Гнев Шпиля (гет)

Серая бурная волна морщинистых, тощих как палки фигур начала выливаться из недавно прорытой дыры напротив Вонестены, застав команду Фрица полностью врасплох и без снаряжения. Гоблины несли множество подобранного оружия и шахтёрских инструментов и хлынули к лагерю команды хихикающим, гогочущим и бормочущим потоком.

Фриц выдавил хриплое предупреждение:

— Грег... Стой... Смотри... Гоблин... Дыра... Гоблинская дыра.

Он вытолкнул слова, надеясь, что они дойдут до громилы, нависшего над его распластанным телом, и остановят того, прежде чем Грег начнёт молотить Фрица, пока на них готовилась засада. Зря старался: Грег и сам вскрикнул от тревоги, когда копьё просвистело мимо его головы.

Фриц услышал, как мужчина бросился за своей бронёй и черепом-цепом, оставив его лежать лицом в грязи. Сид подбежал к Фрицу и протянул руку помощи, быстро поглядывая на несущихся гоблинов. Фриц ухватился за руку Сида и позволил поднять себя на ноги. Его прошиб пот. Он не мог сосчитать всех гоблинов, мчавшихся на них.

Фриц схватился за энергию и применил Каменную яму посреди бормочущей орды, надеясь задержать и уронить хотя бы нескольких гоблинов. Сработало лучше, чем он ожидал: одна из мерзких тварей соскользнула в только что появившуюся дыру и потянула за собой собрата, бежавшего рядом.

Это превратилось во что-то вроде цепной реакции: гоблин позади споткнулся, рухнув поверх распростёртого тела павшего. Начала образовываться целая куча, пока вся эта орава, не обращая никакого внимания, не помчался прямо по своим же собратьям, давя их ногами в безумном рывке к Фрицу и его команде.

Фриц поднялся на ноги и бросился за мечом, который оставил рядом со своим самодельным спальником.

К несчастью, гоблины оказались куда шустрее, чем можно было предположить по их малому росту и слабым на вид ногам. Они уже были рядом с ним и Сидом. Фриц увернулся от выпада копьём, отпрыгнув назад и почти впрыгнув под ржавую шахтёрскую кирку другого гоблина, замахнувшегося ему в спину. Он развернулся, едва уйдя от нового отверстия там, где у него должен был быть позвоночник. Движение швырнуло его локоть в мерзкое лицо гоблина. С треском, как если наступить на старые рыбьи кости, нос гоблина раздробило случайным ударом.

Фриц и Сид оказались окружены вонючими, хихикающими монстрами. Фриц увидел, как взгляд Сида сосредоточился на луке за пределами окружения. Тот оценил расстояние, свирепо глядя сквозь гоблинов, преграждавших путь. Затем Сид опустил голову и вошёл в уже знакомую сжатую стойку «Искусства кулачного боя». Он подмигнул Фрицу; в его глазах вспыхнул уголёк ярости, разгораясь до жара, и Сид произнёс:

— Шагай внутрь, а не наружу, Фриц. Увидимся на той стороне.

Сид прыгнул на гоблинов между собой и луком, умело скользнув под копейным выпадом и ответив сокрушительным прямым ударом, который сбил гоблина и двух стоявших за ним с ног клубящимся порывом ветра. Первому гоблину пришлось хуже всего: его истощённая грудная клетка словно бы схлопнулась внутрь, и тварь осталась валяться в грязи, борясь за дыхание.

Двое, которых сбило внезапным воздушным ударом, быстро поднялись, но недостаточно быстро, чтобы спастись от натиска Сида. Тот уже сократил расстояние, намеренно ударил одного локтем в бок головы, а второго схватил за огромное ухо и потянул его голову навстречу жестокому удару коленом снизу вверх. Их черепа раскололись с тошнотворным треском, и они безвольно рухнули на землю.

Сид врезался дальше в гущу гоблинов. Фриц остался позади и смотрел, считая врагов. Их должно было быть не меньше тридцати. Может, пятьдесят, если он не просто сходил с ума от паники. Спина Сида скрылась из виду, когда Фрица отвлёк одетый в кожу гоблин, несущийся на него со опасной дубиной.

Он увернулся от шипастой дубины, снова отпрыгнув назад — прямо под удар другого гоблина. На этот раз Фрицу не повезло, и жгучая линия боли вспыхнула поперёк его спины. А ещё ему не повезло вдвойне: кожаного жилета на нём не было, потому что он ныл, что «В нём слишком жарко тренироваться». Он бранил себя прошлого, этого тупоголового, мягкотелого скалга.

