Гнев Шпиля (гет)

Проснуться с чёрным мешком на голове и чьей-то ногой в животе — пожалуй, один из худших способов начать утро. Может, не самый худший, но точно где-то рядом. Сперва он попытался сопротивляться, но быстро выяснилось, что драка вслепую да ещё и против нескольких противников не входила в число его сильных сторон. Не то чтобы обычная-то драка когда-нибудь была его особым талантом — разве что если противники смотрели в другую сторону.

Он бил наугад в темноту, слышал несколько хриплых стонов и ругательств, когда беспорядочно махал руками и ногами и попадал по грубой коже поверх крепкой плоти. Барахтаясь, он опрокинул стопку книг и прочих безделушек, которые когда-то «освободил» от прежних владельцев. Они посыпались с его самодельной лежанки из тряпья, покатились к краю чердака и с плеском рухнули в слегка затопленную комнату внизу.

Он вырывался, извивался и бешено молотил по нападавшим, пока те не прижали его к полу с непреодолимой силой и грубо не связали ему ноги и руки жёсткой веревкой. Его подняли за оба конца, ухватив за руки и ноги, и он услышал несколько отчётливо разных глухих шагов, а потом стал считать, сколько пар ног скрипит по гниющим доскам внизу.

Трое, четверо, может, пятеро? Нет, точно трое. Почему так много? Почему веревка? Ответ, по сути, был только один: он исчерпал терпение Доброго Рона, и мерзавец этот спустил на него громил.

Мысли метались у него в голове, пока он пытался понять, в какую беду угодил.

— Так, он надёжно связан? Кев, веди вниз. Выбираемся из этой водянистой дыры, — небрежно приказал один из головорезов грубым голосом.

Он снова забился, бесполезно дёргаясь в путах, пока мужчины тащили его вниз и прочь из его нынешнего убежища — заброшенного чердака над пустующей лавкой травника.

— Отпустите, Добрый Рон получит свою долю! Вам не надо этого делать, просто дайте мне ещё шанс! Я принесу всё к концу дня, клянусь. Шпилями клянусь, — выпалил он разбитыми губами.

Нападавшие загоготали, пока он бился в их руках, а потом один из них заговорил злобным каркающим голосом:

— Да какая доля, Фриц, тута темка ваще не про это. И не клянись Шпилями, если даже первый этаж ещё не пережил. Ты не знаешь, чем клянёшься.

Мольбы уже не помогали выяснить, почему его схватили, и он перешёл к подначкам.

— Не такой уж он и страшный, если вы, рыбомозглые, справились. Небось там было проще, чем шнурки завязать, хотя для вас и это задачка не по зубам, да? — огрызнулся связанный мальчишка, пытаясь изобразить под мешком бесящую ухмылку. Ухмылка не удалась, зато его слова, похоже, сработали.

За замечание ему врезали по рёбрам и дали затрещину по всё ещё закрытому мешком лицу, задев рассечённую его губу и усилив знакомый привкус крови у него на языке.

Фриц подумал, как думал обычно, что небольшая провокация может улучшить его положение. Может, если разозлить этих громил как следует, они ошибутся, дадут ему шанс ускользнуть или ударить в ответ?

— Проще, чем шнурки завязать, ишь чо. Сам скоро узнаешь. Но ты бы лучше хлеборезку прикрыл. Не люблю нытьё, да и поменьше получишь в процессе, — прокаркал мужчина таким тоном, будто Фриц был особенно тупым учеником, которому требовалось вбить в голову суровую правду.

— Хлеборезку прикрыть, — фыркнул Фриц, насколько позволяла его переноска бревном. — Ты это своей сестре тоже говоришь после того, как с ней спишь, или до?

Мир зазвенел, как колокол, когда его голова врезалась во что-то твёрдое. Где-то далеко он почувствовал, что падает. Несколько секунд всё кружилось, путалось, а потом он грохнулся на каменный пол, и больное сознание вернулось к нему пинком. Очень похожим на те удары, что теперь сыпались на него снова и снова.

После ещё пары злобных пинков его опять подняли. Мир казался ватным, а в ушах у него отчётливо звенело.

— Вы... все... вонючее... трусливое... скалгово... отродье... угрелизы... сестро... — выдохнул он сквозь ноющую грудь.

Сквозь высокий писк собственных сиплых оскорблений и хриплое дыхание он услышал, как злобный голос проворчал:

— Заткни ему пасть. Правду про него мелят: болтливый мелкий гад. Не хочу, чтобы он всю дорогу поносил нас и наших уважаемых сестёр.

Раздались согласные бормотания, и мешок сняли. Свет оказался слишком ярким для его глаз. Размытая фигура с длинными тёмными волосами склонилась над ним и впихнула между его окровавленными зубами кусок жёсткой верёвки, прервав его поток матерного. Мешок грубо натянули ему на голову снова, милосердно возвращая в тёмноту.

Напоследок ему ещё раз стукнули по голове, а потом понесли под нескончаемый дождь, на извилистые булыжные улицы Затопленного Кольца и дальше, неизвестно куда.

Похоже, первая часть моего плана сработала, подумал Фриц сквозь мутную пелену боли. Дождь начал пропитывать его одежду, остужая жар его разбитой кожи и уязвлённого самолюбия.

Я их как следует разозлил. Кстати, а какой там был следующий этап плана...?

* * *

Фриц очнулся в подвале, и это тоже был не лучший способ прийти в себя. Подвал был сырой, но в Дождевом городе сырость была вполне ожидаемой. Он уже радовался, что подвал не наполовину полон воды. Вокруг слышались тихие шепчущие голоса. Молодые, как и он сам, если он не ошибался, а это было вполне возможно, потому что его слегка мутило, а в ушах ещё мягко звенело.

Он лежал ничком, уже без пут и мешка, так что пополз вперёд, пока не отдалился от шёпота. Его ладони встретили скользкие каменные кирпичи; он коснулся прохладной влажной поверхности и медленно развернулся, чтобы прислонить ноющую спину к стене.

Сидя у камня, Фриц попытался оценить своё положение. Но даже без мешка на голове его глаза не могли пробить тёмноту. Он дрожал во мраке, тёр ноющие запястья, ощупывал и тыкал многочисленные синяки у себя, проверяя, нет ли ушиба посерьёзнее.

Судя по всему, ничего не было сломано у него, но болело у него всё порядком.

И всё же бывало со мной и похуже, молча решил он в тёмноте.

Когда звон в ушах и головокружение начали понемногу отступать, Фрицу показалось, что он видит свет. Надеясь, что это не новый признак травмы головы, он окликнул туда, откуда, как ему казалось, доносились тихие голоса:

— Вы тоже видите свет, или это у меня мозги в кашу?

Шёпот оборвался, а потом кто-то ответил знакомым голосом, который он никак не мог сразу узнать:

— Фриц, это ты там под всеми этими побоями?

— Ага, я, — буркнул Фриц в ответ, и в груди у него поровну поднялись надежда и страх. Этот угрюмый голос он узнал бы где угодно. — Тобиас, это ты там шепчешь? Не думал, что без вырезки по дереву ты так долго продержишься.

— Я Тоби, и ты это знаешь. А нож у меня забрали, когда хватали. Правда, одного я им всё-таки достал. Прямо по руке. Будь они неладны, угрелизы треклятые, — проворчал Тоби.

— С тобой там ещё есть кто из банды? Или я прерываю твои попытки шёпотом ухаживать в этом, признаю, полном романтике сыром подвале? — крикнул Фриц через комнату.

Тоби устало вздохнул, а затем другой, высокий голос взорвался злостью:

— Ох, завались, Фриц! Шпилями клянусь, не знаю, зачем ты вообще нахрен сдался в команде. Зуб даю, это всё твоя вина. Ставлю целую серебряную триаду, что это ты нас во всё это втянул.

— О, Джейн, ты тоже здесь. С радостью приму ставку. У меня есть надёжные сведения, что на этот раз я на самом деле ни при чём, — с напускной уверенностью ответил Фриц.

— На этот раз, — сухо сказал Тоби.

— Так вот, — продолжил Фриц, проигнорировав замечание. — Тут только вы с Джейн? Или нас здесь больше?

— Заткнись. Свет приближается. И я серьёзно. Заткнись нафиг, Фриц. Не хочу, чтобы меня избили из-за того, что ты нарываешься, — прошипела Джейн.

Фриц решил так и сделать. Ну, до тех пор, пока свет не пролился через маленькое зарешечённое окошко в тяжёлой деревянной двери. Он осветил большой прямоугольный подвал из серого кирпича. Фриц, пусть и мутно, различал каждую мокрую стену — не меньше шести метров в длину. Яркость всё росла, открывая остальных людей в их комнатушке: одни лежали, другие сидели, почти все худые и избитые. Они прижимали к себе повреждённые конечности, отворачивались и прикрывали чувствительные глаза от внезапного света.

Он увидел Джейн и Тоби, сидевших вместе, и тяжело дышащую, бессознательную тушу Грега — ещё одного из команды Фрица, лежавшего перед ними.

Он оглядел круглое простоватое лицо Джейн, её спутанные мышино-каштановые волосы до плеч и встретился с её серыми, как рыбья чешуя, глазами. На ней было сносное зелёно-кремовое платье — такое могла носить служанка в таверне, хотя сейчас оно выглядело потрепанным: в грязных разводах, с порванными рукавами.

Тоби выглядел скверно, таким, словно его скатили с лестницы. Застаревшая липкая кровь тянулась по его щеке и челюсти. Обычный строгий тёмный взгляд сейчас был твёрдо уставлен в пол, а его чёрные волосы свисали на бледное, вытянутое, резкое лицо. Губы у него, казалось, застыли в привычной мрачной гримасе, что, как Фриц мог признать, подходило случаю. Фирменный тёмный, когда-то чёрный плащ Тоби был наброшен на него и Джейн, как одеяло, в попытке отогнать холод и сырость.

А вот Грег выглядел ужасно. Он всё ещё дышал, и это уже было облегчением, пусть на его коротко стриженной голове и вздулись три огромные шишки размером с яйца. Его лицо, и в лучшие времена не отличавшееся красотой, превратилось в опухшее месиво из синяков и порезов. Это никак не улучшало и без того звероватую внешность Грега, хотя Фриц предположил, что сам Грег был бы не против ещё пары шрамов — он, похоже, собирал их и с радостью хвастался ими.

Это если он выживет, мрачно подумал Фриц, Хотя, скорее всего, выживет. Грег всегда умел принимать побои, а потом просто отряхиваться. Он как огр — и телом, и душой, беззвучно съязвил он.

Когда тумаки самого Фрица наконец стали видны, Джейн поморщилась. Судя по тому, что Тоби тоже побледнел ещё сильнее, его раны, должно быть, были примерно того же размаха, что у Грега. Фриц попытался улыбнуться Джейн успокаивающе, но почувствовал, как из его уголка рта потекла кровь. Он тут же перестал. Не хотел он пугать бедную девчонку.

Из коридора донеслось несколько пар шагов: жёсткая кожа шлёпала по скользкому булыжному полу. Послышалась возня и металлический звон ключей, когда один ключ выбрали и сунули в замок. Простой замок лязгнул, деревянный засов глухо подняли, и дверь распахнулась с похоронным скрипом.

В коридоре, за дверной рамой, стояли трое мужчин в длинных коричневых промасленных плащах, покрытых каплями воды. Тот, что стоял в центре и держал фонарь, был средних лет. Он выглядел так, будто его вырезали из дерева: сучковатый, весь в зазубринах и шрамах, покрывавших лысую голову и лицо. Это самое лицо мрачно смотрело в ответ на любопытные и полные ненависти взгляды свинцовыми глазами. Заговорил он голосом, похожим на свежепросмолённый гравий.

— От двери подальше, если жить хотите.

Потом он коротко махнул своим людям в промасленных плащах в сторону двери.

— Закидывайте следующую партию, — пророкотал он.

Они поспешили подчиниться, подгоняя к подвалу цепочку оборванных фигур. Мешки с их голов сорвали, а самих силой втолкнули в комнату к Фрицу, в эту самодельную тюрьму.

Многих он узнал мимоходом: других воров, громил и всякое отребье. А ещё пару девчонок, которых видел в «связанных» постоялых дворах и тавернах, где они работали подавальщицами и горничными. На них всё ещё были блузки, открывавшие чуть больше шеи и груди, чем следовало, — обноски настоящих работниц. Девушки выглядели растрепанными, но синяков или других ран на них не было. Фриц был рад этому, хотя красные глаза и прочие явные следы слёз всё равно заставили его грудь неприятно жечь.

Вглядываясь в их лица, он видел, что никто из них не избит почти так же сильно, как он или Грег, и вряд ли кто-то из них дожил до шестого Звона. Все они были слишком худыми и бледными, будто им не хватало еды и солнца. Но кому вообще хватало в Затопленном Кольце?

В затуманенной болью голове Фрица уже начинала складываться картина того, почему они здесь, но лишняя информация всё равно не повредила бы. Ну, вообще-то, скорее всего, повредила бы, но он был готов заплатить цену, если это даст ему преимущество.

И Фриц заговорил как раз в тот момент, когда двое мужчин, которых он раньше не видел, внесли в комнату последнего мальчишку, связанного почти так же, как был связан сам Фриц, уложили того в центре, развязали и сняли с него мешок.

Фриц едва взглянул на освобождённого мальчишку, боясь узнать это обмякшее окровавленное тело.

Тот же рост, те же волосы...

Нет! План! Не отвлекайся. Говори! Ты это умеешь. Говори и вытяни из этих парней хоть что-то полезное, отчаянно подумал Фриц.

Он бросил вызов мужчине с фонарём:

— Добрый Рон, знаете ли, этого так не оставит. Он не сильно жалуют тех, кто трогает его банды. Вы все покойники, утопленники. Когда выберусь отсюда, сам привяжу грузы к вашим ногам.

Его обвинение встретили гортанным смешком:

— С нами-то ничего не будет. Не нам бояться надо утонуть. А что до Доброго Рона — как думаешь, кто вас нам отдал, донная падаль?

Отрицание поднялось в его животе жаркой волной, пока холод реальности не скатился из его мозга и не погасил ожог предательства. Он знал, что рано или поздно это случится, но так скоро? То, что они не боялись гнева Путников, означало: Фриц и его команда оказались в ночной канаве без весла.

— Ага, похоже на правду. Тогда кто вы? Почему мы здесь? И где это «здесь»? — поток вопросов вырвался из ноющего горла Фрица. Он пытался вытянуть из мужчины хоть что-то, что могло бы спасти его и банду. И, если получится, остальных пленников.

— Не боись, малец, скоро сам узнаешь. Не хочу портить сюрприз, если ты ещё не додумался, — ответил голос за дверью.

— И что б не думали сбегать. А то сюрприз станет меньшей из ваших бед, — мужчина не стал ждать ответа. Он развернулся сразу после того, как последний из его людей вышел из подвала, захлопнул тяжёлую дверь и заложил её снаружи с мрачным глухим ударом.

Свет фонаря потускнел и начал угасать, а шаги заскребли по камню. Прочь — и в тишину. Тишину, если не считать постоянного мягкого звука капающего дождя.

— Это был Зазубренный Ник. Он работает на Ночную Акулу, — прошипел какой-то мальчишка.

— А кто на него не работает? — ответил кто-то из угла. Стив, если Фриц не ошибся.

— Нет. Он работает на него напрямую, — мрачно ответил другой мальчишка.

Это погрузило их всех в молчание, пока они обдумывали свою судьбу.

Фриц решил использовать остатки света, чтобы проверить бессознательного мальчишку в центре комнаты.

Живот у него ухнул камнем. Он был прав.

Это бледное, грубоватое, но красивое лицо было избито и разбито. Синяки тянулись вдоль квадратной челюсти, глаза были зажмурены, скрывая дикие янтарно-золотые радужки. Непослушная копна золотистых волос слежалась от грязи и крови. Ну конечно же, он узнал его. Его правую руку, его спасение и его лучшего, мать его, друга.

— Берт? Ты с нами ещё? Скажи, что ты в порядке, — прошептал Фриц, болезненно ползя на избитых ладонях и коленях. Прохладные скользкие камни впивались в него, но он не останавливался; Берт мог быть в беде.

Коренастое тело Берта лежало тихо, только из его сломанного носа вырывались тонкие свистящие вдохи.

— Ну же. Ты в порядке, хватит притворяться, — взмолился он.

Фриц наконец добрался до Берта, глаза у него жгло, и он до боли надеялся, что Берт не мёртв и не умирает. Он осторожно встряхнул его за плечо, потом чуть сильнее, когда тот вообще не ответил. Безвольно мотнувшаяся голова стукнулась о твёрдый мокрый пол.

— Шпиль тебя дери, он не приходит в себя, — испуганно прошептал Фриц. — Ну же, Альберт, ты же просто притворяешься, скажи же, — страшная тяжесть просачивалась ему в живот, заполняя тот всё сильнее с каждой секундой, пока Берт лежал неподвижно.

Он услышал, как Джейн начала всхлипывать.

— Нет, нет, бедный Альберт, — тихо завыла она.

Берт тихо, с досадой застонал и открыл один полный озорства и пристыженности глаз.

— Да блин, ну притворялся я! — с раздражением выпалил он. Следующие слова он направил к плачущей девочке, уже тихим и серьёзным тоном: — Я не знал, что ты здесь, Джейн. Прости. Я просто пытался надавить на чувство вины Фрицу тута. Потому что это явно его вина, и его надо было проучить. Я не хотел тебя расстраивать.

Фриц застыл, с немалой силой сжимая плечо Берта, разрываясь между огромной радостью от того, что с Бертом всё в порядке, и глубоким, до скрежета зубов раздражением от того, что тот притворился мёртвым просто чтобы над ним поиздеваться. Не то чтобы Фриц на его месте поступил как-то иначе. Но всё равно, здесь дело принципа.

— А ты! — Берт повернулся к Фрицу. — Ты, скалгососущий кальмароёб, что ты натворил на этот раз?!

— Я?! Да ты только что заставил меня поверить, что ты сдох! Ну вот честно, не охренел ли? Ты же у нас должен быть головой! И нет, даже не пытайся отрицать! Это истина и закон, и так же верно, как дождь, — провозгласил Фриц, словно читал проповедь.

— Вы-то у нас голова? А мне казалось, вы двое просто два совершенно долбанутых брата-акробата, — вставил Тоби.

В угасающем свете Фриц и Берт ухмыльнулись друг другу. Ухмылка Берта быстро сменилась гримасой боли, когда движение отозвалось в его лице и напомнило тому о сломанном носе. Смирившись, Берт зажал переносицу пальцами и выправил её с тошнотворным хрустом. Он крякнул; наверняка нос всё ещё страшно болел, но по крайней мере с дыханием тот больше не свистел.

Фриц сочувственно поморщился, но продолжил говорить:

— В общем, я считаю, это нельзя назвать полностью моей ошибкой. Кажется, я знаю, почему мы здесь, но не уверен. Сначала надо пораспрашивать наших товарищей по плену, — сказал Фриц, пытаясь создать ощущение контроля над ситуацией, которого не чувствовал. Ни капли чувствовал. Но его команде это знать было не нужно.

Берт фыркнул:

— Пусть.

— И хватит звать его Бертом. Альберт предпочитает Ал, — между всхлипами вставила Джейн. — И то же самое с Тоби, — запоздало добавила она, когда Тоби недовольно зашуршал.

— Ладно, ладно, Джейни, — успокоил её Фриц.

Прежде чем она успела возмутиться выданным Фрицем прозвищем, он двинулся дальше, обращаясь в тёмноту:

— Сколько всем вам тут лет? Кто-нибудь уже слышал шестой Звон?

Никто не ответил.

— Эй, Стив, ты здесь самый старший, верно? Тебе сколько, пять звонов, два года и сезон? — спросил Фриц.

— Три сезона и два месяца, болтун, — возразил Стив.

— Ё-моё, в двадцать лет ты у верхней границы возраста для Звона. Должно быть, родился сразу после Звона. Но всё сходится. Наверное, наши похищения как-то связаны со Шпилями и нашим первым Восхождением. Ведь как только мы услышим шестой Звон, нам дозволено войти в Шпили, — вслух размышлял он, повторяя вещи, которые все и так знали. Хотя это было верно лишь в основном: самый первый Звон не считался, потому что боль от того ты не мог помнить, чего нельзя было сказать о следующих.

— Мы правда так близко к концу сезона? Вроде же как три года прошло с прошлого Звона? Я не следила. Но зачем забирать нас? — растерянно спросила одна из девчонок, рыжая, которую Фриц знал лишь смутно.

— Да, близко. Я считал. А до этого слыхивал слухи, что дети с улиц исчезают перед шестым Звоном и больше не возвращаются.

— Допустим, не так уж удивительно. Каждый сезон кто-то из нас пропадает. Что там дюжина или больше на каждый Звон? — произнёс хриплый голос; в его тоне можно было услышать пожатие плечами.

Это Сид? А его-то они как сцапали? Он же хитрущий, да ещё в жбан может дать впридачу. Хотя, логично, раз они взяли нас с Бертом... а уж нас, если что, поймать непросто, подумал Фриц в липкой тёмноте.

— Может, они хотят подготовить нас к выживанию на первом уровне или даже к получению Пути на третьем, — предположил Фриц.

— Они бы не потянули шпильный сбор. Даже за Малый Шпиль, — сплюнул Тоби.

— Да даже если бы потянули — подготовить нас? К чему? К верной смерти? У нас ничего нет: ни подготовки, ни снаряги, ни оружия — да ни хрена у нас нет, — продолжил Тоби, и слова его становились всё кислее, чем дольше он говорил.

— Ну-ну. Не совсем уж мы неподготовленные. У нас есть навыки, — сказал Фриц, пытаясь вплести в пустые слова уверенность. При этом он знал: настоящую подготовку и обучение, пусть и недолгие, скорее всего, получил только он.

— Легко говорить сыну Проводника. Папаня, наверное, научил тебя всем секретам Проводников. А у нас таких благ счастливой жизни не было, — проворчал Стив во мраке.

Берт повернулся, чтобы свирепо уставиться в сторону замечания, но Фриц положил на него руку и заговорил сквозь стиснутые зубы:

— Заткнись, Стив, ты третьесортный грабитель и первосортный мудак. Мой отец умер три Звона назад. Я почти половину жизни без него и без чьей-либо помощи. Я на улице живу ровно столько, сколько и все мы.

— Как же, — сказал Тоби своим сухим тоном, но больше ничего не добавил, так что Фриц его проигнорировал.

— Гильдия Проводников всеми силами держит в тайне о своих исключительных Путях или Способностях, как и о том, как получить их в Шпилях. Этими знаниями даже с семьёй делиться запрещено. Если бы они думали, что я что-то знаю, я был бы мертвее камня: утоплен и расчленён. И это правда, которую вам всем стоило бы знать, — злость просачивалась в его голос, и к концу Фриц почти выплевывал слова.

Берт быстро заговорил, разбив тёмную тишину, последовавшую за тирадой Фрица:

— Без члена — не расчленить. Так что тебе-то как раз ничего не грозит, Фриц.

Фриц хохотнул, как и многие другие, запертые здесь вместе с ним. Он почувствовал, как отпускает ненависть, подкрадшаяся к нему незаметно. Сейчас было не время снова вскрывать старую рану. Гильдия и её «правила» сейчас заботили его в последнюю очередь.

— И я говорил не о навыках Проводников, — продолжил Фриц, благодарный Берту за поддержку, которая разрядила напряжение. — Я скорее говорил о том, чему учишься на улице, в канавах. О навыках, которые нам приходится осваивать, чтобы просто выжить. Хитрость, упрямство, изворотливость и воля — всего этого у нас хоть вёдрами черпай. Подумайте об этом. У нас больше шансов, чем кажется, — оптимистично закончил Фриц, пытаясь приободрить холодную, тихую комнату. И самого себя.

Снова повисло молчание, нарушаемое только капаньем воды и глухим хлюпаньем, доносившимся из тёмноты.

Фриц намеревался сделать всё, чтобы выжить, выбраться из этого вместе с Бертом и выпутаться из любой беды, в которой оказался, чтобы защитить то, что осталось от его семьи. Он сидел во мраке и до боли надеялся, что ещё увидит брата и сестру.

— Шпили, спасите и сохраните.

Еду, хлеб и сушёную рыбу, Фрицу и остальным пленникам приносили нерегулярно, а заносили её угрюмые, злобные и вспыльчивые тюремщики. Часы тянулись, и в подвал приводили всё больше людей. Солнца, по которому можно было бы определить время, не было, так что Фриц мог только гадать, сколько времени прошло на самом деле, хотя вряд ли больше пары дней.

Каждый раз, когда в камеру затаскивали новых пленников, Фриц уговаривал, упрашивал и умасливал мужчин в промасленных плащах. Торговался с ними за свет, пока в конце концов один не сдался и не оставил Фрицу новый синяк под глазом и бронзовый фонарь, висевший на стене снаружи тяжёлой двери и ливший слабый мерцающий свет через зарешечённое окошко.

Фриц уже обжился в сыром подвале и сидел в товарищеском молчании со своей командой. В подвальной комнате было набито почти тридцать человек, и от тепла, которое они все излучали, там уже становилось неприятно душновато. Часть пленников молча ждала, но многие из местных проходимцев так или иначе знали друг друга и сбивались в маленькие тесные группы, шептались, строили планы, плели интриги и проклинали своих тюремщиков.

Отдельные банды заняли и удерживали территорию в каждом углу подвала, а те, у кого не было таких крепких связей, перемещались между ними. Даже в заключении эти люди были готовы драться за любое преимущество, любое удобство и любую безопасность, которые могли урвать.

Стив часто сверлил Фрица и его команду взглядом; его маленькие карие глазки, казалось, выискивали любую слабость, на которую можно было наброситься. Его чуть ли не крысиные черты перекашивались в одичалой гримасе всякий раз, когда Фриц встречал его взгляды скучающим выражением и равнодушной ухмылкой. Когда Фриц продолжал пренебрежительно смотреть ему прямо в глаза, Стив неизбежно сердито отводил взгляд и проводил рукой по кудрявой копне своих каштановых волос.

Банда Стива сидела напротив команды Фрица, и именно там Фриц предпочитал их держать — хотя не то чтобы они ему нравились. На самом деле Фриц не питал особой любви к другим уличным крысам, кроме Берта. И, пожалуй, Джейн, Тоби и Грега. Хотя между ними всё равно оставалась какая-то дистанция, будто эти трое не принимали его до конца. Что его не удивляло: он сам никогда по-настоящему им не открывался и не рассказывал всей правды о своём прошлом, как рассказал Берту.

Грег пришёл в себя спустя какое-то время после короткой речи Фрица и, как все остальные в его банде, был удивлён тем, что это похищение оказалось не его виной. В одну из пауз между шепотками Грег вернулся к своему любимому занятию этих последних дней: обвинять Фрица во всём подряд.

— Мы точно уверены, что Фриц не взбесил Ночную Акулу? Может, разинул там пасть и обозвал его или кого-то из его скалгоёбского гарема или чего похуже? — скептически спросил Грег.

— Да, всё верно, я вот прям взял и пошёл к гарему Ночной Акулы. К человеку, который правит всей подноготной этого возвышенного, промокшего города, — ответил Фриц голосом, полным снисходительности. — Прервал, чем бы он там ни занимался со своим гаремом, и назвал его кальмарососущим чистильщиком сточных канав с обаянием и мозгами переваренной каши, — всё продолжал он. — О, а потом пнул его любимую собаку прямо в её тупую собачью морду. Знаешь, я бы и тебе влепил, Грег, если бы думал, что это заставит тебя задавать меньше идиотских вопросов, и если не знал, что ты просто словишь кайф от этого, — раздражённо закончил Фриц.

— Не переживай, Фриц, ты узнаешь, что происходит в гареме, когда станешь старше, красивее, будешь лучше пахнуть и в целом станешь меньше похож на Фрица, — насмешливо сказала Джейн. Грег загоготал, а Тоби фыркнул вместе с ним.

— Фриц и с одной девчонкой не справился бы, не то что с гаремом, и спорю, он в любом случае каждый раз тащил бы с собой Альберта, — сказал Тоби, присоединившись к поддразниванию.

— Эй! А какая дама устояла бы перед двойным предложением из Фрица и Берта? Да что там дама — какой смертный вообще сумел бы устоять от чар, от восхитительности сэндвича «Фрицберта»? — с притворным возмущением ответил Фриц на издевки.

Увидев возможность поднять дух своей команды и рассеять сгущавшееся в воздухе напряжение, он внезапно встал и заговорил уже на весь подвал, посылая голос в каменные углы:

— Для вашего сведения, если бы мы не были так заняты выполнением своих долей, мы стали бы бурей романтики, и женщины Затопленного Кольца больше ни одной ночи не знали бы неудовлетворения, — заявил он, раскинув руки и медленно поворачиваясь, жестом обращаясь ко всей комнате. — Горе нам! Нам, беднягам, обременённым нашей красотой, нашим долгом, и пусть плоть наша готова, вынослива и неустанна, как приливы... печальная правда такова: при всей нашей одаренности нас всего лишь двое.

