Из осколков и тайн (гет)

— Почему нас не предупредили?

Гарри стоял посреди кабинета, глядя на двоих мужчин. Робардс сидел с непроницаемым лицом. Рядом, прямой и сухой, как старая линейка, сидел Старейшина Визенгамота, который представился Артуром Куорликом. Он поджал губы и посмотрел на Гарри так, будто тот позволил себе лишнее.

— Мистер Поттер, мистер Уизли, — Куорлик развернул на коленях свиток. — Ваши показания необходимы следственной комиссии по делу Люциуса Малфоя. Равно как и показания мисс Грейнджер.

Гарри вздрогнул.

— Почему мы?

— Потому что в поместье Малфоев были только вы, — сказал Куорлик. — Те, кто сидел в подвале, не видели ничего. Остальные свидетели — Пожиратели смерти, и они молчат.

Он опустил свиток на колено.

— Люциус Малфой утверждает, что всё это время был пленником в собственном доме. Что он не участвовал, не помогал, не мог ничего сделать. — Куорлик смотрел на Гарри без всякого выражения. — Если вы не расскажете, что там было, комиссия не узнает этого никогда.

— А остальные? — спросил Гарри.

— Они сражались в битве, — сказал Куорлик. — Их видели сотни. — Он помолчал. — Мистер Поттер, вы понимаете, что от ваших показаний зависит, сядет ли Люциус Малфой или выйдет из зала свободным человеком?

— Понимаю, — сказал Гарри.

— Нет, — вдруг сказал Рон.

Он произнёс это так тихо, что Гарри сначала не поверил. Куорлик поднял бровь.

— Простите?

— Она не будет давать показания. — Рон поднял голову, и Гарри увидел, как у него побелели костяшки на коленях. — Гермиона. Она не будет.

— Мистер Уизли, — сказал Куорлик. — Мисс Грейнджер вызвана точно так же, как и вы. Она явится, ответит на вопросы и будет свободна.

— Нет, — повторил Рон. — Вы не понимаете. Её нельзя туда. Она не может это рассказывать. — Голос у него начал срываться. — Вы хоть знаете, что там было? Знаете, что с ней делали?

— Рон, — тихо сказал Гарри.

— Не надо. — Рон не обернулся к нему. Он смотрел на Куорлика, и в этом взгляде было столько, что Гарри стало не по себе.

Куорлик молчал. Робардс тоже.

— Я понимаю ваши чувства, мистер Уизли, — сказал наконец Куорлик, без всякой теплоты. — Но свидетелей в этом деле трое. Вы, мистер Поттер и мисс Грейнджер. Если один из вас откажется, комиссия вправе рассматривать это как отказ от дачи показаний.

— И что тогда? — Рон поднялся. — Суд? Тюрьма?

— Ложные показания и пособничество Пожирателям смерти являются основанием для судебного разбирательства, — сказал Куорлик. — Как и отказ от дачи показаний. Я говорю это один раз, мистер Уизли.

Он пошёл к двери, но у порога обернулся.

— Завтра после обеда. Зал три. — Он посмотрел на Гарри. — Мисс Грейнджер уже извещена.

Дверь за ним закрылась.

Робардс, до этого молчавший, откинулся в кресле.

— Я всё больше убеждаюсь, — сказал он с усмешкой, — что решение министра принять на службу нестабильных мальчиков было ошибкой.

Гарри почувствовал, как сжимаются кулаки. Робардс это заметил — и ухмыльнулся, будто только что получил подтверждение. Гарри заставил пальцы разжаться.

— Ваши нервы. Ваши реакции. Ваши эмоции. — Робардс говорил негромко, почти доброжелательно, и от этого было хуже всего. — Это то, что помешает вам стать аврорами. Но даже не это страшно. Страшно, что вы подставите товарищей, которые будут на вас рассчитывать. Однажды вы, увлёкшись своим настроением, отвернётесь — и кто-то умрёт. Это вопрос времени. — Он вернулся к столу. — Завтрашнее заседание не освобождает вас от службы. Первая половина дня по расписанию. После обеда свободны. Идите.

