о контактах, суп, который немного пересолен, и дверь, которая не открывается.

Но это была её жизнь. И она не хотела другой.

--

Вечером, когда все разошлись по каютам, командир сидела в рубке одна.

Тизли подкатился к ней.

«Ты устала».

— Да.

«Но ты не жалеешь, что согласилась на этот отпуск».

— Нет. Не жалею.

«Даже после того, как Сойка чуть не взорвала корабль?»

— Даже после этого.

Тизли помолчал.

«Ты странная».

— Я знаю.

«Но я рад, что ты — мой командир».

— Я тоже рада, что ты — мой дроид.

Тизли мигнул золотым — своим аналогом улыбки — и укатился в зарядную станцию.

Командир осталась одна. Смотрела на звёзды. Думала о том, что завтра они покинут Райлос — и неизвестно, когда вернутся. И о том, что Бен, кажется, начинает чувствовать себя здесь как дома.

Это было хорошо. И страшно. И правильно.