Сбоку прилетел ещё один удар, на этот раз дубина врезалась в его бедро, болезненно вызвав в том онемением. Фриц огляделся, пытаясь найти способ вырваться из окружения, выйти из досягаемости врагов, но места для манёвра, уклонения или рывка не было.

«Сейчас или никогда, похоже. Пора послушать Сида и Грега», признал Фриц, пока нарастающий ужас грозил его захлестнуть.

Он опустил голову, ссутулил плечи, поставил ноги как надо, поднял руки, прикрывая голову и шею, и шагнул внутрь навстречу выпаду копьём. Он неуклюже скользнул под наконечником так, что тот лишь слегка рассёк его плечо, и собрался ударить копейщика быстрым джебом. Он остановил себя, не дав себе упустить шанс, и вместо этого вложил в джеб всю силу, какую смог собрать, превратив его скорее в тяжёлый удар кулаком.

Удар попал жёстко, с мерзким щелчком начисто отломив гоблину челюсть. Фриц чувствовал крошечные игольчатые зубы гоблина, застрявшие между костяшками пальцев, когда выдернул свой кулак. Однако внимание его удержало не это. Нет, он почувствовал ту же странную энергию, что и когда выучил «Наблюдения». Она снова коснулась его — мягкая рябь, помогшая сформировать и направить его Силу, ещё один тонкий свет, добавившийся к невидимому сиянию, — и он понял, что получил Технику, которая до сих пор от него ускользала.

Это было не идеально, но помогло. Он почувствовал, как его тело сжимается, мышцы и конечности у него будто уплотняются, сворачиваясь пружиной, чтобы ударить — и ударить сильно. Удары обрушивались на него дождём, но он уклонялся минимальными движениями: слегка соскальзывал в сторону или смягчал силу, подаваясь плечом вместе с ударом, когда всё же получал такой. В ответ он бил, проскальзывая между атаками и нанося маленьким тварям короткие, но мощные удары кулаками, локтями и ногами; когда попадал, он ломал кости, трещали черепа, рвались внутренности.

Он пробивался сквозь орду, убив или ранив как минимум четырёх гоблинов, и использовал Каменную яму, чтобы посеять хаос среди тех, кто пытался его преследовать, заманивая их в только что созданное отверстие. Фриц чувствовал, как Техники и Способность работают вместе, поддерживая его попытки выбраться и устроить сумятицу в их скученной массе. Он видел, что гоблины бьют друг друга не реже, а то и чаще, чем самого Фрица.

Но их было слишком много. Фриц ощутил болезненный укол, затем сильный рывок у себя в икре и тяжело рухнул на землю. Оглянувшись, он увидел, что один из более крупных гоблинов проткнул ему ногу шахтёрской киркой и уже заносит молоток в другой руке. Молоток рябил магическим маревом жара. Фриц достаточно раз видел, как Берт использует Оглушающий удар, чтобы узнать Способность, и гоблин направлял её прямой дугой ему на голову. Он знал: если попадёт, песенка спета. Навсегда.

Низкий, гулкий крик ярости прокатился над Фрицем и гоблинами. Те на миг дрогнули, замерев на секунду. Этого хватило ровно настолько, чтобы Берт прыгнул в схватку и вогнал рябящий кулак в затылок крупному гоблину. Сила удара швырнула его головой в грязь, убив на месте.

Берт начал молотить гоблинов вокруг Фрица кулаками и ногами. Грег подоспел за ним, раскручивая свистящий череп-цеп и выкрикивая ругательства сквозь свой чёрный шлем. В плотно сбитой гоблинской толпе цеп оказался настоящей угрозой: он врезался в целые полосы тварей, страшной силой и трещащим чёрным светом ломая их оружие, броню и кости.

Фриц с трудом поднялся, отчаянно высматривая рыбий меч, и услышал высокий крик:

— Фриц, рыбий меч летит!

Он развернулся к голосу и увидел, что Сид держит меч над головой, словно дротик. Вокруг него хлестал ветер, и Сид отпустил клинок. Тот понёсся почти как стрела — только медленнее и разрушительнее, пронзая и разрывая линию гоблинов. Отрубленные тонкие как палки конечности взлетели в воздух, кровь брызнула десятками мелких струй.

