Гнев Шпиля (гет)

Проснуться с чёрным мешком на голове и чьей-то ногой в животе — пожалуй, один из худших способов начать утро. Может, не самый худший, но точно где-то рядом. Сперва он попытался сопротивляться, но быстро выяснилось, что драка вслепую да ещё и против нескольких противников не входила в число его сильных сторон. Не то чтобы обычная-то драка когда-нибудь была его особым талантом — разве что если противники смотрели в другую сторону.

Он бил наугад в темноту, слышал несколько хриплых стонов и ругательств, когда беспорядочно махал руками и ногами и попадал по грубой коже поверх крепкой плоти. Барахтаясь, он опрокинул стопку книг и прочих безделушек, которые когда-то «освободил» от прежних владельцев. Они посыпались с его самодельной лежанки из тряпья, покатились к краю чердака и с плеском рухнули в слегка затопленную комнату внизу.

Он вырывался, извивался и бешено молотил по нападавшим, пока те не прижали его к полу с непреодолимой силой и грубо не связали ему ноги и руки жёсткой веревкой. Его подняли за оба конца, ухватив за руки и ноги, и он услышал несколько отчётливо разных глухих шагов, а потом стал считать, сколько пар ног скрипит по гниющим доскам внизу.

Трое, четверо, может, пятеро? Нет, точно трое. Почему так много? Почему веревка? Ответ, по сути, был только один: он исчерпал терпение Доброго Рона, и мерзавец этот спустил на него громил.

Мысли метались у него в голове, пока он пытался понять, в какую беду угодил.

— Так, он надёжно связан? Кев, веди вниз. Выбираемся из этой водянистой дыры, — небрежно приказал один из головорезов грубым голосом.

Он снова забился, бесполезно дёргаясь в путах, пока мужчины тащили его вниз и прочь из его нынешнего убежища — заброшенного чердака над пустующей лавкой травника.

— Отпустите, Добрый Рон получит свою долю! Вам не надо этого делать, просто дайте мне ещё шанс! Я принесу всё к концу дня, клянусь. Шпилями клянусь, — выпалил он разбитыми губами.

Нападавшие загоготали, пока он бился в их руках, а потом один из них заговорил злобным каркающим голосом:

— Да какая доля, Фриц, тута темка ваще не про это. И не клянись Шпилями, если даже первый этаж ещё не пережил. Ты не знаешь, чем клянёшься.

Мольбы уже не помогали выяснить, почему его схватили, и он перешёл к подначкам.

— Не такой уж он и страшный, если вы, рыбомозглые, справились. Небось там было проще, чем шнурки завязать, хотя для вас и это задачка не по зубам, да? — огрызнулся связанный мальчишка, пытаясь изобразить под мешком бесящую ухмылку. Ухмылка не удалась, зато его слова, похоже, сработали.

За замечание ему врезали по рёбрам и дали затрещину по всё ещё закрытому мешком лицу, задев рассечённую его губу и усилив знакомый привкус крови у него на языке.

Фриц подумал, как думал обычно, что небольшая провокация может улучшить его положение. Может, если разозлить этих громил как следует, они ошибутся, дадут ему шанс ускользнуть или ударить в ответ?

— Проще, чем шнурки завязать, ишь чо. Сам скоро узнаешь. Но ты бы лучше хлеборезку прикрыл. Не люблю нытьё, да и поменьше получишь в процессе, — прокаркал мужчина таким тоном, будто Фриц был особенно тупым учеником, которому требовалось вбить в голову суровую правду.

— Хлеборезку прикрыть, — фыркнул Фриц, насколько позволяла его переноска бревном. — Ты это своей сестре тоже говоришь после того, как с ней спишь, или до?

Мир зазвенел, как колокол, когда его голова врезалась во что-то твёрдое. Где-то далеко он почувствовал, что падает. Несколько секунд всё кружилось, путалось, а потом он грохнулся на каменный пол, и больное сознание вернулось к нему пинком. Очень похожим на те удары, что теперь сыпались на него снова и снова.

После ещё пары злобных пинков его опять подняли. Мир казался ватным, а в ушах у него отчётливо звенело.

— Вы... все... вонючее... трусливое... скалгово... отродье... угрелизы... сестро... — выдохнул он сквозь ноющую грудь.

Сквозь высокий писк собственных сиплых оскорблений и хриплое дыхание он услышал, как злобный голос проворчал:

— Заткни ему пасть. Правду про него мелят: болтливый мелкий гад. Не хочу, чтобы он всю дорогу поносил нас и наших уважаемых сестёр.

Раздались согласные бормотания, и мешок сняли. Свет оказался слишком ярким для его глаз. Размытая фигура с длинными тёмными волосами склонилась над ним и впихнула между его окровавленными зубами кусок жёсткой верёвки, прервав его поток матерного. Мешок грубо натянули ему на голову снова, милосердно возвращая в тёмноту.

Напоследок ему ещё раз стукнули по голове, а потом понесли под нескончаемый дождь, на извилистые булыжные улицы Затопленного Кольца и дальше, неизвестно куда.

Похоже, первая часть моего плана сработала, подумал Фриц сквозь мутную пелену боли. Дождь начал пропитывать его одежду, остужая жар его разбитой кожи и уязвлённого самолюбия.

Я их как следует разозлил. Кстати, а какой там был следующий этап плана...?

* * *

Фриц очнулся в подвале, и это тоже был не лучший способ прийти в себя. Подвал был сырой, но в Дождевом городе сырость была вполне ожидаемой. Он уже радовался, что подвал не наполовину полон воды. Вокруг слышались тихие шепчущие голоса. Молодые, как и он сам, если он не ошибался, а это было вполне возможно, потому что его слегка мутило, а в ушах ещё мягко звенело.

Он лежал ничком, уже без пут и мешка, так что пополз вперёд, пока не отдалился от шёпота. Его ладони встретили скользкие каменные кирпичи; он коснулся прохладной влажной поверхности и медленно развернулся, чтобы прислонить ноющую спину к стене.

Сидя у камня, Фриц попытался оценить своё положение. Но даже без мешка на голове его глаза не могли пробить тёмноту. Он дрожал во мраке, тёр ноющие запястья, ощупывал и тыкал многочисленные синяки у себя, проверяя, нет ли ушиба посерьёзнее.

Судя по всему, ничего не было сломано у него, но болело у него всё порядком.

И всё же бывало со мной и похуже, молча решил он в тёмноте.

Когда звон в ушах и головокружение начали понемногу отступать, Фрицу показалось, что он видит свет. Надеясь, что это не новый признак травмы головы, он окликнул туда, откуда, как ему казалось, доносились тихие голоса:

— Вы тоже видите свет, или это у меня мозги в кашу?

Шёпот оборвался, а потом кто-то ответил знакомым голосом, который он никак не мог сразу узнать:

— Фриц, это ты там под всеми этими побоями?

— Ага, я, — буркнул Фриц в ответ, и в груди у него поровну поднялись надежда и страх. Этот угрюмый голос он узнал бы где угодно. — Тобиас, это ты там шепчешь? Не думал, что без вырезки по дереву ты так долго продержишься.

— Я Тоби, и ты это знаешь. А нож у меня забрали, когда хватали. Правда, одного я им всё-таки достал. Прямо по руке. Будь они неладны, угрелизы треклятые, — проворчал Тоби.

— С тобой там ещё есть кто из банды? Или я прерываю твои попытки шёпотом ухаживать в этом, признаю, полном романтике сыром подвале? — крикнул Фриц через комнату.

Тоби устало вздохнул, а затем другой, высокий голос взорвался злостью:

— Ох, завались, Фриц! Шпилями клянусь, не знаю, зачем ты вообще нахрен сдался в команде. Зуб даю, это всё твоя вина. Ставлю целую серебряную триаду, что это ты нас во всё это втянул.

— О, Джейн, ты тоже здесь. С радостью приму ставку. У меня есть надёжные сведения, что на этот раз я на самом деле ни при чём, — с напускной уверенностью ответил Фриц.

— На этот раз, — сухо сказал Тоби.

— Так вот, — продолжил Фриц, проигнорировав замечание. — Тут только вы с Джейн? Или нас здесь больше?

— Заткнись. Свет приближается. И я серьёзно. Заткнись нафиг, Фриц. Не хочу, чтобы меня избили из-за того, что ты нарываешься, — прошипела Джейн.

Фриц решил так и сделать. Ну, до тех пор, пока свет не пролился через маленькое зарешечённое окошко в тяжёлой деревянной двери. Он осветил большой прямоугольный подвал из серого кирпича. Фриц, пусть и мутно, различал каждую мокрую стену — не меньше шести метров в длину. Яркость всё росла, открывая остальных людей в их комнатушке: одни лежали, другие сидели, почти все худые и избитые. Они прижимали к себе повреждённые конечности, отворачивались и прикрывали чувствительные глаза от внезапного света.

Он увидел Джейн и Тоби, сидевших вместе, и тяжело дышащую, бессознательную тушу Грега — ещё одного из команды Фрица, лежавшего перед ними.

Он оглядел круглое простоватое лицо Джейн, её спутанные мышино-каштановые волосы до плеч и встретился с её серыми, как рыбья чешуя, глазами. На ней было сносное зелёно-кремовое платье — такое могла носить служанка в таверне, хотя сейчас оно выглядело потрепанным: в грязных разводах, с порванными рукавами.

Тоби выглядел скверно, таким, словно его скатили с лестницы. Застаревшая липкая кровь тянулась по его щеке и челюсти. Обычный строгий тёмный взгляд сейчас был твёрдо уставлен в пол, а его чёрные волосы свисали на бледное, вытянутое, резкое лицо. Губы у него, казалось, застыли в привычной мрачной гримасе, что, как Фриц мог признать, подходило случаю. Фирменный тёмный, когда-то чёрный плащ Тоби был наброшен на него и Джейн, как одеяло, в попытке отогнать холод и сырость.

А вот Грег выглядел ужасно. Он всё ещё дышал, и это уже было облегчением, пусть на его коротко стриженной голове и вздулись три огромные шишки размером с яйца. Его лицо, и в лучшие времена не отличавшееся красотой, превратилось в опухшее месиво из синяков и порезов. Это никак не улучшало и без того звероватую внешность Грега, хотя Фриц предположил, что сам Грег был бы не против ещё пары шрамов — он, похоже, собирал их и с радостью хвастался ими.

Это если он выживет, мрачно подумал Фриц, Хотя, скорее всего, выживет. Грег всегда умел принимать побои, а потом просто отряхиваться. Он как огр — и телом, и душой, беззвучно съязвил он.

Когда тумаки самого Фрица наконец стали видны, Джейн поморщилась. Судя по тому, что Тоби тоже побледнел ещё сильнее, его раны, должно быть, были примерно того же размаха, что у Грега. Фриц попытался улыбнуться Джейн успокаивающе, но почувствовал, как из его уголка рта потекла кровь. Он тут же перестал. Не хотел он пугать бедную девчонку.

Из коридора донеслось несколько пар шагов: жёсткая кожа шлёпала по скользкому булыжному полу. Послышалась возня и металлический звон ключей, когда один ключ выбрали и сунули в замок. Простой замок лязгнул, деревянный засов глухо подняли, и дверь распахнулась с похоронным скрипом.

В коридоре, за дверной рамой, стояли трое мужчин в длинных коричневых промасленных плащах, покрытых каплями воды. Тот, что стоял в центре и держал фонарь, был средних лет. Он выглядел так, будто его вырезали из дерева: сучковатый, весь в зазубринах и шрамах, покрывавших лысую голову и лицо. Это самое лицо мрачно смотрело в ответ на любопытные и полные ненависти взгляды свинцовыми глазами. Заговорил он голосом, похожим на свежепросмолённый гравий.

— От двери подальше, если жить хотите.

Потом он коротко махнул своим людям в промасленных плащах в сторону двери.

— Закидывайте следующую партию, — пророкотал он.

Они поспешили подчиниться, подгоняя к подвалу цепочку оборванных фигур. Мешки с их голов сорвали, а самих силой втолкнули в комнату к Фрицу, в эту самодельную тюрьму.

Многих он узнал мимоходом: других воров, громил и всякое отребье. А ещё пару девчонок, которых видел в «связанных» постоялых дворах и тавернах, где они работали подавальщицами и горничными. На них всё ещё были блузки, открывавшие чуть больше шеи и груди, чем следовало, — обноски настоящих работниц. Девушки выглядели растрепанными, но синяков или других ран на них не было. Фриц был рад этому, хотя красные глаза и прочие явные следы слёз всё равно заставили его грудь неприятно жечь.

Вглядываясь в их лица, он видел, что никто из них не избит почти так же сильно, как он или Грег, и вряд ли кто-то из них дожил до шестого Звона. Все они были слишком худыми и бледными, будто им не хватало еды и солнца. Но кому вообще хватало в Затопленном Кольце?

В затуманенной болью голове Фрица уже начинала складываться картина того, почему они здесь, но лишняя информация всё равно не повредила бы. Ну, вообще-то, скорее всего, повредила бы, но он был готов заплатить цену, если это даст ему преимущество.

И Фриц заговорил как раз в тот момент, когда двое мужчин, которых он раньше не видел, внесли в комнату последнего мальчишку, связанного почти так же, как был связан сам Фриц, уложили того в центре, развязали и сняли с него мешок.

Фриц едва взглянул на освобождённого мальчишку, боясь узнать это обмякшее окровавленное тело.

Тот же рост, те же волосы...

Нет! План! Не отвлекайся. Говори! Ты это умеешь. Говори и вытяни из этих парней хоть что-то полезное, отчаянно подумал Фриц.

Он бросил вызов мужчине с фонарём:

— Добрый Рон, знаете ли, этого так не оставит. Он не сильно жалуют тех, кто трогает его банды. Вы все покойники, утопленники. Когда выберусь отсюда, сам привяжу грузы к вашим ногам.

Его обвинение встретили гортанным смешком:

— С нами-то ничего не будет. Не нам бояться надо утонуть. А что до Доброго Рона — как думаешь, кто вас нам отдал, донная падаль?

Отрицание поднялось в его животе жаркой волной, пока холод реальности не скатился из его мозга и не погасил ожог предательства. Он знал, что рано или поздно это случится, но так скоро? То, что они не боялись гнева Путников, означало: Фриц и его команда оказались в ночной канаве без весла.

— Ага, похоже на правду. Тогда кто вы? Почему мы здесь? И где это «здесь»? — поток вопросов вырвался из ноющего горла Фрица. Он пытался вытянуть из мужчины хоть что-то, что могло бы спасти его и банду. И, если получится, остальных пленников.

— Не боись, малец, скоро сам узнаешь. Не хочу портить сюрприз, если ты ещё не додумался, — ответил голос за дверью.

— И что б не думали сбегать. А то сюрприз станет меньшей из ваших бед, — мужчина не стал ждать ответа. Он развернулся сразу после того, как последний из его людей вышел из подвала, захлопнул тяжёлую дверь и заложил её снаружи с мрачным глухим ударом.

Свет фонаря потускнел и начал угасать, а шаги заскребли по камню. Прочь — и в тишину. Тишину, если не считать постоянного мягкого звука капающего дождя.

— Это был Зазубренный Ник. Он работает на Ночную Акулу, — прошипел какой-то мальчишка.

— А кто на него не работает? — ответил кто-то из угла. Стив, если Фриц не ошибся.

— Нет. Он работает на него напрямую, — мрачно ответил другой мальчишка.

Это погрузило их всех в молчание, пока они обдумывали свою судьбу.

Фриц решил использовать остатки света, чтобы проверить бессознательного мальчишку в центре комнаты.

Живот у него ухнул камнем. Он был прав.

Это бледное, грубоватое, но красивое лицо было избито и разбито. Синяки тянулись вдоль квадратной челюсти, глаза были зажмурены, скрывая дикие янтарно-золотые радужки. Непослушная копна золотистых волос слежалась от грязи и крови. Ну конечно же, он узнал его. Его правую руку, его спасение и его лучшего, мать его, друга.

— Берт? Ты с нами ещё? Скажи, что ты в порядке, — прошептал Фриц, болезненно ползя на избитых ладонях и коленях. Прохладные скользкие камни впивались в него, но он не останавливался; Берт мог быть в беде.

Коренастое тело Берта лежало тихо, только из его сломанного носа вырывались тонкие свистящие вдохи.

— Ну же. Ты в порядке, хватит притворяться, — взмолился он.

Фриц наконец добрался до Берта, глаза у него жгло, и он до боли надеялся, что Берт не мёртв и не умирает. Он осторожно встряхнул его за плечо, потом чуть сильнее, когда тот вообще не ответил. Безвольно мотнувшаяся голова стукнулась о твёрдый мокрый пол.

— Шпиль тебя дери, он не приходит в себя, — испуганно прошептал Фриц. — Ну же, Альберт, ты же просто притворяешься, скажи же, — страшная тяжесть просачивалась ему в живот, заполняя тот всё сильнее с каждой секундой, пока Берт лежал неподвижно.

Он услышал, как Джейн начала всхлипывать.

— Нет, нет, бедный Альберт, — тихо завыла она.

Берт тихо, с досадой застонал и открыл один полный озорства и пристыженности глаз.

— Да блин, ну притворялся я! — с раздражением выпалил он. Следующие слова он направил к плачущей девочке, уже тихим и серьёзным тоном: — Я не знал, что ты здесь, Джейн. Прости. Я просто пытался надавить на чувство вины Фрицу тута. Потому что это явно его вина, и его надо было проучить. Я не хотел тебя расстраивать.

Фриц застыл, с немалой силой сжимая плечо Берта, разрываясь между огромной радостью от того, что с Бертом всё в порядке, и глубоким, до скрежета зубов раздражением от того, что тот притворился мёртвым просто чтобы над ним поиздеваться. Не то чтобы Фриц на его месте поступил как-то иначе. Но всё равно, здесь дело принципа.

— А ты! — Берт повернулся к Фрицу. — Ты, скалгососущий кальмароёб, что ты натворил на этот раз?!

— Я?! Да ты только что заставил меня поверить, что ты сдох! Ну вот честно, не охренел ли? Ты же у нас должен быть головой! И нет, даже не пытайся отрицать! Это истина и закон, и так же верно, как дождь, — провозгласил Фриц, словно читал проповедь.

— Вы-то у нас голова? А мне казалось, вы двое просто два совершенно долбанутых брата-акробата, — вставил Тоби.

В угасающем свете Фриц и Берт ухмыльнулись друг другу. Ухмылка Берта быстро сменилась гримасой боли, когда движение отозвалось в его лице и напомнило тому о сломанном носе. Смирившись, Берт зажал переносицу пальцами и выправил её с тошнотворным хрустом. Он крякнул; наверняка нос всё ещё страшно болел, но по крайней мере с дыханием тот больше не свистел.

Фриц сочувственно поморщился, но продолжил говорить:

— В общем, я считаю, это нельзя назвать полностью моей ошибкой. Кажется, я знаю, почему мы здесь, но не уверен. Сначала надо пораспрашивать наших товарищей по плену, — сказал Фриц, пытаясь создать ощущение контроля над ситуацией, которого не чувствовал. Ни капли чувствовал. Но его команде это знать было не нужно.

Берт фыркнул:

— Пусть.

— И хватит звать его Бертом. Альберт предпочитает Ал, — между всхлипами вставила Джейн. — И то же самое с Тоби, — запоздало добавила она, когда Тоби недовольно зашуршал.

— Ладно, ладно, Джейни, — успокоил её Фриц.

Прежде чем она успела возмутиться выданным Фрицем прозвищем, он двинулся дальше, обращаясь в тёмноту:

— Сколько всем вам тут лет? Кто-нибудь уже слышал шестой Звон?

Никто не ответил.

— Эй, Стив, ты здесь самый старший, верно? Тебе сколько, пять звонов, два года и сезон? — спросил Фриц.

— Три сезона и два месяца, болтун, — возразил Стив.

— Ё-моё, в двадцать лет ты у верхней границы возраста для Звона. Должно быть, родился сразу после Звона. Но всё сходится. Наверное, наши похищения как-то связаны со Шпилями и нашим первым Восхождением. Ведь как только мы услышим шестой Звон, нам дозволено войти в Шпили, — вслух размышлял он, повторяя вещи, которые все и так знали. Хотя это было верно лишь в основном: самый первый Звон не считался, потому что боль от того ты не мог помнить, чего нельзя было сказать о следующих.

— Мы правда так близко к концу сезона? Вроде же как три года прошло с прошлого Звона? Я не следила. Но зачем забирать нас? — растерянно спросила одна из девчонок, рыжая, которую Фриц знал лишь смутно.

— Да, близко. Я считал. А до этого слыхивал слухи, что дети с улиц исчезают перед шестым Звоном и больше не возвращаются.

— Допустим, не так уж удивительно. Каждый сезон кто-то из нас пропадает. Что там дюжина или больше на каждый Звон? — произнёс хриплый голос; в его тоне можно было услышать пожатие плечами.

Это Сид? А его-то они как сцапали? Он же хитрущий, да ещё в жбан может дать впридачу. Хотя, логично, раз они взяли нас с Бертом... а уж нас, если что, поймать непросто, подумал Фриц в липкой тёмноте.

— Может, они хотят подготовить нас к выживанию на первом уровне или даже к получению Пути на третьем, — предположил Фриц.

— Они бы не потянули шпильный сбор. Даже за Малый Шпиль, — сплюнул Тоби.

— Да даже если бы потянули — подготовить нас? К чему? К верной смерти? У нас ничего нет: ни подготовки, ни снаряги, ни оружия — да ни хрена у нас нет, — продолжил Тоби, и слова его становились всё кислее, чем дольше он говорил.

— Ну-ну. Не совсем уж мы неподготовленные. У нас есть навыки, — сказал Фриц, пытаясь вплести в пустые слова уверенность. При этом он знал: настоящую подготовку и обучение, пусть и недолгие, скорее всего, получил только он.

— Легко говорить сыну Проводника. Папаня, наверное, научил тебя всем секретам Проводников. А у нас таких благ счастливой жизни не было, — проворчал Стив во мраке.

Берт повернулся, чтобы свирепо уставиться в сторону замечания, но Фриц положил на него руку и заговорил сквозь стиснутые зубы:

— Заткнись, Стив, ты третьесортный грабитель и первосортный мудак. Мой отец умер три Звона назад. Я почти половину жизни без него и без чьей-либо помощи. Я на улице живу ровно столько, сколько и все мы.

— Как же, — сказал Тоби своим сухим тоном, но больше ничего не добавил, так что Фриц его проигнорировал.

— Гильдия Проводников всеми силами держит в тайне о своих исключительных Путях или Способностях, как и о том, как получить их в Шпилях. Этими знаниями даже с семьёй делиться запрещено. Если бы они думали, что я что-то знаю, я был бы мертвее камня: утоплен и расчленён. И это правда, которую вам всем стоило бы знать, — злость просачивалась в его голос, и к концу Фриц почти выплевывал слова.

Берт быстро заговорил, разбив тёмную тишину, последовавшую за тирадой Фрица:

— Без члена — не расчленить. Так что тебе-то как раз ничего не грозит, Фриц.

Фриц хохотнул, как и многие другие, запертые здесь вместе с ним. Он почувствовал, как отпускает ненависть, подкрадшаяся к нему незаметно. Сейчас было не время снова вскрывать старую рану. Гильдия и её «правила» сейчас заботили его в последнюю очередь.

— И я говорил не о навыках Проводников, — продолжил Фриц, благодарный Берту за поддержку, которая разрядила напряжение. — Я скорее говорил о том, чему учишься на улице, в канавах. О навыках, которые нам приходится осваивать, чтобы просто выжить. Хитрость, упрямство, изворотливость и воля — всего этого у нас хоть вёдрами черпай. Подумайте об этом. У нас больше шансов, чем кажется, — оптимистично закончил Фриц, пытаясь приободрить холодную, тихую комнату. И самого себя.

Снова повисло молчание, нарушаемое только капаньем воды и глухим хлюпаньем, доносившимся из тёмноты.

Фриц намеревался сделать всё, чтобы выжить, выбраться из этого вместе с Бертом и выпутаться из любой беды, в которой оказался, чтобы защитить то, что осталось от его семьи. Он сидел во мраке и до боли надеялся, что ещё увидит брата и сестру.

— Шпили, спасите и сохраните.

Еду, хлеб и сушёную рыбу, Фрицу и остальным пленникам приносили нерегулярно, а заносили её угрюмые, злобные и вспыльчивые тюремщики. Часы тянулись, и в подвал приводили всё больше людей. Солнца, по которому можно было бы определить время, не было, так что Фриц мог только гадать, сколько времени прошло на самом деле, хотя вряд ли больше пары дней.

Каждый раз, когда в камеру затаскивали новых пленников, Фриц уговаривал, упрашивал и умасливал мужчин в промасленных плащах. Торговался с ними за свет, пока в конце концов один не сдался и не оставил Фрицу новый синяк под глазом и бронзовый фонарь, висевший на стене снаружи тяжёлой двери и ливший слабый мерцающий свет через зарешечённое окошко.

Фриц уже обжился в сыром подвале и сидел в товарищеском молчании со своей командой. В подвальной комнате было набито почти тридцать человек, и от тепла, которое они все излучали, там уже становилось неприятно душновато. Часть пленников молча ждала, но многие из местных проходимцев так или иначе знали друг друга и сбивались в маленькие тесные группы, шептались, строили планы, плели интриги и проклинали своих тюремщиков.

Отдельные банды заняли и удерживали территорию в каждом углу подвала, а те, у кого не было таких крепких связей, перемещались между ними. Даже в заключении эти люди были готовы драться за любое преимущество, любое удобство и любую безопасность, которые могли урвать.

Стив часто сверлил Фрица и его команду взглядом; его маленькие карие глазки, казалось, выискивали любую слабость, на которую можно было наброситься. Его чуть ли не крысиные черты перекашивались в одичалой гримасе всякий раз, когда Фриц встречал его взгляды скучающим выражением и равнодушной ухмылкой. Когда Фриц продолжал пренебрежительно смотреть ему прямо в глаза, Стив неизбежно сердито отводил взгляд и проводил рукой по кудрявой копне своих каштановых волос.

Банда Стива сидела напротив команды Фрица, и именно там Фриц предпочитал их держать — хотя не то чтобы они ему нравились. На самом деле Фриц не питал особой любви к другим уличным крысам, кроме Берта. И, пожалуй, Джейн, Тоби и Грега. Хотя между ними всё равно оставалась какая-то дистанция, будто эти трое не принимали его до конца. Что его не удивляло: он сам никогда по-настоящему им не открывался и не рассказывал всей правды о своём прошлом, как рассказал Берту.

Грег пришёл в себя спустя какое-то время после короткой речи Фрица и, как все остальные в его банде, был удивлён тем, что это похищение оказалось не его виной. В одну из пауз между шепотками Грег вернулся к своему любимому занятию этих последних дней: обвинять Фрица во всём подряд.

— Мы точно уверены, что Фриц не взбесил Ночную Акулу? Может, разинул там пасть и обозвал его или кого-то из его скалгоёбского гарема или чего похуже? — скептически спросил Грег.

— Да, всё верно, я вот прям взял и пошёл к гарему Ночной Акулы. К человеку, который правит всей подноготной этого возвышенного, промокшего города, — ответил Фриц голосом, полным снисходительности. — Прервал, чем бы он там ни занимался со своим гаремом, и назвал его кальмарососущим чистильщиком сточных канав с обаянием и мозгами переваренной каши, — всё продолжал он. — О, а потом пнул его любимую собаку прямо в её тупую собачью морду. Знаешь, я бы и тебе влепил, Грег, если бы думал, что это заставит тебя задавать меньше идиотских вопросов, и если не знал, что ты просто словишь кайф от этого, — раздражённо закончил Фриц.

— Не переживай, Фриц, ты узнаешь, что происходит в гареме, когда станешь старше, красивее, будешь лучше пахнуть и в целом станешь меньше похож на Фрица, — насмешливо сказала Джейн. Грег загоготал, а Тоби фыркнул вместе с ним.

— Фриц и с одной девчонкой не справился бы, не то что с гаремом, и спорю, он в любом случае каждый раз тащил бы с собой Альберта, — сказал Тоби, присоединившись к поддразниванию.

— Эй! А какая дама устояла бы перед двойным предложением из Фрица и Берта? Да что там дама — какой смертный вообще сумел бы устоять от чар, от восхитительности сэндвича «Фрицберта»? — с притворным возмущением ответил Фриц на издевки.

Увидев возможность поднять дух своей команды и рассеять сгущавшееся в воздухе напряжение, он внезапно встал и заговорил уже на весь подвал, посылая голос в каменные углы:

— Для вашего сведения, если бы мы не были так заняты выполнением своих долей, мы стали бы бурей романтики, и женщины Затопленного Кольца больше ни одной ночи не знали бы неудовлетворения, — заявил он, раскинув руки и медленно поворачиваясь, жестом обращаясь ко всей комнате. — Горе нам! Нам, беднягам, обременённым нашей красотой, нашим долгом, и пусть плоть наша готова, вынослива и неустанна, как приливы... печальная правда такова: при всей нашей одаренности нас всего лишь двое.

Фриц опустил голову и прижал кулак к сердцу, прежде чем продолжить:

— Это лишь ограничение времени, не духа. Увы, в дне и ночи просто недостаточно часов, чтобы удовлетворить всех желающих. Но не тревожьтесь, дорогие дамы, мы постараемся! Мы. Постараемся, — похвастался Фриц, вываливая наружу горячечную браваду, почти безумное представление. Он вскинул голову, словно бросал вызов Последнему Шпилю и всем богам разом.

Фрицу было очевидно, что остальные теперь слушали их — да и слушали всё это время, ещё до того, как он встал. Тишину и шёпот прорезали явные смешки нескольких девчонок, а также презрительные фырканья и улюлюканье всех парней, пока Фриц разыгрывал свой маленький спектакль.

Не показывай страха, веди себя чуть безумно, перемани их на свою сторону, жди возможности.

— А у меня в этом есть выбор? Или меня просто сметёт этой романтобурей? Потому что мне больше по нраву «тайфун любви», — откликнулся Берт. Он добавил и собственного изрядного блеска: тоже встал напротив Фрица и крутанулся на месте, взметнув спутанную, окровавленную белокурую копну волос, чтобы подчеркнуть слово «тайфун». — К несчастью для нас, Чешуйчатая Стража, наверняка, объявила бы штормовое предупреждение — точнее, предупреждение о буре чувств, — и все добродетельные спрятались бы за плотно закрытыми дверями и зарешечёнными окнами, дабы их не унесло, — Берт ухмыльнулся в полумрак, притворяясь, что разбивает мечты друга.

— Поехавшие недомерки! — заорал Стив. — Заткнитесь уже!

Когда шум издёвок и смешков стих, а тишина уже начала возвращать себе власть, подвал и все его обитатели внезапно замолкли. В этот момент словно весь воздух вышел из комнаты. Напряжение резко взвилось, а потом на них обрушилось огромное давление, заставив некоторых пошатнуться. Фрица настигло тяжёлое предчувствие, и он увидел то же подозрение на испуганных лицах своей команды.

Всё началось с высокого звона на самом краю слуха, потом пришла низкая нота, от которой затряслись кости, а затем на него обрушился чудовищный удар, сотрясший всё его существо. Какофонический перезвон, будто три тысячи железных колоколов ударили в унисон, сливаясь в одну и ту же наложенную, мучительную ноту.

Это хуже прошлого Звона, намного, намного хуже.

Звук бил по разуму и телу, скручивал его болью и заставлял весь мир дрожать. Фриц свернулся клубком, прижимая ноги к груди. Он закричал, добавляя свой голос к подавляющему грохоту. Он чувствовал, как вибрации, уходящие в кости и глубже, в саму душу, меняют его. В миг болезненной ясности он понял: звон выковывает последние мучительные изменения, завершает работу, которую Шпили проделывали в его существе во время прошлых Звонов. Тот взращивал семя, впервые вложенное в него в ранние годы — тем забытым, непризнанным Звоном, с которого всё началось и который подготовил его к силе.

Фриц стиснул зубы, пытаясь удержаться на этой ясности и проехать на ней как можно дальше. Он ощутил яркую вибрацию в мозгу, совершенно затменную жжением в центре у него груди. Крохотная звезда пылала прямо рядом с его остановившимся — нет, удержанным — сердцем. Это была вечность и мгновение бесконечной возможности, безграничного знания и беспредельной силы. А потом всё исчезло.

После возвышенных резонансов остались смутное чувство, головокружение — и новое крошечное пространство. Мигающая звезда размером с блоху, которую Фриц ощущал рядом с сердцем; холодную и пылающую.

Фриц слушал тихие стоны и болезненные всхлипы других пленников, пока Грег не прорычал:

— У-ух, как же, сука, больно. Фриц, я же не схожу с ума? Было же намного хуже?

— Конечно хуже. Шестой Звон дарует связь с твоим Санктумом. Он отмечает твой переход во взрослую жизнь. Твоё... Возвышение, — тихий хриплый голос прочитал им лекцию.

Фриц узнал этот голос, Сид. В тусклом свете Фриц разглядел довольно высокого мужчину с ярко-голубыми глазами и короткими светло-русыми волосами. Лицо Сида было в синяках, но под опухолью всё равно виднелись маленький нос, слабый подбородок и высокие скулы. На нём была свободная выцветшая голубая рубаха и его неизменный алый шарф, полезный и как защита от холода, и как импровизированная удавка.

Сид был тощим, но с заметными жилистыми мышцами, и, наверное, самым высоким среди них — около метра восьмидесяти пяти; Фриц, со своими примерно метра восьмидесяти, был его ближайшим соперником по росту. Сид обладал неожиданной сухой силой и тихой яростью, под которую Фриц попадал слишком много раз. На улицах они словно всегда оказывались по разные стороны, и Фриц надеялся, что в нынешней опасности это не продолжится. Ему уже приходилось следить за Стивом и его командой, а если ещё и Сид окажется у него в оппонентах, это станет настоящим геморроем.

— Санктум Шпилей, — возразила Сиду какая-то женщина.

— Он живёт в тебе. Растёт с тобой. Твой санктум, — хрипло и рассудительно ответил Сид.

— Прошу вас, давайте без религиозных споров прямо сейчас. У меня сейчас мой мозг будто бы пытается сбежать из черепа, — взмолился Грег.

— Наверное, ищет дом попросторнее, — добавил Фриц.

— Что вообще значит «связь с твоим Санктумом»? — спросил один из парней.

Фриц пихнул Берта локтем и прошептал:

— Ты почти всё об этом знаешь, объясни им, ладно? А я пока проверю свой Санктум.

— Да, но это же ты меня научил. Может, тебе и вести? — предложил Берт, явно не слишком горя желанием учить.

— Нет. Лучше пусть расскажет тот, кто родился на улице; то есть ты. Тебя уважают и будут слушать куда внимательнее, — возразил Фриц, кладя руку Берту на плечо.

— Ну, тогда ни пуха, — сказал он.

* * *

Альберт вздохнул, глядя, как его друг закрывает глаза и обращает внимание внутрь себя.

— Так, народ, слушайте сюда! — голос Альберта прозвучал поверх мелких споров, вспыхнувших вокруг жалких советов, слухов и откровенной лжи, которые недавно Прозвеневшие мужчины и женщины слышали о своих Санктумах.

Комната почти мгновенно притихла.

Хм-м, похоже, Фриц был прав. Что будут слушать. А вот всё остальное... ну-у, он на секунду оставил мысль висеть, пока не вернулся к себе, прочистил горло и продолжил:

— Ваш Санктум — это вроде «мысленной конструкции», с помощью которой вы смотрите на полученные в Шпиле Способности и Атрибуты, а также Техники и Особенности.

— Что, во имя Последнего Шпиля, такое «мысленная конструкция»? — спросил один из оборванных мужчин.

— Это как сон, только он всегда там. Ты можешь войти в него, если сосредоточишься на этой точке рядом с сердцем, — сообщил Альберт слушателям. — Поначалу, я слышал, немного трудно сделать это, но потом оно выходит само собой. И он у каждого личный. Ваш сон не будет выглядеть или ощущаться так же, как у кого-то ещё. Это часть вас, и он будет это отражать.

— Есть ещё кое-что. Не стоит делать это, когда вам грозит опасность или надо за чем-то следить. Когда вы входите в свой Санктум, внешний мир никуда не исчезает. Вы всё ещё чувствуете своё тело, но не заметите ножа, который бьёт вам в живот, или монстра, прыгающего, чтобы вырвать вам глотку, пока не станет слишком поздно, — продолжил он.

— Можете попробовать войти прямо сейчас. В этой тёмноте почти ничего не отвлекает. Я посторожу и встряхну вас, если что-нибудь случится. На вопросы отвечу после того, как вы всё это проделаете.

Люди уже пытались нырнуть в свои Санктумы, когда из коридора донёсся грохот нескольких пар шагов. Замок глухо щёлкнул, засов со скрипом поднялся. Дверь с огромной силой распахнулась, ударившись о каменную стену с треском, как от молота.

Зазубренный Ник вошёл в дверной проём с лёгкой пружиной в шаге и кривой улыбкой на одной стороне изрезанного лица. Он некоторое время стоял там, осматривая комнату и её обитателей.

Альберт встряхнул Фрица. Тот очнулся быстро, хотя выглядел непривычно меланхоличным; в серо-зелёном, часто слишком напряжённом взгляде уже собирались слёзы. Его обычная кривая, самодовольная ухмылка сменилась маленькой кислой улыбкой, когда он повернулся и посмотрел на Альберта. Он провёл рукой по коротким чёрным волосам знакомым жестом — Альберт знал, что за ним скрываются тревога Фрица, его запертый страх и злость.

Альберт снова подумал: если Фриц когда-нибудь получит достаточно еды, чтобы на его измождённых чертах появилось хоть немного плоти, он будет выглядеть не хуже любого лихого дворянина. Особенно с этой ямочкой на подбородке, высокими скулами и раздражающе царственной посадкой лица. Ну, может, он и выглядел бы лихо, если бы перестал доводить себя до состояния сплошного избитого синяка вроде текущего.

Но Альберт почти не надеялся этого увидеть. Для такого его несносному другу пришлось бы проявить хотя бы крошку здравого смысла, чем тот редко пользовался, к великому огорчению своей команды. От мыслей Альберта отвлекло то, что Фриц стёр ещё только проступающие слёзы. У этого дурня была привычка проживать чувства на пределе, от одной крайности к другой. Никогда просто «нормально» или «ладно». Это было бы выматывающе, если бы не его извечная, полная безумий надежда. Или это была жадность?

— Ты как? — спросил Альберт.

— Нормально. Просто увидел кое-что... ностальгическое. Потом расскажу, — уклонился Фриц.

Альберт кивнул, а затем обратил внимание Фрица на дверь и на стоявшего перед ней изрезанного шрамами мужчину. Зазубренный Ник заговорил, и тот же голос, как просмолённый гравий, снова заскрежетал:

— Ну что, мальчики и девочки... или, надо сказать, мужчины и женщины, — произнёс он, ужасно ухмыляясь толпе. — Время шевелиться. Дамы, со мной, — приказал Зазубренный Ник, с жестокой радостью пробегая глазами по их испуганным лицам. — Живо! — рявкнул он, когда они замешкались.

Рядом с Альбертом заскребло: Фриц ранее сидел, а теперь стоял, сжав кулаки. Альберт поднялся вместе с ним, и в этот миг Фриц метнул на него взгляд; их глаза встретились.

Его глаза сказали Альберту: «я не позволю им забрать Джейн или кого-то ещё, если смогу помешать.»

Иногда Фриц был безнадежным рыцарем, но в этом вопросе Альберт думал так же. Они молча кивнули друг другу. Значит, тот же план, что всегда. Фриц и Блиц.

* * *

— Эй, Ник! Кальмаромозглый урод ты этакий, ты что, сраным топором бреешься? — заорал Фриц, шагая прямо к Зазубренному Нику, который, со своей стороны, выглядел лишь слегка раздражённым. — Тут и дебилу ясно, что бреешься ты так же паршиво, как думаешь, потому что вот тут пропустил.

Когда Фриц оказался на расстоянии вытянутой руки от мужчины в промасленном плаще, он выбросил левый джеб в челюсть Ника, а следом нанёс самый сильный правый хук, на какой был способен в своём захудалом состоянии. Прямо в бок мужчины. Вот только всё пошло не так, как Фриц рассчитывал.

Ник почти не отреагировал. Он просто смотрел, без интереса, пока кулаки летели к нему. Удары пришлись с треском и глухим стуком. Фрицу показалось, будто он бьёт по цельному каменному столбу, обернутому промасленной тканью. Никакой податливости, какую ждёшь от кожи и мышц: мужчина был неподвижной каменной глыбой.

— Шпили меня раздели, что это вообще такое? Ты такой трус, что даже для похищения кучки безуровневых детей броню надеваешь? — сказал Фриц, картинно тряся ушибленными руками в попытке отвлечь Ника.

Берт ворвался в схватку с жестоким низким ударом по колену Ника сзади. Фриц едва не улыбнулся, услышав глухой звук попадания. Но в итоге ужаснулся, когда Берт взвыл от боли и схватился за голень. Он отпрыгнул на одной ноге, стиснул зубы и обошёл Ника сбоку. Фриц и Берт приготовились к новому рывку.

— Брони нет. Не нужна. Просто моя кожа. Так что даже если бы я брился топором, он бы меня не взял, мальчик, — сказал Ник, оскалившись злой улыбкой, полной острых зубов

Внезапно воздух вокруг рук Ника на миг размылся. Чудовищная сила ударила Фрица, как таран; он почувствовал, как воздух вылетает из его лёгких, а его ноги отрываются от пола. Он рухнул на спину, и холодный камень болезненно его встретил.

Берта так же сбило с ног, и он растянулся на полу. Среди пленников разнеслись вскрики. Оглушённые Фриц и Берт теперь лежали на земле и стонали.

— Как я и говорил. Дамы со мной, ребзя с Джебом. Платья будут только мешать там, куда вы идёте. Так что сюда, переоденетесь во что-нибудь практичнее. Если только не хотите сделать это здесь, при этих «прекрасных» молодцах. Уж они-то точно отвернутся к стенке, если вы попросите, — сухо добавил Ник, сплюнув на пол рядом с поверженным Фрицем.

Женщины оглядели мужчин в подвале и приняли решение мгновенно. Они поднялись и собрались там, куда указал Ник; Джейн сразу же присоединилась к ним.

— Ни капли доверия, совсем никакого. Что мы такого сделали, чтобы заслужить такую репутацию? — сумел выдохнуть Фриц из ушибленной груди.

Джейн только закатила глаза и сказала:

— Ты знаешь почему. Господа Буря Романтики и Тайфун Любви.

Женщины тесной группой вышли за Ником. Мужчины поднялись и последовали за Джебом. Фриц и Берт болезненно встали, но неохотно поплелись в хвосте группы. Джеб оказался низким, песочноволосым, полным шрамов и насквозь неприятным мужчиной.

Это у них тут повторяющаяся тема, подумал Фриц, обнимая руками ноющую грудную клетку. Их повели по коридору с низким потолком, туда, откуда доносился плеск воды.

Какую бездну они для нас приготовили?

Ужас и страх всерьёз начали впиваться в Фрица крючьями. Он редко чувствовал себя таким беспомощным. Может, в первые дни на улице, до встречи с Бертом. Может, когда его дом разграбили у него на глазах. Может, когда...

Нет. Не зацикливайся. Очнись. Пытайся выжить. Выжить, чтобы помочь им. Ты им нужен.

Он тряхнул головой, топя нежеланные воспоминания, всё норовявшие всплыть.

Фриц сосредоточился на ходьбе. Рёбра у него вроде не были сломаны, но удар он схлопотал могучий, и это заставляло задуматься.

Это была магия? Заклинание? Или он просто двигался так быстро, что я не увидел удара?

Фриц слышал истории о людях, прошедших Шпиль и получивших невероятные силы, куда превосходящие даже Путников. А Путники уже были смертельно опасны для уровневых, которые сами стояли выше безуровневых.

Обрывки сведений, которые он помнил, говорили, что разница огромна; правда, он никогда особо в это не верил. Но теперь увидеть значило поверить. Фриц задумался, может ли он обрести такую силу, сможет ли её использовать, сможет ли она ему помочь.

Или это лишь ловушка Шпиля? Ещё один мёртвый сирота, чья кровь прольётся на его полы? Одно он знал точно: если сможет выяснить, если сможет получить те же силы, он рискнёт.

Они вышли из коридора, вырвав Фрица из мыслей и вернув в настоящее. Оглядевшись, он обнаружил, что оказался в гладкой каменной пещере с огромным купольным потолком. Она явно не была естественной: слишком симметричная, слишком совершенная, чтобы быть чем-то, кроме сотворённого. Чем или кем — он не знал. Мог предположить только одно: должно быть, магией.

Остальные, кого привели внутрь, тоже с изумлением смотрели на пещерный потолок. В конце концов большинство отвлёк плеск воды, и они нашли его источник всего в десяти метрах, за коротким обрывом.

Там, прямо перед неверящими глазами Фрица, лежало подземное озеро. Его поверхность рябила странными завихрениями и волнами. Булыжник и кирпич туннеля исчезли; теперь они стояли на маленьком утесе из того же гладкого камня, что и потолок, на кромке, нависавшей над солоноватой водой. В воздухе тяжело стоял запах соли, подточенный слабым, но стойким душком гнили.

В том, что, должно быть, было центром озера, он увидел верхушку каменной башни. Нет, Шпиля, торчащего из волн. Он напоминал вершину маяка — мерцающую стеклянную клетку, светившуюся жутким сине-зелёным сиянием, от которого отбрасываемые тени изгибались в странные, тревожные формы.

Свет Шпиля так заворожил всю группу, что они даже не заметили, как подошли женщины, присоединяясь к их немому изумлению. Платья на них сменились короткими штанами и рубахами без рукавов, а тем, у кого волосы были длиннее, их завязали в хвосты, пучки или косы грубой бечёвкой. Только когда Ник прочистил горло и сплюнул в водовороты озера, Фриц вырвался из оцепенения и снова смог сосредоточиться на том, что его окружает.

— Вы хотели знать, почему вы здесь? Чего мы от вас хотим? Гадать больше не надо. Полюбуйтесь на Затонувший Шпиль, — ухмыльнулся Ник; его лицо со шрамом исказил оскал садистской радости и жестокой памяти.

И тогда Фриц понял, глядя на это страшное выражение, что мало кто из них переживёт это испытание.

Он только надеялся, что они с Бертом окажутся среди этих немногих.

Волны разбивались где-то внизу под Фрицем, и плеск странно отдавался эхом в слишком гладком куполе. Прежде чем кто-либо успел собраться с мыслями и задать хоть какой-то вопрос своему проводнику-тюремщику, Зазубренный Ник заговорил, обрывая вопросы ещё до того, как они начались.

— Спорю, многие из вас сейчас думают: «Никогда не слышал ни о каком Затонувшем Шпиле» — если вообще о чём-то думают, — насмешливо сказал Ник. — Так это потому, что это тайна. О ней знают только Ночная Акула, его главари и ещё кое-кто из избранных, — добавил он, с мрачной важностью подчеркнув слово «тайна».

Ник продолжил:

— Почему вы здесь? Чтобы дать вам шанс взойти на Шпиль. Почему не дать вам взойти на Морской Шпиль в Верхнем Кольце? На так называемый «Шпиль Новичков»? Ну, потому что Ночная Акула не хочет платить по золотой триаде за каждую вашу голову — голову никчемных крыс из канав.

Большинство группы после этого объявления выглядело до ужаса напуганным, хотя некоторые казались скорее злыми. Пара пленников заорала и принялась осыпать Ника проклятиями, но тот их проигнорировал. Фрицу, конечно, было страшно, и ярости у него тоже хватало, но он придержал язык. Шанс взойти на Шпиль, да ещё тайный, наполнял его непонятным возбуждением.

— Так что, если хотите выжить, вы будете меня слушать. Не перебивать, не грызться, не махаться. А если захотите сбежать, сперва подумайте, почему это место до сих пор остается тайной. Я вам скажу: не потому, что мы отпускаем людей или позволяем им трепать языками. В этом можете вы быть уверены, — невпопад пригрозил Ник.

— Поняли меня?! — прорычал Ник, вглядываясь сверху вниз в тех немногих, кто готов был смотреть на него в ответ, и заставляя стихнуть злые ругательства.

Большинство кивнули под его взглядом, а остальные отвели глаза, заворожённые жутким сине-зелёным светом, что мягко пульсировал вдалеке и блестел на рябящей воде.

— Хорошо. Значит так. Мы выдадим вам сумку с припасами и привяжем её к вам. Потом вы поднимете один из этих тяжёлых камней, выберете место в полуметре от воды и положите камень перед собой. Мы дадим вам зелье, вы его выпьете. Потом снова поднимете камень и прыгнете прямо в озеро, — он указал на груду камней размером от головы до туловища, произнося своё нелепое заявление.

— Вам нужно просто держаться за камень, пока не доберётесь до дна. Потом вы бросаете его и плывёте. У вас будет около получаса, чтобы добраться до входа в Шпиль, где и начнётся ваш первый этаж. Проще простого, — сказал Ник, не обращая внимания ни на очевидную сложность задачи, ни на ропот отчаяния и сомнений.

— О, и не злите Бронированных Акул. Или Ртутных Рыб-Мечей. Или Острых Кальмаров. Или вообще что угодно там, под волнами. Если вы их не тронете, они вас тоже оставят в покое, но если нарвётесь — твари они злые. Уж я-то знаю, — добавил он, проводя большим пальцем по крупному шраму, тянувшемуся у него от основания запястья до локтя.

— Будут советы на случай, когда мы окажемся в Шпиле? Э-э... господин, — робко спросил Стив.

— Я как раз до этого добирался, — поморщился Ник и снова сплюнул.

— Значит так. У всех вас теперь есть Санктумы, но не тратьте время на просмотры Атрибутов, Способностей и прочего в этом духе. У вас ничего нет, все вы начинаете с нуля.

— Мне срать, если вы считаете себя умнее, сильнее или быстрее своих приятелей. Может, так и есть, но там это не отразится. Санктум отслеживает магию, «усиления», которые вы получили от Шпиля.

— Ваш Санктум будет отличаться от чужих и может оказаться хер пойми каким или просто странным для чтения. Поэтому всегда можете подумать «Сводка Шпиля», и вам дадут «Лист Шпиля», который подсчитает и покажет полученные вами способности и силы. А ещё объяснит, как работает Способность или Атрибут, если на них сосредоточиться.

— А если читать и считать толком не умеешь? — снова подал голос Стив, опуская взгляд и теребя свою заношенную серую тунику.

— Об этом не парьтесь. Даже если читать не умеешь, это прочтёшь легко. Оно сделано так, чтобы любой мог пользоваться, по крайней мере я так слышал. К тому же считать теперь станет куда проще. Что-то там Шестой Звон с этим делает. Не спрашивайте почему, я не знаю, — ответил Ник, на этот раз не хмурясь на него. Потом он поднял три пальца и продолжил лекцию.

— Когда войдёте в Шпиль, там будет Зал Дверей. Три выбора для трёх разных этажей. Соберитесь в группы по три, шесть или девять человек максимум, выберите дверь и проходите. Мне по уму не надо рассказывать, но расскажу, потому что я добрый, а ещё потому что некоторые из вас идиоты, которые нападаю на человека с Путём и кучей уровней сверх того, — он многозначительно уставился на Фрица.

— Такие тупни-скалгососы вообще не понимают, в каком мире живут, так что объясню вещь, которую даже ребёнок должен знать.

— Шпили любят тройки, а восхождение не по тройкам — хороший способ навлечь Гнев Шпиля.

— Вам этого не надо. Этажи станут сложнее, ловушек будет больше, всякие мерзкие сюрпризы будут случаться куда чаще, и монстров тоже прибавится. Если потеряете кого-то и вас больше не будет кратно трём, лучше уйти, когда появится возможность, — бессердечно посоветовал Ник.

— Ах да, уход. Выйти можно после первого, третьего и десятого этажей, когда вы их зачистите. Спускаться по этажам нельзя никогда, так что берите на следующий этаж всё, что хотите или что вам нужно. Или не берите, мне похер.

— Если зачистите первый этаж и подниметесь по его лестнице, вас приведёт в «Зал Источника», или «Хороший Зал». Это не всегда источник вроде колодца, но суть одна и та же, что бы там ни появилось. Мы называем его так, потому что если вы добрались туда, значит дела у вас идут хорошо, — он мерзковато хохотнул над маленькой шуткой, которую рассказывал уже слишком много раз, чтобы она могла быть смешной. — В общем, выпейте там воду, коснитесь идола — какой бы там ни был, используйте это, и тогда получите Очки Атрибутов и Способность.

— Первую Способность всегда придётся выбирать из трёх Активируемых Способностей, и раз у вас не будет никакого Атрибута Магии, она будет стоить выносливости. Это энергия вашего тела, чтобы двигаться и делать всякое. Но предупреждаю: если выносливость закончится, Способность возьмёт плату из вашего тела. Будет больно. Может, вас вырубит, а может, и убьёт. В общем, я бы не рисковал, — мрачно предупредил Ник.

— Каждый зачищенный этаж даёт Очки Атрибутов. И прибавляет единицу к вашему уровню. Сами уровни ничего особенного не делают, это просто запись того, сколько этажей вы зачистили, но способ оценить силу Восходца не хуже других, — Ник пожал плечами, словно ему было всё равно.

— Второй этаж даст выбор из трёх Пассивных Способностей, а дальше Способности будут случайными. Зачистка третьего этажа даст вам Путь, Способность и Силу, а после этого вы будете получать Способности за каждый третий пройденный этаж и Особенность на десятом этаже любого Шпиля. Вроде всё.

— Первое Восхождение на Шпиль всегда особенное. Первые три зачистки этажей очень щедры, и после каждой из них можно выйти. И больше вы такого никогда не получите, — сказал Ник настолько тоскливо, насколько позволял его гравийный голос.

— Ладно, думаю, это всё. Хватайте сумки, привязывайте их покрепче, потом идите, берите камень и вставайте в полуметре от края, — приказал Ник, резко выныривая из задумчивости.

— Живо! — прикрикнул Ник, когда люди просто уставились на него.

Фриц и Берт переглянулись, кивнули и пошли за сумкой. Сумки были из грубой ткани и затягивались такой же грубой верёвкой. Цвета попадались разные, в основном коричневые, серые и светло-голубые. Фриц увидел Джейн в её «новой» пожелтевшей рубахе, коротких штанах и с её мышино-каштановыми волосами, собранными в хвост. Она перебирала кучу сумок, пока не нашла ту, что ей понравилась; он понял почему — сумка была выцветшего сиреневого цвета.

Фриц и Берт выбрали почти одинаковые серые сумки, затем сцепились предплечьями и в унисон воскликнули:

— Сумчатые Братаны!

Остальные странно на них посмотрели, но команда Альберта и Фрица лишь коллективно закатила глаза.

Команда собралась вокруг них и повернулась к нему и Берту:

— Что делаем? Идём в эту смертельную ловушку? — мрачно спросил Тоби.

— Наверное, в эту конкретную смертельную ловушку мы всё же поплывём, — легкомысленно ответил Фриц. — Да и какой у нас выбор? Они не оставят нас в живых, если мы знаем тайну и при этом бесполезны. К тому же это шанс для нас. Шанс получить силу, заняться чем-то большим, чем мелкие преступления или случайные подработки.

— Больше похоже на шанс утонуть или быть сожранным рыбой-монстром, — проворчал Грег, потирая свою бугристую голову.

— Может, всё будет не так плохо. То есть, это же Шпиль. Обычно за вход надо платить. Но умирать мне всё равно не хочется, — тревожно сказала Джейн.

— Это шанс улучшить наше будущее. Подумайте об этом, — ровно сказал Фриц. — Сейчас мы выживаем, но что будет через пару лет? У нас вообще когда-нибудь появится шанс накопить хотя бы по золотой триаде на каждого? Если нет, то что потом? Какие у нас будут варианты? Мы правда сможем и дальше жить так, как живём?

Команда погрузилась в тёмное задумчивое молчание. Фриц почувствовал, что нужно подтолкнуть их ещё немного, разжечь честолюбие, и снова обратился к ним.

— Джейн, Тоби, вы ведь хотите семью, так?

Джейн и Тоби посмотрели друг на друга, встретились взглядами, а потом оба быстро отвернулись, краснея от смущения. Берт и Фриц ухмыльнулись на такую реакцию, а Грег тихо рассмеялся.

— Откуда ты знаешь? Нет, подожди, это неважно! И что с того? — выпалила Джейн, краснея ещё сильнее.

— Ну, ты хочешь, чтобы эта семья выживала так же, как мы? — ответил Фриц.

— Нет, — сказал за неё Тоби.

— А ты, Грег? Где ещё найти способ обзавестись новыми крутыми шрамами, если не от монстров в Шпиле? Может, некоторые даже прикроют это твоё жалкое подобие лица, — быстро продолжил Фриц. Грег уже начал что-то рычать, но Фриц перебил его. — К тому же ты станешь сильным. Сильнее всех, кто когда-то тебя бил или угрожал тебе. Когда закончишь со Шпилем, сможешь немного отомстить. Или даже много отомстить. Может, заведёшь собственную банду. Кто знает, что город приготовил для Путника Грега?

В уродливом лице Грега загорелся жестокий огонёк, и он благодарно кивнул этой мысли. Потом один за другим они повернулись к Берту, ожидая его ответа.

— Сами знаете, как мне не хочется это говорить. Правда не хочется. Но, наверное, Фриц прав. Идём. Добираемся до Шпиля и ждём отставших. Где-нибудь один час в Зале Дверей — на случай, если с кем-нибудь что-то случится в озере, — Фриц попытался выглядеть смущённым, но никто не купился, так что он дал Берту продолжить. — Потом восходим. И идём за Путём, — сказал Берт, и его обычно игривое поведение стало серьёзным. — Только подниматься надо вшестером. Есть предложения, кого взять?

— Сида, — одновременно сказали Тоби и Джейн.

— Сид крепкий, значит, его, — охотно согласился Грег.

— Сид, согласен, — продолжил Берт.

— Кто угодно, только не Сид, — слишком медленно добавил Фриц, а потом лицо его скисло и превратилось в гримасу досады, когда он понял, что все голоса против него. — Ладно, берите Сида. Что значит ещё один смертельный враг в этом мрачном приключении?

— Что там обо мне? — раздался за спиной Фрица хриплый голос Сида.

Фриц не подпрыгнул от испуга. Совсем нет.

— Мы хотим, чтобы ты восходил на Шпиль с нами. Если все доберёмся, конечно. Пять плюс один — шесть, в конце концов, — дружелюбно сказал Берт вторженцу.

— Вы хотите, чтобы я восходил с вашей командой? — он поочередно посмотрел им в лица, пока они кивали, соглашаясь, и остановился на гримасе Фрица. — Даже кроха Фрици? Или он всё ещё побаиваться меня после того раза, когда я его поймал? — насмешливо спросил Сид, дёрнув свой алый шарф и встретившись с Фрицем взглядом.

Фрицу захотелось дать в пятак Сида, но он подумал, что для него самого это в любом случае плохо закончится. Так что он проглотил гордость, взял себя в руки и плутовато улыбнулся Сиду. Фриц выпрямил спину, чуть приподнял подбородок и заговорил самым любезным, обаятельным тоном, на какой был способен, всё время глядя Сиду в глаза.

— Разумеется, мы хотим тебя! Ты способный и сильный, о чём моя шея может свидетельствовать, — сказал Фриц, потирая горло. — Мы отчаянно нуждаемся в приятной компании и умелых людях. Ты, конечно, с огромным запасом превосходишь наши требования в обеих категориях, так что для нас будет честью, если ты присоединишься. Я сердечно приглашаю тебя в восходящий отряд Фрицберта. И лично я буду в восторге, если ты осчастливишь нас своим опытом, — произнёс Фриц, направляя в голос столько подхалимской энергии, сколько мог.

Сид отреагировал не так, как Фриц ожидал. Фриц предполагал, что Сид просто разозлится на его щёгольскую манеру, откажется и уйдёт в гневе. Как Фриц и надеялся. Но вместо этого Сид отвёл взгляд, а щёки его слегка заалели — или это был лишь эффект странного света?

— Ага, э-э... если переживёте заплыв, я присоединюсь к вашей команде. Эм-м, увидимся там, — почти пробормотал Сид и поспешно ушёл за снаряжением.

— Хм-м. Не думал, что он согласится, — прокомментировал Фриц.

— Да он не такой уж плохой, если не лезть ему под руку. Вот почему у тебя с ним столько проблем, Фриц. Никогда не видел, чтобы ты думал головой, когда нужно было не лезть во что-то, — мудро изрёк Тоби.

— Пойдём за камнями, — предложил Берт. Команда разошлась, направившись к куче камней.

Когда Фриц убедился, что его снаряжение крепко привязано к нему отрезками грубой верёвки, он неторопливо подошёл к каменной куче. Выбрав камень размером с голову и, с небольшим усилием, подняв его, он дотащил его до места у края обрыва и положил перед собой именно так, как ему велели. Он видел, как остальная его команда так же выстраивается с камнями у ног.

Фриц услышал возню: кто-то попытался сбежать по проходу, через который они вошли в купол, но его просто поймал и потащил обратно другой мужчина в промасленном плаще.

— В озеро ты попадёшь так или иначе. Мёртвым, живым — мне насрать, но приказ есть приказ, а тридцать — хорошее число попыток восхождения. Босс говорит, удачное. Ты же не хочешь портить такое счастливое число, правда? — произнёс мгновенно знакомый злобный каркающий голос.

Фриц всмотрелся в мужчину в промасленном плаще, одного из тех, кто его похитил. У него были длинные чёрные волосы, падавшие ниже плеч, тёмные, почти чёрные глаза и выражение полной скуки, даже когда он волок беглеца к краю озера. Тот пытался отбиться, но был совершенно не ровня: сила головореза намного превосходила его собственную. В конце концов пленник перестал сопротивляться и замер там, где его удерживали.

— Стой здесь, — приказал тот.

Длинноволосый головорез направился к куче камней, схватил тяжёлый булыжник размером с туловище Фрица и поднял его так, будто это был всего лишь мешок муки. Вернувшись, он впихнул его в руки сломленного парня, и тот тут же его уронил. Камень проскользнул сквозь пальцы пленника и рухнул ему на ступню с ужасным звуком, словно раскалывали дыню.

Он завопил от боли и повалился, изо всех сил дёргая камень, пока не открыл под ним раздавленную ступню. Два пальца на ноге парня торчали под неестественными углами, а в самой ступне была явная вмятина; кость раздробило там, куда упал камень. Фриц сочувственно поморщился, но не двинулся помогать.

— Ой, — сказал длинноволосый мужчина с ухмылкой на лице. — Принесу тебе полегче.

Мужчина хныкал над сломанной ступней, пока длинноволосый не вернулся с камнем поменьше, на этот раз размером с голову. Пленник со сломанной ногой смотрел на него снизу вверх, с глазами, полными слёз боли и ненависти — очень большой ненависти.

Другого мужчину это лишь заставило злобно хохотнуть, но довольный своей «шуткой» он просто ушёл искать, кого ещё помучить.

— Не слишком-то их задирай, Кев. Тридцать должны войти в воду, так сказал босс. Не хочу, чтобы меня высекли за то, что ты переборщил со своим весельем, — проворчал один из других промасленных плащей длинноволосому.

— Не встревай, приятель, не порть настроение, — огрызнулся Кев, хмуро глядя на второго промасленного плаща; тот выдержал его взгляд миг, а потом отвернулся, бормоча себе под нос.

Фриц тут же опустил глаза и отвёл взгляд, стараясь не встретиться с Кевом глазами, стараясь спрятать лицо от его внимания. Он притворился, что проверяет и перепроверяет крепления своей сумки, с ужасом думая, что будет, если его заметят. Фриц вздохнул, когда Ник окликнул их, и с облегчением понял, что не привлек внимания Кева; этот человек выглядел из тех, кто способен затаить обиду.

Фриц знал это, потому что сам вынашивал обиду — старую и болезненную — на всех, кто разрушил его семью, его жизнь. На Гильдию Проводников, дворян и убийцу. Фриц внезапно понял, что скрипит зубами. Не сейчас, взмолилась его логика. Смотри в оба, вытащи себя из этих горьких воспоминаний, они сейчас не нужны.

Фриц стёр лёгкий блеск пота, выступивший на его лбу от напряжения, кипящего внутри гнева и постоянного мелкого водяного тумана от вздымающихся волн. Усилием воли он вырвался из бурных мыслей, сосредоточился на настоящем и улыбнулся своей удаче. Его не заметили, всё пойдёт так, как должно.

Фриц осознал, что Ник уже говорит, и прислушался к его объяснениям; теперь, выбравшись из своего эмоционального тумана, он наконец смог разобрать грубые слова мужчины.

— Значит так. Зелье сейчас пойдёт по кругу. Оно позволит вам задержать дыхание. Выпиваете, потом делаете один большой вдох. И не выпускайте его, иначе потеряете. А ещё одну дозу мы на вас тратить не будем. Взятый вдох продержится около тридцати минут, но не мешкайте, Шпиль дальше, чем кажется. Дверь Шпиля будет глубоко, почти на дне озера. Держите свой камень крепко, прямо как возлюбленную, пока не упрётесь о дно, а потом идите или плывите к Двери. Сделаете это, выживете, — произнёс Ник своим хриплым грубым голосом.

— Удачного восхождения, безуровневые. Хватайте Путь, если сможете, но без первого уровня даже не возвращайтесь, — сказал Ник, пытаясь улыбнуться доброй улыбкой. Вышло почти так же страшно, как его хмурый взгляд.

Мужчины в промасленных плащах пошли вдоль ряда с глиняными кувшинами, полными какой-то мерзкой зелёно-серой жидкости, что пузырилась и пахла переваренными башмаками. Фриц увидел, как Джейн давится напитком, делает огромный вдох и бросается в воду. За ней последовали Тоби, Сид, Грег, а потом очередь дошла до Берта. Тот кивнул Фрицу, затем прыгнул в озеро, прижимая камень к груди, с плеском вошёл в бурлящую теперь воду и ушёл в глубину.

Настал черед Фрица пить из одного из глиняных кувшинов. Как бы гнило зелье ни пахло, на вкус оно оказалось ещё хуже. Его замутило, но он сумел удержать мерзкое пойло внутри. Он наклонился, поднатужился, поднимая свой камень, и глубоко вдохнул, когда чья-то рука схватила его за плечо. Фриц покосился на руку и на мужчину, которому она принадлежала. Внутри у него всё похолодело.

Кев ухмыльнулся ему и с усмешкой прокаркал:

— Погоди-ка, у тебя шнурки развязались. Нельзя же такое оставлять, правда?

Фрицу хотелось закричать, поймать чей-нибудь взгляд, пока Кев опускался на колено и связывал шнурки его жёстких кожаных ботинок в переплетённые спутанные узлы. Все остальные либо уже ушли в жуткие волны, либо смотрели с мрачным удовольствием. Гнев и возмущение грозили вырваться из Фрица бурным потоком, но он удержал вдох внутри, проглатывая дикие эмоции, готовые захлестнуть его.

Он знал: чтобы выжить, ему понадобится каждая минута дыхания, каждая унция удачи и каждая капля умения, которые он сможет собрать.

— О, и это тебе не понадобится, — сказал Кев, развязывая и залезая в серую сумку у пояса Фрица. Он вытащил из мешка ржавый, покрытый щербинами нож из чугуна и сунул его за собственный пояс. Кев снова крепко затянул сумку и одарил Фрица последней жестокой ухмылкой. Он болезненно сильно хлопнул ладонью по плечу Фрица и оставил руку там.

— Вот и всё, к нырку готов. Глаза на воду, — сказал Кев весёлым каркающим голосом. Фриц подчинился, глядя в мерцающую сине-зелёную муть, пытаясь различить силуэты своей команды.

Кев вышел из центра поля зрения Фрица, встав рядом с ним, но всё так же удерживал его плечо в тисках. Он стоял там целую минуту, заставляя Фрица ждать следующей подлости.

— Чего ты ждёшь, трусливый скалг? Ныряй! — заорал Кев прямо в ухо Фрица, так болезненно громко, что застал его врасплох и едва не заставил споткнуться.

Рука на плече Фрица отпустила его, а затем он почувствовал толчок в спину, бросивший его вперёд в неконтролируемом рывке. Ноги его были связаны слишком крепко, чтобы поймать равновесие, так что Фриц попытался совершить нечто вроде прыжка-нырка, который быстро превратился в неуклюжее падение лицом вперёд прямо в жуткие, сине-зелёно сверкающие волны.

Фриц пошёл ко дну.

Озеро было ледяным. Мышцы Фрица свело судорогой, пока он тонул сквозь темнеющий мрак под жуткими волнами. Грудь у него дёрнулась, и ему пришлось сдержаться, чтобы не выпустить полный воздухом вдох, когда ледяной холод глубоко впился ему в плоть. Фриц вцепился в свой камень всей хваткой, какую только смог собрать, даже когда начал яростно дрожать, а его тело перестало слушаться воли и сохранять неподвижность.

Он держался, позволяя холоду брать своё, чувствуя, как дрожь скручивает его тело, пока она не осела в кусающем онемении. Через, наверное, минуту мучительного погружения Фриц начал ощущать, как в груди у него нарастает тепло. Он сосредоточился на нём, сперва решив, что это плод воображения, но потом понял: оно расходится из его лёгких и пропитывает грудь блаженным, жалящим ощущением. «Зелье?», вопрошал он про себя. Другого объяснения он придумать не мог, так что остановился на этом.

Ну разумеется, это же волшебное зелье, оно позволяет задерживать дыхание и согревает; как, однако, полезно. Это же магия, ну: просто, понятно, совсем не удивительно. Просто волшебное зелье, успокаивал себя Фриц.

Сине-зелёный свет, озарявший воду, бледнел и исчезал во мраке по мере того, как он опускался.

Фриц тонул всё глубже, удерживая мысли на необычном, но очень желанном тепле, а не на отчаянии. Жестокий, пробирающий до костей холод отступал: сперва из середины его тела, потом из прежде онемевших конечностей. Дрожь полностью прекратилась, и он снова чувствовал свои руки, пусть они всего лишь вцепились в ледяной камень.

Он найдёт выход, говорил он себе. Просто коснуться дна, потом развязать переплетённые узлы на шнурках, а если не выйдет — просто стащить ботинки. Ничего страшного, врал он себе.

Погружение Фрица продолжалось ещё пару страшных минут. Он озирался в мокрой тёмноте, пытаясь увидеть хоть кого-нибудь из своей команды или вообще кого угодно. Что угодно, лишь бы этот мрак давил меньше. Лишь бы не было так одиноко. Но он видел только приглушённое сияние сине-зелёной вершины Шпиля, висевшее над головой, как жуткая, злобная луна.

Фриц ударился о дно озера, и вокруг взметнулось облако металлоцветного ила, скрывшее и без того скудный обзор мерцающей зелёно-серой стеной с сине-зелёными искрами. Когда ил осел, он обнаружил себя на берегу из камней — сотен камней, похожих размером и весом на его собственный и тянувшихся в обе стороны. Груды камней образовывали склон, начинавшийся у скользкой стены обрыва и в конце концов уходивший в гладкую каменную чашу, возможно, перевёрнутого близнеца купола над головой, слишком тёмную и глубокую, чтобы увидеть дно. Он тут же выпустил свой камень и позволил ему упасть к собратьям.

Насколько Фриц видел, до Шпиля было не меньше мили. Сильный пловец добрался бы за полчаса и даже оставил бы немного времени в запасе. Но сильным пловцом он себя назвать не мог. Он был тощий и голодный, а вес его ботинок делал его попытки плыть резкими, неловкими и дёргаными. Медленнее улитки в этой тёмной воде. Жалкие тридцать минут дыхания уже утекали сквозь пальцы, и он наверняка утонет, так и не увидев Двери Шпиля, если не освободит ноги.

Фриц сел на камни и попытался справиться с ботинками. Те намертво на нём сидели, ещё крепче обычного, потому что промокли насквозь. Тяжёлые, словно сами камни, они тянули его вниз. Он проклял себя за привычку затягивать шнурки так туго: теперь она возвращалась, чтобы укусить его за зад. Точнее, связать. Когда этот путь оказался закрыт, он переключился на шнурки и бесчисленные узлы.

Лабиринт шнурков не поддавался и в полумраке был почти непостижим, но он всё равно лихорадочно дёргал их, пытаясь найти слабое место или свободный узел. Без толку. Он провозился ещё одну драгоценную, тающую минуту, пока в раздражении не огляделся в поисках чего-нибудь острого. Слегка зазубренный камень вполне подошёл бы. К несчастью — к ужасу, — камни на этом каменном берегу и их края были слишком тупыми, чтобы от них был хоть какой-то прок.

Он подумал, не бросить ли попытки снять ботинки и просто не смириться ли с тем, что придётся ползти-плыть по дну каменной чаши. Прямо как настоящая улитка.

В тёмноте ничто не двигалось — пока справа от него не мелькнул свет, маленький сине-зелёный блеск, и сразу исчез.

Фриц вспомнил слова Ника о Бронированных Акулах и прочих мерзких металлических рыбах-монстрах. Шпили обычно создавали или выпускали наружу странных монстров, что-то там про «мана-соответствующим владении». По крайней мере, так Фриц помнил слова отца. Поговаривали, Шпили могли стать угрозой, если их регулярно не зачищать.

Отец Фрица также говорил, что обычно монстры снаружи Шпиля не такие смертоносные и ужасные, как те, что бродят за пределами владения Шпиля, в землях между Шпилями, и не такие страшные, как твари внутри самого Шпиля.

Обычно, но это необычно, совсем необычно, прошептал его предательский разум.

Фриц вздрогнул, надеясь, что существо ещё не заметило его, но это же подало ему идею.

Одно из чудовищ, о которых говорил Ник, называлось «Ртутная Рыба-Меч», верно? Главное слово — меч, а меч звучит как что-то острое. Достаточно острое, чтобы перерезать мои шнурки? Возможно. Достаточно острое, чтобы нарезать меня на ленточки? Да, ещё как, размышлял он.

Это был отчаянный ход, но и он сам был отчаявшимся человеком.

Крайняя мера, сказал он себе, хотя понимал: это почти неизбежно, если только в сумке, привязанном к боку, не найдётся чего-нибудь полезного.

Дрожащими руками и с мучительным страхом Фриц развязал шнурок сумки и заглянул внутрь. Его рука принялась шарить в тёмном содержимом.

Большую часть мешка-сумки занимал свёрнутая в рулон промасленная ткань размером с одеяло, такая же коричневая, как промасленные плащи Ника и остальных головорезов; ну, ткань была бы коричневой, если бы не этот жуткий свет. Вместе с ней лежали девять прямоугольных брусков, завернутых в вощёную бумагу, клубок бечёвки, бурдюк, который, как он предположил, был наполнен пресной водой. Последней была запечатанная воском круглая жестянка размером с его ладонь, сделанная из какого-то металла, но из какого именно, из-за тёмноты он понять не мог.

Он запихнул всё обратно в сумку, кроме одного завернутого бруска. Затянул шнурок и внимательно посмотрел на брусок. На вощёной бумаге стояла печать Короля Дождя — должно быть, для его моряков и солдат.

Сама вощёная бумага, как знал Фриц, делалась из плетёного тростникового волокна: для чернил бесполезна, зато прекрасно держит воск. Её погружали в котёл с жидким кипящим скалговым воском, а потом использовали, чтобы заворачивать всё, что нужно было завернуть. После остывания плетёные волокна становились крайне ломкими, зато материал был дешёвый, его было много, и воду он не пропускал.

