Два Острия (гет)

Минато сидел за своим столом, внимательно изучая бумаги, но что-то в его взгляде выдавало, что он не сосредоточен на работе. Наруто, стоящий рядом, заметил его задумчивость и решил спросить.

— Пап, что-то случилось? Ты выглядишь, как не в своей тарелке. — сказал Наруто, подходя ближе к столу.

Минато вздохнул, убрав бумаги в сторону. Он посмотрел на сына и понял, что настало время поговорить.

— Наруто, мне нужно тебе кое-что рассказать. Это связано с Кушиной, — сказал он, немного замедлив речь, — Ты помнишь, как я рассказывал о её семье?

Наруто кивнул, не понимая, о чём может идти речь.

— Ну да, я помню... Но о чём речь? — спросил он, немного смущённо опёршись о стену спиной.

Минато помолчал, собираясь с мыслями. Он знал, что эта информация может шокировать Наруто.

— У Кушины был брат. Его зовут Араши Узумаки. Он кузнец, и он... он пришёл ко мне недавно. Я даже не знал о его существовании до этого момента. Он многое пережил, и, узнав, что ты её сын, он очень захотел встретиться с тобой.

Наруто почувствовал, как его сердце пропустило удар. А затем — словно сорвалось с цепи и забилось где-то в горле, тяжело и сбивчиво. В ушах зашумело, а перед глазами на мгновение поплыли оранжевые круги — будто мир качнулся и перестал быть надёжным. Он открыл рот, но воздух застрял в лёгких, не желая выходить ни звуком, ни словом.

В груди столкнулись две волны: одна — ледяная, колючая, от неожиданности, другая — обжигающе-горячая, от чего-то такого, чему он даже не мог сразу подобрать имя. Брат. У мамы был брат. Эти слова звенели в голове, как только что выкованный клинок, и никак не хотели укладываться в привычную картину его жизни. Наруто судорожно сглотнул. Он вдруг остро, до рези в пальцах, осознал, как мало он знал о своей матери. Как мало у него было её. Только фотографии, да рассказы, а теперь — живой, настоящий человек. Кровь. Родня.

— Я… я даже не знаю, что сказать, — выдохнул он, и в голосе его вдруг прорезалась та самая улыбка — кривая, солнечная, чуть дрожащая, но настоящая. — У меня есть дядя. Настоящий, живой дядя.

Минато вздохнул, как будто собирался объяснить нечто сложное.

— Я тоже был удивлён, когда он появился. Он всё это время искал информацию о Кушине, но не знал, что случилось после её смерти. А теперь, когда он узнал, что ты жив, он хочет увидеть тебя. Понимаешь, Наруто, для него ты — последняя связь с его сестрой. Он пережил утрату, и, возможно, встреча с тобой поможет ему найти хоть какое-то успокоение.

Наруто почувствовал, как его мысли начинают путаться. Он не знал, что делать с этой новой информацией. Брат мамы, о котором он ничего не знал, теперь хочет с ним встретиться. Всё это казалось слишком неожиданным…и подозрительным.

— Пап, это... это странно. Ты о нём не знал, и я тоже и вдруг оказывается, что у неё есть брат. Почему он раньше не появился? Почему он сейчас хочет встретиться? — спросил Наруто, переборов свою радость и начав рационально мыслить.

Минато посмотрел на сына, его взгляд был мягким, но полным заботы.

— Араши, как я уже сказал, долго искал Кушину. Он тоже пережил много. Он потерял не только сестру, но и часть себя, и, возможно, встреча с тобой может помочь ему понять, что произошло, а может быть, и найти мир в своём сердце. Он не ищет от тебя ничего, Наруто. Просто встречу. Он хочет понять, что ты унаследовал от Кушины. Но ты прав, возможно он не тот, за кого себя выдаёт, поэтому будь осторожнее, но если это действительно её брат, то возможно у тебя появился шанс узнать больше о клане матери и получить родственника с её стороны.

Наруто задумался. Всё это казалось ему странным, но в то же время он чувствовал, что это важно. Он думал о матери, о том, что она была сильной и непокорной женщиной, и, возможно, её брат был таким же.

— Хорошо, я встречусь с ним. Когда и где он хочет увидеть меня? — спросил Наруто, решив для себя, что готов сделать этот шаг.

— Пока он не знает согласен ты или нет, так что место и время остаётся за тобой.

— Тогда думаю лучше всего встретиться в его номере. Я так понимаю он в отеле окружённый анбу, и в случае чего они не дадут ему сбежать. В противном же случае мы сможем спокойно побеседовать. — произнёс аловолосый поразмыслив несколько секунд.