Фриц опустил голову и прижал кулак к сердцу, прежде чем продолжить:

— Это лишь ограничение времени, не духа. Увы, в дне и ночи просто недостаточно часов, чтобы удовлетворить всех желающих. Но не тревожьтесь, дорогие дамы, мы постараемся! Мы. Постараемся, — похвастался Фриц, вываливая наружу горячечную браваду, почти безумное представление. Он вскинул голову, словно бросал вызов Последнему Шпилю и всем богам разом.

Фрицу было очевидно, что остальные теперь слушали их — да и слушали всё это время, ещё до того, как он встал. Тишину и шёпот прорезали явные смешки нескольких девчонок, а также презрительные фырканья и улюлюканье всех парней, пока Фриц разыгрывал свой маленький спектакль.

Не показывай страха, веди себя чуть безумно, перемани их на свою сторону, жди возможности.

— А у меня в этом есть выбор? Или меня просто сметёт этой романтобурей? Потому что мне больше по нраву «тайфун любви», — откликнулся Берт. Он добавил и собственного изрядного блеска: тоже встал напротив Фрица и крутанулся на месте, взметнув спутанную, окровавленную белокурую копну волос, чтобы подчеркнуть слово «тайфун». — К несчастью для нас, Чешуйчатая Стража, наверняка, объявила бы штормовое предупреждение — точнее, предупреждение о буре чувств, — и все добродетельные спрятались бы за плотно закрытыми дверями и зарешечёнными окнами, дабы их не унесло, — Берт ухмыльнулся в полумрак, притворяясь, что разбивает мечты друга.

— Поехавшие недомерки! — заорал Стив. — Заткнитесь уже!

Когда шум издёвок и смешков стих, а тишина уже начала возвращать себе власть, подвал и все его обитатели внезапно замолкли. В этот момент словно весь воздух вышел из комнаты. Напряжение резко взвилось, а потом на них обрушилось огромное давление, заставив некоторых пошатнуться. Фрица настигло тяжёлое предчувствие, и он увидел то же подозрение на испуганных лицах своей команды.

Всё началось с высокого звона на самом краю слуха, потом пришла низкая нота, от которой затряслись кости, а затем на него обрушился чудовищный удар, сотрясший всё его существо. Какофонический перезвон, будто три тысячи железных колоколов ударили в унисон, сливаясь в одну и ту же наложенную, мучительную ноту.

Это хуже прошлого Звона, намного, намного хуже.

Звук бил по разуму и телу, скручивал его болью и заставлял весь мир дрожать. Фриц свернулся клубком, прижимая ноги к груди. Он закричал, добавляя свой голос к подавляющему грохоту. Он чувствовал, как вибрации, уходящие в кости и глубже, в саму душу, меняют его. В миг болезненной ясности он понял: звон выковывает последние мучительные изменения, завершает работу, которую Шпили проделывали в его существе во время прошлых Звонов. Тот взращивал семя, впервые вложенное в него в ранние годы — тем забытым, непризнанным Звоном, с которого всё началось и который подготовил его к силе.

Фриц стиснул зубы, пытаясь удержаться на этой ясности и проехать на ней как можно дальше. Он ощутил яркую вибрацию в мозгу, совершенно затменную жжением в центре у него груди. Крохотная звезда пылала прямо рядом с его остановившимся — нет, удержанным — сердцем. Это была вечность и мгновение бесконечной возможности, безграничного знания и беспредельной силы. А потом всё исчезло.

После возвышенных резонансов остались смутное чувство, головокружение — и новое крошечное пространство. Мигающая звезда размером с блоху, которую Фриц ощущал рядом с сердцем; холодную и пылающую.

Фриц слушал тихие стоны и болезненные всхлипы других пленников, пока Грег не прорычал:

— У-ух, как же, сука, больно. Фриц, я же не схожу с ума? Было же намного хуже?

— Конечно хуже. Шестой Звон дарует связь с твоим Санктумом. Он отмечает твой переход во взрослую жизнь. Твоё... Возвышение, — тихий хриплый голос прочитал им лекцию.

Фриц узнал этот голос, Сид. В тусклом свете Фриц разглядел довольно высокого мужчину с ярко-голубыми глазами и короткими светло-русыми волосами. Лицо Сида было в синяках, но под опухолью всё равно виднелись маленький нос, слабый подбородок и высокие скулы. На нём была свободная выцветшая голубая рубаха и его неизменный алый шарф, полезный и как защита от холода, и как импровизированная удавка.

Сид был тощим, но с заметными жилистыми мышцами, и, наверное, самым высоким среди них — около метра восьмидесяти пяти; Фриц, со своими примерно метра восьмидесяти, был его ближайшим соперником по росту. Сид обладал неожиданной сухой силой и тихой яростью, под которую Фриц попадал слишком много раз. На улицах они словно всегда оказывались по разные стороны, и Фриц надеялся, что в нынешней опасности это не продолжится. Ему уже приходилось следить за Стивом и его командой, а если ещё и Сид окажется у него в оппонентах, это станет настоящим геморроем.

— Санктум Шпилей, — возразила Сиду какая-то женщина.

— Он живёт в тебе. Растёт с тобой. Твой санктум, — хрипло и рассудительно ответил Сид.

— Прошу вас, давайте без религиозных споров прямо сейчас. У меня сейчас мой мозг будто бы пытается сбежать из черепа, — взмолился Грег.

— Наверное, ищет дом попросторнее, — добавил Фриц.

— Что вообще значит «связь с твоим Санктумом»? — спросил один из парней.

Фриц пихнул Берта локтем и прошептал:

— Ты почти всё об этом знаешь, объясни им, ладно? А я пока проверю свой Санктум.

— Да, но это же ты меня научил. Может, тебе и вести? — предложил Берт, явно не слишком горя желанием учить.

— Нет. Лучше пусть расскажет тот, кто родился на улице; то есть ты. Тебя уважают и будут слушать куда внимательнее, — возразил Фриц, кладя руку Берту на плечо.

— Ну, тогда ни пуха, — сказал он.

* * *

Альберт вздохнул, глядя, как его друг закрывает глаза и обращает внимание внутрь себя.

— Так, народ, слушайте сюда! — голос Альберта прозвучал поверх мелких споров, вспыхнувших вокруг жалких советов, слухов и откровенной лжи, которые недавно Прозвеневшие мужчины и женщины слышали о своих Санктумах.

Комната почти мгновенно притихла.

Хм-м, похоже, Фриц был прав. Что будут слушать. А вот всё остальное... ну-у, он на секунду оставил мысль висеть, пока не вернулся к себе, прочистил горло и продолжил:

— Ваш Санктум — это вроде «мысленной конструкции», с помощью которой вы смотрите на полученные в Шпиле Способности и Атрибуты, а также Техники и Особенности.

— Что, во имя Последнего Шпиля, такое «мысленная конструкция»? — спросил один из оборванных мужчин.

— Это как сон, только он всегда там. Ты можешь войти в него, если сосредоточишься на этой точке рядом с сердцем, — сообщил Альберт слушателям. — Поначалу, я слышал, немного трудно сделать это, но потом оно выходит само собой. И он у каждого личный. Ваш сон не будет выглядеть или ощущаться так же, как у кого-то ещё. Это часть вас, и он будет это отражать.

— Есть ещё кое-что. Не стоит делать это, когда вам грозит опасность или надо за чем-то следить. Когда вы входите в свой Санктум, внешний мир никуда не исчезает. Вы всё ещё чувствуете своё тело, но не заметите ножа, который бьёт вам в живот, или монстра, прыгающего, чтобы вырвать вам глотку, пока не станет слишком поздно, — продолжил он.

— Можете попробовать войти прямо сейчас. В этой тёмноте почти ничего не отвлекает. Я посторожу и встряхну вас, если что-нибудь случится. На вопросы отвечу после того, как вы всё это проделаете.

Люди уже пытались нырнуть в свои Санктумы, когда из коридора донёсся грохот нескольких пар шагов. Замок глухо щёлкнул, засов со скрипом поднялся. Дверь с огромной силой распахнулась, ударившись о каменную стену с треском, как от молота.

Зазубренный Ник вошёл в дверной проём с лёгкой пружиной в шаге и кривой улыбкой на одной стороне изрезанного лица. Он некоторое время стоял там, осматривая комнату и её обитателей.

Альберт встряхнул Фрица. Тот очнулся быстро, хотя выглядел непривычно меланхоличным; в серо-зелёном, часто слишком напряжённом взгляде уже собирались слёзы. Его обычная кривая, самодовольная ухмылка сменилась маленькой кислой улыбкой, когда он повернулся и посмотрел на Альберта. Он провёл рукой по коротким чёрным волосам знакомым жестом — Альберт знал, что за ним скрываются тревога Фрица, его запертый страх и злость.

Альберт снова подумал: если Фриц когда-нибудь получит достаточно еды, чтобы на его измождённых чертах появилось хоть немного плоти, он будет выглядеть не хуже любого лихого дворянина. Особенно с этой ямочкой на подбородке, высокими скулами и раздражающе царственной посадкой лица. Ну, может, он и выглядел бы лихо, если бы перестал доводить себя до состояния сплошного избитого синяка вроде текущего.

Но Альберт почти не надеялся этого увидеть. Для такого его несносному другу пришлось бы проявить хотя бы крошку здравого смысла, чем тот редко пользовался, к великому огорчению своей команды. От мыслей Альберта отвлекло то, что Фриц стёр ещё только проступающие слёзы. У этого дурня была привычка проживать чувства на пределе, от одной крайности к другой. Никогда просто «нормально» или «ладно». Это было бы выматывающе, если бы не его извечная, полная безумий надежда. Или это была жадность?

— Ты как? — спросил Альберт.

— Нормально. Просто увидел кое-что... ностальгическое. Потом расскажу, — уклонился Фриц.

Альберт кивнул, а затем обратил внимание Фрица на дверь и на стоявшего перед ней изрезанного шрамами мужчину. Зазубренный Ник заговорил, и тот же голос, как просмолённый гравий, снова заскрежетал:

— Ну что, мальчики и девочки... или, надо сказать, мужчины и женщины, — произнёс он, ужасно ухмыляясь толпе. — Время шевелиться. Дамы, со мной, — приказал Зазубренный Ник, с жестокой радостью пробегая глазами по их испуганным лицам. — Живо! — рявкнул он, когда они замешкались.

Рядом с Альбертом заскребло: Фриц ранее сидел, а теперь стоял, сжав кулаки. Альберт поднялся вместе с ним, и в этот миг Фриц метнул на него взгляд; их глаза встретились.

Его глаза сказали Альберту: «я не позволю им забрать Джейн или кого-то ещё, если смогу помешать.»

Иногда Фриц был безнадежным рыцарем, но в этом вопросе Альберт думал так же. Они молча кивнули друг другу. Значит, тот же план, что всегда. Фриц и Блиц.

* * *

— Эй, Ник! Кальмаромозглый урод ты этакий, ты что, сраным топором бреешься? — заорал Фриц, шагая прямо к Зазубренному Нику, который, со своей стороны, выглядел лишь слегка раздражённым. — Тут и дебилу ясно, что бреешься ты так же паршиво, как думаешь, потому что вот тут пропустил.

Когда Фриц оказался на расстоянии вытянутой руки от мужчины в промасленном плаще, он выбросил левый джеб в челюсть Ника, а следом нанёс самый сильный правый хук, на какой был способен в своём захудалом состоянии. Прямо в бок мужчины. Вот только всё пошло не так, как Фриц рассчитывал.

Ник почти не отреагировал. Он просто смотрел, без интереса, пока кулаки летели к нему. Удары пришлись с треском и глухим стуком. Фрицу показалось, будто он бьёт по цельному каменному столбу, обернутому промасленной тканью. Никакой податливости, какую ждёшь от кожи и мышц: мужчина был неподвижной каменной глыбой.

— Шпили меня раздели, что это вообще такое? Ты такой трус, что даже для похищения кучки безуровневых детей броню надеваешь? — сказал Фриц, картинно тряся ушибленными руками в попытке отвлечь Ника.

Берт ворвался в схватку с жестоким низким ударом по колену Ника сзади. Фриц едва не улыбнулся, услышав глухой звук попадания. Но в итоге ужаснулся, когда Берт взвыл от боли и схватился за голень. Он отпрыгнул на одной ноге, стиснул зубы и обошёл Ника сбоку. Фриц и Берт приготовились к новому рывку.

— Брони нет. Не нужна. Просто моя кожа. Так что даже если бы я брился топором, он бы меня не взял, мальчик, — сказал Ник, оскалившись злой улыбкой, полной острых зубов

Внезапно воздух вокруг рук Ника на миг размылся. Чудовищная сила ударила Фрица, как таран; он почувствовал, как воздух вылетает из его лёгких, а его ноги отрываются от пола. Он рухнул на спину, и холодный камень болезненно его встретил.

Берта так же сбило с ног, и он растянулся на полу. Среди пленников разнеслись вскрики. Оглушённые Фриц и Берт теперь лежали на земле и стонали.

— Как я и говорил. Дамы со мной, ребзя с Джебом. Платья будут только мешать там, куда вы идёте. Так что сюда, переоденетесь во что-нибудь практичнее. Если только не хотите сделать это здесь, при этих «прекрасных» молодцах. Уж они-то точно отвернутся к стенке, если вы попросите, — сухо добавил Ник, сплюнув на пол рядом с поверженным Фрицем.

Женщины оглядели мужчин в подвале и приняли решение мгновенно. Они поднялись и собрались там, куда указал Ник; Джейн сразу же присоединилась к ним.

— Ни капли доверия, совсем никакого. Что мы такого сделали, чтобы заслужить такую репутацию? — сумел выдохнуть Фриц из ушибленной груди.

Джейн только закатила глаза и сказала:

— Ты знаешь почему. Господа Буря Романтики и Тайфун Любви.

Женщины тесной группой вышли за Ником. Мужчины поднялись и последовали за Джебом. Фриц и Берт болезненно встали, но неохотно поплелись в хвосте группы. Джеб оказался низким, песочноволосым, полным шрамов и насквозь неприятным мужчиной.

Это у них тут повторяющаяся тема, подумал Фриц, обнимая руками ноющую грудную клетку. Их повели по коридору с низким потолком, туда, откуда доносился плеск воды.

Какую бездну они для нас приготовили?

Ужас и страх всерьёз начали впиваться в Фрица крючьями. Он редко чувствовал себя таким беспомощным. Может, в первые дни на улице, до встречи с Бертом. Может, когда его дом разграбили у него на глазах. Может, когда...

Нет. Не зацикливайся. Очнись. Пытайся выжить. Выжить, чтобы помочь им. Ты им нужен.

Он тряхнул головой, топя нежеланные воспоминания, всё норовявшие всплыть.

Фриц сосредоточился на ходьбе. Рёбра у него вроде не были сломаны, но удар он схлопотал могучий, и это заставляло задуматься.

Это была магия? Заклинание? Или он просто двигался так быстро, что я не увидел удара?

Фриц слышал истории о людях, прошедших Шпиль и получивших невероятные силы, куда превосходящие даже Путников. А Путники уже были смертельно опасны для уровневых, которые сами стояли выше безуровневых.

Обрывки сведений, которые он помнил, говорили, что разница огромна; правда, он никогда особо в это не верил. Но теперь увидеть значило поверить. Фриц задумался, может ли он обрести такую силу, сможет ли её использовать, сможет ли она ему помочь.

Или это лишь ловушка Шпиля? Ещё один мёртвый сирота, чья кровь прольётся на его полы? Одно он знал точно: если сможет выяснить, если сможет получить те же силы, он рискнёт.

Они вышли из коридора, вырвав Фрица из мыслей и вернув в настоящее. Оглядевшись, он обнаружил, что оказался в гладкой каменной пещере с огромным купольным потолком. Она явно не была естественной: слишком симметричная, слишком совершенная, чтобы быть чем-то, кроме сотворённого. Чем или кем — он не знал. Мог предположить только одно: должно быть, магией.

Остальные, кого привели внутрь, тоже с изумлением смотрели на пещерный потолок. В конце концов большинство отвлёк плеск воды, и они нашли его источник всего в десяти метрах, за коротким обрывом.

Там, прямо перед неверящими глазами Фрица, лежало подземное озеро. Его поверхность рябила странными завихрениями и волнами. Булыжник и кирпич туннеля исчезли; теперь они стояли на маленьком утесе из того же гладкого камня, что и потолок, на кромке, нависавшей над солоноватой водой. В воздухе тяжело стоял запах соли, подточенный слабым, но стойким душком гнили.

В том, что, должно быть, было центром озера, он увидел верхушку каменной башни. Нет, Шпиля, торчащего из волн. Он напоминал вершину маяка — мерцающую стеклянную клетку, светившуюся жутким сине-зелёным сиянием, от которого отбрасываемые тени изгибались в странные, тревожные формы.

Свет Шпиля так заворожил всю группу, что они даже не заметили, как подошли женщины, присоединяясь к их немому изумлению. Платья на них сменились короткими штанами и рубахами без рукавов, а тем, у кого волосы были длиннее, их завязали в хвосты, пучки или косы грубой бечёвкой. Только когда Ник прочистил горло и сплюнул в водовороты озера, Фриц вырвался из оцепенения и снова смог сосредоточиться на том, что его окружает.

— Вы хотели знать, почему вы здесь? Чего мы от вас хотим? Гадать больше не надо. Полюбуйтесь на Затонувший Шпиль, — ухмыльнулся Ник; его лицо со шрамом исказил оскал садистской радости и жестокой памяти.

И тогда Фриц понял, глядя на это страшное выражение, что мало кто из них переживёт это испытание.

Он только надеялся, что они с Бертом окажутся среди этих немногих.

Волны разбивались где-то внизу под Фрицем, и плеск странно отдавался эхом в слишком гладком куполе. Прежде чем кто-либо успел собраться с мыслями и задать хоть какой-то вопрос своему проводнику-тюремщику, Зазубренный Ник заговорил, обрывая вопросы ещё до того, как они начались.

— Спорю, многие из вас сейчас думают: «Никогда не слышал ни о каком Затонувшем Шпиле» — если вообще о чём-то думают, — насмешливо сказал Ник. — Так это потому, что это тайна. О ней знают только Ночная Акула, его главари и ещё кое-кто из избранных, — добавил он, с мрачной важностью подчеркнув слово «тайна».

Ник продолжил:

— Почему вы здесь? Чтобы дать вам шанс взойти на Шпиль. Почему не дать вам взойти на Морской Шпиль в Верхнем Кольце? На так называемый «Шпиль Новичков»? Ну, потому что Ночная Акула не хочет платить по золотой триаде за каждую вашу голову — голову никчемных крыс из канав.

Большинство группы после этого объявления выглядело до ужаса напуганным, хотя некоторые казались скорее злыми. Пара пленников заорала и принялась осыпать Ника проклятиями, но тот их проигнорировал. Фрицу, конечно, было страшно, и ярости у него тоже хватало, но он придержал язык. Шанс взойти на Шпиль, да ещё тайный, наполнял его непонятным возбуждением.

— Так что, если хотите выжить, вы будете меня слушать. Не перебивать, не грызться, не махаться. А если захотите сбежать, сперва подумайте, почему это место до сих пор остается тайной. Я вам скажу: не потому, что мы отпускаем людей или позволяем им трепать языками. В этом можете вы быть уверены, — невпопад пригрозил Ник.

— Поняли меня?! — прорычал Ник, вглядываясь сверху вниз в тех немногих, кто готов был смотреть на него в ответ, и заставляя стихнуть злые ругательства.

Большинство кивнули под его взглядом, а остальные отвели глаза, заворожённые жутким сине-зелёным светом, что мягко пульсировал вдалеке и блестел на рябящей воде.

— Хорошо. Значит так. Мы выдадим вам сумку с припасами и привяжем её к вам. Потом вы поднимете один из этих тяжёлых камней, выберете место в полуметре от воды и положите камень перед собой. Мы дадим вам зелье, вы его выпьете. Потом снова поднимете камень и прыгнете прямо в озеро, — он указал на груду камней размером от головы до туловища, произнося своё нелепое заявление.

— Вам нужно просто держаться за камень, пока не доберётесь до дна. Потом вы бросаете его и плывёте. У вас будет около получаса, чтобы добраться до входа в Шпиль, где и начнётся ваш первый этаж. Проще простого, — сказал Ник, не обращая внимания ни на очевидную сложность задачи, ни на ропот отчаяния и сомнений.

— О, и не злите Бронированных Акул. Или Ртутных Рыб-Мечей. Или Острых Кальмаров. Или вообще что угодно там, под волнами. Если вы их не тронете, они вас тоже оставят в покое, но если нарвётесь — твари они злые. Уж я-то знаю, — добавил он, проводя большим пальцем по крупному шраму, тянувшемуся у него от основания запястья до локтя.

— Будут советы на случай, когда мы окажемся в Шпиле? Э-э... господин, — робко спросил Стив.

— Я как раз до этого добирался, — поморщился Ник и снова сплюнул.

— Значит так. У всех вас теперь есть Санктумы, но не тратьте время на просмотры Атрибутов, Способностей и прочего в этом духе. У вас ничего нет, все вы начинаете с нуля.

— Мне срать, если вы считаете себя умнее, сильнее или быстрее своих приятелей. Может, так и есть, но там это не отразится. Санктум отслеживает магию, «усиления», которые вы получили от Шпиля.

— Ваш Санктум будет отличаться от чужих и может оказаться хер пойми каким или просто странным для чтения. Поэтому всегда можете подумать «Сводка Шпиля», и вам дадут «Лист Шпиля», который подсчитает и покажет полученные вами способности и силы. А ещё объяснит, как работает Способность или Атрибут, если на них сосредоточиться.

— А если читать и считать толком не умеешь? — снова подал голос Стив, опуская взгляд и теребя свою заношенную серую тунику.

— Об этом не парьтесь. Даже если читать не умеешь, это прочтёшь легко. Оно сделано так, чтобы любой мог пользоваться, по крайней мере я так слышал. К тому же считать теперь станет куда проще. Что-то там Шестой Звон с этим делает. Не спрашивайте почему, я не знаю, — ответил Ник, на этот раз не хмурясь на него. Потом он поднял три пальца и продолжил лекцию.

— Когда войдёте в Шпиль, там будет Зал Дверей. Три выбора для трёх разных этажей. Соберитесь в группы по три, шесть или девять человек максимум, выберите дверь и проходите. Мне по уму не надо рассказывать, но расскажу, потому что я добрый, а ещё потому что некоторые из вас идиоты, которые нападаю на человека с Путём и кучей уровней сверх того, — он многозначительно уставился на Фрица.

— Такие тупни-скалгососы вообще не понимают, в каком мире живут, так что объясню вещь, которую даже ребёнок должен знать.

— Шпили любят тройки, а восхождение не по тройкам — хороший способ навлечь Гнев Шпиля.

— Вам этого не надо. Этажи станут сложнее, ловушек будет больше, всякие мерзкие сюрпризы будут случаться куда чаще, и монстров тоже прибавится. Если потеряете кого-то и вас больше не будет кратно трём, лучше уйти, когда появится возможность, — бессердечно посоветовал Ник.

— Ах да, уход. Выйти можно после первого, третьего и десятого этажей, когда вы их зачистите. Спускаться по этажам нельзя никогда, так что берите на следующий этаж всё, что хотите или что вам нужно. Или не берите, мне похер.

— Если зачистите первый этаж и подниметесь по его лестнице, вас приведёт в «Зал Источника», или «Хороший Зал». Это не всегда источник вроде колодца, но суть одна и та же, что бы там ни появилось. Мы называем его так, потому что если вы добрались туда, значит дела у вас идут хорошо, — он мерзковато хохотнул над маленькой шуткой, которую рассказывал уже слишком много раз, чтобы она могла быть смешной. — В общем, выпейте там воду, коснитесь идола — какой бы там ни был, используйте это, и тогда получите Очки Атрибутов и Способность.

— Первую Способность всегда придётся выбирать из трёх Активируемых Способностей, и раз у вас не будет никакого Атрибута Магии, она будет стоить выносливости. Это энергия вашего тела, чтобы двигаться и делать всякое. Но предупреждаю: если выносливость закончится, Способность возьмёт плату из вашего тела. Будет больно. Может, вас вырубит, а может, и убьёт. В общем, я бы не рисковал, — мрачно предупредил Ник.

— Каждый зачищенный этаж даёт Очки Атрибутов. И прибавляет единицу к вашему уровню. Сами уровни ничего особенного не делают, это просто запись того, сколько этажей вы зачистили, но способ оценить силу Восходца не хуже других, — Ник пожал плечами, словно ему было всё равно.

— Второй этаж даст выбор из трёх Пассивных Способностей, а дальше Способности будут случайными. Зачистка третьего этажа даст вам Путь, Способность и Силу, а после этого вы будете получать Способности за каждый третий пройденный этаж и Особенность на десятом этаже любого Шпиля. Вроде всё.

— Первое Восхождение на Шпиль всегда особенное. Первые три зачистки этажей очень щедры, и после каждой из них можно выйти. И больше вы такого никогда не получите, — сказал Ник настолько тоскливо, насколько позволял его гравийный голос.

— Ладно, думаю, это всё. Хватайте сумки, привязывайте их покрепче, потом идите, берите камень и вставайте в полуметре от края, — приказал Ник, резко выныривая из задумчивости.

— Живо! — прикрикнул Ник, когда люди просто уставились на него.

Фриц и Берт переглянулись, кивнули и пошли за сумкой. Сумки были из грубой ткани и затягивались такой же грубой верёвкой. Цвета попадались разные, в основном коричневые, серые и светло-голубые. Фриц увидел Джейн в её «новой» пожелтевшей рубахе, коротких штанах и с её мышино-каштановыми волосами, собранными в хвост. Она перебирала кучу сумок, пока не нашла ту, что ей понравилась; он понял почему — сумка была выцветшего сиреневого цвета.

Фриц и Берт выбрали почти одинаковые серые сумки, затем сцепились предплечьями и в унисон воскликнули:

— Сумчатые Братаны!

Остальные странно на них посмотрели, но команда Альберта и Фрица лишь коллективно закатила глаза.

Команда собралась вокруг них и повернулась к нему и Берту:

— Что делаем? Идём в эту смертельную ловушку? — мрачно спросил Тоби.

— Наверное, в эту конкретную смертельную ловушку мы всё же поплывём, — легкомысленно ответил Фриц. — Да и какой у нас выбор? Они не оставят нас в живых, если мы знаем тайну и при этом бесполезны. К тому же это шанс для нас. Шанс получить силу, заняться чем-то большим, чем мелкие преступления или случайные подработки.

— Больше похоже на шанс утонуть или быть сожранным рыбой-монстром, — проворчал Грег, потирая свою бугристую голову.

— Может, всё будет не так плохо. То есть, это же Шпиль. Обычно за вход надо платить. Но умирать мне всё равно не хочется, — тревожно сказала Джейн.

— Это шанс улучшить наше будущее. Подумайте об этом, — ровно сказал Фриц. — Сейчас мы выживаем, но что будет через пару лет? У нас вообще когда-нибудь появится шанс накопить хотя бы по золотой триаде на каждого? Если нет, то что потом? Какие у нас будут варианты? Мы правда сможем и дальше жить так, как живём?

Команда погрузилась в тёмное задумчивое молчание. Фриц почувствовал, что нужно подтолкнуть их ещё немного, разжечь честолюбие, и снова обратился к ним.

— Джейн, Тоби, вы ведь хотите семью, так?

Джейн и Тоби посмотрели друг на друга, встретились взглядами, а потом оба быстро отвернулись, краснея от смущения. Берт и Фриц ухмыльнулись на такую реакцию, а Грег тихо рассмеялся.

— Откуда ты знаешь? Нет, подожди, это неважно! И что с того? — выпалила Джейн, краснея ещё сильнее.

— Ну, ты хочешь, чтобы эта семья выживала так же, как мы? — ответил Фриц.

— Нет, — сказал за неё Тоби.

— А ты, Грег? Где ещё найти способ обзавестись новыми крутыми шрамами, если не от монстров в Шпиле? Может, некоторые даже прикроют это твоё жалкое подобие лица, — быстро продолжил Фриц. Грег уже начал что-то рычать, но Фриц перебил его. — К тому же ты станешь сильным. Сильнее всех, кто когда-то тебя бил или угрожал тебе. Когда закончишь со Шпилем, сможешь немного отомстить. Или даже много отомстить. Может, заведёшь собственную банду. Кто знает, что город приготовил для Путника Грега?

В уродливом лице Грега загорелся жестокий огонёк, и он благодарно кивнул этой мысли. Потом один за другим они повернулись к Берту, ожидая его ответа.