Сейчас это неважно, одернул он себя.

Он надломил бумагу и внутри обнаружил твёрдое серое вещество, которое в сине-зелёном свете выглядело как плесень. Он отломил кусочек. Тот слоился, как сушёная рыба, и легко разламывался; вода быстро пропитала его, превратив в сырую пасту.

Фриц понял, что это какой-то паёк. Он видел такие раньше и однажды даже украл один такой. Больше он их не крал, потому что штуки эти были по-настоящему отвратительные, сделанные для отчаявшихся моряков в море или, возможно, для не менее отчаявшихся восходцев в Шпиле. В них было всё нужное для выживания: жирные, сытные, но мерзкие. Он быстро завернул отломанный кусок и нетронутую часть обратно; не хотел, чтобы они размокли ещё сильнее или привлекли что-нибудь в этих водах.

Пока что.

Фриц огляделся в поисках места для своего плана.

Где-нибудь поближе. Я смогу использовать эти камни себе на пользу, прикинул он.

Он заметил подходящее место недалеко от того, где сидел. Место для ловушки. Он принялся исполнять нечто вроде плавучего ползания. Руками хватался за камни и подтягивал себя вперёд, пока не добрался до цели.

Фриц начал перекладывать камни, и задачка эта оказалась тяжёлой. Под водой конечности двигались медленно, а тело казалось тяжёлым. Он потратил ещё несколько минут, сооружая из рассыпанных камней что-то вроде норы или "пещеры": камни поменьше подпирали самый большой и тяжёлый валун, который он мог поднять. Тот лежал сверху, готовый упасть. Довольный своей «пещерой» Фриц снова открыл паёк и засунул его глубоко внутрь. Бумажную обертку он оставил себе, затем переместился сбоку от входа и спрятался, застыв так же неподвижно, как камни вокруг.

Фриц надеялся, что не воображает вспышки света, несущиеся к нему. Те мелькали, а затем исчезали. Оно приближалось? Я трачу остатки времени? Может, если бы я попытался побежать, нет, поползти, может, был бы уже ближе? Нет, я никуда не уйду со связанными ногами. Без нормальных толчков я буду медленным и неуклюжим, как скалг, тревожно думал он.

А потом в воде блеснул свет — зелёно-синее металлическое пятно. В глазах Фрица оно двигалось невероятно быстро: стремительно пролетало по прямой, замирало, затем снова срывалось вперёд полосой сине-зелёного сияния. Оно приближалось к Фрицу и его укрытию. Когда существо оказалось в метре от него, оно на пару секунд повисло в воде неподвижно, и он наконец смог как следует рассмотреть то, что заманил к своей пещере.

Это была длинная, гладкая рыба, под три-четыре метра длиной, с металлической мерцающей чешуей. Плавники у твари выглядели острыми как бритва, а спереди у неё торчал длинное тонкое лезвие, будто нос. Лезвие казалось Фрицу почти таким же длинным, как одна из отцовских рапир, но не имело той же прямой кромки. Фриц видел, что оно отливает чем-то опаловым и выглядит острым, прямо как любой меч, который он видел в своей жизни.

Этот клинок мог пронзить, рассечь и изорвать человека в ленты почти без усилий, с опаской подумал Фриц, и страх медленно пополз ему в живот. Но глубокая решимость закалила его — желание выжить, какими бы ни были шансы.

Ну, она быстрая, возможно, серебряная, и у неё есть меч. Да, наверняка та самая меч-рыба, с которой Ник велел не связываться.

Пора с ней связаться.

Фриц ждал и смотрел, упираясь ногами в важный опорный камень у входа в пещеру. Он был терпелив, как вор, вероятно потому, что им и был. Рыба оставалась на месте, дёргала головой туда-сюда, а её клинок с смертоносной грацией рассекал воду. Казалось, она искала, высматривала что-то мутными медными глазами, напряжённо раздувая три щелевидные жабры.

Внезапно она размылась и рванула в его «пещеру», хватая отвратительный паёк. Три четверти длины рыбы ушли в отверстие. Фриц ударил ногами, изо всех сил толкая опорный камень. Камень завалился набок, обрушивая вход в пещеру. Тяжёлая каменная крыша медленно рухнула на чудовищную рыбу. Фриц лихорадочно вскарабкался сверху на опускающийся валун, добавляя к подводной лавинной ловушке и собственный вес.

План сработал. В основном.

Меч-рыба попалась. Она начала биться, прижатая тяжёлой каменной крышей и другими камнями рухнувшей пещеры. Фриц ждал, пока она боролась с давящим камнем, а её хвост извивался и рассекал воду. Он надеялся, что она скоро выдохнется; каждая потерянная здесь минута имела значение, и он молился Последнему Шпилю, чтобы воздуха у него ещё хватило добраться до Двери Шпиля.

В конце концов хвост перестал биться, и чудовище замерло, притихло. К счастью для Фрица, случилось это быстро, едва ли через минуту борьбы.

Она внезапно умерла?

Нет. Фриц так не думал. И всё же ему нужно было шевелиться, и шевелиться быстро. Если он хотел жить.

Фриц сполз с тяжёлого камня ногами вперёд и совместил спутанные шнурки с неподвижным хвостовым плавником меч-рыбы. Плавник зловеще блестел в странном свете и выглядел чёртовски острым: может, не настолько, как меч на голове, но всё равно как нож. Именно это Фрицу сейчас и было нужно.

Шнурки ботинок оставались всего в нескольких сантиметров от края плавника, когда Фриц почувствовал дрожь в камне под собой. Он едва не закричал от ужаса, но удержался, прижав обе руки к лицу, чтобы запечатать рот. Он замер, боясь, что монстр вырвется, пронзит его и разорвёт на мелкие кусочки, стоит ему только шевельнуться.

Дрожь прекратилась, и Фриц успокоил свои измученные нервы и замедлил бешено колотившееся сердце. Или попытался, прежде чем списать это на глупую затею.

Сейчас или никогда.

Фриц заставил себя действовать, понимая, что новая дрожь камня столкнёт его за край — и телом, и разумом.

Фриц убрал руки ото рта, поставил их на камень под собой и толкнул себя вперёд, шнурками ботинок первыми, прямо к бритвенной кромке хвостового плавника. Шнурки натянулись, коснувшись острого края, выгнулись вокруг природного лезвия. Фриц начал паниковать, решив, что плетёные шнурки не перережутся, что плавник недостаточно острый. Он сильнее уперся в камень, а потом почувствовал, как шнурки лопнули, разрезанные, и ослабли вокруг ног.

Он так отвлекся и настолько наполнился облегчением, что не успел оттолкнуться от хвоста достаточно быстро. Тот взмахнул и полоснул по мути, реагируя на прикосновение. Жгучая боль прострелила его икру, когда плавник вошёл в его правую ногу и скользнул дальше. Ткань штанов и плоть под ней разошлись с поразительной лёгкостью.

Корчась от боли, Фриц поплыл прочь так быстро, как только мог, яростно работая теперь свободными ногами. Оставляя металлического монстра в ловушке маленькой лавины, которую сам и устроил. Пока существо билось, камни начали смещаться, и его клинок-нос выстрелил вверх через щель между камнями. Он увидел, что рыба медленно выбирается из каменной груды, но у Фрица не было времени смотреть: ему нужно было уйти как можно дальше.

Он видел тёмную субстанцию, вытекающую из разреза на его икре. Кровь, понял он. Его кровь. В сине-зелёном свете она казалась чёрной и вытекала из него, как дым.

Нужно это закрыть. Не хватало ещё истечь кровью, не тогда, когда мне вся кровь понадобится для Шпиля, подумал Фриц в бредовой пелене.

Фриц сунул руку в сумку со снаряжением, шаря внутри и пытаясь найти отброшенную вощёную бумагу от пайка и клубок бечёвки. Дрожащие пальцы нащупали и то и другое. Он заставил руки замереть и принялся за рану. Порез на его икре оказался чище, чем он думал: почти дюйм плоти был рассечён так, будто его провели поварским ножом. В солёной, мутной воде рана жгла ужасно.

Он взял вощёную бумагу и прилепил её поверх пореза, пытаясь запечатать кровь, утекающую из его ноги. Он по возможности не хотел привлекать новых рыб-монстров. Вощёная бумага не липла, потому что не пропускала воду, так что Фрицу пришлось крепко привязать её бечёвкой. Он туго затянул бечёвку вокруг своей икры, пережимая поток крови и одновременно удерживая бумагу на ране, стянул всё прочным узлом и взмолился богам, чтобы тот выдержал.

Фриц с тревогой оглянулся на Ртутную Меч-Рыбу и понадеялся, что она всё ещё борется за свободу. Глаза у него уже по-настоящему жгло от мерзкой солёности. Он увидел, как сверкающая рыба медленно расчищает камни контролируемыми рывками скорости. Её броски сдвигали вокруг камни, когда она била, постепенно расширяя отверстие своим клинком. В Фрице поднялся страх, и он стащил ботинки, а затем привязал их к поясу тем немногим, что осталось от бечёвки и шнурков. Потом он бросился прочь, плывя так быстро, как мог, с раненой ногой, кровавым следом и всем остальным.

Он плыл к сине-зелёному маяку, единственному, что по-настоящему видел в тёмной воде. Он гнал своё тело вперёд с отчаянием человека, за которым гонится чудовищная рыба, что, собственно, и было. Он лихорадочно работал ногами и почти не оглядывался.

Он плыл минуты или мгновения, пока не увидел проблеск света — не сзади, а чуть правее сияния Шпиля. Мрачно продолжая движение, он снова полез в сумку, пытаясь ухватить ещё один паёк. Он промахнулся и схватил маленькую запечатанную жестянку. Фриц сунул её в карман, чтобы та не мешала и чтобы не схватить её случайно в панике. В конце концов он зажал в руке ещё один завернутый в вощёную бумагу паёк. Он держал его в кулаке, пока плыл дальше, готовясь разорвать и бросить как «вкусную» приманку.

Дальше были ещё гребки и новые вспышки отражённого света перед жгущими глазами Фрица. В воде к нему скользила крупная тень: не такая быстрая и дёрганая, как Ртутная Меч-Рыба, но такая же грациозная и такая же родная на этой глубине. Приближавшееся чудовище было покрыто тускло-серыми пластинами вместо кожи; между огромными плавниками и вдоль границы верхней половины тела с брюхом виднелся тонкий шов. У него была огромная почти треугольная голова со слепыми белыми глазами и широкая пасть, полная зазубренных клыков размером с кинжалы.

Оно плыло к Фрицу. Без сомнения, его привлекала кровь. Пусть самодельная повязка и удерживала большую часть его крови в вощёной тюрьме, идеальной она отнюдь не была. Маленькая струйка тёмной жидкости следовала за ним всякий раз, когда он работал ногой, прежде чем медленно раствориться в воде.

Фриц разорвал зажатый в руке паёк надвое и позволил ему упасть в кровавый след, который он же оставлял за собой. Вышло как раз вовремя. Металлическая акула набрала скорость и понеслась к Фрицу, щёлкая челюстями в предвкушении еды.

Пасть чудовища проскользнула всего в нескольких дюймах от Фрица, промахнувшись. Он ушёл в сторону, стараясь ускользнуть от внимания монстра.

И снова Фриц поплыл прочь — вперёд, к маяку, который медленно, но верно приближался. Не оглядываясь, он вытаскивал очередной паёк, разрывал его и оставлял позади. Он надеялся задержать тварей, шедших по его следу. Похоже, это работало. Пока бруски наконец не закончились.

В приступе мрачного любопытства Фриц оглянулся через плечо. Вдалеке он видел, как сверкающая Меч-Рыба мечется и рубит огромного неповоротливого исполина, а тот следует за Фрицем.

Плохо. Рыбе надо попасть прямо в этот странный шов между пластинами акулы и пробить там незащищенную плоть, чтобы реально её ранить, предположил Фриц, продолжая прорываться сквозь тёмноту.

В груди Фрица затеплилась надежда, когда перед ним выросли очертания огромного столпа тёмно-серого камня.

Наконец Шпиль был не дальше чем в паре десятков метров впереди и чуть левее. Ниже он видел сияющую арку — вдвое выше него самого и вчетверо шире, — рябящую тем же сине-зелёным светом, что и маяк.

Он направился к ней, но тепло в груди у него начало гаснуть, а лёгкие — сжиматься в протесте. Ему нужен был воздух. Он чувствовал, как действие зелья проходит: сперва медленно, затем быстрее. Холод снова схватил его кожу и начал просачиваться под неё. Тепло, его тепло, душили и гасили.

Десять метров.

Фриц плыл, а уставшие и замерзающие конечности снова сводило судорогой. Грудь спазматически дёргалась, пытаясь втянуть призрачные глотки воздуха.

Пять метров.

Не получалось. Недостаточно воздуха, недостаточно времени.

Значит, крайние меры, Фриц.

Он посмотрел на дерущихся рыб, надеясь, что они последовали за ним.

Они последовали.

Ртутная Меч-Рыба была далеко впереди и нагоняла Фрица, быстро приближаясь к нему сверкающим пятном.

Он поставил себя между рыбой и аркой, развернул промасленную ткань в воде, растянув её между собой и меч-рыбой, как страшно тонкую стену или, может, занавес.

Затем последняя часть плана, если вообще можно было назвать планом это отчаянное действие. Он сорвал самодельную повязку, и его кровь полилась наружу, но лишь тонкой струйкой. Боясь, что этого не хватит, чтобы достаточно быстро привлечь внимание монстра, он снова раскрыл рану, потянув за плоть по обе стороны разреза.

С хриплым стоном он обнажил глубину раны перед солёной бездной.

Больше боли.

Наконец для Фрица это оказалось слишком.

Он закричал, выпуская последний вдох, заключённый в задыхающихся лёгких.

Зрение его темнело по краям.

Сердце замедлялось.

Он сопротивлялся желанию вдохнуть солёную воду озера.

Даже зная, что сейчас умрёт, Фриц держался.

Держал промасленную ткань над собой, а сердце всё больше замедлялось, мысли превращались в грязь.

Он умирал, он умрёт.

И тут мерцающий клинок пронзил промасленную ткань, а он дёрнул её вниз, ровно настолько, чтобы меч ударил не в живот, а в бедро. Фриц обмотал холстом голову рыбы, ослепив её и заставив рвануть вперёд с ужасающей скоростью. Она понеслась, а Фриц обвил руками её шею, словно петлёй, и вцепился.

Движение было страшным; его рубаха бешено хлопала и рябила.

Его тащило.

Сквозь воду, на огромной скорости. Спиной вперёд. К арке. Как он и задумал.

Его сердце яростно колотилось. Он слышал его стук в ушах.

Это было единственное, что он слышал. Единственное, что он знал.

Его зрение почернело, мысли исчезли, и всё сжалось до его сердцебиения.

Всё замерло, стихло.

Цвет и звук с рёвом вернулись, какофония образов и полувоспоминаний, бессмысленный гомон ощущений, среди которых главными были холод и потребность дышать.

Фриц — вот кем он был — вдохнул, втягивая огромную порцию воздуха. Он закашлялся и забрызгал себя солёной водой. Он что, недавно плавал?

Он сел и попытался понять, где оказался, яростно дрожа и осматривая жгущими глазами необычную комнату. Она была сделана из какого-то зелёного кристалла с голубыми прожилками. Рядом с ним извивалась крупная Ртутная Меч-Рыба. Она беспомощно билась на полу, раздувая жабры и пытаясь втянуть несуществующую воду. На ней всё ещё был обмотанная вокруг верхней половины тела промасленная ткань; голова и лезвие той торчали через теперь уже зияющую дыру в ткани.

Рыба билась, хлестала и скребла мечом и чешуей по странному зелёно-голубому кристаллу, задыхаясь. Постепенно силы покидали её, движения становились медленными и вялыми.

Фриц оттолкнулся от бритвенно-острой рыбы, не желая, чтобы его порезало ещё сильнее, чем уже порезало. Это было трудно из-за немеющего холода, наливавшего его конечности свинцом, и из-за непрерывной дрожи.

— О, Фриц, ты наконец здесь. Что так долго? Что это, во имя Бездны, такое?! — потрясённо крикнул Берт.

— Я потерял всё снаряжение, зато нашёл рыбу, — услужливо объяснил Фриц. Потом снова лёг, всё так же дрожа.

— Мне очень, очень холодно, о, и, кажется, я умираю. У меня вот тут ужасная боевая рана на икре. Я сейчас умру, скажи всем, что я сделал это доблестно, Берт. Тебе не поверят, но покажи им рыбу. Это убедит их в моей мощи, доблести и всех моих великих добродетелях, — мелодраматично простучал зубами Фриц.

Скрежет и хлопанье рыбы наконец стихли и замерли, как и весь остальной мир. Тьма сомкнулась.

Голос Берта прорезал тишину, и это было последнее, что он услышал.

— Ты не умираешь, идиотина! Ну почему с тобой всегда так?!

Фриц доблестно умер.

Фриц очнулся, и это был не худший способ прийти в себя. Во-первых, ему было заметно теплее, чем в тот миг, когда он отключился.

— Ах, неужели это рай? Здесь так тепло, и боль уходит. Ужель передо мной аватар прекрасной богини Алестрии? Неужто я был достаточно достоин в смерти, чтобы войти в её чертоги? — спросил он у ярко-голубых глаз Сида, нависших над ним.

Сид, со своей стороны, выглядел ошарашенным.

— Не знаю я ни о какой богине, приятель. Ты, должно быть, совсем спятил. Галюны уже пошли? — выпалил он голосом грубее и ниже обычного.

Фриц лишь ухмыльнулся:

— Ой, прошу извинить. Как я мог спутать злобного «Шарфового Вешателя» Сида с чем-то иным, кроме как с головорезом?

— Полегчало? Тогда я забираю своё одеяло, — мстительно сказал Сид и стащил один из множества промасленных холстов, укрывавших Фрица.

— Нет, я всё ещё замерзаю! — соврал Фриц, пытаясь удержать холст и раскидывая остальные, которыми был накрыт.

Сид вырвал одеяло из его хватки и собирался было одарить его торжествующим взглядом. Но глаза Сида расширились, когда он увидел Фрица, и вместо продолжения перепалки он отвернулся и быстро зашагал прочь.

— Хм-м, а почему я голый? — спросил Фриц ему в спину. — Это ты сделал? Такова была твоя цена за одолжённое одеяло? Извращенец! И теперь ты бежишь от своих преступлений?! А как же моё достоинство и добродетель? Берт не рассказал тебе о моей добродетели?! Я велел ему всем рассказать! — крикнул он вслед Сиду, и безумная ухмылка расползлась по лицу Фрица, пока он разыгрывал нелепое возмущение.

Он не знал, почему Сида это так задело, но использовал бы что угодно, лишь бы достать его

* * *

Сид бежал от нелепых обвинений Фрица, петляя между зелёно-мраморными колоннами, которыми был усеян Зал Дверей. В конце концов он нашёл дорогу к остальной команде; те стояли или сидели вокруг Ртутной Меч-Рыбы и разделывали её. Они оттащили её сюда, чтобы было больше места для разделки чудовищной металлической рыбы.

— Фриц очнулся и ведёт себя как поехавший, — сообщил им Сид.

— Похоже на Фрица, — сухо ответил Тоби, соскабливая чешуйчатую кожу со странно серебристого, бледного рыбьего мяса.

— Ал, иди разберись с ним, он же твой лучший друг, — укорила Джейн. — И твой Сумчатый Брат, — добавила она, складывая филе рыбьей плоти во влажную кучку.

— Когда он просыпается, с ним хуже всего. Особенно если он ранен, — проворчал Альберт. — Но ладно уж, всё-таки он мой Сумчатый Брат, — стоически сказал Альберт.

Грег хмыкнул, Джейн улыбнулась, а Тоби просто закатил глаза.

— Сид, ты сильный, иди сюда и помоги мне переломать эти кости! Они куда крепче обычных рыбьих, просто проглотить не выйдет, — попросил Грег, смеясь над собственной шуткой. Он вспотел, борясь с грудной клеткой и позвоночником рыбы, пытаясь разорвать их на части.

— Эй, а где моя рыба?! — голос Фрица эхом отразился от колонн. — Чур лезвие моё!

— Да блин! — крякнул Грег, наконец отделив ребро с громким треском. — Он же не может так просто его забрать, не может же?

— Ну, вроде как это его рыба. Обсудим, когда он сюда придёт, — примирительно сказал Альберт.

— И когда оденется, — добавил Сид, выглядя слегка смущённым.

— А, прости, что тебе пришлось это видеть, — извинился Альберт. — Как я и сказал, когда он восстанавливается, он хуже всего.

— Зрелище не такое уж плохое, — сказала Джейн с лёгкой улыбкой в уголке губ. — Что? Не смотри на меня так, Тоби. Я просто говорю как есть, — укорила она Тоби, когда лицо того потемнело от её замечания.

Альберт оставил их препираться, зная, что не стоит слишком надолго бросать Фрица одного.

* * *

Фриц ещё раз, внимательнее, оглядел своё положение, осматривая зал, полный колонн из того же зелёного мрамора размером с деревья; они стояли так густо, словно это был лес. Колонны тянулись от пола к потолку и соединяли их, а от многих отходили перекладины или «ветви» из «стволов». Они были сделаны из чуть более прозрачной формы зелёного кристалла, а голубые прожилки выглядели почти как корни, ползущие внутри колонн.

Пол оказался неожиданно тёплым. Фриц провёл рукой по гладкой блестящей поверхности и почувствовал, как голубые прожилки излучают собственное тонкое тепло в зелёный кристалл. Воздух, гулявший между колоннами, ощущался приятно сухим ветерком — такого Фриц никогда прежде не чувствовал, поскольку ни разу не покидал пределов Дождевого города или владения Дождевого Шпиля.

Его рыба куда-то делась, он был голый и лежал под пятью одеялами из промасленной ткани, принадлежащими всей команды. От этого в груди у него потеплело. Он и не боялся, что Берт бросит его, но вот остальные... приятно было знать, что они всё-таки остались ради него. Ещё Фриц обнаружил, что рану на его икре обработали, пока он был «мёртв».

В разрез щедро намазали жирную светло-жёлтую мазь, пахнущую желчью и мятой, а зияющую рану зашили той самой грубой бечёвкой. Он осторожно ткнул рану пальцем; там, где была размазана жирная мазь, чувствовалось явное онемение. «Что-то на траве? Но откуда они его взяли?» — задумался Фриц.

Стоп, его рыба пропала, снова подумал он, на этот раз ухватившись за мысль. Проклятье! Надо забить лезвие, пока его кто-нибудь не стянул, особенно Тоби, и вдвойне особенно Грег!

— Эй, где моя рыба?! — заорал Фриц, надеясь, что кричит в нужную сторону, туда, куда рыбу утащили. — Лезвие моё!

Фриц злобно улыбнулся себе, когда услышал, как Грег проворчал что-то, чего он не смог разобрать.

Он мысленно пожал плечами: так или иначе, свой приз он получит. «Сейчас это неважно. Важно сейчас — одежда. Думаю, хватит пока с меня в чём мать родила, как бы оно ни потрясло Сида. Так ему и надо за то, что так надо мной нависал. Надеюсь, он ещё и за моим рыбьим мечом не охотится», недоброжелательно размышлял Фриц.

Фриц заметил свою одежду — похоже, высохшую от этого благословенного горячего ветерка, — висевшую на одной из странных зелёных ветвей колонны.

Он решил дойти до неё на раненой правой ноге, чтобы проверить, насколько сильно с ней оно будет его замедлять, и обнаружил, что боль куда слабее, чем он представлял. Правда, когда он переносил вес на эту ногу, глубоко в ране вспыхивал резкий укол.

Ничего такого, с чем Фриц не справился бы. Ему случалось терпеть гораздо хуже. Он заковылял, пошатнулся, а когда обрёл равновесие, зашагал к колонне, державшей для него его одежду.

Он снял кремовую льняную рубаху и накинул её. Посмотрел на серые, почти чёрные шерстяные штаны; прореха в них была зашита той же ловкой рукой, что закрыла его рану. Он улыбнулся этой доброте и попытался натянуть их вместе со своим, к счастью, не испачканным шёлковым бельём.

— Иначе мне бы это до конца жизни припоминали, — сказал он вслух самому себе, надевая сравнительно роскошную гладкую и прохладную лавандового цвета ткань, вышитую сбоку гербом с белым кораблем.

— Что тебе до конца жизни припоминали бы? — спросил Берт, высунув белокурую голову из-за колонны.

Фриц вздрогнул, слишком сильно наступил на больную ногу и поморщился от резко отскочившей боли.

— Ай. Обязательно было подкрадываться? Я, между прочим, ранен, а ты даже не приготовил мне Суп Больного, — пожаловался Фриц, подтягивая штаны и крепко застегивая их.

— Прости, секретный ингредиент закончился, — неискренне извинился Берт.

— Я думал, секретный ингредиент — любовь. Ты хочешь сказать, что твоя любовь ко мне вся пропала? — притворно уязвился Фриц.

— Ты же знаешь, что секретный ингредиент — утопленная крыса. Здесь нет крыс, и воды, чтобы их топить, тоже нет. Вообще ничего живого здесь нет, кроме нас, — серьёзно, но с улыбкой на грубоватых чертах сообщил Берт.

— Что там остальные? Сколько добрались? — спросил Фриц, понизив голос и отбросив насмешливый тон.

Лицо Берта стало мрачным:

— Из нашей команды? Все добрались. Из всех нас? Я насчитал двадцать одного, включая тебя и меня.

— Девять не смогли? — слегка потрясённо спросил Фриц. Он не был хорошо знаком с остальными, но всё же знал их хотя бы мимоходом.

Берт угрюмо кивнул.

— Ага. Некоторые из команды Стива и несколько девчонок.

— Столько жизней впустую, — мрачно сказал Фриц. — Все они просто утонули или стали кормом для рыб.

Берт снова кивнул, потом пожал плечами:

— Группа Стива пошла девяткой, прихватили нескольких без команды взамен тех, кто не добрался. А вот Вероника, ну знаешь, та рыжуля, которая работает в «Траулере Тэлли»? Симпатичная такая, с карими глазами. Так вот, она и её подруга Линн собрали остальных девчонок и ушли вместе. Их шестеро. Отставших нет, кроме нас. Теперь ты в курсе, так что идём к остальным. Тебе надо выбрать Дверь, — сказал Берт, переводя разговор к чему-то более насущному, с серьёзным выражением лица.

Берт подобрал промасленные одеяла, которые Фриц оставил разбросанными, и протянул Фрицу его. Фриц понял, что это его ткань, по зияющей дыре в центре и нескольким порезам в волокнах от острых плавников.

Берт махнул Фрицу и повёл его к добыче и команде. Фриц последовал за ним, слегка прихрамывая, разглядывая повреждения на своей промасленной ткани и обдумывая, как выжать хоть какую-то пользу из изодранных остатков.

Они шли к команде, петляя между многочисленными колоннами в дружеском молчании, каждый был занят собственными мыслями.

Когда они вышли к своим, Фриц увидел, что те умело отделяют от рыбы всё ценное. Любой, кто вырос голодным в Дождевом городе, умел чистить рыбу, а они, стоить заметить, выросли очень голодными. Теперь, когда у него было время и свет, чтобы как следует её рассмотреть, он видел: монстр был больше трёх метров длиной, и это не считая меча, торчащего из головы, словно нос. Рыба была шире — или выше? — чем он ожидал: её грудная клетка растягивалась на полтора метра, почти половину её длины.

Джейн складывала филе странно мерцающей рыбьей плоти маленькими стопками. Тоби был занят тем, что разрезал участки чешуйчатой кожи на куски разного размера, а Грег и Сид рвали на части гладкий скелет твари. Берт подошёл к месту Тоби и положил рядом промасленные одеяла, на что Тоби благодарно хмыкнул.

— Гляньте-ка, как хорошо вы все поработали над обработкой моего улова, — воскликнул Фриц, приблизившись к головному клинку Меч-Рыбы. — Прелестно, просто прелестно. О, и Джейн, спасибо, что подлатала меня и мои штаны. Твоя работа иглой безупречна, держит меня отлично сшитым. А я-то думал, Тоби просто преувеличивал, когда говорил, как хороши твои швы. По крайней мере, мне кажется, именно это он говорил, — Фриц невинно улыбнулся, когда глаза Тоби впились в него яростным взглядом, Грег загоготал, а Джейн закатила глаза.

— Вот так ты благодаришь того, кто тебя зашил, Фриц? В следующий раз я тебе ещё и губы сошью, чтобы нам не пришлось терпеть твои бредни после ранений, — парировала Джейн, пренебрежительно качая головой.

— Ты права, прости, — трезво сказал Фриц. — Спасибо тебе, Джейн, — он одарил её одной из своих более лихих улыбок и посмотрел на остатки рыбы. — Какие планы на рыбьи части, кроме лезвия, на который я призвал священное право забивания? — спросил Фриц.

От лица команды заговорил Берт:

— Ну, для начала мы думаем превратить всю эту чешуйчатую кожу в броню, нашить её на ткань и другие куски одежды. Чешуя довольно прочная, почти как железо. А кожа достаточно мягкая, чтобы её шить, так что это лучшее подобие брони, какое у нас будет. Ещё они подумывают сделать сумки или мешки, чтобы забрать с собой всё это монстрячье мясо. Если удастся приготовить это мясцо, мы какое-то время не будем голодать. На каком-нибудь этаже, наверное, найдём дерево.

— А ещё я слышал, мясо монстров полезно. Делает сильнее, крепче и помогает ранам быстрее заживать, — с энтузиазмом добавил Грег к объяснению Берта.

— В нём высокая плотность маны, так что до определённого предела оно действительно это делает. Я как-то читал, что выше «предела безуровневого человека» оно тебя не поднимет, что бы это ни значило. Так что, чтобы стать сильным, всё равно придётся восходить по Шпилям, — неожиданно прокомментировал Сид.

— Ты умеешь читать?! — недоверчиво выкрикнул Фриц. — Что ты читаешь, Сид? Вывески лавок, таблички на статуях, непристойные любовные письма, которые крадёшь у ничего не подозревающих парочек?

— Я в самом деле читаю. Книги, свитки — назови что угодно, я это читаю, — сказал Сид, бросая Фрицу вызывающий взгляд, суливший удушение.

— Сид, алошарфный бич, штудирует свитки? — изумлённо и раздражающе аллитерировал Фриц.

— Да, штудирует. Есть с этим какие-то проблемы, Фриц? — зло спросил Сид.

— Не особо, просто удивлён. Мы, должно быть, самая грамотная команда во всём Затопленном Кольце: все шесть наших из шести читают, — ответил Фриц. — В любом случае, что мы делаем с рыбьим скелетом?

— Ломаем на куски, — крякнул Грег. — А на что это похоже? — Фриц видел, что тот соорудил что-то вроде чешуйчатых кухонных рукавиц, чтобы закрыть себе руки, пока ещё раз тянул и выкручивал гладкое серебряное носовое лезвие. С помощью Сида с такой же парой чешуйчатых рукавиц, невероятного усилия и немного хитрой работы рычагом лезвие отломился от черепа рыба с громким треском.

— Ха! Достали! — крикнул Грег, поднимая его и бросая к ногам Фрица. Лезвие заскользило по зелёному мрамору и остановилось у ботинок Фрица.

— Вот, лорд рыбоубийца, забиватель прав. Твой трофей ждёт, — сказал Берт, похлопав Фрица по плечу.

— Наконец-то вы все признаёте моё величие и воздаёте мне заслуженную хвалу за могучие деяния, которые я совершаю, — возвеличил себя Фриц.

— Да-да, я бы поклонился, о великий Фриц, шепчущий рыбам, но я вроде как занят. Ну знаешь там, работаю над этой броней, — сухо ответил Тоби.

Фриц присел, чтобы поднять лезвие, но, поняв, что заточён весь его край, остановился, когда его рука была всего в нескольких дюймах от нового уродливого пореза. Теперь, когда он не уворачивался от проклятой штуки, он рассмотрел её получше.

Лезвие было чуть меньше метра длиной и представляло собой мерцающую серебристую полоску с сердцевиной, похожей на жемчуг в своей сверкающей опаловой переливчатости. Острая сторона лезвия же была куда более металлической и на первый взгляд казалась чистой и прямой, но при ближайшем рассмотрении Фриц увидел мелкие зазубрины и крошечные крючки, похожие на клыки, идущие вдоль края.

Опасная штуковина, подумал Фриц, радуясь, что не порезался об это. Рана от такого, похоже, будет заживать медленно, сильно кровить и оставит кошмарный шрам. Если выживешь, с гримасой подумал он. Он посмотрел на свою рассечённую икру, затем на удивительно невредимое бедро. Похоже, жестянка в кармане поймала лезвие и чудом спасла его от ещё одной страшной раны. Он не стал долго об этом думать — в конце концов, после всего, что он пережил, ему полагалась хоть какая-то удача.

Фриц положил промасленную ткань, которую нёс, и выпросил у Берта нож; тот охотно ему его одолжил. Фриц отрезал длинную полосу ткани и начал обматывать основание клинка, пытаясь сделать нечто похожее на рукоять. Понадобилось несколько полос, все туго обмотанные, перевязанные и завязанные узлами, прежде чем он решился поднять его или осмелиться замахнуться.

К тому времени, как он закончил обмотку, ушла треть его промасленной ткани.

Ну, по крайней мере, я использовал самые изуродованные куски, рассудил он.

Когда Фриц наконец осмелился взять оружие в руку и убедился, что лезвие не прорежет самодельную рукоять, он сжал холщовую рукоять и поднял клинок в стойке дуэлянта. В такой стойке, какую отец вбивал в него в детстве. Он знал, что стоит неумело и без практики, но как мог пытался вспомнить выпады, рассечения и шаги, которым его учили.

Он быстро вытряхнул из головы эти воспоминания: они уже начинали приносить ему страшную меланхолию, а он не хотел, чтобы команда увидела, как он плачет. Особенно если они решат, что это из-за рыбьего клинка.

Он сделал несколько осторожных взмахов и выпадов, чтобы проверить, не развалится ли рукоять, и обнаружил, что клинок на удивление тяжёлый — точно тяжелее стальной рапиры безуровневого. Фриц махал и делал выпады, проверяя оружие и собственную неотточенную технику. Рукоять пока держалась крепко, и он обнаружил, что меч этот ни в коем случае не был ни надёжным, ни безопасным, ни изящным, но им можно было пользоваться.

Он ожидал, что рыбье лезвие окажется твёрдым как кость и таким же жёстким, однако опаловая сердцевина и тонкая зазубренная кромка были далеко не такими хрупкими, как выглядели, и гнулись с удивительной гибкостью. Фриц ускорил рубящие удары и выпады; они свистели в сухом воздухе, и он начал чувствовать вес клинка, его скорость и досягаемость.

Он закончил выступление быстрым росчерком из трёх ударов с широкой улыбкой на лице. Этот клинок отлично мне подойдет, подумал он.

— Воистину, этот меч станет верным оружием, символом моего великого мастерства владения оружием и врождённой рыцарской осанки, — произнёс Фриц монолог, захваченный мигом восторга от нового оружия.

— Ага. Великий Рыбий Меч, — поддел Берт.

— Рыбий Меч? Какое отвратное имя. Ему нужно достойное, элегантное имя. Я нарекаю его Ртутью, — царственно провозгласил Фриц.

— Да как угодно. Можешь уже перестать играться и помочь? — раздражённо спросил Тоби, явно завидуя рыбьему мечу Фрица.

— Ладно, с чем подсобить? — рассеянно спросил Фриц, осторожно укладывая новонаречённый меч, Ртуть, на мраморный пол.

— Иди сюда и помоги шить броню. Чешуйчатой кожи осталось немного, но всем должны достаться наручи, а двоим — чешуйчатые рубахи, — пригласила Джейн Фрица сесть рядом, похлопав ладонью по полу возле себя.

— Замётано. Чем мы шьём, рыбьей костью? — рассеянно спросил Фриц.

— Не-а, я пронесла несколько иголок, когда нас схватили. Тебе повезло, кстати, иначе не думаю, что мы успели бы тебя зашить. Хотя эта жирная мазь тоже помогла, наверное, — невпопад объяснила Джейн.

— Мазь? Откуда она вообще? — заинтересовался Фриц. — Кажется, сработала она хорошо, раз я хожу и почти не чувствую боли.

— Из маленьких жестянок в сумках со снаряжением. Мы бы и не подумали о них, но твоя была у тебя в кармане и текла этой штукой тебе по всему бедру. Та банка была помята и искорёжена, примерно как твои штаны и ты сам, наверное. Вот я и подумала: почему бы нет, пахнет примерно так, как могло бы пахнуть мерзкое средство лекаря, давай намажем им его всего, — добавила Джейн с хитрой усмешкой.

— Но не всего же меня? — немного потрясённо возразил Фриц.

— А кто, по-твоему, снял с тебя штаны и зашил тебя? Я могла намазать где угодно, — сказала Джейн, и в её глазах зажёгся озорной огонёк.

— Тоби! Джейн пытается меня искусить, помоги! — крикнул Фриц туда, где сидел Тоби.

— Джейн, оставь Фрица в покое. Ты же знаешь, он шарахается девок и постоянно слышит не то, что ему говорят, — сказал Берт, прерывая спор, который мог вспыхнуть.

— В общем, по поводу этих чешуйчатых рубах, — продолжил Берт сквозь хмурый взгляд Фрица. — Их две. Дадим их Фрицу и Грегу, они будут на передней линии. Все остальные получат наручи и часть этих рыбьих костей. Рёбра, наверное, сойдут за неплохие, пусть и короткие копья или пики. Позвоночник и череп пронизаны крепкими сухожилиями, из этого, кажется, выйдет приличный цеп, а плавники отлично подойдут на кинжалы или короткие мечи.

— Я хочу череп-позвоночник, — потребовал Грег, уперев большие руки в бока.

— Мне плавниковые кинжалы, — воскликнул Тоби, всегда радостный возможности заполучить ещё ножей.

— Я возьму копья. Смогу их бросать или тыкать в тварей с расстояния, — добавила Джейн, явно не горя желанием подходить к каким-либо монстрам близко.

— Я возьму верхний плавник как короткий меч и одну из этих рукавиц как что-то вроде щита. Сид, а ты что хочешь? — спросил Берт. Все повернулись к Сиду.

— Ну, у меня есть праща, я сумел спрятать её в ботинке. Думаю, на первом этаже найду для неё камни. Так что я возьму один плавник, может, копьё и наручи, если можно? — осторожно спросил Сид.

— Конечно можно. Ты же восходишь с нами, теперь ты часть команды. Мы прикрываем тебя, ты прикрываешь нас, суть да дело — заявил Фриц чрезмерно дружелюбным тоном.

— Ага. Конечно, — с подозрением сказал Сид, словно не до конца верил Фрицу.

Они занялись останками рыбы и вооружились выбранными частями и свежесделанной самодельной броней. Ну, до тех пор, пока Фриц не отказался надевать предназначенную ему чешуйчатую рубаху.

— Нет, наденьте её на Берта. У меня есть Ртуть, а у тебя этот крохотный ножичек, тебе понадобится вся доступная броня, если к тебе подберётся монстр, — возразил Фриц.

— Насколько мы знаем, там может быть комната с головоломкой, ловушкой или препятствием. К тому же, Фриц, это тебя постоянно коцают, — напомнил ему Берт.

— Мне будет спокойнее, если ты её наденешь. Я объявляю голосование команды за то, чтобы надеть чешуйчатую рубаху на Берта. Все согласные говорят: «Рубашливый Берт», — скомандовал Фриц.

Затем раздался поток голосов, говорящих: «Рубашливый Берт»; даже Сид присоединился и выкрикнул дурацкую фразу. Фриц ухмыльнулся, протягивая Берту чешуйчатую рубаху, и ровным тоном, не терпящим возражений, сказал:

— Рубашливый Берт.

Берт вздохнул, но понимал, что эту конкретную битву уже проиграл. Он взял броню и натянул её через голову на тело. Рубаха свисала с его широких плеч, мерцала на груди и спине, давая ему хоть какую-то защиту.

— Хорошо смотришься, Берт, — ухмыльнулся Тоби.

Они все были снаряжены и готовы идти. На каждом были наручи из промасленной ткани, покрытого серебряной чешуей, и у каждого имелись сумки, сделанные из оставшегося ткани или запасной одежды, чтобы нести изрядные запасы рыбьего мяса. Одни перекинули сумки через плечо, другие привязали к поясам; каждый нёс свою как хотел.

Грег был в броне и закинул на плечи боевой цеп из позвоночника и черепа. Оружие выглядело пугающе, к радости Грега. На одном конце был тяжёлый рыбий череп, а вдоль позвоночника рёбра обломали, оставив торчать зазубренные осколки кости; при этом в нём всё ещё оставалось удивительно много веса и упругости.

Джейн держала самое длинное рыбье ребро как короткое изогнутое копьё и соорудила себе что-то вроде колчана для целой связки рёбер поменьше.

У Тоби был похожий колчан с рыбьими рёбрами, а ещё пояс, набитый железными ножами и множеством плавниковых лезвий.

У Берта был верхний плавник, примерно полметра длиной длиной, из которого вышел приличный короткий меч. Он также был в броне, даже лучше Грега, и его чешуйчатая рукавица, несколько раз обмотанная чешуей и тканью, почти напоминала щит. Ключевое слово здесь «почти».

У Сида на поясе, под рукой, лежали плавниковый кинжал и верная праща. В каждой руке он держал по ребру-копью — «на случай если одно сломается».

А Фриц... у Фрица был его смертоносный рыбий меч, нет, Ртуть, те же чешуйчатые наручи, а в сумках были спрятаны мутные кварцевые глаза Ртутной Меч-Рыбы, завернутые в запасную вощёную бумагу.

Мы правда выглядим как боевая команда, беззвучно изумился Фриц. Команда дикарей, но всё равно команда.

Они стояли перед тремя Дверями. Все были огромными арками, под четыре метра высотой, каждая из разного материала и в своём стиле.

Крайняя левая Дверь выглядела как живое дерево, выросшее в форме дверного проёма; лестница была образована корнями, необработанным камнем и землей и уходила вверх в прохладную тёмноту.

Средняя Дверь напоминала вход в пещеру из природного камня, ведущий в тёмный туннель с едва заметным красным свечением.

Последняя, правая Дверь была сделана из каменного кирпича, и вместо туннеля или лестницы в ней мерцал портал из света.

По настоянию Берта они ещё раз проверили снаряжение, а затем Берт повернулся к Фрицу и спросил:

— Какая Дверь?

— Подождите, мы реально даём Фрицу выбирать дверь? Он же нас точно угробит, — проворчал Грег.

— Да, даём. Это приколюха Проводников, — успокаивающе сказал Берт.

— Приколюха Проводников? — мрачно переспросил Тоби.

— А ты разве не говорил, что ничего не знаешь о Секретах Проводников, — обвинил Сид.

— Я соврал, — провозгласил Фриц с фальшивой уверенной улыбкой на лице. — У некоторых Способностей есть предварительные условия. Для одних нужно быть достаточно искусным в своих Способностях или иметь сочетающиеся Способности, чтобы развить или открыть такие. Для других, например, нужно просто что-то сделать или что-то найти в Шпиле. К условиям также можно отнести скрытые знания, особенно касаемо Способностей Проводников, потому что Гильдия Проводников делает состояние, сдавая внаём своих Проводников. Некоторые условия общеизвестны, вроде условий Путей стража или солдата, — Фриц пожал плечами во время объяснения.

— И некоторые Шпили дают определённые силы чаще других из-за своей привязки, — мудро добавил Сид. — Учитывая монстров вокруг него и его расположение под водой, этот Шпиль, наверное, привязан к воде и металлу.

— А что тогда свет наверху? — заинтересованно спросила Джейн.

— Не знаю. Может, странный свет? О Шпилях известно не всё. Вообще-то до жалкого мало, а те, у кого есть такие знания, не ходят и не орут о них, — с горечью ответил Сид.

— В любом случае, — перебил Фриц. — Я знаю условие для одной Способности, которую хочу получить, и попрошу вас, если сможете, держать это в тайне. Потому что если Гильдия Проводников узнает, что я знаю даже ту малость, которую знаю, они убьют меня, а потом заодно убьют вас всех, чтобы уж точно ничего всплыло, — легкомысленно сообщил им Фриц.

Джейн сглотнула, Тоби мрачно уставился на него, но Грег и Берт выглядели равнодушными.

А вот глаза Сида расширились, и он прошипел на Фрица:

— Какого Бездны, Фриц? Зачем ты сказал это мне? Я не хочу, чтобы меня убили из-за твоей тайны.

— Эй, теперь ты часть команды, а я доверяю своей команде, — Фриц улыбнулся ему в ответ бесящей улыбкой и игриво подмигнул. — Вот эта Дверь! Вперёд, команда!

На самом деле он не знал, куда вела каждая дверь и что за ней находилось. Никто не мог знать. Но одно из условий Способности Проводника требовало, чтобы он выбирал Двери, которыми они будут пользоваться, а другое, как он знал, потребует найти скрытую Дверь. Но они редки и никогда не появляются в Залах Дверей. Их нужно искать на самих этажах.

Надо будет не забыть выглядывать такие.

Фриц двинулся к Деревянной Двери, стараясь не показывать страх и тревогу. Крепко сжимая свой рыбий меч, он поднялся по земляным ступеням. Он надеялся, что остальные быстро пойдут следом, потому что вовсе не был уверен в своём выборе.

Фриц молился, чтобы его решение не убило их на самом первом Этаже.

Фриц поднялся по сумрачной лестнице и сразу заметил перемену в климате: сухой жар прошлой комнаты исчез, сменившись прохладной ночной сыростью. Застоявшийся воздух был пропитан затхлым запахом гниющих листьев и старой земли.

Он был рад оставить позади тяжёлый запах разделанной рыбы; к несчастью, резкий рыбный душок всё ещё сочился из сумки, которую он нёс на плече. За спиной чавкали шаги Берта. Облегчение наполнило его грудь: они пошли за ним, и это дало ему смелость дальше шагать вверх по трухлявой лестнице.

Чем дальше он крался по проходу, тем сильнее менялся вид лестницы: она превращалась в извилистый туннель из переплетённых корней, камней и земли. В конце концов туннель вывел в большую круглую чашу, окружённую стенами из тех же узловатых корней; её суглинистая крыша раскрывалась, показывая странное новое небо.

Вглядываясь в небо, Фриц видел над собой чистую глубокую тёмно-синюю вышину — там не было ни облаков, ни звёзд.

Странно было оказаться снаружи и не попасть под дождь, подумал Фриц.

В пустом небе висела безупречная серебряная луна, без шрамов и трещин. Она излучала мягкий прохладный свет, освещая чашу так, словно где-то горел ровный тусклый фонарь. Луна была куда больше, чем его знакомая, когда та выглядывала из-за дождевых облачных завес.

Она казалась печальной.

Эта мысль скользнула через душу Фрица и вмиг исчезла — мимолетная, в отличие от этого серебряного, вечного и одинокого, шара.

Берт, затем Грег, потом Тоби, Джейн и Сид осторожно вошли в чашу, встали по бокам от Фрица и смотрели вверх с тем же изумлением, которое чувствовал он.

— Ух ты, снаружи да ещё сухо. Ни капли дождя, — поражённо сказал Берт.

— Да, здесь так тихо, — отозвалась Джейн.

— Луна прекрасна. Но такая одинокая, — тихо произнёс Сид, удивив и себя, и всю остальную команду.

Тихо и правда было, заметил Фриц. Пока скорбный вой не пронзил ночь. К одинокому вою присоединился хор новых криков — все печальные, все голодные, все потерянные.

Этот звук остудил кровь Фрица и пустил дрожь вдоль его спины. На лбу и груди у него выступил пот, увлажняя рубаху. Он провёл взглядом по краю чаши, ища источник криков, но ничего не увидел. Через несколько секунд вой оборвался, и ночь накрыла тишина.

Нет, не тишина — затишье.

— Как думаете, что это было? — прошептал Тоби, будто боялся нарушить тишину.

— Не знаю, какой-то монстр. На гончую похоже, — ответил Берт уже более нормальным голосом.

— А что такое гончая? — насторожённо спросила Джейн.

— Это такой монстр, почти как пёс. У них шерсть, клыки и острое чутьё, особенно нюх. И они ненавидят кошек, — напряжённо объяснил Берт. — У них четыре лапы с когтями, и они могут обогнать любого безуровневого. Богачи покупают их у джастильских торговцев, которые привозят их с Континента. Верные питомцы, я слышал.

Фриц посмотрел на Сида, тот лишь пожал плечами, а потом вопросительно посмотрел на него в ответ, на что Фриц тоже ответил пожатием плеч. Сид пнул рыхлую землю и заметил камень, который мог подойти для пращи; он присел, выкопал его и сунул в один из мешков, привязанных к своему поясу. Сид продолжил собирать камни тем же способом, наполняя мешок гладкими круглыми камешками.

— Держимся вместе. Мы с Грегом впереди, Тоби и Фриц в середине, Сид, Джейн — замыкают, если не против, — тихо организовал их Берт. Они кивнули и заняли позиции, оставаясь настороже и готовясь реагировать.

Минуты шли, но больше они не слышали звуков монстров, только тишину, шелест листвы над головой и скрип старых ветвей.

— Давайте восходить. Нет смысла сидеть здесь. Нам нужно найти лестницу наверх, — предложил Фриц, беспокойно переминаясь.

Берт кивнул и указал на место в корневой стене, которое выглядело удобнее всего для подъёма.

— Фриц, сможешь туда забраться? И сделать это тихо?

Фриц кивнул, улыбнулся, передал свой рыбий клинок Тоби и подошёл к стене из корней.

— Почему отправляем Фрица? Разве Тоби не самый тихий в вашей группе? — прошептал Сид.

— Мы все довольно тихие, приходится при нашей работе. И да, я лучше всех подкрадываюсь к людям, но у Фрица талант высматривать места и разведывать, что где находится и куда ведёт. Понять, где мы и с чем имеем дело, будет полезнее, чем просто не шуметь, — тихо успокоил его Тоби. — К тому же, если его поймают, он отлично играет приманку.

— А если плохо сыграет приманку, тебе достанется его меч, — мрачно проворчал Грег.

Берт шикнул на них, и они замолчали, когда Фриц начал взбираться по корням.

Корни оказались лёгкими для подъёма: хватов хватало, опор для ног тоже, и помогало то, что корни были сухими, к чему Фриц ещё не привык. Узловатая стена была всего около три метра высотой — короткий подъём по сравнению с некоторыми высокими поместьями или раскидистыми многоквартирными домами, на которые он взбирался, высматривая, что бы украсть.

Не украсть — освободить, поправил он себя.

Фриц высунул голову над краем, стараясь скрыть как можно большую часть силуэта, и настороженно огляделся в поисках следов «гончих». Следов тварей он не увидел, так что подтянулся через край корней и распластался на земле лицом вниз, среди грязи и опавших листьев. Фриц замер в немой тёмноте и стал осматриваться.

Темнота была как светлым днём перед надвигающейся бурей: в ней можно было передвигаться без факела или фонаря, но не без осторожности.

В мягком серебряном сиянии Фриц видел, что они оказались в каком-то лесу. Со всех сторон их окружали узловатые деревья, бросавшие мягкие тени на мёртвую листву, устилавшую глинистую землю. Деревья не были особенно большими или величественными, но они были старыми, древними — он чувствовал это нутром.

Фриц поискал самое высокое дерево, на которое можно было бы залезть. Он заметил одно неподалёку: крупное дерево, чей ствол легко пробивал низкий полог и, по его прикидкам, достигал не меньше пятнадцати метров ввысь.

До него было всего пару минут дороги, так что он поднялся в скрытный полуприсед и тихо двинулся к нему. Единственной трудностью для него было сохранять тишину в этом пустом воздухе. Фриц обнаружил, что сухая ветка может издать удивительно громкий звук, если на неё наступить, особенно без привычного постоянного шума дождя, который всё глушил.

Хруст. Прямо под его ботинком. Фриц поморщился.

По всё видимости, звук удивил как Фрица, так и «гончую», которая лежала всего в нескольких метрах от него, будучи незаметной среди корней и теней. Существо подняло голову в сторону Фрица, его ноздри раздулись, а в его щелевидных бледно-серых глазах странно пульсировала тень.

Фриц в тот же миг сорвался в бег, бросившись к чаше. Неровная земля, коварные корни и глубокая боль в раненой икре грозили сбить его с ног, но долгая практика бега по скользким крышам придавала ему уверенности не навернуться. Он добрался до края чаши, и, когда оставалось всего несколько метров, крикнул:

— Нашёл гончую!

Фриц развернулся, ожидая увидеть тварь прямо у себя на пятках, но не увидел ничего, кроме мягких теней, которые отбрасывали деревья. Он напряжённо застыл спиной к краю чаши, готовый в любой момент двинуться, и всматривался в полумрак. Одна из более глубоких теней дрогнула. Четвероногая фигура высотой примерно в половину роста Фрица, закутанная в рябящую тьму, бросилась на него.

Тварь была быстрой, но не такой быстрой какая Ртутная Меч-Рыба, а Фриц больше не был под водой. Он дождался последнего мгновения, а затем перекатился вправо, уходя с траектории зверя, когда железно-серые клыки щёлкнули в дюймах от его раненой ноги. Однако инерция вынесла гончую вперёд, и она с царапаньем и скольжением затормозила у самого края чаши.

Фриц не дал ей времени восстановить равновесие и изо всех сил ударил её ногой в плечо, опрокидывая и сталкивая с выступа в ожидающие орудия своей команды.

Тварь рухнула с жалобным визгом, с внезапным глухим ударом врезалась в твёрдые корни, и кость её хрустнула. Тварь пронзили со всех сторон: вихрь ударов Тоби и Берта, по копью от Джейн и Сида, а затем с мощным треском ударил череп-цеп в руках Грега. Зверь застыл, и тёмная кровь потекла по корням, влажно блестя в серебряном свете одинокой луны.

С беспокойством Фриц прислушался, нет ли ещё таких тварей поблизости, но в неподвижном ночном воздухе он не слышал ничего, кроме собственного быстрого дыхания, которое он замедлил, когда понял, как громко оно звучит в этой неестественной тишине.

— Сдохла? — прошептал Фриц с вершины стены чаши.

— Да уж надеюсь. Мы её приложили со всей дури, — проворчал Грег.

— Спускаюсь. Хочу посмотреть, что почти разорвало меня на куски, — сказал Фриц своей команде, осторожно спускаясь по стене из корней.

— Она волосатая и уродливая. Что тебе ещё надо знать? — буркнул Грег.

— Я просто хочу понимать, во что мы влезли. Я нашёл высокое дерево, залезу потом на него и посмотрю, где мы, а затем нам можно будет составить план, — сказал Фриц, подходя ближе к трупу твари.

У «гончей» была тёмная свалявшаяся шерсть пятнистого чёрно-серого цвета. Голова у неё была длинная, морда широкая, челюсти мощные и полные клыков, покрытых дёгтеобразной слюной. Если бы такая зверушка встала на две лапы, была бы ростом с Сида, и при этом оставалась тощей, жилистой и истощённой. Фриц был уверен, что видел бы рёбра, натянутые под серой кожей, если бы их не скрывала эта вонючая шерсть.

Глаза твари, теперь уже лишённые жизни и злого умысла, были того же бледно-серого цвета, но в них не было теневого пульса, который он заметил ранее.

— Мерзость-то какая. Говоришь, богачи держат таких как питомцев? — недоверчиво спросила Джейн. — Я знала, что дворяне с приветом, но не думала, что они способны терпеть что-то настолько уродливое.

— Тут ты права, — согласился Фриц. — Я видел как-то одну, но она выглядела не так. Шерсть была глаже, глаза другие, и дегтярной слюны с клыков куда меньше.

— Думаешь, ядовитая она? — спросил Тоби, явно заинтересовавшись новым токсином. Фриц вспомнил, что тот всегда был очарован рассказами о великих убийцах и их бесчисленных загадочных ядах.

— Может быть. Как всегда, я рад, что меня не укусили, — ответил Фриц. — Ладно, насмотрелся я. Пойду залезу на дерево и осмотрюсь. Скоро увидимся.

— Только, пожалуйста, не зови ещё одну гончую, — легко поддразнила Джейн. Фриц тем временем уже поднимался по корням.

Дорога украдкой к высокому дереву, к счастью, прошла без происшествий. Фриц сумел пройти тихо и избежать страшно громких веток. Он добрался до основания дерева и прикинул путь наверх, отмечая самые крепкие и самые слабые ветви по дороге к вершине. Потом, переставляя руку за рукой, он начал карабкаться по шершавой сухой коре.

Восхождение на это огромное дерево напомнило ему о тех временах, когда он был ещё маленьким и лазал по деревьям в материнском саду, особенно по огромной Сапфировой Иве в самом центре. Он тогда играл в игру, притворяясь, что каждая ветка — очередной этаж Шпиля, по которому он поднимается. Восходит на этаж за этажом, совсем как его отец.

В конце концов его добрая, но настойчивая мать в шёлковых одеждах, с тёмными волнистыми волосами, спешно выбившимися из прически, мгновенно снимала его вниз. Подхватывала невидимыми потоками воздуха и опускала в свои тёплые бледные руки. Она бранила его, и её тёмно-карие глаза были полны тревоги, заботы и, больше всего, любви. Да, он всё ещё помнил эту любовь, но тепла сейчас она не приносила — только холодную тёмную пустоту, которая всё тянула и тянула.

Он всегда говорил, что послушает её и больше не станет залезать на иву, но никогда не слушал. Он собирался восходить.

Фриц поднялся выше полога и нашёл хорошую точку, с которой можно было поискать Дверь.

Серебристый вид показался ему странно размытым, а потом он понял, что его глаза полны слёз и он тихо всхлипывает между тяжёлыми вдохами.

Глупые воспоминания, глупая грусть, хватит подкрадываться ко мне, одернул себя Фриц. Он закрыл глаза, стёр слёзы и на миг собрался, убирая все горькие воспоминания подальше.

Позже, намного позже, когда я смогу что-то сделать. Когда смогу отомстить, пообещал он.

Он посмотрел поверх низкого полога и увидел, что лес тянется до самого горизонта. Ещё там были пятна тёмноты, более глубокие тени, разбросанные под ветвями. Эти пятна медленно двигались, каждое следуя собственному полному инстинктов пути.

Вдалеке слева Фриц заметил возвышавшийся холм, лишённый деревьев, и на нём — торчащую плиту зелёно-синего мрамора. Больше ничего примечательного он не увидел, но теперь, когда он смотрел и ждал, стало заметно: каждое пятно тьмы медленно кружило вокруг холма и странного зелёного камня.

Значит, вот оно. Лестница должна быть там, если только это не обманка, а на первом этаже, насколько я помню, такое маловероятно, рассудил Фриц.

Фриц спустился с древнего дерева, стараясь беречь раненую ногу. Он удивился, как хорошо она пока держится, но слишком сильно испытывать удачу он не хотел. Фриц надеялся, что нагрузка, которую он на неё давал, не замедлит заживление.

Он медленно пробирался через лес, внимательно следя за пятнами мрака, которые видел с высокого дерева. В этот раз он вернулся без гончей на хвосте, только чтобы услышать, как его команда о чём-то спорит.

— Моровые гончие, — тихо настаивал Берт.

— Дёгтеклыки, — шёпотом возражал Тоби.

— Да какая разница? — раздражённо добавил Грег.

— Я голосую за моровых гончих, — дерзко вмешался Фриц в спор.

— Четыре против двух. Извини, таковы правила, — довольно улыбнулся Берт, получив своё.

— Ладно, — буркнул Тоби.

— Что нашёл, Фриц? — серьёзно спросил Берт, когда Фриц присоединился к ним в чаше.

— Хорошие новости: кажется, я нашёл Лестницу. Плохие новости: её патрулирует тьма, — сообщил Фриц тревожно ожидавшей группе.

— Патрулирует тьма? Фриц, не пижонься, просто скажи, что видел, — раздражённо сказал Тоби.

— Я видел то, что сказал. Пятна тёмноты медленно ходят вокруг холма вон там, — взволнованно возразил Фриц, указывая в сторону холма. — Наверное, это моровые гончие. У них какая-то тёмная магия, она делает их очень трудно заметными, почти невидимыми в тенях всех этих деревьев.

— Значит, этот холм сторожат моровые гончие? И у моровых гончих есть магия, а ещё яд. Понял, — заключил Берт.

— Отрава, — угрюмо поправил Тоби.

— Что? — спросил Сид.

— Яд убивает, когда ты его ешь. Отрава убивает, когда она ест тебя. Значит, они отравные, — изрёк Тоби так, будто это была великая мудрость.

— Это может быть и яд. Ты её ел, Тоби? Скажи, пожалуйста, что ел? — взмолился Фриц.

— Не ел. Я не сую в рот всё подряд, Фриц, — огрызнулся Тоби.

— Жаль, ты был бы популярнее, если бы совал, — подколол Фриц. Тоби мрачно уставился на него, но замолчал под смешки команды. Потом и сам начал улыбаться вместе с ними. Когда зарождавшееся напряжение было разбито, они повернулись к Берту за твёрдым планом.

Берт думал целую минуту, прежде чем заговорить:

— Нам нужно приготовить часть рыбьего мяса. Сид знает, как коптить рыбу, чтобы она дольше хранилась, так что пока делаем, как он скажет. Когда закончим, наверное, крадемся к холму, устраиваем засаду любой моровой гончей, что встретим, и выбираемся отсюда. Похоже на план?

Они кивнули.

Фриц осторожно подошёл к Сиду и легкомысленно задал вопрос:

— Ты научился сохранять рыбу? Когда только время нашёл между работой головореза, вора, учёного и моим удушением?

Сид выглядел раздражённым и нахмурился от вопроса:

— Учиться выжимать максимум из того, что есть, есть залог успеха. Украсть одну большую рыбу в неделю лучше, чем пытаться украсть по маленькой рыбе каждый день. А поскольку большая рыба не хранится вечно, надо знать, как оставить её съедобной. Всегда можно приберечь немного на чёрный день, — хрипло сказал Сид, словно для него всё это было совершенно очевидно.

Фриц обдумал слова Сида и на самом деле согласился. По сути, всё сводилось к большому риску ради большой награды против такого же риска ради маленькой. То, что предлагал Сид, казалось вполне разумным.

— А разве торгаши рыбой не замечают пропажу большой рыбы сильнее, чем нескольких маленьких? — заинтересованно спросил Фриц.

— Замечают, но по итогу они и так, и сяк заметят, а я предпочитаю быть сытым, чем нет, — легко ответил Сид и пожал плечами.

— Знаешь, Сид, я начинаю подозревать, что в тебе есть скрытые глубины. Сначала чтение, теперь готовка. Не терпится увидеть, какой секрет ты вытащишь следующим, — похвалил Фриц.

Сид украдкой отвёл взгляд:

— Иди руби дерево. Нам понадобится много дров, чтобы закоптить это мясо, — сказал он хриплым тоном, который сообщил Фрицу: говорить дальше он не хочет. Фриц не стал давить.

Фриц сделал, как ему посоветовали: собрал Берта, Грега и Тоби, и они поднялись по стене из корней за край чаши. Они начали собирать упавшие ветки, пока не наткнулись неподалёку на поваленное дерево примерно ростом с Берта — 175 сантиметров — и решили затащить его в яму. Процесс оказался тяжёлым и потным, но они справились без происшествий, если не считать пары заноз.

Фриц переживал из-за отсутствия кремня для разведения огня, но Сид и тут оказался мастером, и в центре чаши уже весело потрескивал костёр. Из бечёвки, промасленного холста и упавшей древесины они соорудили коптильные решётки и навесы. Поставили их по указаниям Сида, а потом под его руководством начали раскладывать рыбное филе.

Фриц старался внимательно следить. Знание и правда было полезное.

— Сколько это займёт? — спросил Берт, когда они положили на решётку последний кусок рыбы.

— Часа три примерно. Соли у нас нет, так что рыба не сохранится надолго, но несколько дней съедобной останется, — объяснил Сид.

Они ждали и болтали между собой. Джейн и Тоби нашли время побыть наедине. Грег, Берт и Сид остались следить за рыбой. Фриц попытался ещё втянуть Сида в разговор, но тот не поддавался: Сид просто смотрел в огонь и отвечал либо одним хмыком, либо никак.

Фриц и Берт приятно провели время в разговорах и хвастовстве, пока Тоби и Джейн не вернулись из своего уединения, чтобы послушать великую историю Фрица о Связанных Шнурках и Рыбьей Охоте. Он надеялся сделать рассказ смешным, но тот вышел похожим на дерзкий подвиг удали, какие часто рассказывают в историях о Шпилях, чем, пожалуй, тот и был. Даже Сид и Грег выглядели впечатлёнными, а Фрицу всё-таки никогда не удавалось впечатлить Грега.

Под конец истории Тоби спросил о том, что, похоже, уже какое-то время занимало его мысли.

— Мы всё ещё внутри Шпиля? Не может же быть, что всё это помещается в Шпиле. Снаружи он был не шире метров десяти. Одна только эта яма занимает почти половину этого объёма, — озадачённо сказал Тоби.

— Ну дык Шпили же равносильны магии. Пространство внутри них вообще не имеет смысла. У многих учёных есть «теории», но на самом деле о Шпилях они всё равно ничего не знают. Любые по-настоящему ценные знания держат в тайне гильдии, знать и сами боги, — с горечью ответил Фриц, позволив части обиды выйти наружу.

— Не говори так о богах, — пробормотал Грег. — Не хочу, чтобы меня поразила молния Фар'Заэля или что-нибудь эдакое.

Фриц не видел смысла спорить о богах, пока они в опасности и полагаются друг на друга, особенно не с главным дурачком команды Грегом. Лучше поддерживать у группы бодрый дух, чем предаваться его любимому занятию — богохульству.

Дождавшись, когда Сид объявит рыбу готовой, они попробовали полоски копчёного мяса. У рыбы была странная текстура: зернистая и одновременно слоистая, а на вкус она походила на любую белую рыбу, если не считать отчётливого железного послевкусия. И всё же они ели крайне неаппетитную копчёную рыбу-монстра, пока животы их не наполнились, а лишний провиант потом упаковали.

— Будто её посыпали железными опилками, а потом приготовили на кузнечной наковальне, — пожаловался Сид.

— По мне, нормальный вкус, — сказал Грег, громко рыгнув.

— Чувствую, как крепну с каждой минутой. Через неделю буду размером с Грега, — похвастался Фриц, напрягая почти несуществующий бицепс. Он лишь слегка преувеличивал. Мясо действительно насыщало сильнее, и он почти чувствовал, как мышцы пьют ману и питательные вещества.

— К тому времени Грег станет вдвое больше, — прокомментировал Берт.

Грег улыбнулся Берту, довольный предсказанием. Они завершили последние приготовления и выбрались из чаши.

— Как думаете, мы ещё увидим что-нибудь настолько красивое? — вслух задумалась Джейн, глядя на луну.

— Если будем восходить по Шпилям и восходить вместе? Тогда да, увидим мы немало, — тоскливо сказал Фриц.

Фриц медленно вёл их через древние узловатые деревья и отбрасываемые ими тени, с рыбьим мечом в руке, а его команда кралась следом. Время от времени он слышал сопение, одиночный лай или скулёж, но под тихими скрипучими ветвями их ничто не тревожило. И всё же они двигались дальше сквозь сумрак.

Они шли уже какое-то время, пока их не вынудили вступить в бой: они наткнулись на двух моровых гончих, которые рычали и принюхивались к воздуху, подбираясь всё ближе к его команде. Фриц указал, где находятся гончие, и они привели в действие заранее оговорённый боевой план.

Те из команды, кто вооружился маленькими копьями из рыбьих рёбер, метнули их в пару моровых гончих; рёбра блеснули в лунном свете и обрушились градом серебряных шипов. Три не попали, а одно ударило левую моровую гончую плоской стороной и безвредно отскочило. Только два копья достигли цели, оба — одной и той же гончей справа: одно пригвоздило её переднюю левую лапу к земле, другое пронзило плечо.

Она заскулила от боли, когда её пробило. Берт двинулся вперёд, бегом направляясь к невредимой моровой гончей; он поднял обмотанную руку, прикрывая туловище, и приготовил свой короткий меч из плавника. Фриц бежал рядом, готовясь ударить тварь, если та бросится на Берта.

Грег направился к зверю, пробитому копьями, раскручивая череп-цеп дугой над головой; череп издавал странный стон, пока воздух захватывало его вращением.

Сумрак вокруг моровых гончих зарябил, и они исчезли в тенях. Пробитой гончей это не слишком помогло: спряталась она лишь на миг, пока её магия не дала сбой. Копьё, пронзившее переднюю лапу, удерживало ногу твари на месте.

Череп-цеп Грега обрушился на раненую моровую гончую, ударил ей по спине и с отвратительным хрустом раздробил позвоночник. Задние лапы обмякли, и тварь попыталась тащить тело вперёд, когда Тоби шагнул к её раненому боку и вонзил плавниковый кинжал в покрытое шерстью горло. Он выдернул клинок, и из разреза хлынула тёмная кровь, отравляя почву.

Тварь ещё секунду-другую стояла, покачиваясь из стороны в сторону, а потом рухнула на землю с жалобным скулёжом, который смягчился до хрипа, а затем оборвался тишиной.

Тоби вскрикнул от боли, когда другая моровая гончая вцепилась ему в ногу сзади; её серые клыки с лёгкостью пробили его кожу. Похоже, она выпрыгнула из одной из бесчисленных теней, устилавших лесную землю, не оставив Тоби времени среагировать. Зверь дёрнул головой, сбил его с ног и начал трепать, всё глубже разрывая плоть челюстями. Тоби закричал.

Джейн бросилась в действие, рванув на гончую с копьём из металлической кости. Она пронзила монстра сбоку, и копьё прошло насквозь через грудную клетку моровой гончей и вышло с другой стороны. Сид ударил копьём медленнее, но это уже не требовалось. Джейн попала твари в сердце, и та рухнула через несколько мгновений, всё ещё удерживая изодранную ногу Тоби мёртвой хваткой.

Тоби, к счастью, перестал кричать и теперь лежал без сознания, бледный — бледнее своей обычной бледности, поправил себя Фриц.

По лицу Джейн текли слёзы, пока она рылась в своих мешках и сумках, ища жестянку с жирным бальзамом. Дрожащими руками она достала её и попыталась открыть, но её пальцы тряслись слишком сильно, чтобы ухватиться как следует; в конце концов Сид забрал у неё жестянку и открыл, быстро возвращая обратно, когда Джейн возразила:

— Я сама спасу Тоби.

Джейн подбежала к раненому, обмякшему Тоби и попыталась справиться с челюстью зверя, но та держала крепко, так что она крикнула:

— Грег, иди сюда и помоги мне с укусом этой гончей.

Грег поспешил к другу и потянул за челюсть твари, разжав её достаточно, чтобы Джейн могла вытащить ногу Тоби.

Фриц огляделся в поисках врагов, уже страшась того, что увидел — точнее, того, что услышал: хруст ветки прямо перед собой. Ни одной твари в поле зрения, но он знал, что эти существа почти невидимы, пока не прыгают.

— Ещё гончие, осторожно! — крикнул Фриц предупреждение.

Фриц следил за землей перед собой, всматриваясь в тени с поднятым рыбьим мечом. Черношёрстная фигура выскочила на него, внезапно становясь видимой, когда сумрак пузырями стекал с её свалявшейся шкуры. Она бросилась к его раненой правой ноге, прямо как он и подозревал, что та сделает. Первая моровая гончая атаковала так же; хищник бьёт по слабости, в конце концов.

Но на этот раз Фриц был готов к этой «внезапной» атаке и ударил туда, где должна была оказаться тварь, вложив всё тело в выпад рыбьим мечом.

Он надеялся попасть ей в сердце или прямо в один из бледных глаз. Вместо этого клинок чисто вошёл в мясо шеи, встретив сопротивление только тогда, когда зазубренная кромка заскребла и запилила по позвоночнику. Из пасти моровой гончей вырвался булькающий звук, и она мордой вперёд рухнула на корни у ног Фрица.

— Аргх! — крикнул Берт, борясь с гончей, вцепившейся челюстями ему в руку с мечом. Он бил вниз со всей силы самодельной рукавицей-щитом, обрушивая удар за ударом на твёрдый волосатый череп. Фриц бросился помогать Берту и был уже на полпути, когда споткнулся о тень, обнаружив моровую гончую, всё ещё сидевшую в засаде. Он кубарем полетел вперёд и рухнул прямо лицом в землю, всё это время браня всё на свете.

К счастью для него, тварь удивилась не меньше, чем он сам, да ещё и получила сильный непреднамеренный удар Фрицевым ботинком по рёбрам. Моровая гончая, отвлечённая внезапной «атакой», повернулась к нему и зарычала. Фриц перекатился на спину, выставляя меч между собой и зверем, но услышал тихий свист — и её бледный глаз лопнул, взорвавшись влажным хлюпом. Гончая качнулась и, шатаясь, отступила от повалившегося Фрица.

Он уже поднялся на ноги, но не успел двинуться на тварь, когда до ушей донеслись ещё один свист и треск. На этот раз Фриц увидел источник: камень размером с яйцо отскочил от головы моровой гончей и упал в грязь. Гончая рухнула на землю, замертво, как ударивший её камень, а Сид осторожно подошёл ближе с пращой в руке.

Фриц тут же посмотрел на Берта и нападавшую на него гончую и увидел, что Берт сидит верхом на теперь уже неподвижном трупе зверя, а его рука со щитом блестит от тёмной крови твари. Фриц поискал взглядом новые рябящие тени или движение земли, но ничего не увидел. Он опустил рыбий меч из защитной позиции и воткнул его в почву, давая ноющей руке немного отдохнуть.

— Как Тоби? — спросил Фриц, всё ещё тяжело дыша после напряжения.

Вопрос Фрица словно вырвал всех из послебоевого оцепенения; они повернулись и посмотрели туда, где были Тоби и Джейн. Фриц видел, что глаза Джейн всё ещё красные, со следами слёз, но она больше не плакала — только выглядела усталой.

— Я успела нанести мазь, чтобы остановить кровь, но его нога сильно изодрана. Не уверена, что он сможет идти быстро, — обеспокоенно сказала Джейн.

— Тогда Грег его понесёт, — великодушно предложил Фриц.

Грег фыркнул и ответил:

— Не выйдет. Мне надо нести спиноломку.

— У меня руку тоже всю разодрало, — добавил Берт, садясь и нанося себе мазь на рану от укуса.

Джейн посмотрела на Фрица умоляюще, тревога всё ещё ясно читалась на нахмуренном лбу.

Фриц драматично вздохнул.

— Ладно, я его понесу. Одолжу ему своё плечо. Просто боюсь, что если буду нести его слишком долго, получу смертельное отравление язвительностью.

Джейн слегка улыбнулась и, вероятно, уже собиралась поблагодарить его, когда Берт снова заговорил:

— Кстати, об отравлении. У меня рука неметь начинает.

— Это просто мазь, у неё странный обезболивающий эффект, — успокаивающе сказал Фриц.

— Не-а. Началось до мази, и оно ползёт вверх по предплечью. А ещё холодеет немного. Немного похоже на зимний ночной дождь, тут такой холод, что кости немеют, понимаешь? — спокойно объяснил Берт, слишком спокойно, как понял Фриц. Должно быть, та храбрая маска, которую мы все знаем и в которой нуждаемся сейчас.

— Может, перевязать или что-то такое? — тревожно спросил Фриц.