Рон вылетел из кабинета первым. Гарри вышел следом — и наткнулся на взгляды. Стажёры в центральном зале обернулись, глядя, как Рон несётся к каминам, расталкивая людей. Потом они повернулись к Гарри.

Он пожал плечами — коротко, никому конкретно. Прошёл к столу, забрал свою сумку и сумку Рона. И пошёл к каминам.

— Поттер!

Фоули догнал его у решётки, запыхавшийся.

— Всё в порядке?

— Нас вызывают завтра на заседание, — сказал Гарри. Внутри опять глухо поднялось протестом.

— Паршиво, — сказал Фоули, и в голосе не было любопытства — только понимание. — Если что нужно — я здесь.

— Спасибо. Давай позже поговорим.

Они пожали руки. Фоули ушёл, а Гарри постоял ещё секунду, глядя ему вслед, и подумал, что хорошо бы просто сходить с ним в бар. Он понял, что ни разу за всё лето этого не делал.

* * *

В Норе навстречу ему бросилась Молли.

— Гарри, милый, что случилось? Рон вернулся — лица нет, ничего не сказал, улетел наверх…

— Нас вызывают в Визенгамот, — сказал Гарри. — Меня, Рона и Гермиону. По делу Малфоя.

Молли прижала руку к губам.

— Неужели это так необходимо? — Она посмотрела наверх. — Вы не можете отказаться?

— Нам очень ясно дали понять, что не можем, — сказал Гарри и тут же пожалел, увидев, как она вздрогнула. — Не переживайте. Я пойду к нему.

Рон мерил шагами спальню. Гарри положил его сумку на кровать.

— Забрал твои вещи.

Рон резко обернулся.

— Почему ты такой спокойный? — Голос пошёл вверх. — Тебе что, всё равно?

— Ты прекрасно знаешь, что нет, — отрезал Гарри.

— А по тебе не видно. — Рон снова начал повышать голос. — Ты спокойно соглашаешься, что Гермиону потащат туда. Ты вообще о ней думаешь? Ты представляешь, что ей придётся вспоминать? Её пытали, Гарри! Беллатриса её пытала!

Гарри оторопел. Он понял, что Рон говорит с ним так, будто всё это придумал он, Гарри. И не хватало ещё, чтобы Молли слушала это снизу.

Он подошёл к двери и взмахнул палочкой:

— Муфлиато.

Потом обернулся.

— Не смей, — сказал он тихо. — Не смей говорить, что мне всё равно. Я думаю о Гермионе. Понимаю, через что ей придется пройти.

— Да ничего ты не понимаешь!

Рон схватил со стола первую попавшуюся книгу и швырнул её в стену. Гарри вздрогнул. Книга упала на пол, раскрытая, и в комнате стало очень тихо.

— Тебе надо успокоиться, — сказал Гарри. — Мы никак не можем на это повлиять. Ни ты, ни я, ни Гермиона.

— Что с тобой? — Рон уже не сдерживался. — Ты принял это. Ты просто взял и принял, как будто так и надо!

— А что мне, по-твоему, делать? — Гарри наконец разозлился. — Хочешь под суд? Отлично. Только тогда Гермиона останется одна.

Рон замер. Постоял, отвернулся, упёрся лбом в стену.

— Я не могу, — сказал он в стену. — Понимаешь? Я не могу.

— Знаю, — сказал Гарри. — Я тоже не хочу туда идти. Но нас не спрашивают.

Рон ничего не ответил. Гарри постоял ещё немного, глядя на его спину, и вышел.

В коридоре он прислонился к стене и прижался затылком к холодным обоям. В груди щемило от этой дурацкой ссоры.

На кухне сидели Молли и Артур — склонив головы друг к другу. Чуть дальше за столом сидел Джордж, не глядя ни на кого. Все трое подняли глаза, когда Гарри спустился.

— Молли сказала, вас вызвали в суд, — сказал Артур.

Гарри кивнул и сел.

