Змеиное наследие Василиска (джен)

Гарри проснулся с чувством, что сегодня произойдет что-то важное.

Он лежал в кровати, глядя в потолок спальни Гриффиндорской башни, и прислушивался к своим ощущениям. Что-то изменилось. Не в мире — в нем самом. Чешуя на запястьях слегка мерцала даже в человеческой форме, а в груди пульсировало странное тепло, которого он раньше не замечал. Он чувствовал себя... связанным. С чем-то или с кем-то. Словно невидимая нить тянулась от его сердца в неизвестном направлении.

Он вспомнил слова Слизерина: «Завтра мы начнем следующий этап твоего обучения. Ты узнаешь, как находить других ламий по их крови.»

Гарри быстро оделся и спустился в Большой зал. Завтрак прошел в рассеянности — он почти не слушал болтовню Рона и Гермионы, поглощенный мыслями о предстоящей ночи. Он чувствовал, как внутри него растет нетерпение, смешанное с легким волнением.

— Гарри, ты опять где-то витаешь, — сказала Гермиона, прищурившись. — Ты в последнее время какой-то странный. Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Гарри заставил себя улыбнуться.

— Все отлично, Гермиона. Просто... много дел. Учеба, тренировки, ты знаешь.

Гермиона недоверчиво посмотрела на него, но не стала настаивать. Она знала, что Гарри не расскажет, пока сам не будет готов. Рон, впрочем, был слишком занят поглощением тостов, чтобы заметить странное поведение друга.

* * *

Ночь наступила быстрее, чем Гарри ожидал.

Он спустился в лабораторию, как только в замке стихли последние шаги патрулирующих учителей. Снейп уже ждал его — профессор стоял у стола, перелистывая старую книгу, и поднял голову, когда Гарри вошел.

— Ты готов? — спросил он без предисловий.

Гарри кивнул.

Портрет Слизерина был уже не в кресле — он стоял у края рамы, глядя на Гарри с выражением, в котором читались ожидание и серьезность.

— Сегодня ты узнаешь, как находить других ламий, — сказал он. — Это один из главных даров нашей расы. Мы можем чувствовать друг друга на расстоянии. Но это не просто инстинкт. Это — искусство. И его нужно тренировать.

— Как это работает? — спросил Гарри, подходя ближе.

Слизерин указал на центр комнаты, где на полу был начерчен круг из серебряной пыли. Внутри круга лежал небольшой камень — темный, почти черный, с вкраплениями, мерцающими в свете свечей.

— Это — камень крови, — сказал Слизерин. — Он сделан из чешуи первой ламии. Он хранит память о нашей крови. Если ты научишься чувствовать его, ты сможешь чувствовать и других ламий, где бы они ни находились.

Гарри подошел к кругу и опустился на колени перед камнем. Он протянул руку, но не коснулся его — просто замер в нескольких дюймах, чувствуя, как от камня исходит тепло.

— Закрой глаза, — сказал Слизерин. — Отключи все свои обычные чувства. Не слушай, не смотри, не обоняй. Чувствуй только кровь в своих венах. Она знает, что делать.

Гарри закрыл глаза. Он сосредоточился на своем дыхании, на биении сердца, на тепле, которое разливалось по его телу. Он чувствовал, как чешуя на руках начинает проступать, как зрачки становятся вертикальными, как отростки за спиной слегка приподнимаются.

И тогда он почувствовал камень.

Тепло исходило от него — не физическое, а магическое. Оно отзывалось на его собственную кровь, как эхо. Гарри протянул руку вперед и коснулся камня кончиками пальцев.

Мир вокруг исчез.

Он увидел что-то — не глазами, а разумом. Карту. Огромную карту мира, простирающуюся перед ним. На ней горели точки — десятки, может быть, сотни маленьких огоньков. Одни были яркими, почти ослепительными. Другие — тусклыми, едва заметными. Но все они были связаны с ним. Тонкими, мерцающими нитями.

— Что это? — прошептал он, не открывая глаз.

— Это — кровь ламий, — ответил голос Слизерина, звучащий откуда-то издалека. — Каждый огонек — это потомок нашего рода. Яркие огни — те, чья кровь сильна. Тусклые — те, в ком она почти угасла. Они есть повсюду. В Англии, в Европе, за океаном. Они ждут тебя, Гарри. Они не знают, кто они, но они ждут.

Гарри сосредоточился на одной точке — самой яркой из всех, горевшей где-то на севере Англии. Он чувствовал, как его сознание тянется к ней, как нить между ними становится все плотнее.