Клинок ударил остриём вперёд, вонзившись в землю рядом с Фрицем вместе с клубящимся порывом ветра, который швырнул пыль прямо Фрицу в лицо. Он закашлялся, захлебнулся и прикрыл глаза, одновременно хватая рыбий меч за тканевую рукоять и выдёргивая его из пыльного пола.

С Ртутью в руке он замахнулся, колол и рубил уже дрогнувших гоблинов. Удары встречали их небронированную серую плоть, отсекали конечности и протыкали тела. Фриц видел, как стрелы Сида впиваются в более крупных гоблинов, пробивают их самодельную броню из тряпья и кожи и одного за другим выкашивают самых больших воинов.

Фриц увидел, как Вероника, Линн и Наоми защищают Джейн от набегающей оравы гоблинов: их щиты подняты высоко, плавниковые клинки вспыхивают в янтарном свете, пока они рубят и колют гоблинов. Клинок Наоми размылся, когда она активировала Шквал. Он взлетал и падал, срезая древки копий и тонкие гоблинские конечности. Вероника держала щит поднятым и прикрывала Джейн от всех нападавших гоблинов, а Линн охраняла её спину, жестоко избивая любого гоблина, которому не повезло войти в досягаемость её каменных кулаков.

Яркая стрела сине-зелёного пламени взорвалась о щит Вероники, поджигая его потусторонним огнём. Он горел с высоким воющим визгом.

«Магия! Вот это плохо.»

Фриц тут же начал прослеживать путь огненной стрелы, и взгляд привёл его к сгорбленному гоблину. Тот сжимал увешанный амулетами посох и держал над вытянутой ладонью мерцающую искру сине-зелёного пламени, переступая с ноги на ногу от восторга.

Гоблин-шаман маниакально захихикал, пока его магия жгла щит Вероники, а затем швырнул вторую стрелу потустороннего пламени — на этот раз в Джейн. Она плеснула ей в левый бок, обожгла ей лицо и плечо. Огонь прилип к её коже, заставляя ту шипеть и вздуваться пузырями. Её крики слились с пронзительным воем потустороннего пламени, и она рухнула на землю, перекатываясь, пытаясь погасить ужасный сине-зелёный огонь.

Хохот шамана усилился, а затем резко сменился бульканьем, когда один из чёрных метательных ножей Тоби вонзился ему в горло. Тоби вырвался из теперь дрогнувшей гоблинской орды, метая новые ножи в гоблинов, охранявших шамана. С кинжалом в каждой руке Тоби сбил гоблина-заклинателя с ног, рухнул сверху и обрушил на него удары, напитанные Раздиранием. Когда жизнь шамана погасла, погасло и потустороннее пламя.

Для оставшихся гоблинов этого оказалось слишком. Их осталось, может, двадцать, но, увидев, как ход боя оборачивается против них, а шаман падает под клинками Тоби, они побежали. Завизжали, засуетились прочь и вернулись туда, откуда пришли. Фриц яростно бросился следом, срубая всех гоблинов, которых мог догнать. Но насколько быстро они нападали, настолько же вдвое быстрее спасались бегством, и кромка его рыбьего меча успела вонзиться лишь в две мерзкие бегущие спины, легко убив их.

Эти убийства ощущались пустыми, когда он смотрел на Веронику и Наоми у Джейн, воющей от боли. Они заставили её выпить лечебное зелье, и она проглотила его, захлёбываясь слезами. Левая сторона её шеи, плечо и щека, начиная прямо под глазом, были массой обожжённой плоти и волдырей. Ожоги выглядели ужасно, но, когда зелье подействовало, сырая краснота и желтеющие пузыри стали не такими страшными, посветлели и стянулись в лоскутное пятно ярко-розовых шрамов.

Фриц подошёл вместе с Тоби, чья обычная мрачность превратилась в бесцельную угрюмую ярость. Тоби посмотрел на Джейн и поморщился, когда она встретилась с ним глазами. Слёзы у неё всё ещё текли, но боль, похоже, прекратилась. Выглядела она плохо, в шрамах, словно кожа там, где её лизнуло пламя, стала расплавленным воском.

Она никогда не была красавицей в обычном смысле, но теперь, вероятно, не была и в необычном. Фриц немедленно отчитал себя за такую жестокую, чёрствую мысль.