— По делу Малфоя. Мне совсем не хочется смотреть на него и давать показания. И Гермиону вызывают из Хогвартса.

Артур нахмурился.

— Я надеялся, что вам удастся этого избежать.

— Почему вообще он? — Гарри взял со стола хлеб, но не стал есть.

— Малфой заявляет, что Сам-Знаешь-Кто держал его под принуждением, что он пальцем никого не тронул.

— Это ложь.

— Это удобная ложь, — сказал Артур. — И если суд не докажет обратное, она станет правдой. Понимаешь? — Он посмотрел на Гарри. — Визенгамот начинает с него не потому, что он самый страшный. Потому что он самый спорный. У него есть линия защиты, а у остальных её нет и быть не может, а вы — единственные свидетели.

Гарри молчал.

— А Малфой… — начал он и запнулся. — Если его освободят?

Артур поднял бровь.

— Ты хочешь его спасти?

— Нет, — честно сказал Гарри. — Но Драко меня не выдал. Нарцисса соврала Волдеморту, чтобы меня спасти. Если я расскажу это — это им поможет.

— Поможет, — согласился Артур. — И это тоже часть твоих показаний. Ты рассказываешь всё, что видел. Не то, что выгодно кому-то, а то, что было. Суд сам взвесит.

* * *

Гарри не смог уснуть.

Он лежал на кровати в темноте. Пытался вспомнить всё как было — порядок, лица, слова. Но в голове стояло не это. Крики Гермионы. И слова Рона: «Неужели тебе всё равно?»

Он повернулся на другой бок. За окном шумел ветер.

Тебе всё равно.

Он знал, что не всё равно. Но не знал, как объяснить это Рону — и почему от этих слов так больно.

* * *

На следующее утро Рон замкнулся в себе, да и у Гарри не было желания разговаривать. Так и прошла половина дня — в занятиях, но без единого слова друг другу.

У залов заседаний ждала Гермиона. Она стояла у перил, в школьной мантии, с побледневшим лицом, и, когда увидела Рона, шагнула навстречу и обняла. Гарри пошёл к ним.

Она обернулась и улыбнулась ему, он улыбнулся в ответ.

— Гарри.

И в этот момент Рон взял её за руку и потянул в сторону зала.

— Рон… что происходит? Куда ты меня тащишь? — Гермиона высвободила запястье и посмотрела на него. Гарри подошёл, и они обнялись.

— Рада тебя видеть.

— Я тоже, — сказал Гарри. — Жаль, что при таких обстоятельствах.

— Я вчера, когда получила письмо из Визенгамота, была в шоке. — Гермиона покачала головой. — Хотя допускала, что нас могут вызвать. Но надеялась на другое. Сегодня мне открыли проход через камин из кабинета Макгонагалл прямо в Министерство. — Она слабо улыбнулась. — Надеюсь, у нас будет время выпить кофе после всего этого. А то в письмах всего не напишешь.

Из-за угла показался Куорлик.

— А, все в сборе. Мисс Грейнджер, позвольте представиться: Артур Куорлик, Старейшина Визенгамота. — Он говорил вежливо. — Я расскажу о процедуре. Мы решили, что будет неправильно брать показания в присутствии заключённого. Поэтому мы вызовем вас по одному, зададим вопросы — и вы будете свободны. Показания задокументируют, и когда начнётся непосредственно суд, никому из вас не придётся присутствовать. Кроме случаев, когда понадобится уточнение. Также отмечу, что репортёры не будут допущены на сегодняшнее заседание.

Гарри выдохнул. Ни Малфоя, ни репортёров в зале не будет. Он обернулся к друзьям: Рон всё так же сжимал челюсть, Гермиона выглядела чуть спокойнее.

— Это хорошая новость, — сказала она.

Куорлик с улыбкой ей кивнул. И тогда вперёд шагнул Рон — заслонил её собой.

— Она не будет давать показания.

Улыбка сошла с лица Куорлика. Гарри посмотрел на Рона в упор. Гермиона удивлённо обернулась:

— Что? Рон?

Рон ни на кого не смотрел. Куорлик молча развернулся и пошёл к залу.