— Да. Используйте бечёвку, перевяжите как можно туже. То же самое с ногой Тоби, — сурово приказал Сид.

Они сделали, как он сказал, хотя Сиду было не положено отдавать приказы команде, но Фриц знал: Сид разбирается в таких вещах, и план был достаточно здравый. Когда они закончили перетягивать раны, а Тоби снова пришёл в себя, Фриц спросил:

— Будем снимать с этих шкуры? Последнюю мы бросили, потому что её порубили на куски, но некоторые из этих шкур, может, стоит взять?

Он оглядел лица всех, пока они размышляли. Они выглядели уставшими и потрепанными. Даже те, кто пока не получил ранений, как он сам, Сид, Грег и Джейн, выглядели вымотанными.

— Не хочу рисковать. Когда мы доберёмся до Зала Источника, Сила нас исцелит, верно? — Берт нарушил тишину своим вопросом.

— Да, как минимум не даст вам умереть, насколько я слышал. Она закроет раны и остановит кровь, но насчёт яда я не уверен. Я даже не слышал о первом этаже с ядовитыми монстрами. Не Шпиль, а какая-то смертельная ловушка, — сказал Фриц, и в его обычно ровный голос закралась дрожь.

— Отравными монстрами, — слабо прохрипел Тоби, а потом продолжил с болью, но и лёгким возбуждением в голосе: — Может, не будем снимать шкуры, но возьмём их клыки? Отрава может помочь против других монстров.

Фриц пожал плечами — он был не против. И они принялись выламывать самые крупные клыки из голов моровых гончих. Под влажные чавкающие хлопки и треск они собрали их и разделили поровну между собой.

Собранные клыки были от до двадцати сантиметров длиной. Они были не металлические, но цвета серого железа и покрыты тёмной дегтярной субстанцией, которая, похоже, была их слюной или чем-то схожим. Фриц сунул свои клыки в маленький мешочек на поясе; остальные сделали то же самое, кроме Тоби, который держал один в руке, как кинжал.

Фриц позволил Тоби опереться на его плечо, чтобы помочь ему снять вес с раненой ноги, и они двинулись дальше так тихо, как могли. Несмотря на усталость, Фриц оставался бдителен, насторожённо следил за каждой глубокой тенью и напрягал слух, пытаясь услышать мягкие шаги лап до того, как те прыгнут.

Так они и шли сквозь ночь, мягко пробираясь через древний сумрак. Лучи лунного света падали вниз серебряными столбами, а полог становился всё гуще по мере того, как они двигались к холму и камню, стоявшему на нём.

Казалось, прошли часы, а может, так и было, пока они шли по этим кривым лесам и не видели и не слышали больше ни одного живого существа. Фриц подумал об этом и удивился, почему не заметил раньше. Где птицы? Где грызуны? Где вообще что угодно, что в этой тёмной неподвижности не было моровой гончей?

Внезапно он понял, что идёт в гору, по подъёму, а деревья начали редеть.

— Мы близко, минут пять туда, — указал Фриц, хотя мог и не указывать: все они видели торчащую верхушку высокой плиты зелёного мрамора. Странный зелёный горный пик над странным зелёным облаком.

Фриц подстегнул их, и они снова пошли, на этот раз с мрачной решимостью. По пути до этого места Тоби временами начинало трясти, а теперь это сменилось лёгкой постоянной дрожью. Фриц тревожился об этом. Тоби слабел с каждой минутой. Доберётся ли он вообще?

От тревоги его вырвал вой — близкий вой, чудовищный, ужасный, страдальческий вой. Страх пополз по Фрицу, как и та жуткая пустота, но он стряхнул это с себя и увидел, что остальные застыли от ужаса, в их глазах собираются слёзы, а боль глубоко врезана в их черты. К одинокому вою присоединилось множество других, и со всех сторон поднялась опустошающая, какофоническая погребальная песнь воя.

Фриц потянул Тоби вперёд и перекричал этот вой:

— Бегите! Просто шевелитесь, не слушайте гончих, шевелитесь!

Тоби рывком пришёл в движение: боль в его ноге разбила то, чем вой держал его. Он крякнул, посмотрел на ногу и сглотнул. Потом, казалось, собрал волю в кулак и побежал как мог, используя плечо Фрица как опору. Фриц подстроился под его хромающий шаг, толкая Тоби вперёд, пытаясь выжать из него как можно больше скорости.

Сид следующим вырвался из оцепенения и встряхнул Джейн, выводя ту из ступора. Фриц и Тоби пронеслись мимо Грега и Берта, толкнув их по пути. Те сердито оглянулись, по их лицам текли слёзы. Странно, я никогда раньше не видел, чтобы Грег плакал, мимоходом подумал Фриц, прежде чем вложить все силы в то, чтобы заставить Тоби бежать.

Когда Берт и Грег поняли, что все остальные бегут, они присоединились, держась рядом и сохраняя скорость группы. Остальное в памяти Фрица стало смазанным и лихорадочным. Безумный рывок вверх по склону, редеющий лес, сменившийся голым земляным холмом с единственной зелёной каменной плитой на вершине. Исчезли корни и камни, о которые можно было споткнуться; безупречная луна в небе освещала тёмную почву под ногами, изгоняя все тени. Они побежали во весь дух, отбросив необходимость в той осторожности, с какой двигались в лесу ниже.

Ужасающий вой преследовал их всю дорогу, но гончие не показывались. Не показывались до самого конца, когда они добрались до зелёной мраморной плиты, задыхаясь, потея и дрожа от ужаса. Только тогда они их увидели: по меньшей мере сотню моровых гончих, а во главе — Зверя втрое крупнее остальных, бурлящего страшными тенями, которые волнами рябили по его гладкой угольно-чёрной шерсти.

Гончие оставались у линии деревьев далеко внизу, рыча и воя от недовольства, ненависти и голода. Здоровенная гончая пристально смотрела на них глазами цвета абсолютной черноты, в которых не мог зацепиться ни один луч света; она замерла и наблюдала, пока её стая топталась и скребла лапами землю у подножия холма. Они скулили от голода и раздражения, но не переступали земляную границу.

Фриц смотрел в глаза великой гончей и чувствовал боль, муку, а ещё мёртвую уверенность глубоко в сердце: они встретятся снова, и снова, и снова, пока она не выследит его, не сорвёт плоть с его костей, не сожрёт его всё ещё бьющееся сердце, а потом не пожрёт его Санктум.

Может ли монстр такое сделать? Он не знал и не слышал, чтобы такое случалось. Но теперь знал. Знал. Эта тварь могла сожрать его, а вместе с ним и его Силу.

Фриц оторвал взгляд от гончей и перевёл его на зелёную плиту. На её боку была высечена арка, а внутри арки — Лестница, выход. Он видел, как Грег и Сид вошли перед ним, а Берт тревожно ждёт у выхода. Тоби теперь был полностью без сознания и замедлял Фрица до ползучего шага. Джейн заметила это, подбежала к Тоби, схватила и подхватила его с другой стороны, помогая нести часть чужого веса.

Берт был рядом, шёл с ними, дрожал и выглядел так, будто едва стоит на ногах, но всё равно подзывал их ободряющими словами:

— Давайте, почти там. Я бы помог, но рука ни к чёрту. Ну же, мы справимся. Доберёмся до Источника, получим Силу.

К концу фразы Берт уже почти говорил сам с собой, таща своё измученное тело вперёд, а увидев, что будет только мешать, в оцепенении ушёл вверх по лестнице как раз перед тем, как они добрались до неё.

Последним отчаянным усилием Фриц и Джейн дотащили, а потом доволокли Тоби последние пару метров через арку и вверх по мраморным ступеням. Они тянули его по лестнице, всё время тяжело дыша и обливаясь потом. Они снова оказались в сухом жаре Зала Дверей: минута, две минуты подъёма в полном изнеможении, доведённые гончими до предела, а теперь ещё и этими бесчисленными ступенями.

Наконец они вышли на площадку, замечательнейший пол без ступеней. Фриц едва не рухнул, но удержался, выпрямился и выронил рыбий меч; тот со скрежетом отлетел по тёплому камню. Как сказал Берт, нужно добраться до воды.

Он огляделся, ища обещанную воду, и увидел её: бассейн в центре комнаты. Он светился собственным странным сине-зелёным светом и жутко рябил, но Фрицу было плевать. Ему нужно было только добраться туда, помочь Тоби выжить.

— Последний рывок, — сказал Фриц Джейн. Он не видел её, но ему показалось, что она кивнула.

Они продолжили медленно и нетвердо нести Тоби, пока не добрались до края воды. Опустили его так осторожно, как только смогли, затем Джейн зачерпнула светящейся воды сложенными ладонями, а Фриц открыл Тоби рот. Он содрогнулся, когда сделал это: Тоби был холоден, как камень, и уже не дрожал. Сияющая вода полилась из трясущихся ладоней Джейн ему в рот и собралась там сине-зелёным светом.

Вода не скользнула вниз по горлу, как ожидал Фриц; вместо этого она потеряла сияние, её свет впитался в бледную, почти серую кожу Тоби. Вода стала чистой и прозрачной, и Тоби выплюнул её потоком, а грудь его дёрнулась вдохом.

Кожа на его раненой ноге скрутилась, заживляясь за считанные мгновения, как и множество мелких порезов и ссадин, которые он получил. Тоби резко сел, его тёмные глаза были широко раскрыты, а на лбу у него проступил пот.

— Я жив? — в бреде спросил он.

— К сожалению, да, Тоби. И я тебя спас, ты обязан мне жизнью, — мрачно сказал Фриц.

Тоби только застонал от этого заявления.

— Ты же понимаешь, что это значит? — спросил Фриц тем же посаженным голосом.

— Джейн тебе не позволит, Фриц. Никогда этого не будет, — вызывающе ответил Тоби, стирая пот со лба.

— Однажды Джейн тоже будет обязана мне жизнью, и тогда я получу плату от вас обоих, — зловеще сказал Фриц.

— О чём, во имя Последнего Шпиля, вы двое говорите? — едко прошипела Джейн. — Если должна быть плата, то я её заплачу. Что бы ты ни попросил, проси это у меня, Фриц, — сказала она, стараясь держаться храбро, но глаза её были широко раскрыты от маленького страха.

— Нет, Джейн, не делай этого, — взмолился Тоби, но было уже поздно: Фриц улыбнулся широкой безумной улыбкой, словно фейри, только что заключивший по-настоящему зловещую сделку.

— Мне нужно от тебя всего одно, Джейн, — торжественно произнёс Фриц, осматривая её с головы до ног и позволяя тишине повиснуть, пока Джейн сама не заговорила с тревогой.

— Что тебе нужно от меня? — пискнула она в ожидании.

— Твой ребёнок... твой первенец... будет... назван... в честь меня, — провозгласил Фриц, улыбаясь жестокой улыбкой, пока Джейн не сбила её с его лица затрещиной.

— Ай! — воскликнул Фриц, а затем расхохотался. Тоби застонал с притворной мукой, а Джейн яростно уставилась на них обоих своими серыми, как чешуя, глазами.

— Вот из-за этого ты устроил такую драму? Ты дал мне подумать... Боги, что ты вообще заставил меня подумать? Проклятье, Фриц, да чтоб тебя в Бездну, — бурно выплеснула она на него свою злость.

Она уже собиралась отвесить Фрицу ещё одну затрещину, когда осознала, где находится и кто смотрит. Рядом сидели Сид и Грег, наблюдая с некоторым весельем, а Берт лежал, и в его янтарных глазах искрилось озорное удовольствие: он слушал всю перебранку, но не видел причин останавливать выходки Фрица.

Там были и другие — люди, которых Фриц не заметил, когда с трудом пробирался через зал. Три женщины, предположительно из других пленниц. Фриц знал их мимоходом, и они, похоже, знали его так же. Они хмурились то ли на его безумное чувство юмора, то ли просто на него. Фриц отвёл взгляд, чувствуя себя немного пристыженным из-за всеобщего внимания.

Одна из женщин, рыжая, заговорила:

— Зачем ты так доводишь бедную Джейн? Я слышала от Сида, что у вас был очень смертоносный первый этаж, а Тоби только что едва не умер. Разве после такого ужаса не стоит проявить хоть капельку доброты и учтивости? — её красивые черты скривились в хмуром выражении, а её карие глаза впились в него.

Фриц секунду выдержал её взгляд, но потом, когда его лицо начало заливать румянцем, отвернулся.

— Не парься из-за Фрица, он ничего такого не имел в виду. Ничуть не сомневаюсь, это был просто его рыбомозглый способ попытаться разрядить обстановку и отвлечь всех от опасности, — аналитично сказал Берт.

— Ну, я пойду выпью. Не терпится получить могучую Способность, — внезапно заявил Фриц, меняя тему.

Избежав самого фрицевского поступка в такой ситуации — например, окунуть голову в воду целиком, — он вместо этого сложил ладони и наполнил их сине-зелёной жидкостью, дарующей Силу. Он жадно выпил её. Вода успокоила его пересохшее, саднящее горло.

Прохладный свет опустился в его тело, прошёл сквозь плоть и потянулся к крошечной искре света рядом с его сердцем. Свет соединился с ней, и его втянуло внутрь; голодная маленькая искра поглотила его, добавив сияние к собственному свету, прежде чем измениться и преобразить чужой свет в такой же, как её собственный. Искра превратилась в крошечную мерцающую звезду прямо в центре его груди: она мерцала, излучала свет в такт биению сердца, сияя ритмом жизни.

— И это всё? — растерянно спросил Грег.

— Нет, не всё. Нужно войти в Санктум, выровнять Атрибуты и выбрать Способность, — сказал Фриц, испытывая лёгкое раздражение от того, что ему опять приходится объяснять это Грегу. — А теперь, если позволите, я ныряю в свой Санктум.

Фриц сел, закрыл глаза и расслабился. Он отвёл внимание от своего ноющего тела и ощущений зала, сосредоточившись мыслью на крошечной звезде в центре груди. На её прохладном свете — парадоксально ледяном и теплом, пульсирующем в такт сердцу. Он полностью удерживал эту сияющую энергию в разуме.

Отгородившись от всего прочего, он ощутил её тонкое притяжение и позволил мягкому невидимому приливу постепенно втянуть себя внутрь. Потом прилив превратился в течение, затем в поток, всё быстрее мчащийся к источнику его силы.

Он чувствовал, как холодная энергия омывает его, наполняет чувства, ослепляет сиянием, а потом всё замерло: поток и свет исчезли. Фриц услышал звук дождя, падающего на воду, ветви и листья.

Он открыл глаза в месте, которое знал близко и совсем не знал. Оно напоминало сад его матери, где он играл всё детство. Но это был не тот сад: бледно-белые лилии, фиолетовые водяные гиацинты и ярко-синие ирисы исчезли. Все исчезли, прямо как и в реальности.

Вокруг Фрица был грязный двор, около тридцати метров от края до края, окружённый колючей стеной живой изгороди. Земля местами была разрыта; лужи и заводи беспорядочно усеивали двор, и там, как и пруд, где когда-то росли лилии, рябили под падающим дождём. К счастью, от сада, который он так любил, осталось две вещи.

В центре этого разрушенного места Фриц увидел Сапфировую Иву, сердце сада. Она изменилась со времён тех блаженных, беззаботных дней его детства. Исчезла её огромная высота — под тридцать метров; узловатая кора стала гладкой, а цветущие сапфировые листья пропали. В этом уменьшенном, юном состоянии она едва ли была вдвое выше Фрица.

Но изменилось не только одно это в иве: росла она странно. Её корни и ветви будто вытянулись металлической проволокой, закручивая самих в себя огромный спиральный круг. Это выглядело странно, но ощущалось натянутым и крепким, как пружина, готовая распрямиться.

Меж корней, с видом на лишённый лилий пруд, приютилась маленькая деревянная беседка — бело-синяя, в родовых цветах его матери; там он когда-то сидел и читал под огромными ветвями ивы.

Он вошёл в беседку, укрывшись от моросящего дождя. Там были разбитые стулья, сломанные столы и бесчисленные порезанные, разорванные и обожжённые книги. Фриц сжал кулак от злости; разорение, которое гильдейские каратели обрушили на его дом, снова встало перед его глазами.

Ветер взревел бурей, и дождь обрушился потоком.

Фриц оттолкнул прошлое прочь, борясь и выталкивая из себя боль и обиду. Это не взаправду, это просто сон. С усилием он успокоил себя; ветер стих, и дождь снова замедлился до мороси.

Он вышел из-под защитной крыши беседки и направился к дереву. Инстинктивно он знал: это дерево — его. Оно и было Им, его Силой и его Душой.

Он положил руку на странно закрученную древесину и ощупал её, выискивая хоть какое-то просветление, хоть намёк на то, как управлять своей Силой. Он чувствовал её: сияние, которое взял из воды. Оно изменилось и теперь напоминало его собственный свет. Он попытался получить к нему доступ, и в сознании появились три выбора. Это было похоже на чтение и одновременно на то, будто с ним говорят; сама мысль, вдавленная в разум.

——————

Активируемая Способность

Выберите одно

——————

Сумрачный удар

Орудие корчится, в тенях извивается, врага уноси, в объятья ночи.

Ваш удар становится сложнее отследить, наносит дополнительный урон и притупляет чувства при попадании.

Привязка: Тень.

Цена: Единица.

Длительность: Удар: три секунды, Поражение: девять секунд.

Восстановление: Нет.

——

Вы убили «Моровую Гончую» одним ударом.

Под влиянием Шпиля.

——

Второе дыхание

Слаб, устал — но встань опять, до вершины дотянись.

Восстанавливает две трети общей выносливости.

Привязка: Жизнь.

Цена: Нет.

Длительность: Девять секунд.

Восстановление: Двенадцать часов.

——

Вы не жалели себя и преодолели истощение, дабы спасти друга.

——

Каменная яма

Вскрой камень, сдвинь землю — мгновенные воронки, ямы повсюду.

Выкапывает небольшую яму в земле или камне.

Привязка: Камень.

Цена: Единица.

Длительность: Нет.

Восстановление: Нет.

——

Вы столкнули «Моровую Гончую» в яму, обеспечив её гибель.

Под влиянием Шпиля.

Под влиянием Санктума.

——

——————

Получено Атрибутов

+21 Не привязано

——————

Фриц задумался над выбором. Ещё до того, как попасть в Шпиль, он размышлял, каким путём идти и какую стезю выбрать. Он всегда видел себя чем-то вроде разведчика или, если совсем честно, даже несанкционированного Проводника. Разблокировать эксклюзивные для Проводников Способности побега или защиты ему вряд ли удастся, так что придётся ему немного замутить свой Путь Способностями Ударника, Усилителя или Контролёра.

Так обычно и случалось с простолюдинами: не каждый мог стать чистым воплощением своей Командной Роли без множества советов и знаний, способных направить его Путь. А такие знания, как Фриц знал, стоили очень дорого — и положением, и монетой.

Эта первая Способность могла стать его основой, но, изучив варианты, вдавленные ему в разум, он обнаружил, что им не хватает определённого качества или универсальности, которых он ждал бы от базовой способности, на которой можно построить весь Путь.

Сумрачный удар был прямолинейной Способностью Ударника, с небольшой пользой в более скрытных применениях. Фриц серьёзно её обдумал, и эстетика такой Способности ему тоже нравилась. «В тенях извивается» — наверняка такое выглядело бы устрашающе.

Фриц вздохнул. На самом деле он не был устрашающим типом, а Сумрачный удар мало что добавлял к его боевому набору. Конечно, дополнительный урон при попадании — это прекрасно, но пока его рыбий меч не встречал серьёзного сопротивления. И какой смысл притуплять чувства, если враг, скорее всего, и так будет тяжело ранен или будет умирать?

Второе дыхание Фрица тоже не привлекало. Он не хотел застревать в затяжной драке или вообще в каком-то долгом бою. При своей общей стратегии и сильных сторонах он хотел бить сильно и быстро, а потом бежать, если враг соберётся или окажет сопротивление. Честные битвы и прямые дуэли пусть остаётся уделом дураков.

Нет, Второе дыхание было полезным, но он не мог оправдать трату первой Активируемой Способности на восстановление выносливости. Будь это здоровье — может, он бы взял. Хотя и тогда, наверное, нет. Он не хотел оказаться в роли Защитника.

Значит, оставался последний выбор, тот, что появился под влиянием Шпиля и его Санктума. Влияние Санктума было очевидным: все эти ямы, разбросанные по грязному двору, всё ещё тяжело лежали в его мыслях. Влияние Шпиля было менее явным. Может, оно привязано к камню?

Каменная яма давала ему и то, чего не давали остальные: пользу. Это было не просто усиление того, что он уже умел. Сумрачный удар — лишь более сильная атака, а Второе дыхание, при всей полезности, со временем можно заменить отдыхом или, может, зельями, если такие найдутся как Сокровища Шпиля.

А вот Каменная яма — нечто новое и полезное. В зависимости от того, насколько мала «небольшая яма», он уже мог придумать ей множество применений. Он уже понимал, что в бою использовать её будет сложнее всего, но «сложно» было его вторым именем. Или было бы, будь у него второе имя. Яма могла добавить новое измерение к его боевому стилю, а ещё она явно пригодиться вне боя.

Фриц вздохнул, снова тоскуя по Сумрачному удару. Эта Способность казалась такой грозной и, вдобавок, сильной.

— Может, в другой жизни или при другом выборе я мог бы выбрать тебя, — скорбно сказал он.

Вместо этого он выбрал Каменную яму. Его Санктум закружился — или это ива, сердце его Санктум, крутилась? Или он сам? Одна ветвь ивы засветилась и изменилась, став глянцево-серой, как гладкий речной камень.

Теперь нераспределённые Атрибуты, подумал он, когда головокружение стихло.

— Какие варианты? — он потыкал дерево. — И что они делают?

Ива ответила идеями и вспышками понятий.

Сила: Увеличивает грубую физическую мощь и грузоподъемность.

Ловкость: Увеличивает координацию и быстроту.

Выносливость: Увеличивает общий запас выносливости и её восстановление.

Восприятие: Увеличивает дальность и чёткость чувств.

Концентрация: Увеличивает скорость усвоения, удержания и анализа информации.

Память: Увеличивает объём, ясность и точность воспоминаний.

Фриц прошёлся по описаниям и долго обдумывал их, размышляя о будущем Пути, о том, каким восходцем хотел стать.

Хотел ли он увеличить силу, сокрушать врагов тяжёлым молотом или бросать в людей валуны? Не-а, это скорее стиль Грега. К тому же, если бы он пошёл этим путём, ему стоило бы, наверное, выбрать Сумрачный удар или Второе дыхание.

Соблазн Ловкости дразнил Фрица: он мог стать умелым дуэлянтом или бойцом с ножом, уклоняться от атак и отвечать хитрыми контрударами. Он отметил её как Атрибут высокого приоритета: лучший способ не пострадать — не попасть под удар, в конце концов.

С Выносливостью было сложнее. Она ему точно была нужна, ведь запас сил пригодится и в бою, и вне его, не говоря уже о том, что новая Способность Каменная яма тоже будет высасывать выносливость. Ещё один высокий приоритет. Он также читал, что этот Атрибут связан с общим здоровьем, что-то про то, что измотанное тело — мёртвое тело, но ничего конкретного вспомнить он не мог. И всё же это важный Атрибут, не тот, на котором кому-либо стоит экономить.

Восприятие станет его главным Атрибутом: именно его предпочитали разведчики и проводники, и оно поможет ему замечать беду до того, как он в неё вляпается. А ещё может помочь находить редкие Секретные Комнаты или Скрытые Двери.

Концентрация и Память тоже полезны разведчику: уметь запомнить местность или внешний вид монстра и сделать это быстро могло быть бесценно. Так много вариантов и так мало Атрибутов.

Фриц распределил Атрибуты, решив играть от своих сильных сторон и следовать желанию стать разведчиком. Он вложил девять очков в Восприятие, а в остальные Атрибуты вложил по три, кроме Силы. Это можно оставить Грегу.

Жжение ударило по нему, когда он распределил Атрибуты: свет обжигал его, морозил изнутри, его ива выросла ещё на полметра, а корни глубже ушли в разорённую, раненую почву. Дождь на миг остановился, зависнув в воздухе, всё стихло, пока Сила меняла Фрица. Боль прекратилась, и подавляющее ощущение этой энергии исчезло.

Дождь продолжил свою нескончаемую морось, а Фриц приходил в себя. Медленно он вернулся к себе.

Попробуем эту «Сводку Шпиля», подумал Фриц. Перед ним возник сияющий глифический текст, и тот повис в воздухе. Он был написан на языке, которого он не знал, но читал и понимал его легко. Глифы искрились и сияли перед его глазами, пока он читал странные слова в ещё более странном формате.

——————

Сводка Шпиля

——————

Имя: Фрэнсис Хайтайд

Уровень: 1

Путь: --

Род: Человек

——————

Атрибуты

——————

Сила: 0

Ловкость: 3

Выносливость: 3

Восприятие: 9

Концентрация: 3

Память: 3

——————

Продвинутые Атрибуты

——————

——

——————

Активируемые 1/3

——————

——

Каменная яма

Вскрой камень, сдвинь землю — мгновенные воронки, ямы повсюду.

——

——————

Пассивные 0/3

——————

——

——————

Особенности 0/3

——————

——

——————

Путь 0/3

——————

——

——————

Техника 0/3

——————

——

——————

Род 0/3

——————

——

——————

Фриц посмотрел на свой «Лист Шпиля», чувствуя лёгкую подавленность от всех этих категорий и чисел. Он, конечно, о них знал, но видеть всё выстроенным вот так, аккуратно, означало ясно понять, как далеко ему ещё идти. Не то чтобы этот первый шаг был бесполезен, напомнил он себе: теперь у него есть магия и улучшенные Атрибуты. Ему осталось лишь вернуться в реальность и проверить новую Силу.

Он прогнал «Лист Шпиля» подумав исчезни, и тот послушно растворился в воздухе, полностью пропав. Фриц в последний раз оглядел свой Санктум, вздохнул, а затем пожелал вернуться в настоящий мир.

После короткого головокружения и тяжести он снова оказался в зелёно-мраморном Зале Источника. Первое изменение, которое заметил Фриц: его тело ощущалось так, будто на нём чуть слишком тяжёлое пальто, давящее на грудь, а оттуда оно шло наружу, в конечности. Эта тяжесть ушла под кожу и наполнила его тело. Он быстро привык к весу, но тот добавил к его движениям странную плотность; при этом двигаться ему стало легче, чем когда-либо.

Порезы и ссадины успокоились, а рана на его икре закрылась ярко-розовым пятном тонкой кожи. Однако глубокая боль от разреза всё ещё чувствовалась. Похоже, её лишь залатало, не восстановило полностью. Значит, не полное исцеление. Надо быть осторожным.

Следующим он обнаружил, что его зрение стало лучше. Он легче и с большего расстояния различал детали, видел порезы и синяки на женщинах, которых раньше не заметил, а также определённую потрепанность их одежды. Их короткие желтовато-коричневые штаны и пожелтевшие рубашки без рукавов местами были порваны и испачканы.

Они сидели довольно далеко от него, но теперь он мог различить подробности их внешности — преимущества Восприятия, предположил он.

Рыжую, как он знал, звали Вероника; её красивое лицо застыло в мрачном выражении.

Темнокожая женщина с угольно-чёрными волосами, заплетёнными в длинную косу, была Линн; её обычно свирепые бордовые глаза потускнели от усталости, а её лоб был нахмурен от тревоги.

Последнюю Фриц по лицу не знал; она тоже была хороша собой, как две другие. Воронье-чёрные волосы с зелёной прядью обрамляли её лицо, а её маленькие бутылочно-зелёные глаза и тонкие черты были собраны в решительную маску.

Они стояли у бассейна и тихо, напряжённо разговаривали с Сидом. Сид, кажется, слегка хмурился и пытался убедить женщин в чём-то. К удивлению Фрица, он едва мог разобрать, что они говорят.

— Я понимаю твоё беспокойство, Сид, и ты всегда поступал с нами по-честному. Но ты же погубишь себя, если пойдёшь дальше ради Пути. Линн едва не лишилась руки, а Наоми чуть не утонула по дороге к Шпилю. А Джанет вообще умерла. С нас хватит. Мы просто отдохнём немного, а потом уйдём, — тихо сказала Вероника.

Она со злым вздохом оборвала Наоми ровно в тот момент, когда та, похоже, собиралась заговорить:

— Я знаю, ты хочешь идти дальше, Наоми, но у нас нет ни оружия, ни брони, ни плана, как пройти ещё один такой этаж.

— А если вы пойдёте с командой Фрица и Берта? — вмешался Сид.

— Даже если они нас возьмут, я не уверена, что мы переживём следующий этаж, не говоря уже о третьем. Мы уходим, и это окончательно, Сид. Теперь оставь нас. Нам надо отдохнуть, чтобы снова поплыть обратно. Нам нужно выжить, — сказала Вероника, больше не позволяя ему спорить, пока тот сердито наматывал и разматывал шарф вокруг своих кисти и запястья.

— Ладно. Выживайте тогда, — выплюнул Сид, отворачиваясь и возвращаясь к команде. Глаза Сида встретились с глазами Фрица, и он направился к нему. «Чего он от меня хочет? Меня сейчас снова будут душить?», задумался Фриц, пока взбудораженный мужчина приближался.

Сид сел напротив Фрица и уставился на него. Не только со злостью, понял Фриц: на его лице было написано и беспокойство. После мгновения под вопросительным взглядом Фрица Сид заговорил:

— Можешь помочь мне убедить Веронику, Наоми и Линн идти до третьего этажа?

— Они там, кажется, уже всё решили. А я не из тех, кто заставляет кого-то делать то, чего он не хочет, — честно ответил Фриц. — К тому же, зачем мне тащить их с нами? Они получили первый уровень, уж как-нибудь выживут.

— Погоди, ты слышал наш разговор? — Сид покосился на него, но всё равно продолжил: — Вложил Атрибуты в Восприятие, да? — добавил он, сузив глаза на Фрица и верно угадав, как тот их услышал. — Ладно, сейчас неважно, — продолжил он, прежде чем Фриц успел перебить. — Я многим обязан этим девочкам... нет, женщинам. Они мне как сестры. Будь у тебя сестра, что бы ты сделал? Позволил бы им остановиться на первом уровне?

Фриц зарычал, а потом остановил себя, когда Сид удивлённо посмотрел на него.

Он не знал, и он прав. Я бы никогда не позволил своей сестре остановиться здесь, будь у меня выбор.

Первый уровень, пусть куда лучше безуровневого, совсем не то же самое, что Путь. Та потасовка с Ником показала ему это достаточно ясно.

— Ладно. Я поговорю с ними, но результата не обещаю. Я не так уж хорош в убеждении людей, даже если это ради них же, — устало сказал Фриц, подавляя раздражение.

Сид закатил глаза:

— Ты добьёшься своего, и сам знаешь. Ты быстро умеешь заговаривать зубы, умеешь очаровывать и ты до опасного привлекателен. Ты даже... нет, неважно, просто сделай что сможешь. Пожалуйста, — неловко закончил Сид с смущённой полуулыбкой на лице.

Фриц сидел, немного ошарашенный его заявлением. Так Сид его видит? Надо будет спросить у Берта стороннее мнение.

— Я постараюсь. Только дай минуту обсудить это с командой, — со всей серьёзностью дал согласие Фриц.

Фриц поднялся и жестом позвал команду собраться. Судя по всему, все уже вышли из своих Санктумов и переговаривались; многие, кажется, взвешивали варианты Способностей и обсуждали, что взять. Это вызвало в нём лёгкое чувство вины: он просто взял, выбрал свои Способности и распределил Атрибуты, ни с кем не обсудив, особенно с Бертом.

Он подошёл, и Берт прервал разговор, жестом подзывая Фрица, а затем спросил:

— Ну, Фриц, что тебе предложили?

— Я, э-э... уже выбрал, — смущённо ответил Фриц.

— Серебряная триада моя, — улыбнулся Тоби; очевидно, он выиграл какую-то ставку.

— Я сказала нет. Никто бы не принял такую ставку, — воскликнула Джейн, зашивая повреждённую штанину Тоби.

— Взял что-нибудь броское? Фриц-удар? Мрачный тык? — с энтузиазмом спросил Грег. — Потому что я такое уже взял. Мне дали штуку под названием «Костеломный удар», и, наверное, вы сами понимаете, что она делает, — гордо добавил он с этой своей тупой уродливой ухмылкой.

— О, и дай угадаю, ты вложил все Атрибуты в Силу, как законченный кальмаровый затупень? — раздражённо ответил Фриц, недовольный тем, насколько близко одно из предположений Грега о его Способностях оказалось к правде.

— Не всё. Только двенадцать. Ещё шесть ушло в Выносливость, а последние три — в Ловкость, — немного оборонительно сказал Грег, но затем улыбка к нему вернулась, когда Фриц одобрительно хмыкнул.

— Сойдёт, — продолжил Фриц. — А у остальных как? Кто выбрал, кто нет?

— Я уже выбрала Способность, но с Атрибутами нужна помощь, — радостно подала голос Джейн.

— О, что взяла? Должно быть, что-то хорошее, раз ты улыбаешься в этой шпилевой смертоловушке, — заинтересовался Фриц.

— Мне дали Зашивание ран. Там сказано, что это малое исцеление, которое также позволяет останавливать кровоточащие раны, — чуть ли не сияя, ответила Джейн, и её простоватое лицо стало красивее от этой глубоко довольной улыбки.

Фриц был в восторге и за неё, и за свою команду. Исцеляющая Способность — и без того редкость, а уж как первая Способность... какая удача!

— Ух ты, — сказал Фриц под тихий свист Сида, который тоже присоединился к внезапному командному совещанию. — Обычно нужно пройти немало уровней, носить с собой лечебные средства и использовать их, прежде чем получишь хоть какое-то исцеление.

— Ну, второе она как раз и сделала: сначала подлатала Фрица, потом меня. К тому же у неё всегда было сердце лекаря. В баночке. Рядом с тем местом, где она хранит все украденные украшения, — пошутил Тоби, одной рукой притягивая Джейн к себе. Она не сопротивлялась, вместо этого пихнула его плечом, едва не сбив с ног того.

Тоби шутит, Джейн счастлива — куда катится мир? Этот Шпиль правда может стать нашим путём к переменам, подумал Фриц, одновременно испытывая озадаченность и воодушевление.

— Тоби, что получил ты? — спросил Берт прежде, чем Фриц успел выбраться из мыслей.

— Выбор между Слиянием с тенью, Раздирание и Выдержка, — ответил Тоби с ухмылкой, а его почти чёрные глаза блеснули. — Слияние с тенью позволит делать то, что моровые гончие делали с тенями, но только пока я неподвижен. Раздирание позволяет моей атаке резать глубже и заставлять кровоточить сильнее, чем обычно. И последнее и, вероятно, самое поганое — Выдержка, которая ускоряет восстановление выносливости и притупляет боль.

— Хм-м, а мне дали Оглушающий удар, Крепкий блок и Безрассудный рывок, — сказал группе Берт. — Делают примерно то, чего ожидаешь. Оглушающий удар облегчает оглушение или ошеломление врага при попадании, Крепкий блок крепко блокирует удары, но без щита, думаю, мало толку от него будет. А Безрассудный рывок позволяет сблизиться с врагом, ещё и увеличивает Силу, но снижает Ловкость, — Берт пожал плечами; к концу объяснения обычное диковатое выражение в его янтарных глазах сменилось задумчивым.

Фриц и команда повернулись к Сиду, и тот заговорил:

— Э-э-э. Я тоже просто выбрал, не подумав. Простите, ребята.

— Да я не против, — сказал Фриц, ухмыляясь. — Похоже, как минимум половина из нас всё равно слишком разволновалась. К тому же нам не нужно каждое решение пропускать через всех. Скорее, надо понять наши командные роли, прежде чем все начнут выбирать самые грозно звучащие ударные Способности. Так что расслабьтесь, вреда нет, — успокоил группу Фриц, заодно незаметно снимая с крючка и себя.

Хм-м, может, я и правда умею заговаривать, подумал он.

Сид кивнул вместе с остальными, а потом ответил:

— Я получил Способность стихийного насыщения, Ветряной удар. Мимо такого не мог пройти. Сначала она просто добавляет скорость моим снарядам или атакам, но со временем разовьётся во что-то особенное. Ещё я вложил большую часть Атрибутов в Ловкость, а также помаленьку — в Восприятие, Концетрацию и Выносливость.

— Разовьётся? — спросил Грег, и невежество прокатилось по его лицу, как волны по особенно тупому камню.

— Э-э-э. Нам сейчас об этом переживать не нужно, но когда вместимость заполнится, тебе дают выбор: развить способности, если соответствуешь определённым условиям, или получить больше Атрибутов. Но, как я сказал, до этого ещё далеко, — поспешно объявил Фриц, надеясь не уйти в сторону и к тому же не зная особенно больше того, что уже сказал.

— Фриц, что взял ты? — надавил Берт.

— Я взял Способность под названием Каменная яма. С её помощью я могу мгновенно копать ямы. О, и большую часть очков я вложил в Восприятие, а остальное равномерно разбросал по другим характеристикам, кроме Силы. Знал, что Грег нас там прикроет, — сказал Фриц, ухмыляясь Грегу.

— Копать ямы? — ровно сказал Берт.

— Не сильно-то похоже на Фрица, — разочарованно отозвалась Джейн.

— Ещё как похоже на Фрица. Он всегда отлично копал себе могилу, а теперь станет в этом деле ещё лучше, — насмешливо сказал Тоби и презрительно хохотнул. Остальная группа разразилась громким смехом. Фриц, притворившись обиженным пару мгновений, вскоре присоединился к веселью и рассмеялся вместе со всеми.

Они стояли, улыбаясь друг другу, пока реальность их положения снова не дала о себе знать.

— Значит, Фриц — Разведчик, Джейн — Целитель, Сид и Грег — Ударники, — сказал Берт, считая группу по пальцам.

— Тогда мне взять Крепкий блок и стать Защитником? — спросил он.

— Нет, думаю, тут лучше подойдёт Оглушающий удар. Оглушённый монстр ведь не сможет атаковать, а щита у нас нет, чтобы по-настоящему извлечь пользу из Способности блока, — объяснил Фриц, раскладывая свою логику.

Сид, похоже, следующий по осведомлённости, кивнул, когда Берт посмотрел на него.

— А Тоби? — тихо спросила Джейн.

— Раздирание, думаю. Чуть больше урона никогда не повредит. Слияние с тенью могло бы пригодиться, если бы ты восходил один, но в группе, если заметят одного, заметят всю группу. А что до Выдержки... похоже на Способность Защитника, и сомневаюсь, что Тоби хочет идти этим Путём, — сказал Фриц с задумчивым выражением.

— Фух, — воскликнул Тоби, театрально вытирая сухой лоб. — Рад, что ты не заставил меня выбрать Выдержку просто ради Защитника.

— Это всё ещё только первый этаж, тебе ещё может повезти и попасться Способность Защитника. Особенно если ещё какой-нибудь монстр захочет сожрать твою ногу, — легкомысленно прокомментировал Фриц, к досаде теперь уже хмурого Тоби. — А что до Атрибутов: Тоби, тебе стоит взять Ловкость, а остальное раскидать по остальным. Берт, тебе, наверное, нужна Выносливость, а потом что захочешь. Джейн, Выносливость будет важна, потому что Атрибута Магии у тебя пока нет, и твоя Способность будет стоить выносливости, — подвёл итог Фриц.

Команда кивнула, а когда Фриц закончил, они погрузились в свои Санктумы, оставив Сида и Фрица стоять в теперь уже тихой зелёно-мраморном зале.

Они неловко посмотрели друг на друга.

Сид толкнул Фрица локтем, косясь в сторону трёх женщин, которые украдкой подслушивали.

Ну, сейчас ничем не хуже любого другого момента.

— Можно и сейчас с ними поговорить, — уступил Фриц. Он развернулся и подошёл к молодым дамам с такой уверенностью, какую сумел из себя выжать.

Фриц встретил заинтересованные взгляды Вероники, Линн и Наоми, а потом спросил:

— Кто у вас главная?

— У нас нет главной, мы голосуем, — прохладно изложила Вероника, смахнув выбившуюся прядь кудрявых рыжих волос и заправив её обратно в растрепанный пучок. Наоми закатила тёмно-зелёные глаза, а Линн посмотрела на Веронику и слегка усмехнулась её заявлению.

Значит, Вероника у них главную.

— Ну, я хочу, чтобы вы восходили с нами. Пойдём с нами за Путями, — сказал Фриц, сразу переходя к делу.

— И почему мы должны делать то, что ты хочешь? — ответила Вероника. — Тебе нужно больше живых щитов или приманок?

Фриц рассмеялся.

— Вообще-то приманкой обычно бываю я. Я не хочу подвергать вас большей опасности, просто... ну. Подумайте о своих вариантах. В Шпиле и вне его.

Вероника нахмурилась, и её тёмно-карие глаза заострились.

— Что ещё значит «подумайте о своих вариантах»? Какие, по-твоему, у нас вообще есть варианты? — язвительно спросила она.

— Ну... я... э-э... — Фриц запнулся, пытаясь придумать подходящий ответ, а потом решил просто выложить всё без привычной осторожности. — Ваш выбор будет ограничен, если вы выйдете только с первым уровнем. На вас будут давить, чтобы вы стали работницами или женщинами какого-нибудь главаря банды. Независимо от ваших настоящих талантов.

— А с этим выбором что-то не так? Это всяко лучше, чем умереть, разве нет? — холодно возразила Вероника, её лицо было бесстрастно-яростным.

— В этом ничего неправильного. Если это выбор, если вы сами этого хотите. Но только если верно и то, и другое. Разве у вас нет других стремлений? Даже нетрадиционные Пути восходцев. Пути вроде Танцовщицы или Певицы дают огромные преимущества. Может, вы сможете заработать достаточно, чтобы выбраться из Затопленного Кольца. Сможете жить, а не выживать, — страстно уговаривал Фриц сквозь её свирепое выражение.

Наоми и Линн с надеждой посмотрели на Веронику, но та осталась непреклонной.

— Красивое будущее ты рисуешь, но в том и дело, что это просто картинка. Если мы пойдём с вами, ты подставишься под удар, чтобы спасти нас? Пообещаешь держать нас в такой безопасности, в какой сможешь? — резко спросила она, явно ожидая, что Фриц откажется и трусливо ускользнёт.

Тревога свернулась в животе Фрица, страшная тревога от того, что такое обещание он не мог дать и что сдержать его не смог бы никто. Потом он увидел её понимающий взгляд, будто она раскусила его как скользкого двухголового угря, и злость выжгла в нём страх. Она его не знала. Он мог дать это обещание и сдержит его, пусть даже просто из упрямой вредности.

— Я буду держать вас в безопасности. Обещаю, даже если это будет стоить мне жизни, — заявил Фриц с уверенностью странствующего рыцаря.

Выражение Вероники изменилось: сначала стало потрясённым, а потом превратилось в ярко-самодовольную улыбку с ровными белыми зубами. Фриц решил, что его каким-то образом обманули, но никак не мог понять как.

Вероника заговорила раньше, чем Фриц успел развить эту мысль:

— Дамы, что мы думаем теперь, когда получили торжественную клятву сэра Фрица защищать нас? Нацелимся на Путь Танцовщицы?

— Думаю, я нацелюсь на Певицу. Я от рождения неуклюжая, — сказала Наоми, ярко улыбаясь Фрицу и убирая из глаз прядь волос с зелёной полосой.

Линн кивнула Веронике и хитро ей подмигнула; Вероника ответила тем же. Затем Вероника повернулась к Фрицу и властно махнула рукой.

— Ну, веди. Мы присоединимся к вашей команде. Благодарим за милостивое предложение, надеюсь, мы не окажемся обузой.

Всё ещё чувствуя, что его провели, он привёл их туда, где остальные улыбались и разговаривали. Берт поднял взгляд и выгнул одну золотистую бровь.

— Фриц, дамы, чем мы обязаны такому удовольствию? — любезно спросил он, и на грубоватых чертах появилась кривая улыбка.

— Такому удовольствию вы обязаны Фрицу, поскольку он милостиво предложил защищать нас, пока мы будем восходить дальше, чтобы получить Путь, — сладко объявила Вероника, снова убирая ту самую выбившуюся рыжую прядь.

— Правда, что ли? Ну, что тут сказать: чем больше, тем лучше. А что скажут остальные? — Берт обратился к команде.

— С моей стороны жалоб нет. Не помешает более нежное и симпатичное общество, — сказал Грег в своей бездонно ужасной попытке флирта.

Сид лишь кивнул, дав своё согласие, словно это не было его идеей. Тоби с некоторым беспокойством посмотрел на Джейн, но та, похоже, сейчас не особенно возражала и тоже кивнула. И это было хорошо, учитывая, как ревниво она относилась к другим женщинам рядом с Тоби или кем-то из команды. Она, казалось, считала их своей территорией, к немалому раздражению Фрица.

Тоби мягко кивнул, стараясь сделать это как можно незаметнее. Берт снова кивнул, отсчитав последний голос на пальцах, а затем кивнул Фрицу, и его тревога о том, удастся ли убедить команду, наконец растаяла.

— Добро пожаловать на борт, дамы, — сказал Фриц так, будто приветствовал их впервые. — Я знаю, мы все немного знакомы мимоходом, но не хотите представиться, чтобы рассеять возможную путаницу у Грега? — он взмахнул рукой, словно приглашая женщин на сцену.

Рыжая заговорила первой:

— Я Вероника, работаю в «Траулере Тэлли». Это таверна в Затопленном Кольце.

— Некоторые сказали бы, лучшая таверна в Затопленном Кольце. Я Линн и тоже работаю, или, наверное, работала в «Траулере Тэлли». И ещё обо мне нужно знать одно: я иду туда, куда идёт Ви, — сказала Линн на удивление низким, гладким голосом и с таким выражением лица, что оно обещало драку любому, кто попробует разлучить её с «Ви».

— А я Наоми. Я тоже иногда работала там по вечерам, но в основном я держу маленькую лавку со моей старшей сестрой Эйм, — призналась Наоми уверенным тенором и с яркой улыбкой; её зелёные глаза чуть ли не искрились.

— Грег. Подрабатываю тут и там, — хмыкнул Грег, растянув лицо в подобие ухмылки.

— Я Джейн, а это Тоби, мой парень. Мы тоже по-разному подрабатываем, — сказала Джейн голосом, который звучал светло и бодро, но нёс в себе определённую угрозу.

— Думаю, мы с Фрицем в особом представлении не нуждаемся, но мы домушники, — спокойно объявил Берт, нарушая обычную преступную сдержанность, или «воровское приличие». — И тоже работаем там и сям, — добавил он, подмигнув озорным янтарным глазом.

Фрицу показалось, что он услышал, как сердце Вероники пропустило удар. Вообще-то, может, и правда услышал с этим новым Восприятием. Ему надо будет обратить внимание в следующий раз.

— Какие Способности вы выбрали? — перебил Фриц, прищипывая зарождающийся роман.

Вероника быстро взяла себя в руки, пригладила рубаху без рукавов и ответила:

— Я взяла Второе дыхание, оно восстанавливает выносливость. Я не думала, что пойду за Путём, так что выбрала то, что поможет в обычной жизни, а не в восхождении. Линн взяла Каменные кулаки — они делают её руки до локтя твёрдыми как камень. А Наоми взяла Шквал, говорит, он на короткое время ускоряет её атаки, — перечислила Вероника.

— Ясно. Тоби, будь добр, передай Наоми и Веронике пару плавниковых ножей, — дружелюбно попросил Берт.

Тоби секунду мрачно смотрел на него, но потом понял смысл просьбы. Он вздохнул, вытащил два гладких плавниковых кинжала и по очереди передал женщинам. Те взяли их в руки и сделали несколько пробных взмахов. Удары Наоми на несколько мгновений ускорились, превратившись в сверкающее пятно, а затем замедлились, и она осталась тяжело дышать.

— Это был Шквал? — спросил Тоби, и глаза его выглядели слегка завистливыми.

Наоми, всё ещё переводя дыхание, кивнула, а когда сумела восстановить контроль, добавила:

— Он правда выматывает. Будто пробежала по улице, только всё сжалось в пару секунд.

Взволнованный Фриц попробовал свою Способность на зелёном мраморе под ногами. Он чувствовал её там, в звёздной середине своего тела; он схватил её и направил в пол в полуметре перед собой.

Он ощутил, как свет внутри него откликается, и смог ухватить мрамор невидимым отростком. А потом этот же невидимый захват безвредно соскользнул с пола, никак не повлияв на мрамор и оставив Фрица тяжело дышать. По ощущениям это было похоже на то, как он уходил от одного из стражников во время короткой, но яростной погони.

Почему не сработало? Это из-за Зала Дверей или самого Шпилем? Может, мрамор просто слишком магический? Ну ладно, по крайней мере, полезно узнать один предел этой Способности и то, насколько она меня вымотала.

Казалось, она потратила значительную часть его выносливости, если он правильно угадывал, но у него было впечатление, что он сможет использовать её ещё два, может, три раза, прежде чем свалится.

И всё же лучше проверить эту теорию. Потом, решил он.

— Итак, какой план? — спросил Фриц, отдышавшись. — Может, немного поедим, отдохнём, скажем, час, а потом выберем дверь?

— Ургх, эти бруски-пайки просто ужасны, — заметила Линн, уже залезая в свой мешок со снаряжением. — Хотя всяко лучше, чем голодать, конечно. Эй, а что там у вас? Это не похоже на пайки, — спросила она, с надеждой глядя на копчёную рыбу, которую команда Фрица доставала из самодельных сумок.

— Вообще-то я тоже хотела спросить о чём-то таком, — присоединилась Вероника, заинтересованно склонив голову. — Что это всё за штуки из рыбьих костей? Вы нашли это на первом этаже?

— Не-а. Фриц обманом затащил её в Шпиль, оседлал, как коня, если верить его рассказам. А потом мы разобрали её на части и использовали всё, что смогли, — проворчал Грег, отмахиваясь от героизма Фрица и преуменьшая его.

— Я не совсем оседлал её, как коня. Скорее это было как с быком, которого я схватил за рога и направил в Шпиль. Она меня ещё и здорово порезала, — похвастался Фриц, задирая штанину, чтобы показать жуткий розовый шрам, а не аккуратно зашитый разрез, которым тот был на первом этаже.

Джейн смотрела на него, как и остальные, с тихим изумлением. Не желая отступать от вопроса о еде получше, Линн снова заговорила, добавив к своей обычной хрипотце лёгкую просительную нотку:

— Рыба хоть лучше пайка? Поделитесь, а?

— Наверное, пополезнее, потому что это мясо монстра, а значит, набито маной. А насчёт вкуса, ну, попробуйте сами, — ответил Фриц, бросая каждой женщине немного своей копчёной рыбы. Затем он сам откусил, вгрызаясь зубами в металлический кусок, улыбаясь себе с фальшивым удовольствием и тихонько напевая «м-м-м», чтобы завершить представление.

Увидев, как Фриц наслаждается своей порцией, Линн откусила большую порцию и тут же закрыла рот, чтобы не выплюнуть её прямо на пол. Она выглядела так, словно боролась с рвотным позывом, потом проглотила, и её бордовые глаза заслезились от подавляюще отвратного вкуса.

Вероника и Наоми справились с рыбой куда лучше: ели маленькими кусочками, лишь с выражением лёгкого отвращения и мрачного принятия, пережёвывая железный привкус.

Фриц ухмыльнулся, наблюдая за трапезой Вероники и остальных. Сам он заставил себя проглотить рыбу большими глотками воды из бурдюка.

— Ужасно, — ровно сказала Вероника и запила водой.

— Истинно, — мрачно согласилась Наоми, тоже выполаскивая вкус изо рта водой.

Линн уставилась на Фрица и, слегка кашляя, выкрикнула:

— Какого Бездны, Фриц, да я хуже ничего не ела! Я тебе ещё отомщу за эту проделку. Попомни мои слова.

— Какая проделка? — начал Фриц, изображая оскорблённость, улыбаясь и снова вгрызаясь в отвратительную рыбу. — Может, мне правда нравится вкус Ртутной Меч-Рыбы. Можно даже сказать, это приобретённый вкус для тех, у кого утончённый язык.

— Я тебе язык-то укорочу, только подожди, Фриц, — пригрозила Линн, и по правой стороне её лица поползла ухмылка.

Фриц огляделся в поисках поддержки команды, но те либо закатывали глаза, либо спокойно ему улыбались. Когда их взгляды встретились, Сид покачал головой, и улыбка тоже начала подбираться к его лицу.

— Может, когда выберемся из Шпиля, — наконец ответил Фриц, пытаясь подмигнуть Линн в стиле Берта. Наоми рядом тихонько хихикнула, а Линн нахмурилась.

— Так, хватит заигрываний, — укорила Джейн. — Отдохните, поешьте, а потом встречаемся у двери примерно через полчаса.

Команды собрались в круг, ели и разговаривали, обсуждая стратегию для Комнат и узнавая друг друга лучше. Одной интересной крупицей сведений, которую Фриц получил, было то, что Наоми знает всё о лечебной мази: её продавали с лотка, которым она управляла вместе с сестрой. Сестра делала эту штуку, а Наоми помогала; похоже, её сестра была чем-то вроде начинающего алхимика, а Наоми — слишком охотной помощницей.

По тому, как Наоми говорила о сестре, он понял, что они близки, и Фриц удвоил решимость выполнить обещание и сберечь их.

— Алхимик... это Путь? — спросила Джейн, сцепив руки с Тоби, который выглядел довольно угрюмым — может, из-за внимания, а может, из-за всех хитрых улыбок, направленных в их сторону.

— Наверное, может быть, но Эйм всё равно Медик, и у неё есть алхимическая техника, — ответила Наоми, прошептав последнюю часть. И правильно сделала, подумал Фриц.

Узнай кто-нибудь, её похитят и заставят всю жизнь учить их и их дружков.

— Она тебя научила? Прям этому? — тихо спросила Джейн, подаваясь ближе к Наоми.

Наоми медленно кивнула:

— Немного. В Листе Шпиля это показалось как «Тхас'ло'телонская Алхимия, Новичок». Так что, наверное, получилось, — Наоми улыбнулась маленькой уязвимой улыбкой.

— Когда выберемся, научишь меня? — воодушевлённо спросила Джейн, держа голос низким и как можно ближе.

— Наверное. Только, пожалуйста, больше никому не говори. Мне и тебе-то не стоило рассказывать, — взмолилась Наоми, явно нервничая из-за предложения.

— Конечно, — сказала Джейн, и её серые глаза блеснули голодом. Они погрузились в неловкое молчание, а Фриц слегка хмуро посмотрел на Джейн, когда та взглянула на него. У неё хватило здравого смысла отвести взгляд, испытав смущение от его безмолвным упреком.

— Кхм-кхм, — преувеличённо прочистил горло Берт. — Может, вопрос немного глупый, но как значения Атрибутов на нас влияет? Потому что я не чувствую себя так уж иначе. Я определённо сильнее и лучше двигаюсь, но не уверен, насколько.

Вопрос, в общем-то, вовсе не был глупым: остальные прекратили разговоры и внимательно прислушались.

— Ну, насколько я читал, — начал Фриц.

— Оно умножает основу, — одновременно сказали Сид и Фриц. Их взгляды встретились на миг, а потом они неловко отвели глаза. Наоми хихикнула, а Вероника ярко улыбнулась какой-то личной шутке, которую Фриц совершенно не уловил.

Он притворно кашлянул и продолжил объяснение:

— Не знаю точно, насколько это увеличивает ваши возможности. Боюсь, для такого нужен дорогой наставник. Но можно быть уверенными: от усиления Атрибутов, в которых вы уже хороши, пользы будет больше.

— А, значит, Грег, раз он привязан к Силе, получит больше пользы, чем кто-то слабый и тощий, вроде Фрица, если бы тот вложился в Силу? — раздражающе уточнил Берт.

— Я не тощий. Я много работал, чтобы стать жилистым, — похвастался Фриц, выставляя руку, которая действительно выглядела скорее жилистой, чем тощей. «Мясо монстра работает быстро», отметил он.

— Есть зелья, бальзамы и сыворотки, которые до определённой степени могут помочь — увеличить вашу «основу», как это описывают, — оживлённо вставила Наоми, как, похоже, случалось всякий раз, когда всплывали алхимические темы. — Они дорогие, но даже у Фрица был бы шанс побороть свою тощеватость. Есть даже вещества, которые позволяют оставаться миниатюрным, если именно этого хочешь. Сыворотки для увелечения плотности мышц и тому подобное, а не просто ростовые составы, которые куда дешевле.

— Тощеватость, — повторил Грег и разразился громким животным смехом. — Ха-ха-ха. Хорошо!

Фриц улыбнулся вместе с остальными, позволяя им повеселиться. Шпили, им нужен каждый смешок, какой только можно получить.

— Но это, в принципе, всё, что я знаю. Нам лучше готовиться к дальнейшему восхождению, — сказал Фриц, незаметно распуская группу.

Люди приходили и уходили: кому-то нужно было справить нужду, кому-то наполнить бурдюки из Источника, а кому-то просто побыть одному и собраться с мыслями. Слишком скоро отдых закончился, и группа собралась у трёх Дверей, ожидая, когда Фриц сделает выбор.

Там стояли три арки, каждая отличалась от других тонко и не очень. Левая Дверь выглядела как квадратный вырез в стене. Её поддерживала деревянная рама, а стены из утрамбованной земли были красно-охристого цвета. Ступенек не было, только поднимающийся вверх уклон; дверь напомнила Фрицу ход шахты, картинку которого он когда-то видел в книге из отцовской библиотеки.

Подземное, трудно разойтись и сражаться эффективно. Возможны обвалы?

Средняя Дверь была изящной аркой из тонко вырезанного серебра, лестница была из сияющего полированного металла, а стены блестели зеркальной гладью. Свет с верхнего этажа ослепительно отражался от сверкающих поверхностей.

Слишком ярко, наверняка будет слепить. Много металла, а я не могу использовать мою силу на металле.

Последняя арка, правая, была прямоугольной, из потёртого каменного кирпича; стены и пол тоже были из того же унылого серого кирпича. Ещё из её глубины мягко тянуло ветерком, слабо пахнущим гнилью.

Пахнет гнилью, наверное, нежить, болезнь или что-то столь же мерзкое. И тоже похоже на подземелье.

Фриц устроил представление: ходил между ними, смотрел, слушал и даже нюхал, прежде чем остановился перед той, что была сделана из дерева и земли.

— Эта, — уверенно объявил он, на этот раз с более настоящей уверенностью. Атрибут Восприятия, похоже, уже окупался; он сомневался, что раньше смог бы уловить оттенок гнили.

Из рассказов отца о нежити он знал: даже слабая или медленная нежить всегда оставалась опасной и, скорее всего, накинет проклятие или заразит, даже если зачистишь этаж. В её случае всё всегда упиралось в битву на истощение. «Избегать нежити, мой мальчик, это всегда верный ход», напоминал ему отец. Воспоминание ударило словно кулак и почти заставило Фрица споткнуться, но он пошёл дальше, в ход шахты, позволяя словам отца вести его вперёд.

Земля уклона хрустела под ботинками Фрица, пока он вёл команду в опасность. На этот раз по крайней мере ему казалось, что он выбрал этаж, который они смогут зачистить. За спиной он слышал, как остальные идут следом, а впереди из тёмноты раздался мягкий высокий смешок. От этого звука холод прошёлся по его спине, и Фриц, кажется, хорошо понимал, что его издало.

Существо, о котором говорили, что оно похищает и ест непослушных детей и крадёт всё потерянные вещи.

Самые ненавистные и оклеветанные,

Последние из благородного рода Фейри.

Хитры, скрытны, так злобливы,

Слабы, уродливы, подло трусливы.

Гоблины жертву во тьме сторожат,

Убьют тебя, съедят и в мрак утащат.

Страх просочился в конечности Фрица, и его быстрый, тихий шаг замедлился до скрытной тяжёлой поступи. Во тьме земляного туннеля почти ничего не было видно, но впереди, из бокового прохода, сочилось мягкое оранжевое сияние, окрашивая красноватую землю ярким оранжевым.

Смешок, который он слышал прежде, стих, и теперь до него доносился только хруст рыхлого гравия и земли под ботинками его и союзников. Воздух был тягучим, тот казался тёплым, тяжёлым и липким.

Фриц обернулся и прошептал:

— Я проверю свет. Надо сделать это тихо.

— Возьми Тоби как подмогу, — шепнул в ответ Берт, останавливая продвижение группы.

Фриц хмыкнул в знак согласия, и Тоби встал у него за спиной, держа плавниковый клинок наготове. Фриц мягко повёл его к оранжевому сиянию. Свет медленно рябил, будто его помешивали откуда-то снизу, создавая странные спиральные узоры на грубых пыльных стенах.

Они ступали медленно и осторожно, стараясь оставаться как можно незаметнее и тише. У Тоби это получалось лучше: Фриц всё ещё иногда издавал хруст или шорох, когда его ботинки тревожили землю. «Преимущества Ловкости», предположил Фриц.

Через минуту они добрались до входа в боковой проход и привычным, отработанным движением встали по обе стороны от него. Фриц заглянул внутрь и увидел круглую земляную комнату с шаткими деревянными подпорками и тёмными корнями, проросшими сквозь потолок.

В центре комнаты он увидел большой тёмный древесный корень, усыпанный янтарными наростами размером с кулак, внутри которых клубился оранжевый свет. Крупный корень висел среди более мелких и светлых корней, удерживающих комья земли в трёхметровом потолке помещения. У стен валялись сломанные кирки, лопаты и насквозь проржавевшие вёдра.

Фриц внимательно осмотрел остальную комнату. Не найдя ничего подозрительного, он начал красться к корню и источнику света. Он приближался к корню, напрягая слух и не отрывая глаз от странного, почти гипнотического сияния, когда услышал, а затем почувствовал под собой скрип и треск.

Он рванулся назад, когда земля под ним провалилась. Прямо под ним открылось квадратное отверстие, и он свободно полетел вниз. В панике рыбий клинок выскользнул из его хватки и покатился в тёмноту.

Он беспомощно скреб руками по грубой земле в поисках опоры, но ухватиться было не за что. А потом падение внезапно оборвалось. С удивлением повиснув в воздухе, он оглянулся. Рука Тоби вылетела вперёд, схватила Фрица под мышкой, удерживая его чуть ниже плеча прямо во время падения. Рывком Тоби бросился назад, вытягивая Фрица наверх и из ямы, и оба тяжело рухнули на спины, подняв облака пыли.

— Мой рыбий меч, — просипел и закашлялся Фриц, сплевывая залетевшую в рот пыль.

— Пожалуйста, — сухо протянул Тоби, тяжело дыша и закрывая глаза рукой от плавающей в воздухе грязи.

— Похоже, это была ловушка, — мудро изрёк Фриц, садясь и получая лучший вид на открывшуюся перед ним квадратную яму.

— Да ну? — ответил Тоби, поднимаясь и отряхиваясь, пытаясь сбить землю со своей тёмной рваной одежды. — Как ты понял? По блестящим огонькам или по смертельной яме?

— Знаешь, думаю, эти огни меня околдовали. Обычно я бы на такое не попался, — заявил Фриц, тоже вставая и отряхиваясь, повторяя за Тоби.

— Может. Иногда ты просто что-то пропускаешь, — Тоби пожал плечами и оглянулся на светящиеся огни. — Но эти огоньки и правда странно притягивают, — добавил он после того, как уставился на оранжевое сияние, а затем тряхнул головой, прочищая мысли.

— Наверное, лучше не смотреть на них слишком пристально, — предложил Фриц. — Но нам понадобится свет здесь, внизу, а тут есть свет, который можно забрать.

Тоби неуверенно кивнул.

— Прыгнешь на корень?

— Я думал, может, ты вызовешься добровольцем, — с надеждой ответил Фриц, вырвав у Тоби тёмный смешок. — Ну, и мне нужно чем-то выковырять камни из корня.

Тоби протянул ему один из покрытых щербинами железных кинжалов из сумок со снаряжением, которыми их так великодушно одарили головорезы в промасленных плащах. Фриц сунул кинжал в ножнах за пояс, надёжно закрепив его вместе с самим поясом.

Фриц вздохнул, потом отступил назад, готовясь к разбегу. Он рванул вперёд, прыгнул изо всех сил и метнулся к висящему корню. Фриц врезался в него с тяжёлым глухим стуком, который выбил воздух из лёгких, но сумел обхватить тёмную скрученную древесину руками.

Дерево, однако, оказалось холодным и твёрдым на ощупь, а ещё оно было лишено обычной тягучести корней. Фриц постучал по корню костяшками пальцев и обнаружил, что тот совсем не похож на дерево: был не пустотелый стук, как от двери лавки, а звук плоти по камню.

«Каменное дерево? Почему? Как?», пожаловался Фриц, доставая кинжал из-за пояса. Он приставил кончик кинжала к стыку между каменным корнем и янтарным кристаллом и начал поддевать светящийся камень, но, прежде чем успел приложить настоящую силу, янтарь просто выскользнул из гнезда и упал в яму внизу.

Камешек падал несколько мгновений, прежде чем клацнул о твёрдую поверхность и покатился по дну ямы.

— Отличная работа, о героический вор-домушник, — протянул Тоби тем саркастичным тоном, который отточил за годы.

Фриц закатил глаза, а потом рискнул посмотреть вниз, в тёмное квадратное отверстие. В маленьком пятне света на дне ямы он увидел светящийся камень, лежавший неподалёку от его мерцающего рыбьего клинка. Теперь, с небольшим источником света, он мог оценить размеры и устройство ямы.

Яма была не меньше шести метров глубиной, а на дне из пола торчали копьёобразные предметы. Теперь Фриц был очень рад, что не свалился туда. А затем осознал, что нарушает правило: никогда не смотреть вниз. Его ладони начали потеть.

Не раскисай, Фриц, просто собери камни, оттолкнись от этой штуки и приземлись на край, проще простого, успокоил он себя. Так он и сделал: убрал кинжал в ножны и, полагаясь только на руки, стал выдёргивать янтарные камни. В итоге это оказалось удивительно легко, и он сумел собрать семь кристаллов размеров с кулак, не считая того, что упал в яму.

Мощным толчком он оторвался от камня и полетел к краю. Перелетел на метр дальше и жёстко приземлился на спину, но Фриц счёл, что это того стоило. Очень стоило, учитывая альтернативу.

Фриц поднял руку и передал мешок с янтарём Тоби, а затем сказал:

— Иди приведи остальных. Комната вроде достаточно безопасна, чтобы пока здесь задержаться.

Тоби кивнул, сделал, как его попросили, и скользнул в тёмноту туннеля, держа один из светящихся янтарных кристаллов перед собой, как факел.

Через минуту он вернулся с остальной командой; скрежет и хруст их обуви предупредили Фрица об их появлении, пока он на мгновение лежал неподвижно, как камень.

— Мы знаем, что ты не умер, Фриц. Хватит притворяться, ты всегда так делаешь, — скучающим тоном сказал Берт, садясь рядом с лежащим Фрицем.

— Я всего лишь отдыхал. Нет, тосковал по своей единственной верной спутнице, Ртути, — легко пожаловался Фриц из положения лёжа. — Она потеряна в яме внизу, и у меня нет способа... подождите, кажется, способ вернуть её у меня как раз есть! — взволнованно воскликнул Фриц, рывком садясь и заставляя Берта слегка вздрогнуть.

— Тш-ш, — зашипел Тоби, хмурясь. — Там всё ещё могут быть твари.

— Сначала проверка! Узрите мощь Каменной ямы! — прошептал-крикнул Фриц команде.

Фриц потянулся к своей Силе, ощутил прохладный свет звёзды, затем Активировал Способность Каменная яма, нацелившись в точку внутри ямы-ловушки. Он снова почувствовал, как невидимая сила схватила земляную стенку, но на этот раз магия не соскользнула. Вместо этого она продавила землю, создавая в боку стены сферическое углубление.

По лучшей оценке Фрица, выемка была около трёх сантиметров глубиной и полметра в ширину.

Значит, работает и вбок, полезно знать.

Новая ямка казалась половиной сферы с странно гладкой поверхностью, похожей на каменный купол, нависавший над подземным озером Шпиля.

Фриц маниакально ухмыльнулся своему первому успешному применению магии, своему первому заклинанию. Он был в восторге, и момент лишь слегка испортил Грег, спросивший:

— И всё? Эта маленькая дырка? Думал, будет побольше. Небось не впервые такое слышишь, да, Фриц?

Хренов Грег, подумал Фриц, а потом усталость ударила по нему, но он продолжил, создавая ещё одну ямку примерно в полутора метре ниже первой, а затем ещё одну, пока его ноги не отказали. Три дырки — мой предел. Не впервые такое слышу, бредово подсунул ему выжатый разум, подражая словам Грега. Он сел на землю, восстанавливая силы, пока остальные шептались и осматривали заброшенные шахтёрские инструменты.

Пока он отдыхал, они, похоже, нашли целую кирку и относительно крепкое ведро всего с одной маленькой дырой у края. Когда они собрали всё полезное, Тоби раздал янтарные камни каждому. Фриц отказался брать один из светящихся кристаллов, сказав, что намерен вернуть свой рыбий меч и заберёт янтарь, который уронил рядом с ним.

Когда Фриц восстановил силы, он подошёл к краю ямы и осторожно спустился через край. Его нога нашла сделанную им опору, и он наступил на неё, проверяя прочность. Гладкая поверхность была плотно спрессованной землей и легко держала его вес.

Медленно он полез вниз по краю ямы, потея и пыхтя, иногда отдыхая, прижавшись лицом к земляной стене, когда считал это нужным. Он обходил торчащие вверх копья, которые теперь мог распознать: это были сломанные рукояти и древки шахтёрских инструментов, обтёсанные до опасных, зазубренных и острых концов.

В конце концов, после немалых усилий, Фриц добрался до твёрдого пола ямы, и его ботинки снова встали на камень. Тихо ступая, он прошёл меж грубых шипов к мерцающему рыбьему мечу и поднял его. Обрадовавшись, что вернул наконец своё верное оружие, он также поднял размером с кулак кусок светящегося янтаря у ног. Фриц поднял его повыше, чтобы рассмотреть всю яму с шипами.

Краем глаза ему что-то почудилось. Снова петляя через лес копий, он направился к странности, которую заметил: в земляной стене было несоответствие.

— Фриц, что ты там делаешь? Лезь обратно, и пошли дальше, — позвал его сверху Берт; в его голосе звенели раздражение и тревога. Он ходил вдоль края ямы и смотрел вниз на Фрица, а тот шикнул на него, поднёс палец к губам и сделал несколько жестов, означавших «что-то нашёл, скрыто, безопасно» на их самодельном языке знаков.

Берт кивнул и показал «проверь», но продолжил тревожно мерить шагами край ямы.

Фриц подкрался к странности, подняв светящийся янтарь, чтобы залить место оранжевым светом. Его глаза проследили контур — тонкую щель в земляной стене; углубление тянулось от пола почти до его плеча. «Скрытый люк?» Фриц попытался поддеть маленькую, покрытую землёй дверцу краем рыбьего меча, но, похоже, с другой стороны её запирал засов.

Фриц улыбнулся и приготовил Каменную яму. Он Активировал её, срезая полусферу земли с боковой стороны стены. Просунул руку в созданное отверстие и легко распахнул маленькую дверцу; засов бесполезно заскреб по тому, что осталось от участка земляной стены. Он заглянул внутрь и увидел небольшой туннель, уходящий в тёмноту.

Фриц присел, держа рыбий меч в правой руке, а янтарный свет — в левой перед собой, и скользнул в тесный туннель. Он сохранял медленный темп минуту, ничего не слыша, пока не вышел к развилке. «Налево или направо? Направо.» Он двинулся по туннелю дальше, когда сзади послышалось мягкое быстрое дыхание.

Фриц развернулся, поднимая рыбий меч , чтобы прикрыть своё тело, и как раз вовремя: кромка рыбьего меча поймала удар копья, направленный в его прежде повернутую спину. Он отбил древко в сторону, из-за чего наконечник копья скользнул по его бедру и оставил там неглубокий порез.

Перед Фрицем, пригнувшись, стояло мерзкое маленькое существо. Ростом около метр, на двух тонких, как палки, ногах, оно было одето в рваную набедренную повязку и держало короткое самодельное копьё в длиннопалых руках. Огромные обвисшие уши и щёки свисали с тощего морщинистого лица с тёмно-серой кожистой кожей. Глаза у твари были огромными чёрными шарами с искрой сине-зелёного света в глубине. Увидев кровь, оно захихикало и растянуло жестокую ухмылку, открывая рот, полный неровных злобных игл.

Фриц рванулся на коротышку с рыбьим мечом, и глаза твари вспыхнули страхом. Гоблин попытался вывернуться, но меч Фрица попал точно, пронзив грудь с влажным бульканьем.

Гоблин выронил копьё и несколько мгновений корчился, пытаясь схватиться за клинок в груди и стащить себя со смертельного меча. Он только изодрал ладони в ленты о острую зазубренную кромку. После нескольких мгновений отчаянной борьбы монстр обмяк, а кровь закапала с рыбьего меча и стала собираться лужей на земле.

Фриц вздохнул, выпуская дыхание, которое сам не заметил, как задержал, затем уперся ботинком в труп гоблина и столкнул его с клинка, позволяя телу съехать в лужу вонючей тёмно-зелёной крови. Фриц оценил своё состояние, проверяя порез на бедре. Порез был неглубоким и немного щипал, но он счёл это малой ценой за то, что ему не проткнули спину.

Фриц внезапно сморщил нос, когда до него донеслась чудовищная вонь, исходившая от гоблина, и решил как можно быстрее убраться подальше от запаха гнилой капусты. Он решил продолжить по пути, который выбрал до столь грубого нападения. Крадучись сквозь тёмноту и время от времени проверяя, нет ли за спиной новых гоблинов, он пошёл вперёд.

Он уже начал потеть от жары и сырости туннеля, а тёмнота впереди всё сильнее смердела гоблинами, но он продолжал идти, боясь потерять тот шанс на преимущество, который могла дать эта скрытная вылазка.

Спустя минуты крадущегося продвижения туннель закончился низким помещением без окон и других выходов. В нём были три тихо посапывающие маленькие фигуры, свернувшиеся в гнезде из бесчисленных полос ткани и тряпья.

Рядом с прогорклым гоблинским гнездом Фриц увидел деревянный сундук с бронзовыми полосами. Сокровище Шпиля, взволнованно подумал Фриц. Обычно он не стал бы рисковать и драться в меньшинстве, но здесь было сокровище. К тому же он застал этих мерзких тварей врасплох.

Он прикрыл нос, входя в комнатушку, и подкрался к сбившимся в кучу гоблинам, пока запах грозил вызвать рвоту.

Тише, спокойно, подумал он, поднимая меч над шеей спящего гоблина. Он надавил быстрым движением и рассек беспомощному монстру горло. Правда, это не помешало тому забиться и захрипеть. Один из других гоблинов мгновенно проснулся, и, как только его испуганные глаза увидели Фрица, он отскочил прочь на четвереньках, как лягушка. Третий оказался медленнее и потянулся за одним из копий, разбросанных по комнате.

Убегающий гоблин приземлился на ноги в конце прыжка и бросился к выходу и через него. У Фрица был только миг на реакцию, но он призвал Каменную яму, нацелив её туда, куда гоблин должен был наступить. С приливом усталости заклинание завершилось, и гоблин споткнулся, когда новая опора внезапно исчезла у него из-под ног. Он кубарем покатился вперёд и легко ударился о пол.