— Сами знаете, как мне не хочется это говорить. Правда не хочется. Но, наверное, Фриц прав. Идём. Добираемся до Шпиля и ждём отставших. Где-нибудь один час в Зале Дверей — на случай, если с кем-нибудь что-то случится в озере, — Фриц попытался выглядеть смущённым, но никто не купился, так что он дал Берту продолжить. — Потом восходим. И идём за Путём, — сказал Берт, и его обычно игривое поведение стало серьёзным. — Только подниматься надо вшестером. Есть предложения, кого взять?

— Сида, — одновременно сказали Тоби и Джейн.

— Сид крепкий, значит, его, — охотно согласился Грег.

— Сид, согласен, — продолжил Берт.

— Кто угодно, только не Сид, — слишком медленно добавил Фриц, а потом лицо его скисло и превратилось в гримасу досады, когда он понял, что все голоса против него. — Ладно, берите Сида. Что значит ещё один смертельный враг в этом мрачном приключении?

— Что там обо мне? — раздался за спиной Фрица хриплый голос Сида.

Фриц не подпрыгнул от испуга. Совсем нет.

— Мы хотим, чтобы ты восходил на Шпиль с нами. Если все доберёмся, конечно. Пять плюс один — шесть, в конце концов, — дружелюбно сказал Берт вторженцу.

— Вы хотите, чтобы я восходил с вашей командой? — он поочередно посмотрел им в лица, пока они кивали, соглашаясь, и остановился на гримасе Фрица. — Даже кроха Фрици? Или он всё ещё побаиваться меня после того раза, когда я его поймал? — насмешливо спросил Сид, дёрнув свой алый шарф и встретившись с Фрицем взглядом.

Фрицу захотелось дать в пятак Сида, но он подумал, что для него самого это в любом случае плохо закончится. Так что он проглотил гордость, взял себя в руки и плутовато улыбнулся Сиду. Фриц выпрямил спину, чуть приподнял подбородок и заговорил самым любезным, обаятельным тоном, на какой был способен, всё время глядя Сиду в глаза.

— Разумеется, мы хотим тебя! Ты способный и сильный, о чём моя шея может свидетельствовать, — сказал Фриц, потирая горло. — Мы отчаянно нуждаемся в приятной компании и умелых людях. Ты, конечно, с огромным запасом превосходишь наши требования в обеих категориях, так что для нас будет честью, если ты присоединишься. Я сердечно приглашаю тебя в восходящий отряд Фрицберта. И лично я буду в восторге, если ты осчастливишь нас своим опытом, — произнёс Фриц, направляя в голос столько подхалимской энергии, сколько мог.

Сид отреагировал не так, как Фриц ожидал. Фриц предполагал, что Сид просто разозлится на его щёгольскую манеру, откажется и уйдёт в гневе. Как Фриц и надеялся. Но вместо этого Сид отвёл взгляд, а щёки его слегка заалели — или это был лишь эффект странного света?

— Ага, э-э... если переживёте заплыв, я присоединюсь к вашей команде. Эм-м, увидимся там, — почти пробормотал Сид и поспешно ушёл за снаряжением.

— Хм-м. Не думал, что он согласится, — прокомментировал Фриц.

— Да он не такой уж плохой, если не лезть ему под руку. Вот почему у тебя с ним столько проблем, Фриц. Никогда не видел, чтобы ты думал головой, когда нужно было не лезть во что-то, — мудро изрёк Тоби.

— Пойдём за камнями, — предложил Берт. Команда разошлась, направившись к куче камней.

Когда Фриц убедился, что его снаряжение крепко привязано к нему отрезками грубой верёвки, он неторопливо подошёл к каменной куче. Выбрав камень размером с голову и, с небольшим усилием, подняв его, он дотащил его до места у края обрыва и положил перед собой именно так, как ему велели. Он видел, как остальная его команда так же выстраивается с камнями у ног.

Фриц услышал возню: кто-то попытался сбежать по проходу, через который они вошли в купол, но его просто поймал и потащил обратно другой мужчина в промасленном плаще.

— В озеро ты попадёшь так или иначе. Мёртвым, живым — мне насрать, но приказ есть приказ, а тридцать — хорошее число попыток восхождения. Босс говорит, удачное. Ты же не хочешь портить такое счастливое число, правда? — произнёс мгновенно знакомый злобный каркающий голос.

Фриц всмотрелся в мужчину в промасленном плаще, одного из тех, кто его похитил. У него были длинные чёрные волосы, падавшие ниже плеч, тёмные, почти чёрные глаза и выражение полной скуки, даже когда он волок беглеца к краю озера. Тот пытался отбиться, но был совершенно не ровня: сила головореза намного превосходила его собственную. В конце концов пленник перестал сопротивляться и замер там, где его удерживали.

— Стой здесь, — приказал тот.

Длинноволосый головорез направился к куче камней, схватил тяжёлый булыжник размером с туловище Фрица и поднял его так, будто это был всего лишь мешок муки. Вернувшись, он впихнул его в руки сломленного парня, и тот тут же его уронил. Камень проскользнул сквозь пальцы пленника и рухнул ему на ступню с ужасным звуком, словно раскалывали дыню.

Он завопил от боли и повалился, изо всех сил дёргая камень, пока не открыл под ним раздавленную ступню. Два пальца на ноге парня торчали под неестественными углами, а в самой ступне была явная вмятина; кость раздробило там, куда упал камень. Фриц сочувственно поморщился, но не двинулся помогать.

— Ой, — сказал длинноволосый мужчина с ухмылкой на лице. — Принесу тебе полегче.

Мужчина хныкал над сломанной ступней, пока длинноволосый не вернулся с камнем поменьше, на этот раз размером с голову. Пленник со сломанной ногой смотрел на него снизу вверх, с глазами, полными слёз боли и ненависти — очень большой ненависти.

Другого мужчину это лишь заставило злобно хохотнуть, но довольный своей «шуткой» он просто ушёл искать, кого ещё помучить.

— Не слишком-то их задирай, Кев. Тридцать должны войти в воду, так сказал босс. Не хочу, чтобы меня высекли за то, что ты переборщил со своим весельем, — проворчал один из других промасленных плащей длинноволосому.

— Не встревай, приятель, не порть настроение, — огрызнулся Кев, хмуро глядя на второго промасленного плаща; тот выдержал его взгляд миг, а потом отвернулся, бормоча себе под нос.

Фриц тут же опустил глаза и отвёл взгляд, стараясь не встретиться с Кевом глазами, стараясь спрятать лицо от его внимания. Он притворился, что проверяет и перепроверяет крепления своей сумки, с ужасом думая, что будет, если его заметят. Фриц вздохнул, когда Ник окликнул их, и с облегчением понял, что не привлек внимания Кева; этот человек выглядел из тех, кто способен затаить обиду.

Фриц знал это, потому что сам вынашивал обиду — старую и болезненную — на всех, кто разрушил его семью, его жизнь. На Гильдию Проводников, дворян и убийцу. Фриц внезапно понял, что скрипит зубами. Не сейчас, взмолилась его логика. Смотри в оба, вытащи себя из этих горьких воспоминаний, они сейчас не нужны.

Фриц стёр лёгкий блеск пота, выступивший на его лбу от напряжения, кипящего внутри гнева и постоянного мелкого водяного тумана от вздымающихся волн. Усилием воли он вырвался из бурных мыслей, сосредоточился на настоящем и улыбнулся своей удаче. Его не заметили, всё пойдёт так, как должно.

Фриц осознал, что Ник уже говорит, и прислушался к его объяснениям; теперь, выбравшись из своего эмоционального тумана, он наконец смог разобрать грубые слова мужчины.

— Значит так. Зелье сейчас пойдёт по кругу. Оно позволит вам задержать дыхание. Выпиваете, потом делаете один большой вдох. И не выпускайте его, иначе потеряете. А ещё одну дозу мы на вас тратить не будем. Взятый вдох продержится около тридцати минут, но не мешкайте, Шпиль дальше, чем кажется. Дверь Шпиля будет глубоко, почти на дне озера. Держите свой камень крепко, прямо как возлюбленную, пока не упрётесь о дно, а потом идите или плывите к Двери. Сделаете это, выживете, — произнёс Ник своим хриплым грубым голосом.

— Удачного восхождения, безуровневые. Хватайте Путь, если сможете, но без первого уровня даже не возвращайтесь, — сказал Ник, пытаясь улыбнуться доброй улыбкой. Вышло почти так же страшно, как его хмурый взгляд.

Мужчины в промасленных плащах пошли вдоль ряда с глиняными кувшинами, полными какой-то мерзкой зелёно-серой жидкости, что пузырилась и пахла переваренными башмаками. Фриц увидел, как Джейн давится напитком, делает огромный вдох и бросается в воду. За ней последовали Тоби, Сид, Грег, а потом очередь дошла до Берта. Тот кивнул Фрицу, затем прыгнул в озеро, прижимая камень к груди, с плеском вошёл в бурлящую теперь воду и ушёл в глубину.

Настал черед Фрица пить из одного из глиняных кувшинов. Как бы гнило зелье ни пахло, на вкус оно оказалось ещё хуже. Его замутило, но он сумел удержать мерзкое пойло внутри. Он наклонился, поднатужился, поднимая свой камень, и глубоко вдохнул, когда чья-то рука схватила его за плечо. Фриц покосился на руку и на мужчину, которому она принадлежала. Внутри у него всё похолодело.

Кев ухмыльнулся ему и с усмешкой прокаркал:

— Погоди-ка, у тебя шнурки развязались. Нельзя же такое оставлять, правда?

Фрицу хотелось закричать, поймать чей-нибудь взгляд, пока Кев опускался на колено и связывал шнурки его жёстких кожаных ботинок в переплетённые спутанные узлы. Все остальные либо уже ушли в жуткие волны, либо смотрели с мрачным удовольствием. Гнев и возмущение грозили вырваться из Фрица бурным потоком, но он удержал вдох внутри, проглатывая дикие эмоции, готовые захлестнуть его.

Он знал: чтобы выжить, ему понадобится каждая минута дыхания, каждая унция удачи и каждая капля умения, которые он сможет собрать.

— О, и это тебе не понадобится, — сказал Кев, развязывая и залезая в серую сумку у пояса Фрица. Он вытащил из мешка ржавый, покрытый щербинами нож из чугуна и сунул его за собственный пояс. Кев снова крепко затянул сумку и одарил Фрица последней жестокой ухмылкой. Он болезненно сильно хлопнул ладонью по плечу Фрица и оставил руку там.

— Вот и всё, к нырку готов. Глаза на воду, — сказал Кев весёлым каркающим голосом. Фриц подчинился, глядя в мерцающую сине-зелёную муть, пытаясь различить силуэты своей команды.

Кев вышел из центра поля зрения Фрица, встав рядом с ним, но всё так же удерживал его плечо в тисках. Он стоял там целую минуту, заставляя Фрица ждать следующей подлости.

— Чего ты ждёшь, трусливый скалг? Ныряй! — заорал Кев прямо в ухо Фрица, так болезненно громко, что застал его врасплох и едва не заставил споткнуться.

Рука на плече Фрица отпустила его, а затем он почувствовал толчок в спину, бросивший его вперёд в неконтролируемом рывке. Ноги его были связаны слишком крепко, чтобы поймать равновесие, так что Фриц попытался совершить нечто вроде прыжка-нырка, который быстро превратился в неуклюжее падение лицом вперёд прямо в жуткие, сине-зелёно сверкающие волны.

Фриц пошёл ко дну.

Озеро было ледяным. Мышцы Фрица свело судорогой, пока он тонул сквозь темнеющий мрак под жуткими волнами. Грудь у него дёрнулась, и ему пришлось сдержаться, чтобы не выпустить полный воздухом вдох, когда ледяной холод глубоко впился ему в плоть. Фриц вцепился в свой камень всей хваткой, какую только смог собрать, даже когда начал яростно дрожать, а его тело перестало слушаться воли и сохранять неподвижность.

Он держался, позволяя холоду брать своё, чувствуя, как дрожь скручивает его тело, пока она не осела в кусающем онемении. Через, наверное, минуту мучительного погружения Фриц начал ощущать, как в груди у него нарастает тепло. Он сосредоточился на нём, сперва решив, что это плод воображения, но потом понял: оно расходится из его лёгких и пропитывает грудь блаженным, жалящим ощущением. «Зелье?», вопрошал он про себя. Другого объяснения он придумать не мог, так что остановился на этом.

Ну разумеется, это же волшебное зелье, оно позволяет задерживать дыхание и согревает; как, однако, полезно. Это же магия, ну: просто, понятно, совсем не удивительно. Просто волшебное зелье, успокаивал себя Фриц.

Сине-зелёный свет, озарявший воду, бледнел и исчезал во мраке по мере того, как он опускался.

Фриц тонул всё глубже, удерживая мысли на необычном, но очень желанном тепле, а не на отчаянии. Жестокий, пробирающий до костей холод отступал: сперва из середины его тела, потом из прежде онемевших конечностей. Дрожь полностью прекратилась, и он снова чувствовал свои руки, пусть они всего лишь вцепились в ледяной камень.

Он найдёт выход, говорил он себе. Просто коснуться дна, потом развязать переплетённые узлы на шнурках, а если не выйдет — просто стащить ботинки. Ничего страшного, врал он себе.

Погружение Фрица продолжалось ещё пару страшных минут. Он озирался в мокрой тёмноте, пытаясь увидеть хоть кого-нибудь из своей команды или вообще кого угодно. Что угодно, лишь бы этот мрак давил меньше. Лишь бы не было так одиноко. Но он видел только приглушённое сияние сине-зелёной вершины Шпиля, висевшее над головой, как жуткая, злобная луна.

Фриц ударился о дно озера, и вокруг взметнулось облако металлоцветного ила, скрывшее и без того скудный обзор мерцающей зелёно-серой стеной с сине-зелёными искрами. Когда ил осел, он обнаружил себя на берегу из камней — сотен камней, похожих размером и весом на его собственный и тянувшихся в обе стороны. Груды камней образовывали склон, начинавшийся у скользкой стены обрыва и в конце концов уходивший в гладкую каменную чашу, возможно, перевёрнутого близнеца купола над головой, слишком тёмную и глубокую, чтобы увидеть дно. Он тут же выпустил свой камень и позволил ему упасть к собратьям.

Насколько Фриц видел, до Шпиля было не меньше мили. Сильный пловец добрался бы за полчаса и даже оставил бы немного времени в запасе. Но сильным пловцом он себя назвать не мог. Он был тощий и голодный, а вес его ботинок делал его попытки плыть резкими, неловкими и дёргаными. Медленнее улитки в этой тёмной воде. Жалкие тридцать минут дыхания уже утекали сквозь пальцы, и он наверняка утонет, так и не увидев Двери Шпиля, если не освободит ноги.

Фриц сел на камни и попытался справиться с ботинками. Те намертво на нём сидели, ещё крепче обычного, потому что промокли насквозь. Тяжёлые, словно сами камни, они тянули его вниз. Он проклял себя за привычку затягивать шнурки так туго: теперь она возвращалась, чтобы укусить его за зад. Точнее, связать. Когда этот путь оказался закрыт, он переключился на шнурки и бесчисленные узлы.

Лабиринт шнурков не поддавался и в полумраке был почти непостижим, но он всё равно лихорадочно дёргал их, пытаясь найти слабое место или свободный узел. Без толку. Он провозился ещё одну драгоценную, тающую минуту, пока в раздражении не огляделся в поисках чего-нибудь острого. Слегка зазубренный камень вполне подошёл бы. К несчастью — к ужасу, — камни на этом каменном берегу и их края были слишком тупыми, чтобы от них был хоть какой-то прок.

Он подумал, не бросить ли попытки снять ботинки и просто не смириться ли с тем, что придётся ползти-плыть по дну каменной чаши. Прямо как настоящая улитка.

В тёмноте ничто не двигалось — пока справа от него не мелькнул свет, маленький сине-зелёный блеск, и сразу исчез.

Фриц вспомнил слова Ника о Бронированных Акулах и прочих мерзких металлических рыбах-монстрах. Шпили обычно создавали или выпускали наружу странных монстров, что-то там про «мана-соответствующим владении». По крайней мере, так Фриц помнил слова отца. Поговаривали, Шпили могли стать угрозой, если их регулярно не зачищать.

Отец Фрица также говорил, что обычно монстры снаружи Шпиля не такие смертоносные и ужасные, как те, что бродят за пределами владения Шпиля, в землях между Шпилями, и не такие страшные, как твари внутри самого Шпиля.

Обычно, но это необычно, совсем необычно, прошептал его предательский разум.

Фриц вздрогнул, надеясь, что существо ещё не заметило его, но это же подало ему идею.

Одно из чудовищ, о которых говорил Ник, называлось «Ртутная Рыба-Меч», верно? Главное слово — меч, а меч звучит как что-то острое. Достаточно острое, чтобы перерезать мои шнурки? Возможно. Достаточно острое, чтобы нарезать меня на ленточки? Да, ещё как, размышлял он.

Это был отчаянный ход, но и он сам был отчаявшимся человеком.

Крайняя мера, сказал он себе, хотя понимал: это почти неизбежно, если только в сумке, привязанном к боку, не найдётся чего-нибудь полезного.

Дрожащими руками и с мучительным страхом Фриц развязал шнурок сумки и заглянул внутрь. Его рука принялась шарить в тёмном содержимом.

Большую часть мешка-сумки занимал свёрнутая в рулон промасленная ткань размером с одеяло, такая же коричневая, как промасленные плащи Ника и остальных головорезов; ну, ткань была бы коричневой, если бы не этот жуткий свет. Вместе с ней лежали девять прямоугольных брусков, завернутых в вощёную бумагу, клубок бечёвки, бурдюк, который, как он предположил, был наполнен пресной водой. Последней была запечатанная воском круглая жестянка размером с его ладонь, сделанная из какого-то металла, но из какого именно, из-за тёмноты он понять не мог.

Он запихнул всё обратно в сумку, кроме одного завернутого бруска. Затянул шнурок и внимательно посмотрел на брусок. На вощёной бумаге стояла печать Короля Дождя — должно быть, для его моряков и солдат.

Сама вощёная бумага, как знал Фриц, делалась из плетёного тростникового волокна: для чернил бесполезна, зато прекрасно держит воск. Её погружали в котёл с жидким кипящим скалговым воском, а потом использовали, чтобы заворачивать всё, что нужно было завернуть. После остывания плетёные волокна становились крайне ломкими, зато материал был дешёвый, его было много, и воду он не пропускал.

Сейчас это неважно, одернул он себя.

Он надломил бумагу и внутри обнаружил твёрдое серое вещество, которое в сине-зелёном свете выглядело как плесень. Он отломил кусочек. Тот слоился, как сушёная рыба, и легко разламывался; вода быстро пропитала его, превратив в сырую пасту.

Фриц понял, что это какой-то паёк. Он видел такие раньше и однажды даже украл один такой. Больше он их не крал, потому что штуки эти были по-настоящему отвратительные, сделанные для отчаявшихся моряков в море или, возможно, для не менее отчаявшихся восходцев в Шпиле. В них было всё нужное для выживания: жирные, сытные, но мерзкие. Он быстро завернул отломанный кусок и нетронутую часть обратно; не хотел, чтобы они размокли ещё сильнее или привлекли что-нибудь в этих водах.

Пока что.

Фриц огляделся в поисках места для своего плана.

Где-нибудь поближе. Я смогу использовать эти камни себе на пользу, прикинул он.

Он заметил подходящее место недалеко от того, где сидел. Место для ловушки. Он принялся исполнять нечто вроде плавучего ползания. Руками хватался за камни и подтягивал себя вперёд, пока не добрался до цели.

Фриц начал перекладывать камни, и задачка эта оказалась тяжёлой. Под водой конечности двигались медленно, а тело казалось тяжёлым. Он потратил ещё несколько минут, сооружая из рассыпанных камней что-то вроде норы или "пещеры": камни поменьше подпирали самый большой и тяжёлый валун, который он мог поднять. Тот лежал сверху, готовый упасть. Довольный своей «пещерой» Фриц снова открыл паёк и засунул его глубоко внутрь. Бумажную обертку он оставил себе, затем переместился сбоку от входа и спрятался, застыв так же неподвижно, как камни вокруг.

Фриц надеялся, что не воображает вспышки света, несущиеся к нему. Те мелькали, а затем исчезали. Оно приближалось? Я трачу остатки времени? Может, если бы я попытался побежать, нет, поползти, может, был бы уже ближе? Нет, я никуда не уйду со связанными ногами. Без нормальных толчков я буду медленным и неуклюжим, как скалг, тревожно думал он.

А потом в воде блеснул свет — зелёно-синее металлическое пятно. В глазах Фрица оно двигалось невероятно быстро: стремительно пролетало по прямой, замирало, затем снова срывалось вперёд полосой сине-зелёного сияния. Оно приближалось к Фрицу и его укрытию. Когда существо оказалось в метре от него, оно на пару секунд повисло в воде неподвижно, и он наконец смог как следует рассмотреть то, что заманил к своей пещере.

Это была длинная, гладкая рыба, под три-четыре метра длиной, с металлической мерцающей чешуей. Плавники у твари выглядели острыми как бритва, а спереди у неё торчал длинное тонкое лезвие, будто нос. Лезвие казалось Фрицу почти таким же длинным, как одна из отцовских рапир, но не имело той же прямой кромки. Фриц видел, что оно отливает чем-то опаловым и выглядит острым, прямо как любой меч, который он видел в своей жизни.

Этот клинок мог пронзить, рассечь и изорвать человека в ленты почти без усилий, с опаской подумал Фриц, и страх медленно пополз ему в живот. Но глубокая решимость закалила его — желание выжить, какими бы ни были шансы.

Ну, она быстрая, возможно, серебряная, и у неё есть меч. Да, наверняка та самая меч-рыба, с которой Ник велел не связываться.

Пора с ней связаться.

Фриц ждал и смотрел, упираясь ногами в важный опорный камень у входа в пещеру. Он был терпелив, как вор, вероятно потому, что им и был. Рыба оставалась на месте, дёргала головой туда-сюда, а её клинок с смертоносной грацией рассекал воду. Казалось, она искала, высматривала что-то мутными медными глазами, напряжённо раздувая три щелевидные жабры.

Внезапно она размылась и рванула в его «пещеру», хватая отвратительный паёк. Три четверти длины рыбы ушли в отверстие. Фриц ударил ногами, изо всех сил толкая опорный камень. Камень завалился набок, обрушивая вход в пещеру. Тяжёлая каменная крыша медленно рухнула на чудовищную рыбу. Фриц лихорадочно вскарабкался сверху на опускающийся валун, добавляя к подводной лавинной ловушке и собственный вес.

План сработал. В основном.

Меч-рыба попалась. Она начала биться, прижатая тяжёлой каменной крышей и другими камнями рухнувшей пещеры. Фриц ждал, пока она боролась с давящим камнем, а её хвост извивался и рассекал воду. Он надеялся, что она скоро выдохнется; каждая потерянная здесь минута имела значение, и он молился Последнему Шпилю, чтобы воздуха у него ещё хватило добраться до Двери Шпиля.

В конце концов хвост перестал биться, и чудовище замерло, притихло. К счастью для Фрица, случилось это быстро, едва ли через минуту борьбы.

Она внезапно умерла?

Нет. Фриц так не думал. И всё же ему нужно было шевелиться, и шевелиться быстро. Если он хотел жить.

Фриц сполз с тяжёлого камня ногами вперёд и совместил спутанные шнурки с неподвижным хвостовым плавником меч-рыбы. Плавник зловеще блестел в странном свете и выглядел чёртовски острым: может, не настолько, как меч на голове, но всё равно как нож. Именно это Фрицу сейчас и было нужно.

Шнурки ботинок оставались всего в нескольких сантиметров от края плавника, когда Фриц почувствовал дрожь в камне под собой. Он едва не закричал от ужаса, но удержался, прижав обе руки к лицу, чтобы запечатать рот. Он замер, боясь, что монстр вырвется, пронзит его и разорвёт на мелкие кусочки, стоит ему только шевельнуться.

Дрожь прекратилась, и Фриц успокоил свои измученные нервы и замедлил бешено колотившееся сердце. Или попытался, прежде чем списать это на глупую затею.

Сейчас или никогда.

Фриц заставил себя действовать, понимая, что новая дрожь камня столкнёт его за край — и телом, и разумом.

Фриц убрал руки ото рта, поставил их на камень под собой и толкнул себя вперёд, шнурками ботинок первыми, прямо к бритвенной кромке хвостового плавника. Шнурки натянулись, коснувшись острого края, выгнулись вокруг природного лезвия. Фриц начал паниковать, решив, что плетёные шнурки не перережутся, что плавник недостаточно острый. Он сильнее уперся в камень, а потом почувствовал, как шнурки лопнули, разрезанные, и ослабли вокруг ног.

Он так отвлекся и настолько наполнился облегчением, что не успел оттолкнуться от хвоста достаточно быстро. Тот взмахнул и полоснул по мути, реагируя на прикосновение. Жгучая боль прострелила его икру, когда плавник вошёл в его правую ногу и скользнул дальше. Ткань штанов и плоть под ней разошлись с поразительной лёгкостью.

Корчась от боли, Фриц поплыл прочь так быстро, как только мог, яростно работая теперь свободными ногами. Оставляя металлического монстра в ловушке маленькой лавины, которую сам и устроил. Пока существо билось, камни начали смещаться, и его клинок-нос выстрелил вверх через щель между камнями. Он увидел, что рыба медленно выбирается из каменной груды, но у Фрица не было времени смотреть: ему нужно было уйти как можно дальше.

Он видел тёмную субстанцию, вытекающую из разреза на его икре. Кровь, понял он. Его кровь. В сине-зелёном свете она казалась чёрной и вытекала из него, как дым.

Нужно это закрыть. Не хватало ещё истечь кровью, не тогда, когда мне вся кровь понадобится для Шпиля, подумал Фриц в бредовой пелене.

Фриц сунул руку в сумку со снаряжением, шаря внутри и пытаясь найти отброшенную вощёную бумагу от пайка и клубок бечёвки. Дрожащие пальцы нащупали и то и другое. Он заставил руки замереть и принялся за рану. Порез на его икре оказался чище, чем он думал: почти дюйм плоти был рассечён так, будто его провели поварским ножом. В солёной, мутной воде рана жгла ужасно.

Он взял вощёную бумагу и прилепил её поверх пореза, пытаясь запечатать кровь, утекающую из его ноги. Он по возможности не хотел привлекать новых рыб-монстров. Вощёная бумага не липла, потому что не пропускала воду, так что Фрицу пришлось крепко привязать её бечёвкой. Он туго затянул бечёвку вокруг своей икры, пережимая поток крови и одновременно удерживая бумагу на ране, стянул всё прочным узлом и взмолился богам, чтобы тот выдержал.

Фриц с тревогой оглянулся на Ртутную Меч-Рыбу и понадеялся, что она всё ещё борется за свободу. Глаза у него уже по-настоящему жгло от мерзкой солёности. Он увидел, как сверкающая рыба медленно расчищает камни контролируемыми рывками скорости. Её броски сдвигали вокруг камни, когда она била, постепенно расширяя отверстие своим клинком. В Фрице поднялся страх, и он стащил ботинки, а затем привязал их к поясу тем немногим, что осталось от бечёвки и шнурков. Потом он бросился прочь, плывя так быстро, как мог, с раненой ногой, кровавым следом и всем остальным.

Он плыл к сине-зелёному маяку, единственному, что по-настоящему видел в тёмной воде. Он гнал своё тело вперёд с отчаянием человека, за которым гонится чудовищная рыба, что, собственно, и было. Он лихорадочно работал ногами и почти не оглядывался.

Он плыл минуты или мгновения, пока не увидел проблеск света — не сзади, а чуть правее сияния Шпиля. Мрачно продолжая движение, он снова полез в сумку, пытаясь ухватить ещё один паёк. Он промахнулся и схватил маленькую запечатанную жестянку. Фриц сунул её в карман, чтобы та не мешала и чтобы не схватить её случайно в панике. В конце концов он зажал в руке ещё один завернутый в вощёную бумагу паёк. Он держал его в кулаке, пока плыл дальше, готовясь разорвать и бросить как «вкусную» приманку.

Дальше были ещё гребки и новые вспышки отражённого света перед жгущими глазами Фрица. В воде к нему скользила крупная тень: не такая быстрая и дёрганая, как Ртутная Меч-Рыба, но такая же грациозная и такая же родная на этой глубине. Приближавшееся чудовище было покрыто тускло-серыми пластинами вместо кожи; между огромными плавниками и вдоль границы верхней половины тела с брюхом виднелся тонкий шов. У него была огромная почти треугольная голова со слепыми белыми глазами и широкая пасть, полная зазубренных клыков размером с кинжалы.

Оно плыло к Фрицу. Без сомнения, его привлекала кровь. Пусть самодельная повязка и удерживала большую часть его крови в вощёной тюрьме, идеальной она отнюдь не была. Маленькая струйка тёмной жидкости следовала за ним всякий раз, когда он работал ногой, прежде чем медленно раствориться в воде.

Фриц разорвал зажатый в руке паёк надвое и позволил ему упасть в кровавый след, который он же оставлял за собой. Вышло как раз вовремя. Металлическая акула набрала скорость и понеслась к Фрицу, щёлкая челюстями в предвкушении еды.

