Черный чай с бергамотом (гет)

Нижнее кольцо Ба-Синг-Се никогда не спало, оно задыхалось от сырости, духоты и горького дыма дешёвых харчевен. Для семнадцатилетний Кайли этот огромный каменный улей стал убежищем. Беженка из далёкого провинциального городка, стёртого с лица земли безжалостным пламенем Нации Огня, она потеряла там всё — родителей, друзей, родной дом и детство.

Чтобы не сойти с ума от разрывающей боли, Кайли ушла в тишину. Многочасовые ночные медитации истончили грань между её разумом и миром энергий, а детская интуитивная страсть к травничеству превратилась в глубокое знание медицины. Она знала характер каждого стебля, слышала дыхание корней. Но медитации подарили ей ещё кое-что — редкий, немного пугающий дар. Стоило Кайли осознанно коснуться меридиана Ци другого человека, как перед её внутренним взором проносилось его прошлое.

С виду она казалась просто странной, замкнутой девушкой-травницей. Тёмные, почти чёрные волосы, завязанные в небрежный узел, внимательные тёмно-карие глаза и тихий голос. Единственным бунтом против серости беженской жизни были проколы в ушах, которые она сделала себе сама после побега: три аккуратных в левой мочке и два — в правой. Никто в Нижнем кольце не подозревал, что под скромным зелёным платьем Царства Земли скрывается универсальный солдат, амбидекстр, одинаково безупречно владеющий короткой катаной, кинжалами и смертоносными метательными иглами.

Через несколько дней после открытия новой чайной «Жасминовый Дракон» Кайли, выбирая корень имбиря на рынке Верхнего Кольца, услышала разговор двух местных торговцев. Они приглушённо обсуждали, что в лавке у старого толстяка необычный помощник — молодой парень, чьё лицо страшно изуродовано ожогом. В Кайли мгновенно проснулся чистый, азартный медицинский интерес. Она знала, как тяжело поддаются лечению старые термические шрамы.

На следующее утро она вошла в духоту «Жасминового Дракона». Кайли не любила привычные всем улуны или приторные травяные сборы. Её вкус был особенным, резким — она предпочитала крепкий чёрный чай с добавлением бергамота. Когда она озвучила свой заказ, старый мастер Муши, стоявший за стойкой, на секунду замер. Его брови удивлённо приподнялись, но он тут же мягко улыбнулся и едва заметно прищурился, продолжая краем глаза наблюдать за необычной гостьей.

Через несколько минут к её столику подошёл тот самый парень — Ли. Хмурый, резкий в движениях, с золотыми, словно расплавленное солнце, глазами и огромным багровым шрамом на левой половине лица.

Когда Ли протянул чашку, Кайли, забирая её, словно бы случайно скользнула кончиками пальцев по его ладони. Его кожа была обжигающе горячей — так бывает при сильнейшей лихорадке, но парень не выглядел больным. Это был внутренний жар.

В эту долю секунды её сознание буквально взорвалось чужими воспоминаниями. Меридиан Ци Ли отозвался сокрушительной лавиной боли:

Вот он, совсем маленький мальчик, сжимается в комок и горько плачет по исчезнувшей матери…

Вот ему тринадцать, и он стоит на арене Агни Кай против собственного отца, не понимая, за что…

Вот он падает на колени, и, ломая голос, умоляет о пощаде…

И этот страшный, нечеловеческий, разрывающий горло крик, когда лицо плавится от адского огня…

Кайли едва не выронила чашку. Сердце бешено заколотилось, но она взяла себя в руки. Ей нужно было рассмотреть его шрам ближе, детальнее. Чтобы задержать парня у стола, она засыпала его вопросами о сорте чая, о времени сбора, заставив его хмуриться и отвечать сквозь зубы. Когда вся визуальная информация была собрана, Кайли спокойно произнесла:

— Позови, пожалуйста, человека, который заваривал этот чай.

Подошедшему Муши Кайли не стала говорить лишнего. Она лишь тихо, но уверенно сказала, что занимается лечением тяжёлых недугов и знает, как облегчить боль и стянутость тканей его помощника. Муши посмотрел ей в самые глаза — долго, проницательно — и в его взгляде мелькнула такая глубокая, щемящая тоска, что Кайли поняла: этот старик сделает всё ради спасения мальчика.

Чтобы не тратить время на дорогу домой, целительница решила остаться у знакомой, дочери господина Ченга, который уже много лет жил в Верхнем Кольце города. Однажды Кайли помогла девушке, приведя ее в чувство в жаркий день среди душного рынка, и с тех пор стала желанным гостем в доме ее отца.

В тот же вечер, когда на дверях «Жасминового Дракона» повернулась табличка «Закрыто», старик Мушу подозвал одного из уличных мальчишек, сунул ему в руку несколько монет и сказал:

— Дорогой, сбегай, пожалуйста, к дому господина Ченга и скажи, что я жду леди Кайли.