Фриц оказался на упавшей твари уже через мгновение и вонзил рыбий меч ей в спину. Удар аккуратно перерезал гоблину позвоночник, и тот остался умирать, пока волна его вонючей крови впитывалась в рыхлую землю.

Фриц услышал за спиной пронзительный крик и уклонился вперёд и в сторону, браня себя за то, что слишком увлекся побегом этого гоблина и упустил из виду другого. В этот раз ему повезло меньше. Копьё вошло в верхнюю часть его руки и проткнуло плоть насквозь, выйдя с другой стороны. Фриц прошипел сквозь стиснутые зубы, и янтарный свет выпал из руки.

Он снова развернулся, чувствуя, как копьё вырывается из хватки гоблина и болезненно остаётся торчать в руке Фрица. Он оказался лицом к своему мелкому противнику, ярость хлынула по его конечностям, и он снова бросился вперёд, рубя диким взмахом вместо выверенных выпадов, которыми пользовался раньше.

Гоблин отскочил назад, уходя от удара с неестественной ловкостью, затем перекатился под следующим рассечением Фрица и по пути подхватил новое копьё.

Гоблин оттеснял его примитивными, но действенными тычками копья. Этот гоблин был плотнее трёх других, которых он убил, и носил кожаные лоскуты, сшитые с тряпьём в нечто вроде пёстрой брони.

Воин или гоблин-боец?

Фриц выругался. Прямая драка с гоблином, и он медленно проигрывал. Ему бы это до конца жизни припоминали. Тварь с лёгкостью уходила от его диких ударов и в ответ слегка тыкала его. Ещё два раза Фриц махнул, ещё два раза его остановили, и ещё два пореза украсили тело.

Гоблин всё хихикал: всякий раз, когда думал, что вот-вот причинит Фрицу боль, или когда срывал его атаку, уворачиваясь. Фриц думал, что это мерзкое радостное бульканье скоро его достанет, пока ярость и страх в нём нарастали.

Тварь смотрела на него со злобным весельем, горящим в тёмных глазах, и жестокая улыбка расползалась по её уродливому лицу. Фриц видел, что гоблин выжидает, ждёт, пока он вымотается или допустит явную ошибку, прежде чем нанести смертельный удар.

И Фриц, не видя другого выхода из этой медленной смерти от тысячи уколов, решил рискнуть. Он нанёс рубящий удар, вынуждая гоблина уклониться вправо, прямо в то место, где он активировал Каменную яму.

Сработало. Едва-едва. Тварь сместилась вправо, и маленькие гоблинские ступни не встретили поверхности, на которую можно было встать. Но вместо того чтобы рухнуть лицом или боком, тварь ушла в наполовину контролируемый перекат. Гоблин уже поднимался из переката, когда рыбий меч Фрица врубился ему в ключицу и застрял. Фриц яростно дёрнул клинок назад и почувствовал, как тот легко рвёт плоть гоблина и с глухим скрежетом пилит кость.

Гоблин завизжал тонким голосом, рухнул на узловатые колени и выронил копьё. Он посмотрел на Фрица с ужасом и начал лепетать на своём непонятном языке. Фриц ударил снова, теперь со всей яростью, копившейся за время боя. Тварь попыталась уклониться, но была слишком ранена, чтобы двигаться достаточно быстро; клинок встретил её грудь и распахал её.

Вонючая кровь брызнула Фрицу на лицо и рубаху, заставив его плеваться, кашлять и ругаться. Измотанный изнурительной, яростной схваткой, Фриц опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Он отпихнул труп гоблина ногой подальше от себя и попытался отдохнуть, восстановить выносливость.

Смрад был невыносимым, а жара и напряжение заставили его обильно вспотеть. Его разум стал вязким, увяз в усталости, так что он просто сидел там некоторое время.

Капец.

Фриц не знал, сколько проспал, но раз искать его ещё никто не пришёл, значит, прошло не больше пятнадцати минут. Он, чуть мутноватым взглядом сперва, огляделся. Когда его зрение прояснилось, он уже мог полностью видеть комнату, залитую клубящимся оранжевым светом от янтарного камня.

Его тело ныло после недавней драки, а гоблинское копьё всё ещё торчало в его левой руке. Он попытался вытащить древко, но стоило ему сдвинуть эту штуку хоть на дюйм, как боль становилась адской. Он решил оставить её кому-нибудь другому, скорее всего Джейн, чтобы та позже с этим разобралась.

Он осмотрел комнату и заметил то, что пропустил раньше: множество самодельных копий, а ещё набор дыр размером с палец в противоположной стене, выходивших на тёмный туннель, очень похожий на тот, через который вошла команда.

«Глазки?», предположил Фриц, «Значит, гоблины будут сидеть в стенах, шпионить за нами и следить за нашими передвижениями. Придётся быть осторожнее с дозорами в лагере.»

Но взгляд его неизбежно тянуло к сундуку размером с туловище рядом с гоблинским гнездом. Бронзовые полосы того отражали оранжевое сияние янтарного камня, отчего казались текучим золотом. Фриц пополз к нему на ладонях и коленях и положил руку на крышку. Она была прохладной и слегка дрожала под его прикосновением; ему пришлось усилием воли отдёрнуть руку, чтобы не открыть сундук прямо здесь и сейчас.

От отца он знал: сундук с Сокровищем нужно открывать вместе со своей командой восходцев. Сокровища, как говорили, умели подстраиваться под группу, которая их открывала.

Было ещё и множество предостерегающих историй о «Собирателях Сокровищ», наказанных Гневом Шпиля, а также своими командами, когда те неизбежно узнавали, что кто-то открыл сундук без них. Хотя некоторых менее добросовестных разведчиков или Проводников это всё равно не останавливало, и они забирали добычу себе. Разумеется, никому об этом не рассказывая.

Искушение открыть сундук здесь и сейчас было мучительным: меньше людей — лучше сокровище, в конце концов. Никто бы не узнал, верно? Берт бы узнал. Фриц вздохнул и попытался поднять сундук. К его удивлению, получилось: тот оказался куда легче, чем он ожидал. Он подхватил его под здоровую руку, в которой ещё держал рыбий меч; пришлось ему немного изловчиться, зато янтарный свет он крепко устроил в пронзённой копьём левой руке и пополз обратно тем же путём, каким пришёл.

Обратный путь прошёл без происшествий. К счастью, гоблины не поджидали его в засаде, хотя он боялся именно этого. Ноги Фрица волочились, колени его подгибались, несмотря на лёгкий сундук. Пот пропитал весь его лоб и рубаху, делая ткань почти прозрачной там, где она не была запятнана гоблинской мерзостью.

Он был побит, окровавлен, весь в синяках и нескольких порезах — жгучих, горящих линиях боли, которые он терпел всю эту мучительную дорогу. Наконец он вернулся к яме с шипами и мелодраматично окликнул команду:

— Я, сэр Фриц, вернулся и принёс с собой Сундук с Сокровищем! Но, о горе, был смертельно ранен в своём походе! В данный момент я доблестно умираю!

— Фриц, ты можешь подняться? — без особого сочувствия спросил Берт из помещения наверху.

— Нет, ибо я умираю! — крикнул Фриц в ответ, обмяк, а затем в изнеможении лёг у основания стены, прямо под выемками, которые сделал раньше.

Голова Берта появилась над краем; на его лице было написано раздражение, пока он не увидел, насколько Фриц изранен. Он побледнел, и хмурость с него исчезла, сменившись глубоким беспокойством.

Фриц знал, что раны выглядят хуже, чем есть на самом деле, особенно теперь, когда у них был уровень, но с высоты Берта они всё равно должны были казаться страшными. «Так ему и надо за то, что снова усомнился в моих словах!», сказал в его голове крошечный мелочный голосок. Это была последняя мысль, которую Фриц запомнил, лёжа в яме с шипами. Мир стал невыносимо тяжёлым, и тьма поглотила его.

* * *

Сид наблюдала, как Берт торопится спуститься в яму по сделанным Фрицем выемкам, пытаясь добраться до обмякшего тела друга. Что вообще было с Фрицем и его вроде бы простыми разведывательными вылазками, после которых он всегда возвращался либо с монстрами, либо с новыми ранами?

«Он просто чертовски наловчился влипать в неприятности. Правильно Тоби говорил, что Фриц сам себе могилу роет», подумала Сид. «Но почему Ви, Линн и Наоми послушали его, а не меня, когда я пыталась убедить их восходить дальше?»

Сид поморщилась, затем взглянула на Ви и девушек. Ви заметила это и с вопросом посмотрела в ответ.

— Что такое, Сид? На тебя не похоже, одна угрюмость,— мягко спросила она.

— Хмф, — попыталась буркнуть Сид. Хриплость у неё вышла не совсем как надо, но пока никто этого не прокомментировал.

Она поправила перевязь на груди. Та словно с каждым часом становилась всё теснее и неудобнее. Должно быть, мясо монстра: они ещё толком не заметили, но их голодные худые тела начинали наполняться — набирали вес, мышцы и, в случае Сид, фигура.

Она вздохнула, гадая, сколько ещё сможет поддерживать обман. Ви, Линн и Наоми, конечно, знали, но они вряд ли проговорятся. За долгие годы знакомства они ни разу этого не сделали. А вот с командой Фрица и Берта она не знала, куда это откровение приведёт.

Сид подозревала, что у Джейн есть догадки, потому что та не оставляла её наедине с Тоби, но, может, это просто потому, что они с Тоби были привязаны друг к другу, как пришитые.

Изначально она сохраняла маскировку ради безопасности: слишком много повидала она девчонок вроде себя, на которых охотились, и боялась оказаться следующей. Она послушала совет Тэлли. Хозяйка таверны предупредила её: «Если не хочешь работать здесь, под моей крышей, лучше продолжай давать людям думать, что ты парниша. И держись подальше от других, потому что никогда не знаешь, кто продаст тебя за пару медных обрезков».

Сид последовала совету, даже сменила имя и стала заниматься «подработками» в одиночку. Было одиноко, но иногда она заходила в «Траулер Тэлли», чтобы проведать остальных девушек и убедиться, что с ними всё в порядке. Им нужно было держаться вместе, иначе их утащили бы по одной.

В конце концов правда должна была выйти наружу. Да и какое вообще это имело значение в Шпиле, если люди узнают, что Сид — женщина? Особенно если она намерена восходить до самой вершины. Эти скалговы мрази-хищники из Затопленного Кольца не посмеют трогать Путницу или навлекать на себя её гнев. Они трусы до мозга костей, охотятся на слабых и беззащитных, и, когда она вернётся в Затопленное Кольцо, она положит этому конец.

С каплей Силы новая волна всех смоет; она найдёт их гнёзда и выжжет, как паразитов, которыми они и были.

— Сид, ты как? Выглядишь злым, — спокойный голос Ви прервал яростные мысли Сид.

— Прости, снова задумался о своём. Просто пытаюсь понять, почему вы послушали его, — Сид махнула рукой в сторону обмякшего Фрица, которого Берт нёс на спине, медленно и осторожно поднимаясь к верхней части помещения и тревожно выглядевшей Джейн, — а не меня? Что у него есть такого, чего нет у меня? — даже собственному слуху она прозвучала по-детски обиженно. — То есть, помимо очевидного, — поправилась Сид, когда Ви подняла бровь с вредной ухмылкой.

— Ну, ты ведь знаешь его репутацию взломщика с некоторой удалью? Хранилище лорда Белокорабля? Нападение на Вольер? День бесплатного сладкого хлеба? — Ви перечисляла нелепые сплетни и байки так, будто это были достижения и факты.

— Это всё преувеличения и беспочвенные слухи. Даже если люди говорят, что он это сделал, я сильно сомневаюсь. Уж от меня он, например, ни разу не ушёл, — возразила Сид. Да, она слышала эти небылицы, но не верила ни капле.

Ви улыбнулась своей красивой улыбкой.

— Даже если правда только треть того, что люди болтают о Фрице, он уже должен был умереть раз шесть. Но он не умер. Он выживает там, где не должен. Сын Проводника, изгнанный из приюта и выброшенный на улицы. Он должен был за неделю помереть и поплыть по канавам. Но вот он здесь — ведёт команду из самых умелых воров и взломщиков этого поколения. Ну, так говорит Тэлли, а она многое повидала и держит руку на пульсе подпольного мира, — дружелюбно объяснила Ви.

— Фриц не ведёт команду. Ал её ведёт, — возразила Сид, хмурясь.

— Ой, прошу тебя, Фриц и Альберт не разлей вода, ну, как воры. Они практически братья, и Ал слушает Фрица, — пренебрежительно сказала Ви.

— Хмф, — повторила Сид, на этот раз глубже и грубее.

Но Ви это не остановило.

— Так что если он говорит, что поможет нам получить Путь, я думаю, на него можно поставить. Одно о нём известно точно: он держит обещания, — лицо Ви стало жёстким, решительным, в том, чтобы пройти это восхождение и не сомневаться в своём выборе. Линн согласно поддакнула ей и кивнула, но она всё равно всегда была на стороне Ви.

— И не мешает, что он довольно лихо выглядит, — неожиданно добавила Наоми, и в её ясном голосе прозвучала смешинка.

— Это да, — согласилась Сид, наблюдая, как Берт кладёт Фрица перед Джейн, которая тут же разрезает ему рукав рубахи, чтобы добраться до копья в его левой руке.

— Берт, то есть Ал, держи ему руку. Грег, иди сюда и вытащи это копьё, живо! — приказала Джейн твёрдым голосом. Берт и Грег быстро подчинились, и с влажным звуком копьё вынули и отбросили в сторону; из отверстия свободно потекла кровь, собираясь тёмно-красной лужей под рукой Фрица.

— Что за запах? Вот ведь Шпили, да Фриц воняет. Он там что, в кальмарьих кишках валялся? — прорычал Грег, зажимая нос.

— Тише, Грег, и помоги мне смыть с него эту дрянь и промыть раны, — поспешно объяснила Джейн, доставая бурдюк и запасную тряпку. Они присоединились к её усилиям, повторяя её действия.

Когда большую часть грязи с Фрица смыли, Джейн приложила правую ладонь к дыре в верхней части его руки. Она словно сосредоточилась, и её глаза вспыхнули бледно-зелёным.

Призрачная серебристо-зелёная нить скользнула от одного края раны к другому, затем сжалась, как змея, душащая добычу, стягивая рану. Нить пульсировала и исчезла, оставив на месте отверстия ярко-розовый шрам и полностью остановив кровь.

Джейн перешла к следующей самой серьёзной ране — порезу на ноге — и закрыла его заклинанием. К этому моменту она тяжело дышала и откинулась назад от изнеможения. Она зашуршала в сумке, доставая одну из жестянок с лечебной мазью.

Она повернула крышку, и печать треснула.

— Берт, помоги нанести это на него. Я больше не могу колдовать, моя Способность реально выматывает, — попросила Джейн между тяжёлыми вдохами; лоб и шея у неё были покрыты потом.

— Хорошо, сейчас, — согласился Берт, даже не бесясь, что к нему обратились как к Берту, а не к Алу. Он размазал часть дурно пахнущей субстанции по своим пальцам и начал наносить на каждый порез, который мог найти на бессознательном теле Фрица.

— Он выкарабкается? — спросила Сид у Джейн, и беспокойства в голосе оказалось больше, чем ей хотелось. Мне настолько не всё равно? Я же сама порой душила этого гада почти до смерти. Она не знала, что к нему чувствует. Он, конечно, был обаятельным, но сколько в его образе настоящего, а сколько — пустая, рассчитанная бравада? Сколько пройдёт, прежде чем он её предаст?

— Выкарабкивается. Он куда менее холодный, чем в прошлый раз, когда был ранен, да и пульс у него всё ещё сильный, — с облегчённой улыбкой успокоила её Джейн.

— Э-э, народ, — сказал Тоби, заглядывая за край ямы. — Там внизу Сундук с Сокровищем. Фриц-то не врал, — он указал в темноту, на пятно света.

Команда кинулась к отверстию ямы, вгляделась во мрак, заметила сундук, и раздались изумлённые вздохи, свисты и восхищённое бормотание.

И именно среди этих возгласов изумления и радости Фриц очнулся.

* * *

На этот раз Фриц точно умер, поэтому вокруг него было столько плача... подождите, это был не плач, а смех, возбуждение, веселье. Как они смеют радоваться, когда он мёртв!

Я буду до конца жизни преследовать их призраком за это прегрешение!

Фриц перекатился на бок, открыл глаза и позволил мягкому оранжевому сиянию ошпарить мозг.

— Ургх, — красноречиво пробулькал он. — Не бойтесь, я вновь выжил в суровых когтях смерти, и вот, я принёс Сокровище, — продолжил он великодушным бормотанием. Судя по сиплости в его голосе, силы к нему ещё не совсем вернулись.

Ему было плохо, он чувствовал слабость, но было куда лучше, чем в прошлый раз, когда он «умер». Рука у него ныла, а по всему его телу было множество онемевших мест.

«Наверное, эта мерзкая лечебная мазь», он втянул носом воздух и тут же закашлялся, когда мятно-жёлчная вонь змеёй заползла ему в нос, «Хотя до гоблинской вони ей далеко.»

Фриц со стоном оттолкнулся с бока и сел. Он огляделся, ожидая, что все будут смотреть на его чудесное восстановление, но ни у кого не нашлось для него взгляда. Даже у Берта. Все вместо этого были сосредоточены на сундуке с бронзовыми полосами, который Фриц добыл; на лицах у всех застыла жадное ожидание.

— Ну давайте, тащите его наверх, — прохрипел Фриц, откупоривая бурдюк и делая долгий глоток. Он жадно проглотил успокаивающе прохладную жидкость, затем улыбнулся и сказал: — Давайте же, ну, привяжите его к спине Берта или типа того. Он на удивление лёгкий.

Вырвавшись из оцепенения, они зашевелились. На спину Берта набросили нечто вроде кобуры или перевязи — той самой, которую, как предположил Фриц, соорудили и использовали, чтобы поднять его самого наверх. Берт и Тоби легко спустились в яму по стене. Тоби убедился, что сундук надёжно закреплён на спине Берта, пару раз хлопнул и дёрнул вязанку, проверяя, держится ли крепко.

Он поднял Берту большой палец и стал смотреть, как тот карабкается вверх, неся драгоценный груз к ожидающей толпе. Тоби вскоре последовал за ним.

Команда собралась вокруг Сундука с Сокровищем в предвкушении, когда Берт поставил его на землю перед Фрицем.

— Хочешь сделать честь, Фриц? Или ты всё ещё слишком смертельно ранен? — спросил Берт, садясь и вытирая пот со лба.

— Раз уж я энергично оправился от своей смертельной беды, да, ещё как, хочу, — фыркнул Фриц, изображая оскорбление, а Берт улыбнулся ему в ответ, явно радуясь, что с ним всё в порядке. Фриц поднялся и театрально захромал, преодолевая последние пару шагов до сундука. Он огляделся и увидел, что все смотрят с затаённым ожиданием.

Он наклонился, опустил руку к краю крышки и потянул сундук. Крышка сопротивлялась всего миг, а потом легко распахнулась со вспышкой многогранного призматического света. Когда неожиданное сияние перестало слепить Фрица, он заглянул внутрь Сундука.

Деревянная внутренность была нагружена множеством разных вещей. Фриц вытащил стопку тёмных кожаных жилетов — примерно шесть, если он правильно прикинул, — и аккуратно разложил их. Следующим предметом оказался пояс из плетёного шнура, тёмно-красного с вплетённым чёрным, а ещё увешанный петлями с метательными ножами из почерневшего железа.

Фриц закатил глаза, услышав, как Тоби ахнул, и бросил пояс этому помешанному на ножах человеку.

— Как думаете, он волшебный? — с надеждой спросила Вероника.

— Не-а, это же бронзовый сундук на втором этаже. Он даёт нам вещи, которые повысят наши шансы выжить, — объяснил Берт, беспощадно растоптав самые потаённые мечты команды.

— Верно, но вещи всё равно неплохие будут. Может, даже такие, что мы пока не знаем, зачем они понадобятся. Шпили порой так делают, — вскользь пояснил Фриц, копаясь в содержимом сундука. — Вот как это, — добавил он, вытащив пять маленьких пузырьков и три деревянных щита с железной окантовкой.

Взгляды команды мгновенно сосредоточились на стеклянных предметах в руке Фрица, полностью проигнорировав потенциально спасающие жизнь щиты. И правильно сделали.

Три маленьких пузырька были наполнены шипучей светло-оранжевой субстанцией, которую Наоми быстро опознала как зелья выносливости. А два других, с густой светло-красной жидкостью, не нуждались в её знаниях для опознания. Все присутствующие слышали истории о спасающем жизнь «зелье здоровья».

— Э-э, разве зелья здоровья не, ну, редкие и очень дорогие? — ошарашенно спросил Фриц у поражённой Наоми.

— Да, редкие, ещё какие, — Наоми сглотнула, выходя из оцепенения. — Опытная команда восходцев может брать с собой по одному или два на каждого. Они стоят от сотни до тысяч золотых триад, в зависимости от качества. И даже тогда есть очереди и эксклюзивные контракты, которые не дадут тем, у кого нет могущественного покровителя, получить даже самые слабые зелья.

— Ух, и что это значит? — проворчал Грег, нахмурив лоб.

— Это значит: не распространяйтесь о них и не используйте без необходимости. Если я выберусь отсюда с одним из них для изучения, возможно, смогу его воспроизвести, не вступая в одну из алхимических гильдий.

— Насколько сильны именно эти зелья? — спросил Фриц, протягивая два слегка светящихся пузырька.

Наоми почти дрожащими пальцами взяла одно зелье здоровья с его ладони. Она нахмурилась, изучая жидкость, сняла пробку, сунула внутрь мизинец и достала каплю тёмно-красного зелья. Понюхала красную бусинку, потом коснулась каплей языка и задумчиво хмыкнула.

— Не совсем уверена, но слабой силы, — наконец ответила она.

Грег хмыкнул.

— Тогда чего ты так из-за них разволновалась?

— Да потому что, Грег, скудоумный ты плод союза паршивой пиявки и гнилого апельсина. Быть живым лучше, чем быть мёртвым, а зелья здоровья — это магия, которая может помешать тебе стать мёртвым. Теперь-то понял? — раздражённо разразился Фриц.

Затем он передал другое зелье здоровья и зелья выносливости Джейн. Он как никто другой знал полезность держать целителя живым и бодрым.

— О, да, знал же! Это шлем? — спросил Грег, указывая в всё ещё открытый сундук.

— Кажется, да. Хочешь? — спросил Фриц, поднимая тёмный предмет, на который указывал Грег.

Шлем был полностью закрытым: была только длинная щель для обзора и ряд крошечных отверстий в забрале для воздуха. Он был сделан из матово-чёрного железа, странно прохладного на ощупь, а ещё шлем оказался тяжелее, чем Фриц ожидал. В итоге он бросил его Грегу, и тот широко ухмыльнулся, поймав шлем. Затем он принялся натягивать грубый чёрный металл себе на лицо.

— Что думаете? — голос Грега прогрохотал изнутри тёмным металлическим тоном. — Ого! Мой голос звучит так грозно.

— Думаю, тебе очень идёт закрытое лицо. Носи его везде, особенно рядом со мной, — прокомментировал Фриц, но Грег лишь рассмеялся на его оскорбления. Его смех стал куда угрожающе, отражаясь от жестокого чёрно-железного забрала.

— О, а это что? — возбуждённо сказал Сид удивительно высоким голосом.

Предметом интереса Сида оказался длинный кусок дерева с лёгким изгибом. При ближайшем рассмотрении это определённо был короткий лук без тетивы. Рядом с луком лежали несколько отрезков, должно быть, тетивы, и кожаный колчан с девятью стрелами, все с зелёным оперением.

— Кто-нибудь умеет стрелять из лука? — с надеждой спросил Фриц.

Команда покачала головами, но Сид всё ещё смотрел на лук с возбуждением и быстро заговорил:

— Нет, но я могу научиться. К тому же он отлично сочетается с моей Способностью Ветряной удар. Это одна из самых рекомендуемых комбинаций для Пути Лучника. А стать Лучником я мечтал с детства. В историях мне всегда нравился быстрый, проворный следопыт.

Фриц посмотрел на Сида, который по виду был взвинчен от возбуждения, пожал плечами и протянул парню лук, стрелы и тетивы.

— Тогда удачи с ним. Хотя она тебе и не понадобится, если хоть часть твоих навыков с пращой перейдёт на этот лук, — бодро сказал Фриц и улыбнулся парню. Фриц был рад, что этой солидной взяткой сумел сгладить часть напряжения, которое чувствовал со стороны Сида.

Сид взял оружие и стрелы, задержавшись всего на секунду, когда встретился с Фрицем глазами и улыбнулся. Он быстро отвёл взгляд, восхищённо уставился на новый лук, а потом отошёл от группы, чтобы натянуть тетиву и проверить натяжение и устойчивость.

Фриц повернулся обратно к сундуку, пока за спиной у него звучали щелчки тетивы. Он вытащил из сундука моток тёмно-серой верёвки; та была шероховатой и прохладной на ощупь, и Фриц прикинул, что длиной она около десяти метров. Он закинул моток на плечо и потянулся к двум последним предметам, оставшимся в сундуке.

— Могло бы пригодиться до того, как я полез в яму, но, эй, лучше поздно, чем никогда, — прокомментировал Фриц.

Последними, но уж точно не наименее важными Сокровищами оказались две книги. Одна — большой том не меньше тридцати сантиметров в ширину, а другая — лишь немного больше раскрытой ладони.

Когда он вынул из сундука два последних предмета, окованное бронзой дерево сундука едва заметно изменилось. Сначала оно стало мутным, затем начало делаться прозрачным, пока наконец не стало просвечивать насквозь, как цветное стекло. В конце концов сундук исчез из вида и из существования. Весь процесс занял секунд тридцать, но чувства Фрица нашли его захватывающим.

Он стоял неподвижно и смотрел на место, где был сундук, пока Берт громко не прочистил горло, приводя Фрица в чувства и его внимание к двум книгам в руках.

Первая большая книга была тяжёлым томом с твёрдой красной кожаной обложкой и пергаментными страницами — редкость в Дождевом городе. На передней стороне книги был символ сжатого кулака внутри круга и слова «Братство Эскантор: Искусство кулачного боя, мастерство схватки, трактат по тактике», ярко выбитые потускневшим серебром.

У второй книги не было названия на мягкой потёртой кожаной обложке, и она больше походила на дневник или путевой журнал, чем на труд по сражению. Однако на первой странице чётким, аккуратным почерком было написано название: «Наблюдения и впечатления офицера, противостоящего в асимметричном конфликте: Метод подготовки и руководство по эффективному стратегическому столкновению и стычкам, автор Теодор Флинт».

— Книги Техник, — восхищённо прошептал Фриц. — На втором этаже, в бронзовом сундуке. Очуметь.

— Что это за странные названия? — спросил Берт, слегка сбитый с толку и так же потрясённый. — Те, о которых я слышал, звучат скорее как «Продвинутые манёвры булавой» или «Стиль меча: Туман».

— Толком не знаю, но Техник существует много, и большинство из них скрыты и бережно охраняются знатью и гильдиями. Может, просто есть какие-то очень странные, о которых мы не слышали? — Фриц пытался разобраться в вопросе прямо во время разговора. — В любом случае, давайте откроем эти книги и посмотрим, с чем имеем дело, — Фриц первым начал листать большую красную книгу.

«Искусство кулачного боя, мастерство схватки, трактат по тактике Братства Эскантор» оказался руководством по какому-то безоружному стилю уличного боя. Судя по всему, данный труд сосредотачивался на коротких эффективных ударах и контратаках кулаками и ногами. В комплекте шли компактные уроки уклонений и нырков для ближнего боя, а ещё указания по длинным прыжкам и перекатам, чтобы уходить от дальнобойных или охватывающих большие площади Способностей.

— Похоже на стиль боя без оружия или с кулачным оружием, вместе с защитными манёврами, — объявил Фриц, читая странную книгу. — Кто-нибудь заинтересован? Линн, тебе может подойти с твоими каменными кулаками. О, и смотри, Берт, тут упоминается оглушающий удар!

— Крутотень! Я всегда хотел превратить всё своё тело в оружие, выйти в бой почти голым и бить монстров прямо в морду, — воскликнул Берт без тени сарказма; его янтарные глаза горели диким пылом.

— Разве она не исчезнет, как только её изучат? — с трепетом спросила Линн; по её тёмным чертам скользнули беспокойство и тревога.

— Что? Нет! Всё это ложь, которую распространяют те, кто хочет оставить книги Техник себе, — горячо сказал Фриц, и злость заклубилась у него в груди. — Хотя вне Шпиля они действительно быстро ветшают. Если бережно с ними обходиться, их можно хранить годами или даже десятилетиями, а ещё им можно учить по памяти. Будет не так идеально, как с самой книгой, но такой подход может оказаться и лучше, если материал улучшил восходец. И это не говоря уже о самодельных техниках, — продолжил он взволнованную тираду. — Но сейчас это неважно. Берите книгу про кулаки и тренируйтесь друг с другом — изучайте её все, кто хочет зарабатывать на жизнь, пробивая монстрам морды, — поправился Фриц, обрывая лекцию и бросая книгу Линн в руки.

Она легко её поймала и поднялась. Она подошла к Берту, который как раз вставал и отряхивался от вездесущей пыли. Линн взяла его под руку и увела тренировать технику.

Они остановились в нескольких метрах от остальных и вместе стали читать книгу, тихо обсуждая схемы и объяснения и одновременно повторяя движения, которые видели на страницах. Они медленно отрабатывали друг на друге быстрые компактные удары, описанные в книге, сочетая их с тонкими уклонениями и шагами из странного текста.

— Ладно, а вторая? — нетерпеливо спросила Вероника, вырывая Фрица из наблюдения за тренировкой Берта и Линн. — Надеюсь, она полезна для здравомыслящих среди нас.

Фриц открыл маленькую книгу, похожую на дневник, и пролистал её тонкие бумажные страницы. Часть текста проходила мимо него: книга в основном касалась тактики малых отрядов и войны, хотя давала и советы по бою с куда более сильным и лучше снаряжённым противником. «Идеально для нас, наверное», горько подумал Фриц. В ней были разделы о простом оружии и его применении, а также упор на скрытность, отступление и ловушки.

— Здесь куча отрядной тактики, упражнения с простым оружием, советы по скрытности и задержке противника. Всё записал некий Теодор Флинт, о котором я никогда не слышал, — подытожил Фриц. — Для нас должно быть полезно. Даже если это не особенно мощная Техника, она, похоже, очень универсальная, а это как раз то, что нам нужно.

— А остальное снаряжение кому достанется? — спросила Вероника, поднимая один из кожаных жилетов и прикладывая его к груди, проверяя размер. На жилетах были грубые шнурки, чтобы подтягивать или ослаблять броню по необходимости.

— Ну, жилетов шесть, а у Берта и Грега уже есть рубахи из рыбьей чешуи, так что эти должны достаться остальным. Один человек останется без жилета. Что до баклеров... тем, кто, скорее всего, будут на передовой и не изучают безоружную технику. Значит, ты, Тоби и Наоми кажетесь лучшими вариантами, — логично изложил Фриц, кидая жилеты и щиты тем, кого назвал. — Ещё в яме можно собрать копья, так что мы сможем отработать часть этих упражнений для ополченцев, — наставительно добавил Фриц.

— О нет-нет-нет, дорогой Фриц, — крикнул Берт, поднимая взгляд от книги и шагая вперёд, пока не оказался перед Фрицем. — В этот раз ты не отвертишься от брони. Ты постоянно получаешь раны, а мы не хотим, чтобы ты опять доблестно умер. Надень жилет и пристегни этот щит к руке, — строго приказал Берт, подхватывая кожаный жилет с земли и впихивая его Фрицу в грудь.

— Почему бы не поставить это на ещё одно голосование? — слабо улыбнулся Фриц. — На всякий случай.

— Никаких голосований, никаких споров. Просто надевай снаряжение и наслаждайся его защитой, — сказал Берт, не позволяя Фрицу возражать. Фриц знал: это ничего не даст, Берт уже всё решил.

— Ладно, но только ради тебя, — непривычно проворчал Фриц, опуская рыбий меч и надевая новое снаряжение. — Но верёвку я тоже заберу. Она мне понадобится. Для лазания, не для чего-то ещё, — добавил Фриц достаточно подозрительным тоном.

— Погоди, а для чего ты собираешься использовать верёвку? — немного заинтересованно спросила Наоми. Он лишь поднял бровь и сделал несколько жестов завязывания, достаточно расплывчатых для его целей.

Лицо Наоми вспыхнуло, и она уже собиралась задать новые вопросы, когда Тоби перебил её:

— Не спрашивай. Он просто пытается прикрыться от проигрыша Берту, — с раздражением объяснил Тоби, недовольный выходками Фрица.

Фриц нахмурился на Тоби, потом оглядел комнату. Он держал драгоценную книгу Техник открытой и сравнивал требования упражнений с помещением.

— В этой комнатушке слишком мало места, чтобы отрабатывать то, что в книге. Придётся пройтись дальше, туда, где больше пространства на полу.

— Согласен, — сказал Берт, тоже оглядывая комнату. — Как думаешь, когда достаточно оправишься, чтобы разведать дальше дорогу, Фриц?

— Дай мне десять минут, и я буду свеж как дождь, — устало ответил Фриц. — Это зашивающие раны заклинание прям какие-то чудеса сотворило с дырой у меня в руке. Хорошо постаралась, Джейн. Но в следующий раз можно поменьше мази?

— А может, тебе не стоит уже планировать следующий раз, Фриц, — прохладно сказала Джейн.

— Верно, да, конечно. Я больше не вернусь умирающим. Обещаю, — как можно искреннее ответил Фриц, пристёгивая маленький щит к левой руке.

Хор голосов из «лжец», «балда» и «ага, конечно» встретил это заявление со всей серьёзностью, которой оно заслуживало, то есть никакой.

Фриц сел и отдохнул, выпил воды и поел рыбы-монстра, листая «дневник» с Техникой и отмечая некоторые более интересные места о том, как проворачивать клинок и наносить больше вреда простыми ударами.

Книга оказалась довольно мрачноватой. Сухой, почти философский текст в основном касался того, как свалить сильных, «обескровив их», или заставить их ошибаться и тратить время на поиски противников, которые давно ушли восвояси. Как Фриц заметил ещё при беглом взгляде, упор в этом труде был сделан на лишение ресурсов, скрытность и изматывание.

Очень полезно, но у Фрица возникло странное ощущение, что в этой книге Техники есть нечто большее. Это было лишь смутное предчувствие, что-то на подкорке его разума, но также что-то, чего он не мог ухватить. Может, он просто желаемое выдавал за действительное. Впереди их ждал долгий тяжкий путь, и он чувствовал себя хуже насчёт их шансов, чем когда-либо.

Фриц вдруг понял, насколько они к этому не готовы. Этот Шпиль был куда смертоноснее любого Малого Шпиля, о котором он слышал, и награды это доказывали. Неясная книга с Техникой была бы призом на верхних этажах любого из Больших Шпилей или удачной находкой где угодно, но две? Удача ли это, или же этот Шпиль куда опаснее, чем он думал, и тот дал им эти книги, чтобы у них появился хоть крошечный шанс на успех?

Фриц сглотнул, и страх распространился по нему, ледяными щупальцами хватая его мышцы, пока он представлял, что должно ждать их на верхних этажах. «Если на первом были моровые гончие, а на втором — гоблины, то каким будет третий?», мрачно задумался он.

Знал ли Ночная Акула, насколько смертоносен этот Шпиль? Да, наверняка знал. Любой, кто выйдет из этого Шпиля с Путём, будет крепким — крепче обычного восходца. И даже если они проболтаются кому-то, тот, кто попытается пробраться сюда тайком, скорее всего просто умрёт.

Интересно, сколько людей вообще переживают этот Шпиль каждый Звон? Здесь он добывает своих громил? Даже если мы выживем, будет ли у нас выбор — служить ему или нет? Нас всё равно, скорее всего, убьют, если мы не будем его слушаться?

Фриц тряхнул головой, стряхивая разогнавшиеся тревожные мысли, и поднялся. Прошло не меньше десяти минут, и он чувствовал: если продолжит думать дальше, страх свяжет его по рукам и ногам.

Убрав драгоценную книгу с Техникой в сумку на боку, он окликнул команду:

— Я готов храбро двинуться вперёд. Следуйте за мной в трёх метрах, в оговорённом строю. Мы отправляемся дальше и вверх, навстречу приключениям!

Фриц позволил фальшивой улыбке скользнуть по лицу, затем повернулся, чтобы уйти; это движение оставило позади тот страх, который сковывал ему конечности.

Позади послышались стоны и суета, пока он вёл их дальше, вытянув руку со светящимся янтарным камнем в кулаке. Из комнаты с ямой они скользнули во тьму, где путь им указывал только клубящийся оранжевый свет.

Они двигались так тихо, как могли, но время от времени на гравийном полу раздавался лёгкий скрежет или стук сорвавшегося камешка. Проход впереди то уходил вниз, то поднимался вверх, а изгибы туннеля не давали Фрицу видеть дальше пары метров.

Они почти ничего не встретили, кроме жары и тьмы, пока Фриц не решил, что нашёл тот самый коридор — или похожий на тот, который видел снаружи гоблинской «спальни». В туннеле были те же глазки. Он подкрался к одному из маленьких отверстий и осторожно попытался заглянуть внутрь.

С другой стороны стены раздался высоковатый смешок, будто гоблин не смог удержать веселье. Фриц отпрянул от звука, болезненно вспомнив прошлый раз. Это маленькое движение, вероятно, спасло ему глаз: миг спустя из отверстия вылетело копьё и задело кончик его уха.

Фриц отшатнулся, хлопнув ладонью по ранению. К счастью, крови не было — значит, всего лишь скользящий удар.

Фриц матюкнулся про себя. «"Глазки". Насколько же я туп? Всё было прямо передо мной.» Ещё одна ловушка, причём такая, которую он уже видел, но не понял её назначение. В раздражении он ухватился за свою Силу и, выставив ладонь вперёд, применил Каменную яму на отверстие.

Дыра мгновенно расширилась, земля стены разошлась, открывая ухмыляющееся лицо гоблина. Фриц ударил рыбьим мечом сквозь отверстие и поймал гоблина прямо в его тёмный глаз-бусинку. Когда меч вошёл и он почувствовал, как кончик ударился о заднюю стенку гоблинского черепа, он провернул клинок и резко дёрнул назад.

Гоблин безвольно упал на гравийный пол, и всё хихиканье исчезло. Гоблин рядом с ним завизжал от ярости и страха, предупреждая остальных об опасности. Фриц отступил до того, как они успели что-либо сделать. Он подал команде сигнал и прошептал Сиду:

— Я сделал дыру. Сможешь стрелять в гоблинов через неё?

— Свет, — ответил тот жестом. Фриц кивнул и прицелился для броска. Янтарный камень завертел своим спиральным светом, когда он метнул его по воздуху прямо через дыру полуметровой ширины. Послышались приглушённые гортанные выкрики удивления, когда камень приземлился посреди группы из четырёх гоблинов.

Сид воспользовался их растерянностью, достав стрелу и наложив на тетиву. Фриц почувствовал лёгкий ветерок и увидел, как вокруг стрелы собирается аура рябящего воздуха. Сид отпустил тетиву, и стрела со страшной скоростью свистнула в воздухе. Она прошла прямо сквозь грудь ближайшего гоблина и ударила другого, стоявшего рядом, застряв у него в выпирающих рёбрах.

Оба рухнули на землю от боли, дёргаясь и булькая, пока кровь пузырями поднималась из их лёгких. Два других гоблина с ужасом посмотрели на них и бросились прочь. Их испуганное бормотание и шлёпанье грязных ног понесло их к остальным своим, пока гоблины убегали в темноту.

Фриц несколько мгновений ждал, прислушиваясь, не несётся ли на них толпа, но ничего не произошло, так что он подкрался к отверстию и заглянул в скрытую комнату. Он поискал отставших или засаду, но нашёл только тряпьё, гравий и вонючую гоблинскую кровь.

— Скольких убили? — серьёзно спросил Берт, не переставая следить за возможными атаками и хмурясь при виде уродства гоблинского рода.

— Сид снял двоих, я одного. Осторожнее с отверстиями в стенах: они не только для подглядывания, как я с опозданием осознал, — ответил Фриц, укоряя себя за ошибку. — Кстати, хороший выстрел, Сид. Сила с ветром, похоже, уже окупается. Пробило гоблина насквозь, — искренне похвалил Фриц, вытирая кровь с рыбьего меча тряпкой.

Сид лишь отвёл взгляд, кажется, смутившись. Фриц задумался, почему этот парень не умеет принимать похвалы, но решил не давить на тему в этой вонючей гоблинской норе.

— Угу, сильная вещь. Правда, я целился в голову, — скромно признался Сид.

Фриц пожал плечами, прокрался вперёд и продолжил разведку, на этот раз высматривая новые «глазки» и прочие ловушки.

Остаток дня продолжался так же: Фриц находил ловушку или группу гоблинов в стенах, и они каждый раз следовали похожей стратегии. Расширить отверстие Каменной ямой, затем выпустить копья, стрелы и Способности. Ошеломлённые гоблины либо умирали, либо бежали. Так продолжалось, пока они вообще не перестали находить «стенных гоблинов».

— В этой комнате никого, — сообщил Фриц команде, заглядывая через расширенную дыру. Многократное применение Способности за день уже серьёзно высосало из него выносливость, и он чувствовал, что даже с улучшенной Выносливостью протянет ещё от силы час.

— Наверное, раскусили нашу стратегию и пересрались. Может, они больше не суются к нам после того, как мы убили штук двадцать из них, — радостно, чуть ли впервые в жизни, сказал Тоби и довольно похлопал по поясу с метательными ножами.

— Тринадцать, если считать тех, кого Фриц, по его словам, убил внизу, в яме, — поправил Берт; в его голосе слышалась усталость.

— Надеюсь, мы найдём достаточно большую комнату, чтобы отдохнуть. Я уже начинаю здорово выматываться, — пожаловался Фриц, щурясь в темноту впереди.

Они продолжили путь на уставших ногах, всё дальше и дальше шагая, потея, зевая и порой спотыкаясь в тяжёлом воздухе. Фриц вёл их, как казалось, часами, пока наконец они не наткнулись на то, что искали.

Он жестом велел команде замереть и заглянул в большой деревянный проход, который обнаружил. Внутри оказалась достаточно большая комната, чтобы легко вместить их всех.

Однако имелась одна большая проблема. Точнее, шесть больших проблем.

Фриц оторвал взгляд от «проблем» и присмотрелся к деталям комнаты. Это была большая круглая комната, около двадцати метров в поперечнике, а её земляная крыша висела в двух-трёх метрах над головой, поддерживаемая множеством грубых деревянных колонн. Места на полу там легко хватило бы всем; вот только единственной сложностью были шесть монстров, собравшихся в центре, щёлкающих и бессмысленно суетящихся там.

«Похожи на скалгов», недобро подумал Фриц о существах, а затем поправил наблюдение: эти твари были сущими милашками в сравнении с мерзкими скалгами.

У них был мятый, бугристый хитиновый панцирь скалга, но на этом сходство заканчивалось. Жукоподобные металлические панцири производили впечатление золотых камней, утонувших в море рябящей меди. Их шесть коротких ног, похожих на сегментированные медные шипы, вонзались в землю, пока они бродили по центру комнаты.

Хитиновый панцирь закрывал им и нижнюю сторону; морды у них были округлыми, как латунные арбузы, со злобно выглядящими жвалами, которые, казалось, щёлкали и жужжали совершенно случайно. Но по-настоящему тревожил Фрица их размер: вершина панцирей достигала метр-полтора, примерно роста самой низкой среди них, Наоми.

Фриц вернулся к группе и начал шёпотом объяснять ситуацию:

— Комната нам хорошо подойдёт, но там шесть больших жучиных тварей. Панцирь у них по виду крепкий, из слабых мест, скорее всего, суставы и любые швы в панцире. Жвалы у них с виду опасные, а их лапы выглядят так, будто могут здорово тебя располосовать.

— Есть идеи по тактике? — тихо спросил группу Берт.

— У них короткие ноги, может, получится опрокинуть их на спину, — предложил Фриц. — Попробуем тактику трёх групп по трое: две передовые группы и одна группа дальней поддержки. Берт, Тоби и я, затем Грег, Вероника и Линн — передовая. Сид, Джейн и Наоми — дальняя поддержка.

— Да-да, мы знаем построения, — чопорно укорила Вероника, перепроверяя ремни щита и готовя добытое ею гоблинское копьё.

— Повторить не помешает. После залпа рёбрами каждая группа выбирает одного жука и как можно быстрее добивает или опрокидывает его, а затем ищет, кому из остальных групп помочь. Цель здесь: выжить с как можно меньшим числом ранений. Помните об этом, — напомнил Фриц команде.

Он в последний раз оглядел их, отмечая снаряжение. На Берте была одна из чешуйчатых рубах, а короткий меч из плавника он засунул за пояс, явно готовясь драться с жуками одними руками, защищёнными чешуйчатой бронёй. Он тихо напевал одну из своих любимых песен, с ритмом, под который можно было маршировать, а в этом случае — сражаться.

Тоби держал в каждой руке по метательному кинжалу; поверх тёмной рубахи на нём был кожаный жилет, а чёрный плащ наброшен на плечи. Фриц был вынужден с неохотой признать, что Тоби выглядел довольно грозно. Почти как один из убийц на службе Чёрного Глаза или, может, как плохая версия за медную триаду.

На Джейн был жилет, а при ней — мешочек с зельями; они ей понадобятся, потому что Способность Зашивание ран будет стоить ей выносливости. Она всё ещё несла одно из последних целых копий из рыбьего ребра; большую часть таких они уже потратили на гоблинов или потеряли во время рывка к Двери на первом этаже.

Вероника и Наоми были снаряжены кожаными жилетами, маленькими деревянными щитами, гоблинскими копьями и плавниковыми кинжалами, заткнутыми за пояса. У Вероники также висела праща Сида рядом с плавниковым кинжалом; он передал её ей некоторое время назад. Они выглядели на взводе и усталыми, но под потрёпанностью, грязью и сажей в их глазах была решимость.

Линн не несла ничего, кроме своих сумок и запасного кожаного жилета; она выглядела обеспокоенной, но горела желанием испытать Каменные кулаки на панцирях этих чудовищных жуков.

Грег носил грубый чёрный железный шлем и всё ещё орудовал рыбьим черепом-цепом, хотя уже жаловался, что волокна, удерживающие позвоночник вместе, начинают расходиться. Его тело блестело под второй чешуйчатой рубахой.

Фриц опустил взгляд, проверяя, на месте ли его собственный кожаный жилет и щит, и ещё раз подтянул тканевую рукоять рыбьего меча. Затем он посмотрел вперёд, кивнул остальным и двинулся, подняв рыбий меч и щит.

Жуки заметили их только тогда, когда копья из рёбер обрушились на них дождём серебряных игл. Копья безвредно скользнули по металлическим панцирям, звякнули, как стальные колокольчики на ветру, и отскочили на пол.

Существа медленно огляделись, янтарные шары в их головах повернулись, пытаясь найти нападавших. В конце концов они заметили команду, но боевой план уже пришёл в действие: две передовые группы бросились к своим целям.

Медные жуки неторопливо повернулись им навстречу, но не успели: Грег уже размахнулся черепом-цепом сияющей дугой снизу вверх. Череп и позвоночник размылись и вспыхнули потрескивающими чёрными линиями, ударив в нижнюю часть панциря жука. От удара в сияющем хитине появилась вмятина, а чудовищная сила отбросила тварь на спину.

Грег мрачно загоготал, пока короткие острые ноги жука бесполезно молотили воздух, а из трещин в его карапаксе начала течь оранжевая слизь.

Фриц бежал за Бертом, когда они вместе бросились на жука, выбранного их группой.

Берт врезался в существо, слегка качнув его, но сам резко от этого остановился. Жук тяжело повернулся к внезапному толчку, рубя и кусая крючковатыми золотыми жвалами. Когда его голова приблизилась к Берту, тот внезапно нырнул под взмах жвалы и поднялся с мощным апперкотом. Его рука словно дрожала от невидимой энергии; кулак Берта выглядел покрытым быстро пульсирующим маревом жара.

Кулак попал с глухим стуком, и ноги жука подкосились, а морда того зашаталась и задрожала, пока сам жук пытался снова встать. Тоби рванул вперёд и вонзил метательный кинжал в пространство между головой существа и покрытым панцирем телом. Лезвие кинжала вспыхнуло мягким красно-чёрным сиянием, свет которого выступил, как зазубренная кромка.

Лезвие нашло шов и глубоко вошло внутрь. Тоби плавно выдернул его из шеи жука. Из отверстия хлынул поток крови, обдав Тоби прямо в его ухмыляющееся лицо; следом он отшатнулся, выплёвывая липкую оранжевую жидкость изо рта.

Фриц выкрикнул предупреждение, заметив, что самый центральный жук развернулся к Тоби и понёсся вперёд пугающе быстро и неостановимо, прямо как бык. Большой металлический жук-бык.

Тоби стёр кровь с глаз и едва успел кувырком уйти с пути несущегося жука; он метнул один из кинжалов, и из него выступало всё то же красно-чёрное сияние. Кинжал заскрежетал по сверкающему панцирю, оставив зазубренную борозду в месте удара, но в остальном жуку не повредил.

Жук пронёсся мимо Фрица, продолжая давить вперёд, и, когда его медные ноги-шипы поршнями промелькнули рядом, Фриц рубанул рыбьим мечом вниз, попал по одной ноге прямо по сегментированному суставу и чисто отсёк её.

«Похоже, серебряная рыба бьёт медного жука», заключил Фриц, преследуя громоздкую тварь и одним точным ударом отрубая две другие сияющие, скребущие ноги. Оставшись без ног с одной стороны, жук закопошился и с дрожью остановился, раздавив оставшиеся конечности под своей же немалой массой.

Фриц отвёл внимание от твари, ища остальных, всё ещё активных жуков. Ещё одного жука опрокинул Грег, и оставались лишь двое, готовившиеся броситься на группы. Один такой понёсся к отвлёкшемуся Берту: тот обеспокоенно смотрел в сторону Фрица, когда жвалы жука ударили. Их зубцы пробили его чешуйчатую рубаху, сжались и зафиксировали его на месте обеими медными жвалами.

Берт закричал от боли, когда его проткнуло и оторвало от земли. Ему удалось вытащить одну руку из ловушки жвал, и он обрушил кулак вниз, как молот. Кулак снова заклубился маревом жара и ударил сверху в глаз жука, лопнув его и заставив существо рухнуть на брюхо с жужжащим визгом. Однако жвалы остались крепко зажаты вокруг груди и руки Берта, и он снова и снова обрушивал кулак на твёрдую голову, похоже, без всякого эффекта.

Фриц рванулся на помощь Берту, бросившись вперёд и оставив рухнувшего безногого жука Тоби, чтобы тот добил его своим Раздиранием. Он поднял рыбий меч перед собой и длинным выпадом нашёл кончиком лезвия шов панциря, затем ударил вперёд, вкладывая в толчок весь свой вес. Меч вошёл с лёгким сопротивлением и тонким скрежетом по краям. Фриц провернул клинок, раздвигая панцирь, будто пытался вскрыть моллюска.

Монстр попытался отступить от клинка, вскрывавшего его, но Фриц просто последовал за ним, протаскивая лезвие вдоль внутренней стороны панциря. Он пилил его изнутри, и клейкая оранжевая кровь хлюпала наружу, шлёпаясь на пол при каждом толчке и рывке зазубренной кромки. Жук жужжал и визжал; этот звук больно отдавался в ушах Фрица. Фриц продолжал кромсать жука, как ему показалось, минуты, пока не осознал, что кто-то кричит его имя.

— Фриц! Он сдох! Ты его убил! Он сдох! — крикнул Берт рывками, пытаясь вырваться из давящей хватки жвал. Похоже, даже после смерти существо не отпускало его. — Помоги мне выбраться.

Фриц выдернул клинок из панциря монстра и приставил его к одной из скользких от крови жвал, удерживавших его лучшего друга. Он начал пилить её, и спустя пару мгновений Берт был свободен и лежал на земле, раненый.

Джейн бросилась к нему и применила Зашивание ран; бледно-зелёный свет полился наружу и заштопал самые страшные раны Берта. Берт застонал от боли, а затем облегчённо выдохнул, пока Вероника начала наносить лечебную мазь на остальные, менее серьёзные синяки и порезы.

Фриц оглядел бывшее поле боя и увидел пять неподвижных жуков; только один всё ещё бесполезно молотил ногами, лёжа на спине. Линн подошла к беспомощной твари, кожа на её кулаках потемнела, как гранит, и она ударила жука в голову, вмяв её с глухим звоном. Она продолжила комбинацией прямых коротких ударов, пока наконец не проломила голову существа, расколов её, как латунный арбуз, наполненный липким оранжевым желе.

У одного жука в голове была сквозная дыра, а стрела застряла в панцире позади неё; остальные, похоже, либо истекли кровью от Раздирания, либо получили проломленную голову от ударов цепа или кулаков Линн. Фриц не мог понять, кто именно кого добил.

— Раненые ещё есть? — профессионально окликнула Джейн, занимаясь последними ранами Берта вместе с Вероникой.

Со стороны соответствующих групп раздался хор «нет», «у меня ничего» и «я в порядке».

Джейн облегчённо выдохнула, как и Фриц, который опустился на землю и тяжело сел. Он положил рыбий меч рядом и поднял отрезанную жвалу, осматривая её.

— Медные жуки мне нравятся меньше гоблинов, — сказал Берт, морщась, когда сел, убрав с лица мокрые от пота волосы и посмотрев на Фрица.

— Не соглашусь. По крайней мере, кровь этих жуков пахнет лучше, почти как маринованный мёд с лакрицей, — задумчиво изложил Фриц.

— Ненавижу лакрицу, — возразил Берт, сморщив нос, а затем состроил гримасу. — К тому же посмотри, сколько дыр этот жук во мне проделал.

Берт снял защитную рубаху и показал множество дырок и рваных ран вокруг талии, там, где его схватили, прижали и трясли.

— Ого, посмотри на свои грудные мышцы, и глянь, пресс стал куда заметнее. Я уже едва вижу твои рёбра. Это мясо монстра правда быстро тебя наполняет, — заявил Фриц, завистливо таращась.

Он вдруг понял, что делает это не один: все дамы и даже Сид присоединились к рассматриванию перемен, которые рыба и Сила произвели с Бертом. Фриц быстро осмотрел собственное телосложение, пощипал и потрогал руки и грудь, а потом возопил:

— Горе мне, у меня такого роста нет. Неужто ты правда оставишь меня позади, безмускульного Сумчатого Брата?!

Берту хватило приличия смутиться под всеми взглядами, и он поспешно натянул чешуйчатую рубаху обратно на порезанную и покрытую шрамами кожу.

— Не глупи, Фриц, ты тоже наполняешься. Мы все наполняемся, разве ты не заметил? А я-то думал, ты вложил все очки Атрибутов в Восприятие. Хотя, зная тебя, тебе предложили Продвинутый Атрибут Безумие, и ты вложил всё туда, — шутливо прокомментировал он, улыбаясь покрасневшим дамам.

Фриц взглянул на остальных в команде и отметил, что Берт прав: все выглядели гораздо здоровее, даже сквозь усталость. Грег и Берт заметно разбухли, а Тоби, Фриц и Сид остались в целом такими же худыми, только их фигуры стали плотнее. С женщинами было иначе: их и раньше можно было отнести к самым упитанным уличным крысам, но теперь они определённо выглядели жилистыми, а не просто худыми. Фриц старался не пялиться на их ставшие более выраженными достоинства. Он ведь джентльмен, в конце концов.

Сид поймал его взгляд на них и нахмурился.

— Хватит так таращиться, держи своё усиленное Восприятие при себе, рыбомозглый.

Фриц попытался изобразить невинность, но подозревал, что выглядит ещё более виноватым. Он подумал о другой части заявления Берта, а затем заговорил:

— Должно быть, очки в Силе помогают, вот и мышцы быстро нарастают. Но, а так, я рад, что у меня будут Тоби и Сид в безмышцевой команде.

Тоби и Сид мрачно уставились на него, а затем, увидев, что Фриц улыбается и не раскаивается, повернулись к жукам.

— Так что мы с ними будем делать? — спросил Тоби, указывая на медные трупы. — Разберём панцири на броню? Их жвалы будто бы золотые, может, снаружи чего-то стоят?

Берт осмотрел их, но, прежде чем успел заговорить, вмешался Сид:

— Может, давайте трупами забаррикадируем вход? Вроде бы, никак иначе сюда проникнуть, а нам нужно отдохнуть. Может, потренируем эти Техники, если это место можно защитить. По ощущениям, прошло уже больше дня, и мы все сильно вымотаны.

Никто не стал спорить, и они принялись двигать громоздких тяжёлых жуков, в основном полагаясь на возросшую силу Грега, Линн и Берта. Они выстроили их так, чтобы забить единственный вход, а Фриц тем временем осмотрел остальную часть помещения, проверяя место на ловушки и другие скрытые сюрпризы. К счастью, он ничего не нашёл.

Вероника сказала, что будет первой на стрёме, поскольку у неё есть Способность Второе дыхание, и села у жучьей баррикады. Наоми и Линн присоединились к ней, расстелив промасленные ткани для сна, пока сама Вероника выискивала притаившихся гоблинов.

Фриц едва держал глаза открытыми и лёг рядом с Бертом и Грегом, устроившимися в центре. Джейн и Тоби устроились у стены, чтобы получить немного уединения, хотя оно им не понадобилось: Джейн мгновенно уснула в руках Тоби, и он присоединился к ней во сне спустя считанные мгновения.

Сид решил постелить свою промасленную ткань между дамами и остальными мужчинами, как барьер. В любое другое время Фрица это могло бы выбесить, но сейчас он был слишком уставшим.

Даже в тяжёлом жарком воздухе и под безжалостным храпом Грега он легко заснул рядом с друзьями.

Спустя какое-то время Фриц проснулся, и всё его тело болело от перенапряжения, зато голова у него уже не была такой ватной и мутной, как раньше. Он даже не осознавал, насколько, должно быть, устал. Фриц сел на постели и увидел, что бодрствует только Сид. Тот махнул, привлекая его внимание. Сид кивнул и жестом подозвал его.

Фриц осторожно поднялся, стараясь не перегружать свои натруженные мышцы, и тихо прошёл к месту, где сидел Сид, пытаясь не разбудить спящих.

— Здаров, Сид. Как себя чувствуешь этим прекрасным... какое бы сейчас ни было время? — прошептал Фриц, улыбаясь.

— В этот раз без Богини? — поддел Сид, возвращая улыбку.

— Ах, прости за это. Предсмертные переживания, похоже, вытаскивают из меня безумие, — извинился Фриц, затем достал свою книгу Техники и открыл маленький дневник на первой странице. — Хочешь почитать эту штуку?

— Конечно, — неловко сказал Сид, передёрнув плечами, когда Фриц сел рядом и положил книгу между ними.

— Просто говори, когда закончишь страницу. Торопиться не нужно. Наверное, мы будем тренироваться здесь, пока не выучим это или пока еда не закончится — тут уж что случится раньше, — тихо пояснил Фриц.

— Я думаю, нам по возможности всем стоит выучить обе Техники, — прошептал в ответ Сид, удивив Фрица.

— Почему? — с любопытством спросил он.

— Потому что оружие или снаряды будут у нас не всегда. Иногда вещи ломаются или их отнимают. А ещё я хочу, чтобы девушки умели защитить себя, когда станет совсем туго, — сказал Сид, и в его голосе прозвучала лёгкая меланхолия.

— Хм-м, а ты и правда о них заботишься. Согласен, выучим как можно больше, чтобы быть готовыми к тому, что дальше, — ответил Фриц, кивнув и проведя рукой по своим коротким волосам. — Кстати о том, что дальше: ты после третьего этажа уйдёшь вместе с дамами? Потому что мы все собираемся восходить до конца, а ты уже доказал, что не просто способный.

— Ты снова приглашаешь меня восходить с вами? Ну, может, я и подумаю, если попросишь красиво. Снова, — хитро усмехнулся Сид.

— Я прошу. И я делаю это красиво. Хотя если ты настаиваешь о чём-нибудь покраше, могу придумать речь. Или стихотворение, если тебе такое нравится, — поддразнил Фриц, встречая усмешку Сида собственной.

— Не знал, что ты поэт. И ты написал бы стихотворение только для меня? Вот уж хотел бы такое услышать, — сказал Сид, встречаясь с ним глазами, а потом хихикнул — совсем по-девичьи — при виде удивлённого лица Фрица. Сид прикрыл рот рукой и разорвал зрительный контакт, уставившись вместо этого в книгу между ними; их накрыло неловкое молчание.

Фриц решил не комментировать ни странную реакцию, ни краснеющее лицо Сида. Тот явно смущался из-за этого смешка, а Фриц не хотел слишком его задирать, если они собираются продолжать восходить вместе.

Фриц пожал плечами и начал читать, пытаясь запомнить из книги как можно больше. И всё же молчание лежало между ними, прерываемое лишь тихим шелестом переворачиваемых страниц и мягким голосом Сида:

— Всё.

Часы пролетели незаметно, пока Сид и Фриц сосредоточенно изучали книгу с Техникой, указывали друг другу на интересные места и заучивали полезные упражнения с оружием вместе со страницами, где те были показаны. Книга оказалась на удивление короткой: они успели прочесть её целиком и как раз во второй раз проходили начальные разделы, когда их прервали.

— Уже выучили Технику, книжные приятели? — спросил Берт, заставив Фрица и Сида вздрогнуть и только теперь осознать, что они сидят неудобно близко друг к другу.

Сид первым отодвинулся от Фрица, а тот встал и оживлённо ответил:

— Берт! Как хорошо, что ты наконец проснулся! Сид совершенно справедливо указал, что мы ограничиваем себя, изучая только одну из Техник, так что я умоляю тебя даровать мне свою мудрость и вложить в мой скромный разум то, что ты почерпнул из глубокомысленного текста «Искусства кулачного боя».

Берт улыбнулся в ответ и принял стойку «Искусства кулачного боя». Он встал боком, подняв руки так, чтобы его предплечья прикрывали верх тела и челюсть. Он ссутулил плечи и втянул подбородок, уменьшая свой силуэт и усложняя попадание по слабым местам, при этом стоял на носках.

Фриц оглядел его и попытался повторить стойку. Она немного напоминала классическую стойку кулачного бойца без перчаток, но была более собранной. Вероятно, она стремилась сделать тело как можно меньшей целью и одновременно позволить воспользоваться любой брешью, которую оставит враг, слишком вложившись в атаку.

Ничего такого он не видел на подпольных кулачных боях, за которыми наблюдал. Впрочем, он и был там всего пару раз, а те бойцы, пусть и были Путниками, в лучшем случае достигали десятого уровня и, скорее всего, не имели доступа к таким экзотическим Техникам.

«Всего лишь десятый уровень?! Да тебе самому повезёт, если доберёшься так далеко», раздражённо одёрнул себя Фриц.

В настоящих боях за приз сражались Путники и Восходцы далеко за тридцатым уровнем и выше, дубася друг друга странными или яркими Способностями и Техниками. Эти поединки проводили на Арене Верхнего Кольца ради развлечения богатых и власть держащих. Для такого оборванца, как он, они были совершенно недосягаемы.

Берт покачал головой, глядя на неуклюжую стойку Фрица, а затем подозвал его, чтобы показать схемы и отрывки из книги с Техникой.

— Когда ты делаешь так, всё выглядит неправильно. Поставь ноги вот так, руки выше... да, лучше. И смотри здесь, в этом месте. «Будь сжат, как пружина»: согни ноги, стой на носках, будь готов защищаться и атаковать в любой миг, — объяснил Берт, а потом показал кое-что из того, чего добился сам вместе с Линн.

Книга постоянно упоминала идеальную форму «соскальзывания» от ударов на волосок и последующего быстрого, карающего контрудара. Чем больше Фриц читал о стиле, тем сильнее убеждался: это способ боя безумца. Нужно быть полностью влюблённым в опасность неминуемой смерти, чтобы практиковать это «Искусство кулачного боя» против вооружённых противников или монстров.

Следовательно, у Берта обнаружился настоящий талант к такому бою, как Фриц выяснил, когда начал спарринговать с этим безумным золотоволосым юношей. Берт всегда любил ходить по грани между триумфом и трагедией, и эта черта его характера ярко сияла, когда он ушёл от неуклюжего джеба Фрица и врезал кулаком ему в бок. К счастью, он сдерживал удары, но Фриц всё равно почувствовал, как ноги у него подломились, и рухнул на землю, подняв облако пыли.

— Ай... думаю... с меня... хватит... — просипел Фриц, лёжа на спине и хватая ртом воздух. — Теперь... очередь... Сида.

— Он сейчас тренируется с Линн, — сообщил Берт поверженному Фрицу.

— Тогда... Грег, — Фриц попытался улыбнуться, представив, как Грег терпит ту же расправу.

— Хорошая мысль, ещё и Тоби позову. Он не может всё утро просто жаться к Джейн, — легко согласился Берт, вытирая потный лоб манжетой пожелтевшей рубахи.

Фриц смотрел и пытался перевести дух, пока Берт шагал в поисках парней, напевая про себя свою маленькую маршевую песенку.

Лёжа там, Фриц думал о другой книге с Техникой. «Наблюдения и впечатления офицера, противостоящего в асимметричном конфликте: Метод подготовки и руководство по эффективному стратегическому столкновению и стычкам, автор Теодор Флинт», или, как Фриц уже начал называть её, «Наблюдения», содержала разношёрстную смесь уроков и упражнений, лишь часть которых была полезна прямо сейчас.

Он мысленно составил список того, что они с Сидом сочли самым нужным: упражнения с копьями, уроки рывков и рассредоточения казались самыми многообещающими. Со скрытностью у них и так всё было неплохо — большей части они научились тяжёлым методом на улицах. Раздел о выслеживании и разведке особенно заинтересовал Фрица, и с этих страниц он уже успел почерпнуть пару приёмов. Но настоящей ценностью были интересные хитрости, объяснявшие, как причинять врагам максимум страданий и ослабления, нацеливаясь на не смертельные уязвимые места, чтобы замедлить, задержать или «обескровить» сильного противника.

К несчастью для Фрица, «Наблюдения» не содержали навыков или упражнений для оружия, похожего на рапиру, что было логично: рапиры не были распространённым инструментом войны или, уж тем более, охоты на монстров. Причина была в том, что они часто оказывались слишком хрупкими. Даже если ими можно было проткнуть броню противника или крепкую шкуру, клинок мог просто сломаться, если приложить слишком много силы. Это можно было исправить зачарованиями и мифическими металлами, но поскольку они стоили запредельно дорого, рапиры оставались уделом знати и богачей.

У отца Фрица была такая рапира; он говорил, что получил её в свадебный дар от самого Короля, хотя они потеряли её при разграблении поместья.

«Наверное, какой-нибудь гильдейский громила-каратель стащил и заложил её за деньги на выпивку», кисло подумал Фриц, и настроение его мрачнело с каждой минутой.

Он вспомнил тот сияющий серебряный клинок с яркой полосой голубого света, бегущей по центру меча. Даже тогда он понимал, что в той кромке было какое-то неземное качество остроты, словно она целиком существовала лишь для того, чтобы пронзать всё, что встретится перед ней.

Фриц силой отвёл свои мысли от меча обратно к книге. Он попытался читать страницы, но те расплывались перед его внезапно намокшими глазами. Он стёр предательскую жидкость и снова сосредоточился на словах. И снова они не складывались в смысл для его мрачно закручивающегося разума. Он стиснул зубы и взял дыхание под контроль, замедляя яростное сердце, гася пылающие эмоции и отталкивая тяжёлую пустоту в душе.

Через несколько минут дыхания и насильного самоуспокоения он вновь стал Фрицем — безумным и великолепным Фрицем. Он облегчённо вздохнул. «Близко было», подумал он и снова направил взгляд на книгу с Техникой, где нашёл кое-что интересное.

Там было руководство по обнаружению таких не смертельных слабых точек, но большая часть казалась Фрицу самоочевидной: он уже делал нечто похожее, пусть и в жаре боя. И всё же крупица знания здесь или там могла стать разницей между жизнью и смертью — в Шпиле или за его пределами.

Когда они попробовали свои силы в спаррингах, а дозор несла Джейн, Фриц рассказал им о плане, который они с Сидом придумали: прогонять всех через упражнения из «Наблюдений» и стойки «Искусства кулачного боя», пока не закончатся припасы или пока они не выучат всё возможное. Это предложение встретили стонами, но серьёзных возражений ни у кого не было: все понимали, что это повысит их шансы на выживание.

Остаток дня прошёл как в тумане: они тренировали Техники, отдыхали, ели, снова тренировались, снова отдыхали, снова ели и снова тренировались, раз за разом. Сколько часов или даже дней они провели в практике и упражнениях, никто сказать не мог; все успели отстоять дозоры по три раза, и лишь иногда им мешали стаи гоблинов.

Когда гоблины приходили, команда обнаруживала, что их легко отбить: баррикада останавливала атаки, а град копий, ножей, стрел и камней из пращи обрушивался на них, оставляя после неудачных нападений рассечённые, пронзённые и изувеченные гоблинские тела.

Смешавшиеся запахи гниющей несколько дней гоблинской плоти и разлагающегося жука привели к тому, что баррикаду единогласно переименовали в Вонестену. Но на самом деле смердеть начала уже вся комната: они были погружены, прямо-таки замаринованы, в отвратительной вони.

В какой-то момент после очередного потного безоружного спарринга Фрица и Берта последний вышел из Санктума с радостным криком:

— Получилось! Одна Техника из трёх. «Искусство кулачного боя, Новичок»!

Парень чуть ли не слёзно радовался, и Фриц врезался в него победными объятиями, а потом одарил Берта должной серией хлопков по спине.

Лицо Берта, когда-то гладко выбритое, как у остальных парней, а теперь покрытое лёгкой золотистой щетиной, расколола широкая улыбка, и он вскинул кулак в воздух. Манжет рубахи щёлкнул, достигнув своего предела, к восторгу Берта.

— Похоже, уже работает, — счастливо воскликнул Берт и выдал в воздух комбинацию кулак-кулак-пинок; каждый удар свистел и щёлкал от скорости и силы. Фрицу не требовалось усиленное Восприятие, чтобы увидеть, как это повлияло на боевые навыки Берта: тот словно теперь стал профессионалом, а не воодушевлённым любителем. Его удары были чище и точнее, чем когда-либо.

Фриц улыбался вместе с Бертом; настроение Берта оказалось заразительным, и команда собралась посмотреть на его буйную демонстрацию новой Техники. После небольших аплодисментов Линн тут же взяла его под руку и увела, чтобы он показал ей тонкости стиля. Что он любезно и сделал, когда помог ей разблокировать Технику едва ли за полчаса. Похоже, даже на уровне Новичка Технику было куда легче преподавать, если ты уже разблокировал и понял её секреты.

Как ни странно, следующей «Искусство кулачного боя» выучила Наоми, хотя, может, это и не было странным, учитывая её Способность Шквал. Вероника добилась этой Техники следом, вместе с Грегом, Джейн и Тоби.

А вот Фрицу и Сиду этот стиль давался тяжелее всего. Берт сказал, что всё дело в том, что Фриц норовит слишком показушничать, а Сид — быть слишком яростным. Фриц пытался делать слишком много финтов и загогулин, не вкладываясь в удары как следует. А Сид безостановочно давил противника, не ища отступлений и уклонений.

Фрица раздражало, что Грег, из всех людей, выучил Технику быстрее него. С остальными он ещё мог смириться, но Грег? Этот человек был упрямым тугодумным дуболомом от и до.

— Разве это не значит, что ты просто упрямее него? — спросил Сид, когда Фриц пожаловался ему на их общую беду.

— Я не упрямый, — упрямо возразил Фриц. — Или, может, и упрямый, — капризно сказал он. — А что ты? Ты просто бесишься каждый раз, когда кто-то пытается с тобой спарринговать.

Сид задумчиво выдохнул, немного подумал и заговорил:

— Это вопрос безопасности. Сделай так, чтобы драться с тобой было невыгодно. Всегда отдавай больше, чем получаешь, тогда получаешь репутацию. Тогда с тобой не дерутся. До сих пор работало.

— Могу подтвердить справедливость этого, — сказал Фриц, потирая фантомную стянутость вокруг шеи. — Но здесь никто не хочет тебе навредить. Попробуй очистить от этого голову.

— Это так не работает, Фриц, — прорычал Сид, хмуро глядя в его сторону. — Оно глубоко засело, и именно это защищало меня на тех улицах. У меня нет сплочённой банды, как у тебя. Я защищал себя сам. Я был один.

В словах Сида звучала яростная, горькая интонация, заставившая Фрица умолкнуть, и он почувствовал себя глупо из-за сказанного. Наверное, ему стоило извиниться. Но он позволил молчанию затянуться на мгновение слишком долго.

Сид поднялся и ушёл, не сказав больше ни слова; на его мягком, гладком лице ясно читались злость и решимость. Фриц остался сидеть один. Он провёл ладонями по покрытому щетиной подбородку, размышляя о своей ошибке, своих провалах и о том, что, как ему казалось, он чего-то не понимает. На самом деле ему казалось, что он не понимает очень многого.

Команда собралась и отрабатывала упражнение на рассредоточение из книги Техники «Наблюдения», когда Фриц внезапно ощутил глубокую рябь в своём Санктуме. Он остановил упражнение и сказал всем отдохнуть, пока проверит, что происходит внутри него. Берт понимающе улыбнулся, но ничего не сказал, отпив из бурдюка; вода у них уже начинала кончаться.

Фриц сосредоточился и позволил себе втянуться внутрь, к холодной звезде в груди. Он падал и кружился, а затем стоял неподвижно на грязной земле. В его Санктуме всё так же мягко шёл дождь, и место выглядело почти как прежде. Ива стояла во всю свою немалую высоту, качаясь в лёгком ветре, бесчисленные капли воды стекали с самых дальних листьев на грязную землю, всё ещё усеянную глубокими лужами.

Но теперь, присмотревшись, Фриц заметил, что место едва заметно изменилось: когда-то беспорядочно разбросанные лужи теперь словно располагались стратегически. Они были выкопаны так, что любому пришлось бы петлять и блуждать, чтобы не свалиться в одну при подходе к иве или беседке под её защитным пологом. Их превратили в препятствие, почти ров, защищающий замок, которым была его ива.

Фриц улыбнулся этому пониманию, чувствуя, будто достиг чего-то великого. Теперь ему оставалось только проверить Лист Шпиля и убедиться, что он получил Технику. Он обратился к Санктуму:

— Сводка Шпиля.

——————

Сводка Шпиля

——————

Имя: Фрэнсис Хайтайд

Уровень: 1

Путь: --

Род: Человек

——————

Атрибуты

——————

Сила: 0

Ловкость: 3

Выносливость: 3

Восприятие: 9

Концентрация: 3

Память: 3

——————

Продвинутые Атрибуты

——————

——

——————

Активируемые 1/3

——————

——

Каменная яма

Выдолби камень, землю сдвинь, мгновенные ямы, провалы раскинь.

——————

——

Пассивные 0/3

——————

——

——————

Особенности 0/3

——————

——

——————

Путь 0/3

——————

——

——————

Техника 1/3

——————

——

Наблюдения (Новичок)

Стачивай, рассейся, выживи; бедные победят, тайно процветая.

