Черный чай с бергамотом (гет)

Сборы были недолгими. Аанг быстро и ловко закреплял седло на Аппе, а Сокка, всё ещё косо поглядывая на Зуко, протягивал им мешок с вяленым мясом.

Кайли стояла чуть поодаль, нервно перебирая пальцами завязки своего плаща. Внутри неё всё дрожало от волнения, но мысль о том, что Зуко летит не один, а с Аватаром, немного успокаивала.

Зуко подошёл к ней прямо перед вылетом. Он всё ещё выглядел потерянным, его плечи были напряжены.

— Мы скоро вернёмся, — тихо сказал он, не решаясь обнять её при всех.

Но Кайли было плевать на условности. Сделав шаг вперёд, она мягко, но крепко обхватила его за шею и, уже не стесняясь притихшей команды, прижалась своими губами к его губам. Поцелуй вышел долгим, нежным и полным затаённой надежды.

— Верни своё солнце, Искорка, — прошептала она ему прямо в губы.

Зуко вспыхнул до кончиков ушей, но в его прищуренных глазах впервые за утро промелькнула слабая улыбка. Он крепко сжал её ладонь и запрыгнул на Аппу.

Весь следующий день для Кайли превратился в сплошное испытание. Их общая Ци работала как оголённый провод. Сидя на ступенях Храма Воздуха, травница время от времени бледнела и замирала.

Она физически ощущала, как Зуко нервничает. На нее накатывала волна за волной: сначала глухая паника что ничего не выйдет, потом волнение, когда они с Аангом синхронно повторяли позы за каменными статуями, затем страх, когда они попали в древнюю ловушку руин.

А затем… Наступило странное, абсолютное затишье. Связь будто прервалась. Кайли замерла, боясь дышать.

В этот момент Зуко и Аанг стояли на вершине священной горы, случайно погасив огни в руках и со страхом ожидая появления мастеров Ран и Шоу.

И вдруг — будто взрыв радуги пронесся по меридианам Кайли.

Девушка вскрикнула, едва не упав с камня, и прижала ладони к груди. Через неё хлынул такой колоссальный, безумный взрыв эмоций, что у неё перехватило дыхание. Это был дикий, первобытный восторг, смешанный с благоговейным, священным страхом.

Огромные многовековые драконы кружили вокруг парней, выдыхая вихри цветного, живого пламени. И в этот момент мёртвое, остывшее кострище внутри Зуко взорвалось! В его меридианы с рёвом ворвалась совершенно новая, чистая энергия. Не ярость, не ненависть, а тепло, свет и Жизнь. Кайли плакала от счастья прямо посреди лагеря, чувствуя, как её собственную Ци согревает этот невероятный золотой поток.

Они вернулись на следующий вечер, когда солнце уже садилось за горизонт.

Аппа только успел коснуться лапами земли, как Зуко буквально слетел с него. Парень словно парил над землёй — его окрыляло произошедшее. В его глазах больше не было этой вечной хмурости — они сияли чистым золотом.

Не обращая внимания на Аанга, который восторженно пытался что-то рассказать Сокке, и на Катару, которая смотрела все с той же неприязнью, Зуко целенаправленно зашагал к Кайли. Он не стал тратить время на пустые разговоры, рассказы или объяснения. Он просто молча, до боли крепко схватил её за руку и потащил за собой — вверх по каменным ступеням, прочь из лагеря, туда, в густой вечерний лес.

Они выбежали на ту самую поляну, где ещё позавчера сидели под унылым туманом. Зуко резко развернулся к ней. Его грудь тяжело вздымалась, а на глазах стояли слёзы — слёзы абсолютного, безумного счастья.

— Огонь вернулся! — только и смог выдохнуть он из себя.

Зуко сделал резкий выпад, взмахнул руками, и из его кулаков вырвались не жалкие искры, а мощные, ревущие, ровные языки золотисто-оранжевого пламени. Огонь не обжигал злобой — от него шло такое невероятное, ласковое тепло, что даже трава вокруг будто стала зеленее.

Он опустил руки. Видимое пламя погасло, но внутренний пожар внутри него только разгорался. Зуко посмотрел на Кайли, и в этом взгляде было столько накопившейся страсти, что у травницы подкосились колени.

Парень больше не мог сдерживаться. Он сделал шаг, подхватил её под бёдра и единым рывком опустил на мягкую, нагретую его новым огнём траву. Их губы соприкоснулись в долгожданном, требовательном поцелуе. Это был не тот горький поцелуй изгнанника — сейчас это был напор истинного Мага Огня, мужчины, который обрёл себя.

Пальцы Кайли лихорадочно потянули пояс на его длинной рубашке, Зуко путался в завязках её зелёного плаща, тяжело дыша ей в шею. Одежда летела на траву в полной темноте, озаряемой лишь спонтанными, короткими вспышками тепла от их прикосновений. Когда его обнажённая кожа прижалась к её коже, Кайли застонала от переизбытка чувств.

Их меридианы соединились мгновенно. Но теперь это не было болезненным выравниванием — их Ци сплелась в огненном, почти безумном танце. Каждый толчок Зуко, каждое движение его тела были наполнены этой новой, сакральной магией жизни. Он входил в неё глубоко, уверенно, заставляя Кайли выгибаться в его руках и сходить с ума от этого внутреннего солнца, которое теперь грело их обоих. На самом пике этого огненного экстаза Зуко судорожно выдохнул её имя, крепко прижимая Кайли к себе, и полностью излился внутри неё. Они растворялись друг в друге под сенью деревьев, выплескивая всю боль прошлых недель в эту звенящую радость. Зуко ещё долго лежал на ней, тяжело дыша в шею и не желая разрывать это священное, до конца завершённое слияние, а Кайли гладила его по спине, бережно храня в себе его утихающее тепло.