Ровно через десять минут этот пацан уже орал под окном одного из домов:

— Тетя Кайлииии, Вас ждут в “Жасминовом Драконе”.

А в это время в чайной происходил такой диалог:

— Дядя! Это безумие! — шипел Зуко. — Нас ищет Азула, нас ищет весь флот, а ты собираешься привести в наш дом какую-то местную ведьму! А вдруг она шпион Царства Земли или шпион отца?!

Дядя Айро лишь мягко, но строго покачал головой:

— Успокойся, Зуко. Шпионы не пахнут лавандой, миндалём и искренним состраданием. К тому же, Великие Духи не просто так привели её к нам.

Через четверть часа Кайли постучала со стороны черного входа. На улице шёл дождь, и её зелёный плащ слегка промок. Дверь открыл взволнованный Муши. Кайли спокойно вошла, из её холщовой сумки глухо позвякивали баночки с концентрированными отварами тысячелистника и багульника для снятия воспаления, а в отдельной стеклянной колбе мерцала её гордость — смесь эфирных масел лаванды, дикой розы и бессмертника на основе чистейшего арганового масла.

— Садись! — тихо, но не допуская возражений, сказала Кайли, указывая Ли на пол.

Парень упрямо скрестил руки на груди, сверкая золотыми глазами из-под тёмной челки. Но Кайли сделала шаг вперёд и мягким, уверенным движением руки, едва коснувшись ключевой точки на его плече, заставила его Ци на секунду замереть. Ли послушно, хоть и с тихим рыком, опустился на циновку.

Кайли села прямо напротив него, почти вплотную. Для начала нужно было осмотреть шрам вблизи. Девушка осторожно коснулась подбородка Ли и почти нежно повернула его лицо к источнику света. При свете свечи шрам выглядел еще страшнее, чем днем. Кайли принялась ощупывать кожу, чтобы понять, есть ли спайки рубца с мышцами, насколько сильно повреждены ткани. Ли морщился от каждого прикосновения, но старался не дергаться. Что-то интуитивно тянуло его к этой странной травнице, хоть он и боялся себе в этом признаться.

Вдруг она спросила:

— Расскажи, как ты получил этот ожог?

Сердце у Ли просто ушло в пятки. Что-то внутри подсказывало ему, что врать бесполезно, но он все же рассказал заранее выдуманную историю про захват его родного поселка Магами Огня три года назад, про то, как один из них оставил ему этот ожог. Кайли внимательно его выслушала, но в голове у нее пронеслось с улыбкой: “Дааа, складно врешь, красавчик”.

После осмотра Кайли аккуратно открыла баночку, и комнату наполнил аромат тысячелистника и багульника. Смочив бинт, девушка велела Ли лечь и накрыла левую половину его лица компрессом. Нужно было лежать десять минут. Поначалу Зуко казалось, что секунды тянутся вечно. Но через пару минут какое-то странное спокойствие начало появляться у него в груди. Его тяжёлое дыхание выровнялось. Он замер, заворожённо глядя в её тёмно-карие глаза, не понимая, почему от этой чужой девушки исходит такое необычное, обволакивающее тепло, утихомиривающее его вечный внутренний пожар.

Лечение продвигалось медленно, но верно. С каждым вечерним визитом кожа на шраме становилась заметно мягче, а багровый оттенок сменился бледно-розовым. Со временем дикость Ли уступила место доверию. Через три недели их общение вышло за пределы чайной — после закрытия лавки они начали совершать долгие прогулки по засыпающим улицам Нижнего кольца.

Через два месяца Ли уже сам приходил в дом Кайли поздними вечерами. Они садились у окна, читали древние свитки Царства Земли, вместе часами занимались каллиграфией или просто молча медитировали, выравнивая внутренние потоки энергии. Ли учился у неё тишине.

В один из таких вечеров, когда улицы Нижнего кольца пахли дешёвым угольным дымом и сыростью, Кайли привычно разминалась на заднем дворе. Её катана со свистом рассекала воздух — чётко, прямолинейно, по-военному идеально.

Ли наблюдал за ней, стоя в тени веранды. Он уже видел однажды, как Кайли тренируется. И сегодня хотел показать ей то, что по его мнению, должно было её заинтересовать. На его плече висел длинный сверток из грубой мешковины.

— Твоя катана хороша для открытого поля, — негромко произнёс он, привлекая её внимание.

Кайли дернулась и резко обернулась. Ли пришел так тихо, что она даже не заметила. Что-то в его повадках давно подсказывало Кайли, что ему подвластно еще что-то кроме магии огня.

— Но в тесных переулках Ба-Синг-Се, если на тебя нападут двое, тебе не хватит угла обзора, — продолжал парень.