— Хорошо, тогда можешь идти готовиться, я сообщу ему о твоём согласии.

* * *

В тихом зале, где свет едва касался старинных деревянных стен, стоял Наруто, погружённый в раздумья. Он чувствовал тревогу — эта встреча с Араши, братом Кушины, была для него чем-то новым и неожиданным и в то же время слишком подозрительным. Он всё ещё не мог полностью осознать, что ему предстоит встретиться с тем, кто был частью истории его матери. Кивнув ближайшему папоротнику, прекрасно зная, что рядом с ним стоит оперативник анбу, он постучал в дверь.

В этот момент в дверях появился Араши. Он выглядел немного старше Минато. Он был высоким, с сильными, но усталыми глазами, и в руках держал что-то, скрытое в тканевом покрывале.

Наруто поднял взгляд, заметив в руках Араши нечто важное. Он почувствовал лёгкую тревогу, не зная, что ожидать от этого человека.

— Ты — Наруто, да? — спросил Араши, его голос был серьёзным, но в нем скрывалась мягкость, когда он смотрел на сына своей сестры.

Наруто кивнул, чуть не замерев на месте, но вскоре собравшись начал говорить, пока всё шло спокойно, но судить обо всём было еще рано.

— Да, это я, — ответил он, немного нервничая. — Вы Араши, брат мамы?

Араши, слегка усмехнувшись, шагнул ближе и осторожно положил покрытое тканью оружие на стол.

— Да, я её брат, — сказал он, снимая ткань и показывая меч. — Я пришёл, чтобы передать тебе кое-что, что должно было стать твоим ещё много лет назад. И прошу расслабься, я тебе не враг, пусть наша встреча и выглядит слишком подозрительно.

Наруто с любопытством уставился на меч, лежащий на столике. Его форма была изысканной, но не слишком громоздкой — длинное лезвие с красивым, но твёрдым покрытием, ручка украшена сложными узорами.

— Красивое оружие, это ваш? — спросил Наруто, не совсем понимая, почему этот меч выглядит так, будто он хранит целую историю.

Араши отрицательно кивнул и сел напротив Наруто, его лицо стало серьёзным.

— Не совсем. Пусть я и принёс его, но он мне не принадлежит. Этот меч называется "Лунное Лезвие". Это реликвия нашей семьи, передающаяся от отца к младшему ребёнку. И он должен был достаться твоей матери. Но, как ты знаешь, она покинула Узушио слишком рано. И спустя несколько лет отец пал в бою, и я покинул деревню, в надежде отыскать её и отдать то что по праву принадлежало ей. Но так и не смог её отыскать. И теперь узнал, что она мертва, так что клинок должен передаться уже её младшему ребёнку, но ты единственный её ребёнок, понимаешь, что я имею ввиду?

Наруто внимательно слушал, понимая, что эти слова раскрывали историю, которую он не знал и вряд ли от кого-то бы мог узнать. Да и мужчина, очень похож на его деда по линии матери, которого он видел на той самой картине, что принёс его отец с Узушио. Наруто тяжело сглотнул, бросив ещё один подозрительный взгляд на холодную сталь клинка, тускло блестевшего между ними. «Слишком много совпадений. Картина… эта история про Узушио… черты лица, и правда похожие на старика с портрета. Но разве можно слепо верить первому встречному, который заявляется из ниоткуда с легендарным оружием?»

Он вспомнил строгие наставления отца, который всегда учил его бдительности и осторожности в мире шиноби. «А вдруг это всё спектакль? Вдруг он хочет усыпить мою бдительность, втереться в доверие, а этот меч — всего лишь дорогая приманка, чтобы подобраться ко мне или к семье?»

Наруто на мгновение сжал кулаки под столом, заставляя себя мыслить холодно. Внутри него всё ещё бунтовало недоверие: «Он говорит так убедительно, будто и правда мой дядя… Мама ведь действительно была оттуда, из разрушенной деревни водоворотов, отец сам рассказывал о её прошлом. Если этот тип лжёт, то откуда знает столько деталей?»

Парень прищурился, пытаясь разглядеть хоть тень фальши в глазах напротив. С каждым словом Араши ледяная стена подозрения в его сердце давала трещину, уступая место жгучему, болезненному желанию верить. «Неужели… неужели у меня и правда есть дядя? Кто-то кровный, кто помнил маму ещё до того, как она оказалась здесь?»

— Так ты хочешь, чтобы я принял его? — спросил Наруто, глядя на меч, оставив свои подозрения на второй план, и решив пока продолжить ломать комедию.