Пасть чудовища проскользнула всего в нескольких дюймах от Фрица, промахнувшись. Он ушёл в сторону, стараясь ускользнуть от внимания монстра.

И снова Фриц поплыл прочь — вперёд, к маяку, который медленно, но верно приближался. Не оглядываясь, он вытаскивал очередной паёк, разрывал его и оставлял позади. Он надеялся задержать тварей, шедших по его следу. Похоже, это работало. Пока бруски наконец не закончились.

В приступе мрачного любопытства Фриц оглянулся через плечо. Вдалеке он видел, как сверкающая Меч-Рыба мечется и рубит огромного неповоротливого исполина, а тот следует за Фрицем.

Плохо. Рыбе надо попасть прямо в этот странный шов между пластинами акулы и пробить там незащищенную плоть, чтобы реально её ранить, предположил Фриц, продолжая прорываться сквозь тёмноту.

В груди Фрица затеплилась надежда, когда перед ним выросли очертания огромного столпа тёмно-серого камня.

Наконец Шпиль был не дальше чем в паре десятков метров впереди и чуть левее. Ниже он видел сияющую арку — вдвое выше него самого и вчетверо шире, — рябящую тем же сине-зелёным светом, что и маяк.

Он направился к ней, но тепло в груди у него начало гаснуть, а лёгкие — сжиматься в протесте. Ему нужен был воздух. Он чувствовал, как действие зелья проходит: сперва медленно, затем быстрее. Холод снова схватил его кожу и начал просачиваться под неё. Тепло, его тепло, душили и гасили.

Десять метров.

Фриц плыл, а уставшие и замерзающие конечности снова сводило судорогой. Грудь спазматически дёргалась, пытаясь втянуть призрачные глотки воздуха.

Пять метров.

Не получалось. Недостаточно воздуха, недостаточно времени.

Значит, крайние меры, Фриц.

Он посмотрел на дерущихся рыб, надеясь, что они последовали за ним.

Они последовали.

Ртутная Меч-Рыба была далеко впереди и нагоняла Фрица, быстро приближаясь к нему сверкающим пятном.

Он поставил себя между рыбой и аркой, развернул промасленную ткань в воде, растянув её между собой и меч-рыбой, как страшно тонкую стену или, может, занавес.

Затем последняя часть плана, если вообще можно было назвать планом это отчаянное действие. Он сорвал самодельную повязку, и его кровь полилась наружу, но лишь тонкой струйкой. Боясь, что этого не хватит, чтобы достаточно быстро привлечь внимание монстра, он снова раскрыл рану, потянув за плоть по обе стороны разреза.

С хриплым стоном он обнажил глубину раны перед солёной бездной.

Больше боли.

Наконец для Фрица это оказалось слишком.

Он закричал, выпуская последний вдох, заключённый в задыхающихся лёгких.

Зрение его темнело по краям.

Сердце замедлялось.

Он сопротивлялся желанию вдохнуть солёную воду озера.

Даже зная, что сейчас умрёт, Фриц держался.

Держал промасленную ткань над собой, а сердце всё больше замедлялось, мысли превращались в грязь.

Он умирал, он умрёт.

И тут мерцающий клинок пронзил промасленную ткань, а он дёрнул её вниз, ровно настолько, чтобы меч ударил не в живот, а в бедро. Фриц обмотал холстом голову рыбы, ослепив её и заставив рвануть вперёд с ужасающей скоростью. Она понеслась, а Фриц обвил руками её шею, словно петлёй, и вцепился.

Движение было страшным; его рубаха бешено хлопала и рябила.

Его тащило.

Сквозь воду, на огромной скорости. Спиной вперёд. К арке. Как он и задумал.

Его сердце яростно колотилось. Он слышал его стук в ушах.

Это было единственное, что он слышал. Единственное, что он знал.

Его зрение почернело, мысли исчезли, и всё сжалось до его сердцебиения.

Всё замерло, стихло.

Цвет и звук с рёвом вернулись, какофония образов и полувоспоминаний, бессмысленный гомон ощущений, среди которых главными были холод и потребность дышать.

Фриц — вот кем он был — вдохнул, втягивая огромную порцию воздуха. Он закашлялся и забрызгал себя солёной водой. Он что, недавно плавал?

Он сел и попытался понять, где оказался, яростно дрожа и осматривая жгущими глазами необычную комнату. Она была сделана из какого-то зелёного кристалла с голубыми прожилками. Рядом с ним извивалась крупная Ртутная Меч-Рыба. Она беспомощно билась на полу, раздувая жабры и пытаясь втянуть несуществующую воду. На ней всё ещё был обмотанная вокруг верхней половины тела промасленная ткань; голова и лезвие той торчали через теперь уже зияющую дыру в ткани.

Рыба билась, хлестала и скребла мечом и чешуей по странному зелёно-голубому кристаллу, задыхаясь. Постепенно силы покидали её, движения становились медленными и вялыми.

Фриц оттолкнулся от бритвенно-острой рыбы, не желая, чтобы его порезало ещё сильнее, чем уже порезало. Это было трудно из-за немеющего холода, наливавшего его конечности свинцом, и из-за непрерывной дрожи.

— О, Фриц, ты наконец здесь. Что так долго? Что это, во имя Бездны, такое?! — потрясённо крикнул Берт.

— Я потерял всё снаряжение, зато нашёл рыбу, — услужливо объяснил Фриц. Потом снова лёг, всё так же дрожа.

— Мне очень, очень холодно, о, и, кажется, я умираю. У меня вот тут ужасная боевая рана на икре. Я сейчас умру, скажи всем, что я сделал это доблестно, Берт. Тебе не поверят, но покажи им рыбу. Это убедит их в моей мощи, доблести и всех моих великих добродетелях, — мелодраматично простучал зубами Фриц.

Скрежет и хлопанье рыбы наконец стихли и замерли, как и весь остальной мир. Тьма сомкнулась.

Голос Берта прорезал тишину, и это было последнее, что он услышал.

— Ты не умираешь, идиотина! Ну почему с тобой всегда так?!

Фриц доблестно умер.

Фриц очнулся, и это был не худший способ прийти в себя. Во-первых, ему было заметно теплее, чем в тот миг, когда он отключился.

— Ах, неужели это рай? Здесь так тепло, и боль уходит. Ужель передо мной аватар прекрасной богини Алестрии? Неужто я был достаточно достоин в смерти, чтобы войти в её чертоги? — спросил он у ярко-голубых глаз Сида, нависших над ним.

Сид, со своей стороны, выглядел ошарашенным.

— Не знаю я ни о какой богине, приятель. Ты, должно быть, совсем спятил. Галюны уже пошли? — выпалил он голосом грубее и ниже обычного.

Фриц лишь ухмыльнулся:

— Ой, прошу извинить. Как я мог спутать злобного «Шарфового Вешателя» Сида с чем-то иным, кроме как с головорезом?

— Полегчало? Тогда я забираю своё одеяло, — мстительно сказал Сид и стащил один из множества промасленных холстов, укрывавших Фрица.

— Нет, я всё ещё замерзаю! — соврал Фриц, пытаясь удержать холст и раскидывая остальные, которыми был накрыт.

Сид вырвал одеяло из его хватки и собирался было одарить его торжествующим взглядом. Но глаза Сида расширились, когда он увидел Фрица, и вместо продолжения перепалки он отвернулся и быстро зашагал прочь.

— Хм-м, а почему я голый? — спросил Фриц ему в спину. — Это ты сделал? Такова была твоя цена за одолжённое одеяло? Извращенец! И теперь ты бежишь от своих преступлений?! А как же моё достоинство и добродетель? Берт не рассказал тебе о моей добродетели?! Я велел ему всем рассказать! — крикнул он вслед Сиду, и безумная ухмылка расползлась по лицу Фрица, пока он разыгрывал нелепое возмущение.

Он не знал, почему Сида это так задело, но использовал бы что угодно, лишь бы достать его

* * *

Сид бежал от нелепых обвинений Фрица, петляя между зелёно-мраморными колоннами, которыми был усеян Зал Дверей. В конце концов он нашёл дорогу к остальной команде; те стояли или сидели вокруг Ртутной Меч-Рыбы и разделывали её. Они оттащили её сюда, чтобы было больше места для разделки чудовищной металлической рыбы.

— Фриц очнулся и ведёт себя как поехавший, — сообщил им Сид.

— Похоже на Фрица, — сухо ответил Тоби, соскабливая чешуйчатую кожу со странно серебристого, бледного рыбьего мяса.

— Ал, иди разберись с ним, он же твой лучший друг, — укорила Джейн. — И твой Сумчатый Брат, — добавила она, складывая филе рыбьей плоти во влажную кучку.

— Когда он просыпается, с ним хуже всего. Особенно если он ранен, — проворчал Альберт. — Но ладно уж, всё-таки он мой Сумчатый Брат, — стоически сказал Альберт.

Грег хмыкнул, Джейн улыбнулась, а Тоби просто закатил глаза.

— Сид, ты сильный, иди сюда и помоги мне переломать эти кости! Они куда крепче обычных рыбьих, просто проглотить не выйдет, — попросил Грег, смеясь над собственной шуткой. Он вспотел, борясь с грудной клеткой и позвоночником рыбы, пытаясь разорвать их на части.

— Эй, а где моя рыба?! — голос Фрица эхом отразился от колонн. — Чур лезвие моё!

— Да блин! — крякнул Грег, наконец отделив ребро с громким треском. — Он же не может так просто его забрать, не может же?

— Ну, вроде как это его рыба. Обсудим, когда он сюда придёт, — примирительно сказал Альберт.

— И когда оденется, — добавил Сид, выглядя слегка смущённым.

— А, прости, что тебе пришлось это видеть, — извинился Альберт. — Как я и сказал, когда он восстанавливается, он хуже всего.

— Зрелище не такое уж плохое, — сказала Джейн с лёгкой улыбкой в уголке губ. — Что? Не смотри на меня так, Тоби. Я просто говорю как есть, — укорила она Тоби, когда лицо того потемнело от её замечания.

Альберт оставил их препираться, зная, что не стоит слишком надолго бросать Фрица одного.

* * *

Фриц ещё раз, внимательнее, оглядел своё положение, осматривая зал, полный колонн из того же зелёного мрамора размером с деревья; они стояли так густо, словно это был лес. Колонны тянулись от пола к потолку и соединяли их, а от многих отходили перекладины или «ветви» из «стволов». Они были сделаны из чуть более прозрачной формы зелёного кристалла, а голубые прожилки выглядели почти как корни, ползущие внутри колонн.

Пол оказался неожиданно тёплым. Фриц провёл рукой по гладкой блестящей поверхности и почувствовал, как голубые прожилки излучают собственное тонкое тепло в зелёный кристалл. Воздух, гулявший между колоннами, ощущался приятно сухим ветерком — такого Фриц никогда прежде не чувствовал, поскольку ни разу не покидал пределов Дождевого города или владения Дождевого Шпиля.

Его рыба куда-то делась, он был голый и лежал под пятью одеялами из промасленной ткани, принадлежащими всей команды. От этого в груди у него потеплело. Он и не боялся, что Берт бросит его, но вот остальные... приятно было знать, что они всё-таки остались ради него. Ещё Фриц обнаружил, что рану на его икре обработали, пока он был «мёртв».

В разрез щедро намазали жирную светло-жёлтую мазь, пахнущую желчью и мятой, а зияющую рану зашили той самой грубой бечёвкой. Он осторожно ткнул рану пальцем; там, где была размазана жирная мазь, чувствовалось явное онемение. «Что-то на траве? Но откуда они его взяли?» — задумался Фриц.

Стоп, его рыба пропала, снова подумал он, на этот раз ухватившись за мысль. Проклятье! Надо забить лезвие, пока его кто-нибудь не стянул, особенно Тоби, и вдвойне особенно Грег!

— Эй, где моя рыба?! — заорал Фриц, надеясь, что кричит в нужную сторону, туда, куда рыбу утащили. — Лезвие моё!

Фриц злобно улыбнулся себе, когда услышал, как Грег проворчал что-то, чего он не смог разобрать.

Он мысленно пожал плечами: так или иначе, свой приз он получит. «Сейчас это неважно. Важно сейчас — одежда. Думаю, хватит пока с меня в чём мать родила, как бы оно ни потрясло Сида. Так ему и надо за то, что так надо мной нависал. Надеюсь, он ещё и за моим рыбьим мечом не охотится», недоброжелательно размышлял Фриц.

Фриц заметил свою одежду — похоже, высохшую от этого благословенного горячего ветерка, — висевшую на одной из странных зелёных ветвей колонны.

Он решил дойти до неё на раненой правой ноге, чтобы проверить, насколько сильно с ней оно будет его замедлять, и обнаружил, что боль куда слабее, чем он представлял. Правда, когда он переносил вес на эту ногу, глубоко в ране вспыхивал резкий укол.

Ничего такого, с чем Фриц не справился бы. Ему случалось терпеть гораздо хуже. Он заковылял, пошатнулся, а когда обрёл равновесие, зашагал к колонне, державшей для него его одежду.

Он снял кремовую льняную рубаху и накинул её. Посмотрел на серые, почти чёрные шерстяные штаны; прореха в них была зашита той же ловкой рукой, что закрыла его рану. Он улыбнулся этой доброте и попытался натянуть их вместе со своим, к счастью, не испачканным шёлковым бельём.

— Иначе мне бы это до конца жизни припоминали, — сказал он вслух самому себе, надевая сравнительно роскошную гладкую и прохладную лавандового цвета ткань, вышитую сбоку гербом с белым кораблем.

— Что тебе до конца жизни припоминали бы? — спросил Берт, высунув белокурую голову из-за колонны.

Фриц вздрогнул, слишком сильно наступил на больную ногу и поморщился от резко отскочившей боли.

— Ай. Обязательно было подкрадываться? Я, между прочим, ранен, а ты даже не приготовил мне Суп Больного, — пожаловался Фриц, подтягивая штаны и крепко застегивая их.

— Прости, секретный ингредиент закончился, — неискренне извинился Берт.

— Я думал, секретный ингредиент — любовь. Ты хочешь сказать, что твоя любовь ко мне вся пропала? — притворно уязвился Фриц.

— Ты же знаешь, что секретный ингредиент — утопленная крыса. Здесь нет крыс, и воды, чтобы их топить, тоже нет. Вообще ничего живого здесь нет, кроме нас, — серьёзно, но с улыбкой на грубоватых чертах сообщил Берт.

— Что там остальные? Сколько добрались? — спросил Фриц, понизив голос и отбросив насмешливый тон.

Лицо Берта стало мрачным:

— Из нашей команды? Все добрались. Из всех нас? Я насчитал двадцать одного, включая тебя и меня.

— Девять не смогли? — слегка потрясённо спросил Фриц. Он не был хорошо знаком с остальными, но всё же знал их хотя бы мимоходом.

Берт угрюмо кивнул.

— Ага. Некоторые из команды Стива и несколько девчонок.

— Столько жизней впустую, — мрачно сказал Фриц. — Все они просто утонули или стали кормом для рыб.

Берт снова кивнул, потом пожал плечами:

— Группа Стива пошла девяткой, прихватили нескольких без команды взамен тех, кто не добрался. А вот Вероника, ну знаешь, та рыжуля, которая работает в «Траулере Тэлли»? Симпатичная такая, с карими глазами. Так вот, она и её подруга Линн собрали остальных девчонок и ушли вместе. Их шестеро. Отставших нет, кроме нас. Теперь ты в курсе, так что идём к остальным. Тебе надо выбрать Дверь, — сказал Берт, переводя разговор к чему-то более насущному, с серьёзным выражением лица.

Берт подобрал промасленные одеяла, которые Фриц оставил разбросанными, и протянул Фрицу его. Фриц понял, что это его ткань, по зияющей дыре в центре и нескольким порезам в волокнах от острых плавников.

Берт махнул Фрицу и повёл его к добыче и команде. Фриц последовал за ним, слегка прихрамывая, разглядывая повреждения на своей промасленной ткани и обдумывая, как выжать хоть какую-то пользу из изодранных остатков.

Они шли к команде, петляя между многочисленными колоннами в дружеском молчании, каждый был занят собственными мыслями.

Когда они вышли к своим, Фриц увидел, что те умело отделяют от рыбы всё ценное. Любой, кто вырос голодным в Дождевом городе, умел чистить рыбу, а они, стоить заметить, выросли очень голодными. Теперь, когда у него было время и свет, чтобы как следует её рассмотреть, он видел: монстр был больше трёх метров длиной, и это не считая меча, торчащего из головы, словно нос. Рыба была шире — или выше? — чем он ожидал: её грудная клетка растягивалась на полтора метра, почти половину её длины.

Джейн складывала филе странно мерцающей рыбьей плоти маленькими стопками. Тоби был занят тем, что разрезал участки чешуйчатой кожи на куски разного размера, а Грег и Сид рвали на части гладкий скелет твари. Берт подошёл к месту Тоби и положил рядом промасленные одеяла, на что Тоби благодарно хмыкнул.

— Гляньте-ка, как хорошо вы все поработали над обработкой моего улова, — воскликнул Фриц, приблизившись к головному клинку Меч-Рыбы. — Прелестно, просто прелестно. О, и Джейн, спасибо, что подлатала меня и мои штаны. Твоя работа иглой безупречна, держит меня отлично сшитым. А я-то думал, Тоби просто преувеличивал, когда говорил, как хороши твои швы. По крайней мере, мне кажется, именно это он говорил, — Фриц невинно улыбнулся, когда глаза Тоби впились в него яростным взглядом, Грег загоготал, а Джейн закатила глаза.

— Вот так ты благодаришь того, кто тебя зашил, Фриц? В следующий раз я тебе ещё и губы сошью, чтобы нам не пришлось терпеть твои бредни после ранений, — парировала Джейн, пренебрежительно качая головой.

— Ты права, прости, — трезво сказал Фриц. — Спасибо тебе, Джейн, — он одарил её одной из своих более лихих улыбок и посмотрел на остатки рыбы. — Какие планы на рыбьи части, кроме лезвия, на который я призвал священное право забивания? — спросил Фриц.

От лица команды заговорил Берт:

— Ну, для начала мы думаем превратить всю эту чешуйчатую кожу в броню, нашить её на ткань и другие куски одежды. Чешуя довольно прочная, почти как железо. А кожа достаточно мягкая, чтобы её шить, так что это лучшее подобие брони, какое у нас будет. Ещё они подумывают сделать сумки или мешки, чтобы забрать с собой всё это монстрячье мясо. Если удастся приготовить это мясцо, мы какое-то время не будем голодать. На каком-нибудь этаже, наверное, найдём дерево.

— А ещё я слышал, мясо монстров полезно. Делает сильнее, крепче и помогает ранам быстрее заживать, — с энтузиазмом добавил Грег к объяснению Берта.

— В нём высокая плотность маны, так что до определённого предела оно действительно это делает. Я как-то читал, что выше «предела безуровневого человека» оно тебя не поднимет, что бы это ни значило. Так что, чтобы стать сильным, всё равно придётся восходить по Шпилям, — неожиданно прокомментировал Сид.

— Ты умеешь читать?! — недоверчиво выкрикнул Фриц. — Что ты читаешь, Сид? Вывески лавок, таблички на статуях, непристойные любовные письма, которые крадёшь у ничего не подозревающих парочек?

— Я в самом деле читаю. Книги, свитки — назови что угодно, я это читаю, — сказал Сид, бросая Фрицу вызывающий взгляд, суливший удушение.

— Сид, алошарфный бич, штудирует свитки? — изумлённо и раздражающе аллитерировал Фриц.

— Да, штудирует. Есть с этим какие-то проблемы, Фриц? — зло спросил Сид.

— Не особо, просто удивлён. Мы, должно быть, самая грамотная команда во всём Затопленном Кольце: все шесть наших из шести читают, — ответил Фриц. — В любом случае, что мы делаем с рыбьим скелетом?

— Ломаем на куски, — крякнул Грег. — А на что это похоже? — Фриц видел, что тот соорудил что-то вроде чешуйчатых кухонных рукавиц, чтобы закрыть себе руки, пока ещё раз тянул и выкручивал гладкое серебряное носовое лезвие. С помощью Сида с такой же парой чешуйчатых рукавиц, невероятного усилия и немного хитрой работы рычагом лезвие отломился от черепа рыба с громким треском.

— Ха! Достали! — крикнул Грег, поднимая его и бросая к ногам Фрица. Лезвие заскользило по зелёному мрамору и остановилось у ботинок Фрица.

— Вот, лорд рыбоубийца, забиватель прав. Твой трофей ждёт, — сказал Берт, похлопав Фрица по плечу.

— Наконец-то вы все признаёте моё величие и воздаёте мне заслуженную хвалу за могучие деяния, которые я совершаю, — возвеличил себя Фриц.

— Да-да, я бы поклонился, о великий Фриц, шепчущий рыбам, но я вроде как занят. Ну знаешь там, работаю над этой броней, — сухо ответил Тоби.

Фриц присел, чтобы поднять лезвие, но, поняв, что заточён весь его край, остановился, когда его рука была всего в нескольких дюймах от нового уродливого пореза. Теперь, когда он не уворачивался от проклятой штуки, он рассмотрел её получше.

Лезвие было чуть меньше метра длиной и представляло собой мерцающую серебристую полоску с сердцевиной, похожей на жемчуг в своей сверкающей опаловой переливчатости. Острая сторона лезвия же была куда более металлической и на первый взгляд казалась чистой и прямой, но при ближайшем рассмотрении Фриц увидел мелкие зазубрины и крошечные крючки, похожие на клыки, идущие вдоль края.

Опасная штуковина, подумал Фриц, радуясь, что не порезался об это. Рана от такого, похоже, будет заживать медленно, сильно кровить и оставит кошмарный шрам. Если выживешь, с гримасой подумал он. Он посмотрел на свою рассечённую икру, затем на удивительно невредимое бедро. Похоже, жестянка в кармане поймала лезвие и чудом спасла его от ещё одной страшной раны. Он не стал долго об этом думать — в конце концов, после всего, что он пережил, ему полагалась хоть какая-то удача.

Фриц положил промасленную ткань, которую нёс, и выпросил у Берта нож; тот охотно ему его одолжил. Фриц отрезал длинную полосу ткани и начал обматывать основание клинка, пытаясь сделать нечто похожее на рукоять. Понадобилось несколько полос, все туго обмотанные, перевязанные и завязанные узлами, прежде чем он решился поднять его или осмелиться замахнуться.

К тому времени, как он закончил обмотку, ушла треть его промасленной ткани.

Ну, по крайней мере, я использовал самые изуродованные куски, рассудил он.

Когда Фриц наконец осмелился взять оружие в руку и убедился, что лезвие не прорежет самодельную рукоять, он сжал холщовую рукоять и поднял клинок в стойке дуэлянта. В такой стойке, какую отец вбивал в него в детстве. Он знал, что стоит неумело и без практики, но как мог пытался вспомнить выпады, рассечения и шаги, которым его учили.

Он быстро вытряхнул из головы эти воспоминания: они уже начинали приносить ему страшную меланхолию, а он не хотел, чтобы команда увидела, как он плачет. Особенно если они решат, что это из-за рыбьего клинка.

Он сделал несколько осторожных взмахов и выпадов, чтобы проверить, не развалится ли рукоять, и обнаружил, что клинок на удивление тяжёлый — точно тяжелее стальной рапиры безуровневого. Фриц махал и делал выпады, проверяя оружие и собственную неотточенную технику. Рукоять пока держалась крепко, и он обнаружил, что меч этот ни в коем случае не был ни надёжным, ни безопасным, ни изящным, но им можно было пользоваться.

Он ожидал, что рыбье лезвие окажется твёрдым как кость и таким же жёстким, однако опаловая сердцевина и тонкая зазубренная кромка были далеко не такими хрупкими, как выглядели, и гнулись с удивительной гибкостью. Фриц ускорил рубящие удары и выпады; они свистели в сухом воздухе, и он начал чувствовать вес клинка, его скорость и досягаемость.

Он закончил выступление быстрым росчерком из трёх ударов с широкой улыбкой на лице. Этот клинок отлично мне подойдет, подумал он.

— Воистину, этот меч станет верным оружием, символом моего великого мастерства владения оружием и врождённой рыцарской осанки, — произнёс Фриц монолог, захваченный мигом восторга от нового оружия.

— Ага. Великий Рыбий Меч, — поддел Берт.

— Рыбий Меч? Какое отвратное имя. Ему нужно достойное, элегантное имя. Я нарекаю его Ртутью, — царственно провозгласил Фриц.

— Да как угодно. Можешь уже перестать играться и помочь? — раздражённо спросил Тоби, явно завидуя рыбьему мечу Фрица.

— Ладно, с чем подсобить? — рассеянно спросил Фриц, осторожно укладывая новонаречённый меч, Ртуть, на мраморный пол.

— Иди сюда и помоги шить броню. Чешуйчатой кожи осталось немного, но всем должны достаться наручи, а двоим — чешуйчатые рубахи, — пригласила Джейн Фрица сесть рядом, похлопав ладонью по полу возле себя.

— Замётано. Чем мы шьём, рыбьей костью? — рассеянно спросил Фриц.

— Не-а, я пронесла несколько иголок, когда нас схватили. Тебе повезло, кстати, иначе не думаю, что мы успели бы тебя зашить. Хотя эта жирная мазь тоже помогла, наверное, — невпопад объяснила Джейн.

— Мазь? Откуда она вообще? — заинтересовался Фриц. — Кажется, сработала она хорошо, раз я хожу и почти не чувствую боли.

— Из маленьких жестянок в сумках со снаряжением. Мы бы и не подумали о них, но твоя была у тебя в кармане и текла этой штукой тебе по всему бедру. Та банка была помята и искорёжена, примерно как твои штаны и ты сам, наверное. Вот я и подумала: почему бы нет, пахнет примерно так, как могло бы пахнуть мерзкое средство лекаря, давай намажем им его всего, — добавила Джейн с хитрой усмешкой.

— Но не всего же меня? — немного потрясённо возразил Фриц.

— А кто, по-твоему, снял с тебя штаны и зашил тебя? Я могла намазать где угодно, — сказала Джейн, и в её глазах зажёгся озорной огонёк.

— Тоби! Джейн пытается меня искусить, помоги! — крикнул Фриц туда, где сидел Тоби.

— Джейн, оставь Фрица в покое. Ты же знаешь, он шарахается девок и постоянно слышит не то, что ему говорят, — сказал Берт, прерывая спор, который мог вспыхнуть.

— В общем, по поводу этих чешуйчатых рубах, — продолжил Берт сквозь хмурый взгляд Фрица. — Их две. Дадим их Фрицу и Грегу, они будут на передней линии. Все остальные получат наручи и часть этих рыбьих костей. Рёбра, наверное, сойдут за неплохие, пусть и короткие копья или пики. Позвоночник и череп пронизаны крепкими сухожилиями, из этого, кажется, выйдет приличный цеп, а плавники отлично подойдут на кинжалы или короткие мечи.

— Я хочу череп-позвоночник, — потребовал Грег, уперев большие руки в бока.

— Мне плавниковые кинжалы, — воскликнул Тоби, всегда радостный возможности заполучить ещё ножей.

— Я возьму копья. Смогу их бросать или тыкать в тварей с расстояния, — добавила Джейн, явно не горя желанием подходить к каким-либо монстрам близко.

— Я возьму верхний плавник как короткий меч и одну из этих рукавиц как что-то вроде щита. Сид, а ты что хочешь? — спросил Берт. Все повернулись к Сиду.

— Ну, у меня есть праща, я сумел спрятать её в ботинке. Думаю, на первом этаже найду для неё камни. Так что я возьму один плавник, может, копьё и наручи, если можно? — осторожно спросил Сид.

— Конечно можно. Ты же восходишь с нами, теперь ты часть команды. Мы прикрываем тебя, ты прикрываешь нас, суть да дело — заявил Фриц чрезмерно дружелюбным тоном.

— Ага. Конечно, — с подозрением сказал Сид, словно не до конца верил Фрицу.

Они занялись останками рыбы и вооружились выбранными частями и свежесделанной самодельной броней. Ну, до тех пор, пока Фриц не отказался надевать предназначенную ему чешуйчатую рубаху.

— Нет, наденьте её на Берта. У меня есть Ртуть, а у тебя этот крохотный ножичек, тебе понадобится вся доступная броня, если к тебе подберётся монстр, — возразил Фриц.

— Насколько мы знаем, там может быть комната с головоломкой, ловушкой или препятствием. К тому же, Фриц, это тебя постоянно коцают, — напомнил ему Берт.

— Мне будет спокойнее, если ты её наденешь. Я объявляю голосование команды за то, чтобы надеть чешуйчатую рубаху на Берта. Все согласные говорят: «Рубашливый Берт», — скомандовал Фриц.

