Черный чай с бергамотом (гет)

Нижнее кольцо Ба-Синг-Се никогда не спало, оно задыхалось от сырости, духоты и горького дыма дешёвых харчевен. Для семнадцатилетний Кайли этот огромный каменный улей стал убежищем. Беженка из далёкого провинциального городка, стёртого с лица земли безжалостным пламенем Нации Огня, она потеряла там всё — родителей, друзей, родной дом и детство.

Чтобы не сойти с ума от разрывающей боли, Кайли ушла в тишину. Многочасовые ночные медитации истончили грань между её разумом и миром энергий, а детская интуитивная страсть к травничеству превратилась в глубокое знание медицины. Она знала характер каждого стебля, слышала дыхание корней. Но медитации подарили ей ещё кое-что — редкий, немного пугающий дар. Стоило Кайли осознанно коснуться меридиана Ци другого человека, как перед её внутренним взором проносилось его прошлое.

С виду она казалась просто странной, замкнутой девушкой-травницей. Тёмные, почти чёрные волосы, завязанные в небрежный узел, внимательные тёмно-карие глаза и тихий голос. Единственным бунтом против серости беженской жизни были проколы в ушах, которые она сделала себе сама после побега: три аккуратных в левой мочке и два — в правой. Никто в Нижнем кольце не подозревал, что под скромным зелёным платьем Царства Земли скрывается универсальный солдат, амбидекстр, одинаково безупречно владеющий короткой катаной, кинжалами и смертоносными метательными иглами.

Через несколько дней после открытия новой чайной «Жасминовый Дракон» Кайли, выбирая корень имбиря на рынке Верхнего Кольца, услышала разговор двух местных торговцев. Они приглушённо обсуждали, что в лавке у старого толстяка необычный помощник — молодой парень, чьё лицо страшно изуродовано ожогом. В Кайли мгновенно проснулся чистый, азартный медицинский интерес. Она знала, как тяжело поддаются лечению старые термические шрамы.

На следующее утро она вошла в духоту «Жасминового Дракона». Кайли не любила привычные всем улуны или приторные травяные сборы. Её вкус был особенным, резким — она предпочитала крепкий чёрный чай с добавлением бергамота. Когда она озвучила свой заказ, старый мастер Муши, стоявший за стойкой, на секунду замер. Его брови удивлённо приподнялись, но он тут же мягко улыбнулся и едва заметно прищурился, продолжая краем глаза наблюдать за необычной гостьей.

Через несколько минут к её столику подошёл тот самый парень — Ли. Хмурый, резкий в движениях, с золотыми, словно расплавленное солнце, глазами и огромным багровым шрамом на левой половине лица.

Когда Ли протянул чашку, Кайли, забирая её, словно бы случайно скользнула кончиками пальцев по его ладони. Его кожа была обжигающе горячей — так бывает при сильнейшей лихорадке, но парень не выглядел больным. Это был внутренний жар.

В эту долю секунды её сознание буквально взорвалось чужими воспоминаниями. Меридиан Ци Ли отозвался сокрушительной лавиной боли:

Вот он, совсем маленький мальчик, сжимается в комок и горько плачет по исчезнувшей матери…

Вот ему тринадцать, и он стоит на арене Агни Кай против собственного отца, не понимая, за что…

Вот он падает на колени, и, ломая голос, умоляет о пощаде…

И этот страшный, нечеловеческий, разрывающий горло крик, когда лицо плавится от адского огня…

Кайли едва не выронила чашку. Сердце бешено заколотилось, но она взяла себя в руки. Ей нужно было рассмотреть его шрам ближе, детальнее. Чтобы задержать парня у стола, она засыпала его вопросами о сорте чая, о времени сбора, заставив его хмуриться и отвечать сквозь зубы. Когда вся визуальная информация была собрана, Кайли спокойно произнесла:

— Позови, пожалуйста, человека, который заваривал этот чай.

Подошедшему Муши Кайли не стала говорить лишнего. Она лишь тихо, но уверенно сказала, что занимается лечением тяжёлых недугов и знает, как облегчить боль и стянутость тканей его помощника. Муши посмотрел ей в самые глаза — долго, проницательно — и в его взгляде мелькнула такая глубокая, щемящая тоска, что Кайли поняла: этот старик сделает всё ради спасения мальчика.

Чтобы не тратить время на дорогу домой, целительница решила остаться у знакомой, дочери господина Ченга, который уже много лет жил в Верхнем Кольце города. Однажды Кайли помогла девушке, приведя ее в чувство в жаркий день среди душного рынка, и с тех пор стала желанным гостем в доме ее отца.

В тот же вечер, когда на дверях «Жасминового Дракона» повернулась табличка «Закрыто», старик Мушу подозвал одного из уличных мальчишек, сунул ему в руку несколько монет и сказал:

— Дорогой, сбегай, пожалуйста, к дому господина Ченга и скажи, что я жду леди Кайли.

Ровно через десять минут этот пацан уже орал под окном одного из домов:

— Тетя Кайлииии, Вас ждут в “Жасминовом Драконе”.

А в это время в чайной происходил такой диалог:

— Дядя! Это безумие! — шипел Зуко. — Нас ищет Азула, нас ищет весь флот, а ты собираешься привести в наш дом какую-то местную ведьму! А вдруг она шпион Царства Земли или шпион отца?!

Дядя Айро лишь мягко, но строго покачал головой:

— Успокойся, Зуко. Шпионы не пахнут лавандой, миндалём и искренним состраданием. К тому же, Великие Духи не просто так привели её к нам.

Через четверть часа Кайли постучала со стороны черного входа. На улице шёл дождь, и её зелёный плащ слегка промок. Дверь открыл взволнованный Муши. Кайли спокойно вошла, из её холщовой сумки глухо позвякивали баночки с концентрированными отварами тысячелистника и багульника для снятия воспаления, а в отдельной стеклянной колбе мерцала её гордость — смесь эфирных масел лаванды, дикой розы и бессмертника на основе чистейшего арганового масла.

— Садись! — тихо, но не допуская возражений, сказала Кайли, указывая Ли на пол.

Парень упрямо скрестил руки на груди, сверкая золотыми глазами из-под тёмной челки. Но Кайли сделала шаг вперёд и мягким, уверенным движением руки, едва коснувшись ключевой точки на его плече, заставила его Ци на секунду замереть. Ли послушно, хоть и с тихим рыком, опустился на циновку.

Кайли села прямо напротив него, почти вплотную. Для начала нужно было осмотреть шрам вблизи. Девушка осторожно коснулась подбородка Ли и почти нежно повернула его лицо к источнику света. При свете свечи шрам выглядел еще страшнее, чем днем. Кайли принялась ощупывать кожу, чтобы понять, есть ли спайки рубца с мышцами, насколько сильно повреждены ткани. Ли морщился от каждого прикосновения, но старался не дергаться. Что-то интуитивно тянуло его к этой странной травнице, хоть он и боялся себе в этом признаться.

Вдруг она спросила:

— Расскажи, как ты получил этот ожог?

Сердце у Ли просто ушло в пятки. Что-то внутри подсказывало ему, что врать бесполезно, но он все же рассказал заранее выдуманную историю про захват его родного поселка Магами Огня три года назад, про то, как один из них оставил ему этот ожог. Кайли внимательно его выслушала, но в голове у нее пронеслось с улыбкой: “Дааа, складно врешь, красавчик”.

После осмотра Кайли аккуратно открыла баночку, и комнату наполнил аромат тысячелистника и багульника. Смочив бинт, девушка велела Ли лечь и накрыла левую половину его лица компрессом. Нужно было лежать десять минут. Поначалу Зуко казалось, что секунды тянутся вечно. Но через пару минут какое-то странное спокойствие начало появляться у него в груди. Его тяжёлое дыхание выровнялось. Он замер, заворожённо глядя в её тёмно-карие глаза, не понимая, почему от этой чужой девушки исходит такое необычное, обволакивающее тепло, утихомиривающее его вечный внутренний пожар.

Лечение продвигалось медленно, но верно. С каждым вечерним визитом кожа на шраме становилась заметно мягче, а багровый оттенок сменился бледно-розовым. Со временем дикость Ли уступила место доверию. Через три недели их общение вышло за пределы чайной — после закрытия лавки они начали совершать долгие прогулки по засыпающим улицам Нижнего кольца.

Через два месяца Ли уже сам приходил в дом Кайли поздними вечерами. Они садились у окна, читали древние свитки Царства Земли, вместе часами занимались каллиграфией или просто молча медитировали, выравнивая внутренние потоки энергии. Ли учился у неё тишине.

В один из таких вечеров, когда улицы Нижнего кольца пахли дешёвым угольным дымом и сыростью, Кайли привычно разминалась на заднем дворе. Её катана со свистом рассекала воздух — чётко, прямолинейно, по-военному идеально.

Ли наблюдал за ней, стоя в тени веранды. Он уже видел однажды, как Кайли тренируется. И сегодня хотел показать ей то, что по его мнению, должно было её заинтересовать. На его плече висел длинный сверток из грубой мешковины.

— Твоя катана хороша для открытого поля, — негромко произнёс он, привлекая её внимание.

Кайли дернулась и резко обернулась. Ли пришел так тихо, что она даже не заметила. Что-то в его повадках давно подсказывало Кайли, что ему подвластно еще что-то кроме магии огня.

— Но в тесных переулках Ба-Синг-Се, если на тебя нападут двое, тебе не хватит угла обзора, — продолжал парень.

Он подошёл ближе, присел на ступеньку и развернул ткань. Кайли удивленно приподняла бровь: на коленях Ли лежали широкие ножны. С виду — обычный палаш, коих она сотни видела в своей жизни. Но Ли мягко перехватил рукоять, и оружие в его руках с тихим металлическим шуршанием разделилось надвое. Два идеально плоских с одной стороны лезвия сверкнули в полумраке, образуя два зеркальных полумесяца.

— ШуанДао, парные палаши, — Ли протянул ей рукояти. — Оружие для тех, у кого нет магии, но есть две одинаково сильные руки. Они прячутся вместе, обманывая врага. Попробуй.

Кайли взяла клинки. Баланс был непривычным — вес распределялся иначе, чем у катаны. Ли встал сзади, на удивление бережно, но крепко перехватил её запястья своими тёплыми ладонями. От него пахло жасминовым чаем и совсем немного дымом.

— Не держи их жёстко, — негромко сказал он прямо возле ее уха, направляя её руки. — Катана — это стержень. Дао же — это вода. Они должны течь вокруг твоего тела. Правая рука защищает грудь, левая — режет. Перетекай из одного движения в другое, не останавливай сталь, иначе тебя сожгут.

Кайли сделала первое круговое движение под его руководством, чувствуя, как её привычная, строгая техника уступает место новому, плавному и смертоносному вихрю. А Ли, резко отстранившись, не мог оторвать взгляд, поражённый тем, как естественно его любимое оружие легло в её руки.

На третий месяц он пришёл абсолютно опустошённым. В его золотых глазах стояла такая глухая, невыносимая усталость от вечной борьбы с самим собой и груза мыслей, что Кайли просто молча подвинулась, освобождая место на циновке. Ли сел рядом. Несколько минут они сидели в полной тишине, слушая дыхание друг друга. А затем он впервые обнял её. Судорожно, сильно, спрятав лицо в её плечо. Это были объятия мужчины, которому в этот конкретный миг была жизненно, критически необходима чистая женская любовь и принятие.

Кайли обняла его в ответ, поглаживая чувствительными пальцами его зажатую спину. Напряжение росло, воздух между ними стал плотным и горячим. Когда Ли отстранился, его дыхание было неровным. Они посмотрели друг другу в глаза — и больше не смогли сдержаться. Объятия переросли в поцелуй. Он начался как нежный, робкий поиск, но быстро превратился в глубокий, предельно чувственный и голодный выдох всего того, что они так долго прятали.

Прошел еще месяц. Их связь крепла с каждым днём, но парень всё ещё боролся со своими внутренними демонами. В один из тёплых вечеров он остался у Кайли на ночь.

Ли сидел на краю её невысокой постели, обхватив колени руками. Внутри него, словно струна, был натянут сложный, мучительный узел — тот самый незримый барьер, когда мужчина безумно желает женщину, но одновременно испытывает к ней такой священный трепет и уважение, что боится осквернить её своим прикосновением. Он смотрел, как Кайли стоит у зеркала и медленными, плавными движениями вынимает шпильки, распуская свои тяжёлые, чёрные как смоль волосы, рассыпавшиеся по лопаткам.

Кайли повернулась и всё поняла по его застывшему взгляду. Она не стала ждать. Спокойно, с мягкой полуулыбкой она подошла и села на постель почти вплотную к нему. Её карие глаза встретились с его золотыми. Не разрывая этого гипнотического контакта, Кайли медленно, словно спрашивая разрешения, протянула руку и коснулась верхней пуговицы его грубой куртки Царства Земли. Одна пуговица. Вторая. Ткань разошлась, обнажая его крепкую грудь под тонкой рубахой. Зуко замер, его дыхание стало глубже. Через ткань рубашки Кайли чувствовала, как бешено, оглушительно колотится его сердце. Он сглотнул ком в горле, поднял свои горячие руки — его ладони всегда тёплые, как нагретый солнцем камень — и очень робко, невесомо коснулся лица Кайли. Его пальцы слегка дрожали. Это невероятный контраст: сильный маг огня, воин, способный разрушать, сейчас касался её с такой нежностью, словно боялся, что она исчезнет, если он нажмёт чуть сильнее.

Ли судорожно вздохнул, и весь его внутренний контроль рассыпался в прах.

Через мгновение они оказались на постели. Он плавно навис сверху, упираясь сильными руками в матрас по обе стороны от её головы. Его отросшие за эти месяцы тёмные волосы красивыми прядями обрамляли его худое, заострившееся лицо со шрамом, который теперь казался неотъемлемой частью его суровой красоты. Он смотрел на неё сверху вниз с такой смесью обожания и страсти, что у Кайли перехватило дыхание. Поцелуи стали глубокими, тягучими, обжигающе горячими. Кайли чувствовала вкус чая с бергамотом на его губах и то невероятное тепло, которое излучает все его тело.

Руки Ли скользили по ее талии, приподнимая края домашней туники… Его прикосновения — как касания чистого, согревающего огня.

Он целовал ее шею, опускаясь к ключице, и из его груди вырвалсяя низкий, хриплый вздох — то ли полустон, то ли полумолитва. В этот момент он тотально, полностью принадлежал Кайли…

Влюбленные сбросили оставшуюся одежду, и в полумраке спальни его шрам и ее чистая кожа слились в одно целое. Зуко брал Кайли безумно нежно, с колоссальной, трепетной отдачей. Каждое его движение — это безмолвное признание в любви, искупление за все его прошлые боли. Прикрывая глаза от накатывающих чувств, он входил в нее раз за разом, шепча её имя прямо Кайли в губы, ловил каждый её вздох, каждую дрожь тела, отдавая всего себя без остатка.

Для него это не просто близость. Это его инициация. Его обретение себя…

А под утро, когда свеча уже давно погасла и за окном стих дождь, они лежали, намертво переплетясь ногами под тяжёлым одеялом. Зуко спал, уткнувшись лбом в плечо Кайли, закинув на неё тяжёлую руку, словно защищая своё главное сокровище от всего мира. Он абсолютно расслаблен. Его шрам был прижат к её груди, прямо напротив сердца. И на его лице впервые за многие годы не было ни одной хмурой морщинки — только спокойная, тихая улыбка человека, который наконец-то нашёл свой покой.

Рано утром, одеваясь, Зуко шепнул:

— Люблю тебя, Кайли!

А она, с замиранием сердца, ответила:

— И я тебя, принц Зуко!

Зуко замер, будто пораженный молнией... Холодный пот мучительно медленно стекал по спине…

— Откуда она знает мое настоящее имя?! Я ни разу за полгода не выдал даже косвенно, кто я на самом деле! Для нее я — Ли, помощник из чайной!!! — проносилось у него в голове с космической скоростью.

Но вслух он смог выдохнуть только глухое:

— К-к-как?!

Кайли опустила глаза. Сердце бешено колотилось… Вот как сейчас ему объяснить, что она знает о нем все еще с того момента, как их пальцы соприкоснулись в самый первый раз тогда в чайной?!

Тихо, не поднимая глаз, она начала говорить. Ее голос звучал в этой утренней тишине и как исповедь, и как самое искреннее признание в любви…

— Город, где я родилась и жила, шесть лет назад выжгли дотла люди огня… Мне и еще паре десятков человек чудом удалось спастись. Мои родители, друзья, родной дом — все, что было мне дорого — в тот день было испепелено. Так я оказалась здесь. Я не могла есть, пить, даже дышать и думать от той боли, которая меня переполняла. В какой-то момент, уже последними искрами сознания я поняла, что если ничего не сделаю с этой болью — меня ждет либо смирительная рубашка, либо могила… И тогда я ушла в тишину. Я медитировала ночами, пропадала сутками за Нижним Кольцом, собирая травы и молясь Великим Духам… И за эти годы медитаций грань между моей Ци и миром энергий истончилась настолько, что теперь, прикасаясь к меридиану Ци другого человека, я вижу его прошлое. Так я узнала все о тебе еще в первую нашу встречу… И именно благодаря этому я поняла, что смогу тебе помочь.

— Но почему ты ничего не сказала?! — перебил ее Зуко. — Почему, в крайнем случае, не выдала нас? Мы же в розыске с дядей.