Он подошёл ближе, присел на ступеньку и развернул ткань. Кайли удивленно приподняла бровь: на коленях Ли лежали широкие ножны. С виду — обычный палаш, коих она сотни видела в своей жизни. Но Ли мягко перехватил рукоять, и оружие в его руках с тихим металлическим шуршанием разделилось надвое. Два идеально плоских с одной стороны лезвия сверкнули в полумраке, образуя два зеркальных полумесяца.

— ШуанДао, парные палаши, — Ли протянул ей рукояти. — Оружие для тех, у кого нет магии, но есть две одинаково сильные руки. Они прячутся вместе, обманывая врага. Попробуй.

Кайли взяла клинки. Баланс был непривычным — вес распределялся иначе, чем у катаны. Ли встал сзади, на удивление бережно, но крепко перехватил её запястья своими тёплыми ладонями. От него пахло жасминовым чаем и совсем немного дымом.

— Не держи их жёстко, — негромко сказал он прямо возле ее уха, направляя её руки. — Катана — это стержень. Дао же — это вода. Они должны течь вокруг твоего тела. Правая рука защищает грудь, левая — режет. Перетекай из одного движения в другое, не останавливай сталь, иначе тебя сожгут.

Кайли сделала первое круговое движение под его руководством, чувствуя, как её привычная, строгая техника уступает место новому, плавному и смертоносному вихрю. А Ли, резко отстранившись, не мог оторвать взгляд, поражённый тем, как естественно его любимое оружие легло в её руки.

На третий месяц он пришёл абсолютно опустошённым. В его золотых глазах стояла такая глухая, невыносимая усталость от вечной борьбы с самим собой и груза мыслей, что Кайли просто молча подвинулась, освобождая место на циновке. Ли сел рядом. Несколько минут они сидели в полной тишине, слушая дыхание друг друга. А затем он впервые обнял её. Судорожно, сильно, спрятав лицо в её плечо. Это были объятия мужчины, которому в этот конкретный миг была жизненно, критически необходима чистая женская любовь и принятие.

Кайли обняла его в ответ, поглаживая чувствительными пальцами его зажатую спину. Напряжение росло, воздух между ними стал плотным и горячим. Когда Ли отстранился, его дыхание было неровным. Они посмотрели друг другу в глаза — и больше не смогли сдержаться. Объятия переросли в поцелуй. Он начался как нежный, робкий поиск, но быстро превратился в глубокий, предельно чувственный и голодный выдох всего того, что они так долго прятали.

Прошел еще месяц. Их связь крепла с каждым днём, но парень всё ещё боролся со своими внутренними демонами. В один из тёплых вечеров он остался у Кайли на ночь.

Ли сидел на краю её невысокой постели, обхватив колени руками. Внутри него, словно струна, был натянут сложный, мучительный узел — тот самый незримый барьер, когда мужчина безумно желает женщину, но одновременно испытывает к ней такой священный трепет и уважение, что боится осквернить её своим прикосновением. Он смотрел, как Кайли стоит у зеркала и медленными, плавными движениями вынимает шпильки, распуская свои тяжёлые, чёрные как смоль волосы, рассыпавшиеся по лопаткам.

Кайли повернулась и всё поняла по его застывшему взгляду. Она не стала ждать. Спокойно, с мягкой полуулыбкой она подошла и села на постель почти вплотную к нему. Её карие глаза встретились с его золотыми. Не разрывая этого гипнотического контакта, Кайли медленно, словно спрашивая разрешения, протянула руку и коснулась верхней пуговицы его грубой куртки Царства Земли. Одна пуговица. Вторая. Ткань разошлась, обнажая его крепкую грудь под тонкой рубахой. Зуко замер, его дыхание стало глубже. Через ткань рубашки Кайли чувствовала, как бешено, оглушительно колотится его сердце. Он сглотнул ком в горле, поднял свои горячие руки — его ладони всегда тёплые, как нагретый солнцем камень — и очень робко, невесомо коснулся лица Кайли. Его пальцы слегка дрожали. Это невероятный контраст: сильный маг огня, воин, способный разрушать, сейчас касался её с такой нежностью, словно боялся, что она исчезнет, если он нажмёт чуть сильнее.

Ли судорожно вздохнул, и весь его внутренний контроль рассыпался в прах.

Через мгновение они оказались на постели. Он плавно навис сверху, упираясь сильными руками в матрас по обе стороны от её головы. Его отросшие за эти месяцы тёмные волосы красивыми прядями обрамляли его худое, заострившееся лицо со шрамом, который теперь казался неотъемлемой частью его суровой красоты. Он смотрел на неё сверху вниз с такой смесью обожания и страсти, что у Кайли перехватило дыхание. Поцелуи стали глубокими, тягучими, обжигающе горячими. Кайли чувствовала вкус чая с бергамотом на его губах и то невероятное тепло, которое излучает все его тело.