Затем раздался поток голосов, говорящих: «Рубашливый Берт»; даже Сид присоединился и выкрикнул дурацкую фразу. Фриц ухмыльнулся, протягивая Берту чешуйчатую рубаху, и ровным тоном, не терпящим возражений, сказал:

— Рубашливый Берт.

Берт вздохнул, но понимал, что эту конкретную битву уже проиграл. Он взял броню и натянул её через голову на тело. Рубаха свисала с его широких плеч, мерцала на груди и спине, давая ему хоть какую-то защиту.

— Хорошо смотришься, Берт, — ухмыльнулся Тоби.

Они все были снаряжены и готовы идти. На каждом были наручи из промасленной ткани, покрытого серебряной чешуей, и у каждого имелись сумки, сделанные из оставшегося ткани или запасной одежды, чтобы нести изрядные запасы рыбьего мяса. Одни перекинули сумки через плечо, другие привязали к поясам; каждый нёс свою как хотел.

Грег был в броне и закинул на плечи боевой цеп из позвоночника и черепа. Оружие выглядело пугающе, к радости Грега. На одном конце был тяжёлый рыбий череп, а вдоль позвоночника рёбра обломали, оставив торчать зазубренные осколки кости; при этом в нём всё ещё оставалось удивительно много веса и упругости.

Джейн держала самое длинное рыбье ребро как короткое изогнутое копьё и соорудила себе что-то вроде колчана для целой связки рёбер поменьше.

У Тоби был похожий колчан с рыбьими рёбрами, а ещё пояс, набитый железными ножами и множеством плавниковых лезвий.

У Берта был верхний плавник, примерно полметра длиной длиной, из которого вышел приличный короткий меч. Он также был в броне, даже лучше Грега, и его чешуйчатая рукавица, несколько раз обмотанная чешуей и тканью, почти напоминала щит. Ключевое слово здесь «почти».

У Сида на поясе, под рукой, лежали плавниковый кинжал и верная праща. В каждой руке он держал по ребру-копью — «на случай если одно сломается».

А Фриц... у Фрица был его смертоносный рыбий меч, нет, Ртуть, те же чешуйчатые наручи, а в сумках были спрятаны мутные кварцевые глаза Ртутной Меч-Рыбы, завернутые в запасную вощёную бумагу.

Мы правда выглядим как боевая команда, беззвучно изумился Фриц. Команда дикарей, но всё равно команда.

Они стояли перед тремя Дверями. Все были огромными арками, под четыре метра высотой, каждая из разного материала и в своём стиле.

Крайняя левая Дверь выглядела как живое дерево, выросшее в форме дверного проёма; лестница была образована корнями, необработанным камнем и землей и уходила вверх в прохладную тёмноту.

Средняя Дверь напоминала вход в пещеру из природного камня, ведущий в тёмный туннель с едва заметным красным свечением.

Последняя, правая Дверь была сделана из каменного кирпича, и вместо туннеля или лестницы в ней мерцал портал из света.

По настоянию Берта они ещё раз проверили снаряжение, а затем Берт повернулся к Фрицу и спросил:

— Какая Дверь?

— Подождите, мы реально даём Фрицу выбирать дверь? Он же нас точно угробит, — проворчал Грег.

— Да, даём. Это приколюха Проводников, — успокаивающе сказал Берт.

— Приколюха Проводников? — мрачно переспросил Тоби.

— А ты разве не говорил, что ничего не знаешь о Секретах Проводников, — обвинил Сид.

— Я соврал, — провозгласил Фриц с фальшивой уверенной улыбкой на лице. — У некоторых Способностей есть предварительные условия. Для одних нужно быть достаточно искусным в своих Способностях или иметь сочетающиеся Способности, чтобы развить или открыть такие. Для других, например, нужно просто что-то сделать или что-то найти в Шпиле. К условиям также можно отнести скрытые знания, особенно касаемо Способностей Проводников, потому что Гильдия Проводников делает состояние, сдавая внаём своих Проводников. Некоторые условия общеизвестны, вроде условий Путей стража или солдата, — Фриц пожал плечами во время объяснения.

— И некоторые Шпили дают определённые силы чаще других из-за своей привязки, — мудро добавил Сид. — Учитывая монстров вокруг него и его расположение под водой, этот Шпиль, наверное, привязан к воде и металлу.

— А что тогда свет наверху? — заинтересованно спросила Джейн.

— Не знаю. Может, странный свет? О Шпилях известно не всё. Вообще-то до жалкого мало, а те, у кого есть такие знания, не ходят и не орут о них, — с горечью ответил Сид.

— В любом случае, — перебил Фриц. — Я знаю условие для одной Способности, которую хочу получить, и попрошу вас, если сможете, держать это в тайне. Потому что если Гильдия Проводников узнает, что я знаю даже ту малость, которую знаю, они убьют меня, а потом заодно убьют вас всех, чтобы уж точно ничего всплыло, — легкомысленно сообщил им Фриц.

Джейн сглотнула, Тоби мрачно уставился на него, но Грег и Берт выглядели равнодушными.

А вот глаза Сида расширились, и он прошипел на Фрица:

— Какого Бездны, Фриц? Зачем ты сказал это мне? Я не хочу, чтобы меня убили из-за твоей тайны.

— Эй, теперь ты часть команды, а я доверяю своей команде, — Фриц улыбнулся ему в ответ бесящей улыбкой и игриво подмигнул. — Вот эта Дверь! Вперёд, команда!

На самом деле он не знал, куда вела каждая дверь и что за ней находилось. Никто не мог знать. Но одно из условий Способности Проводника требовало, чтобы он выбирал Двери, которыми они будут пользоваться, а другое, как он знал, потребует найти скрытую Дверь. Но они редки и никогда не появляются в Залах Дверей. Их нужно искать на самих этажах.

Надо будет не забыть выглядывать такие.

Фриц двинулся к Деревянной Двери, стараясь не показывать страх и тревогу. Крепко сжимая свой рыбий меч, он поднялся по земляным ступеням. Он надеялся, что остальные быстро пойдут следом, потому что вовсе не был уверен в своём выборе.

Фриц молился, чтобы его решение не убило их на самом первом Этаже.

Фриц поднялся по сумрачной лестнице и сразу заметил перемену в климате: сухой жар прошлой комнаты исчез, сменившись прохладной ночной сыростью. Застоявшийся воздух был пропитан затхлым запахом гниющих листьев и старой земли.

Он был рад оставить позади тяжёлый запах разделанной рыбы; к несчастью, резкий рыбный душок всё ещё сочился из сумки, которую он нёс на плече. За спиной чавкали шаги Берта. Облегчение наполнило его грудь: они пошли за ним, и это дало ему смелость дальше шагать вверх по трухлявой лестнице.

Чем дальше он крался по проходу, тем сильнее менялся вид лестницы: она превращалась в извилистый туннель из переплетённых корней, камней и земли. В конце концов туннель вывел в большую круглую чашу, окружённую стенами из тех же узловатых корней; её суглинистая крыша раскрывалась, показывая странное новое небо.

Вглядываясь в небо, Фриц видел над собой чистую глубокую тёмно-синюю вышину — там не было ни облаков, ни звёзд.

Странно было оказаться снаружи и не попасть под дождь, подумал Фриц.

В пустом небе висела безупречная серебряная луна, без шрамов и трещин. Она излучала мягкий прохладный свет, освещая чашу так, словно где-то горел ровный тусклый фонарь. Луна была куда больше, чем его знакомая, когда та выглядывала из-за дождевых облачных завес.

Она казалась печальной.

Эта мысль скользнула через душу Фрица и вмиг исчезла — мимолетная, в отличие от этого серебряного, вечного и одинокого, шара.

Берт, затем Грег, потом Тоби, Джейн и Сид осторожно вошли в чашу, встали по бокам от Фрица и смотрели вверх с тем же изумлением, которое чувствовал он.

— Ух ты, снаружи да ещё сухо. Ни капли дождя, — поражённо сказал Берт.

— Да, здесь так тихо, — отозвалась Джейн.

— Луна прекрасна. Но такая одинокая, — тихо произнёс Сид, удивив и себя, и всю остальную команду.

Тихо и правда было, заметил Фриц. Пока скорбный вой не пронзил ночь. К одинокому вою присоединился хор новых криков — все печальные, все голодные, все потерянные.

Этот звук остудил кровь Фрица и пустил дрожь вдоль его спины. На лбу и груди у него выступил пот, увлажняя рубаху. Он провёл взглядом по краю чаши, ища источник криков, но ничего не увидел. Через несколько секунд вой оборвался, и ночь накрыла тишина.

Нет, не тишина — затишье.

— Как думаете, что это было? — прошептал Тоби, будто боялся нарушить тишину.

— Не знаю, какой-то монстр. На гончую похоже, — ответил Берт уже более нормальным голосом.

— А что такое гончая? — насторожённо спросила Джейн.

— Это такой монстр, почти как пёс. У них шерсть, клыки и острое чутьё, особенно нюх. И они ненавидят кошек, — напряжённо объяснил Берт. — У них четыре лапы с когтями, и они могут обогнать любого безуровневого. Богачи покупают их у джастильских торговцев, которые привозят их с Континента. Верные питомцы, я слышал.

Фриц посмотрел на Сида, тот лишь пожал плечами, а потом вопросительно посмотрел на него в ответ, на что Фриц тоже ответил пожатием плеч. Сид пнул рыхлую землю и заметил камень, который мог подойти для пращи; он присел, выкопал его и сунул в один из мешков, привязанных к своему поясу. Сид продолжил собирать камни тем же способом, наполняя мешок гладкими круглыми камешками.

— Держимся вместе. Мы с Грегом впереди, Тоби и Фриц в середине, Сид, Джейн — замыкают, если не против, — тихо организовал их Берт. Они кивнули и заняли позиции, оставаясь настороже и готовясь реагировать.

Минуты шли, но больше они не слышали звуков монстров, только тишину, шелест листвы над головой и скрип старых ветвей.

— Давайте восходить. Нет смысла сидеть здесь. Нам нужно найти лестницу наверх, — предложил Фриц, беспокойно переминаясь.

Берт кивнул и указал на место в корневой стене, которое выглядело удобнее всего для подъёма.

— Фриц, сможешь туда забраться? И сделать это тихо?

Фриц кивнул, улыбнулся, передал свой рыбий клинок Тоби и подошёл к стене из корней.

— Почему отправляем Фрица? Разве Тоби не самый тихий в вашей группе? — прошептал Сид.

— Мы все довольно тихие, приходится при нашей работе. И да, я лучше всех подкрадываюсь к людям, но у Фрица талант высматривать места и разведывать, что где находится и куда ведёт. Понять, где мы и с чем имеем дело, будет полезнее, чем просто не шуметь, — тихо успокоил его Тоби. — К тому же, если его поймают, он отлично играет приманку.

— А если плохо сыграет приманку, тебе достанется его меч, — мрачно проворчал Грег.

Берт шикнул на них, и они замолчали, когда Фриц начал взбираться по корням.

Корни оказались лёгкими для подъёма: хватов хватало, опор для ног тоже, и помогало то, что корни были сухими, к чему Фриц ещё не привык. Узловатая стена была всего около три метра высотой — короткий подъём по сравнению с некоторыми высокими поместьями или раскидистыми многоквартирными домами, на которые он взбирался, высматривая, что бы украсть.

Не украсть — освободить, поправил он себя.

Фриц высунул голову над краем, стараясь скрыть как можно большую часть силуэта, и настороженно огляделся в поисках следов «гончих». Следов тварей он не увидел, так что подтянулся через край корней и распластался на земле лицом вниз, среди грязи и опавших листьев. Фриц замер в немой тёмноте и стал осматриваться.

Темнота была как светлым днём перед надвигающейся бурей: в ней можно было передвигаться без факела или фонаря, но не без осторожности.

В мягком серебряном сиянии Фриц видел, что они оказались в каком-то лесу. Со всех сторон их окружали узловатые деревья, бросавшие мягкие тени на мёртвую листву, устилавшую глинистую землю. Деревья не были особенно большими или величественными, но они были старыми, древними — он чувствовал это нутром.

Фриц поискал самое высокое дерево, на которое можно было бы залезть. Он заметил одно неподалёку: крупное дерево, чей ствол легко пробивал низкий полог и, по его прикидкам, достигал не меньше пятнадцати метров ввысь.

До него было всего пару минут дороги, так что он поднялся в скрытный полуприсед и тихо двинулся к нему. Единственной трудностью для него было сохранять тишину в этом пустом воздухе. Фриц обнаружил, что сухая ветка может издать удивительно громкий звук, если на неё наступить, особенно без привычного постоянного шума дождя, который всё глушил.

Хруст. Прямо под его ботинком. Фриц поморщился.

По всё видимости, звук удивил как Фрица, так и «гончую», которая лежала всего в нескольких метрах от него, будучи незаметной среди корней и теней. Существо подняло голову в сторону Фрица, его ноздри раздулись, а в его щелевидных бледно-серых глазах странно пульсировала тень.

Фриц в тот же миг сорвался в бег, бросившись к чаше. Неровная земля, коварные корни и глубокая боль в раненой икре грозили сбить его с ног, но долгая практика бега по скользким крышам придавала ему уверенности не навернуться. Он добрался до края чаши, и, когда оставалось всего несколько метров, крикнул:

— Нашёл гончую!

Фриц развернулся, ожидая увидеть тварь прямо у себя на пятках, но не увидел ничего, кроме мягких теней, которые отбрасывали деревья. Он напряжённо застыл спиной к краю чаши, готовый в любой момент двинуться, и всматривался в полумрак. Одна из более глубоких теней дрогнула. Четвероногая фигура высотой примерно в половину роста Фрица, закутанная в рябящую тьму, бросилась на него.

Тварь была быстрой, но не такой быстрой какая Ртутная Меч-Рыба, а Фриц больше не был под водой. Он дождался последнего мгновения, а затем перекатился вправо, уходя с траектории зверя, когда железно-серые клыки щёлкнули в дюймах от его раненой ноги. Однако инерция вынесла гончую вперёд, и она с царапаньем и скольжением затормозила у самого края чаши.

Фриц не дал ей времени восстановить равновесие и изо всех сил ударил её ногой в плечо, опрокидывая и сталкивая с выступа в ожидающие орудия своей команды.

Тварь рухнула с жалобным визгом, с внезапным глухим ударом врезалась в твёрдые корни, и кость её хрустнула. Тварь пронзили со всех сторон: вихрь ударов Тоби и Берта, по копью от Джейн и Сида, а затем с мощным треском ударил череп-цеп в руках Грега. Зверь застыл, и тёмная кровь потекла по корням, влажно блестя в серебряном свете одинокой луны.

С беспокойством Фриц прислушался, нет ли ещё таких тварей поблизости, но в неподвижном ночном воздухе он не слышал ничего, кроме собственного быстрого дыхания, которое он замедлил, когда понял, как громко оно звучит в этой неестественной тишине.

— Сдохла? — прошептал Фриц с вершины стены чаши.

— Да уж надеюсь. Мы её приложили со всей дури, — проворчал Грег.

— Спускаюсь. Хочу посмотреть, что почти разорвало меня на куски, — сказал Фриц своей команде, осторожно спускаясь по стене из корней.

— Она волосатая и уродливая. Что тебе ещё надо знать? — буркнул Грег.

— Я просто хочу понимать, во что мы влезли. Я нашёл высокое дерево, залезу потом на него и посмотрю, где мы, а затем нам можно будет составить план, — сказал Фриц, подходя ближе к трупу твари.

У «гончей» была тёмная свалявшаяся шерсть пятнистого чёрно-серого цвета. Голова у неё была длинная, морда широкая, челюсти мощные и полные клыков, покрытых дёгтеобразной слюной. Если бы такая зверушка встала на две лапы, была бы ростом с Сида, и при этом оставалась тощей, жилистой и истощённой. Фриц был уверен, что видел бы рёбра, натянутые под серой кожей, если бы их не скрывала эта вонючая шерсть.

Глаза твари, теперь уже лишённые жизни и злого умысла, были того же бледно-серого цвета, но в них не было теневого пульса, который он заметил ранее.

— Мерзость-то какая. Говоришь, богачи держат таких как питомцев? — недоверчиво спросила Джейн. — Я знала, что дворяне с приветом, но не думала, что они способны терпеть что-то настолько уродливое.

— Тут ты права, — согласился Фриц. — Я видел как-то одну, но она выглядела не так. Шерсть была глаже, глаза другие, и дегтярной слюны с клыков куда меньше.

— Думаешь, ядовитая она? — спросил Тоби, явно заинтересовавшись новым токсином. Фриц вспомнил, что тот всегда был очарован рассказами о великих убийцах и их бесчисленных загадочных ядах.

— Может быть. Как всегда, я рад, что меня не укусили, — ответил Фриц. — Ладно, насмотрелся я. Пойду залезу на дерево и осмотрюсь. Скоро увидимся.

— Только, пожалуйста, не зови ещё одну гончую, — легко поддразнила Джейн. Фриц тем временем уже поднимался по корням.

Дорога украдкой к высокому дереву, к счастью, прошла без происшествий. Фриц сумел пройти тихо и избежать страшно громких веток. Он добрался до основания дерева и прикинул путь наверх, отмечая самые крепкие и самые слабые ветви по дороге к вершине. Потом, переставляя руку за рукой, он начал карабкаться по шершавой сухой коре.

Восхождение на это огромное дерево напомнило ему о тех временах, когда он был ещё маленьким и лазал по деревьям в материнском саду, особенно по огромной Сапфировой Иве в самом центре. Он тогда играл в игру, притворяясь, что каждая ветка — очередной этаж Шпиля, по которому он поднимается. Восходит на этаж за этажом, совсем как его отец.

В конце концов его добрая, но настойчивая мать в шёлковых одеждах, с тёмными волнистыми волосами, спешно выбившимися из прически, мгновенно снимала его вниз. Подхватывала невидимыми потоками воздуха и опускала в свои тёплые бледные руки. Она бранила его, и её тёмно-карие глаза были полны тревоги, заботы и, больше всего, любви. Да, он всё ещё помнил эту любовь, но тепла сейчас она не приносила — только холодную тёмную пустоту, которая всё тянула и тянула.

Он всегда говорил, что послушает её и больше не станет залезать на иву, но никогда не слушал. Он собирался восходить.

Фриц поднялся выше полога и нашёл хорошую точку, с которой можно было поискать Дверь.

Серебристый вид показался ему странно размытым, а потом он понял, что его глаза полны слёз и он тихо всхлипывает между тяжёлыми вдохами.

Глупые воспоминания, глупая грусть, хватит подкрадываться ко мне, одернул себя Фриц. Он закрыл глаза, стёр слёзы и на миг собрался, убирая все горькие воспоминания подальше.

Позже, намного позже, когда я смогу что-то сделать. Когда смогу отомстить, пообещал он.

Он посмотрел поверх низкого полога и увидел, что лес тянется до самого горизонта. Ещё там были пятна тёмноты, более глубокие тени, разбросанные под ветвями. Эти пятна медленно двигались, каждое следуя собственному полному инстинктов пути.

Вдалеке слева Фриц заметил возвышавшийся холм, лишённый деревьев, и на нём — торчащую плиту зелёно-синего мрамора. Больше ничего примечательного он не увидел, но теперь, когда он смотрел и ждал, стало заметно: каждое пятно тьмы медленно кружило вокруг холма и странного зелёного камня.

Значит, вот оно. Лестница должна быть там, если только это не обманка, а на первом этаже, насколько я помню, такое маловероятно, рассудил Фриц.

Фриц спустился с древнего дерева, стараясь беречь раненую ногу. Он удивился, как хорошо она пока держится, но слишком сильно испытывать удачу он не хотел. Фриц надеялся, что нагрузка, которую он на неё давал, не замедлит заживление.

Он медленно пробирался через лес, внимательно следя за пятнами мрака, которые видел с высокого дерева. В этот раз он вернулся без гончей на хвосте, только чтобы услышать, как его команда о чём-то спорит.

— Моровые гончие, — тихо настаивал Берт.

— Дёгтеклыки, — шёпотом возражал Тоби.

— Да какая разница? — раздражённо добавил Грег.

— Я голосую за моровых гончих, — дерзко вмешался Фриц в спор.

— Четыре против двух. Извини, таковы правила, — довольно улыбнулся Берт, получив своё.

— Ладно, — буркнул Тоби.

— Что нашёл, Фриц? — серьёзно спросил Берт, когда Фриц присоединился к ним в чаше.

— Хорошие новости: кажется, я нашёл Лестницу. Плохие новости: её патрулирует тьма, — сообщил Фриц тревожно ожидавшей группе.

— Патрулирует тьма? Фриц, не пижонься, просто скажи, что видел, — раздражённо сказал Тоби.

— Я видел то, что сказал. Пятна тёмноты медленно ходят вокруг холма вон там, — взволнованно возразил Фриц, указывая в сторону холма. — Наверное, это моровые гончие. У них какая-то тёмная магия, она делает их очень трудно заметными, почти невидимыми в тенях всех этих деревьев.

— Значит, этот холм сторожат моровые гончие? И у моровых гончих есть магия, а ещё яд. Понял, — заключил Берт.

— Отрава, — угрюмо поправил Тоби.

— Что? — спросил Сид.

— Яд убивает, когда ты его ешь. Отрава убивает, когда она ест тебя. Значит, они отравные, — изрёк Тоби так, будто это была великая мудрость.

— Это может быть и яд. Ты её ел, Тоби? Скажи, пожалуйста, что ел? — взмолился Фриц.

— Не ел. Я не сую в рот всё подряд, Фриц, — огрызнулся Тоби.

— Жаль, ты был бы популярнее, если бы совал, — подколол Фриц. Тоби мрачно уставился на него, но замолчал под смешки команды. Потом и сам начал улыбаться вместе с ними. Когда зарождавшееся напряжение было разбито, они повернулись к Берту за твёрдым планом.

Берт думал целую минуту, прежде чем заговорить:

— Нам нужно приготовить часть рыбьего мяса. Сид знает, как коптить рыбу, чтобы она дольше хранилась, так что пока делаем, как он скажет. Когда закончим, наверное, крадемся к холму, устраиваем засаду любой моровой гончей, что встретим, и выбираемся отсюда. Похоже на план?

Они кивнули.

Фриц осторожно подошёл к Сиду и легкомысленно задал вопрос:

— Ты научился сохранять рыбу? Когда только время нашёл между работой головореза, вора, учёного и моим удушением?

Сид выглядел раздражённым и нахмурился от вопроса:

— Учиться выжимать максимум из того, что есть, есть залог успеха. Украсть одну большую рыбу в неделю лучше, чем пытаться украсть по маленькой рыбе каждый день. А поскольку большая рыба не хранится вечно, надо знать, как оставить её съедобной. Всегда можно приберечь немного на чёрный день, — хрипло сказал Сид, словно для него всё это было совершенно очевидно.

Фриц обдумал слова Сида и на самом деле согласился. По сути, всё сводилось к большому риску ради большой награды против такого же риска ради маленькой. То, что предлагал Сид, казалось вполне разумным.

— А разве торгаши рыбой не замечают пропажу большой рыбы сильнее, чем нескольких маленьких? — заинтересованно спросил Фриц.

— Замечают, но по итогу они и так, и сяк заметят, а я предпочитаю быть сытым, чем нет, — легко ответил Сид и пожал плечами.

— Знаешь, Сид, я начинаю подозревать, что в тебе есть скрытые глубины. Сначала чтение, теперь готовка. Не терпится увидеть, какой секрет ты вытащишь следующим, — похвалил Фриц.

Сид украдкой отвёл взгляд:

— Иди руби дерево. Нам понадобится много дров, чтобы закоптить это мясо, — сказал он хриплым тоном, который сообщил Фрицу: говорить дальше он не хочет. Фриц не стал давить.

Фриц сделал, как ему посоветовали: собрал Берта, Грега и Тоби, и они поднялись по стене из корней за край чаши. Они начали собирать упавшие ветки, пока не наткнулись неподалёку на поваленное дерево примерно ростом с Берта — 175 сантиметров — и решили затащить его в яму. Процесс оказался тяжёлым и потным, но они справились без происшествий, если не считать пары заноз.

Фриц переживал из-за отсутствия кремня для разведения огня, но Сид и тут оказался мастером, и в центре чаши уже весело потрескивал костёр. Из бечёвки, промасленного холста и упавшей древесины они соорудили коптильные решётки и навесы. Поставили их по указаниям Сида, а потом под его руководством начали раскладывать рыбное филе.

Фриц старался внимательно следить. Знание и правда было полезное.

— Сколько это займёт? — спросил Берт, когда они положили на решётку последний кусок рыбы.

— Часа три примерно. Соли у нас нет, так что рыба не сохранится надолго, но несколько дней съедобной останется, — объяснил Сид.

Они ждали и болтали между собой. Джейн и Тоби нашли время побыть наедине. Грег, Берт и Сид остались следить за рыбой. Фриц попытался ещё втянуть Сида в разговор, но тот не поддавался: Сид просто смотрел в огонь и отвечал либо одним хмыком, либо никак.

Фриц и Берт приятно провели время в разговорах и хвастовстве, пока Тоби и Джейн не вернулись из своего уединения, чтобы послушать великую историю Фрица о Связанных Шнурках и Рыбьей Охоте. Он надеялся сделать рассказ смешным, но тот вышел похожим на дерзкий подвиг удали, какие часто рассказывают в историях о Шпилях, чем, пожалуй, тот и был. Даже Сид и Грег выглядели впечатлёнными, а Фрицу всё-таки никогда не удавалось впечатлить Грега.

Под конец истории Тоби спросил о том, что, похоже, уже какое-то время занимало его мысли.

— Мы всё ещё внутри Шпиля? Не может же быть, что всё это помещается в Шпиле. Снаружи он был не шире метров десяти. Одна только эта яма занимает почти половину этого объёма, — озадачённо сказал Тоби.

— Ну дык Шпили же равносильны магии. Пространство внутри них вообще не имеет смысла. У многих учёных есть «теории», но на самом деле о Шпилях они всё равно ничего не знают. Любые по-настоящему ценные знания держат в тайне гильдии, знать и сами боги, — с горечью ответил Фриц, позволив части обиды выйти наружу.

— Не говори так о богах, — пробормотал Грег. — Не хочу, чтобы меня поразила молния Фар'Заэля или что-нибудь эдакое.

Фриц не видел смысла спорить о богах, пока они в опасности и полагаются друг на друга, особенно не с главным дурачком команды Грегом. Лучше поддерживать у группы бодрый дух, чем предаваться его любимому занятию — богохульству.

Дождавшись, когда Сид объявит рыбу готовой, они попробовали полоски копчёного мяса. У рыбы была странная текстура: зернистая и одновременно слоистая, а на вкус она походила на любую белую рыбу, если не считать отчётливого железного послевкусия. И всё же они ели крайне неаппетитную копчёную рыбу-монстра, пока животы их не наполнились, а лишний провиант потом упаковали.

— Будто её посыпали железными опилками, а потом приготовили на кузнечной наковальне, — пожаловался Сид.

— По мне, нормальный вкус, — сказал Грег, громко рыгнув.

— Чувствую, как крепну с каждой минутой. Через неделю буду размером с Грега, — похвастался Фриц, напрягая почти несуществующий бицепс. Он лишь слегка преувеличивал. Мясо действительно насыщало сильнее, и он почти чувствовал, как мышцы пьют ману и питательные вещества.

— К тому времени Грег станет вдвое больше, — прокомментировал Берт.

Грег улыбнулся Берту, довольный предсказанием. Они завершили последние приготовления и выбрались из чаши.

— Как думаете, мы ещё увидим что-нибудь настолько красивое? — вслух задумалась Джейн, глядя на луну.

— Если будем восходить по Шпилям и восходить вместе? Тогда да, увидим мы немало, — тоскливо сказал Фриц.

Фриц медленно вёл их через древние узловатые деревья и отбрасываемые ими тени, с рыбьим мечом в руке, а его команда кралась следом. Время от времени он слышал сопение, одиночный лай или скулёж, но под тихими скрипучими ветвями их ничто не тревожило. И всё же они двигались дальше сквозь сумрак.

Они шли уже какое-то время, пока их не вынудили вступить в бой: они наткнулись на двух моровых гончих, которые рычали и принюхивались к воздуху, подбираясь всё ближе к его команде. Фриц указал, где находятся гончие, и они привели в действие заранее оговорённый боевой план.

Те из команды, кто вооружился маленькими копьями из рыбьих рёбер, метнули их в пару моровых гончих; рёбра блеснули в лунном свете и обрушились градом серебряных шипов. Три не попали, а одно ударило левую моровую гончую плоской стороной и безвредно отскочило. Только два копья достигли цели, оба — одной и той же гончей справа: одно пригвоздило её переднюю левую лапу к земле, другое пронзило плечо.

Она заскулила от боли, когда её пробило. Берт двинулся вперёд, бегом направляясь к невредимой моровой гончей; он поднял обмотанную руку, прикрывая туловище, и приготовил свой короткий меч из плавника. Фриц бежал рядом, готовясь ударить тварь, если та бросится на Берта.

