Формула возвращения (гет)

Курьеров отправили немедленно: одного — совсем рядом, на Фонтанку, другого — чуть дальше, через мост, на Моховую. Дело не терпело отлагательств: до официального начала присутствия оставалось ещё часа три, но пепелище на Гутуевском острове ждать не могло.

Анастасия Андреевна явилась первой.

Новость о возвращении Тараса, полученная два месяца назад, всё это время держала её в постоянном напряжении, а этот экстренный утренний вызов стал лишь логичным завершением очередной бессонной ночи. Она собиралась в спешке — наскоро заколола волосы, оставив несколько непослушных прядей у шеи, и даже пренебрегла корсетом, отчего платье сидело чуть свободнее обычного, но её это не заботило.

В кабинете замминистра она держалась прямо и бесстрастно, крепко сцепив руки на коленях, хотя внутри всё сжималось от волнения.

Через десять минут дверь распахнулась и в кабинет ворвался Тарас.

И резко замер на пороге, увидев Анастасию.

По нему было видно, как он спешил: запыхался, мундир топорщился, а лицо еще хранило следы прерванного сна и спешного бритья: на подбородке краснел едва заметный порез.

— Проходите, Тарас Петрович, садитесь, — Виноградов кивком указал на свободный стул напротив Ардашниковой. — Времени мало. С Анастасией Андреевной вы уже знакомы, так что обойдёмся без формальностей.

Тарас мгновение помедлил, потом шагнул вперёд, не сводя с неё взгляда.

— Здравствуйте, Анастасия Андреевна, — выдохнул он, садясь и стараясь унять колотящееся сердце.

— Здравствуйте, Тарас Петрович, — ровно отозвалась она, едва повернув голову, и тут же перевела взгляд на Виноградова. — Как всегда, заставляете себя ждать.

— Я не виноват, что живу дальше вас… — начал было он, но Виноградов резко хлопнул ладонью по папке.

— Господа, прекратите препирательства! — отрезал Виноградов. — Анастасия Андреевна, введите коллегу в курс дела.

Анастасия пододвинула папки к себе и раскрыла верхнюю, подставив листы под зелёный абажур на столе замминистра. И в этот момент свет от лампы поймал золото и камень на её безымянном пальце.

Тарас скользнул взглядом по её руке. На мгновение глаза его сузились, но лицо осталось совершенно непроницаемым. Он не вздрогнул, не нахмурился, не отвёл глаз — лишь на долю секунды задержал взгляд на кольце. Его реакция была настолько неявной, что Настя запуталась. Он заметил? Безусловно. Ему больно? Непонятно. Он просто принял этот факт к сведению, как новую улику в деле, и спокойно перевёл глаза на бумаги.

Анастасию это спокойствие укололо сильнее, чем если бы он устроил сцену. Внутри шевельнулась обида на его безразличие и тут же — досада на саму себя за то, что ей вообще была важна его реакция. Чтобы скрыть эту минутную слабость, она заговорила подчёркнуто язвительно:

— Здесь результаты анализов по предыдущим случаям. Температура горения и химический состав остатка указывают на использование ускорителей. Боюсь, однако, Тарас Петрович, вам будет тяжело понять, о чем я говорю. Слишком специфическая материя.

Он небрежно откинулся на спинку стула.

— Отнюдь, любезная Анастасия Андреевна. В Архангельске мне, как полицмейстеру, пришлось в спешном порядке восполнять пробелы в знаниях. Руководство Ганса Гросса для судебных следователей я изучил… как вы мне и советовали… от корки до корки… Ну и «Судебный вестник» почитываю… регулярно… Так что, надеюсь, в терминологии не запутаюсь. Продолжайте.

Анастасия едва заметно хмыкнула и вернулась к докладу. И больше ни разу не подняла на него глаз, уставившись исключительно в свои бумаги и формулы. Говорила чётко, подчёркивая особенности «ядовитого» пламени и сходство характера огня на складах «Шварца» с прошлыми пожарами.

Когда папка была закрыта, Виноградов поднялся.

— Ну, раз всё понятно — не теряйте времени. Берите служебную карету и езжайте прямо на место. Ступайте.