— Я не хочу никому причинять зла. Ты и так много вытерпел в своей жизни. Я чувствую, что твои Инь и Ян сейчас близки к балансу, ты исцеляешься от боли. Тюрьма сейчас тебя не просто сломает — она тебя убьет. — С болью в голосе ответила Кайли. На глазах у нее блестели слезы.

Сделав шаг ближе, она хотела взять Зуко за руку, но не решилась — от избытка адреналина вокруг него будто летали искры, как от костра. Она так и осталась просто стоять рядом, ловя его золотой взгляд...

Зуко закрыл глаза, глубоко вдохнул, медленно выдохнул — как учил его дядя на тренировках. И перестал искрить. Открыв глаза, он сам, будто торопясь, боясь, что она сейчас растворится в этом рассветном воздухе, быстро и сильно обнял Кайли. И замер, вдыхая запах ее волос, чувствуя руками тонкую ткань ее домашней туники…

Так стояли они долго, каждый понимая для себя что-то важное…

Он — что его можно любить вот таким — принцем в изгнании, которого не признает даже родной отец, который вынужден скрываться от собственной сестры.

Она — что ее жизнь складывается так странно, что сейчас она любит этого золотоглазого мага огня больше всего на свете.

Рассвет над Ба-Синг-Се поднимался лениво, окрашивая черепичные крыши Нижнего кольца в нежно-розовые тона. Зуко скользил по туманным переулкам тенью, почти не касаясь земли. Внутри него всё ещё пела та самая нераздельная струна слияния их Ци, а на губах, казалось, до сих пор оставался едва уловимый привкус чёрного чая с бергамотом. Сердце билось ровно и на удивление спокойно — эвпервые за долгие годы.

Он подошёл к чёрному ходу «Жасминового Дракона» и, затаив дыхание, аккуратно потянул за ручку. Дверь послушно и беззвучно поддалась. Зуко мысленно похвалил себя за скрытность, мягко переступил порог и уже собирался на цыпочках проскочить в свою каморку, как вдруг из полумрака кухни донёсся тихий, весёлый всплеск кипятка и спокойный, до боли знакомый голос:

— Знаешь, Зуко, настоящему мастеру маскировки не стоит забывать, что запах лаванды и умиротворения разносится по комнате гораздо быстрее, чем успевают ступить твои подошвы.

Зуко замер на месте, едва не наступив на свою же ногу. В углу, у слабо растопленной печи, на низком табурете сидел дядя Айро. Перед ним уже стоял пузатый глиняный чайник, от которого поднимался ароматный белый пар, а в руках старик держал две пиалы. На его круглом лице не было ни капли гнева — только хитрая, тёплая улыбка пряталась в седой бороде, а глаза лучились нескрываемым, добрым лукавством.

— Дядя… — Зуко густо покраснел, чувствуя, как краска заливает даже шею и шрам, и попытался вернуть лицу привычное хмурое выражение. — Ты почему не спишь? До открытия лавки ещё два часа.

— Старикам нужно меньше сна, племянник, — дядя Айро мягко пододвинул вторую пиалу на край стола, приглашая его сесть. — Особенно когда они знают, что их юный, вечно бунтующий родственник наконец-то нашёл гавань, где его внутренний шторм утих. Присаживайся, выпей чашечку жасминового чаю. Он помогает упорядочить мысли после такой ночи.

Зуко нехотя опустился на циновку напротив дяди, потирая шею. Спрятать от проницательного взгляда бывшего генерала то, что его Ци больше не клокочет яростным, неконтролируемым пожаром, было попросту невозможно. Энергия Зуко сейчас текла плавно, напитанная прохладой и силой Кайли.

— Она всё знает, дядя, — тихо, опустив взгляд в отражение чая, признался Зуко. Скрывать что-то от дяди не имело смысла. — Она знает, кто я. Знает про Агни Кай, про отца… Про то, что я из Нации Огня. Она увидела это, когда коснулась моей руки еще в самый первый раз!

Дядя Айро на секунду перестал улыбаться. Его взгляд стал серьёзным, глубоким и бесконечно мудрым. Он медленно сделал глоток и бережно опустил пиалу.

— Я знал это, Зуко. Точнее, я чувствовал, что эта девочка видит гораздо больше, чем обычные люди. В ней течёт очень редкий, чистый дар. И какова же была её реакция?

— Её родителей убили маги огня, — глухо ответил Зуко, и в его голосе снова звякнула привычная вина. — Их дом сожгли. А я… Я сын человека, который отдал этот приказ. Но она не сдала меня Дай Ли. Она осталась. Дядя, она сказала, что любит меня. Настоящего. Не принца, не изгнанника… Просто меня.

Дядя Айро протянул свою широкую, мозолистую ладонь и крепко, по-отцовски сжал плечо племянника. Его глаза подозрительно заблестели от подступивших слёз, но улыбка вернулась — ещё более нежная, чем прежде.

— Это и есть величайшая магия в мире, Зуко. Магия, которая неподвластна ни Хозяину Огня, ни всем армиям мира. Эта девушка посмотрела в самое пекло твоей боли, увидела твоё прошлое и вместо ненависти подарила тебе исцеление. Твой огонь, племянник, слишком долго питался злостью и обидой. Но настоящая сила мага огня рождается из жизни и тепла, которое он защищает. Теперь у тебя есть это тепло.

Зуко поднял глаза на дядю. Внутри принца всё ещё боролись остатки прежних догм, навязанных Озаем, но тепло руки дядюшки Айро и воспоминание о руках Кайли окончательно выметали эту скверну из его души.

— Я боюсь погубить её, дядя. Вокруг нас война. Если отец узнает…

— Значит, твоя задача — стать достаточно сильным, чтобы защитить то, что тебе дорого, — твёрдо перебил его Айро. Он подмигнул и снова вернулся к своему привычному, добродушному тону беспечного хозяина чайной. — Но сначала нам нужно открыть «Жасминовый Дракон». И знаешь, Зуко… Мне кажется, сегодня нам стоит добавить в меню новый сорт. Тот самый крепкий чёрный чай, который так любит одна прекрасная травница. Как ты думаешь, где мы сможем достать для него лучший бергамот?

Зуко впервые за утро открыто, искренне улыбнулся, и эта улыбка мгновенно разгладила все суровые складки на его лице, делая его обычным шестнадцатилетним парнем, который наконец-то счастлив.

— Я знаю одно место на рынке, дядя. Я схожу сам, как только допью чай.

— Вот и отлично, — рассмеялся Муши, наливая племяннику добавки. — Иди. И не забудь почистить фартук, а то от него до сих пор пахнет дикой розой и бессмертником. Боюсь, наши постоянные клиенты не поймут такого радикального изменения твоего парфюма!

Принц Зуко шёл по гулкому дворцовому коридору. Каменные плиты, отполированные до зеркального блеска, отражали багровые отсветы факелов. Отец САМ позвал его на военный совет. Зуко получил всё, о чём бредил долгие годы: шёлковые одежды с золотым шитьём, золотую заколку принца в отросших волосах, статус героя и признание Озая. Но изнутри его жрала пустота и вина. Каждый шаг давался с трудом, словно на ногах висели кандалы, а собственная Ци, когда-то плавная и чистая, теперь напоминала застоявшуюся, чёрную от копоти воду. Он задыхался в этих стенах.

— Зуко!

У поворота в главный зал его ждала Мэй. Как всегда, безупречно бледная, холодная, скрывающая за маской безразличия глухую тоску системы Нации Огня. Зуко замер. Между ними давно тянулась эта странная, удушливая связь по привычке. Мэй сделала шаг вперёд, её тонкие пальцы легли на его плечо, и она поцеловала его — сухо, правильно, как полагается будущей Хозяйке Огня. Зуко ответил на поцелуй, послушно закрыв глаза, но в голове набатом стучала пустота. Он не чувствовал ничего, кроме вкуса пепла.

А за сотни миль от Столицы, в холодных, заброшенных руинах Западного Храма Воздуха…

Кайли сидела на ледяном полу перевёрнутого замка, пытаясь медитировать, когда её грудь словно пробило ржавым кинжалом. Воздух со свистом вырвался из лёгких. К горлу подкатила такая жгучая, удушливая тошнота, что Кайли согнулась пополам, упираясь ладонями в серый камень. Их единый энергетический канал, связавший её и Зуко в ту далёкую ночь в Ба-Синг-Се, сейчас вибрировал от чужой, мёртвой энергии. Это была не просто ложь — Кайли физически ощутила чужие губы на губах своего Ли. Сухие, холодные, безжизненные. Её вывернуло наизнанку желчью и пустотой, а по щекам покатились злые, обжигающие слёзы.

— Хватит… — прохрипела она в пустой зал, впиваясь пальцами в ледяные камни пола. — Пожалуйста, Ли, перестань душить себя… Ты же умираешь там…

Эти обмороки и приступы тошноты стали её постоянными спутниками за последние недели. Живя в одиночестве среди заброшенных висячих балконов, Кайли превратилась в собственную тень. Тёмно-карие глаза запали, три серебряных серьги в левом ухе и две в правом упрямо поблескивали на фоне исхудавшего лица. Ей, универсальному бойцу, было плевать на голод и холод, но эта связь… Это убивало её. Каждый раз, когда Зуко во дворце впускал в себя тяжёлый, жестокий, разрушающий Ян своего отца, чтобы казаться безжалостным принцем на военных советах, Кайли ощущала энергетический удар такой силы, что просто теряла сознание, падая на плиты Храма. Из неё словно выкачивали жизнь по капле.

День Чёрного Солнца начался с оглушающей тишины. Кайли очнулась на рассвете от того, что её меридианы буквально горели. Канал между ними натянулся так, что, казалось, вот-вот лопнет, разорвав каждый сосуд. Зуко принял решение. Она чувствовала это каждой клеткой.

В Стране Огня юный принц стоял перед отцом в глубоком подземном бункере. Магия огня исчезла — Луна закрыла Солнце.

Зуко говорил чётко, его голос больше не дрожал. Он высказывал отцу в лицо всё то, что копилось в нём годами. Что Нация Огня сеет лишь боль, что Озай — чудовище, и что он, Зуко, уходит, чтобы стать на сторону Аватара.

Кайли в Храме Воздуха замерла, боясь сделать вдох. Впервые за долгое время черная копоть в её энергетическом канале перестала прибывать. В момент затмения связь на секунду полностью очистилась. Пропала тошнота. Сердце Кайли забилось в одном ритме с его сердцем — гордым, сильным, свободным.

Но затем Солнце начало выходить из-за Луны.

— Ты ничему не научился, — прорычал Озай в бункере. Магия вернулась, и Хозяин Огня сгустил вокруг пальцев ослепительно-синие, смертоносные искры. Молния сорвалась с его рук, направляясь точно в грудь сына.

Кайли закричала так, что звук эхом разнёсся по всему каньону Храма Воздуха. Её Ци взорвалась дикой, первобытной болью, перед глазами вспыхнул синий огонь смерти.

Зуко в бункере протянул руки навстречу разряду — по технике, которой учил его дядя Айро: принять в одну руку, пропустить через желудок — центр энергии — и выпустить через другую. Он перенаправил молнию Озая, обрушив каменный свод, и бросился бежать.

В эту же секунду Кайли почти упала на спину, тяжело дыша и глядя в затянутое тучами небо. Но это уже не была боль близкой смерти. Это был взрыв колоссального, чистого, победоносного Инь. Чернота Озая в её меридианах сгорела дотла в этой вспышке молнии. Канал стал кристально чистым, тёплым и свободным. Кайли рассмеялась сквозь слёзы, прижимая ладонь к сердцу, на котором навсегда отпечатался его шрам.

— Ты сделал это… — прошептала она, чувствуя, как в тело стремительно возвращаются силы. — Ты сбежал, Ли. Теперь и я знаю, что делать! Мы обязательно встретимся! Главное, приди сюда!

К вечеру Западный Храм Воздуха накрыли тяжёлые грозовые тучи. Кайли, впервые за долгое время чувствуя себя живой, решила заварить себе целебный отвар. Она собрала сухие ветки и развела небольшой, аккуратный костерок под глубоким навесом скалы, чтобы согреться и заварить остатки трав.

Вдруг над каньоном раздался глухой, тяжёлый рык и огромная тень заслонила часть и без того темного неба. Кайли мгновенно подобралась, её ладонь интуитивно легла на рукоять катаны, спрятанной под плащом.

Но, к ее удивлению, это не была техника Народа Огня. Это был гигантский летающий бизон!!! Он тяжело приземлился на соседний, более широкий ярус балконов, поднимая тучи вековой пыли.

Из седла попрыгали подростки — уставшие, чумазые, с разбитыми до крови коленями и злыми, затравленными глазами. Мальчик в одежде Воздушных Кочевников, девушка в синем платье Племени Воды, парень с бумерангом, девочка и юноша в зеленых одеждах Царства Земли, парень на инвалидной коляске, маленький мальчишка... Они выглядели так, словно только что вырвались из лап самой смерти.

— Здесь безопасно? — хмуро спросил Сокка, оглядывая пустые перевёрнутые башни. — Кажется, тут никого…

— Погодите, — Тоф резко повернула голову в сторону, её босые ступни замерли на каменной плите. — На соседнем выступе кто-то есть. Я чувствую вибрацию земли. И там тепло.

Катара мгновенно приняла боевую стойку, вытаскивая водяной хлыст из бурдюка. Ребята настороженно двинулись по висячему мостику, заглядывая под нависшую скалу.

Сквозь полумрак они увидели маленький, весело трещащий костерок. А рядом с ним — спокойную девушку в потрёпанном зелёном платье Царства Земли, с тёмными волосами и поблескивающими серьгами в ушах. Она не выглядела испуганной.

Кайли медленно подняла глаза на команду Аватара, и на её губах появилась едва заметная, усталая, но тёплая полуулыбка. Она интуитивно знала: эти дети привели за собой её пожар…

Костёр тихо потрескивал, бросая блики на серые каменные своды перевёрнутого замка. Ребята из команды Аватара медленно приближались, не опуская оружия. Катара по-прежнему держала наготове водяной хлыст, а Сокка подозрительно прищурился, выставив вперёд свой бумеранг.

— Ты кто такая? — резко спросил Сокка, оглядывая Кайли с ног до головы. — Что беженка из Царства Земли забыла в заброшенном Храме Воздуха?

Кайли не шелохнулась. Она спокойно перевела взгляд с воинственного парня на маленького монаха со стрелой на голове. Хоть он и был меньше остальных, но почему-то Кайли чувствовала, что он — ключевая фигура в этой толпе подростков.

Аанг сделал шаг вперёд, убирая планер за спину.

— Меня зовут Аанг. Привет.

Мальчик дружелюбно протянул ей руку для приветствия. Кайли помедлила секунду. Она не собиралась использовать свой дар — она просто хотела проявить вежливость к этому странному мальчику в одежде Воздушных Кочевников. Но стоило её ладони соприкоснуться с кожей Аанга, как её Ци наткнулась на такое неописуемое, колоссальное, ревущее море энергии, какого она не встречала никогда в жизни.

Мир вокруг Кайли исчез. За долю секунды перед её внутренним взором с быстротой молнии пронеслись не просто воспоминания двенадцатилетнего монаха. Время повернулось вспять, закручиваясь в безумную спираль. Вот Аанг в ледяной глыбе… Но в следующую микросекунду его силуэт раздваивается, и перед Кайли встаёт суровый маг огня Року, окружённый лавой… Его сменяет грозная воительница Киоши с боевыми веерами, за ней — беззаботный Курук на волнах, мудрый Янгчен… Сотни, тысячи лиц! Бесконечная вереница мужчин и женщин, магов всех четырёх стихий, уходящая в глубину веков, и у каждого из них в один момент ослепительно вспыхивали белым светом стрелы и глаза. Эта многовековая мощь обрушилась на разум Кайли сокрушительным, оглушительным эхом.

— А-ах! — Кайли сорвалась на крик, судорожно выдернула свою руку и отшатнулась назад, едва не упав в костёр. Сердце бешено колотилось в горле, дыхание перехватило, а в ушах всё ещё стоял гул голосов тысячи прошлых воплощений. Она смотрела на испуганного Аанга дикими, полными первобытного ужаса глазами, прижимая дрожащую ладонь к груди. Серьги в ушах зазвенели от напряжения, будто через них пропустили ток.

— Эй, ты чего?! — Сокка мгновенно заслонил собой Аанга, хватая Кайли за запястье, чтобы удержать от падения. — Он просто поздоровался!

Кайли схватилась за его руку, пытаясь обрести равновесие, и… Её дар сработал снова, но уже на самом Сокке. После вселенской мощи Аватара, Ци обычного парня из Южного Племени Воды показалась Кайли простой и понятной, но она была до краёв наполнена свежей, кровоточащей болью.

За секунду Кайли прожила весь сегодняшний день его глазами:

Вот они пробиваются в подземный бункер Озая… Вот перед ними предстаёт Азула — её жестокая, торжествующая ухмылка и ядовитые, бьющие по самому живому слова: “Какая жалость, Сокка. Твоя любимая Суюки так громко звала тебя на помощь, когда я бросила её в тюрьму…”

Вспышка отчаяния в груди Сокки. А затем — страшный финал на пляже. Боевые дирижабли Нации Огня, сжигающие их флот. Суровое лицо отца, Хакоды, который крепко сжимает плечи сына и отдаёт свой последний, непреклонный приказ:

— Улетайте! Мы сдаёмся в плен, чтобы дать вам шанс. Аватар должен жить!