Грег направился к зверю, пробитому копьями, раскручивая череп-цеп дугой над головой; череп издавал странный стон, пока воздух захватывало его вращением.

Сумрак вокруг моровых гончих зарябил, и они исчезли в тенях. Пробитой гончей это не слишком помогло: спряталась она лишь на миг, пока её магия не дала сбой. Копьё, пронзившее переднюю лапу, удерживало ногу твари на месте.

Череп-цеп Грега обрушился на раненую моровую гончую, ударил ей по спине и с отвратительным хрустом раздробил позвоночник. Задние лапы обмякли, и тварь попыталась тащить тело вперёд, когда Тоби шагнул к её раненому боку и вонзил плавниковый кинжал в покрытое шерстью горло. Он выдернул клинок, и из разреза хлынула тёмная кровь, отравляя почву.

Тварь ещё секунду-другую стояла, покачиваясь из стороны в сторону, а потом рухнула на землю с жалобным скулёжом, который смягчился до хрипа, а затем оборвался тишиной.

Тоби вскрикнул от боли, когда другая моровая гончая вцепилась ему в ногу сзади; её серые клыки с лёгкостью пробили его кожу. Похоже, она выпрыгнула из одной из бесчисленных теней, устилавших лесную землю, не оставив Тоби времени среагировать. Зверь дёрнул головой, сбил его с ног и начал трепать, всё глубже разрывая плоть челюстями. Тоби закричал.

Джейн бросилась в действие, рванув на гончую с копьём из металлической кости. Она пронзила монстра сбоку, и копьё прошло насквозь через грудную клетку моровой гончей и вышло с другой стороны. Сид ударил копьём медленнее, но это уже не требовалось. Джейн попала твари в сердце, и та рухнула через несколько мгновений, всё ещё удерживая изодранную ногу Тоби мёртвой хваткой.

Тоби, к счастью, перестал кричать и теперь лежал без сознания, бледный — бледнее своей обычной бледности, поправил себя Фриц.

По лицу Джейн текли слёзы, пока она рылась в своих мешках и сумках, ища жестянку с жирным бальзамом. Дрожащими руками она достала её и попыталась открыть, но её пальцы тряслись слишком сильно, чтобы ухватиться как следует; в конце концов Сид забрал у неё жестянку и открыл, быстро возвращая обратно, когда Джейн возразила:

— Я сама спасу Тоби.

Джейн подбежала к раненому, обмякшему Тоби и попыталась справиться с челюстью зверя, но та держала крепко, так что она крикнула:

— Грег, иди сюда и помоги мне с укусом этой гончей.

Грег поспешил к другу и потянул за челюсть твари, разжав её достаточно, чтобы Джейн могла вытащить ногу Тоби.

Фриц огляделся в поисках врагов, уже страшась того, что увидел — точнее, того, что услышал: хруст ветки прямо перед собой. Ни одной твари в поле зрения, но он знал, что эти существа почти невидимы, пока не прыгают.

— Ещё гончие, осторожно! — крикнул Фриц предупреждение.

Фриц следил за землей перед собой, всматриваясь в тени с поднятым рыбьим мечом. Черношёрстная фигура выскочила на него, внезапно становясь видимой, когда сумрак пузырями стекал с её свалявшейся шкуры. Она бросилась к его раненой правой ноге, прямо как он и подозревал, что та сделает. Первая моровая гончая атаковала так же; хищник бьёт по слабости, в конце концов.

Но на этот раз Фриц был готов к этой «внезапной» атаке и ударил туда, где должна была оказаться тварь, вложив всё тело в выпад рыбьим мечом.

Он надеялся попасть ей в сердце или прямо в один из бледных глаз. Вместо этого клинок чисто вошёл в мясо шеи, встретив сопротивление только тогда, когда зазубренная кромка заскребла и запилила по позвоночнику. Из пасти моровой гончей вырвался булькающий звук, и она мордой вперёд рухнула на корни у ног Фрица.

— Аргх! — крикнул Берт, борясь с гончей, вцепившейся челюстями ему в руку с мечом. Он бил вниз со всей силы самодельной рукавицей-щитом, обрушивая удар за ударом на твёрдый волосатый череп. Фриц бросился помогать Берту и был уже на полпути, когда споткнулся о тень, обнаружив моровую гончую, всё ещё сидевшую в засаде. Он кубарем полетел вперёд и рухнул прямо лицом в землю, всё это время браня всё на свете.

К счастью для него, тварь удивилась не меньше, чем он сам, да ещё и получила сильный непреднамеренный удар Фрицевым ботинком по рёбрам. Моровая гончая, отвлечённая внезапной «атакой», повернулась к нему и зарычала. Фриц перекатился на спину, выставляя меч между собой и зверем, но услышал тихий свист — и её бледный глаз лопнул, взорвавшись влажным хлюпом. Гончая качнулась и, шатаясь, отступила от повалившегося Фрица.

Он уже поднялся на ноги, но не успел двинуться на тварь, когда до ушей донеслись ещё один свист и треск. На этот раз Фриц увидел источник: камень размером с яйцо отскочил от головы моровой гончей и упал в грязь. Гончая рухнула на землю, замертво, как ударивший её камень, а Сид осторожно подошёл ближе с пращой в руке.

Фриц тут же посмотрел на Берта и нападавшую на него гончую и увидел, что Берт сидит верхом на теперь уже неподвижном трупе зверя, а его рука со щитом блестит от тёмной крови твари. Фриц поискал взглядом новые рябящие тени или движение земли, но ничего не увидел. Он опустил рыбий меч из защитной позиции и воткнул его в почву, давая ноющей руке немного отдохнуть.

— Как Тоби? — спросил Фриц, всё ещё тяжело дыша после напряжения.

Вопрос Фрица словно вырвал всех из послебоевого оцепенения; они повернулись и посмотрели туда, где были Тоби и Джейн. Фриц видел, что глаза Джейн всё ещё красные, со следами слёз, но она больше не плакала — только выглядела усталой.

— Я успела нанести мазь, чтобы остановить кровь, но его нога сильно изодрана. Не уверена, что он сможет идти быстро, — обеспокоенно сказала Джейн.

— Тогда Грег его понесёт, — великодушно предложил Фриц.

Грег фыркнул и ответил:

— Не выйдет. Мне надо нести спиноломку.

— У меня руку тоже всю разодрало, — добавил Берт, садясь и нанося себе мазь на рану от укуса.

Джейн посмотрела на Фрица умоляюще, тревога всё ещё ясно читалась на нахмуренном лбу.

Фриц драматично вздохнул.

— Ладно, я его понесу. Одолжу ему своё плечо. Просто боюсь, что если буду нести его слишком долго, получу смертельное отравление язвительностью.

Джейн слегка улыбнулась и, вероятно, уже собиралась поблагодарить его, когда Берт снова заговорил:

— Кстати, об отравлении. У меня рука неметь начинает.

— Это просто мазь, у неё странный обезболивающий эффект, — успокаивающе сказал Фриц.

— Не-а. Началось до мази, и оно ползёт вверх по предплечью. А ещё холодеет немного. Немного похоже на зимний ночной дождь, тут такой холод, что кости немеют, понимаешь? — спокойно объяснил Берт, слишком спокойно, как понял Фриц. Должно быть, та храбрая маска, которую мы все знаем и в которой нуждаемся сейчас.

— Может, перевязать или что-то такое? — тревожно спросил Фриц.

— Да. Используйте бечёвку, перевяжите как можно туже. То же самое с ногой Тоби, — сурово приказал Сид.

Они сделали, как он сказал, хотя Сиду было не положено отдавать приказы команде, но Фриц знал: Сид разбирается в таких вещах, и план был достаточно здравый. Когда они закончили перетягивать раны, а Тоби снова пришёл в себя, Фриц спросил:

— Будем снимать с этих шкуры? Последнюю мы бросили, потому что её порубили на куски, но некоторые из этих шкур, может, стоит взять?

Он оглядел лица всех, пока они размышляли. Они выглядели уставшими и потрепанными. Даже те, кто пока не получил ранений, как он сам, Сид, Грег и Джейн, выглядели вымотанными.

— Не хочу рисковать. Когда мы доберёмся до Зала Источника, Сила нас исцелит, верно? — Берт нарушил тишину своим вопросом.

— Да, как минимум не даст вам умереть, насколько я слышал. Она закроет раны и остановит кровь, но насчёт яда я не уверен. Я даже не слышал о первом этаже с ядовитыми монстрами. Не Шпиль, а какая-то смертельная ловушка, — сказал Фриц, и в его обычно ровный голос закралась дрожь.

— Отравными монстрами, — слабо прохрипел Тоби, а потом продолжил с болью, но и лёгким возбуждением в голосе: — Может, не будем снимать шкуры, но возьмём их клыки? Отрава может помочь против других монстров.

Фриц пожал плечами — он был не против. И они принялись выламывать самые крупные клыки из голов моровых гончих. Под влажные чавкающие хлопки и треск они собрали их и разделили поровну между собой.

Собранные клыки были от до двадцати сантиметров длиной. Они были не металлические, но цвета серого железа и покрыты тёмной дегтярной субстанцией, которая, похоже, была их слюной или чем-то схожим. Фриц сунул свои клыки в маленький мешочек на поясе; остальные сделали то же самое, кроме Тоби, который держал один в руке, как кинжал.

Фриц позволил Тоби опереться на его плечо, чтобы помочь ему снять вес с раненой ноги, и они двинулись дальше так тихо, как могли. Несмотря на усталость, Фриц оставался бдителен, насторожённо следил за каждой глубокой тенью и напрягал слух, пытаясь услышать мягкие шаги лап до того, как те прыгнут.

Так они и шли сквозь ночь, мягко пробираясь через древний сумрак. Лучи лунного света падали вниз серебряными столбами, а полог становился всё гуще по мере того, как они двигались к холму и камню, стоявшему на нём.

Казалось, прошли часы, а может, так и было, пока они шли по этим кривым лесам и не видели и не слышали больше ни одного живого существа. Фриц подумал об этом и удивился, почему не заметил раньше. Где птицы? Где грызуны? Где вообще что угодно, что в этой тёмной неподвижности не было моровой гончей?

Внезапно он понял, что идёт в гору, по подъёму, а деревья начали редеть.

— Мы близко, минут пять туда, — указал Фриц, хотя мог и не указывать: все они видели торчащую верхушку высокой плиты зелёного мрамора. Странный зелёный горный пик над странным зелёным облаком.

Фриц подстегнул их, и они снова пошли, на этот раз с мрачной решимостью. По пути до этого места Тоби временами начинало трясти, а теперь это сменилось лёгкой постоянной дрожью. Фриц тревожился об этом. Тоби слабел с каждой минутой. Доберётся ли он вообще?

От тревоги его вырвал вой — близкий вой, чудовищный, ужасный, страдальческий вой. Страх пополз по Фрицу, как и та жуткая пустота, но он стряхнул это с себя и увидел, что остальные застыли от ужаса, в их глазах собираются слёзы, а боль глубоко врезана в их черты. К одинокому вою присоединилось множество других, и со всех сторон поднялась опустошающая, какофоническая погребальная песнь воя.

Фриц потянул Тоби вперёд и перекричал этот вой:

— Бегите! Просто шевелитесь, не слушайте гончих, шевелитесь!

Тоби рывком пришёл в движение: боль в его ноге разбила то, чем вой держал его. Он крякнул, посмотрел на ногу и сглотнул. Потом, казалось, собрал волю в кулак и побежал как мог, используя плечо Фрица как опору. Фриц подстроился под его хромающий шаг, толкая Тоби вперёд, пытаясь выжать из него как можно больше скорости.

Сид следующим вырвался из оцепенения и встряхнул Джейн, выводя ту из ступора. Фриц и Тоби пронеслись мимо Грега и Берта, толкнув их по пути. Те сердито оглянулись, по их лицам текли слёзы. Странно, я никогда раньше не видел, чтобы Грег плакал, мимоходом подумал Фриц, прежде чем вложить все силы в то, чтобы заставить Тоби бежать.

Когда Берт и Грег поняли, что все остальные бегут, они присоединились, держась рядом и сохраняя скорость группы. Остальное в памяти Фрица стало смазанным и лихорадочным. Безумный рывок вверх по склону, редеющий лес, сменившийся голым земляным холмом с единственной зелёной каменной плитой на вершине. Исчезли корни и камни, о которые можно было споткнуться; безупречная луна в небе освещала тёмную почву под ногами, изгоняя все тени. Они побежали во весь дух, отбросив необходимость в той осторожности, с какой двигались в лесу ниже.

Ужасающий вой преследовал их всю дорогу, но гончие не показывались. Не показывались до самого конца, когда они добрались до зелёной мраморной плиты, задыхаясь, потея и дрожа от ужаса. Только тогда они их увидели: по меньшей мере сотню моровых гончих, а во главе — Зверя втрое крупнее остальных, бурлящего страшными тенями, которые волнами рябили по его гладкой угольно-чёрной шерсти.

Гончие оставались у линии деревьев далеко внизу, рыча и воя от недовольства, ненависти и голода. Здоровенная гончая пристально смотрела на них глазами цвета абсолютной черноты, в которых не мог зацепиться ни один луч света; она замерла и наблюдала, пока её стая топталась и скребла лапами землю у подножия холма. Они скулили от голода и раздражения, но не переступали земляную границу.

Фриц смотрел в глаза великой гончей и чувствовал боль, муку, а ещё мёртвую уверенность глубоко в сердце: они встретятся снова, и снова, и снова, пока она не выследит его, не сорвёт плоть с его костей, не сожрёт его всё ещё бьющееся сердце, а потом не пожрёт его Санктум.

Может ли монстр такое сделать? Он не знал и не слышал, чтобы такое случалось. Но теперь знал. Знал. Эта тварь могла сожрать его, а вместе с ним и его Силу.

Фриц оторвал взгляд от гончей и перевёл его на зелёную плиту. На её боку была высечена арка, а внутри арки — Лестница, выход. Он видел, как Грег и Сид вошли перед ним, а Берт тревожно ждёт у выхода. Тоби теперь был полностью без сознания и замедлял Фрица до ползучего шага. Джейн заметила это, подбежала к Тоби, схватила и подхватила его с другой стороны, помогая нести часть чужого веса.

Берт был рядом, шёл с ними, дрожал и выглядел так, будто едва стоит на ногах, но всё равно подзывал их ободряющими словами:

— Давайте, почти там. Я бы помог, но рука ни к чёрту. Ну же, мы справимся. Доберёмся до Источника, получим Силу.

К концу фразы Берт уже почти говорил сам с собой, таща своё измученное тело вперёд, а увидев, что будет только мешать, в оцепенении ушёл вверх по лестнице как раз перед тем, как они добрались до неё.

Последним отчаянным усилием Фриц и Джейн дотащили, а потом доволокли Тоби последние пару метров через арку и вверх по мраморным ступеням. Они тянули его по лестнице, всё время тяжело дыша и обливаясь потом. Они снова оказались в сухом жаре Зала Дверей: минута, две минуты подъёма в полном изнеможении, доведённые гончими до предела, а теперь ещё и этими бесчисленными ступенями.

Наконец они вышли на площадку, замечательнейший пол без ступеней. Фриц едва не рухнул, но удержался, выпрямился и выронил рыбий меч; тот со скрежетом отлетел по тёплому камню. Как сказал Берт, нужно добраться до воды.

Он огляделся, ища обещанную воду, и увидел её: бассейн в центре комнаты. Он светился собственным странным сине-зелёным светом и жутко рябил, но Фрицу было плевать. Ему нужно было только добраться туда, помочь Тоби выжить.

— Последний рывок, — сказал Фриц Джейн. Он не видел её, но ему показалось, что она кивнула.

Они продолжили медленно и нетвердо нести Тоби, пока не добрались до края воды. Опустили его так осторожно, как только смогли, затем Джейн зачерпнула светящейся воды сложенными ладонями, а Фриц открыл Тоби рот. Он содрогнулся, когда сделал это: Тоби был холоден, как камень, и уже не дрожал. Сияющая вода полилась из трясущихся ладоней Джейн ему в рот и собралась там сине-зелёным светом.

Вода не скользнула вниз по горлу, как ожидал Фриц; вместо этого она потеряла сияние, её свет впитался в бледную, почти серую кожу Тоби. Вода стала чистой и прозрачной, и Тоби выплюнул её потоком, а грудь его дёрнулась вдохом.

Кожа на его раненой ноге скрутилась, заживляясь за считанные мгновения, как и множество мелких порезов и ссадин, которые он получил. Тоби резко сел, его тёмные глаза были широко раскрыты, а на лбу у него проступил пот.

— Я жив? — в бреде спросил он.

— К сожалению, да, Тоби. И я тебя спас, ты обязан мне жизнью, — мрачно сказал Фриц.

Тоби только застонал от этого заявления.

— Ты же понимаешь, что это значит? — спросил Фриц тем же посаженным голосом.

— Джейн тебе не позволит, Фриц. Никогда этого не будет, — вызывающе ответил Тоби, стирая пот со лба.

— Однажды Джейн тоже будет обязана мне жизнью, и тогда я получу плату от вас обоих, — зловеще сказал Фриц.

— О чём, во имя Последнего Шпиля, вы двое говорите? — едко прошипела Джейн. — Если должна быть плата, то я её заплачу. Что бы ты ни попросил, проси это у меня, Фриц, — сказала она, стараясь держаться храбро, но глаза её были широко раскрыты от маленького страха.

— Нет, Джейн, не делай этого, — взмолился Тоби, но было уже поздно: Фриц улыбнулся широкой безумной улыбкой, словно фейри, только что заключивший по-настоящему зловещую сделку.

— Мне нужно от тебя всего одно, Джейн, — торжественно произнёс Фриц, осматривая её с головы до ног и позволяя тишине повиснуть, пока Джейн сама не заговорила с тревогой.

— Что тебе нужно от меня? — пискнула она в ожидании.

— Твой ребёнок... твой первенец... будет... назван... в честь меня, — провозгласил Фриц, улыбаясь жестокой улыбкой, пока Джейн не сбила её с его лица затрещиной.

— Ай! — воскликнул Фриц, а затем расхохотался. Тоби застонал с притворной мукой, а Джейн яростно уставилась на них обоих своими серыми, как чешуя, глазами.

— Вот из-за этого ты устроил такую драму? Ты дал мне подумать... Боги, что ты вообще заставил меня подумать? Проклятье, Фриц, да чтоб тебя в Бездну, — бурно выплеснула она на него свою злость.

Она уже собиралась отвесить Фрицу ещё одну затрещину, когда осознала, где находится и кто смотрит. Рядом сидели Сид и Грег, наблюдая с некоторым весельем, а Берт лежал, и в его янтарных глазах искрилось озорное удовольствие: он слушал всю перебранку, но не видел причин останавливать выходки Фрица.

Там были и другие — люди, которых Фриц не заметил, когда с трудом пробирался через зал. Три женщины, предположительно из других пленниц. Фриц знал их мимоходом, и они, похоже, знали его так же. Они хмурились то ли на его безумное чувство юмора, то ли просто на него. Фриц отвёл взгляд, чувствуя себя немного пристыженным из-за всеобщего внимания.

Одна из женщин, рыжая, заговорила:

— Зачем ты так доводишь бедную Джейн? Я слышала от Сида, что у вас был очень смертоносный первый этаж, а Тоби только что едва не умер. Разве после такого ужаса не стоит проявить хоть капельку доброты и учтивости? — её красивые черты скривились в хмуром выражении, а её карие глаза впились в него.

Фриц секунду выдержал её взгляд, но потом, когда его лицо начало заливать румянцем, отвернулся.

— Не парься из-за Фрица, он ничего такого не имел в виду. Ничуть не сомневаюсь, это был просто его рыбомозглый способ попытаться разрядить обстановку и отвлечь всех от опасности, — аналитично сказал Берт.

— Ну, я пойду выпью. Не терпится получить могучую Способность, — внезапно заявил Фриц, меняя тему.

Избежав самого фрицевского поступка в такой ситуации — например, окунуть голову в воду целиком, — он вместо этого сложил ладони и наполнил их сине-зелёной жидкостью, дарующей Силу. Он жадно выпил её. Вода успокоила его пересохшее, саднящее горло.

Прохладный свет опустился в его тело, прошёл сквозь плоть и потянулся к крошечной искре света рядом с его сердцем. Свет соединился с ней, и его втянуло внутрь; голодная маленькая искра поглотила его, добавив сияние к собственному свету, прежде чем измениться и преобразить чужой свет в такой же, как её собственный. Искра превратилась в крошечную мерцающую звезду прямо в центре его груди: она мерцала, излучала свет в такт биению сердца, сияя ритмом жизни.

— И это всё? — растерянно спросил Грег.

— Нет, не всё. Нужно войти в Санктум, выровнять Атрибуты и выбрать Способность, — сказал Фриц, испытывая лёгкое раздражение от того, что ему опять приходится объяснять это Грегу. — А теперь, если позволите, я ныряю в свой Санктум.

Фриц сел, закрыл глаза и расслабился. Он отвёл внимание от своего ноющего тела и ощущений зала, сосредоточившись мыслью на крошечной звезде в центре груди. На её прохладном свете — парадоксально ледяном и теплом, пульсирующем в такт сердцу. Он полностью удерживал эту сияющую энергию в разуме.

Отгородившись от всего прочего, он ощутил её тонкое притяжение и позволил мягкому невидимому приливу постепенно втянуть себя внутрь. Потом прилив превратился в течение, затем в поток, всё быстрее мчащийся к источнику его силы.

Он чувствовал, как холодная энергия омывает его, наполняет чувства, ослепляет сиянием, а потом всё замерло: поток и свет исчезли. Фриц услышал звук дождя, падающего на воду, ветви и листья.

Он открыл глаза в месте, которое знал близко и совсем не знал. Оно напоминало сад его матери, где он играл всё детство. Но это был не тот сад: бледно-белые лилии, фиолетовые водяные гиацинты и ярко-синие ирисы исчезли. Все исчезли, прямо как и в реальности.

Вокруг Фрица был грязный двор, около тридцати метров от края до края, окружённый колючей стеной живой изгороди. Земля местами была разрыта; лужи и заводи беспорядочно усеивали двор, и там, как и пруд, где когда-то росли лилии, рябили под падающим дождём. К счастью, от сада, который он так любил, осталось две вещи.

В центре этого разрушенного места Фриц увидел Сапфировую Иву, сердце сада. Она изменилась со времён тех блаженных, беззаботных дней его детства. Исчезла её огромная высота — под тридцать метров; узловатая кора стала гладкой, а цветущие сапфировые листья пропали. В этом уменьшенном, юном состоянии она едва ли была вдвое выше Фрица.

Но изменилось не только одно это в иве: росла она странно. Её корни и ветви будто вытянулись металлической проволокой, закручивая самих в себя огромный спиральный круг. Это выглядело странно, но ощущалось натянутым и крепким, как пружина, готовая распрямиться.

Меж корней, с видом на лишённый лилий пруд, приютилась маленькая деревянная беседка — бело-синяя, в родовых цветах его матери; там он когда-то сидел и читал под огромными ветвями ивы.

Он вошёл в беседку, укрывшись от моросящего дождя. Там были разбитые стулья, сломанные столы и бесчисленные порезанные, разорванные и обожжённые книги. Фриц сжал кулак от злости; разорение, которое гильдейские каратели обрушили на его дом, снова встало перед его глазами.

Ветер взревел бурей, и дождь обрушился потоком.

Фриц оттолкнул прошлое прочь, борясь и выталкивая из себя боль и обиду. Это не взаправду, это просто сон. С усилием он успокоил себя; ветер стих, и дождь снова замедлился до мороси.

Он вышел из-под защитной крыши беседки и направился к дереву. Инстинктивно он знал: это дерево — его. Оно и было Им, его Силой и его Душой.

Он положил руку на странно закрученную древесину и ощупал её, выискивая хоть какое-то просветление, хоть намёк на то, как управлять своей Силой. Он чувствовал её: сияние, которое взял из воды. Оно изменилось и теперь напоминало его собственный свет. Он попытался получить к нему доступ, и в сознании появились три выбора. Это было похоже на чтение и одновременно на то, будто с ним говорят; сама мысль, вдавленная в разум.

——————

Активируемая Способность

Выберите одно

——————

Сумрачный удар

Орудие корчится, в тенях извивается, врага уноси, в объятья ночи.

Ваш удар становится сложнее отследить, наносит дополнительный урон и притупляет чувства при попадании.

Привязка: Тень.

Цена: Единица.

Длительность: Удар: три секунды, Поражение: девять секунд.

Восстановление: Нет.

——

Вы убили «Моровую Гончую» одним ударом.

Под влиянием Шпиля.

——

Второе дыхание

Слаб, устал — но встань опять, до вершины дотянись.

Восстанавливает две трети общей выносливости.

Привязка: Жизнь.

Цена: Нет.

Длительность: Девять секунд.

Восстановление: Двенадцать часов.

——

Вы не жалели себя и преодолели истощение, дабы спасти друга.

——

Каменная яма

Вскрой камень, сдвинь землю — мгновенные воронки, ямы повсюду.

Выкапывает небольшую яму в земле или камне.

Привязка: Камень.

Цена: Единица.

Длительность: Нет.

Восстановление: Нет.

——

Вы столкнули «Моровую Гончую» в яму, обеспечив её гибель.

Под влиянием Шпиля.

Под влиянием Санктума.

——

——————

Получено Атрибутов

+21 Не привязано

——————

Фриц задумался над выбором. Ещё до того, как попасть в Шпиль, он размышлял, каким путём идти и какую стезю выбрать. Он всегда видел себя чем-то вроде разведчика или, если совсем честно, даже несанкционированного Проводника. Разблокировать эксклюзивные для Проводников Способности побега или защиты ему вряд ли удастся, так что придётся ему немного замутить свой Путь Способностями Ударника, Усилителя или Контролёра.

Так обычно и случалось с простолюдинами: не каждый мог стать чистым воплощением своей Командной Роли без множества советов и знаний, способных направить его Путь. А такие знания, как Фриц знал, стоили очень дорого — и положением, и монетой.

Эта первая Способность могла стать его основой, но, изучив варианты, вдавленные ему в разум, он обнаружил, что им не хватает определённого качества или универсальности, которых он ждал бы от базовой способности, на которой можно построить весь Путь.

Сумрачный удар был прямолинейной Способностью Ударника, с небольшой пользой в более скрытных применениях. Фриц серьёзно её обдумал, и эстетика такой Способности ему тоже нравилась. «В тенях извивается» — наверняка такое выглядело бы устрашающе.

Фриц вздохнул. На самом деле он не был устрашающим типом, а Сумрачный удар мало что добавлял к его боевому набору. Конечно, дополнительный урон при попадании — это прекрасно, но пока его рыбий меч не встречал серьёзного сопротивления. И какой смысл притуплять чувства, если враг, скорее всего, и так будет тяжело ранен или будет умирать?

Второе дыхание Фрица тоже не привлекало. Он не хотел застревать в затяжной драке или вообще в каком-то долгом бою. При своей общей стратегии и сильных сторонах он хотел бить сильно и быстро, а потом бежать, если враг соберётся или окажет сопротивление. Честные битвы и прямые дуэли пусть остаётся уделом дураков.

Нет, Второе дыхание было полезным, но он не мог оправдать трату первой Активируемой Способности на восстановление выносливости. Будь это здоровье — может, он бы взял. Хотя и тогда, наверное, нет. Он не хотел оказаться в роли Защитника.

Значит, оставался последний выбор, тот, что появился под влиянием Шпиля и его Санктума. Влияние Санктума было очевидным: все эти ямы, разбросанные по грязному двору, всё ещё тяжело лежали в его мыслях. Влияние Шпиля было менее явным. Может, оно привязано к камню?

Каменная яма давала ему и то, чего не давали остальные: пользу. Это было не просто усиление того, что он уже умел. Сумрачный удар — лишь более сильная атака, а Второе дыхание, при всей полезности, со временем можно заменить отдыхом или, может, зельями, если такие найдутся как Сокровища Шпиля.

А вот Каменная яма — нечто новое и полезное. В зависимости от того, насколько мала «небольшая яма», он уже мог придумать ей множество применений. Он уже понимал, что в бою использовать её будет сложнее всего, но «сложно» было его вторым именем. Или было бы, будь у него второе имя. Яма могла добавить новое измерение к его боевому стилю, а ещё она явно пригодиться вне боя.

Фриц вздохнул, снова тоскуя по Сумрачному удару. Эта Способность казалась такой грозной и, вдобавок, сильной.

— Может, в другой жизни или при другом выборе я мог бы выбрать тебя, — скорбно сказал он.

Вместо этого он выбрал Каменную яму. Его Санктум закружился — или это ива, сердце его Санктум, крутилась? Или он сам? Одна ветвь ивы засветилась и изменилась, став глянцево-серой, как гладкий речной камень.

Теперь нераспределённые Атрибуты, подумал он, когда головокружение стихло.

— Какие варианты? — он потыкал дерево. — И что они делают?

Ива ответила идеями и вспышками понятий.