Как только он скрылся, Гермиона вспыхнула:

— Да что вообще происходит?

Рон обернулся к ней:

— Я против того, чтобы ты давала показания. Я вчера им сказал и повторю.

Гермиона выпрямилась — Гарри видел, как она начала злиться.

— Какое право ты имеешь решать за меня?

— Я беспокоюсь!

— Серьёзно? И выглядит это так, что ты говоришь мне, что делать, а что нет?

— Ты хочешь пойти и начать рассказывать, как тебя пытали?

Гермиона схватилась рукой за предплечье — там, где под рукавом остались шрамы. Гарри увидел этот жест, и внутри всё сжалось.

— Какая разница, — сказала она тихо. — Если я должна это сделать, чтобы наконец покончить со всем этим. А ты не можешь решать за меня.

— Могу, — упрямо сказал Рон.

— Я не буду той, за кого всё решают!

— Рон, — сказал Гарри. — Она должна решать сама.

Рон обернулся к нему:

— Тебя это не касается.

— Касается, — Гарри не отвёл взгляда. — Мы все трое в этом.

Рон усмехнулся.

— Ты давно перестал принимать решения за Джинни?

Гарри открыл рот — и не нашёл, что сказать.

— Рон, перестань, — сказала Гермиона.

— Нет, пусть ответит.

И в этот момент из-за поворота вышел секретарь зала:

— Мистер Поттер. Вас ждут.

* * *

Когда за спиной Гарри закрылась дверь, он оказался в большом зале.

Судьи Визенгамота сидели на скамьях, уходивших ярусами вверх. В полутьме тёмные мантии сливались, и лица казались одинаковыми.

В центре зала стоял стул с высокими подлокотниками. Гарри узнал его сразу: три года назад он так же шёл к нему под взглядом Корнелиуса Фаджа, чувствуя себя загнанным в угол. Тогда на подлокотниках висели кандалы. Сейчас цепей не было.

Он подошёл и сел. Пальцы сами впились в холодное дерево.

Артур Куорлик поднялся с нижнего яруса, развернул свиток и посмотрел на него.

— Заседание следственной комиссии Визенгамота объявляется открытым, — голос под сводами прозвучал гулко. — Слушается дело Люциуса Малфоя, статья о пособничестве. Свидетель — стажёр Аврората Гарри Джеймс Поттер. Протокол ведёт перо-писец. Мистер Поттер, подтвердите вашу личность.

— Подтверждаю, — сказал Гарри, стараясь, чтобы голос не дрожал под прицелом десятков глаз.

Перо сорвалось с места и застрочило по пергаменту.

— Начнём, — Куорлик опёрся ладонями о барьер. — Следствию известно, что вы, мистер Уизли и мисс Грейнджер были доставлены в поместье Малфоев группой егерей. Расскажите под протокол: что происходило в поместье? Нас интересуют слова и действия Люциуса Малфоя и Нарциссы Малфой.

Гарри кивнул. И начал.

Он говорил коротко. После того как их доставили в поместье, Люциус Малфой требовал сразу звать Волдеморта. Но лицо Гарри было сильно изувечено заклятием, и Беллатриса остановила Люциуса — хотела убедиться. Позвали Драко. Драко не был уверен, но Люциус настаивал.

— Правильно ли мы поняли, что Люциус Малфой хотел вызвать Сам-Знаешь-Кого, когда заподозрил, что это вы?

— Да. Он был очень настойчив.

— Продолжайте.

Гарри дошёл до того места, где Беллатриса забрала Гермиону. И замолчал.

Пальцы, сжимавшие подлокотники, начали неметь. Гарри разжал их и снова сжал.

Перо над пергаментом замерло. Куорлик не торопил.

— Дальше нас увели, — сказал Гарри. Голос шёл глухо, будто через вату. — И сбросили в подвал. Там уже сидели мистер Олливандер, Луна, Дин и гоблин. Беллатриса пытала Гермиону. Она кричала… а мы не могли сделать ничего.

На последнем слове он запнулся.