— Что ты чувствуешь? — спросил Снейп, наблюдая за ним со стороны.

— Я чувствую... пульс, — ответил Гарри. — Он сильный. Близко. Как будто кто-то зовет меня.

— Это ламия, чья кровь пробудилась, — объяснил Слизерин. — Возможно, она даже не знает об этом. Но ее тело уже изменилось, как изменилось твое. Она нуждается в помощи. В наставнике. В том, кто объяснит ей, что происходит.

Гарри открыл глаза. В его зрачках все еще мерцал серебряный свет, но он уже мог видеть реальность. Он посмотрел на камень, который лежал у его пальцев, и почувствовал, как внутри него растет странное чувство — почти как ответственность.

— Я могу найти их? — спросил он. — Всех?

— Со временем — да, — ответил Слизерин. — Но для начала ты должен найти тех, чья кровь сильнее всего. Они нуждаются в тебе больше остальных. Они ближе к тому, чтобы стать полноценными ламиями.

Гарри поднялся на ноги. Он чувствовал, как внутри него все еще пульсирует связь с теми огоньками — далекими, невидимыми, но такими реальными.

— Я хочу найти их, — сказал он. — Я хочу помочь им.

Снейп скрестил руки на груди и посмотрел на него с выражением, в котором читалась смесь одобрения и осторожности.

— Это не будет легко, Поттер. Некоторые из них могут не знать о своей природе. Другие могут бояться. Третьи могут быть в опасности. Ты должен быть готов к тому, что не все захотят присоединиться к тебе.

Гарри кивнул.

— Я знаю. Но я должен попытаться.

Он снова посмотрел на карту в своем сознании. Огоньки мерцали, словно звезды на ночном небе. Он чувствовал, что они были реальными. Что они ждали его, как он когда-то ждал того, кто объяснит ему, кто он на самом деле.

— Кто она? — спросил он, указывая на самую яркую точку. — Та, что на севере?

Слизерин наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то.

— Я не знаю ее имени, — сказал он. — Но я знаю, что она сильна. Ее кровь — почти чистая. Она может быть даже сильнее тебя в некоторых аспектах.

Гарри почувствовал, как внутри него поднимается волна любопытства.

— Я хочу встретиться с ней.

— Не сейчас, — прервал его Снейп. — Ты еще не готов. Если ты встретишься с ламией, не зная, как контролировать свою силу, ты можешь подвергнуть опасности и ее, и себя.

Гарри хотел возразить, но Снейп поднял руку, останавливая его.

— Я не говорю, что ты не пойдешь. Я говорю, что ты должен подготовиться. Ты должен научиться защищать себя и других. Ты должен научиться общаться с ламиями на уровне крови. И ты должен понять, что не все они будут рады тебя видеть.

Гарри сжал кулаки. Он знал, что Снейп прав. Но внутри него горело желание действовать.

— Сколько времени мне нужно? — спросил он.

— Неделя, — ответил Снейп. — Я подготовлю тебя. Ты научишься контролировать свои способности настолько, чтобы быть готовым к встрече с другими ламиями.

Гарри посмотрел на портрет Слизерина. Тот кивнул, подтверждая слова профессора.

— Хорошо, — сказал Гарри. — Неделя. Но потом я иду.

Он отошел от круга и направился к книгам, которые лежали на столе. Ему нужно было учиться. Быстро. Потому что он чувствовал, что время уходит.

* * *

Следующие дни были наполнены тренировками до изнеможения.

Гарри учился контролировать свою связь с другими ламиями. Он мог теперь видеть их в своем сознании в любое время, а не только через камень крови. Он чувствовал их эмоции — страх, одиночество, растерянность. Он чувствовал, как некоторые из них борются с изменениями в своих телах, как другие пытаются скрыть свою природу, как третьи ищут ответы на вопросы, которые никто не может им дать.

Он учился использовать тени для защиты. Теперь он мог нырять в тень и выходить из нее с такой скоростью, что даже Снейп не успевал за ним следить. Он учился создавать тени там, где их не было, вытягивая их из углов и щелей, превращая их в оружие.

И он учился говорить с ними — с теми далекими огоньками, которые были его родом. Не вслух, а через кровь. Он посылал им успокаивающие импульсы, как делают змеи, когда общаются друг с другом на расстоянии.

«Ссс… Я здесь… Ссс… Я иду… Ссс… Не бойтесь…»

На пятую ночь он почувствовал ответ.