И эта острая, ранящая тоска сына, который вынужден оставить отца на растерзание врагу…

Кайли медленно отпустила руку Сокки. Ужас в её глазах сменился глубокой, щемящей скорбью и пониманием. Она посмотрела на этого парня, который изо всех сил старался казаться сильным лидером перед младшими, но внутри которого сейчас всё выло от горя и вины перед отцом и любимой девушкой.

Сокка отступил, недоуменно потирая запястье.

— Да что с тобой такое? Ты смотришь на нас так, будто призраков увидела.

Кайли сделала глубокий медленный вдох, выравнивая свои растрёпанные потоки Ци, и тихо, с бесконечным состраданием произнесла:

— Призраков прошлого, Сокка… И то, какую цену вам пришлось заплатить, чтобы спасти Аватара из Столицы Огня. Вы оставили там близких. По приказу твоего отца.

Катара ахнула, выронив воду прямо на землю. Сокка замер, его челюсть отвисла, а бумеранг едва не выскочил из пальцев.

— Откуда… откуда ты это знаешь?! — прошептал он, дико оглядываясь на ребят. — Мы же только что прилетели! Мы никому не говорили!

Тоф, стоявшая чуть позади, медленно повернула лицо к Кайли и тихо, но уверенно сказала:

— Она не врёт, Сокка. И её сердце сейчас бьётся так, будто она сама только что была в том бункере. Ребята, у неё очень странная вибрация… Она как будто прочитала тебя через кожу.

Кайли устало опустилась обратно на свой камень возле костра и указала рукой на тёплый глиняный чайник, от которого поднимался пар.

— Меня зовут Кайли. Я травница и я вижу то, что скрыто в меридианах вашей жизненной энергии Ци. Садитесь к огню. Вам нужно согреться и выпить отвара. Нам предстоит долгий разговор

Костёр разгорелся ярче, разгоняя сырую прохладу горного ущелья. Ребята потихоньку рассаживались вокруг него. Катара, всё ещё настороженно поглядывая на Кайли, приняла из её рук чашку с дымящимся травяным отваром. Хару, Тео и Герцог устроились чуть поодаль, шёпотом обсуждая разрушения в Столице, а Аанг сидел, скрестив ноги, и во все глаза смотрел на травницу. Его до глубины души потрясло то, как эта странная девушка отпрянула от него несколько минут назад.

— То есть… — Сокка, всё ещё немного путаясь в собственном плаще, уселся на поваленное бревно и сложил руки на груди, — ты хочешь сказать, что видишь нас насквозь? Просто коснувшись кожи? Нам теперь что, к тебе вообще не прикасаться, чтобы ты не узнала, кто из нас утащил последний кусок вяленого мяса?

Кайли тихо рассмеялась. Напряжение в её Ци окончательно выровнялось, лицо приобрело мягкое, спокойное выражение, и только серьёзные тёмно-карие глаза выдавали, насколько глубоко она видит этот мир.

— Не преувеличивай, Сокка, — Кайли сделала глоток из своей пиалы. — Мой дар — это не шпионаж. Я вижу меридианы. Энергия Ци — это как река. У кого-то она бурлит, как горный поток, у кого-то течёт плавно. А когда два человека становятся по-настоящему близки… их реки сливаются. Натягивается невидимая нить. Очень прочная. — Она лукаво прищурилась, и её взгляд переместился на пальцы Сокки, где на мизинце, едва заметно для ее взгляда, пульсировал нежный, изумрудно-зелёный оттенок чужой энергии. — Например, у тебя, защитник Аватара, прямо вокруг сердца обмотана очень яркая, сильная нить мага земли… вернее, воительницы Киоши, — Кайли мягко улыбнулась, глядя, как Сокка мгновенно начинает заливаться пунцовой краской от ушей до шеи. — Причём нить эта соткана не просто из симпатии. Вы разделили друг с другом… хм, нечто гораздо большее, верно? Очень глубокую духовную близость.

Сокка поперхнулся воздухом, дико замахал руками и едва не свалился с бревна под громкий хохот Тео и Хару. Катара закатила глаза, а Тоф довольно хмыкнула, толкнув Аанга в бок:

— А я говорила, что у них что-то было!

— Я… мы… это…это личное! — пробормотал Сокка, краснея до кончиков ушей и отчаянно пытаясь спрятать лицо в воротник

— Не бойся, — уже серьёзнее добавила Кайли, и её голос прозвучал как целебный бальзам. — Я вижу эту нить. Она не оборвана. Твоя Суюки жива. Её Ци сейчас скована холодом и стенами тюрьмы, но её дух не сломлен. Она ждёт тебя.

Сокка резко замер. Краска сошла с его лица, и он посмотрел на Кайли с такой бешеной, искренней благодарностью, что, казалось, готов был разрыдаться прямо здесь. Худший его кошмар — безвестность — только что развеялся. Суюки жива.

Катара придвинулась ближе, её глаза потеплели. Недоверие сменилось интересом.

— Кайли… это невероятно. Ты можешь помочь нам? Аангу нужно восстановить Ци после молнии Азулы, он до сих пор не может войти в состояние Аватара, и…

Катара не договорила.

В эту секунду Кайли вдруг застыла, словно её пронзило разрядом тока. Пиала выскользнула из её пальцев, с глухим стуком упала на камни, и горячий отвар выплеснулся в костёр, заставив пламя испуганно зашипеть.

— Кайли? — Аанг обеспокоенно подался вперёд. — Что случилось? Тебе снова плохо?

Но травница его уже не слышала. Мир вокруг неё сузился до одной-единственной точки. Её Ци, очистившаяся днём от копоти Озая, вдруг запела, завибрировала с такой неистовой, сумасшедшей силой, что в ушах зазвенело.

Там.

Наверху.

Высоко над их головами, на самом краю каньона, прямо в густых зарослях леса, шурша листвой и обламывая ветки, приземлился охваченный ночной прохладой воздушный шар. Тяжёлая корзина коснулась земли, пламя горелки с тихим вздохом погасло. На полотне шара красовался черный знак Народа Огня…

И из этой корзины на траву ступил он. Его Ци горела такой концентрированной смесью стыда, растерянности, страха и безумной надежды, что Кайли едва не задохнулась от этого наплыва. Это был её Ли. Её израненный, глупый, свободный принц. Он был так близко — всего в паре сотен метров над ними, там, в темноте леса, испуганно репетировал слова приветствия перед белко-лягушками, совершенно не подозревая, что его любимая женщина уже слышит каждый удар его сердца.

Но что-то в его Ци было не то… Кайли чувствовала стыд, страх, надежду… Но она не чувствовала огня. Будто это не маг, а обычный человек. Этого Кайли понять пока не могла.

Она медленно поднялась на ноги, тяжело дыша и глядя куда-то вверх, в непроглядную тьму нависшей скалы. Руки интуитивно прижались к груди, пытаясь удержать рвущееся наружу пламя их единой Ци.

— Он здесь… — едва слышно, одними губами прошептала она.

— Кто здесь?! — Сокка мгновенно вскочил, выхватывая бумеранг.

Глубоко, судорожно вздохнув, Кайли немного улыбнулась краешком губ:

— Тот, кого я люблю и благодаря кому оказалась тут. Это будет сложно понять, Сокка, но он не причинит вам вреда. Это я точно знаю. Сейчас он хочет быть частью вашей команды.

Ночь опустилась на Западный Храм Воздуха, укутав перевёрнутые башни густым, сырым туманом. В лагере всё затихло. Аанг, свернувшись калачиком, тихо сопел под боком у спящего Аппы. Катара и Сокка спали у догорающих углей.

Кайли сидела неподвижно, прислонившись спиной к каменной колонне. Но как только дыхание Тоф стало глубоким и ровным, травница медленно поднялась. Она двигалась как тень — бесшумно, точно дикая кошка. Будучи универсальным бойцом, выросшим в лесах и привыкшим полагаться на обе руки одинаково, она идеально контролировала баланс своего тела. Кайли скользнула к отвесной скале. Пальцы амбидекстра безошибочно находили невидимые в темноте выступы, узловатые корни вековых деревьев и трещины в камне. Несколько минут безупречной, беззвучной работы — и она уже на вершине, мягко ступает на влажную лесную траву.

Ей не нужен был свет. Её вела собственная Ци, которая сейчас буквально разрывала грудь, упрямо указывая направление, надежнее, чем стрелка компаса. Родная, до боли знакомая энергия звала её из глубины чащи.

Кайли бесшумно раздвинула густые ветви кустарника и замерла на краю освещенной небольшим костром поляны.

Посреди поляны, спиной к ней, стоял Зуко. На нём больше не было роскошных королевских одежд Нации Огня — только простая, поношенная тёмная одежда мага-изгнанника. Он выглядел растерянным, взъерошенным и бесконечно одиноким. Парень глубоко вздохнул, нелепо взмахнул рукой и выдавил из себя странным, натянутым голосом, обращаясь к зеркальной белко-лягушке на камне:

— Привет. Зуко здесь! Послушайте, я знаю, что раньше пытался вас поймать, но…

Кайли не было смешно. Слёзы, горячие и горькие, мгновенно обожгли её глаза, когда она увидела, как он пытается подобрать слова.

— Ты ужасно репетируешь, Искорка! — тихо, с бесконечной нежностью произнесла Кайли, делая шаг из тени деревьев.

Зуко резко развернулся. Его золотые глаза дико округлились, рука интуитивно метнулась к плечу за парными мечами, но так и застыла. Лунный свет мягко очерчивал лицо, растрёпанные тёмные волосы и серебряные серьги в ушах.

— Кайли?.. — его голос сорвался на хриплый шёпот. Он зашатал головой, не веря собственным глазам. — Это… Этого не может быть. Что ты здесь делаешь? Каким чудом?

— Спроси лучше у Великих Духов, которые привели меня в этот Храм за три недели до вас, — Кайли медленно подходила ближе, не сводя с него взгляда.

Зуко сделал шаг навстречу, его руки дрожали. Он хотел обнять её, прижать к себе, но внезапно остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. По его лицу мгновенно пробежала тень привычного, грызущего страха. Он вспомнил Ба-Синг-Се. Вспомнил Хрустальные катакомбы. Свой выбор. Своё предательство.

— Кайли, я… — Зуко опустил голову, его плечи судорожно вздрогнули. — Я бросил тебя там. Я выбрал отца, выбрал Азулу. Я совершил столько ужасных вещей. Я не заслуживаю…

— Помолчи, — мягко, но непреклонно перебила его Кайли. Она подошла вплотную и сама сократила это расстояние, мягко положив ладонь ему на грудь — прямо туда, где под курткой бешено колотилось его сердце. — Посмотри на меня, Зуко. Я не злюсь. И я пришла сюда не для того, чтобы судить тебя или требовать извинений. Но ты должен знать, что произошло с нами. С нашей единой Ци.

Зуко замер, боясь пошевелиться под её рукой. А Кайли тихо заговорила, и в её голосе не было ни капли упрёка — только глубокое, зрелое сострадание и личная боль:

— Все эти недели, пока ты жил во дворце, я была здесь. Наша связь оказалась сильнее, чем мы думали. Каждый раз, когда ты ломал себя, когда ты обманывал собственное сердце на военных советах отца — моя Ци разрывалась. Меня выворачивала наизнанку жуткая, удушливая тошнота от чужой фальши. А когда ты впускал в себя эту чёрную, разрушительную ярость Хозяина Огня… Я просто теряла сознание на этих скалах. Твой ад отражался во мне. Но я говорю это не для того, чтобы ты винил себя. Ты проходил свой путь. Ты должен был вернуться туда, чтобы понять, какая это ложь. И в День Чёрного Солнца, когда ты перенаправил молнию Озая… Вся эта чернь в нашем канале сгорела дотла. Ты освободился. И освободил меня.

Зуко не выдержал. Весь этот сумасшедший груз, который он тащил на себе последние недели, рухнул. Одинокая, горячая слеза скатилась по его здоровой щеке. Он судорожно выдохнул, уткнувшись лбом в её плечо, и его руки намертво вцепились в её зелёный плащ. Кайли запустила пальцы в его отросшие волосы, нежно поглаживая по затылку, будто вытягивая его боль.

Зуко отстранился, его дыхание всё ещё было рваным. Луна светила ему прямо в лицо. Ведомый безумным, голодным порывом измученной души, он потянулся вперёд и накрыл её губы своими. Поцелуй был отчаянным, горьким, полным накопившейся тоски. Кайли ответила с той же болью и надеждой, её руки скользнули по его плечам, прижимая парня к себе...

Они опустились на мягкую траву. Зуко лихорадочно вдыхал запах её кожи, его ладони сжимали её талию, дыхание обжигало шею. Кайли закрыла глаза, готовая полностью раствориться в нём, интуитивно потянулась к его меридианам на затылке, чтобы соединить их Ци в привычном, исцеляющем потоке...

И вдруг замерла. Её словно окатило ледяной водой. Вместо привычного, горячего, пусть даже израненного Ян, её внутренний слух наткнулся на глухую, звенящую, абсолютную тишину. Внутри Зуко не было огня. Меридианы, которые раньше бурлили лавой, сейчас напоминали остывшее кострище. Кайли попыталась подтолкнуть свою энергию навстречу, выровнять каналы, но её Ци просто провалилась в эту бездонную пустоту, не находя отклика. От этого резкого энергетического диссонанса её собственное сердце болезненно сжалось, а к горлу снова подкатила тошнота.

Зуко почувствовал это мгновенно. Он отстранился, тяжело дыша, его взгляд заметался по её лицу. Что-то пошло не так. Между ними больше не было того глубокого, мистического слияния, которое они разделили в Ба-Синг-Се. Энергия стояла глухой стеной.

— Кайли? — Зуко испуганно вглядывался в её побледневшее лицо. На лбу травницы выступили мелкие капли пота, а три серьги в левом ухе мелко задрожали. — Что такое? Тебе... Тебе опять плохо из-за меня? Моя Ци снова ранит тебя?

Кайли смотрела на него, с трудом сглатывая вставший в горле ком. Она видела, как он напуган, как он уязвим в эту секунду. Зуко, ее любимый Ли, только что сбежал от Озая, он верит, что стал свободным, он собирается идти к Аватару... Если она сейчас скажет ему, что его пламя погасло, что внутри него мёртвая пустыня — это добьёт его окончательно. Он решит, что сломан навсегда.

Ей пришлось сделать над собой колоссальное усилие, чтобы мягко, успокаивающе улыбнуться, хотя внутри неё всё кричало от тревоги.

— Нет, солнце... Всё хорошо, — Кайли осторожно коснулась его здоровой щеки, убирая растрёпанную прядь волос. Голос предательски дрожал. — Просто... Всё слишком быстро. Твоя энергия изменилась. Она больше не чёрная, но она… другая, что ли. Знаешь, я... я впервые в жизни не уверена в своих ощущениях. Канал чист, но Духи словно прикрыли твою Ци плотным туманом. Мне нужно время, чтобы понять её. И тебе нужно время. Мы слишком много пережили за эти дни...

Зуко внимательно вглядывался в её глаза, пытаясь отыскать подвох, но кивнул, обессиленно опуская плечи. Он и сам чувствовал странную, непривычную лёгкость внутри, которую ошибочно принимал за долгожданный покой после отречения от отца. Он не знал, что эта лёгкость — признак исчезнувшей магии.

— Извини, — тихо пробормотал он, садясь рядом с ней на траву и обнимая свои колени. — Я... я, наверное, действительно ещё не пришёл в себя.

Кайли молча села рядом, накинула на обоих свой зелёный плащ и прижалась к его плечу. Она взяла его за руку, переплетая пальцы. Страсти под луной не случилось. Вместо неё была эта странная, тихая, пугающая ночь на двоих, полная тайн и затаившегося дыхания каньона. Кайли держала его ладонь и молилась Великим Духам, чтобы её страшная догадка оказалась ошибкой. Но внутренний голос травницы упрямо шептал: его огонь умер.

Чтобы хоть как-то отвлечь Зуко от мрачных мыслей, Кайли решила использовать оставшееся от этой ночи время хотя бы на пользу. Она встала и пошла к его вещам. Зуко так и сидел на земле, опустив голову на руки. Вдруг что-то легко толкнуло его в колено — он поднял глаза и увидел Кайли, держащую в руках ножны с его ШуанДао. Она слегка улыбнулась и тихо сказала:

— Продолжите тренировать меня, учитель?

Зуко, перебарывая свое внутреннее смятение, встал.

Это была странная для них обоих тренировка. В ней было больше тишины и какого-то обоюдного, звенящего напряжения.

Они стояли друг напротив друга на этой ночной поляне. В руках у Кайли были те самые Дао. Она уже уверенно крутила “восьмёрки”, стальной круг свистел вокруг её плеч, надежно закрывая её от любых атак.

— Быстрее, Кайли, — Зуко атаковал её длинной веткой, найденной тут же, у стоящих вокруг деревьев, заставляя уходить в глубокий выпад. — Не думай глазами. Твой противник может ослепить тебя пламенем. Слушай движение воздуха.

Кайли резко ушла вниз, пропуская импровизированный шест над головой, перекрестила палаши и заблокировала его следующий удар у самого своего лица. Они замерли. Лезвия Дао плотно прижали деревянный шест к её плечу. Зуко стоял совсем рядом, его дыхание было тяжёлым, а в глубине золотистых глаз, которые он больше не прятал за чёлкой, на секунду снова мелькнул тот самый боевой азарт.