Перо записало и это.

Куорлик подождал, пока он справится, и только потом продолжил:

— Хорошо. Тогда — момент вашего побега.

— Там была суматоха, — Гарри сильнее сжал подлокотники. — Домовик Добби обрушил люстру. Им было не до нас.

— Какое малодушное чадолюбие, — раздался скрипучий голос с верхних рядов.

Куорлик поднял руку, требуя тишины.

— Мистер Поттер, как известно комиссии, вы были в Запретном лесу, где приняли Аваду Кедавру от рук Сам-Знаешь-Кого. Успели ли вы разглядеть людей на поляне?

Гарри вздрогнул. Он понял, куда идёт вопрос, — и понял, что не может не ответить.

— Многие были в масках, — сказал он. — Но я помню Яксли, Долохова, Беллатрису Лестрейндж. Помню Нарциссу и Люциуса Малфоев.

По залу пронёсся шёпот.

— Нарцисса Малфой тоже была на поляне? — переспросил Куорлик.

Гарри кивнул — и вдруг понял, что должен сказать. Что это важно.

— Да. Но она защитила меня. — Он запнулся, подбирая слова. — После. После того, как все решили, что я умер, Волдеморт отправил её проверить. Убедиться, что я мёртв. Она соврала ему в лицо.

Шёпот стал громче.

— Вы уверены, что она не решила, будто вы мертвы? — быстро спросил Куорлик.

— Нет. Мы успели переговорить.

— Расскажите подробно.

Гарри поморщился. Он не хотел вспоминать это — холодную траву, её лицо над собой. Но отказ от ответа был бы замечен.

— Она наклонилась ко мне. Когда поняла, что я жив, спросила про Драко — жив ли он. Я сказал, что жив, я его видел. Она выпрямилась и сказала: «Он мёртв».

В зале стало тихо.

— Есть ли ещё вопросы к мистеру Поттеру? — спросил Куорлик.

Из нижнего яруса поднялся немолодой волшебник в строгой чёрной мантии. Сухое лицо, аккуратная седина, вежливая, ничего не выражающая улыбка.

— Эдгар Булстроуд, поверенный семьи Малфой, — представился он. — Позвольте несколько уточнений, мистер Поттер.

Гарри узнал это имя, читал в старых протоколах, когда судили Пожирателей смерти после первого падения Волдеморта.

Куорлик кивнул, не глядя на него.

Булстроуд повернулся к Гарри.

— Вы сказали, что мистер Малфой требовал вызвать Тёмного Лорда. Вы слышали это сами?

— Да.

— В каком положении вы находились? Сидели?

— Лежал. На полу.

— На полу, — повторил Булстроуд ровно. — С лицом, изувеченным заклятием. Окружённый людьми, которые только что вас схватили. Вы уверены, что правильно расслышали, кто именно настаивал, а кто возражал?

Гарри выдержал взгляд.

— Уверен.

— Хорошо. Тогда дальше. — Булстроуд сложил руки. — Вы говорите, мадам Лестрейндж остановила мистера Малфоя. Значит, в собственном доме его слово не имело веса. Его перебивали, к его мнению не прислушивались. Разве это не говорит о том, что он был не хозяином поместья, а одним из пленников в нём? Что он не мог распорядиться даже тем, кого позвать?

В зале стало тихо. Гарри понял, что его собственный рассказ разворачивают против него.

— Я не знаю, кем он был, — сказал он. — Я рассказываю то, что видел.

— Разумеется. — Булстроуд не настаивал. — И последнее. Вы сказали, что миссис Малфой соврала Тёмному Лорду, чтобы спасти вас. Жена человека, которого обвиняют в верности Тёмному Лорду, — и спасает его злейшего врага. Не говорит ли это о том, что в этом доме никто не был по-настоящему верен Тёмному Лорду?

— Она сделала это не ради меня. — Гарри помолчал. — Она спросила про сына.