——————

——

Род 0/3

——————

——

——————

«Хм, он сам собой сократил название», задумался Фриц, «Интересно, может ли он рассказать больше?». Он сосредоточился на Технике, чувствуя её — то был тонкий оттенок невидимого света, окрашивающий сияние его Санктума. Когда он это сделал, идеи и понятия снова хлынули ему в разум, давая впечатление описания, а затем информация появилась в глифах серебряного света, которые он мог читать.

——————

Техника

——————

Наблюдения (Новичок)

Стачивай, рассейся, выживи; бедные победят, тайно процветая.

Эта Техника даёт малые преимущества к скрытности, выслеживанию, бегу, изматыванию, а также ослабляющим эффектам и Способностям.

Получаемые и Развиваемые Способности с большей вероятностью будут подвержены влиянию этих эффектов.

——

Вы прочли, практиковали и поняли Техники из «Наблюдения и впечатления офицера, противостоящего в асимметричном конфликте: Метод подготовки и руководство по эффективному стратегическому столкновению и стычкам, автор Теодор Флинт».

——————

«В основном я оказался прав насчёт направленности этой Техники, но малые преимущества? Что это вообще значит?». Уже не впервые Фриц раздражался, что не уделял больше внимания урокам отца, хотя, даже если бы уделял, он сомневался, что ему когда-либо рассказывали о тонкостях Техник.

Фриц был решителен в том, чтобы отыскать Наставника Способностей или Учёного Шпилей, чтобы разобраться, что всё это значит, если, конечно, переживёт этот Шпиль. Даже если это наверняка будет запредельно дорого, для Фрица оно того стоило бы.

Пока же ему придётся пробираться вперёд вслепую, как и остальным уличным оборванцам и беднякам, у которых нет доступа к уважаемым институтам и университетам, где состоятельных учат всему, что нужно знать об Атрибутах, Способностях, Путях и Особенностях. Там часто также изучали несколько избранных Техник, готовых к активации и пониманию сразу после зачистки первого этажа.

Фриц горько вздохнул и понял, что вздохи у него становятся дурной привычкой, а к такую привычку он укреплять не хотел. Так что он позволил разуму отойти от «а что, если» и «а у нас нет» и всплыл обратно в настоящий мир.

— Ну? — просто спросил Берт.

— Внемлите! О храбрые последователи и праздные проходимцы! — воззвал Фриц ко всей комнате со всей красноречивостью, какой обладал, потому что решил: хорошие новости заслуживают маленькой речи. Они собрались вокруг него с вопросительными или многострадальными лицами — в зависимости от того, как давно знали Фрица.

— Эти дни испытывали тело, разум и душу, но узрите: я освоил «Наблюдения» на уровне Новичка, и скоро все вы тоже это сделаете. Ликуйте и радуйтесь! Ещё несколько упражнений, рывков и практик, и все мы станем непревзойдёнными солдатами, готовыми покинуть наше вонючее, мерзкое убежище. Двинуться дальше и выше, к высотам, о которых нам велели даже не мечтать, но о которых мы всё равно осмелились мечтать. Будьте радостны и стойки. Один последний рывок — затем третий этаж, и свобода.

Фриц позволил голосу опуститься до тихого торжественного тона, обращаясь к их желанию выжить. Он оглядел лица и увидел, как в их глазах крепнет решимость. У Наоми, Вероники и Джейн под этой решимостью ещё и выступали слёзы.

«Ой, может, я немного перебрал с чувствами?», отчитал себя Фриц, обнаружив, что у него самого глаза начинают мокнуть.

Он отвернулся, провёл рукавом по глазам, но спрятал это, притворившись, что вытирает лоб, и выкрикнул:

— На позиции для рывков! Шевелитесь!

Остальные вздрогнули, а потом подчинились резкой команде, выстроились и вернулись к упражнениям. Вдохновлённые внезапной речью Фрица они трудились дальше, изматывая себя до предела, и усилия были вознаграждены: Сид, Тоби и Вероника получили Технику к концу часа. Берт и остальные получили её чуть позже, и тогда осталось только Сиду и Фрицу наконец понять «Искусство кулачного боя».

Гоблины прекратили нападать на них как минимум четыре дозора назад, и это настораживало Фрица, поскольку выглядело подозрительно. Пока он отложил это в сторону: ему нужно было выучить эту безоружную Технику, и у него не было ни времени, ни желания охотиться за гоблинами.

Часы тянулись. Фриц спарринговал с Грегом, изо всех сил борясь с инстинктами: уже вросший в него стиль боя заставлял его финтить, уклоняться и отвлекать, а не драться лицом к лицу, как требовало «Искусство кулачного боя». Даже Сид добился прорыва часом раньше и теперь сидел, наблюдая за схваткой Фрица и Грега. В его ярко-голубых глазах всё ещё горела искра злости, смешанная с самодовольством, пока он следил за хитрыми движениями Фрица в молчаливом осуждении.

— Шагай внутрь, а не наружу, — раздражённо проворчал Грег, когда Фриц отскочил назад от медленного прямого удара. — Твоя вычурная выучка лезет наружу. Ни духу, ни стойкости, только мягкотелый пугливый скалг, который боится получить удар. Иди сюда и дерись, — грубо потребовал Грег, жестом зовя Фрица в зону досягаемости.

Фриц не клюнул. У них с Грегом были несколько противоборствующие отношения, поэтому Берт и решил поставить их спарринговать друг с другом. Перед собой они сдерживали удары меньше, чем перед остальными, и Берт надеялся заставить Фрица правильно использовать Технику. Фрица бесило, что его снова и снова поддразнивают и сбивают с ног, но они были правы: он не мог ухватить «Искусство кулачного боя» и его тонкости — или их отсутствие — из-за какого-то неуловимого качества уже сложившегося у него юркого, дуэльного стиля.

«Искусство кулачного боя» требовало оставаться в пределах досягаемости и сводить получаемый урон к минимуму, но Фриц никак не мог увидеть в этом логику.

«Зачем оставаться в досягаемости и уклоняться, если можно просто держаться подальше и вообще не попадать под угрозу удара?»

Фриц уже собирался ответить на оскорбление Грега, когда позади него, с противоположной от Вонестены стороны, внезапно обвалилась земля. Сид развернулся, и Фриц тоже. Воспользовавшись отвлечением, Грег бросился ему в спину и нанёс крепкий болезненный удар по позвоночнику. Фриц потерял равновесие и тяжело рухнул на грубый гравий.

Он поднял голову, ища взглядом место, откуда донёсся шум, и увидел то, от чего кровь у него застыла в жилах.

Гоблины. Много гоблинов.

Серая бурная волна морщинистых, тощих как палки фигур начала выливаться из недавно прорытой дыры напротив Вонестены, застав команду Фрица полностью врасплох и без снаряжения. Гоблины несли множество подобранного оружия и шахтёрских инструментов и хлынули к лагерю команды хихикающим, гогочущим и бормочущим потоком.

Фриц выдавил хриплое предупреждение:

— Грег... Стой... Смотри... Гоблин... Дыра... Гоблинская дыра.

Он вытолкнул слова, надеясь, что они дойдут до громилы, нависшего над его распластанным телом, и остановят того, прежде чем Грег начнёт молотить Фрица, пока на них готовилась засада. Зря старался: Грег и сам вскрикнул от тревоги, когда копьё просвистело мимо его головы.

Фриц услышал, как мужчина бросился за своей бронёй и черепом-цепом, оставив его лежать лицом в грязи. Сид подбежал к Фрицу и протянул руку помощи, быстро поглядывая на несущихся гоблинов. Фриц ухватился за руку Сида и позволил поднять себя на ноги. Его прошиб пот. Он не мог сосчитать всех гоблинов, мчавшихся на них.

Фриц схватился за энергию и применил Каменную яму посреди бормочущей орды, надеясь задержать и уронить хотя бы нескольких гоблинов. Сработало лучше, чем он ожидал: одна из мерзких тварей соскользнула в только что появившуюся дыру и потянула за собой собрата, бежавшего рядом.

Это превратилось во что-то вроде цепной реакции: гоблин позади споткнулся, рухнув поверх распростёртого тела павшего. Начала образовываться целая куча, пока вся эта орава, не обращая никакого внимания, не помчался прямо по своим же собратьям, давя их ногами в безумном рывке к Фрицу и его команде.

Фриц поднялся на ноги и бросился за мечом, который оставил рядом со своим самодельным спальником.

К несчастью, гоблины оказались куда шустрее, чем можно было предположить по их малому росту и слабым на вид ногам. Они уже были рядом с ним и Сидом. Фриц увернулся от выпада копьём, отпрыгнув назад и почти впрыгнув под ржавую шахтёрскую кирку другого гоблина, замахнувшегося ему в спину. Он развернулся, едва уйдя от нового отверстия там, где у него должен был быть позвоночник. Движение швырнуло его локоть в мерзкое лицо гоблина. С треском, как если наступить на старые рыбьи кости, нос гоблина раздробило случайным ударом.

Фриц и Сид оказались окружены вонючими, хихикающими монстрами. Фриц увидел, как взгляд Сида сосредоточился на луке за пределами окружения. Тот оценил расстояние, свирепо глядя сквозь гоблинов, преграждавших путь. Затем Сид опустил голову и вошёл в уже знакомую сжатую стойку «Искусства кулачного боя». Он подмигнул Фрицу; в его глазах вспыхнул уголёк ярости, разгораясь до жара, и Сид произнёс:

— Шагай внутрь, а не наружу, Фриц. Увидимся на той стороне.

Сид прыгнул на гоблинов между собой и луком, умело скользнув под копейным выпадом и ответив сокрушительным прямым ударом, который сбил гоблина и двух стоявших за ним с ног клубящимся порывом ветра. Первому гоблину пришлось хуже всего: его истощённая грудная клетка словно бы схлопнулась внутрь, и тварь осталась валяться в грязи, борясь за дыхание.

Двое, которых сбило внезапным воздушным ударом, быстро поднялись, но недостаточно быстро, чтобы спастись от натиска Сида. Тот уже сократил расстояние, намеренно ударил одного локтем в бок головы, а второго схватил за огромное ухо и потянул его голову навстречу жестокому удару коленом снизу вверх. Их черепа раскололись с тошнотворным треском, и они безвольно рухнули на землю.

Сид врезался дальше в гущу гоблинов. Фриц остался позади и смотрел, считая врагов. Их должно было быть не меньше тридцати. Может, пятьдесят, если он не просто сходил с ума от паники. Спина Сида скрылась из виду, когда Фрица отвлёк одетый в кожу гоблин, несущийся на него со опасной дубиной.

Он увернулся от шипастой дубины, снова отпрыгнув назад — прямо под удар другого гоблина. На этот раз Фрицу не повезло, и жгучая линия боли вспыхнула поперёк его спины. А ещё ему не повезло вдвойне: кожаного жилета на нём не было, потому что он ныл, что «В нём слишком жарко тренироваться». Он бранил себя прошлого, этого тупоголового, мягкотелого скалга.

Сбоку прилетел ещё один удар, на этот раз дубина врезалась в его бедро, болезненно вызвав в том онемением. Фриц огляделся, пытаясь найти способ вырваться из окружения, выйти из досягаемости врагов, но места для манёвра, уклонения или рывка не было.

«Сейчас или никогда, похоже. Пора послушать Сида и Грега», признал Фриц, пока нарастающий ужас грозил его захлестнуть.

Он опустил голову, ссутулил плечи, поставил ноги как надо, поднял руки, прикрывая голову и шею, и шагнул внутрь навстречу выпаду копьём. Он неуклюже скользнул под наконечником так, что тот лишь слегка рассёк его плечо, и собрался ударить копейщика быстрым джебом. Он остановил себя, не дав себе упустить шанс, и вместо этого вложил в джеб всю силу, какую смог собрать, превратив его скорее в тяжёлый удар кулаком.

Удар попал жёстко, с мерзким щелчком начисто отломив гоблину челюсть. Фриц чувствовал крошечные игольчатые зубы гоблина, застрявшие между костяшками пальцев, когда выдернул свой кулак. Однако внимание его удержало не это. Нет, он почувствовал ту же странную энергию, что и когда выучил «Наблюдения». Она снова коснулась его — мягкая рябь, помогшая сформировать и направить его Силу, ещё один тонкий свет, добавившийся к невидимому сиянию, — и он понял, что получил Технику, которая до сих пор от него ускользала.

Это было не идеально, но помогло. Он почувствовал, как его тело сжимается, мышцы и конечности у него будто уплотняются, сворачиваясь пружиной, чтобы ударить — и ударить сильно. Удары обрушивались на него дождём, но он уклонялся минимальными движениями: слегка соскальзывал в сторону или смягчал силу, подаваясь плечом вместе с ударом, когда всё же получал такой. В ответ он бил, проскальзывая между атаками и нанося маленьким тварям короткие, но мощные удары кулаками, локтями и ногами; когда попадал, он ломал кости, трещали черепа, рвались внутренности.

Он пробивался сквозь орду, убив или ранив как минимум четырёх гоблинов, и использовал Каменную яму, чтобы посеять хаос среди тех, кто пытался его преследовать, заманивая их в только что созданное отверстие. Фриц чувствовал, как Техники и Способность работают вместе, поддерживая его попытки выбраться и устроить сумятицу в их скученной массе. Он видел, что гоблины бьют друг друга не реже, а то и чаще, чем самого Фрица.

Но их было слишком много. Фриц ощутил болезненный укол, затем сильный рывок у себя в икре и тяжело рухнул на землю. Оглянувшись, он увидел, что один из более крупных гоблинов проткнул ему ногу шахтёрской киркой и уже заносит молоток в другой руке. Молоток рябил магическим маревом жара. Фриц достаточно раз видел, как Берт использует Оглушающий удар, чтобы узнать Способность, и гоблин направлял её прямой дугой ему на голову. Он знал: если попадёт, песенка спета. Навсегда.

Низкий, гулкий крик ярости прокатился над Фрицем и гоблинами. Те на миг дрогнули, замерев на секунду. Этого хватило ровно настолько, чтобы Берт прыгнул в схватку и вогнал рябящий кулак в затылок крупному гоблину. Сила удара швырнула его головой в грязь, убив на месте.

Берт начал молотить гоблинов вокруг Фрица кулаками и ногами. Грег подоспел за ним, раскручивая свистящий череп-цеп и выкрикивая ругательства сквозь свой чёрный шлем. В плотно сбитой гоблинской толпе цеп оказался настоящей угрозой: он врезался в целые полосы тварей, страшной силой и трещащим чёрным светом ломая их оружие, броню и кости.

Фриц с трудом поднялся, отчаянно высматривая рыбий меч, и услышал высокий крик:

— Фриц, рыбий меч летит!

Он развернулся к голосу и увидел, что Сид держит меч над головой, словно дротик. Вокруг него хлестал ветер, и Сид отпустил клинок. Тот понёсся почти как стрела — только медленнее и разрушительнее, пронзая и разрывая линию гоблинов. Отрубленные тонкие как палки конечности взлетели в воздух, кровь брызнула десятками мелких струй.

Клинок ударил остриём вперёд, вонзившись в землю рядом с Фрицем вместе с клубящимся порывом ветра, который швырнул пыль прямо Фрицу в лицо. Он закашлялся, захлебнулся и прикрыл глаза, одновременно хватая рыбий меч за тканевую рукоять и выдёргивая его из пыльного пола.

С Ртутью в руке он замахнулся, колол и рубил уже дрогнувших гоблинов. Удары встречали их небронированную серую плоть, отсекали конечности и протыкали тела. Фриц видел, как стрелы Сида впиваются в более крупных гоблинов, пробивают их самодельную броню из тряпья и кожи и одного за другим выкашивают самых больших воинов.

Фриц увидел, как Вероника, Линн и Наоми защищают Джейн от набегающей оравы гоблинов: их щиты подняты высоко, плавниковые клинки вспыхивают в янтарном свете, пока они рубят и колют гоблинов. Клинок Наоми размылся, когда она активировала Шквал. Он взлетал и падал, срезая древки копий и тонкие гоблинские конечности. Вероника держала щит поднятым и прикрывала Джейн от всех нападавших гоблинов, а Линн охраняла её спину, жестоко избивая любого гоблина, которому не повезло войти в досягаемость её каменных кулаков.

Яркая стрела сине-зелёного пламени взорвалась о щит Вероники, поджигая его потусторонним огнём. Он горел с высоким воющим визгом.

«Магия! Вот это плохо.»

Фриц тут же начал прослеживать путь огненной стрелы, и взгляд привёл его к сгорбленному гоблину. Тот сжимал увешанный амулетами посох и держал над вытянутой ладонью мерцающую искру сине-зелёного пламени, переступая с ноги на ногу от восторга.

Гоблин-шаман маниакально захихикал, пока его магия жгла щит Вероники, а затем швырнул вторую стрелу потустороннего пламени — на этот раз в Джейн. Она плеснула ей в левый бок, обожгла ей лицо и плечо. Огонь прилип к её коже, заставляя ту шипеть и вздуваться пузырями. Её крики слились с пронзительным воем потустороннего пламени, и она рухнула на землю, перекатываясь, пытаясь погасить ужасный сине-зелёный огонь.

Хохот шамана усилился, а затем резко сменился бульканьем, когда один из чёрных метательных ножей Тоби вонзился ему в горло. Тоби вырвался из теперь дрогнувшей гоблинской орды, метая новые ножи в гоблинов, охранявших шамана. С кинжалом в каждой руке Тоби сбил гоблина-заклинателя с ног, рухнул сверху и обрушил на него удары, напитанные Раздиранием. Когда жизнь шамана погасла, погасло и потустороннее пламя.

Для оставшихся гоблинов этого оказалось слишком. Их осталось, может, двадцать, но, увидев, как ход боя оборачивается против них, а шаман падает под клинками Тоби, они побежали. Завизжали, засуетились прочь и вернулись туда, откуда пришли. Фриц яростно бросился следом, срубая всех гоблинов, которых мог догнать. Но насколько быстро они нападали, настолько же вдвое быстрее спасались бегством, и кромка его рыбьего меча успела вонзиться лишь в две мерзкие бегущие спины, легко убив их.

Эти убийства ощущались пустыми, когда он смотрел на Веронику и Наоми у Джейн, воющей от боли. Они заставили её выпить лечебное зелье, и она проглотила его, захлёбываясь слезами. Левая сторона её шеи, плечо и щека, начиная прямо под глазом, были массой обожжённой плоти и волдырей. Ожоги выглядели ужасно, но, когда зелье подействовало, сырая краснота и желтеющие пузыри стали не такими страшными, посветлели и стянулись в лоскутное пятно ярко-розовых шрамов.

Фриц подошёл вместе с Тоби, чья обычная мрачность превратилась в бесцельную угрюмую ярость. Тоби посмотрел на Джейн и поморщился, когда она встретилась с ним глазами. Слёзы у неё всё ещё текли, но боль, похоже, прекратилась. Выглядела она плохо, в шрамах, словно кожа там, где её лизнуло пламя, стала расплавленным воском.

Она никогда не была красавицей в обычном смысле, но теперь, вероятно, не была и в необычном. Фриц немедленно отчитал себя за такую жестокую, чёрствую мысль.

— Насколько всё плохо? — спросила она, глядя на Тоби, когда тот отвёл взгляд; в её голосе ясно звучало липкое отчаяние.

— Плохо, Джейн. Выглядит больно. Болит? — наконец ответил Тоби под злые взгляды молодых женщин.

— Всё ещё щиплет, — Джейн начала хныкать. — Ты меня бросишь? Когда мы выберемся? Теперь, когда я уродина? — взвыла она.

Вероника двинулась обнять её, но Тоби опередил. Он уже стоял на коленях, держал Джейн и шептал ей на ухо:

— Нет, конечно же нет, Джейн. Мы выберемся отсюда и будем свободны вместе. Я никогда тебя не брошу.

Рыдания Джейн стихли до тяжёлых, рваных всхлипов, и она прижала его к себе, пока он её успокаивал.

Вероника и Наоми улыбнулись друг другу, наблюдая за этой нежной сценой. Для Линн она, похоже, оказалась слишком нежной: та закатила глаза и ушла искать место, где поменьше слёз. Фриц разделял чувства Линн и вскоре последовал за ней, чтобы найти Берта и убедиться, что с остальными всё в порядке.

Он подошёл к сидящим Сиду, Грегу и Берту. Усталость начинала наваливаться. Фриц использовал как минимум три Каменные ямы и Технику «Искусство кулачного боя» несколько коротких минут, и, пусть это спасло ему жизнь, сил высосало у него изрядно. Добравшись до собравшихся, он опустился на корточки, оглядывая их.

Они были порезаны и покрыты синяками, но серьёзных ран, похоже, ни у кого не было. Они наносили лечебную мазь, испытывая благодарность за её вонь вместо всепроникающего гнилостного смрада гоблинов и их мерзкой крови.

— Как все? — спросил Фриц, обмякнув в сидячее положение, а затем зашипел от жгучей боли в икре и спине. — Кажется, кому-то придётся намазать мне спину, если мазь ещё осталась.

— Мы все знаем, что это обязанность Берта, — пророкотал Грег, стягивая громоздкий чёрный шлем.

— Да-да, сейчас займусь, как только сам удовлетоврюсь, — ответил Берт, подмигнув диким янтарным глазом ошарашенному Сиду.

— Вы себя вообще слышите? Какая лютая похабщина, — тихо укорил Сид, подтягивая алый шарф, чтобы скрыть краснеющее лицо.

— Привыкнешь, — проворчал Грег, хмурясь своей уродливой хмурью. — Эти двое психи. Просто игнорируй их. Я вот игнорирую, и меня больше не цепляет.

— Так это, какого Бездны ты сделал с моим рыбьим меч... с Ртутью? Ты выпустил её, как баллистный болт. Как?

— Не знаю. Просто насытил Ветряным ударом, и она вытянула куда больше выносливости, чем я думал. Может, она впитывает ману? — Сид пожал плечами и протянул Берту остатки своей лечебной мази, чтобы тот использовал её на Фрице.

— Хм-м, может. Она ведь сделана из монстра. Надо будет проверить, когда выберемся отсюда, — устало согласился Фриц и повернулся спиной, чтобы Берт нанёс прохладную немеющую мазь.

— А-а-ах, о-о-ох, — слишком наигранно застонал Фриц, когда Берт начал обрабатывать длинный порез на его спине. Сид поднялся и ушёл, бормоча, что нужно собрать выпущенные стрелы. Грег покачал головой и тоже удалился, очевидно сытый по горло театральщиной Фрица.

— М-м-м, да, вот это хорошая мазь, — продолжил Фриц, постанывая в своём представлении, пока онемение вступало в силу; не всё было актёрством, потому что его спина расслабилась, когда боль постепенно исчезла. Шаги Сида ускорились.

— Хватит. Они ушли. Говори, что хотел, — тихо сказал Берт, сильно хлопнув его по спине с мокрым жирным чавканьем.

— Всё было плохо. Очень плохо. Я бы умер, если бы не ты и Сид, — произнёс Фриц серьёзно, как могила, в которую он бы и угодил, доберись до него гоблины. — Этот Шпиль неправильный, он слишком смертоносный. Ловушки и монстры — на втором этаже?

— Я думал, нам так тяжело, потому что мы плохо снаряжены. Мы в лохмотьях и рыбьей чешуе, используем кости монстра как оружие. Разве дело не только в этом? — трезво спросил Берт, обходя Фрица спереди, чтобы осмотреть рану на его ноге.

— Может и так. Не знаю точно почему, но этот Шпиль жестокий, я это костями чувствую. И меня не отпускает ужас, будто дальше будет только труднее. Ты всё ещё намерен восходить со мной до конца? — ответил Фриц и вытянул ногу, чтобы Берт лучше рассмотрел треугольную дыру, которую шахтёрская кирка оставила в его икре.

Берт словно изучал встревоженное лицо Фрица, его собственные грубоватые черты застыла задумчивой маской. Затем настроение Берта изменилось, как ветер: на его лице появилась лёгкая улыбка, будто он принял решение. Та самая лёгкая улыбка, которая была на нём, когда он и Фриц впервые встретились три Звона назад, почти десять лет назад.

— Если ты восходишь, я восхожу. Ты это знаешь. Никакая опасность и никакой здравый смысл никогда не остановят бурю любви, — легкомысленно ответил Берт.

— Я серьёзно, Берт. Тебя могут ранить. Так же страшно, как Джейн, или того хуже, — мрачно сказал Фриц.

— Я тоже серьёзно. Я иду с тобой. И, кстати о Джейн, ей стоит взглянуть на это, — Берт ткнул в плоть прямо под треугольной выемкой на икре Фрица, вырвав у того тихое «ай».

— Раз уж ты настаиваешь, — мрачное выражение на лице Фрица исчезло, сменившись обаятельной улыбкой. — Неси меня, Берт, я не смогу сделать ни шагу без великой опасности и страданий!

Берт закатил глаза и махнул в сторону группы, собравшейся вокруг Джейн:

— Вставай, Фриц. Подам плечо.

Фриц поднялся, опираясь на предложенное плечо Берта, и они обменялись братскими улыбками.

— Спасибо. Что бы я без тебя делал? — сказал Фриц.

— Ничего бы не делал, ты был бы мёртв, — Берт пожал плечами, дико ухмыляясь и подталкивая Фрица, пока вёл его вперёд.

— Эй, это работает в обе стороны. От скольких смертельных передряг я тебя спас, если уж точно считать? — заспорил Фриц, отвечая ухмылкой.

— Ничуть не меньше тех, в какие ты меня втянул, — без усилий парировал Берт.

Их лёгкое товарищество, замаскированное под мелочную перепалку, продолжалось, пока они хромали к команде в центре комнаты. Вся команда выглядела тревожной, измотанной и потрёпанной — и не только одеждой, но и нервами. Все ждали, гадая, что делать дальше. Фриц подумал, что засада слишком ясно дала им понять, сколько времени они провели, тренируясь во временном убежище.

— Джейн, у Фрица дыра в ноге. Сможешь её закрыть? — мягко спросил Берт.

— Конечно. Ложись, Фриц, — резко сказала Джейн. Похоже, она выплакалась до конца, опустела от эмоций и теперь была серьёзной и сосредоточенной.

Фриц лёг, как попросила Джейн. Когда она применила заклинание, он поморщился от странного ощущения стремительно срастающейся плоти. Это была странная боль, но он её приветствовал, словно наказание за то, что он пока недостаточно силён.

Но это пока.

Команда сидела, стояла или, как Фриц, лежала в тишине, ожидая нового плана — не столько с нетерпением, сколько с тупым отчаянием двинуться дальше и покинуть этот этаж. Фриц снова оглядел их. За последние пару дней они и правда поплотнели: худоба сменилась жилистыми, тугими мышцами. Берт, Грег и даже Линн уже начинали выглядеть массивно, как молодые, хорошо откормленные солдаты.

Под грязью и гоблинской кровью он знал: женщины тоже набрали вес, здоровую мягкость поверх зарождающихся мышц. Когда они отмоются, он понимал, что выйдут из этого Шпиля ещё красивее, чем вошли.

Они изменились не только телом. Эти два ужасных этажа стачивали их слабость и оттачивали кромки. Они выучили Техники, и больше от того, что они задержатся здесь, пользы не будет. Причин медлить у них не осталось.

— Выдвигаемся через пять минут, пока гоблины ещё бегут. Наше убежище пробито, оставаться здесь нельзя. Мы не дадим им ещё одного шанса накинуться на нас, — строгим голосом распорядился Фриц. Он огляделся, ожидая возражений, и, к его удивлению, их не было. Они даже не посмотрели на Берта за подтверждением.

— Тогда идём дальше и выше.

Все собрали свои вещи и были готовы ещё до того, как истекли пять минут. Фриц вёл их, разведывая темноту впереди янтарным светокамнем. Туннели были сплошным лабиринтом; Фриц натыкался на брошенные гоблинские гнёзда, всё ещё активные ямы и сигнальные ловушки, а иногда и на отдельные группы гоблинов. Команда получала мрачное удовлетворение, исподтишка нападая на них и вырезая их подчистую. Особенно Джейн находила тёмную радость в том, чтобы протыкать гоблинов копьём из рыбьего ребра и смотреть, как они булькают и умирают.

Минуты крадущегося движения по туннелям растянулись в часы, пока наконец Фриц не заметил знак, что они близки к Лестнице. Контраст оранжевого и болезненного жёлто-зелёного зацепил его взгляд, и он увидел зелёный камень с синими прожилками, спрятанный в расщелине на осыпающейся земляной стене.

Волнение взяло верх над Фрицем, и он крикнул:

— Мы на верном пути; смотрите, это мрамор Шпиля!

Его голос, как он теперь понял, слишком громко отразился по проходу. Команда начала обнадёженно перешёптываться, а Фриц шикнул на них и прислушался к предательскому хихиканью гоблинов. В этот раз удача была на его стороне: не было ни звука. Он выпустил задержанный вдох и двинулся дальше, выискивая любые признаки зелёного мрамора.

Примерно через час, следуя от одного зелёного пятна камня к другому, Фриц, случайно, едва не прошёл мимо Лестницы: она пряталась в маленьком проходе, пронизанном тёмными корнями и мягко осыпающейся пылью. Земля уступила место зелёным мраморным ступеням, наполнив Фрица глубоким облегчением и безудержной радостью, и он возгласил:

— Внемлите, о доблестные восходцы, Лестница перед нами, ваше спасение близко!

Послышался шорох, и вся его команда рванулась мимо него, радостно улюлюкая и бегом поднимаясь по великолепным зелёным ступеням. Фриц оказался последним, сразу за Бертом; они брали ступени по две за раз и вышли в Зал Источника.

Лестница в конце концов открылась в огромную земляную комнату, освещённую жёлтым светом, исходившим от колоссального тёмного древесного ствола, усыпанного тысячами янтарных камней, каждый из которых клубился и пульсировал собственным странным сиянием. Ствол тянулся от земли до высокого земляного потолка и стоял в мутном пруду, отражавшем свет янтаря новыми волнистыми узорами.

Фриц и его команда были заворожены этой картиной лишь на мгновение, а затем бросились к краю пруда, зачерпнули стоячую воду ладонями, поднесли ко ртам и глубоко выпили Силу. Фриц огляделся и увидел, как все погружаются в свои Санктумы, так что решил последовать их примеру и тоже нырнуть, будоражась мыслью о том, какие Способности ему предложат.

Возбуждение наполнило его, когда мир закружился и он упал в свой вечно моросящий сад, чтобы встать перед пропитанной дождём сапфировой ивой. Он увидел грязную почву под ногами и множество рябящих луж вокруг. Он положил руку на прохладную, скользкую кору ивы и ощутил свои варианты.

——————

Пассивная Способность

Выберите одно

——————

Тихие шаги

Ступни шлёпнут, копыта цокнут, сапоги захрустят — но не мои.

В малой степени уменьшает звук ваших шагов.

Привязка: Тень, Звук.

Цена: нет.

Длительность: пассивная.

Восстановление: нет.

——

Вы устроили засаду, оставаясь незамеченными.

Вы старались быть скрытными и чаще добивались успеха, чем нет.

——

Чутьё ловушек

Ямы и нити, падения и огонь, найди опасность раньше, чем станет поздно.

В малой степени повышает вашу способность находить ловушки или потенциально опасные природные препятствия.

Привязка: Разум, Чутьё.

Цена: нет.

Длительность: пассивная.

Восстановление: нет.

——

Вы попали в ловушку.

Вы обнаружили и обезвредили множество ловушек.

Вы обнаружили Сундук с Сокровищем.

Под влиянием Техники «Наблюдения».

——

Удары по уязвимостям

Щель в суставе, брешь в кольчуге — найди их, вонзи, принеси им боль.

Удары и заклинания, повреждающие уязвимости или уязвимые точки, получают малое увеличение урона.

Привязка: Смерть.

Цена: нет.

Длительность: пассивная.

Восстановление: нет.

——

Вы чаще всего убивали гоблинов, нанося им урон по уязвимым точкам.

Под влиянием Шпиля.

Под влиянием Техники «Наблюдения».

——

——————

Получено Атрибутов

+3 Не привязано

——————

Фриц едва не потёк слюной от увеличения урона у Ударов по уязвимостям, а польза Тихих шагов его тоже заинтересовала.

Увеличения урона, как знал Фриц, встречались редко, и их почти всегда выбирали. Удары по уязвимостям пригодились бы любому, кроме, может, целителя, да и тот мог бы получить развитие, которое превращало бы урон в исцеление, так что и такое тот мог выбрать. Больше в этой Способности почти ничего не было — что являлось обычной чертой Пассивных Способностей, ведь они должны поддерживать твой Путь, а не определять его. И всё же больше урона — это больше урона.

Тихие шаги, однако, почти устранили бы один из способов выдать себя при скрытности; в сочетании с визуальной скрывающей Способностью они могли бы сделать тебя почти неуловимым для монстров или людей без высокого Восприятия. Даже без такой Способности ему доводилось слышать о развитиях, способных менять то, что можно приглашать: ножи, болты или стрелы. Такое внушало страх.

Фриц вздохнул. Он знал, что должен выбрать. Да, больший урон и лучшая скрытность были для него прекрасными вариантами, но среди выборов было Чутьё ловушек, и оно самодовольно его дразнило. В любое другое время он пришёл бы в восторг, что Чутьё на ловушки вообще оказалось вариантом. Это была одна из Способностей для чувств, которые Проводники очень ценили, и потому она входила в список мгновенного выбора Фрица.

«Но Удары по уязвимостям», внутренне заскулил он.

Чутьё ловушек казалось самой скучной из Способностей, но он знал, что для него и его Пути оно безусловно лучшее из представленного. Лучше быть живым, чем наносить больше урона по слабым точкам, рассудил он. Ловушки были одной из величайших опасностей в Шпилях — из-за постоянной нагрузки на внимание восходцев, а порой и нёсшее за собой ранения или, в худшем случае, смерть. Он внутренне подобрался, когда воспоминание о падении в первую яму пронеслось сквозь него. В этот миг он окончательно решился и выбрал.

Снова его Санктум закружился, ива едва заметно изменилась, хотя он не знал как; Фриц лишь острее понимал, где лежат самые глубокие лужи, и как шаг, падение в одну из них, могут привести к утоплению.

Теперь очки Атрибутов. Судя по всему, большинство его ошибок были вызваны тем, что он не увидел или не почувствовал что-то вовремя, так что все три свободных Атрибута он вложил в Восприятие.

«Сводка Шпиля», подумал он, обращаясь к Санктуму. Как обычно вспыхнули глифы, и он прочёл их сияющие серебряные строки.

——————

Сводка Шпиля

——————

Имя: Фрэнсис Хайтайд

Уровень: 2

Путь: --

Род: Человек

——————

Атрибуты

——————

Сила: 0

Ловкость: 3

Выносливость: 3

Восприятие: 12

Концентрация: 3

Память: 3

——————

Продвинутые Атрибуты

——————

——

——————

Активируемые 1/3

——————

——

Каменная яма

Выдолби камень, землю сдвинь, мгновенные ямы, провалы раскинь.

——

——————

Пассивные 1/3

——————

——

Чутьё ловушек

Ямы и нити, падения и огонь, найди опасность раньше, чем станет поздно.

——

——————

Особенности 0/3

——————

——

——————

Путь 0/3

——————

——

——————

Техника 2/3

——————

——

Наблюдения (Новичок)

Стачивай, рассейся, выживи; бедные победят, тайно процветая.

——

Искусство кулачного боя (Новичок)

Ударь, Скользни, Бей, Пни, Нырни, Скачи, Хватай, Бросай.

——

——————

Род 0/3

——————

——

——————

Он просмотрел свой Лист Шпиля и понял, что совсем забыл о получении второй Техники во время гоблинской засады. Он быстро сосредоточился на её странной записи — ну, не намного более странной, чем остальные описания Способностей, признал он. И всё же Фриц потянулся к ней и нашёл описание.

——————

Техника

——————

Искусство кулачного боя (Новичок)

Ударь, Скользни, Бей, Пни, Нырни, Скачи, Хватай, Бросай.

Даёт малые преимущества Силе и Ловкости безоружных ударов, уклонений и захватов.

Способности, применяемые безоружными атаками, требуют меньше затрат.

Эти преимущества увеличиваются, когда вы находитесь в пределах досягаемости противника.

Эти преимущества увеличиваются, когда вы без оружия или без брони.

Эти преимущества значительно увеличиваются, когда вы без оружия и без брони.

Получаемые и Развиваемые Способности с большей вероятностью будут подвержены влиянию этих эффектов.

——

Вы прочли, практиковали и поняли Техники из «Братства Эскантор: Искусство кулачного боя, мастерство схватки, трактат по тактике».

——

——————

Определённо боевой стиль безумца. Бонусы на близкой дистанции и когда на тебе нет ничего, что тебя защитит? Словно Братство Эскантор пыталось тебя убить. Он был немного раздражён тем, что ему пришлось выучить эту Технику и потратить на неё столько времени, ведь он по возможности не собирался обходиться без оружия или брони. Но она спасла ему жизнь, это он признавал. И признавал, что Сид был прав насчёт изучения обеих Техник. Он лишь надеялся, что она не слишком сильно повлияет на его Способности.

«Ну всё, хватит мешкать», он последний раз быстро оглядел свой дождливый Санктум, напоследок похлопал иву, а затем пожелал выйти.

Когда он очнулся и мир перестал кружиться, он пихнул Берта локтем, а тот смущённо улыбнулся, поворачиваясь к нему.

— Я, э-э, выбрал почти сразу, — признался Берт.

— О, я тоже, — Фриц хлопнул себя по лбу. — Слишком разволновался и забыл посоветоваться со всеми. Вот я снова веду себя как дурак, — отругал он себя.

Остальная команда выглядела такой же смущённой и уклончивой, как Берт, избегая взглядов друг друга. Фриц внезапно сделал вывод из их поведения и спросил:

— Все просто взяли и выбрали свою Пассивку, даже не сверившись с командой?

Никто не ответил, но все казались виноватыми подточенными чувствам Фрица. Он вздохнул и заговорил снова:

— Переформулирую. У кого ещё остался выбор?

Никто не ответил.

— Раз мы все совершили одну и ту же ошибку, предлагаю оставить прошлое в прошлом и не корить себя. Только в этот раз, — бодро предложил Фриц.

Это замечание приняли все сразу, начав дышать свободнее.

— Давайте пройдёмся по всем и расскажем, что выбрали. Начнём с... — Берт изобразил случайный выбор и просто указал прямо в грудь Фрица. — Фрица.

Команда улыбнулась и рассмеялась, раздалось несколько смешков. Напряжение таяло с каждой секундой после того, как они покинули бездну, которой был гоблинский шахтный этаж.

Фриц улыбнулся и смело провозгласил свою новую Пассивную Способность:

— Узрите, дамы, господа и те, кто между или вне этих категорий. Я выбрал могучую Способность Чутьё ловушек. Она даёт мне героическую способность, вы угадали, чуять ловушки. Также я вложил три очка Атрибутов в Восприятие. Теперь можете аплодировать, трепетать и поклоняться мне как новому Королю.

На самом деле послышались редкие хлопки, тихий свист Сида, а Берт вскинул кулак в знак солидарности.

— Недурно, — прокомментировал Сид. — С ней Комнаты Ловушек будут проще простого, — потом он чуть нахмурился, вспомнив гоблинов. — Если там не будет монстров.

— Что выбрал ты, Сид? — Берт побудил его продолжить.

— Получил Способность под названием Быстроногий. Делает меня проворнее на ногах, а очки я вложил в Ловкость, — объяснил Сид, затем посмотрел на следующего члена команды, Тоби.

Тот мрачно ухмыльнулся:

— Кровеосушение. Увеличивает потерю крови от порезов, которые я наношу. Хорошо сработает с Раздиранием. Очки тоже вложил в Ловкость.

— Очень славно, — искренне сказал Фриц, с лёгкой завистью.

— Я взял Крепкую кожу, — вставил Берт, подняв руку и показывая побитый, покрытый синяками и порезами кулак. — Очень надеюсь, она не даст моей коже рваться об врагов, когда я их бью кулаками.

— Можно просто их не бить кулаками, — заметила Вероника, получив оскорблённый взгляд от Берта и от Линн.

— Или продолжай быть безумцем, — уступила она, обнимая Линн за талию и укладывая голову ей на плечо. — Я, кстати, взяла Гладкую кожу. Она, вроде как и среди прочего, мешает попасть по тебе напрямую и в полную. Очки вложила в Выносливость.

Линн провела рукой по ладони Вероники на своей талии и одобрительно кивнула.

— Очень гладкая, но она всегда была как шёлк. Я взяла Крепкую кожу, как Берт. По похожим причинам, — добавила она, указав на покрытый коркой порез на ноге.

Фриц сочувственно улыбнулся ей, а затем вопросительно поднял бровь в сторону Джейн, переводя внимание команды на неё.

— Сопротивление огню. Выносливость, — холодно сказала она сквозь плотно сжатые губы.

Фриц поморщился, а команда впилась в него взглядами за то, что он посмел заставить Джейн сказать что-то настолько очевидно болезненное. Как будто он знал, что она выбрала.

Берт медленно покачал головой, пряча крохотную улыбку.

— Похоже, Чутьё ловушек не работает на социальные ловушки. Ты прямо в неё вляпался, — прошептал он Фрицу.

— А ты, Грег? Получил что-то хорошее? — Берт сменил тему, явно сжалившись над Фрицем за его неосмотрительность.

— Получил что-то под названием Массивность. Делает меня сильнее. Потом все очки вложил в Силу, — Грег пожал плечами и самодовольно ухмыльнулся. Он и правда выглядел чуть массивнее; с его нынешним темпом роста через месяц, а может, даже через неделю, он, вероятно, будет сложен как кирпичный сортир.

— Ах, Грег и его сила. Когда выберемся, ты станешь настоящим быком, и не только физически, — попытался сделать комплимент Фриц.

Грег фыркнул и решил промолчать, не кинувшись на подначку.

— И последняя, но не менее важная, — продолжил Фриц, не позволяя молчанию снова задушить разговор. — Наоми, какое мистическое искусство ты открыла?

Она смутилась, оказавшись в центре внимания. Может, она была застенчивой?

— Я выбрала Чутьё трав. Оно поможет находить растения с магическими или лечебными свойствами, — сказала она почти ровным голосом.

— И ядовитые тоже? — с энтузиазмом спросил Тоби, пока его рука рассеянно скользнула к одному из последних клыков моровой гончей.

— И ядовитые тоже, — с сдержанным кивком подтвердила Наоми. — О, и я добавила ещё Ловкости.

— Ну, вот и все тогда. Хороший выбор, народ. Рад, что мы все остались верны своим целям и сильным сторонам. А теперь отдыхаем, — сказал Фриц, закрывая «совет команды».

Команда разошлась по своим кружкам. Наоми, Вероника, Линн и Сид нашли место у земляной стены подальше от завораживающего пруда. Тоби и Джейн нашли нишу, чтобы пообжиматься — или, по крайней мере, так подозревали остальные, предоставив парочке заслуженное уединение.

Берт, Грег и Фриц пошли осмотреть Двери, из которых Фрицу предстояло выбирать.

Фриц ощущал тупую дрожь — или покалывание? — где-то на подкорке разума. Он никак не мог определить это чувство, но точно знал: он что-то упускает в этой комнате. Он осмотрел земляные стены, потолок и сверкающее светящееся дерево. Его внутренний взгляд снова и снова тянуло к пруду, но он не видел в нём ничего неправильного, кроме отражённого, клубящегося, гипнотического света.

Он вытеснил это чувство из мыслей и сосредоточился на Дверях, вырезанных в осыпающейся земле. Подойдя к ним, он сделал крюк и вместо этого направился к Грегу.

Грег хмыкнул в знак приветствия, когда Фриц остановился перед ним. Фриц ответил дружелюбным кивком, похлопал себя по одежде и проверил карманы. Когда тишина затянулась, Фриц кашлянул, прочищая горло, и заговорил:

— Спасибо, что вернулся за мной.

Грег лишь хмыкнул, и Фриц продолжил:

— Во время той засады. Ты спас меня. Я просто хотел поблагодарить. Я знаю, мы не ладим, но я этого не забуду.

Грег снова хмыкнул, и, не получив больше ничего от лица и поведения парня, Фриц повернулся, чтобы уйти, когда Грег пророкотал:

— Мы не ладим, потому что ты мне не нравишься, Фриц. Мне пришлось спасти тебе жизнь, чтобы ты пришёл поговорить со мной без желания что-то стрясти с меня. Ты эгоистичный мудак, мелкая пиявка Берта, и я не вижу, чтобы хоть что-то поменялось. Так что свалил бы ты.

Фриц опешил и уже собирался возразить, но Грег просто задавил его взглядом, сплюнул в сторону, а затем ушёл, окончательно завершив разговор. Фриц стоял в потрясении, сжимая кулаки так сильно, что стало больно. Это правда? Неужели он действительно никогда не разговаривал с Грегом без скрытого расчёта? Он внутренне отшатнулся от этой мысли. Фриц перерыл воспоминания в поисках хоть одного момента, когда просто дружески говорил с Грегом без необходимости, и ничего не нашёл.

Сколько его дружб окрашено вот так? — задумался он. Пустота в центре него начала тянуть его, умоляя увидеть её ничто, услышать её бездонность. Он оттолкнул мрачные, яростные мысли. Сейчас не время для жестокого саморазбора. Сейчас время смотреть на Двери. Да, это отвлечёт его от глупого, тупого Грега. Он бы и друга не узнал, даже если бы тот ударил его по толстому, огрскому черепу. Что мне и надо сделать. Потом.

Фриц потопал к Дверям, остановился перед ними с раздражением внутри и стал осматриваться своими подточенными чувствами. Он проигнорировал Дверь позади — ту, через которую они вошли и которая теперь могла служить выходом. Он не хотел привлекать к ней внимание: это могло заставить остальных передумать и отказаться от стремления к Пути.

Одна из Дверей наверх представляла собой тёмно-серый круг из природного камня; от неё вёл верткий волнистый подъём из того же тёмного камня, а у входа застоялся запах железа.

«Запах железа не к добру, это может быть кровь, но отсюда мало что точно скажешь.»

Следующая Дверь была из искусно вырезанного синего льда, сформированного в элегантную арку. Приглядевшись, Фриц увидел тонкие белые линии, поднимающиеся по её сияющей холодной поверхности, словно лианы, и распускающиеся цветами. Ветерок из этой Двери впивался в кости грызущим холодом, заставив Фрица вздрогнуть и сразу отступить.

«Слишком холодно. Мы не переживём этот ледяной ветер, не в нынешнем состоянии.»

Последняя Дверь была знакомой: почти точной копией древней каменно-кирпичной Двери из Зала Источника на первом этаже. Она вызвала у Фрица глубоко зловещее чувство; на лбу у него выступил пот, и его едва не вывернуло от запаха гнили, куда более сильного, чем в прошлый раз.

«Или, может, дело просто в моём улучшенном Восприятии. Так или иначе, от этой Двери у меня мурашки, а нежити всё ещё стоит избегать.»

Фриц отошёл от Дверей, и его снова не унимало тупое покалывание в затылке. «Да что такое?». Он снова начал искать, и его взгляд сам потянулся к пруду. «А берег пруда всегда был так близко?»

Комната затопляется! Эта мысль ударила Фрица, как молот.

— У Зала Источника есть ограничение по времени! — выкрикнул он, развернулся и побежал к Берту и Грегу, которые смотрели на него так, будто он только что сошёл с ума. Точнее, сошёл ещё сильнее. — Берт, Грег, собирайте всех. Комнату заливает водой, нам нужно уходить сейчас же!

По его приказу они бросились бежать, и вскоре команда собралась, только Джейн и Тоби выглядели слегка растрёпанно. Остальные обменялись понимающими, поддразнивающими улыбками, но, к счастью, ничего не сказали.

— Пруд расширяется. Такими темпами у нас около десяти минут, чтобы подготовиться и выйти, — чётко объяснил Фриц, когда команда собралась. Он услышал плеск, и волна мутной воды ударила ему по лодыжке. — Поправка: пять минут, — поспешно добавил он.

— Эта Дверь, — Фриц указал на тёмный каменный круг. — Ледяная слишком холодная, а в другой, наверное, нежить. Эта же выглядит странно, но явных признаков опасности нет, кроме запаха железа. Скорее всего, всего лишь застарелая кровь.

Они переглянулись, и решимость выковала их волю из уз, созданных в бою и вне его. Они быстро собрались в свои построения и прошли в каменный круг.

Вверх, и выше.

Ботинки Фрица скребли по шершавому камню, пока он бежал вверх по спиральному подъёму. Он увидел выход. Ярко-белый свет с нового этажа лился на подъём, почти ослепляя его. Он продолжал бежать вперёд, принимая на себя чистую, незамутнённую нормальность этого света, когда тот озарил его лицо.

На бегу он заметил впереди тёмную фигуру, стоявшую на фоне сияния. Фриц резко остановился. Узнав в силуэте человека или что-то близкое к человеку, он прошептал через плечо команде:

— Кто-то впереди, готовьтесь к драке.

Берт подал знак согласия, и Фриц окликнул заслонённую светом фигуру:

— Эй, кто там? Мы не ищем неприятностей.

— Шпиль тебя раздери. Да это ж Фриц и его команда. Он хочет знать, кто здесь наверху. Что мне ему сказать, Стив? — тёмная тень мягко прошипела кому-то за светом.

— Я его слышал. Пропусти их наверх и не спускай глаз, — ответил Стив шёпотом, который Фриц едва уловил своим обострённым слухом.

— Поднимайтесь, — человек в тени отошёл в сторону, освобождая проход.

Фриц жестом велел команде двигаться вперёд.

— Команда Стива. Держите оружие наготове, они могут захотеть драки.

Фриц шагнул вверх и прошёл через вход, прикрывая глаза от всё усиливающегося света. Зрение у него быстро привыкло, впитывая новый вид. Он вошёл в огромную пещеру из рябящего, испещрённого кратерами камня. Зазубренные каменные колонны, что стояли, словно зубы давно мёртвого левиафана, были разбросаны по тёмной равнине из разбитых камней. Яркий свет бил от сияющего белого кристалла, свисавшего с гладкого потолка пещеры, как огромная перевёрнутая пирамида.

Фриц всё ещё таращился на картину перед собой, когда остальная команда присоединилась к нему, тоже прикрывая глаза от сияния. Судя по всему, им понадобилось больше времени, чтобы привыкнуть к чистому свету.

«Ещё одно преимущество Атрибута Восприятие?»

Откашливание привлекло внимание Фрица к группе мужчин, стоявших слева. Он окинул взглядом их усталые лица, потрёпанный вид и кое-какое сияющее новое снаряжение. Стив стоял впереди, держа как минимум два предмета, очевидно бывших Сокровищами Шпиля: нагрудник, отполированный до серебряного блеска, и длинный изогнутый нож из резной кости, свободно лежавший у него в руке.

В его стойке и глазах читалась тонкая угроза, так что Фриц решил начать разговор любезно.

— Украл этот нагрудник у принца? Должен сказать, со всем неуважением, он тебе не идёт. Слишком уж спорит со всей эстетикой утонувшей крысы, которую ты воплощаешь от природы.

Маленькие чёрные глаза Стива загорелись, как угли:

— Иди на хрен, Фриц, пусть говорит твой главарь.

— Он наслаждается видами, так что пока как насчёт того, чтобы вы оставались на своей стороне, а мы — на своей? Тогда никого не придётся резать на ленточки, — Фриц провернул запястье, описав кончиком рыбьего меча маленький круг.

Стив фыркнул, крутанул костяной нож в ладони, но не сделал попытки броситься на Фрица. Остальные из группы Стива — всего восемь человек, включая самого Стива, — либо избегали встречаться с Фрицем взглядом, либо смотрели на него так же, как Стив, примерно с той же ненавистью.

«Что я им вообще такого сделал?»

Фриц отвернулся и уставился на иссечённую каменную равнину, продолжая держать Стива в боковом зрении. Он заметил небольшое нарушение в поле зрения, едва уловимое искажение света, лежавшее между ними и остальной частью этажа. Фриц слегка нахмурился, склонил голову и прищурился; Чутьё ловушек не предупреждало его, что это опасно. Когда Фриц двинулся, стало ясно: всех их окружал полупрозрачный пузырь.

Глаза Берта и остальных наконец привыкли к свету, и они уставились на пещеру и кристальную пирамиду. Фриц дал им несколько мгновений насладиться изумлением, а затем привлёк внимание Берта коротким свистом сверху вниз, до странности похожим на крик буревого ястреба. Вздрогнув от внезапного звука, Берт повернулся, вопросительно приподнял бровь, заметил за спиной Фрица Стива и его команду, а затем неторопливо подошёл к Фрицу.

— Они почему-то не хотят говорить со мной, — тихо объяснил Фриц, большим пальцем указывая через плечо на Стива. — И тут ещё что-то не так: нас окружает почти невидимый купол. Возможно, тебе стоит спросить их об этом.

Берт кивнул и уверенно шагнул вперёд, чтобы поговорить со Стивом. Фриц решил пойти следом, встав позади и справа от Берта.

— Стив, рад видеть, что ты добрался сюда живым, — спокойно поприветствовал Берт нервного мужчину. — Что за купол?

Стив уставился на Берта, хотя и не так яростно, как уставился бы на Фрица, и ответил:

— Не знаю. Мы причалили сюда час назад и решили пройтись к тем камням, — он указал на ближайший из каменных зубов. — Но что-то нас остановило. Мы не смогли пробиться через эту невидимую стену вокруг нас.

— Магию пробовали? — дружелюбно спросил Берт, мягко оглядываясь.

— Пробовали, ясное дело, — выплюнул Стив. — Хрен там.

— Значит, мы застряли? — спросил Берт прямо перед тем, как со стороны пирамиды раздался диссонансный рёв — словно чудовищный туманный горн.

Все замерли, потому что после того, как рёв стих, что-то начало говорить с ними. Фриц знал: оно говорило не в уши. Оно проецировалось в его Санктум, и он чувствовал слова — они сочились сквозь всё его существо, капали жестокостью и смазывали внутреннюю сторону его черепа коварным намерением.

— Будьте приветствованы, Восходцы. Мне понравилось наблюдать за вашей борьбой. Меритократические Условия требуют, чтобы для этого этажа дали объяснение. На противоположном конце этажа находятся шесть Дверей; в каждую можно войти лишь один раз и одному человеку. Если в одну из тех Дверей войдут двое, восходить сможет только один. Одна Дверь, один восходец. Решайте свою судьбу, берите что можете и не оглядывайтесь.

Диссонансный горн прозвучал снова, и ужасное присутствие исчезло из его Санктума. Фриц дико огляделся в поисках говорившего, не находя ничего нового, пока не заметил, как полупрозрачный купол пошёл рябью. Его поверхность закружилась цветом, словно мыльный пузырь. Сверкающий свет миг потанцевал, а затем исчез из существования.

Две команды посмотрели друг на друга, затем на своих. Один из людей Стива подошёл к месту, где был купол, и провёл рукой в воздухе, не встретив сопротивления. Они застыли на мгновение и смотрели.

А потом начался хаос.

Один из людей Стива выпустил струю пламени, другой метнул копьё прямо в Фрица. Сид выпустил напитанную ветром стрелу, которая ударила в сияющий серебряный нагрудник Стива, разбилась и осыпала его команду щепками. Стива сбило с ног взрывом ветра, и он остался лежать оглушённо на спине.

Фриц поймал копьё на щит, отбив его в землю, а Берт уже оказался над Стивом и крикнул:

— Перемирие! Перемирие! Или я размозжу Стиву голову.

Тот держал Стива за шею одной рукой и угрожал поднятым кулаком.

— Стойте, стойте, — выдохнул Стив, пытаясь отдышаться.

Они остановились, обмениваясь тревожными взглядами.

Фриц заметил, как правая рука Стива и костяной кинжал окутались тенями. Фриц не успевал. Он выкрикнул предупреждение:

— Берт, правая рука!

Поздно. Слишком, слишком поздно. Кинжал Стива скользнул наружу, ударив, как угорь, двумя быстрыми уколами: один в рёбра, один в живот. Лезвие пробило чешуйчатую рубаху Берта насквозь. Третий удар уже шёл следом, но Берт перекатился со Стива в сторону и неустойчиво вскочил на ноги.

Стив кувыркнулся назад и снова встал на ноги с неожиданной акробатической ловкостью, быстро оценил раны Берта, нахмурился и сделал ложный рывок к нему. Затем развернулся и бросился прочь, направляясь к ближайшей каменной колонне на равнине. Остальная его команда присоединилась к нему, убегая в лабиринт каменных зубов.

Сид начал стрелять им в спины; большинство стрел ни в кого не попало перед тем, как какие-то всё же угодили в хаотично движущиеся цели. Сид был умелым, но неопытным стрелком. Одна стрела попала какому-то парню в плечо, другая — в ногу. Рана в плече выглядела поверхностной: стрела отскочила от брони и застучала по земле.

Сид вздрогнул, когда парень закричал от боли, и внезапно вспомнил, что стреляет не в монстров, а в людей. Он размял плечи, и вскоре лицо его застыло в хмуром выражении. Фриц бросился к Берту, когда тот пошатнулся и упал на колени, а затем завалился на спину. Фриц крикнул Джейн, которая вместе с Тоби с подозрением смотрела на убегающие спины команды Стива:

— Берт ранен! Джейн, сюда, лечи его!

Она выглядела разрывающейся между решениями, но в итоге подбежала к Берту; бледно-зелёные нити змеями скользнули из её рук, зашивая две колотые раны. Нити мгновение удерживали раны закрытыми, а затем исчезли, но разрезы остались незакрытыми и свободно кровоточили.

— Не работает! — обвиняюще прорычал Фриц.

— Я вижу, — ответила Джейн сквозь стиснутые зубы.

Она выпила зелье выносливости, и нити снова скользнули сквозь раны, пытаясь срастить плоть. И снова неудачно. Она потянулась за другим зельем, но Тоби схватил её за руку, и она повернулась, встретившись с его мрачным выражением.

Он покачал головой и кивнул плечом на каменную равнину и убегающие спины Грега, Вероники, Наоми и Линн. Грег был впереди, прямо на хвосте у отступающего Стива. Группа Вероники бежала следом примерно в десяти метрах. Гнались они за Стивом или просто бежали к Дверям, понять он не мог. Хотя разум нашёптывал ему: они бросают их. Без Берта зачем им оставаться?

Фриц нахмурился и сжал кулаки; ярость бурлила внутри него.

— Идите. Оставьте меня, — приказал Берт, в его дыхании слышалась лёгкая жёсткость.

— Нет, — сказал Фриц, пока Джейн и Тоби бормотали извинения, на глазах у них выступали слёзы, а затем они отвернулись и побежали, оставив Фрица, Сида и Берта.

«Вот тебе и команда.»

Берт посмотрел с Фрица на удаляющиеся спины Джейн и Тоби, а затем, что удивительно, на Сида. Он углядел ужас и неуверенность на их лицах и снова заговорил; пузырёк крови вспух в уголке его рта.

— Кинжал, Фриц. Он магический, проклятый.

Фриц понял почти сразу: у кинжала действительно могло быть проклятие или что-то столь же страшное; быть может, его же можно использовать, чтобы снять магию и позволить Берту исцелиться. А чтобы получить этот кинжал, его придётся отобрать. А чтобы отобрать, придётся на время оставить Берта защищать себя самому.

Берт, очевидно, видел нерешительность на лице Фрица, потому тот слабо ударил его кулаком в плечо.

— Иди. Нет времени. Шесть Дверей.

Слова укрепили Фрица мрачной решимостью; его рука крепко сомкнулась на рукояти рыбьего меча.

Берт печально улыбнулся ему снизу, но ничего не сказал, только отмахнулся жестом. Фриц подарил истекающему кровью парню самую уверенную улыбку.

— Я вернусь за тобой. Обещаю.

Берт лишь отвёл взгляд и покачал головой, пробормотав:

— Знаю, балда.

Сид бросил Берту несколько полос рваной ткани.

— Прижми к ранам. Используй их. И тут ещё немного мази осталось, — Сид добавил маленькую жестянку с лечебной мазью к кучке на груди Берта.

Фриц посмотрел на равнину, заметив Стива по блеску нагрудника. Тот был далеко, но не настолько далеко, как Фриц ожидал. Гнев внутри него кипел и пузырился; он снял щит и сумку, чувствуя, что они только замедлят его.

Он повернулся к Берту:

— Подержи их в сохранности, ладно? Я вернусь.

— Хорошо бы. Если дашь мне тут умереть, я тебя до посинения замучаю призраком, — простонал Берт, даря Фрицу болезненную ухмылку.

Фриц принял жар своей ярости, развернулся и побежал. Сид последовал за ним по пятам, а потом догнал его, поравнявшись рядом. Похоже, он не доверял нескольким оставшимся стрелам, что те попадут в цель.

Пока Фриц мчался к своей цели, он понял, почему Стив оказался не так далеко, как должен был. Разбитая, испещрённая кратерами равнина была изрезана трещинами и неровным камнем; по такой предательской поверхности опасно бежать без осторожности. Едва эта мысль поразила его, он увидел, как один из людей Стива — тот, у кого в ноге торчала стрела, — поскользнулся, споткнулся и упал.

Упавший парень поднял коротко остриженную голову, медленно зашатался на ноги и позвал друзей на помощь. Только один побежал назад: мужчина с длинными тёмными волосами, слишком вытянутым лицом, в кожаном жилете и с деревянным щитом, похожими на те, что нашла группа Фрица. Он направил добротно сделанный широкий меч на несущегося Грега и велел ему остановиться. Грег начал раскручивать череп-цеп; его жуткий стон слился с эхом боевого клича Грега, складываясь в по-настоящему пугающий погребальный напев.

Длинноволосый поднял щит в ожидании удара. Рассчитывал ли он заблокировать и ответить или просто прикрыть спину друга от удара цепа собственным телом — кто знает. Одно можно было сказать точно: Грег был силён, а его удар — ещё сильнее.

Грег взмахнул оружием могучей дугой, и чёрные трещины Костеломного удара в последнее мгновение каскадом пробежали по черепу-цепу перед тем, как тот врезался в щит мужчины. Щит взорвался, а человек за ним был раздроблен и всем телом отброшен в того, кого пытался спасти. Сломанное тело сбило «спасённого» парня с ног. Сломанный рухнул на него бескостной кучей, оставив того прижатым и беспомощным, пока Грег снова начал раскручивать череп-цеп.

Бритый парень высвободил руку из-под веса плоти друга, вытянул её к Грегу и выкрикнул:

— Огненный шар!

В центре ладони появилась искра оранжевого пламени, разрослась до размера яйца и выстрелила в Грега. Шар ударил в защищённую грудь Грега, безвредно плеснул по сверкающей чешуе и рассыпался по земле дождём углей.

«Не обязательно выкрикивать название Способности. Идиот.»

Череп-цеп мгновение застонал, глаза бритого парня наполнились умоляющим ужасом, а затем раздался страшный треск удара. Фриц никогда раньше не видел, как у человека взрывается голова, и больше никогда не хотел увидеть. Череп бедняги лопнул, как перезрелая дыня, выплеснув яркую кровь и мозговое вещество на тёмный камень, где всё собралось в кратере, в котором он потерял равновесие.

Грег тяжело дышал, но продолжал рваться к Дверям. Он едва оглядывался на опасность, просто бежал вперёд и в первую заросль колонн.

— Вернись сюда! — взревел Грег. — Заплатишь! Захерачу!

Ну естественно, этот остолоп не бросил Берта — он искал мести за павшего члена команды. Фриц напомнил себе, что позже нужно по-настоящему попытаться помириться с Грегом. Он не хотел быть у этого человека на плохом счету, к тому же ему было стыдно за то, как он обращался с ним раньше. Нет, правда, стыдно.

Фриц бежал, пытаясь догнать остальные группы. Он вдруг обнаружил, что Атрибуты Восприятие и Ловкость помогают ему выбирать наилучший путь. Чутьё ловушек, похоже, тоже работало вместе с Техникой «Наблюдения», предупреждая его низким гулом перед тем, как он выбирал опасное место для шага, позволяя ему обходить вредные скрытые трещины. Благодаря своим преимуществам он уверенно нагонял бегущих друзей и врагов.

Вероника, Линн и Наоми добрались до каменных зубов, а затем исчезли в них, следуя за Грегом по его дороге разрушений. Фриц слышал звон оружия, применение Способностей и предупреждающий стон цепа Грега. Треск, глухие удары и лязг разносились между колоннами, пока они дрались где-то вне поля зрения Фрица.

Добравшись до колонн, он скользнул между ними, ныряя вокруг неожиданно острых камней. Он старался спешить, чтобы присоединиться к схватке, найти Стива и забрать кинжал. Он должен был спасти Берта. Он шёл на звуки борьбы, надеясь застать Стива врасплох во время боя. Вместо этого он наткнулся на Веронику, Линн и Наоми, попавших в засаду: они стояли спина к спине, щиты подняты, а у Линн кулаки были каменными. Фриц быстро спрятался, не желая, чтобы остальные его заметили и втянули в безнадёжный бой. Это было неправильно, но он смотрел и ждал, готовясь выпрыгнуть, когда сможет переломить ход сражения. Если сможет переломить.

Женщин окружали оставшиеся члены команды Стива, включая самого Стива, который возглавлял атаку. Женщины держались стойко, отбивая камни из пращ или ледяные осколки, которые швырял заклинатель; после неудачного залпа заклинаний и камней мужчины пошли вперёд. Линн, уступавшая числом и задавленная натиском, яростно ударила, пропустила клинок мимо себя, вмяла щит и отбросила мечника за ним.

Отступая назад, чтобы сохранить построение, она получила удар коротким мечом в бедро от другого мрачного блондина рядом. Она глухо охнула от боли, стиснула зубы и тремя быстрыми джебами врезала ему по рёбрам. Парень пошатнулся назад, рывком вытаскивая клинок из её плоти. Рана оказалась мельче, чем имела право быть, но кровь всё равно текла ровной струйкой с ноги Линн.

На них давили со всех сторон. Вероника и Наоми держали щиты крепко, защищая фланги друг друга. Наоми рубила плавниковым клинком быстрыми хаотичными дугами, заставляя тех, кто был без брони или щита, отступать от сверкающей серебряной кромки. Она порезала нескольких, когда они снова приблизились, оставляя им длинные неглубокие раны, яростно кровоточившие, но в конце концов они прорвались сквозь натиск, схватили её бьющуюся руку и остановили режущий шквал, вырвав клинок из её пальцев.

Они дёрнули руку со щитом вниз; крепко сложенный мужчина с короткими засаленными каштановыми волосами втянул её в медвежий захват, прижав её руки. Наоми боролась и кричала, пока дыхание не выдавило из неё тисками его объятий. Когда она начала задыхаться, мужчина ухмыльнулся с дурным намерением, скользнувшим за голодными серыми глазами.

Как только Наоми схватили и вывели из боя, команда Стива вдавилась в брешь в построении девушек.

Щит Вероники сорвали с руки, а саму её Стив и двое более крупных членов его команды вытащили из-под защиты Линн. Её плавниковый клинок скользнул по его серебряному нагруднику, и в ответ Стив ударил её по руке рукоятью кинжала; она охнула от боли, и плавник выпал из её дрожащей руки. Свободной рукой он схватил её за рыжие волосы и потянул дальше от защиты кулаков Линн.

Она впилась зубами ему в руку, но он стряхнул её и толкнул в ожидающие руки одного из своих, который поймал её сзади в крепкий захват за шею.

— Отпусти! — бесполезно закричала Вероника, извиваясь изо всех сил, но обнаружила, что не может вырваться из мощной руки мужчины. Он рассмеялся, явно наслаждаясь её борьбой.

По всё видимости, команда Стива предпочитала вкладывать очки Атрибутов в Силу, что позволяло им легко пересилить кого-то, особенно с низкой Силой — вроде Наоми, Вероники или, если уж на то пошло, Фрица, — стоило им поймать жертву.

Линн зарычала и прыгнула на мужчину, удерживавшего Веронику, но споткнулась на раненой ноге; трое мужчин вокруг неё тут же бросились вперёд, схватили её и ударили. Один вцепился в каждую её руку, а третий опустил медный молот ей на голову с тошнотворным глухим стуком. Она обмякла, безвольное тело удерживали мужчины, державшие её за руки. Она смотрела невидящим, оглушённым взглядом, не осознавая своего положения.

— Пожалуйста, мы сделаем всё, что скажете, только не делайте нам больно, — взмолилась Вероника, и её поведение быстро изменилось: из визжащей, бьющейся ярости она стала скромной, покорной и испуганной девушкой. Она посмотрела на Стива снизу вверх красивыми тёмными оленьими глазами. — Пожалуйста, всё что угодно, мы не будем сопротивляться, — почти прошептала она, оставляя это «всё что угодно» на волю чрезмерно активного и, судя по жадным ухмылкам, похотливого воображения мужчин.

Стив презрительно скривился и едва не плюнул ей в лицо.

— Дверей только шесть, и в одну я войду. Я не собираюсь тратить время на шлюх Тэлли.

Вероника отпрянула как от плевка, так и от горькой остроты его слов.

— Идёте со мной, парни? Или готовы рискнуть и остаться без Двери? — спросил Стив, в его голосе звучали жёсткость и раздражение.

— Иди вперёд, Стив, раз ты правда боишься, что остатки команды Берта могут нас взять. Я тут хочу немного поразвлечься. Чего такого-то? Просто повеселюсь. Нам всё равно придётся оставить их здесь подыхать, так почему бы не покайфовать перед восхождением? — равнодушно объяснил темноволосый мужчина, державший Веронику за шею.

— Ладно. Похер. Оставайтесь и сдохните тут. Только не жалуйтесь потом мне, когда подхватите всё, что они носят, — парировал Стив; в его глазах-бусинках блеснуло раздражение.

— Ха, как страшно-то, хотя мы уже раскидали половину из них, — возразил парень. — Мы уже победили. Эти жуки, небось, прячутся, а не бегут к Дверям. У нас есть время повеселиться.

— Вы идиоты, — ровно сказал Стив. — Это не стоит ваших жизней.

— До этого не дойдёт. Мы быстро, — уверенно сказал мужчина.

— Ну ещё бы, — пробормотала Вероника, и мужчина нахмурился.

Стив покачал головой и повернулся, чтобы уйти, переступая через распростёртое тело, которое Фриц ранее не заметил в хаосе. Тело в сверкающей чешуе. При виде фигуры у Фрица скрутило живот, но он похоронил это чувство сразу, как только оно пришло. Сейчас он был в опасности, ему нужна была ясная голова; он не мог задерживаться мыслями на теле и медленно расширяющейся луже крови вокруг него.

— Вы идёте, парни? — окликнул Стив, начиная шагать прочь, прямо через кровь, оставляя алые следы там, где ступал; под мышкой он держал грубый чёрный шлем. Двое его людей, стоявших настороже и следивших за спором, посмотрели на пленённых женщин и трёх мужчин, удерживавших их.

Один покачал головой при виде происходящего, лицо у него исказилось от отвращения, и он ушёл за Стивом, закинув медный молот себе на плечи. Другой выглядел так, будто собирался с бранью накинуться на пленителей, но, наткнувшись на взгляды остальных мужчин, передумал, опустил голову и скользнул следом за Стивом.

— Ну, раз они ушли, повеселимся теперь? — спросил темноволосый, притягивая Веронику ближе и лапая её тунику. Фриц видел, как в её глазах начинают собираться слёзы, но он отвёл взгляд, когда в нём вспыхнула искра праведного гнева, а желание сыграть героя пригрозило толкнуть его в бой.

Он принял жестокий, холодный расчёт, говоривший ему, что нужно следовать за Стивом и отобрать у него кинжал. Он не мог ждать или тратить драгоценное время, оставшееся Берту. На самом деле забрать кинжал Стива теперь будет проще, когда половина его команды «отвлеклась». Со страшным трудом и тяжёлым отвращением, осевшим у него в животе, он собрался уйти. Здесь он ничего не мог сделать.

Руку Фрица поймали крепкой хваткой, и Сид прошипел:

— Куда ты собрался?

— Я должен спасти Берта, — прорычал в ответ Фриц; его низкий голос был пропитан отвращением, которое он чувствовал как к происходящему, так и к себе. Он выдернул руку и уже собрался повернуться, но Сид снова схватил его, на этот раз за запястье.

— Ты им обещал. Ты дал слово, Фриц, — напомнил Сид низким голосом; его голубые глаза горели нарастающей яростью. Хватка Сида на запястье Фрица усилилась. — Если ты его не сдержишь, я заставлю тебя его сдержать.

Фриц встретил горящий взгляд своим стальным. Нужда спасти Берта сражалась с его давно подавленным чувством чести и справедливости. Он выдерживал взгляд, пока не почувствовал, как сталь в его глазах начинает плавиться, и отвёл глаза. Он не знал, как сможет жить без Берта, но понимал: он не сможет жить с собой, если оставит женщин их судьбе. Особенно после того, как они пошли за ним на этот этаж, потому что он обещал им защиту.

Они были здесь из-за него, и Берт возненавидел бы его, если бы когда-нибудь узнал, что Фриц обменял их жизни на его. Эта мысль подтолкнула Фрица к решению, каким бы эгоистичным оно ни было: он предпочёл бы живого Берта, который его ненавидит, мёртвому. Он приготовился вырваться из хватки Сида и броситься за Стивом, когда услышал тихий всхлип Наоми.

Этот всхлип напомнил ему всхлип своей младшей сестры. Тогда, когда он прижимал к себе её и рыдающего брата после смерти — нет, убийства их матери.

В конце концов это было лишь оправданием. Он не хотел оставлять их на растерзание этим отбросам. Всхлип снова разжёг в нём желание спасать и защищать — то самое, которое ему пришлось залить холодным расчётом выживания там, в канавах Затопленного Кольца. Он хорошо усвоил этот урок в первые месяцы после приюта.

Не вмешиваться, отводить взгляд, иначе целью станешь ты. Если выступишь против сильного или того, у кого есть связи, можно получить не только побои, и у Фрица были шрамы, чтобы это доказать.

Но здесь эти невысказанные правила не действовали. У них не было друзей, которые могли бы их прикрыть, и они были одного и того же уровня. Ну и что, что те лучше снаряжены и вложились в боевые Атрибуты? Это была более честная драка, чем многие из тех, которые он выбирал за пределами Шпиля.

Фриц позволил своей воле согнуться, высвобождая пламя эмоций. Он принял гнев и снова встретил глаза Сида — теперь уже с углями ярости, а не холодным прагматизмом стали — в неотрывном взгляде.

— Ладно, тогда убьём их быстро, — заявил Фриц, и по его лицу расползлась страшная улыбка.

Фриц выскочил из-за каменной колонны, которую использовал, чтобы оставаться подальше от чужих глаз.

Делал он это неохотно: прокрасться вокруг и ударить чудовищных мужчин в спины, скорее всего, сулило лучшие перспективы. Для него, но не для усмирённых женщин. Для них каждое мгновение могло стать новой болью. Мужчины начали скалиться и ухмыляться, удерживая оружие в кулаках, но свободными руками уже тянулись к светлой коже своими грязными пальцами. Они намеревались трогать, лапать дам. В груди Фрица вспыхнул жар.

— Уберите руки от прекрасных дев! Они под моей защитой, под щитом моей чести и под святостью моей клятвы! — выкрикнул он вызов.

Отвлечённые мужчины прекратили лапать захваченных женщин и повернулись посмотреть на вмешавшегося, который осмелился бросить вызов им и их жестоким желаниям.

Они все вместе нахмурились, но прекратили свои жалкие лапания.