— Ты слишком полагаешься на физическую силу, — тихо сказал он, не разрывая визуального контакта. — Дао требуют, чтобы ты вела их своей энергией. Дыши вместе с движением клинка. Вдох — ты убираешь клинок к телу, защищая меридианы. Выдох — твоя Ци взрывается на кончике лезвия.

Он медленно опустил шест, подошёл вплотную и положил ладонь на ее руку, разворачивая клинок.

— Почувствуй моё дыхание, — тихо сказал он он.

Кайли закрыла глаза. В тишине ночного леса она отчётливо уловила, как ритм его сердца и импульсы его внутренней энергии синхронизируются с её собственными. Они сделали плавное, совместное круговое движение палашами — медленно, словно в танце. И в этот момент Кайли впервые почувствовала, что эти мечи Дао стали не просто куском железа, а продолжением общей, связывающей их Ци.

Они сидели вместе до самого рассвета, согревая друг друга лишь земным, человеческим теплом, пока туман над Западным Храмом Воздуха не начал окрашиваться в блёклые цвета нового дня.

Утро в Западном Храме Воздуха началось с оглушительного молчания.

Сокка, который только что лениво потягивался у костра, замер с открытым ртом. Кусок сушёного мяса выпал из его пальцев прямо в золу.

Катара, помешивая утренний бульон, сжала половник так, что побелели костяшки пальцев, а её глаза налились опасной, ледяной яростью.

Аанг испуганно отступил на шаг, интуитивно ища опору в лапе спящего Аппы.

Из утреннего тумана, рука об руку с Кайли, на висячий балкон робко вышел принц Зуко.

— Ты?! — наконец-то еле выдавил из себя Сокка, и его челюсть, казалось, со свистом полетела вниз, в каньон. Он дико переводил взгляд со спокойного лица травницы на хмурого изгнанника. — Кайли, ты шутишь?! — Сокка быстро и уверенно переходил на крик — Вот этот… Вот этот поджаренный психопат с огненными фокусами, который сотню раз чуть не сделал из Аанга шашлык — это тот, кого ты любишь?! Да он же гонялся за нами по всему миру! Он сжёг деревню Киоши! Он…

— Он изменился, Сокка, — непреклонно и тихо перебила его Кайли, делая шаг вперёд и заслоняя Зуко собой. Её серьги упрямо блеснули в лучах восходящего солнца. — Он отрёкся от Озая. Он перенаправил молнию собственного отца, чтобы выжить и прийти сюда. Его Ци чиста. Я ручаюсь за него и прошу дать ему шанс. Если он попытается причинить вам вред — вы убьёте меня первой.

— Да как ты можешь верить ему после Ба-Синг-Се?! — чуть не закричала Катара, её голос сорвался на всхлип, полный кровоточащей боли. — Он предал нас! Предал Аанга! Я хотела исцелить его шрам, а он… Он чудовище, Кайли! Нация Огня уничтожает всё, к чему прикасается!

Зуко молча стоял позади, низко опустив голову. Каждое слово Катары било по его ранам, но он не защищался. Он знал, что заслужил это. С каждым звуком он лишь сильнее вжимал голову в плечи…

— Остынь, Сахарная королева, — вдруг раздался спокойный голос Тоф. Маленькая бандитка стояла у колонны и лениво ковыряла в зубах травинкой. — Парень не врёт. Его сердце сейчас бьётся как у побитой собаки, которая приползла просить прощения. В нём нет злости. Только жуткий страх и стыд. Я за то, чтобы он остался. Нам нужен учитель магии огня, забыли?

Аанг долго, внимательно смотрел Зуко прямо в его золотые глаза, один из которых почти не открывался из-за шрама. А затем медленно кивнул:

— Хорошо. Если ты действительно пришёл учить меня… Давай попробуем прямо сейчас. На тренировочной площадке. Покажешь пару приемов?

Спустя полчаса они стояли на широком каменном выступе, продуваемом горным ветром. Команда Аватара настороженно наблюдала за ними со ступеней. Кайли сидела чуть поодаль, обхватив колени руками. Её сердце бешено колотилось в груди. Она смотрела на Зуко с тихим, затаённым ужасом, потому что чувствовала то, чего он сам ещё не понимал.

— Смотри, Аанг, — Зуко принял боевую стойку. — Магия огня — это прежде всего дыхание. Это импульс, который идёт изнутри, от твоего внутреннего солнца. Ты должен сделать резкий выпад и выпустить энергию через кулак. Вот так!

Зуко глубоко вдохнул, его плечи расправились, он сделал мощный шаг вперёд и с криком выбросил руку навстречу ветру.

Ничего не произошло.

На самом кончике его кулака лишь слабо, жалобно мигнула крошечная оранжевая искра, издав тихий пшик, и тут же погасла, оставив тонкую струйку серого дыма, как от сгоревшей спички.

Зуко замер. Его глаза чуть на лоб не полезли от такого. Он недоуменно посмотрел на свою ладонь, словно та внезапно стала чужой.

— Хм… наверное, я плохо встал, — пробормотал он, чувствуя, как по спине пробегает липкий холодок.

— Не может быть, Искорка… — тихо, одними губами прошептала Кайли.

Он резко развернулся, сделал ещё один выпад, вкладывая в удар всю силу своих мышц, всю технику Нации Огня, которую тренировал с детства. Удар! Ещё удар! Серия яростных пассов руками!

Пшик. Свист ветра. И абсолютная, звенящая пустота.

— Что такое? — Сокка насмешливо прищурился со ступенек. — Это какой-то новый невидимый приём, или принц Нации Огня просто решил устроить нам утреннюю зарядку? Зуко, может ты перегрелся на солнце, вот оно и забрало у тебя все огненные шары? — едко крикнул он.

— Мой огонь… — прошептал Зуко, и его голос внезапно стал совсем по-детски испуганным. Он лихорадочно бил кулаками по воздуху, его дыхание сбилось, лицо покраснело от напряжения, но меридианы молчали. Остывшее кострище внутри него не давало ни капли тепла. — Он исчез. Я… я не могу вызвать пламя.

— Ооо, так это отлично! — ехидно бросила Катара. — По крайней мере, так ты не сможешь навредить Аангу.

Кайли смотрела на него со ступеней, и по её щеке покатилась одинокая слеза. Её ночные догадки оказались страшной, беспощадной правдой. Её дар, полученный сквозь такую боль, не обманул её. Энергетический туман, который она почувствовала под луной, был признаком угасания его старого, токсичного источника силы. Ненависть ушла, а вместе с ней ушел и огонь…

Зуко обессиленно опустил руки. Его плечи дрожали, а в золотых глазах застыло такое глухое, беспросветное отчаяние, что даже Катара на секунду прикусила язык. Он повернулся к замершему Аангу и тихо, с трудом выдавливая слова, произнёс:

— Я найду способ вернуть свою магию! Или тебе придётся найти нового учителя.

Он медленно повернулся и пошёл прочь с тренировочной площадки. Его шаги были тяжёлыми, словно он постарел на десяток лет за эту минуту. Зуко подошёл к Кайли, которая уже поднялась со ступеней ему навстречу. Он не стал ничего объяснять — просто протянул руку, крепко, до боли сжал её ладонь в своей и посмотрел ей прямо в глаза — своими золотыми глазами-искрами, в которых сейчас появлялась бездонная глубина осознания.

— Поэтому ночью ты сказала, что нам нужно время? — тихо, так, чтобы слышала только она, спросил Зуко. Его голос вибрировал от сдерживаемых слёз. — Поэтому ты так смотрела на меня? Ты… Ты сразу всё почувствовала, да? Ещё там, на траве?

Кайли не смогла выдержать этого взгляда. Огромная вина, хоть и не её, затопила грудь. Она медленно опустила глаза и молча, едва заметно кивнула. Пара слезинок скатились по ресницам на камни тренировочной площадки…

Зуко тяжело вздохнул .

— Почему-то в моей жизни я всегда теряю то, что мне дорого. Сейчас вот огня не стало. Знаешь, отец часто говорил, что моя сестра, Азула, родилась везучей, а мне повезло, что я родился… Но сейчас я знаю, в чем мне повезло больше — у меня есть ты! — Он сделал шаг вперёд и обнял её так крепко, как только мог, утыкаясь лицом в её тёмные волосы. Он сжимал её в своих объятиях, словно Кайли была его последним якорем в этом мире, который стремительно рушился вокруг. Травница прижалась к нему в ответ, запуская пальцы под его куртку, пытаясь отдать ему всё своё человеческое тепло.

— Мы найдём выход, солнце… — прошептала она ему в плечо. — Слышишь? Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Зуко отстранился, его лицо снова стало собранным, хотя в глазах всё ещё стояла боль. Он не отпустил её руку, крепко переплетая пальцы. Вместе, плечом к плечу, они повернулись и пошли обратно к притихшим ребятам, которые молча наблюдали за этой сценой. Предстоял тяжёлый совет, где им нужно было решить, что делать дальше. Именно там, посреди споров Сокки и Катары, Аанг вдруг вскрикнул:

— Кайли! Я сегодня случайно услышал — как ты называешь Зуко?

Кайли слегка покраснела, но Тоф, сидящая рядом, пихнула ее в бок:

— Давай, Травинка, не стесняйся!

— Солнце… — тихо, дико смущаясь, пробормотала Кайли…

— Вот оно!! — чуть не запрыгал от радости Аанг — Вот оно!!! Кто был первыми магами огня? Драконы! А как называются служители магии огня? Правильно — Воины Солнца!!! Мы с Зуко полетим туда, где тысячи лет назад жили эти Воины Солнца. Может, там мы найдем ответ, как овладеть магией огня!

Сборы были недолгими. Аанг быстро и ловко закреплял седло на Аппе, а Сокка, всё ещё косо поглядывая на Зуко, протягивал им мешок с вяленым мясом.

Кайли стояла чуть поодаль, нервно перебирая пальцами завязки своего плаща. Внутри неё всё дрожало от волнения, но мысль о том, что Зуко летит не один, а с Аватаром, немного успокаивала.

Зуко подошёл к ней прямо перед вылетом. Он всё ещё выглядел потерянным, его плечи были напряжены.

— Мы скоро вернёмся, — тихо сказал он, не решаясь обнять её при всех.

Но Кайли было плевать на условности. Сделав шаг вперёд, она мягко, но крепко обхватила его за шею и, уже не стесняясь притихшей команды, прижалась своими губами к его губам. Поцелуй вышел долгим, нежным и полным затаённой надежды.

— Верни своё солнце, Искорка, — прошептала она ему прямо в губы.

Зуко вспыхнул до кончиков ушей, но в его прищуренных глазах впервые за утро промелькнула слабая улыбка. Он крепко сжал её ладонь и запрыгнул на Аппу.

Весь следующий день для Кайли превратился в сплошное испытание. Их общая Ци работала как оголённый провод. Сидя на ступенях Храма Воздуха, травница время от времени бледнела и замирала.

Она физически ощущала, как Зуко нервничает. На нее накатывала волна за волной: сначала глухая паника что ничего не выйдет, потом волнение, когда они с Аангом синхронно повторяли позы за каменными статуями, затем страх, когда они попали в древнюю ловушку руин.

А затем… Наступило странное, абсолютное затишье. Связь будто прервалась. Кайли замерла, боясь дышать.

В этот момент Зуко и Аанг стояли на вершине священной горы, случайно погасив огни в руках и со страхом ожидая появления мастеров Ран и Шоу.

И вдруг — будто взрыв радуги пронесся по меридианам Кайли.

Девушка вскрикнула, едва не упав с камня, и прижала ладони к груди. Через неё хлынул такой колоссальный, безумный взрыв эмоций, что у неё перехватило дыхание. Это был дикий, первобытный восторг, смешанный с благоговейным, священным страхом.

Огромные многовековые драконы кружили вокруг парней, выдыхая вихри цветного, живого пламени. И в этот момент мёртвое, остывшее кострище внутри Зуко взорвалось! В его меридианы с рёвом ворвалась совершенно новая, чистая энергия. Не ярость, не ненависть, а тепло, свет и Жизнь. Кайли плакала от счастья прямо посреди лагеря, чувствуя, как её собственную Ци согревает этот невероятный золотой поток.

Они вернулись на следующий вечер, когда солнце уже садилось за горизонт.

Аппа только успел коснуться лапами земли, как Зуко буквально слетел с него. Парень словно парил над землёй — его окрыляло произошедшее. В его глазах больше не было этой вечной хмурости — они сияли чистым золотом.

Не обращая внимания на Аанга, который восторженно пытался что-то рассказать Сокке, и на Катару, которая смотрела все с той же неприязнью, Зуко целенаправленно зашагал к Кайли. Он не стал тратить время на пустые разговоры, рассказы или объяснения. Он просто молча, до боли крепко схватил её за руку и потащил за собой — вверх по каменным ступеням, прочь из лагеря, туда, в густой вечерний лес.

Они выбежали на ту самую поляну, где ещё позавчера сидели под унылым туманом. Зуко резко развернулся к ней. Его грудь тяжело вздымалась, а на глазах стояли слёзы — слёзы абсолютного, безумного счастья.

— Огонь вернулся! — только и смог выдохнуть он из себя.

Зуко сделал резкий выпад, взмахнул руками, и из его кулаков вырвались не жалкие искры, а мощные, ревущие, ровные языки золотисто-оранжевого пламени. Огонь не обжигал злобой — от него шло такое невероятное, ласковое тепло, что даже трава вокруг будто стала зеленее.

Он опустил руки. Видимое пламя погасло, но внутренний пожар внутри него только разгорался. Зуко посмотрел на Кайли, и в этом взгляде было столько накопившейся страсти, что у травницы подкосились колени.

Парень больше не мог сдерживаться. Он сделал шаг, подхватил её под бёдра и единым рывком опустил на мягкую, нагретую его новым огнём траву. Их губы соприкоснулись в долгожданном, требовательном поцелуе. Это был не тот горький поцелуй изгнанника — сейчас это был напор истинного Мага Огня, мужчины, который обрёл себя.

Пальцы Кайли лихорадочно потянули пояс на его длинной рубашке, Зуко путался в завязках её зелёного плаща, тяжело дыша ей в шею. Одежда летела на траву в полной темноте, озаряемой лишь спонтанными, короткими вспышками тепла от их прикосновений. Когда его обнажённая кожа прижалась к её коже, Кайли застонала от переизбытка чувств.

Их меридианы соединились мгновенно. Но теперь это не было болезненным выравниванием — их Ци сплелась в огненном, почти безумном танце. Каждый толчок Зуко, каждое движение его тела были наполнены этой новой, сакральной магией жизни. Он входил в неё глубоко, уверенно, заставляя Кайли выгибаться в его руках и сходить с ума от этого внутреннего солнца, которое теперь грело их обоих. На самом пике этого огненного экстаза Зуко судорожно выдохнул её имя, крепко прижимая Кайли к себе, и полностью излился внутри неё. Они растворялись друг в друге под сенью деревьев, выплескивая всю боль прошлых недель в эту звенящую радость. Зуко ещё долго лежал на ней, тяжело дыша в шею и не желая разрывать это священное, до конца завершённое слияние, а Кайли гладила его по спине, бережно храня в себе его утихающее тепло.

Утро встретило Кайли холодным одиночеством. Протянув руку к соседнему спальнику, она обнаружила лишь остывшую ткань. Зуко исчез. Сокки тоже не было. Все проснулись и вскоре Аанг нашёл записку: парни угнали боевой воздушный шар и улетели спасать Хакоду в самую страшную тюрьму Нации Огня — “Кипящую скалу”.

Весь день Кайли ходила по Храму Воздуха как тень, не находя себе места. Катара пыталась отвлечь её готовкой, но травница едва соображала. Её канал связи с Зуко отдавал глухой, давящей тревогой. От этой непрекращающейся паники у Кайли то и дело кружилась голова. И в эти моменты, когда страх за него сжимал горло спазмом, внизу живота, по меридиану Жень-май, тонкой, как игла, струйкой проходила странная энергия. Это не была привычная энергия Инь, каналом для которой служит Жень-май. Но и что это за импульсы, Кайли понять не могла.

— Просто канал истощен от постоянного стресса. Еще бы ему не истощиться… С таким уровнем напряжения я скоро поседею, не то, что странные энергии ловить начну… — немного раздраженно подумала Кайли.

На второй день её накрыло еще сильнее.

Кайли как раз помогала Тоф разбирать завалы, как вдруг очень точно ощутила на себе толчки и удары в районе плеч и ребер. Девушка тихо охнула и медленно осела на пол. Её мелко затрясло.

— Кайли! Что с тобой? — Тоф мгновенно подскочила, на ощупь ловя её за плечи. — Твоё сердце колотится как бешеное!

— Зуко вычислили. И арестовали — с трудом пробормотала Кайли, стараясь дышать глубже. — Его бросили в камеру.

А следом за физической болью по их общему каналу Ци катком прошелся настоящий психологический шторм. Кайли зажмурилась, чувствуя, как в камеру к Зуко пришла Мэй. Через связь лавиной хлынули чужие эмоции: ярость, горькая обида брошенной девушки и сильное, давящее чувство вины самого Зуко перед бывшей. Кайли изо всех сил старалась не показывать, какие вихри проходят через ее сознание, но ее сердце сжималось…

На третий день в каньоне наконец-то показался угнанный дирижабль Нации Огня. Парни вернулись! Лагерь взорвался криками радости — Хакода, Суюки и примкнувший к ним Читге были спасены.