— Про сына, — кивнул Булстроуд. — То есть о матери, которая спасает своего ребёнка. — Он выдержал паузу. — Получается, и Нарцисса Малфой, и её муж делали в ту ночь одно и то же: пытались выжить в доме, который им больше не принадлежал. В доме, где всем распоряжался чужой человек и его приближённые. Разве не так, мистер Поттер?

— Я не знаю, — сказал Гарри. — Я был связан, на полу, и мне не было дела до их чувств.

Кто-то из Старейшин коротко хмыкнул.

— У меня всё, — сказал Булстроуд и сел.

— Что ж, — Куорлик повернулся к Гарри. — Есть ли ещё вопросы к свидетелю?

— Очень интересно узнать, — раздался голос с верхних рядов, — как сам мистер Поттер оценивает действия Малфоев.

Гарри заметил, что многие неодобрительно покосились на говорившего.

— Мне кажется, я не могу оценивать действия и мотивы кого-либо, — сказал Гарри. — Моя задача — рассказать, что я помню и видел.

Многие одобрительно закивали.

— Хорошо, мистер Поттер, вы можете быть свободны.

Гарри показали на другую дверь — не ту, через которую он вошёл. Наверное, чтобы свидетели не могли обсудить показания между собой. Он подумал, что это глупо: они всё равно могли обсудить всё заранее.

Он вышел в коридор и остался стоять у двери, ожидая друзей. На душе было тяжело. Кого сейчас допрашивают — Гермиону или Рона? Насколько им сейчас больно?

Минут через сорок дверь открылась, и вышла бледная Гермиона. Гарри быстро подошёл и обнял её. Она расплакалась, сжимая предплечье.

— Всё закончилось, Гермиона. Больше никто никогда не заставит тебя это вспоминать, — сказал он, поглаживая её по спине.

Так они и стояли — в полуобнимку, ожидая Рона. Он вышел быстро, слишком быстро. Гарри на мгновение испугался, что он натворил глупостей и наговорил ерунды. Но, увидев его лицо, понял: Рон сказал правду.

Гермиона не успела отойти от Гарри — Рон подошёл к ним и обнял обоих, судорожно вздыхая.

— Простите меня. Я вёл себя как дурак, — произнёс он, глотая слова. — Мы с вами всё это пережили — а поругались ни за что. Пожалуйста, простите.

Гермиона снова заплакала. Гарри тоже почувствовал, как защипало глаза. Эти двое были самыми близкими для него людьми, и он не хотел терять их никогда.

* * *

Они втроём устроились в кафетерии за самым дальним столом. К ним не подходили. Гермиона рассказывала, как прошли первые дни в школе.

— Кажется, ничего не изменилось. Но изменилось всё. — Она смотрела в свою чашку. — Каждый раз, когда мы заходим в Большой зал, мы вздрагиваем. И глаза сразу падают туда — на те места, где лежали… они. Я рада, что отказалась от обязанностей старосты. Программа обучения очень плотная. Но Джинни уже назначила отборочные испытания. — Гермиона улыбнулась. — Она так воодушевлена. Даже больше, чем ты, Гарри, когда получил значок.

— А Слизерин? — спросил Рон.

— Слизерин особняком. Стол у них полупустой — детей Пожирателей почти никого. Малфоя нет. Думаю, Полумна была права.

— Паркинсон?

— На месте. Только тише воды, не высовывается.

— А остальные? — Гарри отставил чашку.

— Многие с разных факультетов сблизились. Теперь мы часто едим вперемешку: к нам подсаживается Полумна, кто-то уходит за стол Хаффлпаффа, кто-то к Рейвенкло. В школе разное настроение. Многие потеряли близких, многие вздрагивают. Но почти все стараются друг друга поддержать.

Когда пришло время возвращаться в Хогвартс, они долго стояли у каминов. Наконец Гермиона быстро обняла Гарри, поцеловала Рона и шагнула в зелёное пламя.

Рон смотрел на остатки огня.

— Какой же я дурак.

* * *

Малфоя приговорили к двадцати годам заключения. Гарри не был уверен, считает ли он такое наказание справедливым. Но он искренне радовался тому, что обвинения Нарциссе Малфой предъявлены не были.