— Насколько всё плохо? — спросила она, глядя на Тоби, когда тот отвёл взгляд; в её голосе ясно звучало липкое отчаяние.

— Плохо, Джейн. Выглядит больно. Болит? — наконец ответил Тоби под злые взгляды молодых женщин.

— Всё ещё щиплет, — Джейн начала хныкать. — Ты меня бросишь? Когда мы выберемся? Теперь, когда я уродина? — взвыла она.

Вероника двинулась обнять её, но Тоби опередил. Он уже стоял на коленях, держал Джейн и шептал ей на ухо:

— Нет, конечно же нет, Джейн. Мы выберемся отсюда и будем свободны вместе. Я никогда тебя не брошу.

Рыдания Джейн стихли до тяжёлых, рваных всхлипов, и она прижала его к себе, пока он её успокаивал.

Вероника и Наоми улыбнулись друг другу, наблюдая за этой нежной сценой. Для Линн она, похоже, оказалась слишком нежной: та закатила глаза и ушла искать место, где поменьше слёз. Фриц разделял чувства Линн и вскоре последовал за ней, чтобы найти Берта и убедиться, что с остальными всё в порядке.

Он подошёл к сидящим Сиду, Грегу и Берту. Усталость начинала наваливаться. Фриц использовал как минимум три Каменные ямы и Технику «Искусство кулачного боя» несколько коротких минут, и, пусть это спасло ему жизнь, сил высосало у него изрядно. Добравшись до собравшихся, он опустился на корточки, оглядывая их.

Они были порезаны и покрыты синяками, но серьёзных ран, похоже, ни у кого не было. Они наносили лечебную мазь, испытывая благодарность за её вонь вместо всепроникающего гнилостного смрада гоблинов и их мерзкой крови.

— Как все? — спросил Фриц, обмякнув в сидячее положение, а затем зашипел от жгучей боли в икре и спине. — Кажется, кому-то придётся намазать мне спину, если мазь ещё осталась.

— Мы все знаем, что это обязанность Берта, — пророкотал Грег, стягивая громоздкий чёрный шлем.

— Да-да, сейчас займусь, как только сам удовлетоврюсь, — ответил Берт, подмигнув диким янтарным глазом ошарашенному Сиду.

— Вы себя вообще слышите? Какая лютая похабщина, — тихо укорил Сид, подтягивая алый шарф, чтобы скрыть краснеющее лицо.

— Привыкнешь, — проворчал Грег, хмурясь своей уродливой хмурью. — Эти двое психи. Просто игнорируй их. Я вот игнорирую, и меня больше не цепляет.

— Так это, какого Бездны ты сделал с моим рыбьим меч... с Ртутью? Ты выпустил её, как баллистный болт. Как?

— Не знаю. Просто насытил Ветряным ударом, и она вытянула куда больше выносливости, чем я думал. Может, она впитывает ману? — Сид пожал плечами и протянул Берту остатки своей лечебной мази, чтобы тот использовал её на Фрице.

— Хм-м, может. Она ведь сделана из монстра. Надо будет проверить, когда выберемся отсюда, — устало согласился Фриц и повернулся спиной, чтобы Берт нанёс прохладную немеющую мазь.

— А-а-ах, о-о-ох, — слишком наигранно застонал Фриц, когда Берт начал обрабатывать длинный порез на его спине. Сид поднялся и ушёл, бормоча, что нужно собрать выпущенные стрелы. Грег покачал головой и тоже удалился, очевидно сытый по горло театральщиной Фрица.

— М-м-м, да, вот это хорошая мазь, — продолжил Фриц, постанывая в своём представлении, пока онемение вступало в силу; не всё было актёрством, потому что его спина расслабилась, когда боль постепенно исчезла. Шаги Сида ускорились.

— Хватит. Они ушли. Говори, что хотел, — тихо сказал Берт, сильно хлопнув его по спине с мокрым жирным чавканьем.

— Всё было плохо. Очень плохо. Я бы умер, если бы не ты и Сид, — произнёс Фриц серьёзно, как могила, в которую он бы и угодил, доберись до него гоблины. — Этот Шпиль неправильный, он слишком смертоносный. Ловушки и монстры — на втором этаже?

— Я думал, нам так тяжело, потому что мы плохо снаряжены. Мы в лохмотьях и рыбьей чешуе, используем кости монстра как оружие. Разве дело не только в этом? — трезво спросил Берт, обходя Фрица спереди, чтобы осмотреть рану на его ноге.