Зуко спрыгнул на каменные плиты, сразу нашёл взглядом Кайли. Они успели лишь крепко обняться и провести вместе одну спокойную ночь, как на следующее утро воздух в каньоне завибрировал от рева гигантских механизмов.

Азула настигла их. Огромные военные дирижабли Нации Огня выплыли из-за скал, мгновенно начав бомбардировку. Храм, висевший над бездной, содрогнулся от первых взрывов.

— Уходите через тоннель! — крикнула Тоф.

— Мы полетим на Аппе. Он не пойдет в тоннель. А вы бегите. Встретимся потом. — прокричал Аанг Хару.

Хакода, Тео, Хару, Дюк и Читге побежали в тоннель. Остальные уже запрыгнули в седло, но Зуко повернулся и пошел прямо к краю балкона.

— Летите. Мне кажется, это семейный визит! — бросил он ребятам через плечо.

И оказался прав — прямо перед ним, снизу, выплыл ещё один дирижабль, на верху которого с победной ухмылкой стояла Азула. Вдруг один из взрывов сбил Зуко с ног, и тот полетел с края балкона. Никто из ребят не видел этого, потому что именно в этот момент они под каменным щитом Тоф прорывались между дирижаблями.

Азула уже собиралась праздновать то, что осталась единственным ребенком в семье, как вдруг, прямо перед ней, стоя на поднимающемся дирижабле, показался Зуко.

Их битва с Азулой прямо на фюзеляже летящего корабля была яростной. Синее и золотое пламя сталкивались со страшным грохотом. Кайли сидела на Аппе, намертво вцепившись в канаты. Она не могла оторвать взгляда от этих вспышек, потому что от их направления зависела жизнь ее Искорки…

В какой-то момент брат и сестра пошли на таран друг друга. Синий кулак Азулы, заряженный смертоносной искрой, столкнулся с огненным кулаком Зуко. Оглушительный взрыв! Мощная ударная волна раскинула их в разные стороны, и Кайли с ужасом увидела, как оба они со свистом слетают с дирижабля прямо в бездонную пропасть каньона.

— ЗУКО!!! — дикий, сорванный крик Кайли перекрыл даже грохот взрывов.

В ту же секунду в теле девушки произошёл страшный энергетический диссонанс. Та самая тоненькая, как волосок, струйка странной новой энергии в меридиане Жень-май от этого смертельного страха за него буквально огнем горела, пронзив Кайли изнутри острой, обжигающей судорогой. У неё потемнело в глазах.

Аппа резко заложил вираж, пикируя вниз. Аанг выровнял зубра, и Сокка с криком поймал Зуко за руку в самый последний момент, затаскивая тяжело дышащего парня в седло. Кайли мгновенно прижалась к его груди, обнимая изо всех сил, пока Зуко лихорадочно пытался отдышаться.

Оглянувшись назад, они увидели, как Азула, вонзив свою заколку в каменную стену каньона, с пугающей ухмылкой затормозила своё падение, успешно приземлившись на выступ.

Зубр взмыл выше облаков, унося их прочь от разрушенного Храма Воздуха — на Угольный остров. Кайли сидела, прижавшись к Зуко, пытаясь унять внутреннюю дрожь и согреть его своими руками, всё ещё чувствуя, как странно пульсирует ее передне-срединний меридиан Ци…

Пляжный дом семьи Хозяина Огня встретил их заброшенным унынием. Пыль, выцветшие гобелены и шум прибоя, бьющегося о скалы Угольного острова. После пережитого кошмара в Храме Воздуха эта тишина казалась обманчивой.

Та странная энергия у Кайли к вечеру утихла. Но внутри травницы остался липкий осадок озадаченности. Это не был привычный застой Ци или истощение. Чужая энергия сочилась крошечной, но на удивление упрямой струйкой. Кайли твёрдо решила: “Завтра утром поговорю с Зуко. Он маг, вдруг сможет помочь мне разобраться с этим сбоем”

Но у провидения были свои планы.

Ночью Кайли проснулась от жажды. Выйдя в коридор, она услышала приглушённые, полные яда звуки. В темноте комнаты Зуко Катара гневно высказывала ему прямо в лицо:

— Знай, кто бы что ни говорил — я тебе не доверяю! И если ты хоть одним движением дашь понять, что представляешь угрозу для Аанга — можешь больше не волноваться о своей судьбе, потому что она оборвется в тот же миг. Навсегда.

Зуко промолчал, лишь ниже опустил голову.

А на следующее утро всё завертелось слишком быстро. Зуко, поговорив накануне с Соккой и Катарой, объявил, что они вдвоём улетают на Аппе искать Южных захватчиков — людей, забравших жизнь матери Катары.

Кайли поняла: сейчас не время грузить его своими ощущениями. Раз провидение так грубо вмешивается в её планы, значит, разговор придётся отложить.

Перед самым вылетом, пока Аанг и Сокка крепили седло, Кайли мягко, но настойчиво взяла Катару за руку, уводя чуть в сторону от парней. Юная маг воды попыталась выдернуть ладонь, но травница держала крепко, сквозь кожу вглядываясь в меридианы девочки, видя, как они сочатся старой, но неослабевающей болью.

— Катара, я вижу и чувствую твою боль, — тихо, но четко сказала Кайли, глядя ей прямо в глаза. — Но ты должна понимать, что в том, что произошло, нет вины Зуко. Его там даже не могло быть, потому что он всего на два года старше тебя! Он сам потерял мать в детстве. Катара, я вижу, как ты смотришь на Аанга, и я прошу тебя, как любящая женщина любящую женщину — верни мне мою Искорку живым! Пожалуйста.

Катара замерла. Её губы дрогнули, глаза на секунду блеснули, но она ничего не ответила — лишь резко отвернулась и запрыгнула на зубра. Зуко бросил на Кайли долгий, полный любви взгляд, и Аппа взмыл в небо.

Их не было полтора дня. В это время Кайли размышляла о Катаре, о ее боли, о их с Соккой прошлом. Ее тревога росла. Эта неопознанная энергия в Жень-май больше не колола — она просто была. Кайли списывала всё на дикий стресс.

Они вернулись на следующий день на закате. Когда Зуко спрыгнул на песок, Кайли мысленно ахнула. Парень находился в состоянии глубочайшего, сильного шока. Его Ци буквально сжалась от ужаса. Позже, когда они наконец уединились на верхнем этаже дома, подальше от расспросов команды, Зуко сидел на краю кровати, уставившись в одну точку. Его руки подрагивали. В этот полет он увидел, как Катара владеет магией крови. В ту ночь, в полнолуние, смотря на то, как девчонка подчиняет себе чужое тело, Зуко до конца, всем своим нутром понял её слова про оборванную судьбу…

Кайли присела рядом, чувствуя всё его колоссальное напряжение. Она мягко обняла его со спины, утыкаясь носом в шею.

— Про свои энергии я точно промолчу, — решила она. — Ему сейчас и так хватает впечатлений.

Она не стала ни о чём спрашивать. Весь этот вечер и ночь они провели вместе — в тихих, бережных, исцеляющих объятиях, поцелуях, прикосновениях, просто возвращая друг друга в чувство безопасности.

На следующий день, чтобы хоть как-то отвлечься, ребята решили осмотреть огромный дом поподробнее. Пыльные комнаты хранили много старых секретов.

В гостиной они наткнулись на старые семейные портреты. С полотен на них смотрела семья нынешнего Хозяина Огня в её лучшие времена. Вот Зуко — совсем ещё малыш, улыбающийся, сидит на коленях у матери Урсы. На другом портрете — они все вместе, ещё живая и счастливая семья, и даже Озай на картине выглядит просто строгим отцом, а не безумным тираном, швыряющим молнии в собственного сына.

Кайли физически почувствовала, как Зуко ожгло этой картиной. В его энергетических каналах поднялась такая волна глухой, невыплаканной детской боли и тоски по маме, что парень непроизвольно сжал кулаки, тяжело дыша и глядя на портрет Урсы.

Кайли не стала говорить громких слов при всех. Она просто подошла со стороны его обожжённой щеки, мягко скользнула своими пальцами между его пальцев и крепко переплела их. Зуко вздрогнул, но ладонь не убрал — напротив, сжал её руку так, что костяшки побелели.

Травница слегка прижалась своим плечом к его плечу, давая ему понять без лишних слов “Как бы больно ни было сейчас смотреть на эти призраки прошлого, сколько бы шрамов ни оставила тебе эта семья — я здесь. Я всегда рядом. В этой нелёгкой и жестокой битве под названием жизнь я — твой надежный соратник”.

Зуко глубоко вздохнул, и его измученная Ци наконец-то начала успокаиваться, согретая её теплом.

В одну из ночей Аанг бесследно пропал. Команда искала его по всему острову.

Поиски превратились в сплошную гонку со временем — Аватар исчез, словно испарился, а Комета Созина уже окрашивала небо в тревожные багровые тона.

Кайли чувствовала себя отвратительно. Всю дорогу на Аппе её штормило: походная еда вызывала отвращение, голова кружилась, а в меридиане Ци та самая упрямая струйка энергии пульсировала всё настойчивее. Но девушка лишь зло стискивала зубы, пила ледяную воду и упорно игнорировала сигналы своего тела. Сейчас, когда на кону стояла судьба мира, она не имела права расклеиваться. Она — универсальный боец, и точка!

Когда поиски привели их в лагерь Ордена Белого Лотоса под Ба-Синг-Се, Кайли впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Наблюдая из глубины палатки, как плачущий Зуко просит прощения у дядюшки Айро, и как старик крепко, с отцовской любовью прижимает его к себе, Кайли почувствовала, как по их общему каналу энергии пронеслась волна облегчения. Главная рана её Искорки наконец затянулась.

Но передышка была недолгой. Накануне прилёта кометы силы разделили. Дядя Айро отправил Зуко лететь в Столицу Нации Огня, чтобы занять трон и остановить Азулу. Катара вызвалась лететь с ним. Кайли собиралась шагнуть следом, но Зуко перехватил её за плечи. Его золотые глаза смотрели на неё с такой неистовой, отчаянной мольбой, какой она ещё никогда в них не видела.

— Кайли, прошу тебя, останься с Соккой и Тоф! — его голос дрожал. — Я умоляю тебя. Азула безумна. Если она поймёт, насколько ты мне дорога, она не побрезгует ничем, чтобы убить тебя прямо у меня на глазах. Пожалуйста, лети с Соккой. Так я буду знать, что ты за спинами моих друзей.

Девушка смотрела на его напряжённое лицо, чувствовала его страх за нее и ей ничего не оставалось делать, кроме как согласиться. Она кивнула, подсознательно чувствуя страшную опасность, которая нависла над всеми ними.

Флот дирижаблей Озая они настигли в облаках. И вот тут Кайли воплотила всю свою тревогу, тоску и стресс в один смертоносный клубок. Она рассекала врагов направо и налево. В её руках порхали парные палаши Дао — те самые, которыми Зуко когда-то орудовал в образе Синего Духа. Кайли, будучи амбидекстром, идеально владела обеими руками: палаши свистели в воздухе, а метательные иглы находили щели в доспехах магов огня, безупречно перекрывая их Ци. Она прикрывала спину Тоф, ловила Сокку, но с каждым движением внутри неё росла странная, свинцовая тяжесть.

Когда последний дирижабль был уничтожен, а флот Озая превратился в груду дымящихся обломков, Кайли обессиленно упала на выжженную землю Царства Земли. Оружие со звоном выпало из её рук. Её буквально вывернуло наизнанку — дикий, непреодолимый приступ тошноты и слабости сковал все её тело судорогой. Она дышала через силу, упираясь ладонями в грязь.

И в этот самый момент, на другом конце мира, в Столице Нации Огня, Азула, проигрывая Агни Кай, подло направила ревущую ветвистую молнию прямо в стоящую в стороне Катару.

Зуко не раздумывал. Он прыгнул наперерез.

В ту же секунду в Кайли словно ударил такой колоссальный, разрывающий сознание разряд, что мир вокруг неё померк. Она физически ощутила, как миллионы вольт чудовищного синего электричества прошивают грудь Зуко, разрывая его энергетические каналы.

Они испытали этот удар одновременно. На огромном расстоянии друг от друга, Зуко и Кайли рухнули на землю, оказавшись у ворот смерти... Каналы Ци обоих разрывались на куски, жизненная энергия вытекала с бешеной скоростью, как сквозь решето. Сознание угасало, погружаясь в ледяную тьму.

И именно в этом полузабытьи, уже угасающими искрами разума, Кайли вдруг почувствовала, что в самой глубине её Жень-май — Зачаточного канала, реки энергии Инь — та самая тонкая струйка энергии отчаянно, из последних сил борется за жизнь. Она пульсировала дико, яростно, цепляясь за угасающую Ци травницы, пытаясь удержать её. И Кайли, уже проваливаясь в беспамятство, с первобытным, ошеломляющим ужасом наконец-то поняла, что это за энергия.

Ребёнок.

Зачатый в ту ночь, в лесу над Западным Храмом Воздуха, их с Зуко ребенок…

Тьма поглотила её, но всего на пару минут. Кайли резко пришла в себя от жгучей, невыносимой боли в груди — её сердце завели, будто надломленный механизм. На другом конце мира Катара, наконец-то нейтрализовав и связав обезумевшую Азулу, в слезах подбежала к умирающему Зуко и прижала ладони с исцеляющей магией воды к его разорванной груди.

В этот момент в голове юной волшебницы воды набатом, сквозь тысячи километров, прозвучали далекие, но предельно четкие слова Кайли: “Катара... Прошу тебя, как любящая женщина любящую женщину — верни мне мою Искорку живым! Пожалуйста!”

Катара вздрогнула. В её глазах заблестели слёзы. Она поняла, что не имеет права ошибиться.

Вложив всю свою душу, всю силу океана и все свои способности до последней капли в это исцеление, она заставила золотое пламя внутри сердца принца вспыхнуть вновь. Зуко сделал глубокий, судорожный вдох.

Далеко, на выжженном поле Кайли тоже резко вздохнула, прижимая дрожащую ладонь к животу. Этот упрямый ручеек энергии продолжал жить!

Они выжили.

Все.

А над бушующим океаном, посреди объятых пламенем скал, в этот же час решалась судьба всей столетней войны. Аанг, вошедший в состояние Аватара, колоссальными кольцами стихий вжимал Озая в каменные стены. Но вместо того, чтобы нанести смертельный удар, мальчик-монах, от которого сейчас зависела жизнь всего мира, подчинил себе саму энергию тирана. Вспышка синего и золотого света озарила небосвод, когда Аанг, используя древнюю магию Львиных черепах, навсегда лишил Озая его огненной силы.

Тиран упал, став обычным, бессильным человеком. Столетняя война была окончена!

Столица Нации Огня тонула в золотых лучах полуденного солнца. Дворец, который долгие годы казался всему миру мрачным склепом, источником смерти и разрушений, сегодня выглядел иначе. Тяжёлые гобелены с агрессивными языками пламени были сняты, а сквозь огромные арочные окна в залы ворвался свежий, прохладный ветер с океана.

В главном зале царило необычно приподнятое для этого тяжелого места настроение. Война, длившаяся целое столетие, была окончена. Озай и Азула были надёжно заперты в хорошо охраняемых камерах, лишенные своей магии и амбиций.

Команда Аватара праздновала победу. Все страшно устали за последнее время, каждый перенес и душевные потрясения, и физические недуги, но их лица светились абсолютным, детским счастьем. Сокка, хромая на раненую ногу, что-то эмоционально рассказывал Суюки, активно размахивая руками. Аанг, ещё немного помятый после битвы с Озаем, тихо смеялся, пока Катара бережно исцеляла ссадины на его плече. Тай Ли в традиционной одежде воительниц Киоши о чём-то негромко переговаривалась в углу с новыми подругами, впервые за долгое время выглядя расслабленной.

Зуко стоял на небольшом расстоянии от остальных. На нём была простая тёмная рубаха, рукава закатаны до локтей. Грудь под одеждой была плотно перебинтована, и он время от времени касался повязки, пытаясь унять тупую, ноющую боль. Парень переводил взгляд с одного друга на другого, и в его золотых глазах всё ещё читалось глухое недоверие к происходящему — его привычка ждать удара в спину не могла испариться за один день.

Кайли подошла к нему со спины, ступая совершенно бесшумно. Она мягко обняла его за талию, и Зуко тут же расслабился, безошибочно узнав её прикосновение. Он развернулся, порывисто прижал её к себе, зарываясь лицом в её чёрные волосы.

— Мы выжили, Кайли... — прошептал он ей в макушку. — Всё закончилось!

— Да, Искорка. Всё закончилось, — тихо ответила она, но её сердце в этот момент пропустило удар. Кайли понимала: сейчас именно тот момент, когда она должна рассказать Зуко все, что сама только поняла.

Кайли мягко отстранилась и, переплетя свои тонкие пальцы с его тёплой, крепкой ладонью, увлекла его за собой. Они незаметно выскользнули из шумного зала, и, петляя по тихим коридорам, вышли в уединённый королевский сад. Здесь, у небольшого пруда с цветущими лилиями, царила абсолютная тишина, нарушаемая только редким кряканьем утко-черепах.