Сила: Увеличивает грубую физическую мощь и грузоподъемность.

Ловкость: Увеличивает координацию и быстроту.

Выносливость: Увеличивает общий запас выносливости и её восстановление.

Восприятие: Увеличивает дальность и чёткость чувств.

Концентрация: Увеличивает скорость усвоения, удержания и анализа информации.

Память: Увеличивает объём, ясность и точность воспоминаний.

Фриц прошёлся по описаниям и долго обдумывал их, размышляя о будущем Пути, о том, каким восходцем хотел стать.

Хотел ли он увеличить силу, сокрушать врагов тяжёлым молотом или бросать в людей валуны? Не-а, это скорее стиль Грега. К тому же, если бы он пошёл этим путём, ему стоило бы, наверное, выбрать Сумрачный удар или Второе дыхание.

Соблазн Ловкости дразнил Фрица: он мог стать умелым дуэлянтом или бойцом с ножом, уклоняться от атак и отвечать хитрыми контрударами. Он отметил её как Атрибут высокого приоритета: лучший способ не пострадать — не попасть под удар, в конце концов.

С Выносливостью было сложнее. Она ему точно была нужна, ведь запас сил пригодится и в бою, и вне его, не говоря уже о том, что новая Способность Каменная яма тоже будет высасывать выносливость. Ещё один высокий приоритет. Он также читал, что этот Атрибут связан с общим здоровьем, что-то про то, что измотанное тело — мёртвое тело, но ничего конкретного вспомнить он не мог. И всё же это важный Атрибут, не тот, на котором кому-либо стоит экономить.

Восприятие станет его главным Атрибутом: именно его предпочитали разведчики и проводники, и оно поможет ему замечать беду до того, как он в неё вляпается. А ещё может помочь находить редкие Секретные Комнаты или Скрытые Двери.

Концентрация и Память тоже полезны разведчику: уметь запомнить местность или внешний вид монстра и сделать это быстро могло быть бесценно. Так много вариантов и так мало Атрибутов.

Фриц распределил Атрибуты, решив играть от своих сильных сторон и следовать желанию стать разведчиком. Он вложил девять очков в Восприятие, а в остальные Атрибуты вложил по три, кроме Силы. Это можно оставить Грегу.

Жжение ударило по нему, когда он распределил Атрибуты: свет обжигал его, морозил изнутри, его ива выросла ещё на полметра, а корни глубже ушли в разорённую, раненую почву. Дождь на миг остановился, зависнув в воздухе, всё стихло, пока Сила меняла Фрица. Боль прекратилась, и подавляющее ощущение этой энергии исчезло.

Дождь продолжил свою нескончаемую морось, а Фриц приходил в себя. Медленно он вернулся к себе.

Попробуем эту «Сводку Шпиля», подумал Фриц. Перед ним возник сияющий глифический текст, и тот повис в воздухе. Он был написан на языке, которого он не знал, но читал и понимал его легко. Глифы искрились и сияли перед его глазами, пока он читал странные слова в ещё более странном формате.

——————

Сводка Шпиля

——————

Имя: Фрэнсис Хайтайд

Уровень: 1

Путь: --

Род: Человек

——————

Атрибуты

——————

Сила: 0

Ловкость: 3

Выносливость: 3

Восприятие: 9

Концентрация: 3

Память: 3

——————

Продвинутые Атрибуты

——————

——

——————

Активируемые 1/3

——————

——

Каменная яма

Вскрой камень, сдвинь землю — мгновенные воронки, ямы повсюду.

——

——————

Пассивные 0/3

——————

——

——————

Особенности 0/3

——————

——

——————

Путь 0/3

——————

——

——————

Техника 0/3

——————

——

——————

Род 0/3

——————

——

——————

Фриц посмотрел на свой «Лист Шпиля», чувствуя лёгкую подавленность от всех этих категорий и чисел. Он, конечно, о них знал, но видеть всё выстроенным вот так, аккуратно, означало ясно понять, как далеко ему ещё идти. Не то чтобы этот первый шаг был бесполезен, напомнил он себе: теперь у него есть магия и улучшенные Атрибуты. Ему осталось лишь вернуться в реальность и проверить новую Силу.

Он прогнал «Лист Шпиля» подумав исчезни, и тот послушно растворился в воздухе, полностью пропав. Фриц в последний раз оглядел свой Санктум, вздохнул, а затем пожелал вернуться в настоящий мир.

После короткого головокружения и тяжести он снова оказался в зелёно-мраморном Зале Источника. Первое изменение, которое заметил Фриц: его тело ощущалось так, будто на нём чуть слишком тяжёлое пальто, давящее на грудь, а оттуда оно шло наружу, в конечности. Эта тяжесть ушла под кожу и наполнила его тело. Он быстро привык к весу, но тот добавил к его движениям странную плотность; при этом двигаться ему стало легче, чем когда-либо.

Порезы и ссадины успокоились, а рана на его икре закрылась ярко-розовым пятном тонкой кожи. Однако глубокая боль от разреза всё ещё чувствовалась. Похоже, её лишь залатало, не восстановило полностью. Значит, не полное исцеление. Надо быть осторожным.

Следующим он обнаружил, что его зрение стало лучше. Он легче и с большего расстояния различал детали, видел порезы и синяки на женщинах, которых раньше не заметил, а также определённую потрепанность их одежды. Их короткие желтовато-коричневые штаны и пожелтевшие рубашки без рукавов местами были порваны и испачканы.

Они сидели довольно далеко от него, но теперь он мог различить подробности их внешности — преимущества Восприятия, предположил он.

Рыжую, как он знал, звали Вероника; её красивое лицо застыло в мрачном выражении.

Темнокожая женщина с угольно-чёрными волосами, заплетёнными в длинную косу, была Линн; её обычно свирепые бордовые глаза потускнели от усталости, а её лоб был нахмурен от тревоги.

Последнюю Фриц по лицу не знал; она тоже была хороша собой, как две другие. Воронье-чёрные волосы с зелёной прядью обрамляли её лицо, а её маленькие бутылочно-зелёные глаза и тонкие черты были собраны в решительную маску.

Они стояли у бассейна и тихо, напряжённо разговаривали с Сидом. Сид, кажется, слегка хмурился и пытался убедить женщин в чём-то. К удивлению Фрица, он едва мог разобрать, что они говорят.

— Я понимаю твоё беспокойство, Сид, и ты всегда поступал с нами по-честному. Но ты же погубишь себя, если пойдёшь дальше ради Пути. Линн едва не лишилась руки, а Наоми чуть не утонула по дороге к Шпилю. А Джанет вообще умерла. С нас хватит. Мы просто отдохнём немного, а потом уйдём, — тихо сказала Вероника.

Она со злым вздохом оборвала Наоми ровно в тот момент, когда та, похоже, собиралась заговорить:

— Я знаю, ты хочешь идти дальше, Наоми, но у нас нет ни оружия, ни брони, ни плана, как пройти ещё один такой этаж.

— А если вы пойдёте с командой Фрица и Берта? — вмешался Сид.

— Даже если они нас возьмут, я не уверена, что мы переживём следующий этаж, не говоря уже о третьем. Мы уходим, и это окончательно, Сид. Теперь оставь нас. Нам надо отдохнуть, чтобы снова поплыть обратно. Нам нужно выжить, — сказала Вероника, больше не позволяя ему спорить, пока тот сердито наматывал и разматывал шарф вокруг своих кисти и запястья.

— Ладно. Выживайте тогда, — выплюнул Сид, отворачиваясь и возвращаясь к команде. Глаза Сида встретились с глазами Фрица, и он направился к нему. «Чего он от меня хочет? Меня сейчас снова будут душить?», задумался Фриц, пока взбудораженный мужчина приближался.

Сид сел напротив Фрица и уставился на него. Не только со злостью, понял Фриц: на его лице было написано и беспокойство. После мгновения под вопросительным взглядом Фрица Сид заговорил:

— Можешь помочь мне убедить Веронику, Наоми и Линн идти до третьего этажа?

— Они там, кажется, уже всё решили. А я не из тех, кто заставляет кого-то делать то, чего он не хочет, — честно ответил Фриц. — К тому же, зачем мне тащить их с нами? Они получили первый уровень, уж как-нибудь выживут.

— Погоди, ты слышал наш разговор? — Сид покосился на него, но всё равно продолжил: — Вложил Атрибуты в Восприятие, да? — добавил он, сузив глаза на Фрица и верно угадав, как тот их услышал. — Ладно, сейчас неважно, — продолжил он, прежде чем Фриц успел перебить. — Я многим обязан этим девочкам... нет, женщинам. Они мне как сестры. Будь у тебя сестра, что бы ты сделал? Позволил бы им остановиться на первом уровне?

Фриц зарычал, а потом остановил себя, когда Сид удивлённо посмотрел на него.

Он не знал, и он прав. Я бы никогда не позволил своей сестре остановиться здесь, будь у меня выбор.

Первый уровень, пусть куда лучше безуровневого, совсем не то же самое, что Путь. Та потасовка с Ником показала ему это достаточно ясно.

— Ладно. Я поговорю с ними, но результата не обещаю. Я не так уж хорош в убеждении людей, даже если это ради них же, — устало сказал Фриц, подавляя раздражение.

Сид закатил глаза:

— Ты добьёшься своего, и сам знаешь. Ты быстро умеешь заговаривать зубы, умеешь очаровывать и ты до опасного привлекателен. Ты даже... нет, неважно, просто сделай что сможешь. Пожалуйста, — неловко закончил Сид с смущённой полуулыбкой на лице.

Фриц сидел, немного ошарашенный его заявлением. Так Сид его видит? Надо будет спросить у Берта стороннее мнение.

— Я постараюсь. Только дай минуту обсудить это с командой, — со всей серьёзностью дал согласие Фриц.

Фриц поднялся и жестом позвал команду собраться. Судя по всему, все уже вышли из своих Санктумов и переговаривались; многие, кажется, взвешивали варианты Способностей и обсуждали, что взять. Это вызвало в нём лёгкое чувство вины: он просто взял, выбрал свои Способности и распределил Атрибуты, ни с кем не обсудив, особенно с Бертом.

Он подошёл, и Берт прервал разговор, жестом подзывая Фрица, а затем спросил:

— Ну, Фриц, что тебе предложили?

— Я, э-э... уже выбрал, — смущённо ответил Фриц.

— Серебряная триада моя, — улыбнулся Тоби; очевидно, он выиграл какую-то ставку.

— Я сказала нет. Никто бы не принял такую ставку, — воскликнула Джейн, зашивая повреждённую штанину Тоби.

— Взял что-нибудь броское? Фриц-удар? Мрачный тык? — с энтузиазмом спросил Грег. — Потому что я такое уже взял. Мне дали штуку под названием «Костеломный удар», и, наверное, вы сами понимаете, что она делает, — гордо добавил он с этой своей тупой уродливой ухмылкой.

— О, и дай угадаю, ты вложил все Атрибуты в Силу, как законченный кальмаровый затупень? — раздражённо ответил Фриц, недовольный тем, насколько близко одно из предположений Грега о его Способностях оказалось к правде.

— Не всё. Только двенадцать. Ещё шесть ушло в Выносливость, а последние три — в Ловкость, — немного оборонительно сказал Грег, но затем улыбка к нему вернулась, когда Фриц одобрительно хмыкнул.

— Сойдёт, — продолжил Фриц. — А у остальных как? Кто выбрал, кто нет?

— Я уже выбрала Способность, но с Атрибутами нужна помощь, — радостно подала голос Джейн.

— О, что взяла? Должно быть, что-то хорошее, раз ты улыбаешься в этой шпилевой смертоловушке, — заинтересовался Фриц.

— Мне дали Зашивание ран. Там сказано, что это малое исцеление, которое также позволяет останавливать кровоточащие раны, — чуть ли не сияя, ответила Джейн, и её простоватое лицо стало красивее от этой глубоко довольной улыбки.

Фриц был в восторге и за неё, и за свою команду. Исцеляющая Способность — и без того редкость, а уж как первая Способность... какая удача!

— Ух ты, — сказал Фриц под тихий свист Сида, который тоже присоединился к внезапному командному совещанию. — Обычно нужно пройти немало уровней, носить с собой лечебные средства и использовать их, прежде чем получишь хоть какое-то исцеление.

— Ну, второе она как раз и сделала: сначала подлатала Фрица, потом меня. К тому же у неё всегда было сердце лекаря. В баночке. Рядом с тем местом, где она хранит все украденные украшения, — пошутил Тоби, одной рукой притягивая Джейн к себе. Она не сопротивлялась, вместо этого пихнула его плечом, едва не сбив с ног того.

Тоби шутит, Джейн счастлива — куда катится мир? Этот Шпиль правда может стать нашим путём к переменам, подумал Фриц, одновременно испытывая озадаченность и воодушевление.

— Тоби, что получил ты? — спросил Берт прежде, чем Фриц успел выбраться из мыслей.

— Выбор между Слиянием с тенью, Раздирание и Выдержка, — ответил Тоби с ухмылкой, а его почти чёрные глаза блеснули. — Слияние с тенью позволит делать то, что моровые гончие делали с тенями, но только пока я неподвижен. Раздирание позволяет моей атаке резать глубже и заставлять кровоточить сильнее, чем обычно. И последнее и, вероятно, самое поганое — Выдержка, которая ускоряет восстановление выносливости и притупляет боль.

— Хм-м, а мне дали Оглушающий удар, Крепкий блок и Безрассудный рывок, — сказал группе Берт. — Делают примерно то, чего ожидаешь. Оглушающий удар облегчает оглушение или ошеломление врага при попадании, Крепкий блок крепко блокирует удары, но без щита, думаю, мало толку от него будет. А Безрассудный рывок позволяет сблизиться с врагом, ещё и увеличивает Силу, но снижает Ловкость, — Берт пожал плечами; к концу объяснения обычное диковатое выражение в его янтарных глазах сменилось задумчивым.

Фриц и команда повернулись к Сиду, и тот заговорил:

— Э-э-э. Я тоже просто выбрал, не подумав. Простите, ребята.

— Да я не против, — сказал Фриц, ухмыляясь. — Похоже, как минимум половина из нас всё равно слишком разволновалась. К тому же нам не нужно каждое решение пропускать через всех. Скорее, надо понять наши командные роли, прежде чем все начнут выбирать самые грозно звучащие ударные Способности. Так что расслабьтесь, вреда нет, — успокоил группу Фриц, заодно незаметно снимая с крючка и себя.

Хм-м, может, я и правда умею заговаривать, подумал он.

Сид кивнул вместе с остальными, а потом ответил:

— Я получил Способность стихийного насыщения, Ветряной удар. Мимо такого не мог пройти. Сначала она просто добавляет скорость моим снарядам или атакам, но со временем разовьётся во что-то особенное. Ещё я вложил большую часть Атрибутов в Ловкость, а также помаленьку — в Восприятие, Концетрацию и Выносливость.

— Разовьётся? — спросил Грег, и невежество прокатилось по его лицу, как волны по особенно тупому камню.

— Э-э-э. Нам сейчас об этом переживать не нужно, но когда вместимость заполнится, тебе дают выбор: развить способности, если соответствуешь определённым условиям, или получить больше Атрибутов. Но, как я сказал, до этого ещё далеко, — поспешно объявил Фриц, надеясь не уйти в сторону и к тому же не зная особенно больше того, что уже сказал.

— Фриц, что взял ты? — надавил Берт.

— Я взял Способность под названием Каменная яма. С её помощью я могу мгновенно копать ямы. О, и большую часть очков я вложил в Восприятие, а остальное равномерно разбросал по другим характеристикам, кроме Силы. Знал, что Грег нас там прикроет, — сказал Фриц, ухмыляясь Грегу.

— Копать ямы? — ровно сказал Берт.

— Не сильно-то похоже на Фрица, — разочарованно отозвалась Джейн.

— Ещё как похоже на Фрица. Он всегда отлично копал себе могилу, а теперь станет в этом деле ещё лучше, — насмешливо сказал Тоби и презрительно хохотнул. Остальная группа разразилась громким смехом. Фриц, притворившись обиженным пару мгновений, вскоре присоединился к веселью и рассмеялся вместе со всеми.

Они стояли, улыбаясь друг другу, пока реальность их положения снова не дала о себе знать.

— Значит, Фриц — Разведчик, Джейн — Целитель, Сид и Грег — Ударники, — сказал Берт, считая группу по пальцам.

— Тогда мне взять Крепкий блок и стать Защитником? — спросил он.

— Нет, думаю, тут лучше подойдёт Оглушающий удар. Оглушённый монстр ведь не сможет атаковать, а щита у нас нет, чтобы по-настоящему извлечь пользу из Способности блока, — объяснил Фриц, раскладывая свою логику.

Сид, похоже, следующий по осведомлённости, кивнул, когда Берт посмотрел на него.

— А Тоби? — тихо спросила Джейн.

— Раздирание, думаю. Чуть больше урона никогда не повредит. Слияние с тенью могло бы пригодиться, если бы ты восходил один, но в группе, если заметят одного, заметят всю группу. А что до Выдержки... похоже на Способность Защитника, и сомневаюсь, что Тоби хочет идти этим Путём, — сказал Фриц с задумчивым выражением.

— Фух, — воскликнул Тоби, театрально вытирая сухой лоб. — Рад, что ты не заставил меня выбрать Выдержку просто ради Защитника.

— Это всё ещё только первый этаж, тебе ещё может повезти и попасться Способность Защитника. Особенно если ещё какой-нибудь монстр захочет сожрать твою ногу, — легкомысленно прокомментировал Фриц, к досаде теперь уже хмурого Тоби. — А что до Атрибутов: Тоби, тебе стоит взять Ловкость, а остальное раскидать по остальным. Берт, тебе, наверное, нужна Выносливость, а потом что захочешь. Джейн, Выносливость будет важна, потому что Атрибута Магии у тебя пока нет, и твоя Способность будет стоить выносливости, — подвёл итог Фриц.

Команда кивнула, а когда Фриц закончил, они погрузились в свои Санктумы, оставив Сида и Фрица стоять в теперь уже тихой зелёно-мраморном зале.

Они неловко посмотрели друг на друга.

Сид толкнул Фрица локтем, косясь в сторону трёх женщин, которые украдкой подслушивали.

Ну, сейчас ничем не хуже любого другого момента.

— Можно и сейчас с ними поговорить, — уступил Фриц. Он развернулся и подошёл к молодым дамам с такой уверенностью, какую сумел из себя выжать.

Фриц встретил заинтересованные взгляды Вероники, Линн и Наоми, а потом спросил:

— Кто у вас главная?

— У нас нет главной, мы голосуем, — прохладно изложила Вероника, смахнув выбившуюся прядь кудрявых рыжих волос и заправив её обратно в растрепанный пучок. Наоми закатила тёмно-зелёные глаза, а Линн посмотрела на Веронику и слегка усмехнулась её заявлению.

Значит, Вероника у них главную.

— Ну, я хочу, чтобы вы восходили с нами. Пойдём с нами за Путями, — сказал Фриц, сразу переходя к делу.

— И почему мы должны делать то, что ты хочешь? — ответила Вероника. — Тебе нужно больше живых щитов или приманок?

Фриц рассмеялся.

— Вообще-то приманкой обычно бываю я. Я не хочу подвергать вас большей опасности, просто... ну. Подумайте о своих вариантах. В Шпиле и вне его.

Вероника нахмурилась, и её тёмно-карие глаза заострились.

— Что ещё значит «подумайте о своих вариантах»? Какие, по-твоему, у нас вообще есть варианты? — язвительно спросила она.

— Ну... я... э-э... — Фриц запнулся, пытаясь придумать подходящий ответ, а потом решил просто выложить всё без привычной осторожности. — Ваш выбор будет ограничен, если вы выйдете только с первым уровнем. На вас будут давить, чтобы вы стали работницами или женщинами какого-нибудь главаря банды. Независимо от ваших настоящих талантов.

— А с этим выбором что-то не так? Это всяко лучше, чем умереть, разве нет? — холодно возразила Вероника, её лицо было бесстрастно-яростным.

— В этом ничего неправильного. Если это выбор, если вы сами этого хотите. Но только если верно и то, и другое. Разве у вас нет других стремлений? Даже нетрадиционные Пути восходцев. Пути вроде Танцовщицы или Певицы дают огромные преимущества. Может, вы сможете заработать достаточно, чтобы выбраться из Затопленного Кольца. Сможете жить, а не выживать, — страстно уговаривал Фриц сквозь её свирепое выражение.

Наоми и Линн с надеждой посмотрели на Веронику, но та осталась непреклонной.

— Красивое будущее ты рисуешь, но в том и дело, что это просто картинка. Если мы пойдём с вами, ты подставишься под удар, чтобы спасти нас? Пообещаешь держать нас в такой безопасности, в какой сможешь? — резко спросила она, явно ожидая, что Фриц откажется и трусливо ускользнёт.

Тревога свернулась в животе Фрица, страшная тревога от того, что такое обещание он не мог дать и что сдержать его не смог бы никто. Потом он увидел её понимающий взгляд, будто она раскусила его как скользкого двухголового угря, и злость выжгла в нём страх. Она его не знала. Он мог дать это обещание и сдержит его, пусть даже просто из упрямой вредности.

— Я буду держать вас в безопасности. Обещаю, даже если это будет стоить мне жизни, — заявил Фриц с уверенностью странствующего рыцаря.

Выражение Вероники изменилось: сначала стало потрясённым, а потом превратилось в ярко-самодовольную улыбку с ровными белыми зубами. Фриц решил, что его каким-то образом обманули, но никак не мог понять как.

Вероника заговорила раньше, чем Фриц успел развить эту мысль:

— Дамы, что мы думаем теперь, когда получили торжественную клятву сэра Фрица защищать нас? Нацелимся на Путь Танцовщицы?

— Думаю, я нацелюсь на Певицу. Я от рождения неуклюжая, — сказала Наоми, ярко улыбаясь Фрицу и убирая из глаз прядь волос с зелёной полосой.

Линн кивнула Веронике и хитро ей подмигнула; Вероника ответила тем же. Затем Вероника повернулась к Фрицу и властно махнула рукой.

— Ну, веди. Мы присоединимся к вашей команде. Благодарим за милостивое предложение, надеюсь, мы не окажемся обузой.

Всё ещё чувствуя, что его провели, он привёл их туда, где остальные улыбались и разговаривали. Берт поднял взгляд и выгнул одну золотистую бровь.

— Фриц, дамы, чем мы обязаны такому удовольствию? — любезно спросил он, и на грубоватых чертах появилась кривая улыбка.

— Такому удовольствию вы обязаны Фрицу, поскольку он милостиво предложил защищать нас, пока мы будем восходить дальше, чтобы получить Путь, — сладко объявила Вероника, снова убирая ту самую выбившуюся рыжую прядь.

— Правда, что ли? Ну, что тут сказать: чем больше, тем лучше. А что скажут остальные? — Берт обратился к команде.

— С моей стороны жалоб нет. Не помешает более нежное и симпатичное общество, — сказал Грег в своей бездонно ужасной попытке флирта.

Сид лишь кивнул, дав своё согласие, словно это не было его идеей. Тоби с некоторым беспокойством посмотрел на Джейн, но та, похоже, сейчас не особенно возражала и тоже кивнула. И это было хорошо, учитывая, как ревниво она относилась к другим женщинам рядом с Тоби или кем-то из команды. Она, казалось, считала их своей территорией, к немалому раздражению Фрица.

Тоби мягко кивнул, стараясь сделать это как можно незаметнее. Берт снова кивнул, отсчитав последний голос на пальцах, а затем кивнул Фрицу, и его тревога о том, удастся ли убедить команду, наконец растаяла.

— Добро пожаловать на борт, дамы, — сказал Фриц так, будто приветствовал их впервые. — Я знаю, мы все немного знакомы мимоходом, но не хотите представиться, чтобы рассеять возможную путаницу у Грега? — он взмахнул рукой, словно приглашая женщин на сцену.

Рыжая заговорила первой:

— Я Вероника, работаю в «Траулере Тэлли». Это таверна в Затопленном Кольце.

— Некоторые сказали бы, лучшая таверна в Затопленном Кольце. Я Линн и тоже работаю, или, наверное, работала в «Траулере Тэлли». И ещё обо мне нужно знать одно: я иду туда, куда идёт Ви, — сказала Линн на удивление низким, гладким голосом и с таким выражением лица, что оно обещало драку любому, кто попробует разлучить её с «Ви».

— А я Наоми. Я тоже иногда работала там по вечерам, но в основном я держу маленькую лавку со моей старшей сестрой Эйм, — призналась Наоми уверенным тенором и с яркой улыбкой; её зелёные глаза чуть ли не искрились.

— Грег. Подрабатываю тут и там, — хмыкнул Грег, растянув лицо в подобие ухмылки.

— Я Джейн, а это Тоби, мой парень. Мы тоже по-разному подрабатываем, — сказала Джейн голосом, который звучал светло и бодро, но нёс в себе определённую угрозу.

— Думаю, мы с Фрицем в особом представлении не нуждаемся, но мы домушники, — спокойно объявил Берт, нарушая обычную преступную сдержанность, или «воровское приличие». — И тоже работаем там и сям, — добавил он, подмигнув озорным янтарным глазом.

Фрицу показалось, что он услышал, как сердце Вероники пропустило удар. Вообще-то, может, и правда услышал с этим новым Восприятием. Ему надо будет обратить внимание в следующий раз.

— Какие Способности вы выбрали? — перебил Фриц, прищипывая зарождающийся роман.

Вероника быстро взяла себя в руки, пригладила рубаху без рукавов и ответила:

— Я взяла Второе дыхание, оно восстанавливает выносливость. Я не думала, что пойду за Путём, так что выбрала то, что поможет в обычной жизни, а не в восхождении. Линн взяла Каменные кулаки — они делают её руки до локтя твёрдыми как камень. А Наоми взяла Шквал, говорит, он на короткое время ускоряет её атаки, — перечислила Вероника.

— Ясно. Тоби, будь добр, передай Наоми и Веронике пару плавниковых ножей, — дружелюбно попросил Берт.

Тоби секунду мрачно смотрел на него, но потом понял смысл просьбы. Он вздохнул, вытащил два гладких плавниковых кинжала и по очереди передал женщинам. Те взяли их в руки и сделали несколько пробных взмахов. Удары Наоми на несколько мгновений ускорились, превратившись в сверкающее пятно, а затем замедлились, и она осталась тяжело дышать.

— Это был Шквал? — спросил Тоби, и глаза его выглядели слегка завистливыми.

Наоми, всё ещё переводя дыхание, кивнула, а когда сумела восстановить контроль, добавила:

— Он правда выматывает. Будто пробежала по улице, только всё сжалось в пару секунд.

Взволнованный Фриц попробовал свою Способность на зелёном мраморе под ногами. Он чувствовал её там, в звёздной середине своего тела; он схватил её и направил в пол в полуметре перед собой.

Он ощутил, как свет внутри него откликается, и смог ухватить мрамор невидимым отростком. А потом этот же невидимый захват безвредно соскользнул с пола, никак не повлияв на мрамор и оставив Фрица тяжело дышать. По ощущениям это было похоже на то, как он уходил от одного из стражников во время короткой, но яростной погони.

Почему не сработало? Это из-за Зала Дверей или самого Шпилем? Может, мрамор просто слишком магический? Ну ладно, по крайней мере, полезно узнать один предел этой Способности и то, насколько она меня вымотала.

Казалось, она потратила значительную часть его выносливости, если он правильно угадывал, но у него было впечатление, что он сможет использовать её ещё два, может, три раза, прежде чем свалится.

И всё же лучше проверить эту теорию. Потом, решил он.

— Итак, какой план? — спросил Фриц, отдышавшись. — Может, немного поедим, отдохнём, скажем, час, а потом выберем дверь?

— Ургх, эти бруски-пайки просто ужасны, — заметила Линн, уже залезая в свой мешок со снаряжением. — Хотя всяко лучше, чем голодать, конечно. Эй, а что там у вас? Это не похоже на пайки, — спросила она, с надеждой глядя на копчёную рыбу, которую команда Фрица доставала из самодельных сумок.

— Вообще-то я тоже хотела спросить о чём-то таком, — присоединилась Вероника, заинтересованно склонив голову. — Что это всё за штуки из рыбьих костей? Вы нашли это на первом этаже?

— Не-а. Фриц обманом затащил её в Шпиль, оседлал, как коня, если верить его рассказам. А потом мы разобрали её на части и использовали всё, что смогли, — проворчал Грег, отмахиваясь от героизма Фрица и преуменьшая его.

— Я не совсем оседлал её, как коня. Скорее это было как с быком, которого я схватил за рога и направил в Шпиль. Она меня ещё и здорово порезала, — похвастался Фриц, задирая штанину, чтобы показать жуткий розовый шрам, а не аккуратно зашитый разрез, которым тот был на первом этаже.

Джейн смотрела на него, как и остальные, с тихим изумлением. Не желая отступать от вопроса о еде получше, Линн снова заговорила, добавив к своей обычной хрипотце лёгкую просительную нотку:

— Рыба хоть лучше пайка? Поделитесь, а?