Он сидел в лаборатории, медитируя над камнем крови, когда внезапно что-то изменилось. Огонек на севере Англии вспыхнул ярче, и Гарри почувствовал, как на него обрушилась волна эмоций — страх, боль, отчаяние. И просьба о помощи. Такая сильная, такая отчаянная, что у него перехватило дыхание.

— Она в опасности, — выдохнул он, открывая глаза.

Снейп, который стоял у стола, смешивая ингредиенты, мгновенно обернулся.

— Что ты чувствуешь?

— Она... она боится. Кто-то преследует ее. Она не знает, что делать. Она не умеет защищаться. — Гарри поднялся на ноги, чувствуя, как внутри него поднимается холодная ярость. — Я должен идти. Сейчас.

Снейп хотел возразить, но Гарри уже шагнул к тени в углу.

— Ты не готов! — крикнул Снейп.

— Я готов, — ответил Гарри, и в его голосе зазвучало шипение. — Я чувствую ее. Я могу найти ее. И я не позволю ей умереть.

Он шагнул в тень и исчез, оставляя Снейпа одного в лаборатории. Профессор выругался сквозь зубы и бросился к портрету.

— Он ушел, — сказал он. — Он слишком импульсивен. Он может убить себя.

Слизерин смотрел на пустое место, где только что стоял Гарри, и в его глазах мелькнула тень улыбки.

— Он не умрет, — сказал он тихо. — Он сильнее, чем ты думаешь. Он делает то, что должен.

Снейп замер, глядя на портрет.

— И что же он должен?

Слизерин улыбнулся.

— Спасать свой народ.

--

Гарри выскользнул из тени на вершине холма, окутанного туманом. Внизу, в долине, горели огни небольшой деревушки. Он чувствовал ее — девочку. Она была где-то там, в одном из домов, окруженная страхом и одиночеством.

Он побежал вниз, чувствуя, как его тело меняется на бегу — чешуя проступает на коже, отростки расправляются за спиной, зрачки становятся вертикальными. Он не пытался скрывать свою природу. Он больше не боялся.

Он ворвался в дом через заднюю дверь и замер.

В углу комнаты, сжавшись в комок, сидела девочка — лет тринадцати, с темными волосами и бледным лицом. Ее глаза были закрыты, но она дрожала всем телом. А перед ней, с палочкой наготове, стоял мужчина в черной мантии.

— Ты не скроешься от нас, — говорил он, и голос его звучал холодно и жестоко. — Министерство знает о таких, как ты. Мы не позволим вам размножаться. Вы — угроза.

Гарри не стал ждать. Он не стал разговаривать. Он просто шагнул вперед, и тени вокруг него сгустились, превращаясь в когтистые руки, которые схватили мужчину за горло и отшвырнули к стене.

Мужчина упал на пол, теряя палочку. Он закричал, но Гарри уже стоял над ним, глядя сверху вниз холодными зелеными глазами.

— Ты не тронешь ее, — сказал он, и в его голосе слышалось шипение. — Ты уйдешь. И ты расскажешь всем, кто послал тебя, что ламии больше не прячутся. Мы здесь. И мы будем защищать своих.

Мужчина попытался подняться, но Гарри шагнул вперед, и тени снова схватили его, прижимая к полу.

— Убирайся, — сказал Гарри. — Или я не буду таким милосердным.

Мужчина вскочил, схватил палочку и бросился к двери, не оглядываясь. Гарри смотрел, как он исчезает в ночи, и чувствовал, как его ярость постепенно утихает.

За спиной раздался тихий голос:

— Ты... кто ты?

Гарри обернулся. Девочка смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых застыли страх и любопытство.

Он подошел к ней и опустился на колени, встречаясь с ней взглядом.

— Я — такой же, как ты, — сказал он тихо. — Я — ламия. И я пришел, чтобы помочь тебе.

Девочка моргнула, и в ее глазах мелькнула искра надежды.

— Ты правда?

Гарри улыбнулся и протянул руку.

— Правда. Тебя как зовут?

Она взяла его руку, и он почувствовал, как ее кровь отзывается на его, как нити между ними становятся крепче.

— Лилия, — сказала она. — Меня зовут Лилия.

Гарри почувствовал, как его сердце сжалось. Лилия. Имя его матери.

— Тогда пойдем, Лилия, — сказал он. — Нам нужно многое тебе рассказать.

Он шагнул в тень, и через мгновение они оба исчезли, оставляя пустой дом и тишину ночи. Гарри не знал, что ждет их впереди.

Но он знал, что больше не один.

И это было началом чего-то великого.