Кайли остановилась и развернулась к Зуко. Её руки начали мелко дрожать — универсальный боец, способный в одиночку противостоять магам, сейчас она волновалась как маленькая девочка. Девушка глубоко вдохнула, успокаивая вихрь эмоций, и взяла его за обе руки, соединяя их меридианы в одну непрерывную цепь. После встречи с Драконами огонь Зуко больше не был пустым или разрушительным — его Ян бурлил чистым, согревающим, благородным теплом. Это тепло немного успокоило её.

Кайли смотрела молодому принцу прямо в глаза.

— Искорка, я так рада, что все закончилось! — повторила она свои же слова и её карие глаза блеснули то ли от волнения, то ли от подступивших слёз. Парень замер, уловив перемену в её состоянии. — Сегодня, когда твои палаши свистели вокруг меня на дирижаблях, отбивая огонь солдатов во все стороны, я все никак не могла отделаться от ощущения, что в моей Жень-май присутствует чужая энергия. Но когда ты бросился под молнию Азулы — наша общая Ци стала истощаться с такой скоростью, что я почти погибла там, лежа на земле, среди обломков машин. И в тот момент, когда я уже почти провалилась в эту черноту беспамятства, этот ручеек энергии так яростно забился во мне, так отчаянно ухватился за нить жизни, что я наконец поняла, что это такое. Зуко, это наша тайна, которую мы создали в ту ночь, когда ты вернулся от Драконов. Это ребенок, Зуко! Наш ребенок…

Зуко застыл, его дыхание перехватило. За секунду в нем пронеслась целая буря “РЕБЕНОК?! Зачем она мне это так подробно описывает? Он выжил? Или случилось что-то непоправимое?”

— Он... он живой? — шёпотом спросил парень, боясь отпустить руки Кайли. Ему казалось, что если он отпустит их, то следующее её слово просто подкосит его.

— Живой, — Кайли улыбнулась сквозь слёзы, и одна горячая капля покатилась по её щеке. — Внутри меня бьётся ещё одна маленькая искорка Нации Огня. Вопреки всему, она выбрала жизнь.

У сильного, мужественного принца, пережившего Агни Кай, войну и предательства, в этот момент буквально подогнулись колени. Зуко судорожно выдохнул, его глаза округлились от шока. Он бережно, как величайшую драгоценность, обнял Кайли за талию и прижал к себе. Его плечи мелко задрожали. Это были слёзы человека, который наконец-то понял, ради чего он прошёл через весь свой ад. Теперь у него была настоящая, его собственная семья. И он точно знал, что в этой семье каждое слово и решение будет продиктовано любовью…

Через четыре дня была коронация.

Вечером, когда небо над Столицей окрасилось в багровые и золотые тона,

огромная площадь перед главным балконом дворца стала похожа на волнующийся бордовый океан. Тысячи людей — военные, горожане, министры — замерли в общем ожидании. Повсюду развевались огромные красно-золотые знамёна. Напряжение в воздухе было осязаемым: империя ждала нового Хозяина Огня.

Кайли стояла в самых первых рядах толпы, прямо у подножия балкона. Вокруг неё были тысячи людей Нации Огня, но сейчас её это не пугало. Серьги-колечки в её ушах тихонько позванивали от волнения. Она знала, что не может сейчас стоять там, наверху, рядом с ним — они не женаты, она чужестранка, а законы предков строги. Но её это не задевало. Она любила его, а он любил её, и этого никто не мог у неё отнять.

Раздался оглушительный рёв труб и бой барабанов. На балкон медленно вышел Зуко. На нём были тяжёлые, величественные церемониальные одежды из плотного шёлка, расшитые золотыми языками пламени. Он выглядел монументально, строго и невероятно красиво. Старый, уполномоченный на это Верховный Мудрец Огня с глубоким поклоном подошёл к нему. В его руках поблескивала главная реликвия народа — золотая заколка Хозяина Огня в виде языков пламени.

Зуко опустился на одно колено. Мудрец медленно и торжественно вколол золотой артефакт в его отросшие, собранные в пучок тёмные волосы.

— Да здравствует Хозяин Огня Зуко! — разнёсся над площадью голос чиновника.

Толпа взорвалась таким ликующим, оглушительным рёвом, что, казалось, задрожали сами скалы. Тысячи рук вскинулись вверх, приветствуя нового правителя, который должен был принести стране справедливость.

Зуко подошёл к краям перил. Он смотрел на это бушующее море людей, но его золотые глаза лихорадочно искали в толпе лишь одно единственное зелёное пятнышко. И он нашёл её. Встретившись взглядом с Кайли, он уже не мог оторваться. Игнорируя тысячи глаз, смотрящих на него, Зуко едва заметно улыбнулся.

И одними губами, чётко и искренне, прошептал:

— Люблю тебя, Кайли!

Кайли почувствовала, как её Ци отозвалась горячей волной в груди. Она смотрела на своего принца, ставшего Императором, и её сердце переполняла гордость. Мягко улыбнувшись, она прижала кончики пальцев к своим губам и, словно посылая ему невидимый воздушный поцелуй сквозь разделявшее их расстояние, беззвучно произнесла:

— И я тебя, моё солнышко!

Спустя месяц на главной площади верхней части Столицы появились некоторые изменения. Там, где раньше стояли суровые статуи тиранов прошлого, теперь возвышалась легкая, почти воздушная часовня. Её коричнево-красная черепица блестела на солнце, а кованые стенки были настоящим произведением искусства: снизу вверх поднимались тонкие, почти прозрачные языки пламени, которые на середине высоты плавно переплетались с кружевными лозами винограда. Это был символ новой эпохи, в которой огонь больше не пожирал землю, но давал ей тепло, чтобы она могла цвести. Края крыши были украшены праздничными лентами и фонариками. Сокка и Механист провели заумную сеть трубок и воронок, обустроив вокруг площади что-то вроде системы усиления звука.

Дядюшка Айро вообще превзошел самого себя. Две недели он лично обходил лучших ткачей и торговцев, пока не нашел тот самый шелк — идеально-белый, с едва уловимым жемчужным отливом, который напоминал отблески заснеженных гор в ясную лунную ночь. Еще две недели лучшие мастерицы Нации Огня и Царства Земли, работая бок о бок, расшивали его серебром. Вместо традиционных для Народа Огня золотых языков пламени по подолу и рукавам бежали изящные стебли и листья — живое напоминание о том, что невеста Хозяина Огня рождена в лесах Царства Земли.

За три дня до этого

Зуко и Кайли сидели во внутреннем королевском саду. Кайли все чаще неважно себя чувствовала и они старались больше времени проводить на свежем воздухе.

Вдруг рядом с ними на ветку тихо опустился драконий ястреб. Это была почта…

Зуко весь напрягся. Он еще не свыкся со своей новой ролью Хозяина Огня и каждое такое сообщение заствляло его немного нервничать. Он осторожно открепил от птицы бумагу, развернул и начал читать:

“ Хозяину Огня Зуко!

Мудрецы Страны Огня просят Вас, в соблюдение свадебных традиций предков, пройти обряд разлучения.

Три дня без личных встреч и общения между будущими мужем и женой обеспечивают гармоничное состояние жизненной энергии Ци для благоприятного прохождения последующей за церемонией бракосочетания первой брачной ночи.”

Зуко и Кайли переглянулись с вопросом в глазах. Чтобы разъяснить ситуацию, они пошли к дядюшке Айро, который весь этот месяц жил во дворце, лично контролируя подготовку к свадьбе.

Тот объяснил им, что действительно существует такая традиция — жених и невеста три дня перед самой свадьбой проводят в родительских домах. Но так как Кайли из Царства Земли, то они должны три дня быть в разных крыльях дворца и не встречаться в это время.

— Смешные! — подумал Зуко — Толкуют мне про какой-то обряд разлучения для гармонии Ци, не зная, что чуть больше, чем через полгода, я стану отцом.

Но, чтобы не вызывать недовольства Мудрецов, они с Кайли согласились на соблюдение необходимых древних традиций. Эти три дня разлуки дались бы им легче, если бы Зуко знал, что Кайли хорошо себя чувствует, а Кайли не пришлось бы временами дежурить у чаши для умывания.

И вот настал долгожданный день. Площадь, посреди которой стояла часовня, была доступна всем желающим. От дворца до часовни была простелена тонкая красная дорожка. В самой часовне было оборудовано нечто вроде алтаря. Мудрецы Огня в бордовых торжественных одеждах стояли по правую сторону от него, лицом ко дворцу, Мудрецы Земли в праздничных изумрудных мантиях — по левую. Когда Зуко и Кайли вошли под своды, толпа на площади мгновенно затихла.

Они подошли к ритуальному столу, где стояла чаша, оборудованная как маленькая горелка: на ней был закреплен прочный каркас, на котором стоял маленький чайничек с водой. Мудрецы Огня повязали на их сомкнутые ладони шелковую ленту, оставив внешние руки — у Кайли левую, а у Зуко — правую, — свободными для свадебной церемонии. Девушка чувствовала, как пульсирует его Ци от волнения, но и сама точно так же переживала.

Опустившись на колени перед алтарем, они начали ритуал: Зуко направил мягкий, золотистый поток огня в чашу, разжигая подготовленные в ней небольшие кусочки древесины и тем самым нагревая воду, а Кайли бережно насыпала в чайник чайные листья. Через некоторое время в беседке и за ее пределами чудесно запахло жасмином. Кайли поднесла чайную чашечку из тончайшего фарфора, а Зуко осторожно налил в нее чай. Вместе они поднесли эту пиалу стоящему тут же, рядом с Мудрецами обоих народов, дядюшке Айро для получения родительского благословения на брак. Дядя плакал, не скрываясь, когда делал этот первый глоток — символ того, что две нации наконец-то стали одной семьей.

Затем молодые повернулись лицом ко дворцу и вместе, в один голос, ни на звук не отставая друг от друга, произнесли священную клятву брачного союза:

“Мы, ныне вступающие в брак, жители мира клянемся до последней капли воды, последней крупицы земли, последней искры огня и последнего вздоха хранить верность, любить, оберегать и ценить того, с кем сегодня создаем нерушимый союз.

Просим благословения Великих Духов нашей семье!”

Благодаря системе усиления звука Сокки их голоса были слышны даже в самых дальних краях площади. Отголоски последнего слова утонули в радостных криках толпы. Где-то начали хлопать хлопушки, кто-то бросил несколько цветков на ковер, ведущий ко дворцу.

Дядя Айро, как старший, поднял руку, прося народ успокоиться. Наступал момент провозглашения жениха и невесты мужем и женой. Мудрецы обоих народов вышли на возвышенность вокруг беседки и заговорили по очереди. Первыми говорили Мудрецы Царства Земли:

— Зуко, Хозяин огня, в этот священный момент нарицается мужем Кайли! Да благословят Дух Агни и Великие Духи их союз!

После послышались голоса Мудрецов Народа Огня:

— Кайли, вступающая в статус Хранительницы Огня, в этот священный момент нарицается женой Зуко! Да благословят Великие Духи их союз!

В толпе послышался шепот непонимания — такого титула в Народе Огня еще не слышали. Но люди надеялись, что всему будет объяснение, и быстро восстановили тишину.

Затем вступившие в брак должны были подарить друг другу свадебные подарки. Зуко протянул Кайли серебрянную заколку. Она была выполнена в форме языков пламени, почти как его, но металл был холодным, лунным, подчеркивающим её новый статус.

— Отныне ты не просто моя жена, — тихо сказал он, вкалывая заколку в её волосы. — Ты — Хранительница Огня. Та, кто уже не один раз сберегла и по сей день бережет мой свет.

Кайли в ответ надела ему на шею золотую цепочку с рубиновым сердцем. Как только камень коснулся его груди, Зуко ощутил, будто невидимое солнце засияло у него в сердце, согревая его своим теплом.

— Пусть звезды, под которыми ты родился, хранят тебя вечно! Этот драгоценный камень — прямое продолжение энергии того дня, в который ты был рожден. Миру повезло, что ты родился!

Позже, когда официальные торжества были окончены, они ушли во внутренний королевский сад. Там, в тишине, нарушаемой лишь плеском воды, они вместе посадили маленькую сосенку. Ее корни ушли в землю, которую они полили вместе, как залог того, что их малыш вырастет в мире, где Огонь и Земля больше никогда не будут врагами.

(Примечание от автора

Свадебные подарки выбраны не случайно.

Как мы знаем, в официальном каноне нет даты рождения Зуко. Но по его характеру и манере поведения можно смело предположить, что по нашим меркам он мог быть рожден под знаком Овна. Это первый знак в астрологическом году, символ огня. Но, что немаловажно, цикл Овна делится на три декады — они управляются Марсом, Солнцем и Венерой.

Первая декада, управляемая Марсом — это чистый, дистиллированный Озай — власть, жестокость, война и разрушение

Третья — прямое отражение Азулы. Атмосфера на Венере ядовита, в ее условиях невозможно жить даже нескольких секунд. Так и Азула, воспитанная ненавистью и жестокостью отца, стала буквально ядовитой.

Но вторая декада, управляемая Солнцем — это, на мой взгляд, не что иное, как настоящий Зуко🥰 Солнце ведь может и греть, и уничтожать. Так и Зуко, в начале подпитываемый злостью, в конечном итоге выбирает сторону жизни.

Исходя из всего вышесказанного, и учитывая эзотерические и астрологические показатели, лучшим оберегом для Овна, рождённого в декаду Солнца, будет рубин и золото.

Кайли же, не смотря на рождение в Царстве Земли, рождена под знаком Рыб, а именно во вторую декаду. Ее интуитивность, чувствительность, способность чувствовать Ци людей — концентрат характеристик знака Рыбы. Опять же, обращаясь к эзотерике и астрологии, таким людям больше всего подходит серебро.

Поэтому, свадебные подарки в данном случае полностью соответствуют энергетической составляющей героев🥰)

Королевская спальня была празднично убрана к первой брачной ночи. Вдоль стен стояли высокие золотые чаши с огнем, исполняющие роль светильников. В дальнем от постели краю комнаты, в специальной кадильнице курились легкие благовония. Окна были завешены плотными бордовыми шторами, а над самой кроватью красиво свисал красный полупрозрачный балдахин.

После всех свадебных церемоний этого долгого дня оказаться тут, в собственной спальне, на правах мужа и жены, было настоящим блаженством.

Молодой Хозяин Огня со вздохом облегчения стянул с плеч тяжёлую церемониальную мантию, расшитую золотом, и аккуратно опустил её на резной деревянный стул. В простом домашнем халате, чем-то напоминающем тонкое кимоно, он сразу перестал казаться монументальным Императором и снова стал просто её Зуко.

Парень повернулся к Кайли. Она стояла у зеркала, пытаясь тонкими пальцами на ощупь расплести сложную свадебную причёску.

— Позволь, я помогу, — тихо произнёс он, подступая со спины.

Его сильные ладони, привыкшие к рукоятям палашей, действовали бережно. Он аккуратно извлёк из её волос шёлковые ленты, а затем коснулся пальцами серебряной заколки — его подарка. Открепляя её, Зуко замер, любуясь тем, как густые чёрные волосы Кайли тяжёлой волной рассыпались по её плечам и белой шёлковой ткани ночной сорочки.

Кайли повернулась к нему, мягко улыбаясь, и потянулась к завязкам на его халате. Зуко послушно замер, но когда её ладонь уверенно скользнула чуть ниже, ближе к его поясу, он вдруг резко перехватил её запястье.

Кайли удивлённо подняла на него глаза. Зуко смотрел на неё как-то странно, и в полумраке спальни она отчётливо увидела то, от чего у неё сжалось сердце. Его здоровый правый золотой глаз округлился от какого-то глубокого, почти детского испуга, а левый, обожжённый, лишь беспомощно приоткрылся, подчёркивая его внезапную уязвимость. Его дыхание стало прерывистым.

— Я… Кайли, я боюсь, — едва слышно признался он, и его голос дрогнул. — Ты такая хрупкая. Ты часто плохо чувствуешь себя в последнее время. Ты хранишь в себе нашу общую искру. И сейчас я просто в ужасе, что могу случайно сделать тебе больно. Или не только тебе. Я не прощу себе, если моя несдержанность как-то вам навредит.

Кайли смотрела на своего грозного Хозяина Огня, который в одиночку противостоял многим сильным противникам, а сейчас робел перед ней, как мальчишка. В его глазах было столько любви и благоговения, что у неё перехватило дыхание.

Она мягко высвободила свою руку из его пальцев. Но вместо того, чтобы отстраниться, Кайли сделала шаг вплотную, сокращая расстояние между ними до пары миллиметров. Взяв мужа за руку, Хранительница Огня прижала его ладонь к своему еще абсолютно плоскому животу.

— Посмотри на меня, Искорка, — ласково, но твёрдо попросила она, заглядывая в его испуганные золотые глаза. — Твой огонь больше не тот, что был раньше. Драконы изменили его, помнишь? Твоё пламя — это жизнь. Оно греет, а не обжигает. Видишь? Ты не можешь нам навредить. Твое тепло — это то, что защищает его и меня. Ты — наш щит, Зуко. И сегодня ночью я хочу чувствовать твою любовь, а не твой страх.

Слова Кайли подействовали как самое сильное успокоительное. Напряжение, сковывавшее его плечи целый месяц, окончательно спало. Зуко смотрел на неё с такой безграничной благодарностью, словно само его существование сейчас замкнулось на этой хрупкой, но такой сильной девушке.