— Наверное, пополезнее, потому что это мясо монстра, а значит, набито маной. А насчёт вкуса, ну, попробуйте сами, — ответил Фриц, бросая каждой женщине немного своей копчёной рыбы. Затем он сам откусил, вгрызаясь зубами в металлический кусок, улыбаясь себе с фальшивым удовольствием и тихонько напевая «м-м-м», чтобы завершить представление.

Увидев, как Фриц наслаждается своей порцией, Линн откусила большую порцию и тут же закрыла рот, чтобы не выплюнуть её прямо на пол. Она выглядела так, словно боролась с рвотным позывом, потом проглотила, и её бордовые глаза заслезились от подавляюще отвратного вкуса.

Вероника и Наоми справились с рыбой куда лучше: ели маленькими кусочками, лишь с выражением лёгкого отвращения и мрачного принятия, пережёвывая железный привкус.

Фриц ухмыльнулся, наблюдая за трапезой Вероники и остальных. Сам он заставил себя проглотить рыбу большими глотками воды из бурдюка.

— Ужасно, — ровно сказала Вероника и запила водой.

— Истинно, — мрачно согласилась Наоми, тоже выполаскивая вкус изо рта водой.

Линн уставилась на Фрица и, слегка кашляя, выкрикнула:

— Какого Бездны, Фриц, да я хуже ничего не ела! Я тебе ещё отомщу за эту проделку. Попомни мои слова.

— Какая проделка? — начал Фриц, изображая оскорблённость, улыбаясь и снова вгрызаясь в отвратительную рыбу. — Может, мне правда нравится вкус Ртутной Меч-Рыбы. Можно даже сказать, это приобретённый вкус для тех, у кого утончённый язык.

— Я тебе язык-то укорочу, только подожди, Фриц, — пригрозила Линн, и по правой стороне её лица поползла ухмылка.

Фриц огляделся в поисках поддержки команды, но те либо закатывали глаза, либо спокойно ему улыбались. Когда их взгляды встретились, Сид покачал головой, и улыбка тоже начала подбираться к его лицу.

— Может, когда выберемся из Шпиля, — наконец ответил Фриц, пытаясь подмигнуть Линн в стиле Берта. Наоми рядом тихонько хихикнула, а Линн нахмурилась.

— Так, хватит заигрываний, — укорила Джейн. — Отдохните, поешьте, а потом встречаемся у двери примерно через полчаса.

Команды собрались в круг, ели и разговаривали, обсуждая стратегию для Комнат и узнавая друг друга лучше. Одной интересной крупицей сведений, которую Фриц получил, было то, что Наоми знает всё о лечебной мази: её продавали с лотка, которым она управляла вместе с сестрой. Сестра делала эту штуку, а Наоми помогала; похоже, её сестра была чем-то вроде начинающего алхимика, а Наоми — слишком охотной помощницей.

По тому, как Наоми говорила о сестре, он понял, что они близки, и Фриц удвоил решимость выполнить обещание и сберечь их.

— Алхимик... это Путь? — спросила Джейн, сцепив руки с Тоби, который выглядел довольно угрюмым — может, из-за внимания, а может, из-за всех хитрых улыбок, направленных в их сторону.

— Наверное, может быть, но Эйм всё равно Медик, и у неё есть алхимическая техника, — ответила Наоми, прошептав последнюю часть. И правильно сделала, подумал Фриц.

Узнай кто-нибудь, её похитят и заставят всю жизнь учить их и их дружков.

— Она тебя научила? Прям этому? — тихо спросила Джейн, подаваясь ближе к Наоми.

Наоми медленно кивнула:

— Немного. В Листе Шпиля это показалось как «Тхас'ло'телонская Алхимия, Новичок». Так что, наверное, получилось, — Наоми улыбнулась маленькой уязвимой улыбкой.

— Когда выберемся, научишь меня? — воодушевлённо спросила Джейн, держа голос низким и как можно ближе.

— Наверное. Только, пожалуйста, больше никому не говори. Мне и тебе-то не стоило рассказывать, — взмолилась Наоми, явно нервничая из-за предложения.

— Конечно, — сказала Джейн, и её серые глаза блеснули голодом. Они погрузились в неловкое молчание, а Фриц слегка хмуро посмотрел на Джейн, когда та взглянула на него. У неё хватило здравого смысла отвести взгляд, испытав смущение от его безмолвным упреком.

— Кхм-кхм, — преувеличённо прочистил горло Берт. — Может, вопрос немного глупый, но как значения Атрибутов на нас влияет? Потому что я не чувствую себя так уж иначе. Я определённо сильнее и лучше двигаюсь, но не уверен, насколько.

Вопрос, в общем-то, вовсе не был глупым: остальные прекратили разговоры и внимательно прислушались.

— Ну, насколько я читал, — начал Фриц.

— Оно умножает основу, — одновременно сказали Сид и Фриц. Их взгляды встретились на миг, а потом они неловко отвели глаза. Наоми хихикнула, а Вероника ярко улыбнулась какой-то личной шутке, которую Фриц совершенно не уловил.

Он притворно кашлянул и продолжил объяснение:

— Не знаю точно, насколько это увеличивает ваши возможности. Боюсь, для такого нужен дорогой наставник. Но можно быть уверенными: от усиления Атрибутов, в которых вы уже хороши, пользы будет больше.

— А, значит, Грег, раз он привязан к Силе, получит больше пользы, чем кто-то слабый и тощий, вроде Фрица, если бы тот вложился в Силу? — раздражающе уточнил Берт.

— Я не тощий. Я много работал, чтобы стать жилистым, — похвастался Фриц, выставляя руку, которая действительно выглядела скорее жилистой, чем тощей. «Мясо монстра работает быстро», отметил он.

— Есть зелья, бальзамы и сыворотки, которые до определённой степени могут помочь — увеличить вашу «основу», как это описывают, — оживлённо вставила Наоми, как, похоже, случалось всякий раз, когда всплывали алхимические темы. — Они дорогие, но даже у Фрица был бы шанс побороть свою тощеватость. Есть даже вещества, которые позволяют оставаться миниатюрным, если именно этого хочешь. Сыворотки для увелечения плотности мышц и тому подобное, а не просто ростовые составы, которые куда дешевле.

— Тощеватость, — повторил Грег и разразился громким животным смехом. — Ха-ха-ха. Хорошо!

Фриц улыбнулся вместе с остальными, позволяя им повеселиться. Шпили, им нужен каждый смешок, какой только можно получить.

— Но это, в принципе, всё, что я знаю. Нам лучше готовиться к дальнейшему восхождению, — сказал Фриц, незаметно распуская группу.

Люди приходили и уходили: кому-то нужно было справить нужду, кому-то наполнить бурдюки из Источника, а кому-то просто побыть одному и собраться с мыслями. Слишком скоро отдых закончился, и группа собралась у трёх Дверей, ожидая, когда Фриц сделает выбор.

Там стояли три арки, каждая отличалась от других тонко и не очень. Левая Дверь выглядела как квадратный вырез в стене. Её поддерживала деревянная рама, а стены из утрамбованной земли были красно-охристого цвета. Ступенек не было, только поднимающийся вверх уклон; дверь напомнила Фрицу ход шахты, картинку которого он когда-то видел в книге из отцовской библиотеки.

Подземное, трудно разойтись и сражаться эффективно. Возможны обвалы?

Средняя Дверь была изящной аркой из тонко вырезанного серебра, лестница была из сияющего полированного металла, а стены блестели зеркальной гладью. Свет с верхнего этажа ослепительно отражался от сверкающих поверхностей.

Слишком ярко, наверняка будет слепить. Много металла, а я не могу использовать мою силу на металле.

Последняя арка, правая, была прямоугольной, из потёртого каменного кирпича; стены и пол тоже были из того же унылого серого кирпича. Ещё из её глубины мягко тянуло ветерком, слабо пахнущим гнилью.

Пахнет гнилью, наверное, нежить, болезнь или что-то столь же мерзкое. И тоже похоже на подземелье.

Фриц устроил представление: ходил между ними, смотрел, слушал и даже нюхал, прежде чем остановился перед той, что была сделана из дерева и земли.

— Эта, — уверенно объявил он, на этот раз с более настоящей уверенностью. Атрибут Восприятия, похоже, уже окупался; он сомневался, что раньше смог бы уловить оттенок гнили.

Из рассказов отца о нежити он знал: даже слабая или медленная нежить всегда оставалась опасной и, скорее всего, накинет проклятие или заразит, даже если зачистишь этаж. В её случае всё всегда упиралось в битву на истощение. «Избегать нежити, мой мальчик, это всегда верный ход», напоминал ему отец. Воспоминание ударило словно кулак и почти заставило Фрица споткнуться, но он пошёл дальше, в ход шахты, позволяя словам отца вести его вперёд.

Земля уклона хрустела под ботинками Фрица, пока он вёл команду в опасность. На этот раз по крайней мере ему казалось, что он выбрал этаж, который они смогут зачистить. За спиной он слышал, как остальные идут следом, а впереди из тёмноты раздался мягкий высокий смешок. От этого звука холод прошёлся по его спине, и Фриц, кажется, хорошо понимал, что его издало.

Существо, о котором говорили, что оно похищает и ест непослушных детей и крадёт всё потерянные вещи.

Самые ненавистные и оклеветанные,

Последние из благородного рода Фейри.

Хитры, скрытны, так злобливы,

Слабы, уродливы, подло трусливы.

Гоблины жертву во тьме сторожат,

Убьют тебя, съедят и в мрак утащат.

Страх просочился в конечности Фрица, и его быстрый, тихий шаг замедлился до скрытной тяжёлой поступи. Во тьме земляного туннеля почти ничего не было видно, но впереди, из бокового прохода, сочилось мягкое оранжевое сияние, окрашивая красноватую землю ярким оранжевым.

Смешок, который он слышал прежде, стих, и теперь до него доносился только хруст рыхлого гравия и земли под ботинками его и союзников. Воздух был тягучим, тот казался тёплым, тяжёлым и липким.

Фриц обернулся и прошептал:

— Я проверю свет. Надо сделать это тихо.

— Возьми Тоби как подмогу, — шепнул в ответ Берт, останавливая продвижение группы.

Фриц хмыкнул в знак согласия, и Тоби встал у него за спиной, держа плавниковый клинок наготове. Фриц мягко повёл его к оранжевому сиянию. Свет медленно рябил, будто его помешивали откуда-то снизу, создавая странные спиральные узоры на грубых пыльных стенах.

Они ступали медленно и осторожно, стараясь оставаться как можно незаметнее и тише. У Тоби это получалось лучше: Фриц всё ещё иногда издавал хруст или шорох, когда его ботинки тревожили землю. «Преимущества Ловкости», предположил Фриц.

Через минуту они добрались до входа в боковой проход и привычным, отработанным движением встали по обе стороны от него. Фриц заглянул внутрь и увидел круглую земляную комнату с шаткими деревянными подпорками и тёмными корнями, проросшими сквозь потолок.

В центре комнаты он увидел большой тёмный древесный корень, усыпанный янтарными наростами размером с кулак, внутри которых клубился оранжевый свет. Крупный корень висел среди более мелких и светлых корней, удерживающих комья земли в трёхметровом потолке помещения. У стен валялись сломанные кирки, лопаты и насквозь проржавевшие вёдра.

Фриц внимательно осмотрел остальную комнату. Не найдя ничего подозрительного, он начал красться к корню и источнику света. Он приближался к корню, напрягая слух и не отрывая глаз от странного, почти гипнотического сияния, когда услышал, а затем почувствовал под собой скрип и треск.

Он рванулся назад, когда земля под ним провалилась. Прямо под ним открылось квадратное отверстие, и он свободно полетел вниз. В панике рыбий клинок выскользнул из его хватки и покатился в тёмноту.

Он беспомощно скреб руками по грубой земле в поисках опоры, но ухватиться было не за что. А потом падение внезапно оборвалось. С удивлением повиснув в воздухе, он оглянулся. Рука Тоби вылетела вперёд, схватила Фрица под мышкой, удерживая его чуть ниже плеча прямо во время падения. Рывком Тоби бросился назад, вытягивая Фрица наверх и из ямы, и оба тяжело рухнули на спины, подняв облака пыли.

— Мой рыбий меч, — просипел и закашлялся Фриц, сплевывая залетевшую в рот пыль.

— Пожалуйста, — сухо протянул Тоби, тяжело дыша и закрывая глаза рукой от плавающей в воздухе грязи.

— Похоже, это была ловушка, — мудро изрёк Фриц, садясь и получая лучший вид на открывшуюся перед ним квадратную яму.

— Да ну? — ответил Тоби, поднимаясь и отряхиваясь, пытаясь сбить землю со своей тёмной рваной одежды. — Как ты понял? По блестящим огонькам или по смертельной яме?

— Знаешь, думаю, эти огни меня околдовали. Обычно я бы на такое не попался, — заявил Фриц, тоже вставая и отряхиваясь, повторяя за Тоби.

— Может. Иногда ты просто что-то пропускаешь, — Тоби пожал плечами и оглянулся на светящиеся огни. — Но эти огоньки и правда странно притягивают, — добавил он после того, как уставился на оранжевое сияние, а затем тряхнул головой, прочищая мысли.

— Наверное, лучше не смотреть на них слишком пристально, — предложил Фриц. — Но нам понадобится свет здесь, внизу, а тут есть свет, который можно забрать.

Тоби неуверенно кивнул.

— Прыгнешь на корень?

— Я думал, может, ты вызовешься добровольцем, — с надеждой ответил Фриц, вырвав у Тоби тёмный смешок. — Ну, и мне нужно чем-то выковырять камни из корня.

Тоби протянул ему один из покрытых щербинами железных кинжалов из сумок со снаряжением, которыми их так великодушно одарили головорезы в промасленных плащах. Фриц сунул кинжал в ножнах за пояс, надёжно закрепив его вместе с самим поясом.

Фриц вздохнул, потом отступил назад, готовясь к разбегу. Он рванул вперёд, прыгнул изо всех сил и метнулся к висящему корню. Фриц врезался в него с тяжёлым глухим стуком, который выбил воздух из лёгких, но сумел обхватить тёмную скрученную древесину руками.

Дерево, однако, оказалось холодным и твёрдым на ощупь, а ещё оно было лишено обычной тягучести корней. Фриц постучал по корню костяшками пальцев и обнаружил, что тот совсем не похож на дерево: был не пустотелый стук, как от двери лавки, а звук плоти по камню.

«Каменное дерево? Почему? Как?», пожаловался Фриц, доставая кинжал из-за пояса. Он приставил кончик кинжала к стыку между каменным корнем и янтарным кристаллом и начал поддевать светящийся камень, но, прежде чем успел приложить настоящую силу, янтарь просто выскользнул из гнезда и упал в яму внизу.

Камешек падал несколько мгновений, прежде чем клацнул о твёрдую поверхность и покатился по дну ямы.

— Отличная работа, о героический вор-домушник, — протянул Тоби тем саркастичным тоном, который отточил за годы.

Фриц закатил глаза, а потом рискнул посмотреть вниз, в тёмное квадратное отверстие. В маленьком пятне света на дне ямы он увидел светящийся камень, лежавший неподалёку от его мерцающего рыбьего клинка. Теперь, с небольшим источником света, он мог оценить размеры и устройство ямы.

Яма была не меньше шести метров глубиной, а на дне из пола торчали копьёобразные предметы. Теперь Фриц был очень рад, что не свалился туда. А затем осознал, что нарушает правило: никогда не смотреть вниз. Его ладони начали потеть.

Не раскисай, Фриц, просто собери камни, оттолкнись от этой штуки и приземлись на край, проще простого, успокоил он себя. Так он и сделал: убрал кинжал в ножны и, полагаясь только на руки, стал выдёргивать янтарные камни. В итоге это оказалось удивительно легко, и он сумел собрать семь кристаллов размеров с кулак, не считая того, что упал в яму.

Мощным толчком он оторвался от камня и полетел к краю. Перелетел на метр дальше и жёстко приземлился на спину, но Фриц счёл, что это того стоило. Очень стоило, учитывая альтернативу.

Фриц поднял руку и передал мешок с янтарём Тоби, а затем сказал:

— Иди приведи остальных. Комната вроде достаточно безопасна, чтобы пока здесь задержаться.

Тоби кивнул, сделал, как его попросили, и скользнул в тёмноту туннеля, держа один из светящихся янтарных кристаллов перед собой, как факел.

Через минуту он вернулся с остальной командой; скрежет и хруст их обуви предупредили Фрица об их появлении, пока он на мгновение лежал неподвижно, как камень.

— Мы знаем, что ты не умер, Фриц. Хватит притворяться, ты всегда так делаешь, — скучающим тоном сказал Берт, садясь рядом с лежащим Фрицем.

— Я всего лишь отдыхал. Нет, тосковал по своей единственной верной спутнице, Ртути, — легко пожаловался Фриц из положения лёжа. — Она потеряна в яме внизу, и у меня нет способа... подождите, кажется, способ вернуть её у меня как раз есть! — взволнованно воскликнул Фриц, рывком садясь и заставляя Берта слегка вздрогнуть.

— Тш-ш, — зашипел Тоби, хмурясь. — Там всё ещё могут быть твари.

— Сначала проверка! Узрите мощь Каменной ямы! — прошептал-крикнул Фриц команде.

Фриц потянулся к своей Силе, ощутил прохладный свет звёзды, затем Активировал Способность Каменная яма, нацелившись в точку внутри ямы-ловушки. Он снова почувствовал, как невидимая сила схватила земляную стенку, но на этот раз магия не соскользнула. Вместо этого она продавила землю, создавая в боку стены сферическое углубление.

По лучшей оценке Фрица, выемка была около трёх сантиметров глубиной и полметра в ширину.

Значит, работает и вбок, полезно знать.

Новая ямка казалась половиной сферы с странно гладкой поверхностью, похожей на каменный купол, нависавший над подземным озером Шпиля.

Фриц маниакально ухмыльнулся своему первому успешному применению магии, своему первому заклинанию. Он был в восторге, и момент лишь слегка испортил Грег, спросивший:

— И всё? Эта маленькая дырка? Думал, будет побольше. Небось не впервые такое слышишь, да, Фриц?

Хренов Грег, подумал Фриц, а потом усталость ударила по нему, но он продолжил, создавая ещё одну ямку примерно в полутора метре ниже первой, а затем ещё одну, пока его ноги не отказали. Три дырки — мой предел. Не впервые такое слышу, бредово подсунул ему выжатый разум, подражая словам Грега. Он сел на землю, восстанавливая силы, пока остальные шептались и осматривали заброшенные шахтёрские инструменты.

Пока он отдыхал, они, похоже, нашли целую кирку и относительно крепкое ведро всего с одной маленькой дырой у края. Когда они собрали всё полезное, Тоби раздал янтарные камни каждому. Фриц отказался брать один из светящихся кристаллов, сказав, что намерен вернуть свой рыбий меч и заберёт янтарь, который уронил рядом с ним.

Когда Фриц восстановил силы, он подошёл к краю ямы и осторожно спустился через край. Его нога нашла сделанную им опору, и он наступил на неё, проверяя прочность. Гладкая поверхность была плотно спрессованной землей и легко держала его вес.

Медленно он полез вниз по краю ямы, потея и пыхтя, иногда отдыхая, прижавшись лицом к земляной стене, когда считал это нужным. Он обходил торчащие вверх копья, которые теперь мог распознать: это были сломанные рукояти и древки шахтёрских инструментов, обтёсанные до опасных, зазубренных и острых концов.

В конце концов, после немалых усилий, Фриц добрался до твёрдого пола ямы, и его ботинки снова встали на камень. Тихо ступая, он прошёл меж грубых шипов к мерцающему рыбьему мечу и поднял его. Обрадовавшись, что вернул наконец своё верное оружие, он также поднял размером с кулак кусок светящегося янтаря у ног. Фриц поднял его повыше, чтобы рассмотреть всю яму с шипами.

Краем глаза ему что-то почудилось. Снова петляя через лес копий, он направился к странности, которую заметил: в земляной стене было несоответствие.

— Фриц, что ты там делаешь? Лезь обратно, и пошли дальше, — позвал его сверху Берт; в его голосе звенели раздражение и тревога. Он ходил вдоль края ямы и смотрел вниз на Фрица, а тот шикнул на него, поднёс палец к губам и сделал несколько жестов, означавших «что-то нашёл, скрыто, безопасно» на их самодельном языке знаков.

Берт кивнул и показал «проверь», но продолжил тревожно мерить шагами край ямы.

Фриц подкрался к странности, подняв светящийся янтарь, чтобы залить место оранжевым светом. Его глаза проследили контур — тонкую щель в земляной стене; углубление тянулось от пола почти до его плеча. «Скрытый люк?» Фриц попытался поддеть маленькую, покрытую землёй дверцу краем рыбьего меча, но, похоже, с другой стороны её запирал засов.

Фриц улыбнулся и приготовил Каменную яму. Он Активировал её, срезая полусферу земли с боковой стороны стены. Просунул руку в созданное отверстие и легко распахнул маленькую дверцу; засов бесполезно заскреб по тому, что осталось от участка земляной стены. Он заглянул внутрь и увидел небольшой туннель, уходящий в тёмноту.

Фриц присел, держа рыбий меч в правой руке, а янтарный свет — в левой перед собой, и скользнул в тесный туннель. Он сохранял медленный темп минуту, ничего не слыша, пока не вышел к развилке. «Налево или направо? Направо.» Он двинулся по туннелю дальше, когда сзади послышалось мягкое быстрое дыхание.

Фриц развернулся, поднимая рыбий меч , чтобы прикрыть своё тело, и как раз вовремя: кромка рыбьего меча поймала удар копья, направленный в его прежде повернутую спину. Он отбил древко в сторону, из-за чего наконечник копья скользнул по его бедру и оставил там неглубокий порез.

Перед Фрицем, пригнувшись, стояло мерзкое маленькое существо. Ростом около метр, на двух тонких, как палки, ногах, оно было одето в рваную набедренную повязку и держало короткое самодельное копьё в длиннопалых руках. Огромные обвисшие уши и щёки свисали с тощего морщинистого лица с тёмно-серой кожистой кожей. Глаза у твари были огромными чёрными шарами с искрой сине-зелёного света в глубине. Увидев кровь, оно захихикало и растянуло жестокую ухмылку, открывая рот, полный неровных злобных игл.

Фриц рванулся на коротышку с рыбьим мечом, и глаза твари вспыхнули страхом. Гоблин попытался вывернуться, но меч Фрица попал точно, пронзив грудь с влажным бульканьем.

Гоблин выронил копьё и несколько мгновений корчился, пытаясь схватиться за клинок в груди и стащить себя со смертельного меча. Он только изодрал ладони в ленты о острую зазубренную кромку. После нескольких мгновений отчаянной борьбы монстр обмяк, а кровь закапала с рыбьего меча и стала собираться лужей на земле.

Фриц вздохнул, выпуская дыхание, которое сам не заметил, как задержал, затем уперся ботинком в труп гоблина и столкнул его с клинка, позволяя телу съехать в лужу вонючей тёмно-зелёной крови. Фриц оценил своё состояние, проверяя порез на бедре. Порез был неглубоким и немного щипал, но он счёл это малой ценой за то, что ему не проткнули спину.

Фриц внезапно сморщил нос, когда до него донеслась чудовищная вонь, исходившая от гоблина, и решил как можно быстрее убраться подальше от запаха гнилой капусты. Он решил продолжить по пути, который выбрал до столь грубого нападения. Крадучись сквозь тёмноту и время от времени проверяя, нет ли за спиной новых гоблинов, он пошёл вперёд.

Он уже начал потеть от жары и сырости туннеля, а тёмнота впереди всё сильнее смердела гоблинами, но он продолжал идти, боясь потерять тот шанс на преимущество, который могла дать эта скрытная вылазка.

Спустя минуты крадущегося продвижения туннель закончился низким помещением без окон и других выходов. В нём были три тихо посапывающие маленькие фигуры, свернувшиеся в гнезде из бесчисленных полос ткани и тряпья.

Рядом с прогорклым гоблинским гнездом Фриц увидел деревянный сундук с бронзовыми полосами. Сокровище Шпиля, взволнованно подумал Фриц. Обычно он не стал бы рисковать и драться в меньшинстве, но здесь было сокровище. К тому же он застал этих мерзких тварей врасплох.

Он прикрыл нос, входя в комнатушку, и подкрался к сбившимся в кучу гоблинам, пока запах грозил вызвать рвоту.

Тише, спокойно, подумал он, поднимая меч над шеей спящего гоблина. Он надавил быстрым движением и рассек беспомощному монстру горло. Правда, это не помешало тому забиться и захрипеть. Один из других гоблинов мгновенно проснулся, и, как только его испуганные глаза увидели Фрица, он отскочил прочь на четвереньках, как лягушка. Третий оказался медленнее и потянулся за одним из копий, разбросанных по комнате.

Убегающий гоблин приземлился на ноги в конце прыжка и бросился к выходу и через него. У Фрица был только миг на реакцию, но он призвал Каменную яму, нацелив её туда, куда гоблин должен был наступить. С приливом усталости заклинание завершилось, и гоблин споткнулся, когда новая опора внезапно исчезла у него из-под ног. Он кубарем покатился вперёд и легко ударился о пол.

Фриц оказался на упавшей твари уже через мгновение и вонзил рыбий меч ей в спину. Удар аккуратно перерезал гоблину позвоночник, и тот остался умирать, пока волна его вонючей крови впитывалась в рыхлую землю.

Фриц услышал за спиной пронзительный крик и уклонился вперёд и в сторону, браня себя за то, что слишком увлекся побегом этого гоблина и упустил из виду другого. В этот раз ему повезло меньше. Копьё вошло в верхнюю часть его руки и проткнуло плоть насквозь, выйдя с другой стороны. Фриц прошипел сквозь стиснутые зубы, и янтарный свет выпал из руки.

Он снова развернулся, чувствуя, как копьё вырывается из хватки гоблина и болезненно остаётся торчать в руке Фрица. Он оказался лицом к своему мелкому противнику, ярость хлынула по его конечностям, и он снова бросился вперёд, рубя диким взмахом вместо выверенных выпадов, которыми пользовался раньше.

Гоблин отскочил назад, уходя от удара с неестественной ловкостью, затем перекатился под следующим рассечением Фрица и по пути подхватил новое копьё.

Гоблин оттеснял его примитивными, но действенными тычками копья. Этот гоблин был плотнее трёх других, которых он убил, и носил кожаные лоскуты, сшитые с тряпьём в нечто вроде пёстрой брони.

Воин или гоблин-боец?

Фриц выругался. Прямая драка с гоблином, и он медленно проигрывал. Ему бы это до конца жизни припоминали. Тварь с лёгкостью уходила от его диких ударов и в ответ слегка тыкала его. Ещё два раза Фриц махнул, ещё два раза его остановили, и ещё два пореза украсили тело.

Гоблин всё хихикал: всякий раз, когда думал, что вот-вот причинит Фрицу боль, или когда срывал его атаку, уворачиваясь. Фриц думал, что это мерзкое радостное бульканье скоро его достанет, пока ярость и страх в нём нарастали.

Тварь смотрела на него со злобным весельем, горящим в тёмных глазах, и жестокая улыбка расползалась по её уродливому лицу. Фриц видел, что гоблин выжидает, ждёт, пока он вымотается или допустит явную ошибку, прежде чем нанести смертельный удар.

И Фриц, не видя другого выхода из этой медленной смерти от тысячи уколов, решил рискнуть. Он нанёс рубящий удар, вынуждая гоблина уклониться вправо, прямо в то место, где он активировал Каменную яму.

Сработало. Едва-едва. Тварь сместилась вправо, и маленькие гоблинские ступни не встретили поверхности, на которую можно было встать. Но вместо того чтобы рухнуть лицом или боком, тварь ушла в наполовину контролируемый перекат. Гоблин уже поднимался из переката, когда рыбий меч Фрица врубился ему в ключицу и застрял. Фриц яростно дёрнул клинок назад и почувствовал, как тот легко рвёт плоть гоблина и с глухим скрежетом пилит кость.

Гоблин завизжал тонким голосом, рухнул на узловатые колени и выронил копьё. Он посмотрел на Фрица с ужасом и начал лепетать на своём непонятном языке. Фриц ударил снова, теперь со всей яростью, копившейся за время боя. Тварь попыталась уклониться, но была слишком ранена, чтобы двигаться достаточно быстро; клинок встретил её грудь и распахал её.

Вонючая кровь брызнула Фрицу на лицо и рубаху, заставив его плеваться, кашлять и ругаться. Измотанный изнурительной, яростной схваткой, Фриц опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Он отпихнул труп гоблина ногой подальше от себя и попытался отдохнуть, восстановить выносливость.

Смрад был невыносимым, а жара и напряжение заставили его обильно вспотеть. Его разум стал вязким, увяз в усталости, так что он просто сидел там некоторое время.

Капец.