— Не лезь, Фриц, а то получишь люлей похуже Берта, — крикнул в ответ мужчина с жиденькими бледно-жёлтыми волосами, встряхнув заплаканную, но всё ещё стоявшую Наоми, и поднял меч, указывая им на Фрица.

— Не могу. Справедливость требует моего вмешательства. Отпустите женщин или встретьтесь с Ртутью, трусы! — галантно провозгласил Фриц, взмахнув рыбьим мечом и сделав пару осторожных шагов к мужчине.

Покрытый шрамами мужчина, нависавший над Линн, перестал тянуть её рубаху и вытащил топор из петли на поясе. Он начал обходить Фрица по кругу, свободно держа щит и заходя с фланга. Темноволосый, удерживавший Веронику, вытянул руку, направил ладонь на Фрица и приготовил заклинание.

Фриц старался держать обходящего шрамолицего в боковом зрении и одновременно следить за заклинателем, использовавшим Веронику как живой щит.

Это было едва заметно, но Фриц увидел, как в ладони мужчины появилось клубящееся пятно тьмы. Сгусток тени сформировался и сорвался с руки как раз в тот миг, когда обходивший его мужчина бросился сбоку.

Сид вышел из-за другой колонны и натянул лук, целясь в мужчину, державшего Веронику, но, не желая попасть в неё, сменил цель и выпустил напитанную ветром стрелу в бегущего на Фрица мужчину. Стрела взвилась в воздух, но её встретил щит: деревянная преграда размытым движением поднялась, прикрывая голову и шею мужчины, и разбила стрелу в щепки. Мужчина пошатнулся, блокируя удар, но атака оставила на его щите лишь небольшую зарубку.

Сид выругался и потянулся за новой стрелой, а Фриц прыгнул в сторону, уходя от теневого шара, отправленного ему в грудь. Он едва не напрыгнул прямо на клинок пленителя Наоми, который грубо швырнул её на землю грудой. Техника «Искусство кулачного боя» спасла его в этот миг: он поймал собственный боковой импульс, сжал его внутри себя и развернулся, скользнув мимо острия клинка. Продолжая короткий разворот, он использовал слабую инерцию, чтобы ударить собственным мечом, направив выпад в грудь мужчины.

Кромка рыбьего меча прошла по рёбрам мужчины, аккуратно рассекла ему кожу и мышцы и оставила зарубки на его костях, скрежеща по ним. Жидковолосый мужчина закричал от боли и бросился в сторону, прочь от слишком острого оружия Фрица. Он посмотрел на порез, затем уставился на Фрица; вены у мужчины выступили и быстро запульсировали, лицо его покраснело, черты исказились в звериной гримасе. Глаза мужчины наполнились бездумной яростью, сосредоточенной на Фрице, и он бросился вперёд с безумным воем.

Мужчина двигался быстро, мышцы у него вздулись от новой силы и натянули покрытую шрамами кожу. Он налетел на Фрица, клинок мужчины опускался на него яростным рубящим ударом, от которого Фриц едва ушёл контролируемым кувырком. Фриц перекатывался на ноги как раз в тот момент, когда другой мужчина, прежде обходивший его по кругу, восстановил равновесие и побежал на него, отрезая ему путь к отступлению.

Фриц призвал Каменную яму, рефлекторно решив поставить её перед шрамолицым, который наступал на него с дикими замахами. Пока Фриц уклонялся от очередного зверского удара, яма сформировалась прямо в тот момент, когда мужчина топнул поближе, пытаясь продолжить свой безумный натиск. Когда его нога нашла пустоту, он споткнулся и рухнул на грубый тёмный камень, меч выпал из его хватки, и Фриц, ухватившись за возможность, пнул оружие подальше.

Краем глаза Фриц увидел блестящую дугу топора, летевшего к его шее. Он бросился на землю, на миг отбросив собственный рыбий меч, чтобы не приземлиться на его злое лезвие. Он жёстко ударился о землю, воздух выбило у него из лёгких, но он не позволил такой мелочи остановить себя и перекатился в сторону, когда топор опустился палаческим ударом. Топор промахнулся по Фрицу, но вгрызся в камень, выбив искры ему на руку.

Фриц посмотрел вверх на фигуру, нависшую над ним, и мужчина поднял топор для нового удара.

— Без Берта, который тебя спасёт, уже не такой крутой, да? — злорадно сказал он.

Фриц огляделся в поисках Сида и увидел, как тот уклоняется от очередного теневого шара, не рискуя выпустить стрелу в ответ, чтобы не попасть в Веронику. Фриц выругался и зашарил по поясу, ища что-нибудь, что помогло бы ему выбраться из опасности. Его рука сомкнулась на чём-то костяном и слегка липком — на том, о чём он давно позабыл. Он изо всех сил постарался не улыбнуться.

— Мне не нужен Берт, чтобы спасать меня, в отличие от тебя, которому нужно двое дружков, чтобы напасть на этих женщин, — поддел Фриц. — Насильник поганый, — добавил он для понимания, когда мужчина, похоже, не сразу уловил оскорбление.

Шрамолицый нахмурился и опустил топор — прямо на ногу Фрица, а не туда, откуда труднее было бы увернуться, вроде туловища или головы. Удар прошёл мимо, когда камень под ногами мужчины сдвинулся, и его правая ступня провалилась в только что созданную дыру.

Фриц снова перекатился в сторону, но сумел быстро подняться на корточки, пока мужчина восстанавливался после замаха. Фриц не стал терять времени: он прыгнул лягушкой, сбивая мужчину безрассудным рывком. Фриц вонзил недавно найденный клык моровой гончей в ногу шрамолицего, когда они рухнули на землю, сцепившись в бьющуюся путаницу конечностей.

Фриц попытался вырваться из хаотичной давки, но мужчина был слишком силён, легко пересиливая неулучшенную силу Фрица. Тот без труда взял верх в внезапной борьбе, прижал Фрица под своей большей массой, уселся сверху, удерживая одну его руку на земле. Он поднял топор, готовясь рубануть Фрица в прикрытую кожей грудь.

Фриц сделал единственное, что пришло ему в голову: ударил по зазубренному клыку, торчавшему из бедра мужчины, вбивая его ещё глубже, вырывая у того вой боли и, что важнее всего, отвлекая настолько, чтобы хватка на руке Фрица ослабла на драгоценное мгновение.

Фриц использовал всю хитрость, скользкие рывки и ловкие извивания, которым научился в других передрягах на улицах Затопленного Кольца, чтобы выскользнуть из хватки мужчины. Фриц отполз, вскочил на ноги и быстро оглядел поле боя, пытаясь понять состояние друзей.

Наоми медленно поднималась, слегка покачиваясь после тяжёлого падения и оглушённо ища свой плавниковый клинок. Сид уклонялся от очередного теневого шара; тот коварно пролепетал, пролетая мимо головы Сида, ударился в колонну и с тихим шипением рассеялся, как свёрнутый дым.

Сид целился новой стрелой, на этот раз в жидковолосого мужчину, пока тот поднимался, безрассудно размахивая клинком в сторону Фрица и совершенно не заботясь о том, что шрамолицый стоит у него на пути.

Щит шрамолицего снова размытым движением поднялся, блокируя дикую дугу клинка, но сила удара всё равно заставила его пошатнуться.

«Должно быть, какая-то блокирующая Способность», понял Фриц и воспользовался краткой передышкой, бросившись к упавшему рыбьему мечу и подхватывая его. Когда он развернулся, чтобы снова встретить противников, дикий рубящий удар клинка пригрозил выпустить ему кишки; он откинулся назад ровно настолько, чтобы лезвие лишь мазнуло по его животу, разрезав кожаный жилет и оставив яркую линию крови на его бледной коже.

Обезумевший жидковолосый ударил снова, не давая Фрицу времени отойти. Раздался свист, затем глухой удар: стрела прошла сквозь запястье его руки с клинком, оставив зияющую дыру, из которой тут же полилась кровь. Клинок зазвенел по каменному полу, но мужчина яростно продолжил нестись к Фрицу, не заботясь, что у него больше нет ни клинка, ни защиты. Он будто так утонул в своей ярости, что мог только бросаться на Фрица, чтобы задушить его голыми руками.

«Значит, снова трюк с Каменной ямой», устало прикинул Фриц.

И снова разъярённый мужчина споткнулся, когда камень под ним сдвинулся. И снова другой человек рухнул на Фрица. Но на этот раз он укрепил свою стойку, упёрся ногами и выставил остриё рыбьего меча вперёд, в живот мужчины, насаживая его на тот. Мужчина не отпрыгнул и не обмяк от шока, как ожидал Фриц, а взревел от ярости и повалил Фрица, рухнув сверху и потянувшись к его шее крупной, чрезмерно жилистой рукой.

Жидковолосый с ненавистью схватил Фрица за горло и сжал. Фрицу показалось, что шея у него скрипит под нечеловеческой силой мужчины, а по краям его зрения расцвели чёрные тени.

В отчаянии Фриц начал тянуть рыбий меч вверх и вниз, начал пилить внутренности мужчины, вырезая и отсекая их. Кровь хлынула из него потоком, но тот всё ещё смотрел на Фриц вниз со страшной яростью, горящей, как огонь кузни — огонь кузни, который только-только начал остывать.

Хватка мужчины стала постепенно слабеть, пока Фриц продолжал резать и кромсать. И хотя это ощущалось как целая ночь непосильного труда, жидковолосый наконец обмяк, отпустив горло Фрица; его налитые кровью глаза стали холодными, тёмными и мёртвыми.

Фриц тяжело дышал, измотанный, вспотевший, браня свою удачу, пока сбрасывал мертвеца с себя — теперь это была простая задача, когда мужчину больше не подпитывала какая бы там ни была Способность, которой он пользовался. Разорванный живот мужчины выплеснул куски человеческих внутренностей и залил Фрица фонтанами тёмной крови, горячей, как густая алая похлёбка, когда он стащил тело с себя.

Садясь, Фриц услышал вскрик боли и оглянулся на Наоми и Веронику. Наоми как раз подняла клинок и медленно приближалась к шрамолицему топорщику с решительным, но настороженным выражением лица.

Веронику всё ещё удерживал теневой заклинатель, а Линн лежала на разбитом камне, всё ещё оглушённая прошлым ударом, полученным при её захвате. Вскрик, похоже, принадлежал Сиду: он стоял на коленях, одна его рука безвольно висела, на гладкой бледной коже бицепса той темнело серое пятно, ещё одно такое же всё ещё дымилось на его бедре. Услышав вскрик, Вероника вырвалась из того удивлённого оцепенения, в котором находилась, и потянулась вверх, хватая вытянутую руку мужчины.

Заклинатель тяжело дышал, вероятно от усилия, потраченного на множество теневых шаров, и посмотрел вниз с удивлением, быстро сменившимся ужасом, когда Вероника начала сбивать его с ног подсечкой и броском. Вероника, разворачиваясь, выбила мужчине ногу из-под него, потянула его за руку и швырнула прямо на твёрдый пол, используя Технику «Искусства кулачного боя» именно так, как они отрабатывали. Раздался тошнотворный треск, когда голова мужчины столкнулась с камнем; кровь стала пузыриться и собираться из его разбитого лица, пока он лежал распластанный.

Топорщик смотрел на Наоми, пока та медленно шагала к нему. Он покачал головой и ухмыльнулся, словно ему нечего бояться от слегка темноволосой женщины. Он попытался броситься на неё, но его нога, пронзённая клыком моровой гончей, двигалась вяло; вместо рывка он споткнулся, но, хоть и удержался на ногах, неуклюже подался вперёд.

Мужчина взглянул на рану, и его лицо окрасило смятение, когда он увидел ползущие тёмные жилы, поднимающиеся по его бедру.

«Яд его взял. Спасибо за идею, Тоби, любитель ты ядов недоделанный.»

Заметив шаткую походку мужчины, Наоми отбросила осторожность и бросилась на него, размашисто рубя плавниковым клинком. Мужчина поднял щит, блокируя несколько ударов Шквала, но Наоми обежала его, пользуясь непослушной ногой того, и снова и снова вонзала клинок в незащищённый бок и спину. Одна, три, пять, шесть дыр пробили мужчину за одно мгновение, когда Наоми отступила от его неловкого ответного удара. Мужчина ссутулился, упал на колени, а потом рухнул лицом вниз, умирая; жизнь его вытекала из отверстий и красила камень алым.

Мир на миг снова словно затих, пока Фриц не различил мягкие стоны боли Сида и рваное, булькающее дыхание распростёртого заклинателя. Фриц просто смотрел, как Вероника подняла топор, лежавший рядом с продырявленным мужчиной, закинула его на плечо и тяжело направилась к всё ещё дышащему заклинателю.

Миловидный, манящий свет, обычно сиявший в глазах Вероники, сменился холодным, горьким торжеством. Фрицу показалось, что она почти улыбнулась, когда опустила топор на шею мужчины с мясистым звуком. Лезвие рассекло плоть и кость заклинателя, голова покатилась в одну из маленьких каменных ям, созданных заклинанием Фрица.

Их взгляды встретились, когда оба оторвали глаза от отсечённой головы. В её глазах всё ещё был холод, и он подавил подступившую дрожь. Она выдерживала его взгляд, ожидая, что он заговорит, что бросит вызов её решению казнить мужчину.

Фриц улыбнулся своей фальшивой улыбкой. Сейчас он ничего не чувствовал, кроме онемевшего облегчения, но решил, что должен успокоить женщину, и потому сказал весело:

— Опередила меня, Вероника. Молодчинка.

Она кивнула, затем улыбнулась в ответ, и её карие глаза всё ещё оставались горько-холодными.

— Он не заслужил быстрой смерти, но ведь никто не получает того, чего заслуживает, правда? — риторически спросила она.

Когда Фриц пожал плечами и кивнул, её глаза смягчились, почти потеряв ледяную кромку:

— Ты пришёл за нами, как обещал. Значит, рыцарский образ не совсем образ.

Фрицу было трудно удерживать зрительный контакт; стыд давил на его улыбку, но он твёрдо оставил её на месте.

— Моё слово — священная клятва и так же истинно, как дождь, — соврал он. Не легко, но слишком легко для его личного спокойствия.

Вероника отвела взгляд от Фрица и обратила внимание на потерявшую сознание Линн. Она в спешке побежала к ней, затем опустилась рядом с ней на колени. У самой линии роста волос темнокожей женщины формировалась мерзкая шишка, дыхание у неё было мягким, словно она спала.

Фриц услышал лязг упавшего плавникового клинка, а затем всхлипы там, где стояла Наоми; по её лицу текли слёзы. Он посмотрел на Веронику, но, увидев, что та слишком занята Линн, повернулся к Сиду, который яростно тёр серое пятно у себя на бедре, будто оно онемело от холода.

Фриц внутренне вздохнул, испытывая раздражение и понимая, что у него мало времени догнать Стива, но всё равно чувствуя обязанность помочь дамам после травмирующей схватки.

«Может, Тоби и Джейн смогут задержать Стива», надеялся Фриц, подходя к рыдающей Наоми.

— Наоми, ты ранена? — спросил Фриц, остановившись рядом с ней и глядя на пробитый труп мужчины, которого она убила, пусть и с помощью яда моровой гончей.

Она быстро закивала, затем поклонилась и затрясла головой, пробулькав что-то невнятное.

— Что? Я не совсем расслышал, — сказал Фриц, положив руку ей на плечо в поддержку.

Она вздрогнула, а затем застыла от прикосновения. Фриц поморщился и быстро убрал руку, пробормотав:

— Прости, я не хотел тебя пугать. Не подумал.

Фриц слабо улыбнулся, пока она качала головой; слёзы у неё остановились от внезапного шока.

— Прости, дело не в тебе. Я просто убила его. Я убила человека и не жалею, что убила его. Я не знаю, почему плачу. Мне плохо, но я не знаю почему. Не знаю почему.

Фриц понял, что чувствует нечто похожее: глубокий ужас от того, что он причинил другому человеку вред, что это нельзя отмотать назад, даже если те собирались убить его и причинить боль этим женщинам.

Его обещание стоило этим мужчинам жизней. Мысль легла на него тяжестью, и он невольно ссутулился. В нём вспыхнула злость, когда он вспомнил их хищные взгляды и бессердечное пренебрежение к женщинам.

«Не жалей их. Они сами выбрали то, что сделали. Сами выбрали остаться и причинить ненужную жестокость. Они выбрали страдание, выбрали смерть от твоей руки.»

Он не знал, что сказать Наоми, и не доверял себе заговорить без ненавистной тирады. Так что вместо этого он ответил сочувственным хмыком, надеясь предложить хоть какое-то утешение.

Фриц оглядел тела, стараясь не замечать чешуйчатую фигуру Грега, но наконец разум больше не позволил ему игнорировать тело одного из своей команды. Он тяжело подошёл к нему, увидел разрубленный на части череп-цеп, лежавший рядом; череп безглазо смотрел на него с обвинением.

В глазах у него поплыло, когда он опустился на колени перед неподвижным, молчаливым Грегом. Он проверил дыхание, сердцебиение. Ничего. Только тепло, медленно уходящее в холодный камень. Из глаза Фрица вырвалась слеза, и он быстро смахнул её. Он никогда по-настоящему не любил этого человека, всегда считал Грега грубым, равнодушным олухом. Но это не значило, что он хотел, чтобы этот балда умер. Уж точно не раньше, чем Фриц смог бы высказать ему всё, что думал.

Фриц размышлял обо всём, что осталось несказанным этому громиле: обо всех упрёках или извинениях, которые, возможно, произнёс бы в будущем, обо всех оскорблениях, которыми осыпал его в прошлом. Всё ни к чему теперь.

Фриц считал, что закалился против смерти и потерь, которые всё это будит внутри. Он знал, что уже пережил худшее. Исчезновение и вероятную гибель отца в Дождевом Шпиле, убийство матери карателями Гильдии Проводников, когда она защищала поместье от их хищничества, их грабящих, вороватых рук. Но нет, это была новая потеря — малая потеря, но всё же потеря.

Задерживаться на ней сейчас ему не поможет. После Шпиля будет время. Он ожесточил своё сердце и встал, вспомнив, что ему нужно быть в другом месте, что ему нужно кое-кого спасти и кое-кого убить.

Сид снова был на ногах, проверяя раненую руку короткой серией ударов, а Линн начинала приходить в себя, её веки дрожали, пока Вероника плескала ей в лицо водой из бурдюка. Наоми медленно брала себя в руки, нетвёрдой походкой подходя к Линн и Веронике. Фриц подошёл к ним, чтобы проверить Линн.

Проходя мимо пробитого трупа, он выдернул клык моровой гончей из ноги мужчины. Тот вышел с липким разрывом плоти, и Фриц сунул спасший ему жизнь клык за пояс.

Линн мутно посмотрела на собравшихся и проворчала:

— Что я пропустила? Где те гады, которые на нас напали? Когда здесь появился этот красавчик? Ви?

Она медленно села с небольшой помощью Вероники и оглядела остатки боя.

Фриц подавил ухмылку из-за «красавчика» и позволил Веронике отвечать на вопросы Линн, а Наоми — осмотреть её состояние, чувствуя, что ему нужно шевелиться, и быстро.

Он подбежал к Сиду, который наклонился, растягивая свою странно притягательную ногу и демонстрируя удивительно ладный зад. Фриц тряхнул головой.

«С каких пор меня тянет в эту сторону?», он тут же отбросил мысль, понимая, что сейчас это неважно.

— Сид, нам нужно пошевелиться, и быстро. Мне нужна твоя помощь, чтобы догнать Стива и заставить его заплатить, — заявил Фриц, отводя взгляд от тянувшегося Сида и вглядываясь в разбитую равнину, где вдали блестело серебро.

Он стиснул зубы, заставляя себя стоять на месте и не кинуться за серебряным сиянием без оглядки.

Сид кивнул:

— Как только проверю девушек, можем идти. Лучше пока обыщи те тела, вдруг найдётся что-нибудь полезное.

— Угу, только побыстрее там прощайся со всеми, — с тревогой согласился Фриц, понимая, что ему нужна помощь Сида против остатков команды Стива, и с раздражением начал обыскивать тела.

Он не нашёл ни зелий, ни лечебной мази. При них почти ничего не было, кроме оружия или испорченной брони, которые Фрицу были не нужны и не желанны. Его верный рыбий меч пока служил ему хорошо.

Обыск последнего мужчины занял ещё несколько драгоценных минут, и тогда Сид подбежал к нему, даря Фрицу напряжённую улыбку.

— Идём. С девчонками пока всё нормально. Крепкая кожа Линн уберегла её почти полностью от того удара, но они сейчас не в состоянии бежать. Так что остальные останутся с ней, пока она не придёт в себя. Так что только ты и я, Фриц. Пошли ловить этого засранца Стива.

Фриц кивнул и устремил взгляд на разбитый горизонт, напрягаясь, чтобы снова увидеть серебряный блеск. Он мелькнул в ярком свете, и Сид с Фрицем сорвались с места, кинувшись за своей жертвой по растрескавшемуся камню.

Фриц преследовал серебряный отблеск, устремляясь вверх и вниз по маленьким торчащим гребням и через трудную разбитую землю. Он стёр выступивший пот со лба и побежал дальше. На этом этаже не было так уж жарко, но эта яркая пирамида горела наверху, словно насмешка над солнцем, и пекла их плоть, если они не находили хоть немного времени в тени леса из колонн. Всё время так жарко не было, так что Фриц предположил, что это просто новая пытка, которую Шпиль ввёл по собственным тайным причинам.

Как эти там, Меритократические Условия. Что это вообще такое? Он был уверен, что уже слышал что-то подобное. «Может, от отца? Может, читал в одной из его книг или дневников? Не сейчас, сосредоточься на настоящем!» Разорвав цепь мыслей, которая отвлекала его, он снова направил свой разум на каменную равнину с намерением найти Стива.

Сид следовал рядом с ним. Они оба устали, Фриц видел это по лёгкой тяжести их шагов; бой заметно вымотал их, но времени на отдых у них не было. Пусть сама драка длилась всего пару минут, каждая минута форы Стива ощущалась Фрицу годами. Он поднажал ещё сильнее. Кажется, впереди он видел яркие точки сине-зелёного света.

«Двери?»

Сид пару раз споткнулся, но всегда удерживал равновесие и продолжал бежать; на таком предательском полу это было немалым достижением. Фриц услышал, как тот за спиной, задыхаясь, сердито окликнул его, когда Фриц не сбавил темп:

— Фриц, сколько у тебя Ловкости? Ты вообще не спотыкаешься.

— Три, — выдохнул Фриц, упрямо удерживая темп.

— Бред какой-то. У меня девять и ещё есть Быстроногий, так почему ты быстрее? — возразил Сид, выругавшись, когда снова едва не споткнулся.

— Я не... быстрее... Я просто выбираю лучший путь... по неровной... местности. Ты теряешь... скорость... спотыкаясь и скользя... на ровной земле ты бы меня уделал. Думаю... это должно быть взаимодействие... между моим Восприятием... Чутьём ловушек... и... «Наблюдениями», — объяснил Фриц между жадными вдохами. — Просто повторяй за мной... смотри, куда я ставлю ноги... наступай туда же... и всё будет... нормально.

Сид проворчал что-то неразборчивое под грохот их ботинок по тёмному камню и отстал, следуя за Фрицем точно так, как тот предложил. Фриц ухмыльнулся сквозь рваное дыхание, но ухмылку вскоре прервал голос Сида совсем рядом за спиной:

— Мне жаль насчёт Грега. Наверное, паршиво терять кого-то из своей команды.

Фриц хмыкнул:

— Я не особо... хорошо его знал... Я не очень хочу... говорить о нём... сейчас... Нам нужно достать этот кинжал... и... спасти Берта.

Фриц не видел этого, но почти почувствовал, как Сид тревожно нахмурился. Он позволил неловкой паузе затянуться и вместо этого сосредоточился на дороге, на том, куда ставить ноги, и на стуке собственного сердца. Он попытался взять дыхание под контроль: вдох, выдох, вдох, выдох, пока наконец не нашёл какой-то ритм и бег стал терпимее. Только на лёгких участках земли он рисковал отвлечь внимание, чтобы взглянуть вперёд — на всё более крупные Двери, их сине-зелёный свет и любые признаки Стива.

Они бежали. Минуты проходили, пока они пересекали неровный камень, перепрыгивали кратеры и трещины, огибали колонны и взбегали по крутым подъёмам. Это стачивало их выносливость, усталость въедалась в них всё глубже, шаги их становились всё тяжелее и тяжелее. Сиду, похоже, было немного легче: ему проще было следовать за Фрицем, чем самому искать дорогу, и он потратил меньше магии при спасении Вероники, Наоми и Линн.

Фрица посетила мысль, что без очков Выносливости он, наверное, уже лежал бы лицом вниз, полностью вымотанный. А так он устал, но ещё не настолько, чтобы спотыкаться и падать, и за это он мысленно поблагодарил Шпили.

— Там, видишь его? — Фриц указал на очередную чащу каменных колонн, где мелькнул серебряный отблеск и послышался лязг металла о металл. — Кажется, Тоби и Джейн дерутся с командой Стива. Поможем им.

Они нырнули между колоннами, лавируя в зазубренных промежутках и направляясь к шуму.

— Готовь лук, — приказал Фриц, прижимаясь спиной к колонне и скрывая своё присутствие, пока слушал крики неподалёку.

— Стой, Стив! Мы не хотим драться, оставь нас, Дверей хватит на всех! — испуганный голос Джейн отразился от колонн.

— Хер вам. Может, они и идиоты, но они всё ещё моя банда, — ответил Стив, кряхтя от усилия.

Фриц жестом велел Сиду скрытно идти за ним. Сид кивнул, затем убрал с глаз вспотевшую светлую чёлку. Он пригнулся, приготовил стрелу и приложил её к луку, готовясь выпустить в любой миг.

В этот момент Фрица поразило, как много он доверяет этому человеку — тому, кого всего день или два назад назвал бы своим злейшим врагом и соперником. А теперь тот был здесь, надёжный, как любой из его команды. Вспомнив реакцию остальных на раны Берта, их смирение и бегство, Фриц предположил, что Сид надёжнее всех них.

Он был рад, что Сид рядом, и по-настоящему благодарен за его помощь, даже если всё ещё могло оказаться какой-то корыстной схемой. Ему не казалось, что Сид играет с ним, но разум велел ему не доверять. Фрицу казалось, что он что-то упускает в этом голубоглазом парне, однако нутро тянуло его к доверию.

«Можно и довериться Сиду. А что мне терять? Берт труп, если его раны не заживут. В дороге они откроются их, и он истечёт кровью раньше, чем мы пройдём каких-нибудь шесть минут.»

Крики сменились бессловесными воплями и натужным кряхтением. Криков не было. Пока не было. Фриц приготовился к предстоящей схватке и, подав сигнал Сиду, рискнул высунуть голову из-за зазубренной колонны, за которой прятался, глядя на поле боя. Увиденное его встревожило: Тоби стоял перед Джейн, защищая её от нападающих мужчин. Они прижались спинами к большой колонне, чтобы их не окружили полностью.

Парень с детским лицом ловко поднял щит к горлу, отбивая один из метательных ножей Тоби, а затем ткнул копьём, которое держал в другой руке. Тоби проворно ушёл от удара. Он всегда был хитёр и труден для попадания ещё до того, как распределил Атрибуты, а теперь, с усилениями от Ловкости, стал ещё более проворным. Он вновь доказал это, когда быстро нырнул под удар медного молота в руках последнего члена команды Стива.

Молотобоец резко отшатнулся, хватаясь за алую линию на предплечье — прощальный подарок ножа Тоби, — а Тоби отступил и снова принял низкую стойку ножевого боя, маня Стива вперёд жестом окровавленного клинка.

Джейн закричала, когда Стив бросился вокруг защиты Тоби, с мечом в одной руке и костяным кинжалом в другой. Его меч ударил, почти вонзившись Тоби в грудь. Тоби отклонился, проворачиваясь с пути клинка, но всё же получил маленькую борозду, когда тот пробил его кожаный жилет. Раздался скрежет металла, когда кинжал Тоби царапнул серебряный нагрудник Стива внизу слева; вторым кинжалом Тоби рубанул по шее Стива, но тот парировал собственным изогнутым костяным клинком.

Стив отступил после звона столкнувшихся кинжалов и оскалился, показывая кривые зубы, когда увидел кровь, капающую из нанесённой им раны.

— Просто ляг и сдохни, Тоби. Так будет легче. Тебе и ей.

Тоби нахмурился, лицо его стало кислее прежнего.

— Иди в жопу. Не угрожай Джейн, а то выпотрошу. Крысомордый трус, — ответил он низким, опасным голосом.

Команда Стива начала обходить, готовя новую атаку. Тоби следил за всеми, когда те сближались; страх и ненависть боролись в его мерцающем взгляде. Он мрачно осел в стойку, словно знал, что его уже загнали, что его каюк. И всё же в его чертах была решительная обречённость: перед смертью он собирался забрать с собой столько, сколько сможет.

Фриц подал Сиду знак стрелять в молотобойца, а сам скрытно двинулся вперёд в низком приседе, надеясь застать Стива врасплох. Он услышал, как Сид вышел из-за колонны и прицелился; лук согнулся с лёгким стоном, и воздух втянулся, будто великан сделал вдох. Что-то в изменении почти отсутствующего ветра насторожило молотобойца, и тот повернулся, увидев Сида и Фрица на грани засады.

Он поднял молот, шагнул в сторону и уже собирался крикнуть, когда стрела вонзилась ему чуть ниже ключицы. Стрела глубоко пробурила верх его груди, её наконечник вырвался из спины парня, брызнув красным на руку Стива с мечом. Стрела застряла там, торча наружу, а кровь потекла из прокола и вниз по деревянному древку.

— Аргх! Берегитесь! Богомерзкие Сид и Фриц здесь! — предупредил молотобоец, выкрикивая сквозь боль.

Судя по громкости голоса, стрела явно прошла мимо лёгкого, к досаде Фрица.

Фриц отбросил всякую видимость скрытности и бросился прямо на Стива, пока Сид накладывал новую стрелу и снова целился в молотобойца.

Фриц выкинул Сида и молотобойца из мыслей, нырнул под внезапно выставленное копьё и ударил рыбьим мечом. Лезвие чиркнуло по серебряному нагруднику, высекая искры, пока Стив разворачивался к нападавшему. Фриц отдёрнул меч, а затем ударил по незащищённым ногам и рукам Стива, как и должен был сделать с самого начала, если бы его не вынудили действовать поспешно.

Стив уклонялся, пригибался и парировал своим мечом, используя преимущество двух оружий, чтобы беречь свои конечности от бешеных атак Фрица. Однако цель Фрица была не только ранить, а заставить его повернуться спиной к Тоби.

Он посмотрел через спрятанное за бронёй плечо Стива и встретился с Тоби глазами. Джейн что-то прошептала ему, и его тёмные глаза стыдливо метнулись в сторону. Тоби развернулся, обхватил Джейн за локоть и, не оглядываясь, вместе с ней скользнул вокруг колонны и исчез из виду.

Они оставили Фрица и Сида сражаться со Стивом и его командой в одиночку. Спасать Берта в одиночку.

Именно в этот миг Фриц понял: команда сломалась безвозвратно. Он думал, что это случится, если Берт умрёт, но, похоже, ошибался. Хватило пары ножевых ран.

Ярость вскипела в Фрице, обрушиваясь на него самого, Тоби и Джейн. Он направил эту злость в удары, рубя и коля Стива так быстро, как мог. Получалось не очень, он видел это по тому, как начал получать лёгкие порезы от меча Стива и как вынужден был отступать, пока копейщик заходил к нему с фланга и добавлял копьё к дуэли.

Фриц перекатился прочь под рубящим боковым ударом меча Стива, пытаясь увеличить расстояние от двух мужчин, зажимавших его. Копейщик был готов к перекату и ткнул копьём вперёд, пронзив предплечье Фрица как раз в момент, когда тот собирался встать. К счастью, это была пустая рука, а наруч из рыбьей чешуи поглотил часть силы.

Фриц закричал, потянув за копьё, застрявшее в его плоти, и яростно рубанул рыбьим мечом вниз, высекая глубокую зарубку в деревянном древке. Увидев, насколько эффективна кромка его меча, Фриц повёл лезвие вниз и через дерево, с поразительной лёгкостью рассекая его надвое.

Фриц отступил, когда щит ударил ему в лицо, унося с собой верхнюю половину копья, застрявшую в его предплечье и наруче. Удар щитом открыл копейщика, и Фриц ворвался в этот промежуток, ударив мечом вперёд и пронзив мужчину насквозь через грудь. Должно быть, он попал в сердце, потому что копейщик рухнул мгновенно, с шоком на лице врезавшись в землю и выдохнув проклятие на последним издыхании.

Стив накинулся на Фрица в тот же миг: его меч завладел вниманием Фрица, пытаясь широким взмахом отделить его голову от плеч. Фриц парировал удар собственным мечом, отбивая его в сторону. Он ухмыльнулся, когда Стив слишком вложился в удар: Фриц заманил его под ответ. Он ударил вперёд вдоль клинка противника и вошёл в кожу незащищённой верхней части руки, оставив маленькую ярко-красную борозду Стиву.

Фриц уже собирался развить контратаку, использовать преимущество и сильнее разорвать плоть Стива, когда заметил клубящуюся тень вокруг другой руки мужчины. Кинжал почти оказался у него в животе, прежде чем Фриц наконец его увидел.

Фриц бросился назад, отказавшись от остатка своей контратаки, и тяжело упал на спину. Падение выбило из него воздух, оглушив на секунду, пока внимание не притянул крошечный порез и ползущий холод там, где теневой кинжал зацепил его чуть ниже пупка.

Как он на это попался? Та атака не была слишком вложенным ударом, это был финт. Как он мог не заметить изогнутый костяной клинок до последнего мгновения? Он понял: Способность была очень похожа, если не та же самая, на Сумрачный удар, который ему предлагали на первом этаже.

Фриц попытался вспомнить описание: там было что-то о том, что атаку труднее отследить. Должно быть, в этом и дело. Он серьёзно недооценил эту Способность, если она могла так его обмануть; наверное, он увидел её в последний миг только благодаря высокому Атрибуту Восприятия.

Он проклял свою удачу и в тот момент пожалел, что выбрал Каменную яму. С Сумрачным ударом он мог бы развить стиль боя, который позволил бы ему взять на вооружение собственные показушность и лишние телодвижения, использовать главную руку для отвлечения и обмана, а второй наносить смертоносные удары, которые трудно заметить. Почти как, теперь понял Фриц, поступал Стив.

Всего второй этаж, а Стив уже ухватил стиль, пусть и в самой простой, самой неотточенной форме, без пользы образования или наставлений учителя. Это потрясло Фрица.

Стив — скрытый талант, гений раз в поколение? Нет, он знал этого человека. Хитрый — да, подлый ублюдок с талантом к уличным дракам. Но гений? Нет.

«Но если он не гений, как он меня побеждает? Я был подготовлен и обучен, я читал вводные книги и руководства по Способностям и стратегии Восходцев. Да, моё образование оборвалось, но оно должно было дать мне огромное преимущество, особенно против простолюдинов или подлых воришек вроде Стива.»

Фриц знал: в Верхнем Кольце считали, что из крови черни не может выйти ничего великого. Без сомнений, получались иногда хороший стражник или ремесленник, но в целом у них просто нет ни умения, ни храбрости, ни дисциплины, чтобы восходить по Шпилям, как это делают Дворяне.

Фриц считал Берта исключением из правила — постоянным, ярким фонарём в море слабых, коптящих свечей, которыми был простой люд. Сам будучи из младшей знати, Фриц думал, что ему предначертано подняться выше всех, кого он знает, и взять Берта с собой. Теперь, когда ему действительно пришлось драться с уличными крысами, он понял, что его пренебрежение их силой и хитростью было страшно ошибочным.

Может, тех, кто не родился в богатстве или титуле, не стоит недооценивать. Может, это он сам по-настоящему не годится для грядущего восхождения.

Фриц лежал, а мысли грохотали в его потрясённом разуме и по ушибленному самолюбию, пока он заново пересматривал взгляд на мир и своё место в нём. «Ты дерёшься насмерть, сейчас не время. Вставай, дурак.» Подавив откровения и хаотичный изгиб скачущего разума, он вскочил на ноги и поискал Сида, надеясь, что тот тоже не сбежал, как Тоби и Джейн.

К счастью, Сид всё ещё был там, но занят — уворачивался от молотобойца, у которого в плече торчала ещё одна стрела, чуть выше первой.

Фриц видел: для молотобойца это проигранная схватка. Он никак не мог поймать Сида.

Сид ждал, пока тот споткнётся или оступится, чтобы в момент восстановления всадить в него стрелу, когда он не сможет увернуться. Сейчас Сид помочь Фрицу не мог; удерживать другого парня отвлечённым и подальше от боя Стива с Фрицем было лучшим, на что ему можно рассчитывать. Но этого было достаточно.

«Ладно, сделаем это. Я не могу проиграть, Берт надеется на меня.»

Те несколько мгновений, которые Фриц потратил на мысли и оценку окружения, едва не стали смертельными для него: Стив рывком кинулся мимо рыбьего меча Фрица и кольнул кинжалом в его бедро. Фриц шагнул назад, уходя от смертоносного падения кинжала, и только потому, что особо следил за любыми тенями, успел поднять свободную руку и поставить её на пути чёрного, окутанного тенями стального клинка меча Стива, когда тот дугой летел к его голове.

Тупой холод приглушил сильную боль, сопровождавшую страшный удар, который встряхнул кости в предплечье Фрица и заставил задребезжать наконечник копья, всё ещё застрявший там.

Фриц закричал от сильнейшей боли, когда клинок врезался в предплечье, срезав наруч из рыбьей чешуи и плоть под ним. Чешуйчатая ткань застучала по земле, холод заизвивался в его мышцах и костях. Зрение Фрица потемнело, а мир вокруг стал приглушённым.

Фриц стиснул зубы и поднял рыбий меч, пытаясь пронзить Стива, пока крысомордый парень дёргал меч, высвобождая его из руки Фрица с брызгами крови.

Стив отступил от неуклюжей атаки Фрица, посмотрел на нанесённую им рану и шустро облизнул тонкие губы языком. Он огляделся в поисках своей команды, но, увидев их мёртвыми или занятыми, начал торговаться.

— Да брось, Фриц, к чему вообще эта драка. Я не хочу убивать тебя только потому, что тебе надо свести счёты. Берту кирдык, это верно как дождь, и моя смерть этого не изменит, — заявил Стив с переигранной попыткой дружелюбия и обыденности.

В притуплённом слухе Фрица его слова почти казались шёпотом.

Стив слегка переступил в стойке, пока Фриц смотрел в ответ и, впервые за долгое время, хранил молчание. Так они простояли несколько секунд, удерживая взгляды, едва заметно напрягая конечности и хваты, готовясь к возобновлению боя. Тьма, тишина и холод словно отступали с каждой секундой.

— Кинжал. Оставь его. Тогда катись, куда хочешь, крыса сраная. Вот моё предложение, Стив: кинжал или смерть, — произнёс Фриц, слегка покачиваясь, пока кровь с его вялой руки стекала вниз и брызгала на тёмный камень.

Фриц был изнурён. Ноги у него горели от бега, боя и уклонений, и он знал: стоит ему ещё раз использовать Каменную яму, и он опустеет. Так что ему нужно сохранить Способность для правильного момента, иначе он умрёт. Всё как и сказал Стив.

— Смерть? — неверяще выплюнул Стив, его глаза расширились от злости. — Это ты сдохнешь, скалгово отродье. Кинжал мой, и ты его не получишь. Я ухожу. Не иди за мной, если хочешь жить.

Стив уже собирался отступить, но, должно быть, прочитал в мрачном выражении Фрица что-то, что ему не понравилось, потому что вместо этого сделал выпад.

«Вот мой шанс», торжествующе подумал Фриц, и ухмылка растянула его лицо, когда он создал последнюю Каменную яму прямо там, куда должен был ступить Стив, как уже делал с гоблинами и людьми из команды Стива. Когда энергия покинула его, а отверстие появилось, сердце Фрица ухнуло, и отчаяние потянуло его за живот: Стив не ступил в яму. Он вообще не пошёл вперёд. Он отвёл ногу назад, бросив свой теперь очевидный финт, и стукнул каблуком по камню.

Фриц поднял взгляд к его лицу. Стив выглядел слегка удивлённым появлением дыры, но ответил на исчезающую ухмылку Фрица собственной.

— Так вот что ты выбрал? Вот ведь хитрая сука, — злорадно сказал Стив, пока Фриц чувствовал, как усталость оседает в его теле, превращая даже его попытку стоять в мучение.

Оба клинка Стива покрывала рябящая тьма, сопровождаемая жутким шёпотом на самом краю слуха:

— Что ж, сказал бы я, что был рад знать тебя, Фриц. Да только совру ведь.

— Молчал бы, говнюк, — протянул Фриц. Он был измотан и слишком устал, чтобы сказать что-то остроумное. Чего бы он только не отдал за одно из тех зелий выносливости, которые они нашли. Надо было заставить Джейн оставить ему одно. От мысли о том, что Джейн ушла со всеми этими ценными зельями, в нём вспыхнула злость, но Фриц вернул уставший разум к бою. И как раз вовремя: затемнённые клинки резанули по его раненому боку, один за другим.

Меч в его руке казался тяжёлым. Слишком тяжёлым. Поэтому в отчаянии, призвав остатки скрытой силы, Фриц швырнул рыбий меч в Стива. Он неловко бросил его, как палку, которую кидают гончей. «Я ведь слышал, что гончие любят приносить палки, да?», подсунул ему измученный мозг ту странную глупость, что приходит на грани душевного надлома.

Без тяжести меча в руке он неожиданно почувствовал себя легче, свободнее и смог отбросить себя назад, прочь от верной смерти наступающих теневых клинков.

Послышались лязг и мат, когда Ртуть ударила во что-то — Фриц надеялся, в Стива, — и Фриц, пошатываясь, поднялся на ноги. Он искал хоть что-нибудь, что могло ему помочь. Сид всё ещё сражался или, скорее, нарезал круги вокруг молотобойца, но больше ничего не привлекло его внимания.

Фриц сосредоточился на приближающемся Стиве. С его лба на один глаз лилась полоса крови, дыхание у него было тяжёлым. По всё видимости, рыбий меч всё же попал в Стива и довольно сильно его рассёк.

«Что ж, когда умру, хотя бы шрам оставлю», горько подумал Фриц.

Фриц поднял кулаки; мышечная память и «Искусство кулачного боя» направили его в сжатую, пружинящую стойку.

«Техника, уже и забыл о ней. Ну, будем надеяться, Стив не готов к атакам этого безумного стиля.»

Фриц ждал, выжидая момент, медленно накапливая выносливость и высматривая, когда Стив атакует. Помутневший разум говорил ему, что в контратаке будет всё или ничего, что он должен вложиться в неё полностью, а затем закончить дело.

Ждать Фрицу пришлось недолго. Взбешённый Стив прыгнул на него, начав атаку мечом, и никаких теневых ударов видно не было. «Может, он тоже слишком устал, уже несколько раз колдовал всё-таки», подозревал Фриц.

Меч пронзил воздух точным выпадом прямо к сердцу Фрица. Уклоняясь вниз и вправо, позволяя клинку врага скользнуть чуть выше левого плеча, Фриц быстро схватил другое запястье Стива прежде, чем тот успел поднять его и выпотрошить кинжалом. Он дёрнул руку Стива вниз и в сторону, почти вырвав кинжал из хватки. Теперь, относительно уверенный, что его не так просто заколоть, Фриц поставил ногу за ногу Стива, приготовился к столкновению и врезался плечом в мужчину, ударив его в грудь. Жёстко.

Плечо Фрица по ощущениям будто раскололось. Он ударил в металл, и отдача отозвалась в его разрубленной руке, поскольку, к несчастью для Фрица, серебряный нагрудник отразил почти весь реальный урон. Но Фриц и не гнался за уроном: он изо всех сил толкал, чтобы сбить крысу с ног. Стив замахал руками, падая, едва не потерял оружие, но всё же удержал его крепко, когда рухнул на землю. Нагрудник Стива глухо звякнул, ударившись о твёрдый камень.

Когда добыча лежала распластанная и оглушённая у его ног, Фриц заметил, что предплечье мужчины лежит поперёк ямы, которую он создал ранее. Приняв это за добрый знак и прекрасную возможность, он наступил Стиву на предплечье, надеясь, что рычаг поможет. Тяжёлый сапог встретил руку мужчины, и с мокрым треском та сломалась под пяткой, хрустнув, словно доска из гнилого дерева. Стив закричал и выругался, а потом замахал рукой, рубя Фрица по ногам теневым кинжалом.

Фриц отпрыгнул, уходя из короткой досягаемости кинжала. Он слегка споткнулся от усталости, но выпрямился, снова поднимая руки в сжатую стойку; его плечо и предплечье пылали болью.

— Кинжал, Стив. Не вынуждай меня убивать тебя. В этом будет мало приятного — пригрозил Фриц, проводя мрачную решимость сквозь хрипоту горла.

— Отъебись, Фриц! Просто оставь меня в покое! Зачем ты сломал мне руку?! — заорал Стив, осторожно поднимаясь на ноги, оставив меч лежать на полу и позволив сломанной руке безвольно повиснуть. — Богатенький засёрышь, ну давай. Когда я выберусь из этого Шпиля, я найду твоих братьев и сестёр, и когда закончу с ними, они проклянут день, когда ты родился. Если только я не перережу им глотки раньше, чем они успеют закричать.

Этого для Фрица оказалось достаточно. Всё, что он говорил о нежелании убивать Стива, выкипело, когда в нём вспыхнула ярость. Одно дело — причинить боль его друзьям, самому Фрицу, но угрожать его семье, угрожать их покою в приюте — этого он не мог вынести ни мгновения. Глаза Фрица закрыла красная дымка, и он прыгнул на парня, угрожавшего его родным, всем телом обрушившись на сияющий нагрудник Стива.

Они упали вместе, и Фриц взял верх, приземлившись сверху на ошарашенного крысомордого. Судя по всему, Стив тоже не вкладывал Атрибуты в Силу. Фриц позволил «Искусству кулачного боя» направить себя: обеими руками он вцепился в руку с проклятым кинжалом. Он бил крепко сжатым кулаком о твёрдый камень снова, и снова, и снова, пока хватка Стива не ослабла, и тот не выронил костяной клинок. Тени, собравшиеся вокруг его кромки, рассеялись с тихим шипением.

Стив закричал от бессилия, и Фриц закричал в ответ, отпуская запястье мужчины и начиная молотить его по лицу градом кулаков.

— Не... смей... никогда... угрожать... моей... семье! — выкрикивал Фриц в ритм ударов.

Окровавленная голова Стива подпрыгивала на камне, его нос и щёки трещали, а затем ломались под повторяющимися ударами. Фриц не знал, как долго продолжал бить парня. Зрение у него поплыло, чёрное сменило красное. А потом он уже лежал, неспособный двигаться, говорить или даже думать.

Пока он тонул во тьме, в поле его зрения вошли две ярко-синие луны. Он попытался сосредоточиться на них, но это стало слишком трудно. Тяжесть, тьма забрали его.

«Я умер... Оплакивайте меня. Я умер.»

* * *

Сид следила за боем Фрица, высматривая возможность, которую могла бы использовать, чтобы помочь этому неисправимому дураку. Но и свой бой ей тоже нужно было закончить. Молотобоец был крепким, у него явно было больше очков в Выносливости, чем у неё, но ничего. Способность «Быстроногий» делала её куда быстрее: она могла отскочить, а потом несколько мгновений перевести дыхание, прежде чем молотобоец снова окажется на дистанции рывка.

У него была какая-то Способность, мешавшая ей напрямую попадать стрелами. У неё осталась последняя стрела, и она не хотела тратить её впустую. Игра в кошки-мышки продолжалась, пока она не увидела, как Фриц принимает удар меча по предплечью. Сид выругалась себе под нос и решила рискнуть: нырнула за колонну, бросила лук и приготовила плавниковый клинок, который Фриц ей дал, его первый подарок ей, странно подумала она, окутывая клинок силой Ветряного удара.

Воздух зашелестел вокруг плавникового клинка, по краям лезвия стало видно тонкое закручивание. На стреле это было бы эффективнее, Сид знала это из своих проверок, но оно всё равно что-нибудь добавит. И этого «чего-то» могло хватить, чтобы переломить бой в её пользу. По крайней мере, она на это надеялась.

Она спряталась, выжидая, когда молотобоец выйдет в поле зрения. Сид поняла, что ошиблась, когда услышала, как Фриц и Стив начали кричать друг на друга, но, похоже, Фриц просто разозлил Стива. Боги свидетели, у него был талант к этому.

Пока она прислушивалась, пытаясь разобрать, что они говорят, сзади неё нависла тень. Она нырнула и развернулась, как было описано в «Искусстве кулачного боя», но при этом подстроила Технику под себя: ударила плавниковым клинком с вращающим движением, коля то, что отбрасывало ползущую тень.

Клинок легко скользнул вместе с движением, Ветряной удар усилил его грациозность и скорость, и клинок вошёл в бок молотобойца, который попытался подкрасться к ней с другой стороны колонны. Кровь брызнула из раны, когда ветер закрутился вокруг лезвия, рвя плоть и окропляя Сид и колонну алым. Мужчина крякнул от боли, но всё равно опустил ударом медный молот; в его бледных глазах кипела ненависть.

Сид отпрыгнула назад, фыркая и вытирая кровь из глаз. Первый удар молота пришёлся слишком коротко, полностью промахнулся, треснул по полу и послал осколки камня в стороны. С булькающим криком мужчина, держась за зияющую дыру в боку, развернулся и убежал за колонну, как до того делала сама Сид.

Сид знала: бой окончен. Эта рана будет сильно кровоточить, и, если у мужчины нет лечебного зелья или Способности, через час он будет мёртв.

Это был не первый раз, когда Сид пришлось убивать, и даже не кого-то, кого она реально знала, в отличие от прошлого раза. Сид не могла заставить себя переживать. Не в этот миг, не сейчас, а может, и никогда. «Так уж всё устроено: правь — или тебя смоет дождём.» Она сказала это себе и слегка вздрогнула, повторяя одну из любимых поговорок Тэлли.

Осторожно Сид обошла колонну с другой стороны, выслеживая свою добычу. Она держала плавниковый клинок наготове и шла за мужчиной по лабиринту стоячих камней, следя за кровавым следом, который он оставлял при бегстве. Она прекратила охоту — «Охоту? Серьёзно? Ты не охотник, ты бандюга», — когда услышала, как Фриц и Стив орут друг на друга так, словно готовы перегрызть глотки. Тревога за Фрица взяла верх, и она отступила, бросив преследование, чтобы помочь выжившему из ума проходимцу.

Её помощь была ни к чему. Вынырнув из-за последней колонны, скрывавшей Фрица и Стива от её взгляда, она увидела жуткую картину. Фриц сидел верхом на Стиве и молотил его, вдавливая лицо голыми кулаками в месиво; Ртуть лежала в полуметре от них. Фриц ещё и кричал — не от страха, а от чистой, ничем не сдерживаемой ярости. Сквозь его яростный вопль Сид смогла разобрать слова: «угрожать... моей... семье», выкрикиваемые в такт ломающим кости ударам.

Сид смотрела. Это было всё, что она могла. Она застыла на месте, вспоминая все те разы, когда собственная ярость вталкивала её в такой же кровавый транс. Те разы, когда она избивала кого-то почти до смерти за то, что перешли ей дорогу или подошли слишком близко. Разница, похоже, была в том, что Фриц не собирался останавливаться на «почти». Нет, он, казалось, остановится только тогда, когда в нём иссякнет этот яростный огонь.

«Где была эта злость, эта воля выжить, когда я его душила?»

Сид вспомнила драку с Фрицем пару лет назад. Воспоминание оказалось окрашено красным, словно она смотрела через витраж, прославляющий Йорведа Кровавую Дорожку.

«А ведь точно, в ту ночь я тоже была в ярости. Он почти смог, почти переиграл, а я не могла этого вынести.»

Она вспомнила, как подкралась к нему сзади тогда, пока он крался, накинула шарф ему на шею и начала душить этого идиота. Он бился, как загнанная в угол крыса, а она — как бешеная собака, пока он не потерял сознание от нехватки воздуха. Не то чтобы ей нужно было вырубать его удушением, просто так меньше синяков. Для них обоих.

Она тряхнула головой, прогоняя воспоминание. Увидев, как Фриц обмяк и начал заваливаться набок, Сид бросилась, чтобы поймать его, но опоздала: он рухнул на камень с глухим стуком. Когда она опустилась рядом, то услышала, как он что-то шепчет, а его мутные глаза смотрят вдаль, неспособные ни на чём сосредоточиться.

— Что? Не слышу, говори громче, Фриц, — мягко сказала она.

Серо-зелёные глаза Фрица тогда нашли её, и он пристально уставился в её глаза. На его губах возникло едва заметное подобие ухмылки, и он прошептал:

— Оплакивай меня, я умер.

Он обмяк, теряя сознание, а Сид поморщилась и покачала головой. Что там Берт говорил о заявлениях Фрица о смерти? Он всегда такой? Так вроде? Раны у него выглядели не слишком плохо, если не считать мерзкого пореза на предплечье. Поскольку у Сид не было ни лечебных зелий, ни мази, она обыскала тела Стива и копейщика — тот показался ей знакомым, но она не могла вспомнить его имени. Она пожала плечами. Ещё одна мёртвая сточная крыса. Она видела такое слишком часто, чтобы печалиться.

Открыв сумку Стива, она нашла то, что искала: ещё одну распечатанную, наполовину полную жестянку мази. Она победно дёрнула рукой вниз и быстро вернулась к Фрицу. Не колеблясь, она щедро нанесла мазь на его порез, а остатки — на его содранные, ушибленные и, вероятно, сломанные костяшки.

Закончив, она откинулась назад с облегчённым вздохом, ожидая, когда вещество подействует. Она перевязала его раненую конечность полосами ткани — дилетантская повязка по сравнению с работой Джейн, но пока сойдёт.

Не желая терять слишком много времени, она продолжила обыск. «Утопленникам ужин ни к чему; правь — или тебя смоет дождём.» Или как там говорилось.

Она тревожилась из-за парня, которому позволила сбежать, и надеялась, что это был правильный выбор, что он не вернётся и не займёт одну из единственных Дверей наружу. Если она правильно посчитала, Дверей на всех не хватит. Если только тот страшный голос не солгал.

Она не слышала, чтобы такое случалось, но весь этот Шпиль был куда страннее, чем имел право быть. Она вздохнула. В Шпилях было слишком много неизвестного, особенно для такой, как она: бедной сироты, бандитки.

Снять нагрудник Стива оказалось тем ещё геморроем: ей пришлось возиться с застёжками, пока они не расстегнулись. Потом распахнуть броню, как люк, чтобы наконец вытряхнуть труп Стива и кровь, скопившуюся сзади. Это было, мягко говоря, отвратительно.

Она начала отмывать броню от кровавых пятен, используя немного своей воды и пару тряпок, которые подобрала там и тут. В разгар чистки она услышала громовой глухой удар. Потом ещё один. Звук напомнил ей, как падает решётка ворот Верхнего Кольца, только громче. Куда громче.

Сид поднялась и посмотрела на равнину. Она не смогла различить ничего нового или странного, но что-то изменилось. Она просто не могла понять что. Она с раздражением сплюнула и вернулась туда, где лежал Фриц, окинула его взглядом, проверяя, дышит ли он. Дышал. Она выдохнула, и усталость тяжело легла на её дыхание; затем она потянула напряжённые плечи и вернулась к работе — обыскивать и чистить добычу. Всё как всегда.

— Лучше бы тебе поскорее очнуться, Фриц. Ждать я тебя не стану.

* * *

Фриц очнулся от того, что ударил какой-то великий гром, и испугался, что попал в бурю. Буря смертельна, если у тебя нет укрытия, особенно в Дождевом городе: тебя запросто может смыть вместе с остальным мусором в проливной воде, и никто не станет горевать. Не в Затопленном Кольце.

Он испуганно огляделся, но, не почувствовав ни дождя, ни холода, начал брать под контроль своё учащённое дыхание. Не буря. Не Затопленное Кольцо. Шпиль. «Ещё никуда не шло», с сарказмом подумал он, но не совсем неправдиво.

Он попытался сесть, но голова у него поплыла, и он позволил себе полежать. Всего мгновение. Потом ещё мгновение-другое. Руки у него ужасно ныли, особенно левая. Он сжал пальцы в кулак, проверяя, не сломано ли что-то, но только обнаружил, что мышцы напряжены и распухли. В его костяшки просачивалось прохладное онемение, так что он подождал, пока лечебная мазь сделает своё лечебное дело.

Он лежал несколько минут, чувствуя тошноту от медного запаха крови и кисло-сладкого запаха этой лечебной мази. Наверное, на него уже вылили как минимум ведро этой дряни.

«И кто намазал меня на этот раз? Должно быть, Сид. Как же я рад, что проголосовал за него в нашу команду восхождения», тайком переписал историю Фриц.

Фриц услышал скрежет ботинок, вернувшихся куда-то в полуметре от него. Он услышал, как Сид возится с каким-то металлическим предметом, вероятно, нагрудником Стива. Фриц решил продолжать отдыхать с закрытыми глазами, вовсе не планируя ничего коварного вроде маленькой шутки над Сидом. Нет, ничего такого. Ему пришлось сдерживаться, чтобы не захихикать по-дурацки и не выдать игру.

Он услышал вздох Сида, а потом тот мягким, почти милым голосом сказал:

— Лучше бы тебе поскорее очнуться, Фриц. Ждать я тебя не стану.

Обрадованный такому очевидному сигналу, Фриц тут же ответил:

— Осторожно, ты почти прозвучал так, будто тебе не всё равно.

Одним глазом Фриц увидел, как Сид вздрогнул, а затем выругался себе под нос.

— Мне не всё равно, Фриц. Просто ты лучший шанс Берта выбраться отсюда. А я ему должен, — грубо ответил Сид, плохо скрывая потрясение.

— Понимаю, понимаю. Всё ради Берта. Возвращаешь долг. Прикольно, — с недоверием сказал Фриц, ухмыляясь Сиду.

— Ты там лежать вечно собрался? Я не врал, когда сказал, что не буду тебя ждать, — сказал Сид, стирая последние следы крови с серебряного нагрудника и глядя в его зеркальный блеск с довольной улыбкой.

— Да, да, встаю. Какая строгая сиделка, даже не знаю, нравится мне это или нет, — поддразнил Фриц, садясь с лёгким головокружением. На этот раз оно было не настолько сильным, чтобы заставить его лежать, но стоять он ещё не совсем мог.

Из сидячего положения он осмотрел местность и тут же заметил нечто зловещее.

— Э-э, Сид, мне же тот гром не показался, да? — спросил он парня, который теперь застёгивал на себе пряжки серебряного нагрудника. Фрицу пришлось признать, что тот хорошо на нём смотрелся — в стиле сияющего рыцаря.

— Нет, я тоже слышал. Хотя не знаю, что это было. Чья-то Способность? — рассеянно ответил Сид, когда встал, потянулся и проверил, как на нём сидит броня.

— Было два удара? — спросил Фриц, и тревога осела у него в груди.

— Да. А что? Это важно? — Сид рассеянно улыбнулся, проводя плавниковым клинком по воздуху, проверяя, насколько нагрудник его утяжеляет или ограничивает движения.

Фриц с трудом проглотил ком, глядя на яркие зелёно-синие огни в конце этажа. Два из шести исчезли.

— Я бы сказал, да. Две Двери исчезли. Наверное, закрылись.

Сид замер, затем выдохнул злость сквозь зубы.

— Как я этого не понял? Нужно шевелиться. Осталось только четыре Двери.

У Фрица всё внутри ухнуло. Он быстро прогнал числа в голове.

«Минус две Двери — Тоби и Джейн? Вряд ли кто-то ещё. Ещё три нужны Веронике, Линн и Наоми. Ещё две — Берту и Сиду. И одна мне.»

Он быстро пришёл к выводу: даже если никто из команды Стива больше не пройдёт через Дверь, двоим из них придётся остаться.

Остаться умереть.

‹Может, потянем жребий или что-нибудь такое?»

Фриц посмотрел на Сида, приглядываясь к нему внимательно, с подозрением.

«Сид меня предаст? Убьёт прямо здесь? Нет, бредятина. Зачем тогда тратить всю эту ценную мазь? Насколько я могу доверять Сиду? У меня вообще есть выбор, кроме как довериться?»

По выражению лица Сида Фриц понял: тот задаётся похожими вопросами. Сид пристально смотрел на Фрица, потратив несколько секунд, чтобы принять решение.

Сид подошёл к месту, где сидел Фриц, с плавниковым клинком в руке и серьёзным, мрачным выражением на тонких чертах. Он навис над Фрицем и посмотрел вниз; ярко-голубые глаза впились в глаза Фрица. В тот миг он понял, что его жизнь висит на волоске. В роли слабого, каким Фриц был сейчас, он прибегнул к последнему своему бастиону — своему обезоруживающему обаянию.

«Уж надеюсь, на этот раз сработает.»

Он встретил взгляд Сида самой заискивающей улыбкой.

Сид схватил Фрица за ворот всё норовящей порваться рубахи и потянул вверх, попутно придушив его, пока волок на ноги.

— Чему ты лыбишься, балда! Вставай, нам нужно выбираться отсюда, — прорычал Сид.

Фрица неустойчиво подняли на ноги. Ему стало неловко, почти стыдно от того, что он подозревал, будто Сид нападёт на него.

«Наверное, не все такие, как Тоби и Джейн.»

Фриц отряхнулся, скрывая удивлённое выражение лица тем, что отвернулся и стал искать рыбий меч. Он не хотел, чтобы Сид понял по нему, какие подозрения терзали его, — всю эту мысль «Сид, возможно, меня убьёт».

Заметив драгоценное оружие, он осторожно подошёл к месту, где оно лежало, и нежно подхватил его; меч тихо звякнул, скользнув по камню.

— Внемлите! Несокрушимая Ртуть с радостью возвращается к своему доблестному хозяину! — воскликнул Фриц так, будто играл на сцене, и вскинул меч в преувеличенной победной позе, изо всех сил подражая статуе Фар'Заэль Справедливого.

Очередной вздох Сида вернул Фрица к реальности и к двум трупам у его ног, где обоих он убил сам. Тяжесть осознания пригрозила поставить Фрица на колени, но он отмахнулся от неё. Потом, сказал он себе. Внезапно вспомнив, ради чего вообще сражался со Стивом, он исступлённо поискал проклятый костяной кинжал и нашёл его лежащим сбоку от безжизненного трупа Стива, прямо возле вдавленного лица. Желудок Фрица скрутило, а потом он лишился последней еды, выблевав её в крайне удобную трещину.

«Это сделал я? Голыми руками?». Он содрогнулся от ужаса, внезапно испугавшись собственной злости. «Я сделал то, что должен был. Он бы пошёл за моими братом и сестрой.» Это была ложь, и теперь он это понимал: Стив сказал «братьями и сёстрами». Во множественном числе. Значит, на самом деле он понятия не имел, где находится его семья. «Но он мог узнать после выхода, рассудил Фриц, перекладывая вину.

Фриц собрал всё мужество и поднял кинжал с камня, стараясь не глядеть на остатки черепа Стива. С костяным кинжалом в руке он ощутил лёгкое покалывание чего-то. «Магия?»

Он держал кинжал на ладони, а затем краем глаза заметил чёрный шлем Грега, который был брошен в кратере. При виде его скорбь болезненно отозвалось в нём Фриц забрал сумку Стива и положил шлем внутрь, чтобы не смотреть на него.

«Может, снаружи его можно продать или ещё что-нибудь.»

— Ты там закончил? Что будем делать, Фриц? — окликнул Сид. Он закончил собирать с тел всё полезное и стоял в нагруднике Стива — ну, теперь уже Сида, — сверкающем серебром.

— И почему именно тебе достался нагрудник? — пожаловался Фриц, безопасно убирая кинжал за пояс.

— Древнейший закон, — серьёзно произнёс Сид, а потом ярко улыбнулся. — Кто нашёл, того и тапки.

Затем Сид по-детски показал ему язык.

Фриц не удержался и рассмеялся. За последние пару дней Сид и правда начал ему нравиться всё больше. Может, дело было во всех сражениях, через которые они прошли вместе, но Фриц чувствовал близость к Сиду, чем когда-либо.

«Такими темпами мы ещё и друзьями станем.»

— Ну и ладно. Наверное, для меня он всё равно слишком кричащий, — подколол Фриц в ответ и так же по-детски показал язык.

— Слишком кричащий для Фрица? Нашего Фрица? Не верю, что такое вообще возможно, — ответил Сид с тихим фырканьем.

— Как бы то ни было, мне нужно вернуться к Берту, — объяснил Фриц, готовясь к дороге и проверяя перевязанную руку. — Кстати, спасибо за уход. Ты правда меня спас.

— Ну, ты помог спасти девушек. Я и тебе был должен. Пойдём посмотрим, как там Берт, — Сид жестом предложил Фрицу вести, и тот решил, что так и надо, раз его Способности так сильно помогают двигаться по неровной земле.

— Я же дал обещание, угу, я бы помог. Они вообще здесь только из-за меня. Как я мог пойти против своего слова? — сказал Фриц фальшиво бодро, будто это не было отчаянным решением, принятым в самодовольной ярости. Он чуть побежал туда, где, как ему казалось, лежал Берт, выглядывая колонны, которые запомнил.

— Легко, — мрачно ответил Сид.

Они бежали в тишине, если не считать рваного дыхания. Они устали, но конец, казалось, был уже близко, так что они поднажали.

«Осталось только решить, кто останется и умрёт», размышлял Фриц, пока ужас всё сильнее наполнял его тело с каждым шагом к Берту.

Естественно, первым они наткнулись не на Берта. Наоми радостно вскрикнула, заметив Фрица и Сида, бегущих к ним по неровному камню. Вероника и Линн повернулись туда, куда указывала девушка, а затем Наоми возбуждённо помахала им. Фрица задело, что возвращение к Берту задержится, но он улыбнулся и стерпел. Пара благодарностей от прекрасных дев не слишком его замедлит. Это был маленький крюк, но Фриц направился к ним.

— Вы их догнали? — выпалила Наоми, убирая с лица зелёную прядь волос и широко улыбаясь Фрицу и Сиду.

— Да, и кинжал тоже достали, — ответил Фриц, когда женщины собрались вокруг них.

— Кинжал? Какой кинжал? — озадаченно спросила Вероника.

— Проклятый. Тот, которым Стив ударил Берта. Он мешал его исцелению, — объяснил Фриц, удивившись, что они не знали.

— О! Правда? Я думала, ты пошёл за Стивом отомстить. Когда я увидела тебя одного, то решила... Я подумала, что Берт... ну, понимаешь... — Вероника смущённо осеклась, теребя короткую тунику.

— Умер? Нет, он вон там, — Фриц указал в сторону, где, по его лучшей оценке, лежал Берт. — Лучше я посмотрю, можно ли отключить кинжал или ещё что, потом поставлю его на ноги, и встретимся у Дверей.

Фриц сказал это без особой надежды, что они правда останутся, не то чтобы он их винил, конечно.

«Ну, может, чуть-чуть.»

Он увидел их натянутые улыбки и украдкой брошенные взгляды. Ну, кроме Линн. Та смотрела прямо на него и кивнула, а в её бордовых глазах был понимающий взгляд. По одной только их реакции Фриц понял, что они планируют уйти, как только смогут.

Фриц внутренне вздохнул. Он знал, что на их месте сам бы обеспечил себе путь наружу и воспользовался им; выбирать тут не приходилось. Ни к чему было злиться на них из-за желания жить. Они оказались здесь, потому что он попросил их продолжать восхождение. Да, по просьбе Сида, но выбор всё равно сделал он. И если в Шпилях ты чему-то учишься, так это последствиям выбора.

На этот раз Фриц вздохнул вслух.

— Тогда будем честны. Дамы, берите Двери, если они открыты. Нет смысла ждать меня и Берта.

Наоми поморщилась, Вероника отвела взгляд, пряча слёзы, а Линн кивнула и дружески хлопнула Фрица по плечу.

— Чертовски благородно, Фриц. Знаешь, что бы люди о тебе ни говорили, по мне ты нормальный, — сказала Линн глубоким тоном, почти тёплым.

Фриц нахмурился от комплимента, гадая, что именно люди о нём говорят, но промолчал, и это заставило Линн загоготать. Он повернулся к Сиду, который неловко переводил взгляд с дам на Фрица, словно решая что-то.

— Фриц, я знаю, это нечестно, но всё вот так. Я иду с ними. Я... я не могу рисковать, Фриц. Не после того, как мы так далеко зашли, — хрипло объяснил Сид, будто сдерживая слёзы.

Фриц чувствовал, что всё так и будет, но всё равно это показалось ему предательством. Таким же отвратительным, как с Тоби и Джейн? Не совсем, ведь он не так давно и вообще не знал Сида. И всё же они вроде бы сблизились. По крайней мере, он на это надеялся.

— Я понимаю, — уныло сказал Фриц. Пытаясь вложить в голос немного надежды, он спросил: — Если я не выберусь... Там, снаружи у меня есть брат и сестра. Можете присмотреть за ними?

Наоми расплакалась, дружеская улыбка Линн исчезла. Сид и Вероника выглядели поражёнными, но решительными; кулаки у них были сжаты, выражения лиц — ещё крепче удержаны под контролем.

— Где нам их найти? Как их зовут? — спросил Сид, глядя на Фрица так, словно собирался вырезать их имена в памяти.

— Они будут в приюте под покровительством Гильдии Проводников, «Гильдейском доме для Птенцов Павших». Их зовут Аматиа и Эллиот Хайтайд, — сказал Фриц, раскрывая одну из своих тайн, одну из его уязвимостей. Ему это не нравилось, но, кроме Берта, эти люди были единственными, кому он доверял в этом мире, и, может, только может, они смогут помочь его семье вместо него. Это меньшее, что он мог для них сделать, утешал он себя.

— Подожди, так ты реально дворянин?! — со ртом нараспашку воскликнул Сид. — Хайтайд, серьёзно?

— Был им. И это был малый дом, теперь исчезнувший. Он умер вместе с моей матерью, — неловко объяснил Фриц, переминаясь на месте, пока они смотрели на него с потрясением.

Он надеялся, что правда, пролитая на его прошлое, не изменит их взгляды на него.

— Сейчас это уже неважно. Я просто хочу, чтобы кто-то приглядывал за ними, вдруг они попадут в беду и окажутся на улицах, как я, — продолжил Фриц, пытаясь держаться темы. — Наверное, этого не случится, они хорошие дети, но кто ж знает.

— И почему же ты прозябал в канавах, а не спокойно жил в приюте Верхнего Кольца? — озадаченно потребовал Сид.

— Я, э-э... опять же, это неважно. Но я, ну, кое-кого ранил. Сильно ранил, — заявление Фрица встретили поднятыми бровями. — В общем, там жестоко обращались с моим братом, сестрой да и другими сиротами, и, э-э, короче, да, одно повлекло другое...

Фриц сбивчиво выговорил это, толком не продумывая и не приукрашивая историю, потому что эта часть прошлого была тем, о чём он рассказывал только Берту и не ожидал рассказать кому-либо ещё.

Вероника подняла руку, обрывая его.

— Можешь не продолжать. Мы поняли.

Сид вздохнул и покачал головой:

— Я сделаю что смогу, Фриц.

— Я тоже, — прохрипела Наоми сквозь всхлипы и удивила Фрица крепкими объятиями.

Он давно не испытывал ничего подобного. Это немного согрело его тяжесть с унынием и укрепило его решение остаться. Не то чтобы он вообще мог бросить Берта. Вероника кивнула, как и Линн, которая смотрела на него с какой-то странной смесью уважения и жалости.

— Если на этом всё, мне лучше поспешить к Берту, — неловко сказал Фриц, снова переминаясь, чувствуя необходимость уйти от них.

Наоми выпустила его из объятий, и он помахал им на прощание, отворачиваясь:

— Спасибо. И, э-э... ещё увидимся, дамы.

Он подарил им свою самую кислую улыбку. Он знал, что больше никогда их не увидит. Знал, что, скорее всего, умрёт здесь вместе с Бертом. Но если так и должно быть, то он встретит Берта с улыбкой.

Он побежал по каменистой земле, мимо колонн, перепрыгивая трещины и ища место, где они оставили Берта. Сколько прошло времени? Казалось, час — от одной драки к другой, но на самом деле, наверное, лишь половина этого.

«С Бертом всё хорошо? Или я приду и найду труп? Есть ли вообще смысл? Дверей всё равно не останется. Почему я остался? Надо было уйти, сбежать, надо было бросить всех и восходить одному.»

Мысли мчались, обвиняя его самого, Шпиль и всех вокруг заодно, но было уже слишком поздно. Он сделал выбор, и слезами горю не поможешь. Он проклинал несправедливость, Шпиль, Богов и Гильдии. Он бежал, пока не вернулся к Берту. Тот лежал там же, где он его оставил. Лёгкий ветерок принёс запах свежей крови, и его медный привкус едва снова не вывернуло Фрица.

«Берт ещё дышит?»

Фриц склонился над неподвижной фигурой Берта, глядя на слишком бледную кожу, а потом услышал свист дыхания — слабый, но ровный. Он облегчённо вздохнул. Значит, не мёртв. Просто отдыхает.

Фриц не был врачевателем, поэтому оставил повязки как есть, решив, что только навредит, если потревожит уродливые колотые раны. Он нащупал кинжал, взял его в руку и крепко сжал рукоять. Он чувствовал его магию, так что попытался Активировать его, пожелать, приказать каждой частицей себя, чтобы он освободил раны Берта от жестокой силы.

Фриц ощутил лёгкое покалывание, перешедшее в острый укол в мышцах ладони. Потом ничего. Ему не нужно было проверять Берта, чтобы понять: провал.

«Тогда надо уничтожить его.»

Он решил мгновенно и стал искать что-нибудь, чем можно сломать изогнутый костяной кинжал. Заметив щит, он начал искать место, куда положить кинжал, чтобы тот не отскочил при ударе. И хлопнул себя по лбу, когда мутно вспомнил о Способности Каменная яма.

Он применил заклинание; камень перед ним сдвинулся, и Фриц почувствовал, как выносливость утекает из его тела.

«Скоро придётся отдохнуть, а то так и рухну», пожаловался ему усталый разум. Он уже собирался аккуратно положить кинжал в яму, когда напомнил себе, что его вообще-то нужно уничтожить, и просто небрежно бросил внутрь. Фриц схватил щит, сел перед кинжалом в отверстии и ударил по нему ребром щита. Кинжал не сломался. Более того, насколько он видел, тот вообще не пострадал.

Фриц снова и снова обрушивал щит вниз, изо всех сил опуская окованное железом дерево на проклятый клинок, будто пользовался каким-то изощрённым пестиком и ступкой. Несколько минут он кряхтел, бил и осыпал ужасный предмет ударами, пока не откинулся назад, хватая ртом воздух. Клинок оставался нетронутым; на бледной костяной поверхности не было видно ни царапины, ни зарубки.

Слёзы досады потекли по его лицу. Он зарыдал от собственного бессилия навредить проклятому кинжалу. Уже не в силах сдерживаться, он закричал от ярости и отшвырнул щит в сторону, где тот бесполезно загрохотал по камню. Железный край был помят а, дерево щита было изувечено безрассудными ударами Фрица.

— Да чё ты орёшь?! — воскликнул Берт, с кряхтением переворачиваясь на бок. — Мне снился наичудеснейший сон, а ты его испоганил.