Кайли мягко улыбнулась, глядя как напряжение понемногу сходит с его лица. Мягко, увлекая его за собой, она опустилась на постель. Её движения были плавными, тягучими, лишенными всякой спешки. Тонкие пальцы Кайли легли на завязки её собственной ночной сорочки. Медленно, сантиметр за сантиметром, тонкий белый шёлк скользнул с её плеч, обнажая безупречную линию шеи, ключицы и стройную, подтянутую фигуру.

Зуко затаил дыхание. В полумраке спальни, подрагивающем от пламени золотых чаш, её кожа казалась фарфоровой, а изгибы стройного тела — совершенством, созданным лучшими скульпторами мира.

Так же неторопливо она помогла Зуко снять халат, обнажая его крепкую, мускулистую грудь. Парень не шевелился, боясь разрушить это хрупкое волшебство.

Вдруг Кайли уверенно перекинула ногу и села сверху, устраиваясь на его бёдрах. Зуко судорожно выдохнул, чувствуя её родное, живое тепло так близко. Его ладони, всё ещё немного робея, легли на её талию, едва прикасаясь к гладкой коже.

— Смотри на меня, Искорка, — тихо прошептала она, наклоняясь и даря ему короткий, даже дразнящий поцелуй.

И она начала двигаться. Медленно, плавно, прислушиваясь к каждому вздоху и ловя каждый импульс их общей Ци. Это было невероятно нежно, без капли спешки, словно они танцевали свой собственный, скрытый от всего мира танец.

Зуко немного откинул голову, и на его шее проступила напряженная жилка. Он не перехватывал инициативу, не делал резких движений. Он только смотрел. Смотрел на то, как красиво очерчивается в полумраке её грудь, как в такт движениям покачиваются её чёрные волосы, рассыпавшиеся по плечам, и как глаза её блестят от накатывающих чувств.

Его сильные, горячие руки медленно скользнули по ее коже, едва уловимо, самыми кончиками пальцев поглаживая её бёдра, талию, а затем поднимаясь выше, к груди. Каждое его прикосновение было наполнено таким трепетом и благоговением, словно он прикасался к божеству. Их энергии в очередной раз переплелись, смывая последние остатки страха и одиночества, которые они оба носили в себе слишком долго. В эту ночь во всём мире существовали только они двое — Земля и Огонь, ставшие единым целым.

Зуко стоял на одном колене на арене Агни Кай. Он был готов отстаивать свое мнение перед любым из генералов. Праведный гнев кипел у него в груди.

Подняв глаза, он увидел соперника, и его словно окатило ледяной водой от ужаса — на противоположном конце арены стоял сам Хозяин Огня Озай, его отец.

Тринадцатилетний принц рухнул на колени, умоляя простить его. Но ум Озая был пормачен ненавистью к собственному сыну.

Через несколько секунд арену сотряс душераздирающий вопль подростка... Зуко навсегда был отмечен отцовской яростью.

В тишине спальни раздался громкий крик. Зуко вскочил на постели, в панике пытаясь сообразить, где он. Руки тряслись, на лбу выступил холодный пот, зрение туманилось, а к горлу подкатывала отвратительная тошнота.

Кайли, проснувшаяся от крика, чувствуя, как сжимается от страха общая нить их жизненной энергии, приобняла мужа за плечи, пытаясь унять его дрожь. В золотых глазах Хозяина Огня сейчас застыл ужас и нечеловеческая боль. Кайли осторожно встала, придерживая еще совсем небольшой животик. Она спешно подошла к небольшому столику, открыла какую-то склянку, налила из нее немного в красивую маленькую чашку и скорее протянула Зуко. Это был один из её успокоительных отваров — запах мяты, лаванды, чабреца и хмеля быстро наполнил королевскую спальню.

В последнее время кошмары мучали его. То ли от напряжения из-за государственных дел, то ли из-за переживаний о Кайли — картина того Агни Кай с отцом каждую ночь заставляла его просыпаться в холодном поту.

Зуко, тяжело дыша, принял чашку из рук Кайли. Пальцы его всё ещё заметно дрожали, фарфор тихонько звякал о зубы. Он сделал несколько поспешных глотков, обжигаясь. Травяной пар — густой, пахнущий лавандой, прохладной мятой и сладковатым хмелем — коснулся его лица, немного проясняя затуманенный страхом взгляд.

Тошнота начала медленно отступать, но бешеное сердцебиение никак не унималось. Он поставил пустую чашку на прикроватный столик и прикрыл руками искаженное болью лицо. Шрам горел и пульсировал, словно его нанесли только вчера.

Кайли мягко опустилась на край постели рядом с ним. Её движения были плавными и лёгкими, не смотря на стяновящееся все интереснее положение. Она положила ладонь ему на спину, между лопаток, и начала медленно, мягкими поглаживаниями согревать зажатые мышцы. Струна их общей Ци сейчас вибрировала от страха и боли, которые сжимали сердце Зуко.

— Опять тот же сон? — тихо спросила она, и её голос в ночной тишине прозвучал как целебный бальзам.

Зуко рвано вздохнул, не отнимая рук от лица. Его голос был будто надломлен.

— Каждую ночь, Кайли... Каждую чертову ночь я снова там, на том Агни Кай. Я смотрю на трон, смотрю на генералов, а потом появляется он. Но теперь меня пугает еще кое-что…

Он наконец опустил руки и посмотрел на жену. В его золотых глазах, обычно таких решительных, сейчас светилась неприкрытая, детская уязвимость.

— Я смотрю на тебя… И мне становится жутко. До дрожи в костях, Кайли. Во мне течёт кровь Озая. Самого жестокого чудовища, которое готово было сжечь весь мир и пожертвовать собственными детьми ради власти. Что, если эта тьма сидит глубоко во мне? Что, если в один день я сорвусь и потеряю контроль? Вдруг я просто обречён стать таким же, как он?

Кайли не перебивала. Она внимательно выслушала его, чувствуя, как под её ладонью бушует его огненная энергия — неровная, рваная, готовая взорваться от внутреннего напряжения. Она перехватила его ладони, заставляя Зуко посмотреть ей прямо в глаза.

— Послушай меня, Искорка, — бесконечно нежно произнесла она. — Озай никогда в своей жизни не задавался вопросом, прав ли он. Он никогда не боялся стать чудовищем, потому что искренне считал себя божеством. Сам твой страх, твоя боль и твоё желание не стать таким доказывают, что ты никогда, слышишь? — никогда не станешь им. Кровь — это не абсолют истины. В тебе течёт кровь Урсы. В тебе течёт кровь великого Аватара Року. Но самое главное: ты — это твой собственный выбор. Озай нёс разрушение и пепел, а ты каждый день борешься за мир. Ты созидаешь. Ты — не твой отец.

Зуко перевёл взгляд на их сплетенные пальцы. Слова Кайли немного успокоили его, но в груди всё ещё давило. Стены роскошной королевской спальни сейчас казались ему тесной клеткой.

— Мне нужно подышать, — тихо сказал он. — Здесь слишком душно.

— Пойдём, — улыбнулась Кайли, поднимаясь и увлекая его за собой. — Я знаю одно отличное место!

Они вышли во внутренний закрытый садик, туда, где была посажена сосенка в честь их свадьбы. Ночной воздух был тёплым, но контраст с душной спальней всё равно освежал. Вокруг царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь стрёкотом сверчковых ящериц и тихим всплеском воды в небольшом декоративном озере. Луна отражалась в идеальной глади воды серебряным полумесяцем.

Кайли ступила босыми ногами на мягкую, прохладную траву у самой кромки воды и увлекла Зуко за собой.

— Садись, — шепнула она, устраиваясь по-турецки.

Зуко послушно сел напротив неё, скрестив ноги. Спина его до сих пор была как натянутая струна.

— Закрой глаза, — мягко произнесла Кайли. — Забудь про государственные дела, про советы генералов, про кошмары. Есть только этот момент. Помнишь, чему учил дядюшка Айро? А я чему учила, помнишь? Сделай глубокий вдох через нос. Направь внимание на поток воздуха, который ты выдыхаешь. Чувствуй, как воздух входит в тело, прохладный и чистый, а выдох уносит лишний жар.

Зуко закрыл глаза. Сначала мысли роились в голове, как рассерженные осы-стервятники, но он упрямо возвращал фокус на дыхание. Вдох... выдох...

Кайли придвинулась ближе и мягко положила свои ладони поверх его рук, лежащих на коленях. В ту же секунду Зуко почувствовал, как их энергетические каналы, уже давно настроенные друг на друга, открылись. Жизненная энергия Кайли, словно горный ручей, мягко влилась в его бушующий, раскалённый огненный поток.

Это не было подавлением — её энергия бережно окутывала его пламя, сглаживая острые углы, усмиряя пожар и возвращая его к ровному, согревающему и безопасному теплу. Зуко почувствовал, как плечи опустились, а из груди ушёл этот вечный, давящий стальной обруч. Его Ци наконец-то выровнялась, поймав тот самый желанный дзен.

Он открыл глаза. Перед ним в мягком лунном свете сидела его Кайли — его Хранительница, его личная гавань, его спасение.

Зуко несмело, с замиранием сердца протянул правую руку и коснулся горячими пальцами ее только начинающего округляться животика. Под тонким шёлком халата кожа была тёплой и нежной. Молодой Хозяин Огня затаил дыхание, боясь пошевелиться.

Кайли накрыла его ладонь своей и прошептала:

— Просто почувствуй. Я знаю, что с ним все хорошо. И ему не страшен твой огонь, Зуко. Твоё пламя для него — это защита и дом.

И в этот момент, словно в ответ на слова Кайли, внутри произошло едва заметное движение. Прямо в центр горячей, сильной ладони Зуко прилетел лёгкий, мягкий, но совершенно ощутимый толчок. Будто маленькая ножка или кулачок изнутри поприветствовали отца.

Зуко замер. Его золотые глаза широко распахнулись. На долю секунды он перестал дышать, а потом улыбнулся абсолютно счастливо. По обоженной щеке покатилась одинокая, блеснувшая в лунном свете слеза.

В этот миг все ночные кошмары, страхи и тени прошлого окончательно рассыпались в прах, сгорая в чистой, безусловной любви, которую этот грозный правитель сейчас чувствовал всем телом.

Внутренний дворик дворца тонул в вечерней прохладе, но в воздухе всё ещё пахло нагретым за день камнем и цветущими лилиями. Зуко сидел за низким столиком напротив дяди, задумчиво вертя в пальцах пустую пиалу из-под чая. На лбу Хозяина Огня залегла глубокая морщина.

— Дядя… — тихо, словно боясь, что стены дворца могут подслушать его нежность, произнёс Зуко. — Я смотрю на неё и дышать боюсь. А внутри неё сейчас растёт новая жизнь. Я все время переживаю, что сделаю что-то не так. Наврежу ей, слишком сильно обниму…

Дядя Айро мягко улыбнулся, неторопливо наливая племяннику свежий жасминовый чай. Глаза старого генерала светились бесконечным теплом.

— Зуко, любовь — это не хрустальная ваза, которая разобьётся от одного неловкого прикосновения, — спокойно сказал он, пододвигая пиалу племяннику. — Настоящая любовь похожа на огонь в очаге. Она согревает, дарует жизнь и способна выдержать любую бурю, если за ней ухаживать с трепетом. Кайли — не хрупкий цветок, который нужно прятать от ветра. Вы — опора друг для друга. Бережность — это не отстранённость. Это умение слушать сердцем. Позволь своему внутреннему огню согревать её своей защитой.

Зуко слушал слова дяди, и на душе становилось чуточку спокойнее. Посидев ещё немного, он поднялся, поклонился Айро и направился в сторону покоев.

Правда, по дороге ноги сами свернули… на кухню. Несмотря на то что он уже несколько месяцев официально являлся Хозяином Огня, привычки, выработанные в чайной Ба-Синг-Се, искоренить было очень трудно. Зуко до сих пор не мог привыкнуть к мысли, что ради любой мелочи можно звать слуг. Ему было проще самому.

Тихо скользнув на огромную, уже опустевшую к вечеру кухню, он нашёл красивое блюдо, вымыл несколько спелых, сочных огненных груш и пару манго. Удовлетворённо кивнув самому себе, Хозяин Огня с тарелкой в руках зашагал к спальне.

Возле дверей не было стражи — Зуко сам сказал им не торчать там все время, чтобы обеспечить Кайли покой. Он аккуратно, бесшумно толкнул тяжёлую дубовую дверь, шагнул внутрь и свободной рукой приподнял плотную шёлковую занавесь, отделяющую прихожую от полумрака комнаты.

Додумать мысль Зуко не успел.

Справа мелькнула стремительная тень. Раздался тихий, свистящий звук рассекаемого воздуха, и в следующую секунду к его горлу прижалась холодная полоса стали. Острая, идеально заточенная.

Зуко замер, медленно бледнея. Из полумрака на него смотрели решительные, сияющие глаза Кайли. В руках она уверенно сжимала двойные палаши — те самые, его собственные клинки, которыми он когда-то орудовал под маской Синего Духа.

Шестой месяц беременности? Нет, не слышали. Опасность? Враги вокруг? Кайли среагировала быстрее, чем Хозяин Огня успел моргнуть.

Пару секунд в комнате стояла оглушительная тишина. Зуко медленно перевёл взгляд с острого лезвия, замершего в миллиметре от его кадыка, на округлившийся животик жены, который аккуратный шёлковый халат уже не мог скрыть.

— Кайли… — еле выдохнул Зуко, чувствуя, как сердце уходит куда-то в район пяток. — Это я.

Глаза девушки округлились. Она охнула, мгновенно опустив палаши и пряча их за спину, как нашкодивший ребёнок.

— Зуко! Прости, Искорка! — Кайли виновато закусила губу. — Я просто решила немного размяться, надоело сидеть. Услышала шаги, подумала, кто-то чужой решил пробраться в покои Хозяина Огня.

Зуко с трудом сглотнул, чувствуя, как к лицу возвращаются краски. Он осторожно поставил тарелку с фруктами на ближайший столик, сделал шаг вперёд и ласково, но настойчиво забрал из её рук тяжёлые мечи. Отложив их подальше, он повернулся к жене и взял её за плечи, стараясь говорить строго, хотя голос всё ещё немного дрожал:

— Кайли, любовь моя… Размахивать двойными палашами в твоем положении — это, по-твоему, «немного размяться»?! Ты же могла пораниться! Или упасть. Пожалуйста, побереги себя, тебе нужен покой, а не боевые тренировки в темноте!

Кайли хмыкнула, обошла его и, взяв с тарелки кусочек манго, с удовольствием откусила. Она смотрела на мужа с той самой дерзкой улыбкой, в которую он когда-то влюбился.

— Зуко, перестань со мной носиться, как с фарфором Нации Огня! Я, между прочим, не просто девчонка. Напомнить тебе, сколько я дралась? Или как я наравне с Соккой, Тоф и Суюки прыгала по дирижаблям Озая? Сталь — это моя стихия, я чувствую эти мечи как продолжение рук. Так что твоему Синему Духу точно нечего бояться за мою безопасность.

Кайли ласково улыбнулась, глядя на ошеломлённое лицо мужа, и подошла к кровати для того, чтобы вернуть двойные палаши в ножны. Зуко облегчённо выдохнул, решив, что буря миновала и здравый смысл восторжествовал.

Как же он ошибался.

Рядом с ножнами на покрывале покоилась её любимая катана. Кайли невзначай подхватила её за рукоять и, развернувшись, протянула Зуко. Тот, ничего не подозревая и действуя на рефлексах воина, перехватил рукоять.

В ту же секунду Кайли резко развернулась на месте. Палаши в её руках со свистом рассекли воздух, и она встала в идеальную боевую стойку. На её губах играла самая дерзкая, самая многообещающая улыбка.

— Защищайтесь, Хозяин Огня! — насмешливо бросила она. И, не давая ему опомниться, сразу пошла в атаку.

Зуко впал в тихий шок. Времени на размышления не осталось — сталь палашей уже летела прямо в него. Ему ничего не оставалось, кроме как выставить блок. Раздался громкий, чистый звон столкнувшегося металла.

— Кайли, ты с ума сошла?! — в панике воскликнул Зуко, едва успевая перехватить её следующий выпад.

Но Кайли только задорно рассмеялась. Она чувствовала, как подрагивает его Ци в их общем канале и это ее веселило. Двигалась она на удивление плавно и легко, несмотря на изменившийся центр тяжести. Для неё это был не бой, а чистый азарт, танец, в котором она выплёскивала всю скопившуюся энергию. Зуко же чувствовал, как покрывается холодным потом. Он боялся даже шаг сделать навстречу, о том, чтобы нанести ответный удар, не могло быть и речи! Все его колоссальные боевые навыки сузились до одной-единственной задачи: ювелирно, с точностью до миллиметра блокировать её лезвия и ни в коем случае не задеть.

Комнату наполнил частый, ритмичный звон клинков. Кайли наступала, весело прищурив глаза, а Зуко пятился, чувствуя, как колотиться сердце.

Спустя несколько минут такого безумного "танца" Кайли, уже немного запыхавшись, поймала нужный момент. Скрестив палаши, она молниеносным, отточенным движением зажала лезвие его катаны, провернула кисти и с характерным металлическим щелчком вырвала оружие из его рук. Катана со звоном улетела на ковёр.

Зуко так и замер с пустой поднятой рукой, тяжело дыша и пребывая в абсолютном шоке.

Кайли бросила палаши на кровать, победно вскинула подбородок и, шагнув к нему вплотную, обвила руками его шею. Ей было безумно весело, глаза горели триумфом.

— Ну что, Хозяин Огня, признаёшь поражение? — промурлыкала она прямо ему в губы.