— Может и так. Не знаю точно почему, но этот Шпиль жестокий, я это костями чувствую. И меня не отпускает ужас, будто дальше будет только труднее. Ты всё ещё намерен восходить со мной до конца? — ответил Фриц и вытянул ногу, чтобы Берт лучше рассмотрел треугольную дыру, которую шахтёрская кирка оставила в его икре.

Берт словно изучал встревоженное лицо Фрица, его собственные грубоватые черты застыла задумчивой маской. Затем настроение Берта изменилось, как ветер: на его лице появилась лёгкая улыбка, будто он принял решение. Та самая лёгкая улыбка, которая была на нём, когда он и Фриц впервые встретились три Звона назад, почти десять лет назад.

— Если ты восходишь, я восхожу. Ты это знаешь. Никакая опасность и никакой здравый смысл никогда не остановят бурю любви, — легкомысленно ответил Берт.

— Я серьёзно, Берт. Тебя могут ранить. Так же страшно, как Джейн, или того хуже, — мрачно сказал Фриц.

— Я тоже серьёзно. Я иду с тобой. И, кстати о Джейн, ей стоит взглянуть на это, — Берт ткнул в плоть прямо под треугольной выемкой на икре Фрица, вырвав у того тихое «ай».

— Раз уж ты настаиваешь, — мрачное выражение на лице Фрица исчезло, сменившись обаятельной улыбкой. — Неси меня, Берт, я не смогу сделать ни шагу без великой опасности и страданий!

Берт закатил глаза и махнул в сторону группы, собравшейся вокруг Джейн:

— Вставай, Фриц. Подам плечо.

Фриц поднялся, опираясь на предложенное плечо Берта, и они обменялись братскими улыбками.

— Спасибо. Что бы я без тебя делал? — сказал Фриц.

— Ничего бы не делал, ты был бы мёртв, — Берт пожал плечами, дико ухмыляясь и подталкивая Фрица, пока вёл его вперёд.

— Эй, это работает в обе стороны. От скольких смертельных передряг я тебя спас, если уж точно считать? — заспорил Фриц, отвечая ухмылкой.

— Ничуть не меньше тех, в какие ты меня втянул, — без усилий парировал Берт.

Их лёгкое товарищество, замаскированное под мелочную перепалку, продолжалось, пока они хромали к команде в центре комнаты. Вся команда выглядела тревожной, измотанной и потрёпанной — и не только одеждой, но и нервами. Все ждали, гадая, что делать дальше. Фриц подумал, что засада слишком ясно дала им понять, сколько времени они провели, тренируясь во временном убежище.

— Джейн, у Фрица дыра в ноге. Сможешь её закрыть? — мягко спросил Берт.

— Конечно. Ложись, Фриц, — резко сказала Джейн. Похоже, она выплакалась до конца, опустела от эмоций и теперь была серьёзной и сосредоточенной.

Фриц лёг, как попросила Джейн. Когда она применила заклинание, он поморщился от странного ощущения стремительно срастающейся плоти. Это была странная боль, но он её приветствовал, словно наказание за то, что он пока недостаточно силён.

Но это пока.

Команда сидела, стояла или, как Фриц, лежала в тишине, ожидая нового плана — не столько с нетерпением, сколько с тупым отчаянием двинуться дальше и покинуть этот этаж. Фриц снова оглядел их. За последние пару дней они и правда поплотнели: худоба сменилась жилистыми, тугими мышцами. Берт, Грег и даже Линн уже начинали выглядеть массивно, как молодые, хорошо откормленные солдаты.

Под грязью и гоблинской кровью он знал: женщины тоже набрали вес, здоровую мягкость поверх зарождающихся мышц. Когда они отмоются, он понимал, что выйдут из этого Шпиля ещё красивее, чем вошли.

Они изменились не только телом. Эти два ужасных этажа стачивали их слабость и оттачивали кромки. Они выучили Техники, и больше от того, что они задержатся здесь, пользы не будет. Причин медлить у них не осталось.

— Выдвигаемся через пять минут, пока гоблины ещё бегут. Наше убежище пробито, оставаться здесь нельзя. Мы не дадим им ещё одного шанса накинуться на нас, — строгим голосом распорядился Фриц. Он огляделся, ожидая возражений, и, к его удивлению, их не было. Они даже не посмотрели на Берта за подтверждением.

— Тогда идём дальше и выше.