Фриц отвёл взгляд от Берта, а янтарные глаза мужчины сменили злость на тревогу.

— Что не так, Фриц? — спросил он.

— Кинжал. Его проклятие. Оно не уходит, не отключается, — признался Фриц, глядя на клинок с ненавистью.

— Ну, это ещё не конец этажа, может быть... — начал Берт, когда снова ударил гром.

Берт закрыл уши, а Фриц считал подавляющие глухие удары захлопывающихся Дверей. Он посмотрел на равнину и увидел, как каждый из зелёно-синих огоньков, похожих на мерцающие звёзды, гаснет, когда Двери захлопываются. Один, два, три, четыре. Звуки эхом прокатились между колоннами и по стенам, пока внезапно не наступила тишина.

«Вот и всё. Выхода больше нет.»

Фриц почувствовал, как отчаяние захлестнуло его, потянуло его вниз, заставляя казаться, будто он не может пошевелиться на полу. Даже свет, казалось, исчезал из его зрения, когда он крепко прижал колени к груди.

«Я умру здесь. Совсем один.»

— Фриц, ты в порядке? — прошептал голос Берта.

«Не один.»

— Нет. Двери закрылись, восхождение закончится здесь, и хуже всего... Берт, ты умираешь, — ответил Фриц, отчаянно желая, чтобы сказанное было неправдой, но его сердце было полно страшной убеждённости.

— Я ещё не помер, — возмущённо укорил Берт. — Значит, шесть Дверей. Знаешь, кто выбрался?

— Не то чтобы, — признался Фриц в колени; тьма ощущалась тяжелее, чем когда-либо. — Скорее всего, Тоби и Джейн. Потом, судя по тому, что остальные закрылись почти одновременно, должно быть, девчонки: Вероника, Наоми, Линн и, наверное, Сид.

— Ну, если мне не восходить дальше, наверное, именно их я бы выбрал вместо себя, — сказал Берт, кажется смирившись со своей судьбой. — А Грег?

Фриц застыл от вопроса, не зная, как ответить в этот момент. После некоторого молчания Берт, похоже, всё понял.

— Жаль, правда. С ним было не так-то просто сладить, но он был верным парей. И иногда с ним можно было классно посмеяться, — слабо произнёс Берт свою поминальную речь.

Фриц лишь пожал плечами, всё ещё сжавшись в комок. Он не мог заставить себя сказать что-нибудь о Греге, человеке, чьими последними словами для него были «свалил бы ты». Он уже никогда не сможет всё исправить. В конце концов Грег был прав насчёт него. Эгоист. Даже сейчас он тонул в жалости к себе, когда Берт нуждался в нём.

Внезапно он очень остро осознал, что его кожаный жилет пропитан кровью и изрезан в клочья. Он содрал его с отвращением и швырнул от себя так далеко, как смог.

— Плоховато я вижу, Фриц. У меня в глазах темнеет. Наверное, ты прав насчёт моей смерти, — устало продолжил Берт.

«Стоп, это не со мной только?», Фриц вскинул голову, посмотрел вверх и вокруг. Становилось темнее, и причина, похоже, была в том, что пирамида постепенно тускнела с тех пор, как Двери закрылись.

— Нет, не только ты, Берт, друг мой. Пирамида гаснет, — сообщил Фриц, пока свет пирамиды быстро угасал. — Ну зашибись. Умрём во тьме, — проворчал он.

— Зато не под дождём. Умрём сухими, а это уже что-то, — сказал Берт, решив не позволить даже смерти сломить его безумный оптимизм.

Фриц покачал головой, но всё равно улыбнулся.

— Ты прав. К тому же, похоже, нам оставили немного светящегося янтаря.

Он поднялся на ноги и подбежал к своей и Бертовой сумкам; мерцающее клубящееся сияние едва заметно просачивалось сквозь ткань.

Он открыл свою сумку, отодвинул вощёный пакет с глазами ртутной меч-рыбы и достал светящийся янтарь, а также немного оставшегося копчёного мяса монстра.

«Можно и поесть, от пайков всё равно уже толку нет.»

Вернувшись к Берту, он плюхнул камень ему на грудь, чтобы дать другу немного света, а затем сел рядом. Они смотрели, как тьма становится всё темнее; тишину нарушали только звуки того, как они жуют металлическую плоть ужасной рыбы.

В конце концов тьма стала абсолютной, и они оказались мерцающим оранжевым островком в пустоте, маленьким клочком чего-то в, казалось бы, бесконечном пространстве ничего.

— Знаешь, я думал, моя кончина будет более захватывающей, — почти весело признался Берт. — Скукота же.

Фриц не смог удержаться от смеха, но в душе был согласен. В этом сценарии было что-то не совсем правильное.

Он отвёл взгляд от заразительной ухмылки друга и посмотрел в черноту. И увидел что-то не чёрное: слабое лавандовое свечение, пойманное быстро привыкающими глазами. Фриц вскочил на ноги, заставив Берта вздрогнуть от внезапного движения.

— Я что-то вижу. Минутку, Берт, пойду разведаю. Оставайся на месте, ладно? — поспешно выпалил Фриц, ещё не смея надеяться.

Он едва дождался ответа, роясь в сумке Берта в поисках ещё одного янтарного камня, чтобы осветить себе дорогу. Он схватил камень, ощущая от него странное тепло.

— А куда я денусь-то. Смотри, не помри там, — проворчал Берт, с тревогой наблюдая, как Фриц уходит в темноту.

Фриц карабкался и боролся с неровным камнем; темнота куда сильнее мешала ему разглядеть ясный путь туда, где он видел лавандовый свет. Даже с янтарным камнем ему понадобилось несколько минут, чтобы добраться до места и встать там, где, как он был уверен, свечение находилось. Но под его клубящимся оранжево-жёлтым светом ничего не открылось.

— Шпиль, едрить его, только бы мне не привиделось, — выругался Фриц, направляя свет янтарного камня то туда, то сюда.

Не добившись успеха, он повернулся уходить и начал карабкаться обратно к Берту; его собственный янтарный свет мерцал вдали, словно фонарь. Вздыхая и бормоча от раздражения, он пробирался по камню и в последнем порыве надежды оглянулся через плечо. Он не ожидал увидеть ничего, но едва не подпрыгнул, когда снова заметил свет — именно там, где только что стоял.

«Почему я не видел его, когда был там?»

С подозрением глядя на это место, он снова начал двигаться к нему. Когда он медленно приблизился, свет погас. Фриц остановился, едва это случилось, а потом сделал шаг назад.

И лавандовый свет снова появился. «Дело в близости, что ли?», задумался Фриц, но, к счастью, размышлять долго ему не пришлось: когда он почесал голову рукой с янтарным светокамнем, то увидел, как лавандовое свечение отреагировало, потемнело при приближении света.

«Ну конечно. Я заметил его только после того, как пирамида погасла.»

Он положил светокамень на землю, пока оставляя его там, но мягко сказал камню:

— Не волнуйся, дружок, я за тобой вернусь.

Почему он так сделал, он не знал. Он двинулся к фиолетовому свечению на руках и коленях, не доверяя себе стоять прямо в черноте, особенно в своём рваном, отчаянном состоянии. Он был потрясён, увидев, что именно излучало свет. Маленькие грибы высотой с его ладонь, почти похожие на щупальца медузы с маленькой светящейся лавандовой луковицей на конце, покачивались в несуществующем ветре. Они торчали из трещины и уводили в сторону, почти к тому месту, откуда они вошли на этот ужасный этаж.

Стараясь не потревожить странные грибы, он пополз, следуя, казалось бы, бесцельной цепочке. Его грубое карабкающееся преследование источника этих огней наконец привело его к стене — стене, по которой поднималась, а затем опускалась светящаяся лавандовая трещина, образуя тонкий овал. Восторг захлестнул его, и он вскочил, на этот раз подозревая, что его удача резко изменилась к лучшему.

«Скрытая Дверь? Да не может быть! Но наверняка!»

Он остановил своё ползание до того, как врезался в стену или случайно кувыркнулся в «Дверь» головой вперёд. Он протянул руку, коснулся камня снаружи светящегося фиолетового овала, ища кнопку или механизм, который мог бы открыть Дверь. «Если это вообще Дверь», подумала пессимистичная часть его разума. Ничего не случилось. Не расстроившись, он положил ладонь на камень внутри трещины и почувствовал, как тот чуть подался — студенистый, будто он нажимал на шляпку медузы.

Его рука начала погружаться в камень, словно в лист мёда, и Фриц быстро отдёрнул её, не зная, сможет ли вернуться, если пройдёт через Дверь. Ему нужно было забрать Берта. Для них обоих это был выход. Шпиль им солгал. «Или нет?». Фриц вспомнил коварные не-слова Шпиля. «В одну из тех Дверей», говорил он тогда, так что формально он не солгал, просто полностью отвёл их внимание.

Фриц мрачно улыбнулся игре Шпиля.

«Он хотел, чтобы мы перегрызлись друг с другом, а не искали эту или другие Двери. Какой же злой, жестокий и совершенно безжалостный. Неудивительно, что этот Шпиль так долго держали в секрете: всякий, кто восходит здесь, скорее всего, страшно умирает и не доживает до рассказа.»

Фриц вырвался из внутренних жалоб. Выход был, и он им воспользуется. Он пополз обратно к янтарю, подхватил его и вернулся к Берту — с его бурлящим возбуждением ему показалось, будто всё заняло лишь мгновения.

Фриц вышел в круг света Берта, широко улыбаясь и буквально ёрзая от желания сообщить хорошие новости. Затем его лицо вытянулось, когда он увидел Берта. Его не было всего несколько минут, не больше десяти, но Берту стало хуже. Он вспотел, взгляд у того стал мутным, а тело — обмякло. Похоже, большая часть силы, которую он показывал ранее, была лишь представлением, а теперь у него больше не хватало энергии играть.

— Берт! — Фриц бросился к другу. — Берт, держись, я нашёл выход отсюда, Берт!

— Что... Фриц, ты вернулся, хорошо, а то становилось холодно. Разведи огонь, а? — пробормотал Берт, бредя и водя затуманенными глазами где-то над плечом Фрица, прежде чем закрыть их. Лицо у него обмякло, а его рука соскользнула с тела и легла на холодный камень.

Им нужно было уходить сейчас же. Здесь Фриц ничем не мог спасти Берта; единственным шансом была Дверь, которую он обнаружил. Будь у него время, может, он нашёл бы ещё одну Дверь, которая не казалась бы такой странной. Но сейчас выбора не было.

«Итак, а как двигать Берта? Я не смогу его нести. Может, смастерить что-то вроде носилок, волокуши или чего-то такого?»

Фриц отбросил эту идею: времени возиться и пытаться что-то строить у него не хватало, да и не был он ни инженером, ни плотником. Зато он был вором и уже на скорую руку собирал самодельные рюкзаки и упряжи. Он посмотрел на верёвку и на промасленную ткань, которой Берт пользовался как одеялом.

С планом в голове Фриц превратился в вихрь движения. Он схватил одеяло Берта, пробил две дыры в верхних его углах, взял верёвку и продел её через новые отверстия. Тащить Берта на тряпке оказалось трудно, но Фриц справился — не так бережно, как хотелось, но сейчас скорость волновала его больше удобства. Он завернул друга в ткань, затем обвязал верёвкой у ног и плеч Берта, надеясь, что этого хватит, чтобы ткань держалась на месте.

Другой конец верёвки Фриц завязал в упряжь, которую мог накинуть себе на плечи, и добавил к ноше оба рюкзака — свой и Берта. Он проследил, чтобы янтарные светокамни были убраны: они ему не понадобятся, раз надо всего лишь идти за грибами. Закрепив беспорядочную, но прочную конструкцию из верёвки и ткани, он потянул, волоча за собой бессознательного Берта.

Звук его прерывистого дыхания и скрежет груза за спиной стали постоянными спутниками долгой дороги Фрица по каменной равнине. Ему повезло, что скрытая Дверь была так близко к входу, возле которого они оставили Берта, и понадобилось лишь пять или шесть минут упорного труда, чтобы добраться до светящегося овала. Хотя Фрицу казалось, что прошло куда больше: тревога и страх подгоняли его, но в его разуме те одновременно растягивали время.

Фриц стоял перед светящимся лавандовым контуром Двери, на миг переводя дыхание и пытаясь преодолеть пугающее предчувствие того, что ждёт по ту сторону.

«Не может же быть хуже, чем здесь. Верно?»

Это было странное ощущение — покалывание на коже, словно он стоял на краю обрыва и смотрел вниз, в далёкое бушующее море.

«Какое же там слово...? Обрывистое. Мгновение невозврата.»

Отбросив страх, Фриц ринулся вперёд, продавив сквозь мембранный камень сперва руку, затем лицо, а потом и всё своё тело. Это было похоже на прохождение сквозь огромную медузу — холодную и густую, но не липкую, как он боялся. Его глаза не могли осмыслить увиденное: клубящиеся огни и цвета, некоторые из которых, он был уверен, смертному видеть не предназначено. Он быстро зажмурился, защищая зрение от натиска потустороннего сияния.

Фриц задержал дыхание, не желая проверять, попадёт ли вещество в рот или ноздри, если он вдохнёт, и продолжил идти вперёд. Ощущение было совершенно диссонансным: словно он одновременно сделал один-единственный шаг и прошёл три тысячи миль за считанные секунды. Понятия близкого и далёкого столкнулись в его разуме и духе, выворачивая его желудок и кружа чувства.

И всё же он проскользнул сквозь желеобразный портал: всего три шага — и он оказался снаружи, холодную скользкость сменил мягкий, всего лишь прохладный ветерок. Он стоял там, делая глубокий вдох и ожидая, пока тошнота уляжется, прежде чем открыть ноющие глаза. Когда Фриц их открыл, то увидел, что стоит на вершине травяного холма. Свет был тусклый, мир был окрашен тенями, а небо переливалось постоянно меняющимися оранжевыми, красными и фиолетовыми оттенками. Слева был лес деревьев с серой корой, растущих в цветах солнца — или, возможно, отражавших их, — которое садилось или вставало на горизонте.

Это захватывало дух, но у Фрица не было времени отвлекаться на красоту. И всё же он на миг позволил себе утонуть во всём вокруг. Как ветер, казалось, танцует сквозь странную траву высотой до колена, окрашенную в металлические оттенки меди, серебра, золота и множества других цветов, которым Фриц не знал названий. Травяные равнины преломляли бесчисленные лучи света в тонкие мерцающие заводи сияния.

Если бы Фриц только что не прошёл через странную Дверь и не увидел то, что было между этими двумя местами, он, возможно, счёл бы всё это чрезмерным. Но на самом деле свет не был таким уж ярким, просто всё постоянно менялось, всегда двигалось непредсказуемыми, завораживающими способами. Фрицу пришло в голову, что, наверное, стоит быть настороже, но странная мягкость ветерка и тихое шелестение травы убаюкивали его в необычном спокойствии. Чужой пейзаж обладал таким чувством диссонансной знакомости, что казалось, будто он попал в сон. Он ущипнул себя, чтобы убедиться.

Это был не сон. У него слишком болело всё снаружи и внутри. Случайно ущипнув один из множества порезов, ещё не успевших как следует зажить, он тихо пискнул:

— Ай.

Вспышка новой боли вернула его в чувство, к задаче, к поиску помощи, нужной Берту. Зал Источника — это была его единственная надежда, значит, нужно пройти здесь как можно быстрее. Такие скрытые Двери часто давали дополнительные пути, позволяющие избежать опасности, найти лучшие Сокровища или получить странные возможности. Большая часть знаний Фрица на этот счёт была смутной, потому что скрытые Двери были, ну, скрытыми, окутанными тайнами и редкими. Они также могли быть опасны, но риск обычно стоил того.

Для Фрица и Берта это вовсе не было риском. Это был их единственный выход через этот кризис. Он стоял на камне, заканчивавшемся кругом странных фиолетовых грибов. За фиолетовой границей грибов их окружала металлическая трава; признака Двери назад не было.

«Значит, дорога в один конец.»

Ища ясную дорогу вперёд, он осмотрел окрестности: мерцающий лес слева, затенённые холмистые склоны справа, позади что-то похожее на туманное болото, а впереди — кажущаяся бесконечной травяная равнина.

— Значит, прямо, через равнины, — объявил Фриц никому в частности, решив выбрать «самый лёгкий» маршрут. Ему нужно было беречь завёрнутую «волокушу» с Бертом, а это означало — больше никакой сложной земли.

Не имея времени на промедление, он двинулся, спускаясь с холма сквозь щекочущие пальцы травы. У него было немного времени насладиться размеренным, мирным темпом этого странного царства, в котором он оказался, пока слева, из-за деревьев, не выпорхнуло и не замельтешило что-то. Несколько, поправился он, увидев, как маленькие фигурки танцуют в сладко пахнущем воздухе, направляясь прямо к нему.

Он приготовил рыбий меч, когда они приблизились. Существа выглядели как мотыльки или бабочки размером с его раскрытую ладонь. Фриц был готов ударить, если они окажутся опасны для него или Берта, но когда они оказались достаточно близко и он смог рассмотреть их черты, то застыл от неверия.

Это были крошечные, малюпусенькие люди с крыльями бабочек, одетые в туники и платья из осенних листьев, а иногда и вовсе без одежды. Пыль сыпалась с их мерцающих крыльев закатных оттенков сверкающими следами, пока они пролетали над равнинами и скользили на танцующем ветру.

У этих существ было имя, и Фриц должен был его знать: в юности он всегда питал слабость к сказкам о фэйри. Даже если отец пытался отговорить его от интереса к ним, говоря, что есть куда более реальные монстры, которых ему лучше изучать, и что он тратит время впустую.

«Пикси, серьёзно?! Может, я всё-таки сплю», он снова ущипнул себя. «Фиг там, всё ещё больно.» Огромная радость и головокружительное подтверждение вспухли у него в груди; к ним примешалось любопытство, и всё вместе грозило прорваться с его губ потоком смеха.

«Они реальны. Реальны и летят прямо к тебе.»

Затем осторожность пересилила восторг. Он вспомнил, что многие сказки заканчивались, ну, менее чем желательно. Например, превращением в статуи за нанесённое оскорбление, лишением памяти в сделке или любыми другими странными наказаниями за ошибочное действие согласно их непостижимым, чуждым обычаям.

На каждую сказку о фэйри, которая хорошо заканчивалась для мужчин или женщин, приходилась другая, заканчивавшаяся ужасно. Фриц думал, что во всех этих историях — добрых или дурных — проходила зловещая нить, будто герои всё время, пока фэйри присутствовали на странице, танцевали на лезвии ножа. А когда такие герои получали «счастливый конец», то улыбались они слишком широко или радовались слишком сильно, чтобы это было чем-то ещё, кроме как жуткой постановкой или мутным вечным сном.

И всё же пикси летели к нему, а долетев, закружились в воздухе вокруг. Их высокие голоса звучали как птичье пение или стрекот странных насекомых. Они щебетали и лепетали непонятно, переговариваясь, и порой их беседу прерывали приступы пронзительного хихиканья. Очевидно, они не видели в нём угрозы, потому что зависали и проносились мимо его головы, вокруг тела и под аркой его ног.

Один необычный пикси завис в сантиметрах тридцати от его носа. Ростом он был около сантиметров пятнадцать, а туника на нём была тёмно-серой, совсем не похожей на жёлтые и оранжевые одежды остальных. На груди тёмной туники был какой-то герб, напоминавший половину солнечной вспышки потускневшим золотом. У самого пикси были струящиеся розово-красные волосы, из которых торчали тонкие заострённые ушки, и кошачьи щелевидные глаза оттенка клеверной зелени. Фриц видел игольчатые клыки в его рту, пока тот властно тараторил на него и направлял крошечное серебряное копьё Фрицу в глаз.

Фриц предположил, что крошечный фэйри отдаёт ему приказ или требует чего-то на своём странном языке. Не зная точно, что делать, и не желая почувствовать укус этой серебряной иглы — или пикси, который её держал, — Фриц импровизировал. «Немного почтительности не повредит», подозревал он. Он отступил на шаг, поклонился пикси и заговорил самым вежливым тоном, какой смог собрать:

— О великий фэйри, молю о твоей помощи...

Их щебетание оборвалось, когда он дошёл до слова «помощи», а затем все они повторили его за ним — в смешках, криках и ругательствах. Фриц рискнул взглянуть на пикси с копьём, и тот ухмыльнулся ему с жестоким удовлетворением.

— Помощи, — повторил фейри, один раз кивнул и умчался через равнины.

Остальные пикси огляделись друг на друга — нервничают, решил Фриц, если он вообще мог читать пикси. В одно мгновение они разлетелись, рассыпались по ветрам и защебетали на свой странный лад.

Оставшись один в тусклом свете, Фриц обшарил взглядом горизонт, линию леса и холмы в поисках хоть какого-то признака... ну, чего угодно. Ничего не было. Даже солнце ещё толком не село и не взошло: оно всё так же разливало по земле великолепный полусвет.

«Странно. Но что в этом месте было не странным?». Фриц решил продолжить идти через траву. Если стоять на месте, он никуда не попадёт, а если «помощь» идёт, он не был уверен, что хочет её встретить — судя по ощущению от взгляда на лице того аловолосого пикси.

Фриц уже начал привыкать к странностям этого царства, когда едва не врезался лицом в дверь, которая подкралась прямо перед ним. Дверь была из тёмно-коричневого дерева, с рамой, молоточком и украшениями из слоновой кости. К двери примыкал особняк из того же тёмного дерева и слоновой кости. Правда, особняк был маленьким, всего в три этажа.

Он сильно отличался от некоторых раскинувшихся поместий Верхнего Кольца, но всё равно такая вещь не могла просто подкрасться к человеку, хотя именно это она и сделала. К тому же дом был куда изящнее вырезан и украшен, с текучими арками и колоннами; каждый угол и изгиб у здания был совершенен в своей элегантности и жуток в своём совершенстве. Фриц содрогнулся. Он знал, что оказался по уши в чём-то слишком большом: это было жилище чего-то могущественного, чего-то ужасающего и чего-то, у чего ему придётся вымаливать помощь.

Он сглотнул, понимая, что должен постучать, быть вежливым и сохранять здравый смысл. С фэйри шутки плохи. Он протянул руку к бледному дверному молоточку, жутко похожему на человеческий кулак, подвешенный вверх ногами, взялся за него и постучал раз, второй, а затем третий, последний раз. Зная, что фэйри, как и Шпили, тоже любят тройки. Собственно, это была одна из маргинальных теорий, связывавших фэйри с народами, которые могли построить Шпили.

«Мелочи и сказки оставь на потом, Фриц. Держи голову ясной. Сосредоточься на моменте.»

Он похлопал себя по рваной одежде, пытаясь выглядеть хоть немного прилично, и заткнул рыбий меч за пояс. Он ждал несколько минут, которые растягивали нервы, но знал, что не должен уходить или стучать снова: это будет грубо, а грубость — смерть или ещё чего хуже.

«Первое испытание. Просто выдержи. Если добьёшься, чтобы тебя приветствовали, сможешь заявить право на гостеприимство. А если заявишь право на гостеприимство, они могут помочь Берту. По крайней мере, будут обязаны что-нибудь сделать.»

— Кто трижды стучит в мою дверь? — потребовал женский голос со звучным, чувственным вздохом.

Хотя голос был низким, тихим и прохладным, он заставил Фрица вспотеть, а тело — зазвенеть жаром, когда тот отозвался у него в костях.

«Снова испытание. Не кричать. Не лепетать. Ждать, пока она появится, перед тем, как ответить.»

Фриц едва не подпрыгнул — и подпрыгнул бы, если бы не всё его внимание к окружению, — когда в двери открылось маленькое окошко, и из него вылетел аловолосый пикси. Он смерил Фрица взглядом с головы до ног, нахмурился, а затем издал высокий переливчатый свист, от которого зубы свело.

— Значит, смертный, моливший о помощи моего сенешаля? — позвал глубокий соблазнительный голос.

Фриц обратился к пикси тихим вежливым голосом:

— Прошу, сообщи своей блистательной королеве, что я прошу аудиенции, если такое можно устроить для бедного проходимца вроде меня.

Пикси подозрительно сузил глаза, но повернулся, снова влетел внутрь и закрыл маленькое окошко. Фриц остался стоять там ещё на минуту, варясь в тревожном предчувствии.

«Впустят ли меня? Или всё безнадёжно? Они просто играют со мной?»

Его скачущие, нервные мысли прервались, когда дверь начала бесшумно распахиваться.

Открывшаяся дверь вела во тьму, которую внезапно изгнали: вспыхнуло множество золотых светильников, заливших прихожую оранжевым и жёлтым светом. Зал был большим, слишком большим, чтобы уместиться во внешние размеры особняка, и украшен яркими гобеленами и картинами окрестных земель.

С высокого потолка кремового цвета свисала люстра из золота и сияющих самоцветов всех цветов, мягко светящихся пульсирующими узорами. Полы из тёмного дерева покрывал ковёр, фиолетовый, как ночь на закате, усыпанный золотыми звёздами, мерцавшими в мириадах огней.

Лестницы вели на верхние ярусы, но внимание Фрица привлекла высокая арка, открывавшаяся в тронный зал с двумя тронами, почти близнецами по форме, но не по материалу: один был из чего-то кремового, второй — из тёмного камня. У изголовья каждого был золотой диск, будто создававший впечатление нимба или, возможно, солнца за теми, кто сидел на тронах.

Только одно из богато украшенных кресел было занято, но оттуда, где стоял Фриц, он не мог пробиться взглядом сквозь мрак, который мешал его зрению и окутывал зал дальше тенями. Фриц не смел шагнуть вперёд, пока его прямо не попросят.

Он помнил повторяющуюся тему из сказок. Смертным, низшим созданиям, какими они являются, позволяли три проступка — по мнению Фрица, слишком мало. После этого фэйри могли оскорбиться их грубостью и потребовать удовлетворения или возмещения, обычно в виде проклятия или какой-нибудь иной невыразимой судьбы. Фэйри, конечно, должны были быть сведущими, но могли рискнуть нагрубить смертному, если тот не знал обычаев. А смертный их и не знал бы, потому что политика, законы и иерархия фэйри были бессмыслицей для тех, кто обладал рациональным умом.

Фриц надеялся, что сумеет вспомнить достаточно и осторожно миновать их социальные ловушки, чтобы, может, не переиграть их, но получить преимущество, с которым сможет либо сбежать с Бертом, либо исцелить друга от проклятия. «Если нужно разрушить проклятие, к кому лучше обратиться за советом, как не к фэйри?», размышлял Фриц. Заодно он унывал от того факта, что ни одна из его Способностей здесь не пригодится.

Ожидая приглашения, Фриц стоял неподвижно и молча, как камень — очень уставший, покачивающийся камень. Он пытался собрать как можно больше информации, понять характер, а возможно, даже личность фэйри в тронном зале.

«Должно быть, это могущественная аристократка, раз у неё такой особняк? Или, может, у всех фэйри такие жилища?»

Как бы там ни было, первостепенно важно быть вежливым, даже почтительным, если он справится.

— Можешь подойти, смертный, — предложил звучный голос, отправляя по его ногам покалывание, заставляя их хотеть, нет, нуждаться в движении.

Фриц подчинился, осторожно идя через прихожую; его ботинки глухо ступали по мягкому фиолетовому ковру. Он поморщился, надеясь, что не успел проявить грубость, занеся грязь в безупречную комнату. Собравшись, он продвинулся дальше, всё время волоча Берта за собой. Он остановился у входа в тронный зал, не желая заходить без прямого разрешения. Снова. В конце концов, «подойти» не означало «я дарую тебе аудиенцию».

Из затенённого трона донёсся тихий смешок, похожий на мурлыканье огромной кошки, и по телу Фрица прокатились волны смущения и возбуждения.

— Какая осторожная и осмотрительная кроха. Такая драгоценная, дрожащая, как котёнок в бурю. Войди, и ты получишь Аудиенцию, — предложил затенённый трон или то, что на нём сидело.

Фрицу не нужно было повторять дважды, так что он шагнул вперёд, таща Берта за собой. Тени разошлись при его приближении, но всё равно он не мог увидеть ни говорившую, ни пикси-сенешаля.

Зал был наполнен ароматом какого-то экзотического цветка, которому он не мог подобрать названия; запах опьянял, и ему пришлось тряхнуть головой и дышать ртом, чтобы избежать его одуряющего действия.

Он с трудом продвинулся вперёд, пока не достиг помоста, на котором стояли троны, а затем царственно поклонился, как его учили наставник по этикету и мать. Он удерживал позу и собирался держать её столько, сколько потребуется, чтобы фэйри признала его.

— Встань и взгляни на меня, Смертный, — позволил голос.

Что бы Фриц ни ожидал, существо на троне было не совсем этим. Он ожидал изысканно высокую и величественно грациозную женщину в царственном платье и с роскошной золотой короной. Ожидал красоты и королевских черт, и в этом не разочаровался, но высокая? Могущественная? Она не выглядела ни тем, ни другим.

Она была низковата, едва ли выше ста пятидесяти сантиметров, с тонкой фигурой, без короны и украшений, если не считать золотого кольца на пальце, усыпанного сияющим угольком. Кожа у неё была тёмно-серой, напоминающей грозовые тучи, и усыпана блёстками сияющего серебра на переносице, высоких скулах и плечах. Волнистые волосы на подобие вороньего чёрного шёлка спадали ей на мерцающие плечи и ложились поверх бретелей такого же чёрного, как тень, тоненькое платья.

Ткань одновременно облегала и клубилась странными способами, дразня взгляд и намекая, что можно увидеть сквозь её теневые ниточки, если только смотреть достаточно пристально. Но внимание Фрица привлекло не это, а её глаза — слишком большие, чтобы быть человеческими, тёмные и глянцевые, как обсидиановый трон, на котором она сидела. Она обворожительно улыбнулась. Фриц потерялся в этих бесконечных, вневременных глубинах. Через мгновение или минуту — он не мог сказать — он взял себя в руки, заметив слишком острые клыки в улыбке женщины.

Фриц улыбнулся в ответ улыбкой, которая, он был уверен, была наиглупейшей. Ничего не мог он с собой поделать: она очаровывала, и, какой бы чуждой она ни была, он счёл её самой красивой женщиной, какую когда-либо видел.

— Скажи мне, смертный, каково твоё имя? — потребовала она.

Фрицу хотелось рассказать голосу своё имя, свою историю, всё, что тот хотел узнать. Он сдержал порыв заговорить не вовремя или, хуже того, выставить себя дураком перед этой прекрасной дамой, и обдумал свой ответ.

— Многие знают меня как Фрица, о прекраснейшая, — официально ответил Фриц, стараясь не слишком потеть и не запинаться перед сидящей перед ним фэйри. — А как этому скромному смертному следует обращаться к вам?

Дама на тёмном троне улыбнулась ещё ярче его смирению и почтению; казалось, она с огромным удовольствием принимала комплименты и в словах, и в поведении.

— Меня называют Сумеречной Мотылёк, Принцессой Сумерек и Герцогиней Заходящего Солнца, — роскошно произнесла она. — И многими иными именами, но о них мы говорить не станем. Пока не станем, — добавила она, подмигнув с озорной улыбкой.

Фриц моргнул. Поражённый до исступления, как сказал бы Берт. Он был рад, что Берт сейчас не бодрствовал, иначе тот дразнил бы его бесконечно. Или, может, лучший друг был бы так же ошеломлён.

— Итак, Фриц, по какой причине ты вторгся в мои земли, а затем через Эми попросил моей помощи? — с ожиданием спросила она, меняя позу так, что села боком на троне, отвлекающе свесив голые ноги через подлокотник.

— Эми? — глупо спросил Фриц.

— Моя маленькая пикси-сенешаль. Разве она не прелестна и не мила, о так мила, раз помогла смертному, когда могла бы поиграть, — объяснила Сумеречная Мотылёк так, будто говорила о красивом украшении, которым владела. — Ответь на мой вопрос, Фриц, — мягко приказала она, пока Фриц стоял ошарашенный.

— В мои намерения не входило желания вторгунться. Я прошёл через Скрытую Дверь в Шпиле и оказался в этом великолепном царстве, — объяснил Фриц, надеясь лестью расположить к себе фэйри.

Фэйри застыла и какое-то мгновение смотрела перед собой, прежде чем ответить:

— Да, Шпиль присоединил себя к моему царству. О, и какая же проказливая эта вещичка, — сказала она, а её тонкие черты сморщились от отвращения.

Фриц подавил любопытство по поводу Шпиля, борясь с желанием задать свои, вероятно, дерзкие вопросы. Внимание Сумеречной Мотылька вернулось к нему, и она критически оглядела его.

— Беспутный. Ты хорошо справился, раз выжил.

— Благодарю за комплимент, я недостоин вашей милости, — польстил Фриц.

— Это уж я решу, — упрекнула она, слегка нахмурившись. — Но пожалуйста.

Фриц ждал такой возможности, а потому быстро ухватился за неё, заговорив поспешно:

— Мы с благодарностью принимаем ваше приветствие и предлагаем вам дары числом три.

Фриц произнёс рифму из одной прочитанной сказки, надеясь, что это не просто бессмыслица, а действительно заявка на гостеприимство фэйри, как он и рассчитывал.

Один из главных обычаев фэйри заключался в строгом соблюдении обязательств гостеприимства и суровых обязанностей хорошего хозяина. Притязать на гостеприимство, конечно, было обоюдоострым клинком, ведь нужно быть хорошим гостем, но награда здесь, по мнению Фрица, перевешивала риск. За ним всё ещё оставалось смертное невежество, которое могло защитить от более потусторонних или тайных ошибок, какие он мог совершить. Или он надеялся.

Сумеречная Мотылёк сидела неподвижно, застыв статуей, и смотрела на него чёрным чуждым взглядом. В ожидании, понял он спустя мгновение. Ощутив прилив возбуждения от того, что его уловка, возможно, сработала, он сказал:

— Один миг, я достану дары из сумки.

Она чуть склонила голову в знак согласия и нетерпеливо застучала чёрными остро заострёнными ногтями по подлокотнику трона.

Раньше он не замечал этих когтей. Он предположил, что ему не позволяли их замечать, ведь фэйри были мастерами иллюзий и чар. Но теперь, когда он их увидел, то заподозрил, что её ногти остры как бритвы и легко отделят плоть от костей. Маленькая, но очень настоящая угроза: если он её рассердит, эти чёрные лезвия найдут его кожу и разорвут на куски.

Сейчас он понятия не имел, что подарить, потому что у него почти ничего не было, кроме рыбьего меча, а с ним он расстался бы в последнюю очередь. Он собирался повернуться, потом передумал — вероятно, это было бы проявлением грубости, — снял промасленную сумку, положил перед собой и начал рыться в её глубинах. Первым, что могло служить даром, оказался янтарный камень. У них был ещё один, так что потерять такой было не так страшно.

Ещё был чёрный железный шлем Грега, но он знал, как фэйри ненавидят железо и как сильно отвращение у них к этому металлу. Скалговы мерзости и то были бы для фэйри лучшим даром, чем железо, хотя и ненамного.

Он вынул янтарный камень и поднёс его ей обеими руками, кланяясь. Она взяла его с лёгкой улыбкой и заглянула в клубящийся свет.

— Красиво, как рассвет, — она сделала маленькое движение рукой, и камень исчез, пропав в мгновение ока. — Когда его огранят и отполируют, он будет добавлен к люстре, — весело объявила она, явно довольная.

Она снова перевела взгляд на Фрица, ожидая следующего дара, который он, к счастью, обнаружил: забытый на дне сумки под шлемом, в обёртке из вощёной бумаги. Он протянул два кварцевых овала с медными кругами в центре.

— Глаза Ртутной Меч-Рыбы, на которую я лично охотился, — гордо провозгласил Фриц.

Улыбка Сумеречной Моли расширилась, и она захлопала в радостном восторге, радостно принимая их в руки.

— Как необычно, парный дар, и к тому же трофей охоты, как чудесно, — сказала она, положив кварцевые шары на колени и ласково похлопав по ним, водя острым ногтем по поверхности глаза.

Она снова выжидательно посмотрела. Фриц мгновение стоял в замешательстве, прежде чем пришёл к выводу, что глаза считаются только одним даром.

«Я облажался, надо было разделить их или ещё что-нибудь. Хотя нет, она решила бы, что ты скряга, если разделишь один дар на два. Это был правильный ход», спорил с собой Фриц.

Она жадно посмотрела на рыбий меч, но, не желая отдавать его, Фриц отчаянно искал третий дар. Нервным жестом он коснулся пояса и едва не порезался о клык моровой гончей, заткнутый туда. Не думая, он предложил его Сумеречной Мотыльку, сказав:

— Клык моровой гончей.

Она не потянулась взять его и, более того, выглядела невпечатлённой, а возможно, даже оскорблённой. Мысли Фрица кинулись вскачь. Это был не тот исход, на который он рассчитывал.

«Ей, кажется, история, связанная с глазами ртутной меч-рыбы, понравилась ей ничуть не меньше, чем сами глаза. Может, если добавить подвиги, совершённые с этим клыком, его ценность для неё изменится?»

Не видя другого выхода, он поспешил объяснить:

— Я вырвал его из моровой гончей, которую одолел в единственной схватке, а затем, когда моей жизни угрожал враг-человек, я вонзил клык в его сердце и тем самым спас себя.

Да, это было приукрашено, но кто узнает? Не фэйри же, которая томится в своём странном царстве. Или он надеялся, что не узнает.

Сумеречная Мотылёк понимающе улыбнулась, и Фриц подумал, что оскорбил её, солгав прямо в лицо. Затем она оказалась прямо перед ним — так быстро, что он не увидел движения, — и расправила крылья мотылька, окрашенные в меняющиеся узоры всех оттенков заходящего солнца. Оранжевый, красный и фиолетовый закружились перед его глазами. Её лицо было в дюймах от его, а стройное тело — ещё ближе. Экзотический цветочный аромат усилился, и разум Фрица закружился от желания.

Его сердце забилось, и он подавил крик, когда она медленно подняла острые когти к его лицу. Острые кончики нежно прошли по его щеке и вниз по боковой стороне шеи. Он знал, что нельзя вздрагивать, поэтому прикусил страх, грозивший захватить его горло. Ноги у него хотели дрожать, но он удержал себя ровно, сдержав колени, чтобы они не подвели.

После того как она, казалось, ночами всматривалась ему в глаза, она выхватила клык из его руки и подмигнула. Развернувшись с вихрем теневой ткани и ослепительных крыльев, она снова сидела на троне с ленивой улыбкой на изысканных серебристых губах.

— Твои дары — красивая безделушка, трофей охоты и клык, обёрнутый полуправдой, — порадовали меня, Фриц. Ты желанный гость в моём царстве, — объявила она всё ещё оглушённому Фрицу.

Фриц снова поклонился, стараясь потянуть время, чтобы собрать свою разбросанную психику и стряхнуть дымку желания, которая всё ещё кружила ему голову. Одна мысль особенно выделялась в его разуме: помоги Берту. И эта мысль приказывала.

— Благодар-р-рю, Принцесс-с-са, — запинаясь, произнёс он, а затем, освободив язык от оцепенения, заговорил яснее: — Однако я пришёл за помощью не для себя, а для своего спутника и товарища, Берта.

Фриц указал и шагнул в сторону, чтобы Сумеречная Мотылёк могла увидеть завёрнутую фигуру Берта.

— Вы можете ему помочь? — взмолился Фриц, даже не пытаясь скрыть отчаяние в голосе.

Ошибка, он знал, но он слишком устал, слишком оглушён и слишком сыт по горло тонкостями этикета фэйри.

Сумеречная Мотылёк исчезла с трона и уже стояла на колене рядом с Бертом. Лёгким движением пальца она развязала свёрток и обратила чуждый взгляд к его ранам, изучая состояние и, кажется, глядя на что-то, чего Фриц не видел.

— Нет, я не могу. Моя Сила лежит полностью в ином направлении. Но я могла бы облегчить его уход, если ты не способен на милосердие, — нежно прошептала она.

Фрица передёрнуло, из него вырвался всхлип, слёзы затуманили его взгляд. Он держался за дикую надежду, что сможет спасти друга, единственного друга. Теперь она рушилась. Снова, прямо как на этаже Шпиля. Прежде чем он успел по-настоящему провалиться в отчаяние, раздался трельный, сердитый голосок. Фриц поднял взгляд, ожидая, что крошечный сенешаль будет ему угрожать, но вместо этого увидел, как она спорит со своей госпожой. Свистит и переливается, может быть, с упрёком, и указывает на кремовый трон.

— Тише, Эми, я знаю, она может помочь, — спокойно ответила Сумеречная Мотылёк. — Интересно, что ты так переживаешь о беде смертного. Может, уже почти пришло время твоего странствия? — с лёгкой усмешкой добавила она.

Это заставило пикси умолкнуть и затрясти головой; на её тонких чертах выступил страх.

Сумеречная Мотылёк развернулась к Фрицу, и лицо её стало мрачным.

— Я могу призвать мою противоположность и возлюбленную. Она сможет помочь, но её призыв потребует услуги. Ты понимаешь, Фриц?

Он понимал. В некотором роде. Обмен услугами был обычным делом и в канавах, где монеты добывались с трудом, а удерживались ещё труднее. Однако долг в канаве можно было и не вернуть, тогда как долг фэйри должен быть возвращён — иначе последствия будут серьёзными, и страшное проклятие окажется меньшим из возможных кошмаров.

«Сколько я могу отдать? Что они попросят? Будет ли это вообще иметь значение без Берта?».

Фриц решился. Он знал, что глупо связываться с фэйри, и знал, что у него есть другой выбор: уйти и найти путь наружу. Но это был риск, ставка жизнью Берта. Возможно, Берт сам бы так рискнул, будь у него выбор, но Фриц не был готов рискнуть за него.

— Я понимаю. Прошу, призовите её, — сказал Фриц, скрепляя сделку.

Сумеречная Мотылёк улыбнулась, ярко показывая свои клыки в жестоком удовольствии. Она коснулась кольца и запела. Если её голос в речи был могущественным и манящим, то в песне стал бесконечно сильнее. Низкий чувственный голос наполнил зал, затем устремился дальше, к горизонту, затем к звёздам. Хотя Фриц не мог разобрать слов, в нём осталось чувство ностальгии, потери, скорби и конца всего сущего. Закат.

Песня продолжалась, наполняя его сложными чувствами, которые он не мог полностью подавить, так что он плакал беззвучно. Он услышал новую ноту: удивительно возвышающая мелодия присоединилась к песне Сумеречной Мотылька, песне, как он понял, бывшей половиной дуэта. Радостный припев рос и рос, пока песня не стала казаться всего двумя противоположными аккордами, сражающимися друг с другом, но затем они слились и ударили такой прекрасной гармонией, что его пошатнуло, оглушило, уронило.

Вспышка света ослепила Фрица, когда он падал, но его поймали прежде, чем он ударился о землю. Щурясь от внезапной яркости, он увидел высокую фигуру в мерцающем полированном жёлтом, которая удерживала его одной сильной, белой как снег рукой. Она была иной, но не менее прекрасной, чем Сумеречная Мотылёк. Волосы её сияли золотом, глаза светились сиянием грядущего рассвета. Она была великолепна, и вид её поднял дух Фрица так же, как она подняла его тело, легко ставя на ноги.

— Зачем ты поёшь для меня, дорогая? — произнесла слегка светящаяся фигура звучным высоким голосом, подобным трубному зову.

— О, миновало столько времени, любовь моя, — ответила Сумеречная Мотылёк с восторгом, прогоняя Фрица, чтобы обнять вновь прибывшую женщину.

Они крепко прижались друг к другу, как залитое дневным светом дерево с тёмной лозой, растущей по его тенистому стволу. Фриц увидел, как крылья светлой женщины расправились: то были два огромных птичьих крыла с каскадами жёлтых и оранжевых перьев. Пока они сплетались, различия между ними выступили резко. Светящаяся женщина была мускулистой там, где Сумеречная Моль была стройной; высокой там, где та была низкой; жизнью там, где другая была смертью. Начало и Конец.

Они держали друг друга с любовью, теперь лишь мягко напевая свою песню. Сумеречная Мотылёк тёрлась лицом о руки другой, пока та гладила её вороньи волосы руками из чисто кремового оттенка. Они оставались так какое-то время, пока Фриц в нетерпении вежливо не кашлянул. Вздрогнув, они одновременно повернули к нему головы, затем медленно отстранились, продолжая лишь переплетать пальцы. Он заметил, что светлая фигура тоже носит кольцо — серебряное, с тёмным камнем, который словно тянул к себе окружающий свет.

— К несчастью, любовь моя, я призвала тебя сюда не только ради встречи, но и ради смертного, нуждающегося в помощи. Конечно же, он пообещал мне услугу взамен, но, поскольку я не принадлежу Дню, мне приходится обратиться к тебе, — чинно сказала она, сжимая руку женщины.

— Приветствую, смертный. Меня знают как Заревую Голубку, Принцессу Сумерек и Герцогиню Восходящего Солнца. Как мне называть тебя? — спросила Заревая Голубка голосом, звенящим как колокол.

— Многие зовут меня Фриц, но правда ли, что вы можете помочь моему другу? — с трепетом спросил Фриц.

— Ты просишь помощи для друга, а не для себя? И заключил сделку об услуге с моей дорогой Сумеречной Мотыльком? — заинтересованно спросила она.

— Да. Я не могу идти дальше без него. Он мой единственный друг. Вы можете помочь? — взмолился Фриц.

— Посмотрим.

Заревая Голубка опустилась на колено рядом с Бертом; на её изысканных чертах застыло мрачное выражение, пока она осматривала его раны. Она кивнула один раз.

— Проклятие не особенно сильное, но настойчивое. Оно помешало бы самой простой исцеляющей магии и собственному исцелению смертного с малой Силой. И есть ещё кое-что: след скверны, мора в его крови, — в сиятельных тонах объяснила она. — Сейчас он стоит на грани жизни и смерти, и он борется. Почему ты продолжаешь бороться? — спросила она Берта, склонив голову к его окровавленным губам и прислушиваясь к какому-то шёпоту, которого Фриц не уловил.

Ответ Берта Заревой Голубке, должно быть, понравился, потому что она тепло улыбнулась, как луч солнца, разгорающийся над горизонтом.

— Воистину говорю тебе: иди вперёд и борись. Дело твоё праведно в моих глазах.

Она отстранилась от его лица и выдохнула; её дыхание закружилось сияющими пылинками и линиями золотой силы. Цветочный воздух прорезал запах утренней росы и сосны; чистота и новая бодрость, казалось, проникли в усталое тело Фрица. Дыхание жизни столкнулось с какой-то прежде скрытой тьмой, теперь проявившейся на колотых ранах Берта.

Фриц увидел то, что счёл проклятием: тёмные энергии клубились и дрожали, затем поблёкли, сдуваемые светом и воздухом. Заревая Голубка слегка осела, часть её сияющей ауры рассеялась от затраты. Она протянула палец кремового цвета и легко приложила его ко лбу Берта; тот мгновение светился, а затем сияние растворилось в его коже.

Она встала и повернулась к Фрицу.

— Проклятие сломлено, скверна подавлена, его отошёл от края, но для полного исцеления ему понадобится не только мой дар. Отнеси его к целителю как можно быстрее; у тебя не больше трёх часов, пока он вновь не окажется у порога смерти, — серьёзно, но не без доброты предупредила она, улыбнувшись Фрицу.

— Они пришли сюда из Шпиля, любовь моя. Если он доберётся до «Зала Источника», кажется, они так это называют, то с ним всё будет хорошо, — ответила Сумеречная Мотылёк, дёрнув крыльями.

— Тогда доставь его в этот «Зал Источника» без промедления, — легко согласилась Заревая Голубка.

— Полагаю, ваше гостеприимство не распространяется на то, чтобы проводить нас к Двери из вашего царства? — вежливо спросил Фриц, неловко переминаясь под чуждыми взглядами двух фэйри.

Заревая Голубка широко улыбнулась, а улыбка Сумеречной Моли вытянулась в тонкую линию.

— Смертный Фриц хитростью заставил тебя дать гостеприимство?! — воскликнула Заревая Голубка, поворачиваясь посмотреть на выражение своей возлюбленной. — Обхитрил, правда ведь!

Высокая женщина от души расхохоталась.

Линия губ Сумеречной Мотылька превратилась в раздражённый хмурый изгиб.

— Да, он меня поймал! Он вошёл весь побитый, в крови и волок за собой своего сломанного спутника. Первый Смертный в этом царстве за сотни лет. Откуда мне было знать, что они всё ещё помнят часть обычаев или сообразят ими воспользоваться? — возразила она, и голос её был скорее рыком, чем мурлыканьем.

Фриц вежливо кашлянул, снова прерывая их. Сумеречная Мотылёк немедленно взяла себя в руки, лишь бросив взгляд на Заревую Голубку, когда та хихикнула над её очевидным смущением. Затем Сумеречная Мотылёк уставилась на Фрица и подарила ему холодную улыбку:

— Да, мой сенешаль покажет вам путь из моего царства. Не будем тянуть с плаксивыми прощаниями. Я найду тебя, когда мне понадобится твоя услуга.

— Эми, подготовь экипаж. Мы не позволим Берту и Фрицу топать по нашему царству, словно чернь, когда они такие престижные и почтенные гости, — быстро приказала она.

Манера её стала резковатой, будто она хотела выпроводить Фрица и Берта как можно скорее.

Раздался переливчатый ответ, которого Фриц не понял, но был уверен, что это согласие.

— Проследуй за мной, — объявила Сумеречная Мотылёк, разворачиваясь и направляясь в прихожую, через которую Фриц вошёл.

Он собирался поднять Берта, но Заревая Голубка покачала головой:

— Позволь мне. Ты измучен, Фриц.

Она легко подняла безвольного Берта, словно тот весил меньше подушки.

Огромная женщина кремового цвета зашагала вслед за Сумеречной Мотыльком, почти откровенно пожирая взглядом её стройную удаляющуюся фигуру. Фриц не мог её винить: обе были прекрасны и изящны, но из них двоих к Сумеречной Мотылёк сильнее всего тянуло его, хотя он не смог бы сказать почему.

«Берт предпочёл бы Заревую Голубку и спорил бы со мной до посинения», вскользь подумал он, следуя за ними.

Он пошёл вслед за ней из тронного зала, через прихожую и к парадной двери особняка. Снаружи, ожидая только его и Берта, стояла великолепная карета из серо-серебристого дерева, тоньше и изящнее любой, какую он видел даже в детстве, когда жил в Верхнем Кольце. Формой карета напомнил Фрицу бутон цветка, готовый распуститься. К карете был впряжён огромный чёрный заяц с костяными рогами; он встретил изумлённый взгляд Фрица глубоким фиолетовым взором.

— Что, никогда кареты не видел? — произнёс огромный чёрный кролик перед ним низким громовым голосом, обращаясь с Фрицем как с каким-то невежественным плебеем.

— Нет, — с оправданием сказал Фриц, настолько поражённый его речью, что ответил односложно.

— Грязные смертные, — презрительно сказал заяц, покачав гигантской головой, взмахнув огромными рогами и встряхнув массивными висячими ушами.

— Достаточно, Жеральдо, — коротко сказала Сумеречная Мотылёк зайцу.

— Конечно, Принцесса, — ответил Жеральдо, с раздражением дёрнув одним свисающим ухом.

Эми-сенешаль мелькнула в поле его зрения, скользя на тоненьких крыльях, и с удивительной для такого маленького размера силой открыла дверцу кареты. Заревая Голубка кивнула крошечной пикси с благодарностью. Она уложила бессознательного Берта внутрь, на роскошный фиолетово-лавандовый шёлк, а затем жестом велела Фрицу забраться следом. Он шагнул к карете, благодаря Шпили за то, что всё почти закончилось, что он почти сошёл с лезвия ножа.

Одна его нога уже стояла на серо-серебристой подножке, когда голос Сумеречной Мотылёк замурлыкал ему на ухо:

— Прежде чем уйдёшь, Фриц, обернись.

Он сделал, как ему велели, и оказался лицом к лицу с Сумеречной Мотылёк; будь у него время, он смог бы сосчитать все её серебряные веснушки. Она обхватила его щёки ладонями, наклонила его голову вперёд и приложила губы к его лбу, нежно поцеловав. Её губы были неописуемо мягкими и оставили прохладное покалывание, когда коснулись его кожи, а затем это ощущение внезапно исчезло.

Её руки ушли с его лица, и она отлетела назад на крыльях с узорами заката. Она взмахнула рукой, и его втянуло в карету; дверца быстро захлопнулась прямо перед ним. Он раздвинул лавандовые занавески на дверце и выглянул в окно, увидев, как две фэйри держатся за руки и машут на прощание с яркими улыбками на лицах.

После высокого свиста карета дёрнулась и начала быстро удаляться от особняка и фэйри. Поездка оказалась на удивление ровной, учитывая, что его тянул огромный скачущий заяц. Снаружи всё размылось, когда они набрали скорость, и Фриц осел на роскошное сиденье напротив Берта, который лежал, растянувшись на собственной мягкой фиолетовой скамье. Он устроился поудобнее, погружаясь в предоставленный комфорт, и уже через несколько мгновений тонкое покачивание экипажа убаюкало его в сон.

* * *

Сид бежала впереди Ви, Линн и Наоми, ведя их к сине-зелёным огням. С тех пор как они оставили Фрица, не было ни разговоров, ни даже мольбы Наоми об отдыхе. Сид чувствовала вину и знала почему. Если бы она не попросила Фрица помочь ей добыть девушкам Пути, Дверей бы всем хватило. Им бы не пришлось бросать двух парней.

Она теребила свой алый шарф, дёргая одну из распустившихся нитей и зная, что потом придётся его починить. Пока же она черпала утешение в мягкой шерсти, толстые нити были тёплыми, когда скользили между её пальцами. Она споткнулась о трещину, выругалась и выбросила руку вперёд перед падением, которое так и не случилось.

— Сосредоточься на задаче, Сид, — отчитала она себя, выдёргивая руку из тепла шарфа.

Вот о чём ей стоило беспокоиться и что она высматривала: молотобоец, которому она позволила сбежать. Он, вероятно, был слишком ранен для чего угодно, особенно с дырой в животе. Но если у него было зелье или Способность для исцеления, у них могли начаться неприятности. Особенно если он доберётся до Дверей раньше них.

Сине-зелёный свет рос и обретал форму, превращаясь в Дверные проходы, пока они пересекали разбитые равнины. Наконец, почти через пять минут бега, тишина разговоров оборвалась.

— Сколько... ещё? — жалобно прохныкала Наоми.

«Наоми всегда была самой мягкой из нас, наверное, потому что сестра её балует», подумала Сид с непривычной горечью, «Её здесь быть не должно. Здесь должен быть Фриц. Ты просто обуза.»

Сид вспомнила неловкое объятие Фрица и Наоми и почувствовала тот же укол злости, что и тогда.

— Осталось... чуть-чуть... Ещё... пять... минут, — выдохнула Сид, снова отдёрнув руку от шарфа, потому что та инстинктивно потянулась к ткани, когда она подумала о Фрице.

Странно, ведь именно им она когда-то почти задушила его.

— Ещё... пять... — выдохнула Наоми, говоря с собой и удерживая темп как могла.

Четыре Двери становились всё ближе, и всё ещё не было никаких признаков молотобойца. В конце концов, с большими усилиями и борьбой с неровным камнем, они добрались до Дверных проходов. Двери были вырезаны прямо в камне, а на порогах мерцала завеса сине-зелёного света.

Они стояли, хватая воздух ртами или согнувшись, их было почти готово вывернуть от напряженного бега. Даже усиленная Выносливость, похоже, пока не могла справиться с тем, через что их протащили.

— Проходите через Двери! — выкрикнула Сид пересохшим горлом. — Живо...! Отдохнёте на другой стороне.

Женщины мутно огляделись, но каждая встала перед своей Дверью, а затем шагнула внутрь. Сид остановилась перед собственной, повернулась и обшарила разбитые каменные равнины в поисках хоть какого-то признака Фрица или Берта. Ничего. Она знала, что ничего не будет, и так было к лучшему. Так или иначе.

Сид не хотела, снова, драться с ним за выживание, но знала, что сделала бы это. Она бы уложила этого дурачка, если бы это означало, что сможет дальше жить.

«Откуда во мне такая вина? У меня за душой немало ужасных поступков, и многое меня вообще не тревожит. Так почему он? Почему сейчас?»

То, что её поступки совсем её не тревожили, было в некотором роде ложью, но она дала отпор своей совести, снова заталкивая её вниз.

«Правь — или тебя смоет дождём.»

Она яростно развернулась и шагнула в сине-зелёный проход. Сине-зелёный свет поглотил её зрение, а во рту у неё появился странный металлический привкус, очень похожий на мясо рыбы-монстра. Затем она оказалась в комнате из камня того же цвета, что и предыдущий этаж, только этот был нетронутый и гладкий как стекло.

По комнате были разбросаны постаменты из гладкого камня, а на них или вокруг них валялись груды разбитого камня. Разбитый камень, похоже, был осколками статуй; каких именно, она сказать не могла, но среди обломков она определённо видела высеченную человеческую руку.

— Чего так долго? — спросила Линн с поддразнивающим блеском в бордовых глазах. — Фрица ждала?

Сид отвела взгляд от лица девушки. Наоми всхлипнула от этого замечания, а Ви упрекающе шлёпнула Линн по плечу. Та осознала, что ляпнула, и поняла правду о судьбе Фрица и Берта.

Лицо Линн вытянулось:

— Я не это имела в виду, я... э-э, прости, — извинилась Линн перед комнатой в целом.

Сид вздохнула, оглядывая остальную комнату. Похоже, постаменты и пьедесталы держали статуи, но большинство статуй рассыпались или были разбиты. Некоторые, однако, стояли целыми и невредимыми. Статуи эти были похожи на... них, поняла она.

Одна изображала Сид, стоящую прямо с натянутым луком; другая — Ви со щитом и плавниковым клинком в руках. Статуя Наоми была похожа на статую Ви, а Линн была просто Линн, выпрямившая спину и сцепившая руки за спиной.

Неразбитые статуи излучали Силу Источника. Она чувствовала, как та её тянет к себе, словно сама она тянула нити своего шарфа. Она медленно подошла к собственной статуе, не отрывая от неё взгляда. Резьба была безупречной, но та, кого она видела, была на самом деле не ей — это была лучшая версия её, та, кем она хотела стать, и там же была Сила, способная претворить это в жизнь.

Она положила руку на резное колено, и Сила хлынула через её ладонь, вверх по руке, в грудь и в её Санктум; ветер внутри неё взревел в триумфе.

— Ого, — сказала она, когда её усталость, ссадины и порезы от бега по равнинам смыло Силой, взмывшей через её тело.

Она повернулась и увидела, что остальные девушки тоже касаются своих статуй и улыбаются с облегчением, наслаждаясь своей Силой.

Сид тяжело села, устроилась в позе отдыха, прислонившись спиной к постаменту своей статуи. Затем она нырнула в свой Санктум, оседлав ветры своего духа.

Она мягко приземлилась на холм и посмотрела на великие холмистые равнины золотой травы, бывшие её Санктумом. Она чувствовала бриз, бесчисленные ветра, что сходились здесь, на этом золотом холме. Она ощущала Силу в новых ветрах, ревущих над её Санктумом, и направила их над собой и своим холмом.

——————

Путь

Выберите одно

——————

Лучник

Лук согнут, стрела летит, вновь на тетиву — враг падёт.

Пользователь луков, обрушивающий стрелы на врагов с расстояния и с великой точностью.

Связан с шестью очкам следующих Атрибутов:

Сила, Ловкость, Выносливость, Восприятие.

Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:

Грация, Рефлекс.

Получите один выбор Способности Пути.

——

Вы убили много гоблинов луком и стрелами.

Вы сражались луком и стрелами против других восходцев.

Вы вонзили четыре стрелы в уязвимую точку монстра.

——

Шинковщик

Крадись в переулках, выслеживай добычу, достань кинжалы, закалывай.

Специалист по скрытности, кинжалам и другим малым клинкам.

Связан с шестью очкам следующих Атрибутов:

Сила, Ловкость, Выносливость, Восприятие.

Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:

Скорость, Рефлекс.

Получите один выбор Способности Пути.

——

«Шинковали» другого восходца.

Под влиянием Техники «Наблюдения».

Под влиянием Шпиля.

——

Элементалист Воздуха

Зови и твори, ветра и небеса, порыв или буря, падение или полёт.

Маг со Способностями, взывающими к стихийному воздуху для призыва или управления ветром.

Связан с шестью очкам следующих Атрибутов:

Ловкость, Восприятие, Концентрация, Память.

Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:

Контроль, Сущность Воздуха.

Получите один выбор Способности Пути.

——

Вы использовали Способность Ветряной удар, чтобы убить много гоблинов.

Вы использовали Способность Ветряной удар больше чем на одном типе оружия.

Вы использовали Способность Ветряной удар на другом восходце.

Под влиянием Санктума.

——

——————

Особенность

Выберите одно

——————

Режущий ветер

Ветра режут острее кинжалов и ножей, незримые клинки, отсекающие жизни.

Добавляет режущий эффект атакам Воздуха и Способностям; пассивно в малой степени увеличивает их остроту и пробивание.

Привязка: Воздух, Клинок.

Цена: нет.

Длительность: пассивная, подавляемая.

Восстановление: нет.

——

Вы использовали Способность Ветряной удар с большой эффективностью.

Под влиянием Санктума.

Под влиянием Шпиля.

——

Козёл отпущения

Не смотри сюда, это он, не я! Вини всех прочих, чтобы самому сбежать.

Заставляет цель думать, что источником твоей следующей атаки или Способности является кто-то другой.

Привязка: Разум.

Цена: нет.

Длительность: удар — три секунды, воздействие — девять секунд.

Восстановление: девять минут.

——

Под влиянием Шпиля.

Бросили других восходцев: Фрица и Берта.

——

Сердце Воздуха

Ветер кружится в твоём центре, полый и размытый, как сердце из зефира, и свободный, как птица.

Активировать и привязать девять очков к следующим Продвинутым Атрибутам: Грация, Сущность Воздуха.

Привязать девять очков к следующим Атрибутам: Ловкость, Выносливость.

Привязка: Воздух.

Цена: нет.

Длительность: пассивная.

Восстановление: нет.

——

Вы использовали Способность Ветряной удар с большой эффективностью.

Под влиянием Санктума.

Под влиянием Способностей, связанных с Воздухом (Ветряной удар, Быстроногий).

——

——————

Получено Атрибутов

+3 Не привязано

——————

Как много выборов. Слишком много. Она не могла решить прямо сейчас, ей нужно было всё обдумать. Поэтому она вылетела из транса и вернулась в болезненный мир Шпиля. Эти выборы должны были сформировать всю её оставшуюся жизнь, значит, ей нужно не спешить и хорошенько подумать. Никаких поспешных решений не должно быть.

Хотя, если быть честной, два варианта словно звали её — оба отмеченные объяснением «Под влиянием Санктума». Но были ещё два, от которых она хмурилась и чесала голову.

«Я “шинковала” кого-то и бросила Фрица с Бертом. Серьёзно? Даже мой Санктум пытается меня обвинить? Или это проделки Шпиля?»

Оставался ещё один выбор, зависящий от выбранного Пути.

«Значит, похоже, сперва нужно выбрать Путь, потом посмотреть, какие варианты он даст, а затем подобрать хорошую синергичную пару Способностей.»

Когда она впервые наткнулась на слово «синергичный», ей понадобилось время, чтобы научиться его читать и понять значение, но теперь ей нравилось его произносить. Так что она и произнесла. Тихо, конечно.

Раздался треск, затем грохот от одной из целых статуй. Сид узнала в ней образ молотобойца, высеченный в камне. Трещина пробежала по середине, потом статуя распалась на зазубренные куски и разбилась о пол серией громких ударов и тресков. Она уставилась в шоке, ужас сжал её грудь.

«Он сейчас умер? Вот что означают эти статуи?»

Сид резко повернула голову, ища статуи Фрица и Берта. Она легко их нашла, и, как в настоящей жизни, они стояли вместе, на одном постаменте. Сид едва не закатила глаза от этой приторной малюсенькой детали. Это было до боли сладко: мысль, что хотя бы эти двое умрут вместе, что они не будут одни в конце. Как она.

Она подошла к статуям, глядя вверх на красивое лицо Фрица и его самодовольную улыбку, идеально вырезанную в камне. Затем на ухмылку Берта и его грубоватые черты; впрочем, что бы ни высекло это, оно не смогло поймать тот дикий свет в его глазах. Как и странную ауру безумной надежды, которую Фриц носил с собой. Присутствие и цель не только заявить, что невозможное возможно, но потом ещё и доказать.

Сид вздохнула; в груди у неё тянуло. Она снова села в ожидании, когда Ви, Линн и Наоми очнутся из своих Санктумов. Линн вернулась первой, ворча что-то про «тупые варианты Пути».

Следующей всплыла Ви, радостно улыбнулась и возбуждённо начала рассказывать о своём «Пути Танцовщицы» и всех прекрасных Способностях, которые выбрала. Сид отстранилась, не особо заботясь о подробностях. Ей нужно было обдумать собственный Путь, а к выбору она так и не стала намного ближе.

Последней была Наоми, которая подарила всем сдержанную улыбку и подтвердила, что получила Путь Травницы. Где она нашла время собирать травы, оставалось только гадать.

«Может, это было под влиянием Санктума, прямо как с Элементалистом Воздуха или Режущем ветром?»

Сид подозревала, что это более вероятная причина.

Наоми дружелюбно, возбуждённо болтала и даже начала смеяться, строя догадки обо всём, что они смогут сделать, когда они выйдут. Когда они выйдут.

Сердце Сид ухнуло от этой мысли. Она ожидала восходить одна, когда входила в Шпиль, но теперь чувствовала, что это будет одиноко. Не говоря уже о дикой опасности без кого-то, кто прикрывает тебе спину, — а это она уже начала принимать как должное. Она вздохнула и присоединилась к девушкам, болтая с ними и пользуясь временем, чтобы ослабить свои грудные повязки и снять с себя нагрудник.

«Здесь ведь нет никого, кроме нас, девчонок. Больше не нужно скрываться.»

Разговор продолжился, они делились надеждами и говорили о будущем.

— Я стану великой Танцовщицей. Может, даже выступлю в Верхнем Кольце, — с надеждой сказала Ви.

— Я могу быть твоим телохранителем и, может, иногда участвовать в призовых боях. Мой Путь Драчуна хотя бы для этого сгодится, — добавила Линн ленивым пожатием плеч и уверенной ухмылкой.

— Моя сестра офигеет, но будет чертовски довольна Травницей в помощницах, — засияла Наоми.

Они с улыбками повернулись к Сид.

— Я ещё не знаю, что выбрать, но я буду восходить дальше, до вершины этого Шпиля, даже если не доживу до конца, — вызывающе сказала Сид.

Они продолжали ей улыбаться, но она видела трещины в их масках. Они беспокоились и попытаются её отговорить. Поэтому она опередила их:

— Нет, вы не передумаете меня. Но кто-нибудь из вас хочет пойти?

Они не смогли встретиться с ней глазами; качали головами, отводили взгляды и бормотали извинения. Сид ожидала этого, но оно всё равно немного задело её.

— Мы аж до сюда дошли, что уже неплохо, — примирительно сказала Вии.

Линн и Наоми кивнули в знак согласия.

— Спасибо, что помогла нам забраться так далеко. У тебя есть кто-нибудь снаружи, с кем ты хочешь, чтобы мы связались или за кем присмотрели? — робко спросила Наоми.

— Нет. Только вы, наверное. О, и Тэлли, — сказала Сид, качая головой. — Можете сказать ей, что я доберусь до вершины Шпиля. Золотое Восхождение.

— Ты сама ей это скажешь, — сказала Линн, хлопнув Сид по спине, а затем притянув в объятия.

Остальные, увидев шанс, навалились в общие объятия и начали всхлипывать. Сид не выдержала и тоже заплакала, в основном от облегчения, от накопившегося напряжения и ужаса этажа, как она подозревала, но ещё и потому, что ей было грустно покидать друзей, пусть даже ненадолго.

Когда их плач стих, они разошлись, вытирая покрасневшие глаза. Даже Линн, к удивлению Сид, похоже, присоединилась к общему плачу. Они окончательно попрощались и вышли через выходную Дверь, спустившись по лестнице и исчезнув из поля зрения Сид.

Сид вздохнула и направилась к статуе Фрицберта.

— Дурацкое имя, — пробормотала она себе под нос.

Она села перед каменным изваянием и задумалась о своём Пути, Способностях и Атрибутах. Прежде чем она успела принять решение, её сморил сон. Этого и следовало ожидать: она была измотана. Так что она заснула.

* * *

— Кажется, ты говорил, что не станешь ждать меня, Сид?

Мир качнулся, и Фриц проснулся. Это был один из лучших способов проснуться — учитывая роскошные условия в карете, а ещё тот факт, что ему не грозила немедленная опасность. По крайней мере, он на это надеялся. Потянувшись на достаточно мягком сиденье, он застонал, когда боль от дневных битв и испытаний вновь болезненно дала о себе знать.

— Эй, вылезай! Мы приехали! — рявкнул зверь, тянувший карету, и его громовой голос выдернул Фрица из оцепенения. Фриц мутно огляделся, не понимая, сколько проспал. Должно быть, пару часов — судя по тому, насколько посвежевшим он себя чувствовал, пусть и был изрядно потрёпан.

Дверца кареты распахнулась, впуская тусклый свет вечно заходящего солнца. Фриц осторожно поднялся на ноги, потом удержал равновесие. Он проверил снаряжение, убеждаясь, что при нём осталось всё, с чем он пришёл. Всё было на месте, кроме того, что он отдал Сумеречной Мотыльку. Потом он посмотрел на Берта: тот был бледнее прежнего, но его дыхание определённо было дыханием отдыхающего, а не борющегося за жизнь.

Фриц облегчённо выдохнул, убедившись, что с Бертом пока всё в порядке. Он взял свои мешки и сумки, закрепил их, потом закинул Берта себе на спину и спустил его по ступенькам кареты. Последняя ступенька оказалась ниже предыдущих, и Фрица тряхнуло, когда он на неё наступил. Он замер, услышав, как Берт болезненно простонал.

Фриц расправил плечи и, глядя вперёд, твёрдо решил покинуть это царство как можно скорее: он не мог дождаться, когда его друг вернётся в себя и избавится от боли. Он оглядел густой серый лес, в котором оказался, и повернулся, чтобы заговорить с ворчливым Жеральдо.

— А где Дверь? — спросил Фриц.

Мерзкий заяц закатил глаза, и у Фрица дёрнулся глаз.

— Грязные смертные. Не видят того, что прямо перед носом, — проворчал Жеральдо.

Фриц принялся всматриваться в деревья, выискивая очертания Двери в коре.

— Можешь попробовать посмотреть вниз, если твоя смертная гордость это выдержит, — добавил заяц.

Фриц так и сделал, подавляя желание заорать на огромного тупого кролика. Там, на земле, примерно в трёх метрах от него, был знакомый круг светящихся лавандовых грибных усиков.

«И как мы вообще должны были это найти? Шпиль и правда совсем не хотел, чтобы мы выжили», мысленно поворчал Фриц.

Пошатываясь, Фриц двинулся вперёд и услышал позади негромкое недовольное замечание.

— Даже «спасибо» не скажут, грязные смертные.

— Спасибо тебе, о великий Жеральдо! — крикнул Фриц через плечо. — Надеюсь, тебя сожрёт орёл, а потом скормит своим орлятам, грязный ты крот, — добавил он шёпотом.

— Я не крот, вообще на крота не похож, — быстро отозвался Жеральдо. Фриц ухмыльнулся, зная, что разозлил существо своим бессмысленным сравнением.

— Прямо как сказал бы грязный крот, — пропел Фриц, встав в светящийся круг. Он снова почувствовал на коже прохладное студенистое ощущение, поэтому зажмурился и шагнул вперёд. Он услышал, как Жеральдо что-то выкрикнул, но его слова превратились в бессвязную тарабарщину, пока Фриц миновал одновременно один шаг и бесчисленные мили.

Он вышел в каменную комнату, того же цвета, что и камень третьего этажа. Впрочем, он не стал обращать на это особого внимания: он напряжённо искал Источник, переводя взгляд с постамента на постамент и замечая разбитые остатки статуй. Он увидел целые статуи Сида, Вероники, Тоби, Джейн, Линн, Наоми, потом свою, а прямо рядом с ней, на том же пьедестале, — статую Берта.

Фриц рванулся вперёд, преодолевая последний отрезок. Он добрался до пьедестала, схватил руку Берта и положил её на статую, изображавшую Берта. Сила покинула идол, влилась в Берта, и Фриц это почувствовал. Он опустил Берта на пол, положил ладонь ему на грудь и уставился на всё ещё открытые раны.

— Давай, лечись, — прошептал он.

Когда ничего не произошло, Фриц начал тревожиться; ужас снова скопился у него в груди, делая его тяжёлым, словно он вот-вот утонет.

— Твою мать, — прошипел он.

Фриц чувствовал, как Сила поёт в груди Берта, ожидая, когда её используют. Фриц попытался разбудить друга, попытался заставить его воспользоваться Силой. Но тот не шевелился.

«Может, ему хуже, чем я думал? Я слишком долго провозился? Он всё равно умрёт? Я ничего не могу сделать?»

Фриц снова попытался разбудить Берта: бил его по щекам, вылил ему на лицо остатки воды. Единственное изменение — дыхание Берта стало слабее, медленнее. Фриц вернул свою ладонь на грудь друга и почувствовал там Силу, услышал нечто вроде напева. Он прислушался, пытаясь разобрать слова.

Он склонился и положил голову на грудь Берта, слушая изо всех сил.

«Ещё чуть ближе, и я смогу...»

Комната завертелась, и его потянуло вниз знакомым ощущением, но тянуло его не в собственное Санктум. Нет, он падал, падал в Берта. Он жёстко ударился о землю, подняв небольшое облачко песка. Фриц ошарашенно огляделся: он больше не был в заваленном обломками Зале Источника. Он оказался на каком-то стадионе, где на высоких трибунах из бледного камня толпились размытые безликие люди. Они неистово скандировали.

— Аль-Берт! Аль-Берт! Аль-Берт! — кричали, вопили и ревели они.

Альберт. Вот почему он оказался здесь — он искал Альберта. Фриц завертелся, оглядывая трибуны. «Нет, не там, балда», сердито подумал Фриц и перевёл взгляд на песчаный пол арены, где в самом центре заметил избитое окровавленное тело. Он бросился к нему и увидел именно то, чего ожидал: едва узнаваемого Берта, покрытого синяками, кровью и содранной кожей.

Он коснулся тела и почувствовал... сопротивление?

— Берт, это я, Фриц! — перекричал он толпу. Ему показалось, что он ощущает какое-то движение, сопротивление ослабло, и перед его глазами вспыхнул свет. Тот самый глифический язык из его собственного Санктума.

Надпись гласила: «АЛЬБЕРТ СЕЙЧАС НЕСПОСОБЕН СДЕЛАТЬ ВЫБОР. ФРИЦУ ПРЕДОСТАВЛЕН ДОСТУП ДЛЯ ВЫБОРА ЗА АЛЬБЕРТА. ПОЖАЛУЙСТА, УКАЖИТЕ ВЫБОРЫ».

Потрясённый Фриц просто выпалил:

— Что угодно, лишь бы он не умер.