Зуко посмотрел на неё — разгорячённую, невероятно красивую и живую — и все слова возмущения просто испарились. Опасная, сумасшедшая, любимая. Что поделать, если у неё сегодня именно такое настроение?

Он осторожно притянул её к себе, бережно касаясь живота, и коснулся ее губ нежным, бесконечно любящим поцелуем, вкладывая в него весь тот испуг и то безумное облегчение, что пережил за последние пять минут. Кайли прижалась к нему, мягко перебирая пальцами тёмные пряди на его затылке.

Уже глубокой ночью во дворце воцарилась полная тишина.

Зуко лежал в кровати, подперев голову рукой, и не мог оторвать взгляда от спящей жены. Кайли уютно устроилась у него под боком, тихонько сопя во сне. Одна её рука покоилась на животе, а на губах всё ещё блуждала едва заметная улыбка. Серьги тускло поблескивали в лунном свете.

Зуко осторожно, самыми кончиками пальцев коснулся её щеки, заправляя непослушную прядь волос ей за ухо. Какая же она всё-таки необычная. Удивительная. Временами совершенно сумасшедшая и непредсказуемая, но такая родная. Настоящий ураган, который ворвался в его сломанную жизнь и превратил её в цветущий сад.

Улыбнувшись своим мыслям, Зуко поцеловал её в висок, поудобнее накинул одеяло и, чувствуя абсолютное, глубинное счастье, наконец закрыл глаза, засыпая под её мерное дыхание.

Тёмные вулканические камни за стенами Столицы Огня всё ещё хранили дневное тепло, а воздух был густо пропитан ароматом нагретой на солнце лаванды и дикого чабреца. Картина была идиллической, если бы не одно «но».

— Это просто абсурд, — донёсся из кустов раздражённый, до боли знакомый бубнёж. — Я Хозяин Огня. Глава величайшей нации. У меня во дворце тридцать министров, батальон личной стражи и целая система снабжения. Кайли, почему я сейчас стою на коленях в пыли и выковыриваю сухую траву из базальтовой трещины?!

Зуко недовольно фыркнул, откидывая с лица отросшую тёмную прядь, и дёрнул за упрямый стебель чабреца.

Кайли, медленно шагавшая по каменистой тропинке, не удержалась и тихонько рассмеялась. Идти было уже откровенно тяжело — восьмой месяц давал о себе знать, и ей то и дело приходилось придерживать рукой круглый, заметно выдающийся вперёд животик. Но этот ворчливый, насупленный Хозяин Огня, копошащийся в зарослях, сейчас повеселил ее.

— Ну-ну, Хозяин Огня Зуко, — ласково, с нескрываемой любовью в голосе отозвалась она, остановившись и переводя дух. — Посмотрела бы я на тебя, когда посреди ночи тебе снова приснится какой-нибудь кошмар, а успокаивающего отвара в чайничке не окажется. Кто тогда будет полночи мерить шагами спальню и будить весь этаж?

Зуко замер, не оборачиваясь, но его плечи заметно дрогнули.

— И вообще, — Кайли хитро прищурилась, мягко поглаживая живот. — Ты, кажется, забыл, что было в прошлый раз, когда я пошла за травами с Катарой? Хочешь повторения?

О, этот аргумент сработал моментально. Зуко резко выпрямился, мгновенно растеряв весь свой бунтарский пыл. В его золотистых глазах на секунду мелькнула та самая паническая забота, свойственная будущим отцам, которые готовы сдувать с жены каждую пылинку. Он сердито, но уже совершенно беззлобно затолкнул вырванный чабрец в холщовую сумку.

— Не забыл, — буркнул он, отряхивая колени от земли. — Ладно. Считай, что государственная важность этого чабреца официально доказана.

Уже на обратном пути в сторону города, когда над холмами начал опускаться мягкий вечерний закат, весь его царственный пафос окончательно испарился. Зуко уверенно тащил на плече увесистую сумку с пахучими травами, а второй рукой бережно, но надёжно придерживал Кайли за талию, подстраиваясь под её медленный, неторопливый шаг. Его ладонь ощущала тепло её тела и этот драгоценный животик, ради безопасности которого он был готов лично перекопать весь вулканический остров.

За неделю до этого

В личном кабинете Хозяина Огня пахло сургучом, старой бумагой и подгорающим терпением. Зуко сидел за массивным столом, подперев голову кулаком, и ненавидящим взглядом смотрел на очередной свиток с отчётом о поставках угля из Восточных провинций. Мысли путались, цифры плыли, а в висках зарождалась тупая пульсирующая боль.

Дверь тихонько скрипнула, и в образовавшуюся щель просунулась аккуратная голова Кайли.

— Солнце, — мягко позвала она, лучезарно улыбаясь. — Мы с Катарой на холмы, там потрясающая ромашка зацвела! Буду вечером.

Она послала ему воздушный поцелуйчик и аккуратно прикрыла дверь.

Зуко, чей мозг в этот момент отчаянно пытался вникнуть в написанное, даже не поднял глаз от документов. Автоматически, уловив только знакомый любимый голос, он негромко пробормотал:

— Конечно, любовь моя… Береги себя! — И с чувством выполненного долга закопался в следующую стопку "увлекательнейшей" государственной макулатуры.

Кошмар начался ровно через четыре часа.

Поставив жирную огненную печать на последнем свитке, Зуко с облегчением потянулся, хрустнув затекшими косточками, и довольно улыбнулся. Дела были кончены, и в голове созрел отличный план — забрать Кайли и пойти прогуляться по саду.

Вот только в спальне Кайли не оказалось. Во внутреннем дворике у пруда с утко-черепахами — тоже. В королевской купальне, на кухне, в библиотеке — пусто.

Спустя двадцать минут безуспешных поисков по всему огромному дворцу по спине Хозяина Огня пополз липкий холодный пот. Семнадцатилетний правитель, переживший погони, взрывы и молнию Азулы, внезапно впал в такую панику, от которой у него на затылке вполне могли появиться первые седые волосинки. В голове тут же нарисовались самые жуткие сценарии: от тайного заговора остатков Озаевских фанатиков до внезапных преждевременных родов где-нибудь в тёмном коридоре.

— Стража! — рявкнул Зуко, вылетая в главный коридор — Отправить три патруля на комодо-носорогах, прочесать все окрестности Столицы! Найти Хранительницу Огня!

Дворец погрузился в священный хаос. Солдаты бряцали доспехами, носороги ревели в стойлах, министры в панике прятались по углам.

А ещё через час, когда Зуко уже готов был лично бежать за стены Столицы от неизвестности, парадные ворота мирно открылись. Внутрь вальяжно вошли Кайли и Катара, весело шушукаясь и неся в руках небольшую холщовую сумку, доверху набитую свежей, ароматной ромашкой.

Увидев бледного, соходящего с ума от страха Зуко, вокруг которого воздух буквально дрожал от перегрева, Катара только скептически выгнула бровь, а Кайли удивленно хлопнула ресницами:

— Искорка, что случилось? Почему весь двор на ушах?

Зуко тогда не знал, то ли ему плакать от облегчения, то ли громко ругаться на всю Нацию Огня. Кое-как вернув себе дар речи, он грозно, но с дёргающимся глазом, заявил, что отныне никакие лекарственные травы в радиусе ста миль не будут сорваны без его личного, Хозяйского надзора. Просто ради сохранения его собственной нервной системы.

Поэтому сейчас они медленно шли вдвоём по каменистым холмам, вдыхая густой вечерний аромат лаванды. Зуко то и дело косился на Кайли, мысленно прокручивая в голове тот кошмар недельной давности с носорогами. Теперь всё было под контролем. Он рядом. Сумка с чабрецом у него. Всё хорошо.

Вдруг Кайли резко остановилась. Её пальцы мёртвой хваткой вцепились в его плечо, она болезненно сморщилась и крепко прижала вторую руку к низу живота, издав тихий, прерывистый вздох.

Мир вокруг Хозяина Огня замер. За долю секунды в его несчастной голове пронеслась тысяча панических мыслей, одна страшнее другой: “Плохо? Что-то болит? Она рожает?! Прямо здесь, на камнях?! ЧТО ДЕЛАТЬ?! Где лекари?! Где мои носороги, когда они так нужны?!” Зуко побледнел так, что шрам стал казаться ярко-бордовым, и он уже готов был подхватить жену на руки лично нести во дворец.

Постояв так пару бесконечных минут, Кайли вдруг глубоко выдохнула, расслабилась и тихонько прыснула со смеху, глядя на его перепуганное лицо. Она чувствовала, хоть и немного слабее, чем раньше, как его меридианы в панике сжались чуть ли не в узел.

— Извини, извини, Солнце! — весело проговорила она, потирая бок. Серьги в ушах тихо звякнули. — Всё в порядке. Никто не рожает. Просто наш маленький наследник решил устроить вечернюю прогулку и изо всех сил зарядил маме пяткой прямо по рёбрам.

Зуко заново учился дышать. Откинув голову назад, он издал такой протяжный стон облегчения, что птицы на ближайшем дереве испуганно вспорхнули.

— Я когда-нибудь поседею раньше дяди Айро, клянусь, — проворчал он, но в его глазах светилась такая безграничная нежность, что Кайли только ласково прижалась к его плечу.

Позже вечером, когда Столицу Огня укутала прохладная южная ночь, они сидели во внутреннем дворике дворца. В чёрной воде пруда отражалась огромная, яркая луна, а сонные утко-черепахи тихонько плескались у берега, прижимаясь друг ко другу.

Кайли устроилась на деревянной скамье, уютно укутав ноги в мягкий плед, а Зуко сидел рядом, бережно обнимая её со спины и положив ладони на её круглый, тёплый живот. Они тихо обсуждали своё недалёкое будущее — то, которое уже совсем скоро ворвётся в эти тихие стены.

— Я чувствую в нём такую бурную энергию Ци, — тихо, с улыбкой нарушила тишину Кайли, накрывая своими ладонями его руки. — Такой мощный, упрямый Ян… Я абсолютно уверена, Искорка, что это мальчик. И он будет точной твоей копией.

Зуко в этот момент едва заметно напрягся. Его плечи поджались, а между бровей залегла знакомая складка. Он слишком хорошо знал свой собственный характер — вспыльчивый, колючий, сложный. Ему искренне не хотелось, чтобы его сыну досталась эта внутренняя буря.

Заметив его секундное замешательство, Кайли мягко повернула голову и коснулась губами его щеки, прогоняя мрачные мысли.

— И как же мы назовём нашего упрямого принца? — прошептала она.

Зуко помолчал, глядя на блики луны в воде, а затем тихо, но очень уверенно произнёс:

— Знаешь, Травинка… Я много думал над именем. Как тебе Кадзуо?

Кайли удивлённо округлила глаза и резко развернулась к нему, насколько позволял живот. На её лице отразился самый настоящий восторг.

— Зуко, это просто невероятно! — выдохнула она, заглядывая в его золотистые глаза. — Потому что я думала именно об этом имени! У меня даже слов нет! Ты хоть знаешь, что оно означает?

Зуко слегка смутился, на его щеках проступил едва заметный румянец, и он неловко повёл плечом:

— Да нет, если честно. Мне просто понравилось, как оно звучит. Будто соединяет буквы из наших имён во что-то одно. Общее.

Кайли ласково улыбнулась, её глаза слегка блеснули. Она взяла его большие, вечно горячие ладони в свои и тихо сказала:

— Это имя значит “первый сын мира, лучшее, созданное отцом”.

Слова повисли в прохладном ночном воздухе. Зуко замер. У него перехватило дыхание, а сердце забилось чуть быстрее. Лучшее, созданное отцом. Вся его прошлая боль, все призраки Озая и детские обиды в эту секунду просто растворились, сгорели без остатка в этом мягком лунном свете. Он посмотрел на Кайли — на свою Травинку, которая подарила ему этот новый, чистый мир.

Зуко бережно притянул её к себе, утыкаясь носом в её волосы, пахнущие лавандой и чабрецом. Его объятия были крепкими, но невероятно нежными. Немного наклонившись, он поцеловал любимую жену — трепетно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, благодарность и клятву стать для их Кадзуо самым лучшим отцом на свете.

Над прудом сияла луна, утко-черепахи тихо шуршали в камышах, и весь мир, казалось, замер в предвкушении новой надежды для Нации Огня.

Прошло долгих семь месяцев после свадьбы. Живот Кайли стал совсем большим, и Зуко оберегал её буквально от каждого сквозняка. Ожидание наследника ограничивалось уже считанными днями.

На рассвете одного из них Кайли проснулась от достаточно ощутимой боли внизу живота и пояснице. По тому, как распределялась Ци в ее теле, она быстро сообразила, что Кадзуо сегодня, скорее всего, явит себя миру.

Тихо, стараясь не разбудить мужа, она встала с постели и принялась мерить шагами комнату, иногда замирая и дыша чуть чаще.

Спустя пару часов такой импровизированной прогулки схватки стали совсем болезненными. Кайли уже тяжело было ходить и с каждой новой волной боли она начинала еле слышно постанывать.

Зуко лениво приоткрыл один глаз, пытаясь понять, почему его драгоценная жена не спит в такую рань. Услышав ее тихий стон, он, словно от разряда молнии, вскочил на кровати.

— Кайли, Травинка, все хорошо? Чего ты встала так рано? Тебе больно? — мгновенно проснувшись, с ужасом он начал понимать, что происходит.

Кайли слегка улыбнулась, чувствуя, как подкатывает следующая схватка:

— Солнце, не паникуй. Все под контролем. Скорее всего, сегодня ты лично познакомишься с Кадзуо. Но сейчас мне нужно, чтобы ты позвал пару служанок и нашел Катару.

Зуко принялся исполнять ее просьбу с такой скоростью, будто его ужалила оса-стервятник.

Еще через час служанки были на месте. Катара, готовая к любому развитию событий, уже помогала Кайли ходить по комнате, придерживая ее за руку и то и дело массируя поясницу.

Зуко, в своей неизменной панике, уже мерил шагами дворцовый коридор. Контролировать огонь ему сейчас было крайне сложно, поэтому два или три полотна, висящих на стенах, скоро были украшены замечательными проженными дырами на уровне его рук.

У дверей спальни дежурил дядя Айро, взволнованно теребя края одежды. Из-за дверей доносились тяжёлые вздохи Кайли и на удивление спокойный, уверенный голос Катары. Зуко рванулся было внутрь, но Катара, вышедшая на секунду за теплой водой, решила, что с такой его паникой вода быстро станет кипятком, а ей это было не нужно.

— Так, Хозяин Огня, держи себя в руках! — скомандовала она, и в её глазах сверкнула та самая решимость Южного Племени Воды. — Там тебе делать сейчас нечего. Я помогала Прапра принимать роды ещё на Полюсе, так что отставить панику. С твоей Травинкой всё будет хорошо, но тебе туда сейчас нельзя. Жди здесь!

И двери захлопнулись. Для Зуко начался самый настоящий ад. Он мерил шагами коридор, готовый прожечь дыру даже в каменном полу. Он злился на Катару, на весь мир, кусал губы и молил Великих Духов, чтобы всё поскорее закончилось. Дядя Айро только тихо вздыхал, понимая, что сейчас племяннику никакой чай не поможет.

Так протянулись несколько часов. Из спальни приглушенно слышался уверенный голос Катары, всплески воды и частые громкие стоны Кайли.

Солнце уже вошло в зенит. И вдруг за дверью раздался пронзительный, громкий детский крик. Зуко замер, забыв, как дышать.

Дверь открылась, и уставшая, но улыбающаяся Катара, вытирая руки полотенцем, кивнула ему:

— Проходи, папа. У тебя замечательный наследник!

Зуко буквально влетел в комнату. Кайли полу сидела на постели — бледная, обессиленная, но её глаза светились такой бесконечной любовью, что у Зуко перехватило дыхание. В её руках был крошечный малыш. Зуко опустился на колени перед кроватью, бережно прижал жену к себе и впервые посмотрел на сына. Тот, почувствовав тепло отца, затих и спокойно засопел.

— Ну здравствуй, Кадзуо! — почти шепотом проговорил Зуко, и по его щеке, прямо через старый шрам, покатилась слеза.

Чуть позже, когда Кайли немного восстановила силы, Зуко помог ей подняться. Вместе, бережно держа маленького принца на руках, они подошли к огромным дверям и вышли на главный балкон дворца.

Над Столицей Огня развернулся невероятной красоты закат. Небо окрасилось в глубокие багровые, золотые и нежно-розовые тона, а уходящее за горизонт солнце оставляло на бескрайней глади океана пылающую дорожку. Весь город внизу, с его крышами и улочками, казался мирным и тихим, укутанным вечерней прохладой.

Зуко обнял Кайли за плечи, прижимая ее к себе с безграничной любовью, и они вместе глянули на сопящего Кадзуо. Солнечные лучи мягко коснулись личика наследника, словно благословляя его.

Зуко перевёл взгляд на бескрайний океан, а затем тихо, но с такой железной, королевской уверенностью, от которой у Кайли потеплело в груди, произнёс:

— Я приложу все свои силы, сделаю всё возможное и невозможное, чтобы этот мир больше никогда не знал войны. Чтобы наш сын рос в безопасности. И чтобы он и правда стал первым сыном мирной Нации Огня.

Кайли ласково улыбнулась, положив голову ему на плечо, и на фоне догорающего величественного заката они замерли втроём — как символ новой, чистой и светлой эпохи.