Руки Ли скользили по ее талии, приподнимая края домашней туники… Его прикосновения — как касания чистого, согревающего огня.

Он целовал ее шею, опускаясь к ключице, и из его груди вырвалсяя низкий, хриплый вздох — то ли полустон, то ли полумолитва. В этот момент он тотально, полностью принадлежал Кайли…

Влюбленные сбросили оставшуюся одежду, и в полумраке спальни его шрам и ее чистая кожа слились в одно целое. Зуко брал Кайли безумно нежно, с колоссальной, трепетной отдачей. Каждое его движение — это безмолвное признание в любви, искупление за все его прошлые боли. Прикрывая глаза от накатывающих чувств, он входил в нее раз за разом, шепча её имя прямо Кайли в губы, ловил каждый её вздох, каждую дрожь тела, отдавая всего себя без остатка.

Для него это не просто близость. Это его инициация. Его обретение себя…

А под утро, когда свеча уже давно погасла и за окном стих дождь, они лежали, намертво переплетясь ногами под тяжёлым одеялом. Зуко спал, уткнувшись лбом в плечо Кайли, закинув на неё тяжёлую руку, словно защищая своё главное сокровище от всего мира. Он абсолютно расслаблен. Его шрам был прижат к её груди, прямо напротив сердца. И на его лице впервые за многие годы не было ни одной хмурой морщинки — только спокойная, тихая улыбка человека, который наконец-то нашёл свой покой.

Рано утром, одеваясь, Зуко шепнул:

— Люблю тебя, Кайли!

А она, с замиранием сердца, ответила:

— И я тебя, принц Зуко!

Зуко замер, будто пораженный молнией... Холодный пот мучительно медленно стекал по спине…

— Откуда она знает мое настоящее имя?! Я ни разу за полгода не выдал даже косвенно, кто я на самом деле! Для нее я — Ли, помощник из чайной!!! — проносилось у него в голове с космической скоростью.

Но вслух он смог выдохнуть только глухое:

— К-к-как?!

Кайли опустила глаза. Сердце бешено колотилось… Вот как сейчас ему объяснить, что она знает о нем все еще с того момента, как их пальцы соприкоснулись в самый первый раз тогда в чайной?!

Тихо, не поднимая глаз, она начала говорить. Ее голос звучал в этой утренней тишине и как исповедь, и как самое искреннее признание в любви…

— Город, где я родилась и жила, шесть лет назад выжгли дотла люди огня… Мне и еще паре десятков человек чудом удалось спастись. Мои родители, друзья, родной дом — все, что было мне дорого — в тот день было испепелено. Так я оказалась здесь. Я не могла есть, пить, даже дышать и думать от той боли, которая меня переполняла. В какой-то момент, уже последними искрами сознания я поняла, что если ничего не сделаю с этой болью — меня ждет либо смирительная рубашка, либо могила… И тогда я ушла в тишину. Я медитировала ночами, пропадала сутками за Нижним Кольцом, собирая травы и молясь Великим Духам… И за эти годы медитаций грань между моей Ци и миром энергий истончилась настолько, что теперь, прикасаясь к меридиану Ци другого человека, я вижу его прошлое. Так я узнала все о тебе еще в первую нашу встречу… И именно благодаря этому я поняла, что смогу тебе помочь.

— Но почему ты ничего не сказала?! — перебил ее Зуко. — Почему, в крайнем случае, не выдала нас? Мы же в розыске с дядей.

— Я не хочу никому причинять зла. Ты и так много вытерпел в своей жизни. Я чувствую, что твои Инь и Ян сейчас близки к балансу, ты исцеляешься от боли. Тюрьма сейчас тебя не просто сломает — она тебя убьет. — С болью в голосе ответила Кайли. На глазах у нее блестели слезы.

Сделав шаг ближе, она хотела взять Зуко за руку, но не решилась — от избытка адреналина вокруг него будто летали искры, как от костра. Она так и осталась просто стоять рядом, ловя его золотой взгляд...

Зуко закрыл глаза, глубоко вдохнул, медленно выдохнул — как учил его дядя на тренировках. И перестал искрить. Открыв глаза, он сам, будто торопясь, боясь, что она сейчас растворится в этом рассветном воздухе, быстро и сильно обнял Кайли. И замер, вдыхая запах ее волос, чувствуя руками тонкую ткань ее домашней туники…

Так стояли они долго, каждый понимая для себя что-то важное…

Он — что его можно любить вот таким — принцем в изгнании, которого не признает даже родной отец, который вынужден скрываться от собственной сестры.

Она — что ее жизнь складывается так странно, что сейчас она любит этого золотоглазого мага огня больше всего на свете.