«ВЫБОР ЗАРЕГИСТРИРОВАН. ВЫБОР ПОДТВЕРЖДЁН АЛЬБЕРТОМ. ВЫБОР ПРИНЯТ САНКТУМОМ. ПРИМЕНЕНИЕ ВЫБОРОВ».

Толпа ревела всё громче и громче, поднимаясь до оглушительного крещендо. Фрица резко рвануло в бледно-голубое небо, каменная арена закружилась под ним, и его вышвырнуло из места, где он только что был.

Придя в себя, Фриц понял, что весь взмок от пота, а голова у него раскалывалась, когда он поднял её с груди Берта. Он позволил себе надеяться и посмотрел на колотые раны Берта. И широко улыбнулся. Раны Берта затянулись, бледность уходила с его лица, а дышал он глубоко, мощно. Фриц воспользовался этим мгновением, чтобы беззвучно расплакаться, прижимая рукава рубахи к текущим глазам и носу.

Фриц позволил себе прочувствовать страх и напряжение, накопившиеся с момента ранения Берта, а потом позволил им растаять, упиваясь своей победой. У него получилось. Невозможность всего, через что он прошёл, по-настоящему дошла до него именно в этот момент, и он едва не взвыл от радости. И всё же он сидел тихо, пока полностью не взял под контроль затуманенные мысли и свои разбушевавшиеся чувства.

Фриц расслышал мягкое сопение из-за пьедестала статуи — сопение, которое, как ему казалось, он узнавал. Слёзы прекратились, и ухмылка вернулась на его лицо. Он прокрался вокруг основания статуи тихо, как мышь. И заметил спящего Сида.

«Он такой миленький, когда спит», подумал Фриц, потом нахмурился, «Так, откуда это вообще взялось?»

Фриц сел, прочистил горло, убедился, что по лицу у него не текут ни слёзы, ни сопли, и своим самым серьёзным тоном сказал:

— Кажется, ты говорил, что не станешь меня ждать, Сид?

Сид вздрогнул, сел, в оцепенении огляделся, увидел Фрица, пискнул и обхватил руками грудь. Свою странно пышную грудь. Фриц снова нахмурился, чувствуя, что стоит на пороге раскрытия какой-то великой тайны.

— Фриц, не подкрадывайся ко мне так! — крикнул Сид непривычно высоким голосом. Потом у него отвисла челюсть. Похоже, он осознал, что сам факт появления Фрица здесь, когда тот должен был быть заперт на предыдущем этаже, был странным. Или, точнее, невозможным.

— Как? — почти шёпотом спросил Сид, неверяще и изумлённо глядя на него.

— Скрытая Дверь, встретил фейри, потом приехал сюда в карете. В общем, ничего сложного, — буднично ответил Фриц.

— Скрытая Дверь. Ну конечно, — выплюнул Сид. — Шпиль нам соврал.

— Технически нет, но по сути да, — согласился Фриц, и ухмылка сползла с его лица, когда он вспомнил отчаяние, которое испытал, решив, что оказался в ловушке. Быстро стряхнув с себя это настроение, он состроил серьёзное лицо и задал вопрос, который уже целую минуту жёг его изнутри.

— Сид... а ты, случайно... не женщина?

Сид застонала, подтверждая его обвинение. Фриц ухмыльнулся и понимающе кивнул.

— Тебе-то что, Фриц? — наконец ответила она, отказавшись от своего грубого мужского голоса.

— Ничего. Совсем ничего, — самодовольно улыбнулся Фриц, с облегчением поняв, что ему не придётся заниматься самоанализом из-за своих странных реакций на Сид.

Сид всмотрелась в его лицо, потом сверкнула на него своими красивыми голубыми глазами.

— Ты дурак, Фриц.

— Он дурак. Полный болван, — бодро донёсся голос Берта.

Фриц радостно улыбнулся, счастливый наконец снова услышать голос лучшего друга. Берт вышел из-за угла и присоединился к ним, прижимая руку к раненому боку.

— Я раскрыл хорошо спрятанную тайну. И в чём именно я болван? — спросил Фриц.

— Ты сейчас серьёзно, Фриц? Ты только сейчас понял, что Сид — женщина? — спросил Берт, и на его лице была ясно написана тревога.

— Ты знал? — недоверчиво спросила Сид.

— Я думал, все знают. Шарф же выдаёт с головой, — заметил Берт, садясь и чуть зевая.

Сид и Фриц озадаченно переглянулись.

— Что? — растерянно спросил Фриц.

— Он шерстяной. Женщины любят шерсть, — объяснил Берт так, будто это была самая очевидная вещь на свете.

Взгляды Сид и Фрица снова встретились, словно каждый хотел понять, слышал ли другой этот конкретный «факт». Они оба по очереди чуть покачали головами.

— Берт... на мне тоже шерсть. Штаны у меня шерстяные, — сказал Фриц.

— Ну, Фриц, ты никогда не был самым мужицким мужиком, — снисходительно заявил Берт, роясь в своей сумке и вытаскивая порцию копчёного рыбьего мяса.

— Берт... у тебя штаны тоже шерстяные, — с раздражением добавил Фриц.

Берт на мгновение замер, остановив руку, не успев сунуть копчёную рыбу в рот. Он перевёл взгляд с одного на другую, улыбнулся бесящей улыбкой, пожал плечами и сказал:

— Но я всё равно был прав.

Берт вгрызся в свой паёк, поедая его как голодный до смерти человек.

Сид и Фриц сидели в неверии, а потом расхохотались.

— Что?! — сказал Берт с набитым рыбой ртом.

— Беру свои слова обратно. Вы оба дуралеи, — сказала Сид сквозь смех.

— А я ещё и голоден. Дай мне этой рыбы-меча, — потребовал Фриц. Берт послушался и протянул ему кусок. Фриц разорвал его пополам и предложил часть Сид, которая благодарно взяла угощение.

Они ели молча, и время от времени на них ни с того ни с сего накатывали короткие приступы хихиканья. Потом Сид спросила:

— Значит, фейри?

— Угу, — красноречиво ответил Фриц. Потом, заметив живой интерес Берта и упрямую решимость Сид, он кратко пересказал всё, что произошло за Скрытой Дверью. Он старался преуменьшать как мог, но всё равно поймал себя на том, что объясняет случившееся так, будто это был сон. Оно и ощущалось как сон, а некоторые события странно помутнели в его памяти.

— То есть ты добился, чтобы какая-то принцесса провела мне отсос, пока я умирал, да? — спросил Берт, многозначительно шевеля бровями.

Сид рассмеялась — потрясённо и с отвращением, а Фриц лишь вежливо улыбнулся этой вульгарной догадке и продолжил рассказ. Он закончил историю странностью, которую пережил в том, что, как он решил, было Санктумом Берта. Подробности его вида он скрыл, потому что такие вещи были личными, и он не знал, захочет ли Берт, чтобы он рассказывал об этом Сид.

— Это кое-что объясняет, — сказал Берт после неловкого молчания, наступившего, когда Фриц закончил. — Было темно. Кажется, я умирал. Там было что-то, оно спрашивало, доверяю ли я Фрицу. Я, видимо, сказал да, потому что вот он я.

— Какие Силы ты выбрал для меня, Фриц? — спросил Берт, ничуть не расстроившись.

— Я, э-э... не знаю. Я просто сказал, что не хочу, чтобы ты умер, — смущённо признался Фриц.

— О-о-о, — малополезно протянула Сид.

— Потом меня вышвырнуло, а твой Санктум сказал, что выборы применены, — Фриц пожал плечами.

— Значит, придётся нырнуть в свой Санктумом и выяснить, — сказал Берт, и в его голосе звенели тревога и возбуждение.

— А ты, Сид? Ты здесь дольше нас. Что выбрала? — спросил Фриц, меняя тему.

— Э-э, я ещё не выбрала. Уснула, обдумывая варианты, — объяснила Сид, и тревога легла на её лицо.

— Хм-м, знаешь что? Я пойду гляну свои Силы, а потом мы вместе разберёмся с вариантами, — предложил Фриц.

— Ты всё ещё хочешь подниматься вместе после того, как я... после того, как я тебя бросила? — спросила Сид, и тревоги на её лице стало ещё больше.

Фриц прочистил горло и звонко продекламировал:

— Синие очи горят как огонь,

В драке крепка ты — врага только тронь.

Ловка с клинком и могуча с луком,

Стрелами врагов уложишь кругом.

Сильна ты и телом, и магией, и умом,

Такую союзницу я искал бы с трудом.

Все твои славы воспеть — слишком долгий рассказ,

Так что стих я дарю, а не песню сейчас.

С твоей помощью мы точно взойдём ещё выше,

Сид, пойдёшь ли ты с нами до конца всего Шпиля?

Фриц решил, что стих стоил того хотя бы ради восторга на лице Сид. Берт смотрел с весельем, пока Сид тихонько аплодировала.

— Ну? — спросил Фриц.

— О! Да. Стих, наверное, был... сносным... или хорошим, — просияла Сид, потом спрятала покрасневшее лицо в шарф.

Берт усмехнулся её смущению, но не стал дразнить дальше.

— Ладно, пойду посмотрю, что мне досталось, — объявил Берт. — Если там ужас, винить буду Фрица.

Глаза Берта расфокусировались, когда он нырнул в свой Санктум, а Фриц решил, что сейчас самое время впитать Силу из своего каменного подобия. Он хлопнул ладонью по бедру своей статуи и почувствовал, как холодный свет входит в него через ладонь. Он вспыхнул в руке и хлынул в грудь, заполняя его центр и обжигая ледяным жаром.

Потом он начал опускаться, когда его потянуло вниз, в холодную звезду рядом с его сердцем. Его ноги коснулись грязной земли, и на него заморосил дождь. Сначала он решил, что место выглядит так же, как в тот момент, когда он его покинул, но потом увидел беседку — та изменилась. Дерево было уже не столько белым, сколько серебристым, а синий сменился оттенками лаванды. Его устройство оставалось знакомым, но на арках и колоннах появились странные новые резные узоры, а изящные изгибы напитались какой-то чужеродной элегантностью и гладкостью.

Первой его реакцией было возмущение, ярость от того, что в его Санктум вмешались, что его осквернили, что его драгоценные воспоминания украли. Фриц зашагал к беседке, готовый разорвать эту насмешку на части голыми руками, когда заметил, что на ней всё ещё остались многочисленные шрамы, накопленные в прошлой жизни. Посмотрев на неё иначе, он увидел, что это та же самая беседка — просто изменившаяся, отмеченная его временем в Скрытом Сумеречном Царстве.

Как и он сам, понял Фриц. Неужели он правда думал, что после всего пережитого останется прежним? Большая часть его всё ещё ненавидела саму мысль об этом, отвергала перемену; он хотел сжечь эту штуку дотла и построить новую. Но лучшая его часть знала: так правильно. Всё меняется, и ему нужно принять это, а не бороться. Это. Была. Борьба.

Вздохнув, выдыхая боль, Фриц позволил гневу уйти из своей решительной поступи и вместо этого направился к изменившейся беседке с открытой душой. Он прошёл под крышу беседки и осмотрел стены, разбитую мебель и книги. Внутри всё в основном осталось прежним; некоторые стулья были чуть меньше разбиты, а обеденный столик стоял помятый и изрубленный, но не разлетевшийся на куски, как раньше.

Восстановленное воспоминание? Дар? Или насмешка? Что это было? Он знал лишь, что на глаза у него навернулись слёзы, когда он провёл ладонью по израненному дереву. «Какая же сладостная горечь. Значит, дар.» Он позволил себе задержаться в этом чувстве ещё на пару мгновений, потом обратил внимание на свою цель — на Силу, что сейчас кружила внутри его Санктума. Он искупался в её свете и почувствовал, как перед ним вспыхнули выборы.

——————

Путь

Выберите один

——————

Разведчик

Смотри на виды, нити считай, слушай внимательно — угрозы встречай.

Безопасно ведите свою команду через опасности — от природы и монстров, предупреждайте их об угрозах и замечайте уязвимости.

Привязывает шесть очков к следующим Атрибутам:

Ловкость, Выносливость, Восприятие, Память.

Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:

Осведомлённость, Рефлекс.

Получите один выбор Способности Пути.

——

Вы обнаружили и обезвредили множество ловушек.

Вы обнаружили Сундук с Сокровищем.

Вы обнаруживали врагов раньше, чем они обнаруживали вас.

Вы провели свою команду через трудную местность.

Под влиянием Техники «Наблюдения».

——

Шпион

Лицо из масок, спокоен и холоден, шепчешь в тени, ранишь обаянием.

Скрытный и наблюдательный шпион ждёт и высматривает слабость.

Привязывает шесть очков к следующим Атрибутам:

Ловкость, Восприятие, Концентрация, Память.

Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:

Осведомлённость, Контроль.

Получите один выбор Способности Пути.

——

Вы обнаружили и обезвредили множество ловушек.

Вы обнаруживали врагов раньше, чем они обнаруживали вас.

Вы пытались действовать скрытно и чаще преуспевали, чем нет.

Вы устроили засаду, оставаясь незамеченными.

Вы использовали своё немалое обаяние, чтобы добиться своего.

Вы вели переговоры с фейри.

Под влиянием Техники «Наблюдения».

Под влиянием Особенности «Поцелованный Сумерками».

——

Скрытник

Тихо снуй, туда-сюда, в тени укройся, останься без следа.

Специалист по скрытности и умению оставаться незамеченным.

Привязывает шесть очков к следующим Атрибутам:

Сила, Ловкость, Выносливость, Восприятие.

Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:

Грация, Рефлекс.

Получите один выбор Способности Пути.

——

Вы пытались действовать скрытно и чаще преуспевали, чем нет.

Вы устроили засаду, оставаясь незамеченными.

Под влиянием Техники «Наблюдения».

Под влиянием Особенности «Поцелованный Сумерками».

——

——————

Особенность

Выберите одно

——————

Чутьё двери

За порталом, за дверью — смерть жестокая или дальний берег?

Вы можете в малой степени различать сведения о том, что скрывается за Дверью, и о вероятных угрозах за ней.

Привязка: Разум, Чутье.

Цена: нет.

Длительность: пассивная.

Восстановление: нет.

——

Вы выбрали три Двери.

Вы обнаружили и прошли через Скрытую Дверь.

——

Клич соперника

Внемлите, псы! Бегите, подлецы! Я ваша смерть, здесь ваши могилы!

Бросайте вызов врагам, вынуждая их атаковать вас. Затронутые враги могут быть поражены страхом.

Привязка: Разум, Звук.

Цена: два.

Длительность: шесть секунд.

Восстановление: одна минута.

——

Вы встали на защиту других восходцев.

Вы насмехались над другими восходцами.

Вы бросали вызов другим восходцам.

Под влиянием Техники «Искусство кулачного боя».

——

Покой тени

Спрячься тайно, с глаз долой, спи во мраке, исцеляйся тьмой.

Во тьме или глубокой тени немного повышает восстановление здоровья.

Привязка: Тень, Жизнь.

Цена: нет.

Длительность: пассивная.

Восстановление: нет.

——

Вы отдыхали в тёмном месте, чтобы оправиться от ран.

Под влиянием Особенности «Поцелованный Сумерками».

Под влиянием Техники «Наблюдения».

Под влиянием Шпиля.

——

——————

Полученные Атрибуты

+3 Не привязано

——————

Фриц мысленно вскинул кулаки, когда увидел Разведчика среди вариантов Пути. Он поспешно вытащил себя из Санктума, чтобы не увлечься и не выбрать его прямо сейчас. С новыми сведениями и новыми вопросами он вернулся и увидел, что Берт чуть ли не подпрыгивает от желания рассказать Фрицу и Сид, какие Способности ему достались.

— Настолько хороши? — со скепсисом спросил Фриц, прекрасно зная, что всё, что Берт считал хорошим, другие наверняка сочли бы полным безумием.

— О да, мой дорогой друг и спаситель, — сказал Берт с нарочито преувеличенной благодарностью. — Позволь мне тебя просветить.

— Я волшебник, — сказал Берт, излучая честность, но Фриц видел предательские складочки в уголках его глаз, предупреждавшие: всё сказанное им следует считать ложью. Сид ахнула, не сумев распознать обман Берта.

— Ты получил доступ к Арканному Пути? Разве они не невероятно редки, если только не взойти на Арканную Башню, где тебе должно очень повезти, или не выполнить целую кучу скрытых условий? — с восхищением спросила Сид. Фриц уставился на неё в полном недоумении: неужели она правда повелась на эту очевидную ложь?

— Так ты об этом слышала? — риторически спросил Берт перед тем, как хитро ухмыльнуться. — Да, именно он. Вожделенный Арканный Путь отворился мне, его прославленная Сила наполняет меня великим предназначением.

— Он не волшебник, не ведись на это по-настоящему тупое представление, — с досадой сказал Фриц.

— Я Волшебник, — сказал Берт, пока ещё не желая отказываться от уловки.

— Нет, — возразил Фриц.

— Да, — заявил Берт.

— Докажи, — потребовал Фриц.

— Не могу. Тайны Волшебника не для таких проныр-воришек, как ты, Фриц, — раздражающе самоуверенно заявил Берт.

— Ну что ж, о мудрый волшебник, тогда, полагаю, мне стоит выбрать все эти Способности Защитника, которые мне предложили, чтобы защищать твоё слабое волшебное тело, — ответил Фриц, притворяясь, что готовится нырнуть в свой Санктум. — Так ты сможешь оставаться в безопасности за моей спиной, мой доблестный подопечный. Будешь метать свои заклинания из тыла и никогда не окажешься в опасности. Если от меня это будет зависеть, ты даже врага вблизи не увидишь, — с ухмылкой добавил он, наблюдая, как улыбка сползает с лица Берта и превращается в хмурый взгляд.

— О, и тебе ещё придётся носить мантии. Очень тяжёлые. И остроконечную шляпу, конечно же, — с опозданием присоединилась Сид. Фриц почти забыл о её присутствии, пока препирался с Бертом. Похоже, она всё же раскусила тупую шутку Берта. Ну, лучше поздно, чем никогда, наверное, полагал Фриц.

— Волшебники могут одеваться как хотят, — провозгласил Берт, хотя в его игре уже почти не осталось бодрости. — Ой, ладно, я не Волшебник. Если подумать, это было бы скучно.

— Ну, раз твоя шутка закончилась, что тебе тогда досталось? — подтолкнул его Фриц, заметив, что Берт будто задумался.

— О, — лицо Берта снова озарилось, и заразительная ухмылка расползлась по его грубоватым чертам. — Я Громила.

— Это мы знаем. А какой Путь тебе достался? — поддел его Фриц.

Берт на миг скривил лицо в маску притворной обиды, но потом ухмылка у него всё равно прорвалась наружу.

— Громила! Он дал мне Силу, Выносливость и два Продвинутых Атрибута.

— Звучит нормально для бойца передней линии, — заметил Фриц. — Но всего четыре Атрибута — странно. У меня варианты были распределены шире. Наверное, тебе больше очков к ним привязало; мне дают по шесть на Атрибут.

— Ага, мне по девять к каждому. Вроде выходит поровну. Быстрый вопрос: что вообще такое Продвинутые Атрибуты? И что значит, если они «Активированы»? — без тени стыда спросил Берт, будто Фриц не пытался годами вбить ему всё это в голову.

Фриц вздохнул, не позволяя Берту действовать себе на нервы.

— Продвинутые Атрибуты — штука странная. Они взаимодействуют с нашими Способностями и телами более специализированными и, как некоторые сказали бы, более мощными способами, чем Базовые Атрибуты, — продекламировал Фриц, призывая на помощь заученные страницы из справочников, которые читал.

— Когда они активированы, ты можешь привязывать к ним свободные Атрибуты, как и к Базовым. Активировать их можно через Пути и, изредка, через Особенности. Я слышал, что Техники и Род тоже могут Активировать Продвинутые Атрибуты, но это по большей части слухи: точные принципы работы магии Шпиля плохо изучены и не слишком распространены. Такие знания стоят целые состояния, их прячут и копят, — продолжил он лекцию.

— Некоторые встречаются реже других. Например, Арканный Атрибут, который, как говорят, способен питать все магические Способности независимо от привязки, и потому его очень ценят за универсальность. Но это не значит, что силу более обычных Продвинутых Атрибутов стоит недооценивать. Каждый из них может быть мощным и действенным при правильных синергиях.

— Хм-м. Ну, мне достались Импульс и Живучесть. Они хорошие? — с любопытством сказал Берт.

Сид выплюнула воду, которую как раз пила из бурдюка, а Фриц ошарашенно уставился на Берта.

— Ты опять нас разыгрываешь, Берт? — с кривой улыбкой спросил Фриц.

— Нет. Они что, плохие? — спросил Берт, и в его голос прокралась тревога.

Поняв, что тот не врёт, Фриц едва не бросился к нему от радости; он удержался только потому, что не хотел усугубить раны Берта.

— Живучесть... это... редкость, — выдавила Сид, откашливая воду, которой подавилась.

— И она мощная, — добавил Фриц, кивая, потом обеспокоенно посмотрел на Сид, пока её приступ кашля наконец не прошёл.

— Почему? — с любопытством спросил Берт. — Когда я сосредоточился на Атрибуте, он просто сказал мне: «Здоровье в избытке, Восстанови Тело, Очисти кровь». Почему у него нет более прямого объяснения, как у Базовых Атрибутов?

— Они просто такие. Да, Фриц? — хрипловато сказала Сид, вопросительно склонив голову и выдав последний кашель.

Фриц пожал плечами:

— Ага. Я слыхивал, что более продвинутые Способности и всё такое обычно более... эзотерические.

— Эзотерические? — спросил Берт.

— Странные, — поправился Фриц.

— То есть что именно она делает — загадка? — сказал Берт, раздражённо выдохнув.

— В частности — да, в целом — нет. Если я правильно трактую фразы, это как-то связано с исцелением и здоровьем, — пояснил Фриц. — Ты, наверное, будешь быстрее восстанавливаться после ран. Да и похоже, она уже работает, — Фриц указал на шрамы от колотых ран Берта: за последние несколько минут они стали заметно менее воспалёнными и грубыми. Синяки желтели, а те, что остались после избиения за пределами Шпиля, почти исчезли.

Берт и Сид посмотрели туда, куда указывал Фриц. Сид тихо присвистнула, а глаза Берта засияли.

— А что насчёт Импульса? Что он про себя говорит? — спросила Сид, меняя тему, когда Берт подмигнул ей за то, что она слишком долго смотрела на его торс.

— «Недвижимый Объект, Неостановимая Сила», — торжественно произнёс Берт.

— Что-то вроде того, что монстры не могут тебя сдвинуть? — предположил Фриц, не до конца уверенный: боевые Пути никогда не были главным предметом его внимания.

— Похоже на то, — сказал Берт, пожимая плечами, и его золотистые волосы подпрыгнули у него на плече.

— Надо будет всё это изучить, когда выберемся отсюда, — решил Фриц. — Способности?

— Что-то под названием «Крепкий орешек», вроде бы с ним меня труднее убить. Я чувствую, что это связано с Выносливостью и Живучестью. Не спрашивай, откуда я это знаю. О, и у меня ещё куча новых Особенностей, — легко ответил Берт.

— Серьёзно? Шпиль должен давать только одну. Ты теперь случайно не тайный дворянин? — насмешливо спросил Фриц, отметив про себя, что способность чувствовать связи между Атрибутами, Способностями, Техниками и Чертами была похожа на то, что он и сам обнаружил на опыте с Чутьём на ловушки, «Наблюдениями» и Восприятием.

— Уж кому-кому, а тебе обвинять меня в таком, Фриц, особенно смешно, — сказал Берт. — Но да, у меня Особенности: «Напитанные кости: Сращение», «Прикосновение Сумерек» и «Зачумлённая кровь».

Фриц сразу узнал в Прикосновении Сумерек нечто сродни Особенности «Поцелованный Сумерками», которую он видел среди влияний на свои варианты.

«Интересно. Остаточная Особенность от общения с фейри, возможно? Не то чтобы Скрытые Особенности не могли проявляться при странных или подготовленных обстоятельствах, но чтобы они начали что-то делать, им нужна сила от Шпиля. Интересно, какие Способности предложит Берту Сумеречная Особенность. И мне, если уж на то пошло.»

Фриц вздохнул. Он хотел бы сам прочитать описания, но без Сферы Проекции Санктума, вроде той, что была у Гильдии Проводников, им придётся просто рассказывать друг другу о своих Способностях словами.

— Судя по всему, мои кости пассивно накладывают заклинание Сращения. Кажется, это исцеляющее заклинание, потому что оно привязано к Жизни. Но я не уверен, как оно запускается. Когда меня ранят или когда у меня ломаются кости? — вслух задумался Берт.

— Вероятно, второе, но быстро срастающиеся кости — это потрясающе, — сказал Фриц, быстро прикидывая синергии и последствия такой способности. — С твоей Живучестью и Крепким Орешком это будет творить чудеса.

— Ага, но у меня нет Атрибута Магии Жизни, откуда ей тянуть силу. Она всё равно сработает? — тревожно спросил Берт.

— Да, как сказал Зазубренный Ник, она будет использовать твою выносливость вместо Источника Жизни. Так что выносливость станет твоим узким местом. Особенно в долгих боях, — предположил Фриц.

— Ну, если он будет избегать переломов, наверное, всё будет хорошо, — сказала Сид, улыбнувшись Берту с явной уверенностью в нём.

— Верно. До сих пор его ведь почти не ранили, — согласился Фриц. — А остальные две Особенности?

— Ну, «Зачумлённая кровь» просто говорит: «Затянувшаяся порча, Разъедающий знак». Что не особо помогает. А «Прикосновение Сумерек» говорит: «Любимец фейри, защитник клятвенный. Прими приход рассвета».

— Защитник клятвенный? Что это значит? — спросила Сид. Фриц смущённо отвёл взгляд.

— Ничего особенного. Наверное, вообще ничего. Да, Берт? — настойчиво сказал Фриц.

— Ага. Никаких обещаний между кровными братьями тут нет, — подмигнул Берт, разрушая любые попытки отрицания.

— Ну, похоже, защитник теперь ты, — быстро сказал Фриц до того, как Сид успела задать ещё вопросы на эту тему. — У тебя нет Атрибута Стойкости или Способности вроде «Провокации», «Насмешки» или «Вызова», но у тебя ведь есть «Крепкая Кожа», верно?

— Верно, — согласился Берт.

— Значит, надо будет высматривать что-то такое, — сказал Фриц. — Но всё равно тебя будет трудно уложить, а если ты и свалишься, нам не придётся сразу кидаться к тебе.

Берт дружелюбно кивнул.

Сид фыркнула:

— Как будто что-то остановит тебя от того, чтобы кинуться к нему, Фриц.

— Верно, — добродушно сказал Фриц. — Но мне спокойнее знать, что Берта труднее ранить.

— Теперь к Сид. Какие варианты достались тебе? — спросил Фриц, поворачиваясь к девушке.

— Я хочу быть ударником, но не знаю, выбрать ли Элементалиста Воздуха или Лучника, — объяснила Сид.

— Заклинатель реже, и ты Активируешь Атрибут Магии для заклинаний с привязкой к Воздуху. Не вижу, что тут вообще обсуждать, — сказал Фриц, стараясь быть тактичным, хотя ему выбор казался очевидным.

— В том-то и дело! Мне ещё достался выбор Особенности «Сердце Воздуха», которая Активирует Сущность Воздуха, если я её возьму, — сказала Сид, а потом объяснила остальные варианты.

— Насколько я вижу, выбор между Элементалистом Воздуха с «Режущим ветром» или «Сердцем Воздуха», либо Лучником с «Сердцем Воздуха». Шинковщик точно отпадает, я больше не хочу заниматься ничем таким, а «Козёл отпущения», хоть и полезен, ощущается неправильно, и, честно говоря, кажется, будто Шпиль издевается надо мной. Если Шпили вообще могут так делать.

— Если какой Шпиль и может, то этот точно, — подтвердил Фриц.

Сид словно сжалась, погрузившись в размышления. Потом Фриц увидел лук, лежавший у неё под боком, поднял его и протянул ей. Она улыбнулась, принимая его. По этой реакции он понял, что ей следует выбрать.

— Тогда «Сердце Воздуха» и Лучник, — мягко улыбнувшись, сказал Фриц.

— А? Почему? Если Элементалист Воздуха и Режущий ветер кажутся сильнее? — озадаченно спросила Сид.

— Потому что ты об этом мечтала. И если кто и сможет заставить это работать, то наша быстрая, хитрая Сид, — сделал ей комплимент Фриц.

— Наша? — с любопытством спросил Берт.

— Да. Наша. Мы команда, помнишь? Или твоё исцеление на мозг не распространяется? — язвительно ответил Фриц.

— Без комментариев, — бесяще ухмыльнулся Берт.

Фриц кивнул Сид, и она кивнула в ответ, принимая решение. Она нырнула в свой Санктум и через минуту вернулась с довольным выражением на лице.

— Теперь мне осталось только выбрать Способность Пути, — сказала она, и на её лице было явное облегчение. — На выбор у меня «Орлиный глаз», «Сотворить стрелу» и «Направить снаряд».

— «Орлиный глаз» улучшает моё зрение и точность дальнобойных атак и Способностей. «Сотворить стрелу» даёт мне возможность создавать стрелы из маны, они держатся около часа. «Направить снаряд» наполняет мою атаку магией, которая повышает точность, — кратко пересказала Сид.

Фриц обдумал это, посмотрел на почти пустой колчан Сид, потом снова ей в лицо. Хотя привязанную ману можно было использовать для всех Способностей, делать так было неэффективно. Фриц напомнил им об этом факте, получив от Сид «я это знаю» и кивок признания от Берта.

Фриц сразу отмёл «Направить снаряд»: что-то подобное можно приобрести практикой, и ему это казалось пустой тратой Способности. «Орлиный глаз» был полезен; Фриц и сам не отказался бы от такого, если бы ему предложили. Но на взгляд Фрица выделялось именно «Сотворить стрелу», даже если оно казалось слабым. Дело было в том, что у Сид заканчивались боеприпасы. Купить стрелы в Шпиле нельзя, и рассчитывать найти их в Сундуке с Сокровищами тоже нельзя.

— Мнения? — неуверенно спросила Сид, проводя рукой по коротким светлым прядям и теребя шарф. — Я склонялась к Орлиному глазу.

— Хм-м, думаю, «Сотворить стрелу» — тут лучший выбор. У тебя сколько осталось? Три или четыре стрелы? — необычно серьёзно сказал Фриц, предлагая своё мнение. — «Орлиный глаз» прекрасен, спору нет, но прямо сейчас, в этом Шпиле, если мы хотим получить шанс на Золотое Восхождение, тебе понадобится больше трёх стрел.

Сид кивнула, разбирая его доводы.

— Думаю, ты прав, Фриц. Это игра на истощение, а у нас уже заканчиваются припасы. Жаль отказываться от Орлиного глаза, но сейчас я лучше запасусь стрелами.

Выражение лица Сид сменилось на то, которое Фриц уже связывал с людьми, ныряющими в свои Санктумы. Минуту спустя она вернулась и улыбнулась.

Она протянула руку ладонью вверх, и в вихре ветра появилась стрела. Она была сделана из твёрдого, но полупрозрачного вещества, напомнившего Фрицу мутное стекло. Сид поморщилась, встала, взяла лук и наложила мерцающую стрелу на тетиву. Фриц сразу заметил изменения в её Атрибутах: она двигалась точнее, плавнее, с тонкой грацией, которой прежде не проявляла.

«Должно быть, работает Продвинутый Атрибут. Наверное, Грация. Мне даже как-то захотелось взять Путь Скрытника.»

Она натянула тетиву, прицелилась и выпустила стрелу в статую Наоми. Снаряд попал точно, разбившись о каменный торс ливнем сверкающего стекла, которое быстро рассеялось в воздухе.

Сид подошла к статуе, чтобы оценить попадание, провела пальцем по свежей зарубке там, куда ударила стрела.

— Хрупкая. Но действенная, — заключила Сид.

— Сколько ты можешь их создать? — спросил Фриц.

— Хороший вопрос, — ответила Сид и начала Сотворять стрелы. После двух она сказала: — Всё, моя мана воздуха закончилась. Там написано, что это стоит одну ману, но Способность не привязана к Воздуху, так что расход неэффективный.

— Я где-то читал, что использование неэффективных типов маны умножает стоимость на три, — полезно добавил Фриц.

— Значит, каждое очко Сущности Воздуха даёт мне одну ману воздуха? — предположила Сид, складывая сотворённые стрелы в колчан.

— Похоже на то. Я так и не дошёл до всей этой части с количественным измерением маны в своём образовании. Так что твоя догадка не хуже моей, — сказал Фриц.

— Хм-м, это значит, что выносливость тоже неэффективный источник маны? — спросил Берт.

— Да, думаю, Ник тоже говорил что-то в этом роде, — сказала Сид, обдумывая последствия.

— Значит, если мы можем использовать наши Способности раза три-четыре, прежде чем слишком вымотаемся, у нас должно быть, сколько, около двенадцати выносливости? И как на это влияет Атрибут Выносливость?

— Как я уже сказал, я до этой части образования не добрался. Надо будет найти наставника по восхождению или кого-то вроде того, когда выберемся отсюда, — напомнил ей Фриц.

— Ладно, Фриц, хватит тянуть. Давай к твоим вариантам, — сказал Берт, хлопнув его по спине.

— Я не тяну, — соврал Фриц.

Правда была в том, что теперь, когда у него появились варианты, он не хотел выбирать. Он хотел отложить это.

«Почему? Ты же этого всё время ждал?», упрекнул он себя. Он поискал ответ и, к удивлению, нашёл: страх. Страх перемен, страх первого необратимого шага, ошибки, с которой придётся жить всю жизнь.

Он чуть дрогнул, прикрывшись тем, будто ему холодно, потом улыбнулся лучшему другу и новой спутнице по восхождению и сказал:

— Дайте мне только ещё раз просмотреть варианты. Я скоро вернусь.

Увидев их кивки, он нырнул в свой Санктум, скользя на том тянущем ощущении вниз и вниз. Он оказался под своей ивой и снова коснулся вариантов, на этот раз пытаясь увидеть их один за другим, а не сплошным потоком. Санктум подчинился.

Разведчик

Смотри на виды, нити считай, слушай внимательно — угрозы встречай.

Безопасно ведите свою команду через опасности — от природы и монстров, предупреждайте их об угрозах и замечайте уязвимости.

Привязывает шесть очков к следующим Атрибутам:

Ловкость, Выносливость, Восприятие, Память.

Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:

Осведомлённость, Рефлекс.

Получите один выбор Способности Пути.

——

Вы обнаружили и обезвредили множество ловушек.

Вы обнаружили Сундук с Сокровищем.

Вы обнаруживали врагов раньше, чем они обнаруживали вас.

Вы провели свою команду через трудную местность.

Под влиянием Техники «Наблюдения».

——

Класс Разведчика был тем, к чему Фриц стремился всё своё время в Шпиле. Он знал, что это один из Путей, у которых есть шанс эволюционировать в Проводника. Путь Проводника был редким, и Гильдия Проводников заботилась о том, чтобы он таким и оставался: их методы получения этого Пути тщательно скрывались и подавлялись. Гильдия заходила так далеко, что убивала и преследовала тех, кого подозревала в случайном нахождении такого Пути, если они не вступали в её ряды и не клялись хранить тайну.

На этот риск многие были готовы пойти, и Фриц — первым среди них. Богатство, которое можно было заработать без выплаты гильдейских взносов, кружило голову. Ну и свобода, конечно.

Атрибуты, которые предлагал Путь Разведчика, были очень привлекательны. Фриц попытался сосредоточиться на Продвинутых Атрибутах, которые Активировал Путь, но новой информации не получил. «Стоило попробовать, пожалуй.» Осведомлённость казалась довольно понятной и, похоже, пересекалась с Восприятием. Что в случае с Продвинутыми Атрибутами было хорошо, потому что его учили: Продвинутые Атрибуты усиливают Базовые Атрибуты и наоборот. Вместе они работали куда лучше, чем один или другой по отдельности.

Рефлекс, вероятно, тоже будет полезен. Быстро реагировать на опасность — ключевая часть выживания, а Фрицу нравилось оставаться живым, сколько бы он ни жаловался на сам этот факт. Он бы сразу взял Разведчика, если бы не то, насколько интригующим был следующий вариант.

Шпион

Лицо из масок, спокоен и холоден, шепчешь в тени, ранишь обаянием.

Скрытный и наблюдательный шпион ждёт и высматривает слабость.

Привязывает шесть очков к следующим Атрибутам:

Ловкость, Восприятие, Концентрация, Память.

Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:

Осведомлённость, Контроль.

Получите один выбор Способности Пути.

——

Вы обнаружили и обезвредили множество ловушек.

Вы обнаруживали врагов раньше, чем они обнаруживали вас.

Вы пытались действовать скрытно и чаще преуспевали, чем нет.

Вы устроили засаду, оставаясь незамеченными.

Вы использовали своё немалое обаяние, чтобы добиться своего.

Вы вели переговоры с фейри.

Под влиянием Техники «Наблюдения».

Под влиянием Особенности «Поцелованный Сумерками».

——

Этот Путь, размышлял Фриц, имел больше ментальных Атрибутов, чем физических, но он не знал, какой эффект даёт Контроль. Зато в нём тоже была Осведомлённость, как у Разведчика. Ему нравилась идея получить больше ментальных Атрибутов, и его интриговало то, что на Путь повлияло его общение с фейри и эта странная Особенность «Поцелованный Сумерками». Какие преимущества это даст? Стоит ли ради этого отворачиваться от Пути Разведчика? Он не знал, поэтому обратил внимание на следующий Путь.

Скрытник

Тихо снуй, туда-сюда, в тени укройся, останься без следа.

Специалист по скрытности и умению оставаться незамеченным.

Привязывает шесть очков к следующим Атрибутам:

Сила, Ловкость, Выносливость, Восприятие.

Активирует и привязывает шесть очков к следующим Продвинутым Атрибутам:

Грация, Рефлекс.

Получите один выбор Способности Пути.

——

Вы пытались действовать скрытно и чаще преуспевали, чем нет.

Вы устроили засаду, оставаясь незамеченными.

Под влиянием Техники «Наблюдения».

Под влиянием Особенности «Поцелованный Сумерками».

——

Хотя Фриц ценил скрытность, он ценил её не настолько, чтобы сосредоточиться только на ней. То, что предлагал Скрытник, совсем не привлекало его по сравнению со Шпионом или Разведчиком, пусть этот вариант тоже находился под влиянием его загадочной Особенности. Хотя сочетание Грации и Рефлекса выглядело любопытно.

Заново оценив варианты Пути, он покинул тяжёлую морось своего Санктума и вернулся в настоящий мир.

Берт стоял перед своей статуей и любовался собственным подобием в камне, а Сид расстелила промасленную ткань и лежала на боку, глядя на Фрица.

— Ну? — спросила она, подавляя зевок.

— В общем, я разрываюсь между двумя вариантами: Разведчик и Шпион.

Сид оживилась при упоминании Шпиона.

— Никогда не слышала о Шпионе. Что он активирует?

— Осведомлённость и Контроль, — ответил Фриц, почёсывая зудящее место на голове.

— Контроль был у меня на Пути мага Воздуха. Наверное, это что-то вроде ментальной версии Грации, — Сид пожала плечами. — Разведчик тут безопасный вариант, Фриц, но в Шпионе есть что-то, что тебе вроде как подходит, — добавила она.

— Мой Санктум думает так же. Там что-то вроде восьми пунктов влияния, — с кривой улыбкой признался Фриц.

— Пунктов? — спросил Берт, сверяя линию подбородка со своей статуей.

— Те строки, где говорится, почему ты получаешь Способность, — объяснила Сид.

— А, эти. Ты ударил моровую гончую. Тебя много ранили. В таком духе? — спросил Берт.

— Ага, а ещё влияния от других Способностей или Сил, — сказал Фриц, глядя на уже кивающего Берта.

— Восемь — это вроде много, — добавил Берт. — Это что-нибудь значит?

Фриц и Сид пожали плечами.

— Что вы думаете? Что мне взять? — в последний раз спросил Фриц.

— Оба варианта хороши, выбирай любой, Фриц, — сказала Сид.

— Шпиона, — заявил Берт.

— Почему? — спросил Фриц.

— Предчувствие, — непринуждённо ответил Берт.

Фриц кивнул. Разбираясь в собственных чувствах, он понял, что ощущает то же самое. Хотя Разведчик был его целью на протяжении всего Шпиля, Шпион действительно его зацепил, и тот факт, что Путь был редким, тоже помогал. Пусть редкость решала не всё — некоторые лучшие Способности были простыми и не особо редкими, вроде Водяного удара или Крепкой кожи, — но в ней была своя загадочная притягательность. И, если верить описанию, это был ещё и гибрид скрытности с разведкой, что Фрицу очень даже нравилось.

Он погрузился в свой Санктум, положил ладонь на кору ивы и выбрал свой Путь.

«Шпион.»

Фриц почувствовал, как ледяная Сила обжигает его разум, тело и дух. Его ива с серой корой выросла выше, сама кора потемнела, а тени, которые отбрасывали её ветви, углубились в кривые линии ночи. Такие простые и тонкие перемены сделали иву труднее различимой под дождём, но Фриц чувствовал её там — более цельную и более Могущественную, чем когда-либо прежде. Более цельную и Могущественную, чем он сам когда-либо был прежде.

Ощущение было такое, словно в его разуме открылась дверь. Он чувствовал, как несутся и мчатся его мысли, и знал, что сможет подталкивать их, сливать в нужные формы, если приложит к этому волю.

«Должно быть, это Контроль», понял он.

Потом пришло другое ощущение — словно слепцу даровали зрение. Чувство всего, что было вокруг него, одновременно больше и меньше, чем осязание. Оно было твёрдым и невыразимым, смутной тенью присутствия. Пока что воспользоваться этим новым чувством было невозможно, но со временем получится. Это он знал.

Он видел, как отец умел находить его, где бы Фриц ни прятался, или ловить мячи и игрушки, брошенные в него сзади, даже не сбиваясь с шага. Это была его Осведомлённость, и именно это Фриц сейчас чувствовал, он был уверен.

Прежде чем он успел полностью собраться, поток прохладной тенистой энергии охватил его, и ему предложили ещё один выбор.

——————

Способность Пути

Выберите одно

——————

Мимикрия

Стань кем захочешь, чужой облик прими, украденным голосом, весело лги.

Примите иллюзорный облик другого Человека или Человеческий Род.

Привязка: Морок, Разум.

Цена: три.

Длительность: девять минут.

Восстановление: тридцать минут.

——

Вы использовали своё немалое обаяние, чтобы добиться своего.

Вы вели переговоры с фейри.

Под влиянием Особенности «Поцелованный Сумерками».

——

Иллюзорная тень

Фальшивая тьма, насмешка над светом? Псевдотени зрение, скроют ответом.

Создайте участок иллюзорной тени, способный блокировать зрение, даже у тех, кто видит в темноте.

Привязка: Морок, Тень.

Цена: один.

Длительность: девять секунд.

Восстановление: нет.

——

Вы вели переговоры с фейри.

Под влиянием Особенности «Поцелованный Сумерками».

——

Незаметное присутствие

Лицо как любое, в толпе укрыто, скользни незаметно, будь ловко забыто.

Вас труднее заметить и выследить, ваши намерения скрыты, и в малой степени их труднее прочесть.

Привязка: Морок, Разум, Тень.

Цена: нет.

Длительность: пассивная, подавляемая.

Восстановление: нет.

——

Вы пытались действовать скрытно и чаще преуспевали, чем нет.

Вы устроили засаду, оставаясь незамеченными.

Вы вели переговоры с фейри.

Под влиянием Особенности «Поцелованный Сумерками».

——

——————

«Что ж, интересные Способности», подумал Фриц, просматривая варианты, предложенные его Путём.

Ему стало любопытно, работает ли Особенность Покой тени с Иллюзорной тенью. Он подозревал, что да, но не то чтобы собирался в ближайшее время брать «Покой тени». Нет, он знал, что выберет из этих вариантов Особенностей. И всё же вызвал их, чтобы просмотреть и заметить синергии, которые мог упустить.

——————

Особенность

Выберите одно

——————

Чутьё двери

За порталом, за дверью — смерть жестокая или дальний берег?

Вы можете в малой степени различать сведения о том, что скрывается за Дверью, и о вероятных угрозах за ней.

Привязка: Разум, Чутьё.

Цена: нет.

Длительность: пассивная.

Восстановление: нет.

——

Вы выбрали три Двери.

Вы обнаружили и прошли через Скрытую Дверь.

——

Клич соперника

Внемлите, псы! Бегите, подлецы! Я ваша смерть, здесь ваши могилы!

Бросайте вызов врагам, вынуждая их атаковать вас. Затронутые враги могут быть поражены страхом.

Привязка: Разум, Звук.

Цена: два.

Длительность: шесть секунд.

Восстановление: одна минута.

——

Вы встали на защиту других восходцев.

Вы насмехались над другими восходцами.

Вы бросали вызов другим восходцам.

Под влиянием Техники «Искусство кулачного боя».

——

Покой тени

Спрячься тайно, с глаз долой, спи во мраке, исцеляйся тьмой.

Во тьме или глубокой тени немного повышает восстановление здоровья.

Привязка: Тень, Жизнь.

Цена: нет.

Длительность: пассивная.

Восстановление: нет.

——

Вы отдыхали в тёмном месте, чтобы оправиться от ран.

Под влиянием Особенности «Поцелованный Сумерками».

Под влиянием Техники «Наблюдения».

Под влиянием Шпиля.

——

«Может, с Мимикрией и Кличем соперника можно проворачивать какие-нибудь интересные штуки? Хотя мимикрия больше полезна за пределами Шпиля: с чужим лицом можно устроить немало пакостей», и всё же Фрицу не слишком нравилась мысль притворяться кем-то другим, ему и так хватало трудностей с тем, чтобы притворяться простолюдином.

Что до Покоя тени, это была защитная Способность, а такая ему скоро понадобится, но она не предотвращала раны, а лишь лечила, если он облажается. Впрочем, исцеление — отличный способ не умереть. Он почувствовал ноющую боль от раны, оставленной рыбой-мечом, и в тот миг очень захотел выбрать именно её.

Нет, решил Фриц, лучший способ защититься — вообще не попадать в опасность. Значит, Чутьё двери. Не то чтобы он и правда мог упустить такую мощную Способность. Сила знать, что находится по другую сторону Двери, была бесценной. Он ожидал получить эту Способность гораздо позже, после десяти выбранных Дверей, как тайно узнал из отцовского дневника. Получить её так рано было великолепно и, откровенно говоря, невозможно было пройти мимо такого.

«Тогда можно выбрать сейчас. Нет смысла откладывать.»

Фриц выбрал «Чутьё двери» и почувствовал, как обжигающий холод рванул из его центра в разум, ошпаривая волнами инея. Он ахнул от потрясения и обрадовался, что всё это происходило в его Санктуме: ему не хотелось бы, чтобы Сид увидела, как легко это выбило его из колеи. Боль исчезла так же быстро, как появилась, и он снова посмотрел на варианты Пути.

«Настоящих синергий здесь нет, но Мимикрия мне не нравится, а Незаметное присутствие просто не ощущается моим», размышлял он. Польза от того, что его будет труднее обнаружить, была Фрицу очевидна, но даже если это подавляемая Способность — а он решил, что это значит возможность её отключать, — ему не очень хотелось ещё одну небоевую пассивку. Да, конечно, в бою это могло помочь, снижая вероятность, что враги пойдут за ним, но этим вообще-то должен заниматься защитник.

Единственная польза от неё была бы при крадущемся перемещении, но Фриц надеялся, что его Атрибуты Восприятия и Осведомлённости позволят находить и обнаруживать противников с куда большего расстояния, чем они смогут обнаружить его. По крайней мере, он на это рассчитывал.

Фриц перечитал Иллюзорную тень: низкая стоимость, держится некоторое время и блокирует зрение. Выглядело достаточно полезно, особенно в бою.

«Иллюзорная тень — пусть я никогда и не думал, что возьму такое, — добавляет ещё один слой к моей хитрости в сочетании с Каменной ямой. Ослепить, споткнуть, пырнуть в ботинок», ему понравилось, как это звучит. Поэтому он выбрал «Иллюзорную тень».

Прохладная тьма обняла Фрица. Она не жгла, но была такой же холодной. Грызущий, жестокий холод из глубин ночи скользнул внутрь его центра. А потом исчез, уползая туда, где прятался глубоко в тенях ивовых ветвей.

Фриц выдохнул, и его дыхание вырвалось паром.

«В моём Санктуме становится жутко холодно. Надо бы следующими взять Способности с привязкой к огню, чтобы согреть тут всё», поиздевался он сам над собой. Зная, что ничего подобного ему никогда не предложат, а если и предложат, он всё равно не выберет.

Напоследок он привязал непривязанные Атрибуты.

«Можно пока вложить их в Осведомлённость.»

После того как он почувствовал, как короткая вспышка силы обожгла его и рассеялась, он вызвал Сводку Шпиля. Перед ним заплясали строгие серебряные руны, и он прочитал.

——————

Сводка Шпиля

——————

Имя: Фрэнсис Хайтайд

Уровень: 3

Путь: Шпион

Род: Человек

——————

Атрибуты

——————

Сила: 0

Ловкость: 9

Выносливость: 3

Восприятие: 18

Концентрация: 9

Память: 9

——————

Продвинутые Атрибуты

——————

Осведомлённость: 9

Контроль: 6

——————

Активные 1/3

——————

——

Каменная яма

Выдолби камень, землю сдвинь, мгновенные ямы, провалы раскинь.

——

——————

Пассивные 1/3

——————

——

Чутьё на ловушки

Ямы и нити, падения и огонь, найди опасность раньше, чем станет поздно.

——

——————

Особенности 2/3

——————

——

Чутьё Двери

За порталом, за дверью — смерть жестокая или дальний берег?

——

Поцелованный Сумерками

Может, дар, а может, проклятье — скоро узнаешь, что хуже, братец.

——

——————

Путь 1/3

——————

——

Иллюзорная тень

Фальшивая тьма, насмешка над светом? Псевдотени зрение, скроют ответом.

——

——————

Техники 2/3

——————

——

Наблюдения (Новичок)

Стачивай, рассейся, выживи; бедные победят, тайно процветая.

——

Искусство кулачного боя (Новичок)

Ударь, Скользни, Бей, Пни, Нырни, Скачи, Хватай, Бросай.

——

——————

Род 0/3

——————

——

——————

Желая узнать, что делают два его новых Атрибута, Фриц с интересом изучил их.

Осведомлённость: Видь Незримое, Обнаруживай Опасности, Чувствуй Тайны.

Контроль: Подавляй Инстинкт, Формируй Ману, Держи Под Собой.

Как эзотерично и бесполезно, поворчал Фриц. Но это всё же дало намёк на то, что они делают, и пусть этого было недостаточно, он мог пользоваться тем малым, что ему дали, чтобы как-нибудь разобраться. «Формируй Ману» звучало особенно показательно; возможно, это могло влиять на его способности. Надо будет проверить, когда будет время.

Заметив среди своих Особенностей «Поцелованный Сумерками», он сосредоточился на ней, пытаясь вызвать описание. Он почувствовал, как она извивается в его мысленной хватке, но с небольшим усилием смог вытащить её перед внутренним взором.

——————

Особенность

——————

Поцелованный Сумерками

Может, дар, а может, проклятье — скоро узнаешь, что хуже, братец.

Поцелуй Принцессы Сумерек отмечает вас.

Привязка: Дар, Проклятие, Морок, Свет, Разум, Тень.

Цена: нет. Пока ещё.

Длительность: пассивная.

Восстановление: нет.

——————

«Зловеще.»

Фриц попытался не слишком тревожиться из-за Особенности, но, глядя на все эти привязки, не мог не почувствовать беспокойство, особенно из-за Проклятия и Цены.

«Слишком уж много насмешливых вариантов от Шпиля нам попадается. Это не может быть нормально.»

Но что вообще было нормально в мире с такой огромной магией, таким множеством Шпилей, кто знал, сколько странных привязок или способностей существовало? Учёные и короли пытались собирать и архивировать все сведения, какие могли, но всегда казалось, что всё, кроме основ работы Шпилей, покрыто тайной и спрятано сильными мира сего.

Они считали это слишком опасным для чужаков — или просто хотели сохранить преимущество перед другими Королями, Принцами Империи или Кракосскими Налётчиками. Фриц знал лишь одно: эти знания оставались вне его рук и вне досягаемости команд восходцев, которых не поддерживали местные власти, даже если эти команды состояли в уважаемых гильдиях восходцев, возникавших в каждом городе.

«Нет, совсем не нормально. Сумеречная Мотылёк сказала, что не видела смертных столетиями, а значит, я, наверное, один из немногих, кто вообще встретил фейри в эту эпоху», — эта мысль немного приободрила Фрица и придала лёгкости его шагу, когда он подошёл к стволу своей ивы.

Он похлопал тенистую иву. Её сапфировые листья начали приобретать отчётливо фиолетовый оттенок, и от этого он ощутил далёкую пустоту внутри.

«Сначала беседка, теперь моя ива. Хоть что-нибудь останется прежним?»

Фриц стряхнул краткий приступ меланхолии и всплыл обратно в настоящий мир, где его ждали Берт и Сид. Он не забыл надеть для них улыбку.

Когда он полностью пришёл в себя, Берт быстро спросил:

— Какие Способности наш хитрый Шпион получил? Уж не водное ль заклятье, чтоб штаны себе смочил?

— Что это за рифмы? — озадаченно спросил Фриц, чуть дезориентированный странными впечатлениями, которые на него навалились.

Он улавливал не только места и предметы, но и обрывки чувств, мыслей? Они были слишком путаными и тошнотворными для его неподготовленного разума и духа, поэтому он попытался отфильтровать их. Контроль, похоже, помог ему совладать с Осведомлённостью: большая часть эфемерного шума стихла, стоило ему немного сосредоточиться.

— О, я просто пытался звучать загадочно, как описания в Санктуме, — объяснил Берт, закидывая руку над головой и проверяя раненый бок на боль. Он не поморщился, так что, похоже, всё работало.

— Не надо. Тебе не идёт, — ответил Фриц, приводя себя в равновесие и вставая.

— То есть тебе можно написать целую поэму для Сид, а мне ничего продекламировать нельзя? Так, что ли? — недоверчиво спросил Берт.

— Ты никакому поэту и в подмётки не годишься, — веско произнёс Фриц, будто такая вещь и правда существовала или вообще имела значение.

— Вот как? — сказал Берт, покосившись на сапоги Фрица.

Фриц прищурился, не понимая, куда Берт клонит, но уже уверенный, что это будет глупость.

— Вот та... — начал Фриц, как раз в тот миг, когда Берт бросился к его ногам. Фриц легко предсказал его движение; Восприятие и Осведомлённость без труда уловили, куда целится Берт и где сильнее всего сосредоточен его вес. Фриц собрался уйти в сторону и заметил, что тело двигается куда легче, чем прежде.

Фриц понял, что может без труда увернуться, но не учёл коварных повадок Берта: Фриц заметил, что тот загнал его спиной к пьедесталу, на котором стояли их статуи. Берт сделал вид, что собирается провести финт, но довёл движение до конца — старый трюк, который Фриц прекрасно знал, но на который Берт всегда его ловил.

Фриц почти выскользнул из досягаемости Берта, скользнув влево, но тот поймал его левую ногу неожиданно мягкой ладонью. Сапог сорвали с его ноги; чудовищная сила Берта легко пересилила шнурки, и те лопнули с пугающе громким треском.

Берт высоко поднял сапог и торжественно провозгласил:

— Теперь у меня есть подмётка поэта.

Фриц застонал, Сид застонала, и Фрицу даже показалось, что застонали статуи.

— Что? Не так уж плохо, — возразил Берт, бросая сапог владельцу. Фриц ловко поймал обувь, удивляясь своему новому уровню координации. Атрибут Ловкости — никакой не пустяк.

— Именно настолько плохо. И смотри, ты мне шнурки испортил, — Фриц встряхнул сапог, показывая повреждения.

— Упс, — сказал Берт.

— Упс? — раздражённо переспросил Фриц.

— Упс, — серьёзно подтвердил Берт, отворачиваясь, чтобы снова полюбоваться высеченным лицом своей статуи, и пряча ухмылку.

Фриц снял с плеча верёвку и своим надёжным рыбьим мечом отрезал примерно треть метра с одного конца. Он начал распускать отрезанный кусок, добывая достаточно тёмно-серого, похожего на шнур материала, чтобы сделать себе новые шнурки.

Распускалась она труднее любой другой верёвки, которую Фриц разбирал, но это имело смысл: он нашёл её здесь, в Шпиле. Его немного раздражало, что первый найденный им кусок Сокровища используется вот так, но других решений он не видел, и идти босиком по Шпилю Фриц не осмелился бы даже с Чутьём на ловушки. Эти полы могли быть покрыты всякими жуткими ползучими тварями или иной мерзостью.

Сид подкралась к Фрицу и спросила, можно ли ей взять несколько оставшихся нитей тёмного шнура.

— Для чего? — спросил Фриц.

— Гаррота, — легко ответила Сид. Он передал их ей, вздрогнув и бессознательно потерев шею.

— Фриц, ты так и не рассказал, какие Силы взял, — напомнил Берт, когда он заканчивал завязывать себе новые шнурки.

— Да, наверное, стоит их проверить, — согласился Фриц, чувствуя, как внутри него нарастает предвкушение. — Я взял Иллюзорную тень.

Фриц сосредоточился на Способности и почувствовал, как её прохладная магия начинает проявляться. Он ощутил, что может разместить её примерно в пяти с половиной метрах от себя. И он сделал это: поместил её прямо на тупую ухмылку Берта.

Появилась сфера тьмы, поглотив голову и верхнюю часть туловища Берта. Она была примерно пятьдесят сантиметров в ширину и высоту, висела на месте, а по её краям временами извивались дымчатые усики тени. Выглядело так, будто кто-то вырезал дыру в мире и заполнил её чёрными чернилами.

— Аргх, я ослеп! — удивлённо завопил Берт, размахивая руками внутри непроницаемой черноты шара. — Долго я буду слепым, Фриц?

— Должно длиться девять секунд, но я не уверен, приклеивается ли она к тому, во что попадает. Можешь выйти из неё?

Берт шагнул вперёд, и шар остался позади него, паря там, где Фриц его создал. Фриц заметил одну вещь: парящая тьма не отбрасывала тени, то есть не блокировала свет, но каким-то образом всё равно, похоже, блокировала зрение — и ему, и Берту.

«Странновато.»

Сид заметила, куда он смотрит, потом подняла взгляд на тьму с вопросительным выражением и спросила:

— Тени нет?

— Иллюзорная тень, — Фриц пожал плечами, сам толком не понимая, но просто принимая как есть: какая-то псевдо-теневая-иллюзорная штука. Разобраться в этом, вероятно, можно будет только с помощью исследований похожих способностей снаружи.

— Странный выбор Способности. Слабовато, Фриц, — сказал Берт, почёсывая голову и заглядывая вокруг тёмной сферы.

— Она не слабая, она может ослеплять, — возразил Фриц, хотя и сам счёл Способность немного не впечатляющей.

— Какую роль ты вообще себе выбираешь, Фриц? — спросила Сид без злобы, но тревога в её голосе слегка его задела. — Я спрашиваю, потому что твои выборы не выглядят очень уж синергичными.

Фриц вздохнул, отгоняя злость, потому что признавал её правоту. Она была права: его Способности и правда казались немного разнородными, даже по его собственным эклектичным замыслам.

— Ничего страшного, но такими темпами я, похоже, становлюсь чем-то вроде гибрида Разведчика и Контроллера. Не совсем то, кем хотел быть, — с грустью признался Фриц.

Потом он внезапно пристально уставился на Сид.

— Я могу тебе доверять, Сид?

— Мы восходим вместе, так что, думаю, ты должен мне доверять, — сказала Сид, немного задетая вопросом.

— Я имею в виду за пределами Шпиля, — продолжил Фриц, будто пытаясь взглядом просверлить дыры в её душе.

Она поёрзала, потеребила шарф и задумалась. Через пару напряжённых мгновений она приняла решение и кивнула.

— Да, Фриц. Ты можешь мне доверять.

Фриц всмотрелся в её черты, отмечая, что она могла быть довольно красивой. Ну, была бы, если бы отмыла всю грязь и пятна с кожи. Он не позволил случайной мысли отвлечь себя — не это он искал. Фриц искал честность, хоть какой-нибудь знак, что ей можно верить.

Он попытался воспользоваться новой Осведомлённостью, но это лишь сделало его ещё неувереннее: смутные волны и мутные впечатления коснулись его разума.

Отогнав эфемерный туман Осведомлённости, он вместо этого прибег к последнему средству — доверился чутью. Ещё пару дней назад Фриц не доверил бы Сид даже заплесневелый рыбный пирог, но теперь, после всего, через что они прошли вместе... Моровые гончии, гоблины, жуки и, хуже всего, шайка Стива. Эти битвы, которые они преодолели вместе, сблизили их сильнее, чем он ожидал.

Чутьё сказало ему: доверься ей. И с этим подтверждением изнутри его пристальный взгляд и настороженность исчезли. Он расскажет ей больше правды о том, кто такой Фриц, решил он.

«Без полуправды. Фейри, может, и ценят такое, но Сид точно нет.»

— Особенность, которую я выбрал... если Гильдия Проводников узнает, что она у меня есть, у меня будут большие неприятности, — объяснил Фриц.

— Не может быть! Ты не... — восторженно выкрикнул Берт.

— Да, — сказал Фриц, чувствуя, как на его лице растёт улыбка, пока Берт буквально прыгал от радости и бил кулаками воздух, словно сражался с невидимыми противниками.

— Что ты выбрал, Фриц? — с опаской спросила Сид, и в её голосе страх смешался с весельем от выходок Берта.

— Чутьё двери, — сказал Фриц, наблюдая, как эти слова ошеломляют Сид. Она тяжело села, глядя на него с равными долями изумления и ужаса.

— Почему ты ещё здесь? Тебе надо немедленно идти в Гильдию Проводников, — недоверчиво заявила Сид. — Они бы приняли тебя и включили в свои ряды, ты получил бы лучшую подготовку, какую они могут дать. А для Гильдии Проводников это очень много: они самая богатая Гильдия в известном мире. Ты мог бы заработать столько триад.

Фриц поднял руку, останавливая её вспышку.

— Гильдия Проводников убила мою мать, разгромила мой дом и отправила меня с родными в приют. Они отняли у меня всё. Я. Никогда. К ним. Не вступлю, — к концу объяснения, превратившегося в тираду, Фриц уже сжимал кулаки и почти выплёвывал слова сквозь зубы.

Берт смотрел с беспокойством, а Сид хмурилась на Фрица, теребя свой алый шарф.

— Ты ведёшь себя как слепец, Фриц, — начала Сид, но Берт оборвал её, покачав головой.

— Не надо. Он всё равно сделает всё по-своему, по-идиотски. Гордость у Фрица страшна и глупа.

В Фрице начала подниматься ярость, пока они принижали его решение никогда не работать на Гильдию Проводников. Он слышал, как сердце стучит у него в ушах, чувствовал жар на лице, и как раз когда уже собирался заорать, Берт добавил:

— Но именно поэтому я ему доверяю. Именно поэтому обожаю его как брата. Есть вещи хуже гордости. Куда хуже.

После слов Берта гнев Фрица угас, ярость сменилась лёгким стыдом: он немного увлёкся, слава Богам за Берта. Без него Фриц мог бы прямо сейчас в одиночку рвануть вверх по Шпилю назло словам Сид. И это убило бы его. Про себя он проклял Память. Она делала мучительные воспоминания о жизни до канав слишком обострёнными, чтобы выдерживать их даже мгновение.

— Прости, — сказал Фриц, стирая слезу со щеки. — Я просто не могу вступить к ним. Не после того, что они сделали со мной и моими близкими, какое бы богатство или привилегии я ни получил. К тому же не то чтобы Ночная Акула захочет отпустить меня к ним. Думаю, он на многое пойдёт, чтобы удержать рядом человека с Чутьём двери.

— Уж на гонорарах Проводникам он сэкономит немало, это точно, — добавил Берт.

— Так что, Сид, теперь, когда ты всё это знаешь, ты всё ещё готова восходить с нами? — спросил Фриц без особой надежды.

— Да, — быстро ответила Сид. — С Чутьём двери нам будет гораздо легче. Не знать, что ждёт тебя по другую сторону Двери, одна из самых опасных частей восхождения. И Фриц... спасибо, что доверился мне. Я постараюсь оправдать это доверие.

— Значит, я у нас защитник, Сид — ударник, а Фриц — разведчик, — подвёл итог Берт. — Какое у нас снаряжение и, что важнее, сколько осталось еды?

Фриц пожал плечами, и они втроём начали пересчитывать снаряжение и обсуждать новые стратегии и синергии. Закончив, они выяснили, что еды хватит минимум на три дня. Фриц обнаружил, что у него всё ещё есть проклятый кинжал, и предложил его Сид и Берту.

— Не-а, я взглянул на «Искусство кулачного боя», и теперь, когда у меня есть Импульс и Живучесть, там упоминаются преимущества для этих Атрибутов. Плюс снижение стоимости Оглушающего удара за бонус безоружного боя позволит мне держать выносливость как можно выше, — рассудительно сказал Берт. Что прозвучало бы разумно, если бы он не собирался идти в бой без оружия и брони.

Фриц уже собирался возразить, но увидел решимость в янтарных глазах Берта. Сид лишь потрясла перед Фрицем луком, подчёркивая, что она будет держаться позади и стрелять. В итоге Фриц оказался в чешуйчатой рубахе Берта, с рыбьим мечом в одной руке и проклятым кинжалом в другой. Возможно, он сможет использовать его как кинжал для парирования, хотя практики ему сильно не хватало.

— Когда пойдём? Похоже, в этом Зале Источника нет ограничения по времени, в отличие от прошлого, — спросил Фриц у остальных членов команды. — Я-то роскошно вздремнул в карете фейри, но мы с гоблинского этажа скачем из боя в бой. Честно говоря, будто целая вечность прошла.

— Надо отдохнуть, пока можем, — деловито сказала Сид. — Давайте поспим, а когда проснёмся, позавтракаем и проверим Двери.

Вот так они и разошлись. Сид решила спать у противоположной стены, подальше от Фрица и Берта.

«В общем-то, её можно понять, но всё равно немного задевает.»

— На стрёме нужен кто-нибудь? — зевнул Берт.

— Не-а. Мы в такой безопасности, в какой только можно быть в Шпиле, — сказал Фриц, подхватывая зевок Берта.

— Ну вот скажи, зачем ты нас так сглазил? — простонал Берт, а потом лёг на собственную промасленную ткань примерно в метре от Фрица.

Фриц снова зевнул и почувствовал, как начинает провалиться в дремоту, несмотря на тревогу.

«Завтра мы продолжим восхождение. Надеюсь, не помрём.»

Фриц спал беспокойно.

События предыдущего этажа мучили его образом ушибленного всмятку лица Стива. Он видел сломанное тело матери, лежащее в луже крови.

Луже алой крови, которая расползалась плещущими волнами, покрывая деревянные половицы, заполняя комнату и поднимаясь ему до щиколоток. Некогда уютная гостиная тонула в бесконечном кровавом приливе; вода поднялась ему до груди, до шеи, выше головы, а потом он захлебнулся.

Только тонул он не в ледяной воде жуткого моря вокруг Шпиля, а в жаре — болезненно тёплом, липком, ужасном жаре. Он не мог дышать. Он тонул, тонул, утонул на дне красного озера, которое сам наполнил своими запятнанными руками. Или ещё наполнит, если дать ему время.

Он захлебнулся и рывком проснулся, обнаружив, что рука Берта лежит у него поперёк лица, а его храпящая идиотская физиономия находится совсем рядом. Фриц оттолкнул руку вверх и в сторону, перекатился на бок и глубоко вдохнул сухой воздух.

Задыхаясь и оглядывая каменную комнату, он боялся увидеть среди разбитых статуй лицо Стива. Живот у него скрутило, и Фриц снова едва не вырвало. Он сдержал тошноту: на следующем этаже ему понадобится каждая крошка еды, нельзя тратить её на гладкий камень этой комнаты.

Фриц сел, поднялся на ноги и направился к трём Дверям, которые ждали их. Нет, насмехались над ними. Он лишь немного удивился, увидев, что Сид сидит неподалёку и проверяет снаряжение, готовясь к следующему этажу.

— Здаров, Сид, — сонно поприветствовал Фриц. — Ранняя пташка?

— Я просто мало сплю. Работы, за которые я бралась, держали меня на ногах в любое время дня и ночи. Дремлю урывками, где получится, — ответила Сид, бодрая и настороженная как всегда. Хотя Фриц видел, что мешки под глазами у неё определённо стали глубже.

— Уже смотрела Двери? — спросил Фриц.

— Да, немного. Не сказала бы, какую выбрать. Но левая кажется многообещающей, выглядит менее зловеще, чем две другие, — предположила Сид, пожимая плечами.

— Ну, вот тут и пригодится Чутьё двери. Счастливая леди, — весело ответил Фриц.

— Счастливая леди? — с лёгким раздражением Сид подняла бровь.

— Ну конечно, не могу же я называть тебя счастливым парнем. Ну, по крайней мере, уже не могу. А все, кто поднимается вместе с Фантастическим Фрицем и Сносным Альбертом, считаются счастливчиками! — с наигранностью объяснил Фриц, будто впаривал сомнительный товар подозрительным покупателям.

Сид вздохнула.

«Вздохи тут заразные, что ли, или это только со мной?» — размышлял Фриц, ожидая её ответа. Сид не ответила. Молчание затянулось, и Фриц счёл это вызовом — проверкой того, кто кого перемолчит. Минуты тянулись, а Фриц мягко улыбался Сид, которая демонстративно его игнорировала, занимаясь тем, что убирала последние вещи.

Она была достойным оппонентом. Но Фриц отточил своё упрямство, сжал его, пока в его сознании оно не стало напоминать огромный монолит из чёрного тенистого камня.

— Тенистого? — выпалил Фриц.

— Чего-чего? — спросила Сид с улыбкой человека, выигравшего партию в покер.

— Ничего, — ответил Фриц сквозь сжатые губы.

Раздался крик, крик Берта:

— Что ты там делаешь, Фриц? Стоишь и докучаешь бедной Сид? Иди Чутьём двери прощупай Двери, балда ты этакая.

Разумеется, Фриц заметил, что друг идёт к ним, и слышал его шаги по мере приближения, но был слишком занят, чтобы их осознать.

«Пожалуй, стоит больше следить за окружением, а не за мелкими шалостями. Но лучше не показывать, что ты по-настоящему раскаиваешься, это плохо для боевого духа», подумал Фриц.

— Пусть так, я пойду осмотрю Двери, — провозгласил Фриц с видом человека, давно и несправедливо страдающего от дурного обращения.

Фриц подошёл к Дверям, аккуратно выстроенным слева направо, и начал осмотр, как обычно, с самой левой Двери.

Она была высечена из чего-то вроде мелового белого камня, может, похожего на гипс. Фриц провёл пальцами по поверхности, отметив её шероховатость и то, что на пальцах не осталось следа. Ступени больше походили на наклонный спуск, а в воздухе чувствовался солёный привкус, как от морского бриза.

«Приятная прогулка по пляжу, может?» — подумал он. Что ж, пора. Пришло время воспользоваться Чутьём двери. Фриц потянулся вниз, в свой Санктум, и нашёл там Силу, ожидавшую на краю его восприятия.

Он активировал Чутьё двери и почувствовал, как в его разум просачивается тонкая струйка новой информации. Она была мутной, трудно различимой, но оставляла ясное впечатление: это этаж скрытых опасностей, а монстров там почти нет. К сожалению, у него также сложилось впечатление, что большая часть этажа — вода. И не просто вода: тяжесть, которую он ощущал от странных впечатлений Чутья двери, предупреждала, что Дверь открывается глубоко под водой.

Фриц содрогнулся. Это был бы ужасный сюрприз и, возможно, смертельный, если не задержать дыхание или не иметь какого-нибудь магического зелья вроде того, что они получили от Зазубренного Ника.

«Что ж, эту Дверь можно вычеркнуть.»

Фриц повернулся ко второй Двери: эта была из странного зелёного стекла, сверкающего золотыми крапинками. Её арка изгибалась изящной дугой, а на вершине был высечен один глаз. За ней открывались ступени из бледно-жёлтого камня, и пахло оттуда прежде всего пыльной комнатой.

Фриц снова потянулся новым чувством, и на этот раз оно оказалось куда полезнее. Способность открыла ему, что этот этаж меньше двух последних и опасность там всего одна. Могущественный враг, без сомнения, но один-единственный. Ещё он почувствовал некую связь между ним и зелёным стеклом Двери.

«Один большой монстр. Может, сделан из того же стекла, что и Дверь?» — предположил Фриц. Когда ему показалось, что он выжал из этой Двери всё, что мог, он перешёл к следующей, последней.

Самая правая Дверь выглядела как круглый тоннель, пробуренный в тёмном гладком камне Зала Источника. Из тёплой темноты, тянувшейся вверх, доносилась вонь серы, которую ни с чем не спутаешь. Фриц потянулся чувством в тоннель, выискивая опасности по ту сторону.

Вернувшиеся впечатления оставили у него ощущение, будто в той Комнате есть что-то, что он должен защитить, и будто там есть монстры, стремящиеся уничтожить важную, прекрасную, драгоценнейшую сферу.

«Как они смеют, ведь это путь наверх, важнее этого нет, я должен её спасти!»

Фриц поймал себя прежде, чем бросился бы в тоннель очертя голову, забыв об остальной команде. Фриц тряхнул головой, с усилием рассеивая мощное впечатление.

«Что это было? Какое-то принуждение или магия разума?»

Фриц сглотнул; пот стекал с его лба в глаз, и он осторожно отступил от тоннеля. Он даже не заметил, насколько его вымотало сопротивление тому, что только что захватило его, пока дрожащие ноги едва не отправили его на спину.

— Значит, не эта Дверь, — пробормотал Фриц себе под нос.

— Что? Ты достаточно их проверил, Фриц? — спросила Сид, подходя к нему в своей сияющей серебряной кирасе. — Почему ты вспотел?

— Э-э-э, Дверь или то, что за ней, попыталось мной овладеть, — рассеянно сказал Фриц, всё ещё пытаясь привести разум в порядок.

Сид поражённо посмотрела на него, но проглотила поспешные замечания, вместо этого указав на Дверь-тоннель.

— Эта?

— Да. Думаю, это, может, была комната-головоломка или что-то такое. Она хотела, чтобы я защищал «сферу». Что бы это ни было, — ответил Фриц, удерживаясь на ногах: он опёрся вытянутой рукой о статую Сид.

— Эй, а почему ты лапаешь статую Сид? — спросил появившийся Берт, ухмыляясь.

Фриц глянул, куда положил руку, и обнаружил, что та лежит высоко на камне, изображавшем внутреннюю сторону бедра Сид. Он быстро отдёрнул руку, будто камень обжёг его, и виновато улыбнулся живой, сверлящей его взглядом Сид.

— Упс, прости, Сид. Не хотел... э-э-э... ласкать твоё точёное каменное бедро.

Она уставилась на него.

— А мне какое дело, если ты полапал статую? — грубовато спросила она.

— Ну, это же ты, — растерянно сказал Фриц.

— Я — это я. А это резной камень, — заявила Сид, начиная теребить шарф. Фриц решил согласиться с юной леди. В конце концов, это был просто камень. Красивый камень.

Фриц кашлянул и сказал:

— Как скажете, миледи.