Араши молча кивнул, его взгляд стал мягким. Он прекрасно видел, что своим рассказом не убедил племянника, что он не враг и не винил его за это. Уж слишком неожиданно он появился в его жизни.

— Да, ты единственный ребёнок в семье. Как я уже сказал этот меч предназначался для Кушины, но теперь он должен быть твоим. Он был изготовлен из особого металла, Магирита, который был добыт в Узушио. Это клинок, не только очень прочный, но и невероятно чувствительный к чакре. Если ты им поразишь противника, меч поглотит его чакру, становясь при этом ещё острее, и в критический момент может передать её тебе.

Наруто немного нахмурился, удивлённый тем, что меч способен на такое. Его взгляд перешёл на остриё клинка, и он почувствовал, как оно будто притягивает его.

— Сжигание чакры? Это как работает? — спросил младший аловолосый взяв оружие в руки, во многом, чтобы в случае чего быть в состоянии использовать всю свою силу.

Араши лишь горько и едва заметно улыбнулся уголкам губ, заметив, как Наруто перехватил рукоять чуть крепче обычного, явно готовый в любую секунду высвободить чакру и отразить удар. Для опытного шиноби, умеющего читать людей не хуже раскрытой книги, эта наивная защитная стойка была видна как на ладони, но вместо раздражения или угрозы это вызывало у него лишь горькое понимание и глубокую, немую печаль — парень был точной копией своей матери не только огненным цветом волос, но и этой упрямой, недоверчивой готовностью защищать себя в одиночку против всего мира.

— Когда этот меч наносит удар, он поглощает часть чакры противника, что делает его всё более опасным и острым. — начал мужчина во многом делая вид что не замечает как его племянник нервничает и готов атаковать его — Это, как если бы ты использовал его не просто как оружие, а как канал для своей силы и силы врага. По тому же принципу он передаёт тебе накопленную чакру. Он становится частью тебя и никогда не подведёт, в отличии от большинства поделок из чакропроводящей стали. Именно поэтому этот меч не должен попасть в чужие руки, Наруто.

Наруто тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна трепета и глухого волнения. Этот древний клинок внезапно стал материальным воплощением его корней и утраченного прошлого. Решившись, он со смешанным чувством перехватил рукоять поудобнее и сделал плавный, выверенный взмах, проверяя баланс — металл послушно рассек воздух со свистом, а в ладони мгновенно отозвалось тяжелое, но идеально сбалансированное тепло родового оружия.

Араши проследил взглядом за уверенным, выверенным движением племянника и на мгновение замер. В тусклом свете комнаты силуэт Наруто вдруг странным образом размылся: рыжие пряди волос, упрямый изгиб бровей и эта гордая, независимая осанка слились воедино. На миг ему показалось, что перед ним стоит не угрюмый подросток с мечом наперевес, а та самая юная Кушина, которая когда-то точно так же крутила в руках деревянный меч во дворе их семейного дома в Узушио. На лице мужчины промелькнула мягкая, щемяще-теплая улыбка, полная невысказанной тоски по прошлому. Но стоило ему моргнуть, как видение рассеялось, уступая место суровой реальности, а во взгляде вновь отразилась горькая тень прожитых лет.

— Удивительно... — Наруто слегка повёл плечом, с удивлением разглядывая лезвие. — Он весит гораздо меньше, чем любое танто, что у меня были. Словно совсем невесомый. Не говоря о том, что он будто предугадывает траекторию, по которой я хочу провести лезвие и идёт именно по ней

Парень на секунду замолчал, бросив на мужчину оценивающий взгляд, после чего твёрдо посмотрел на клинок и вздохнул:

— Но я приму его. Пусть это будет подарок для мамы.

Араши, посмотрев на него, медленно встал, ощущая, что этот момент завершает долгое путешествие. Он не мог передать этот меч Кушине, но теперь её сын продолжит историю.

— Я горжусь, что этот меч достаётся тебе, Наруто. Ты станешь достойным его владельцем. Я уверен в этом. Но я вижу, что ты всё еще не веришь, что я её брат, как мне убедить тебя поверить мне?

Наруто резко качнул головой, и холодный свет электрической лампы на стене отразился в его суженных, настороженных глазах. В этой манере — чуть прищуренном взгляде и ледяном анализе каждого движения собеседника — отчётливо проступала тень Четвёртого Хокаге, но сейчас в ней не было ни капли мягкости. Только холодный расчёт.

— Ты хочешь, чтобы я поверил тебе на слово? — голос Наруто прозвучал тихо, но в гулкой тишине комнаты отдавался металлом. — У меня дома хранится старая фотография с руин Узушио. Портрет всей семьи мамы. Я знаю каждую черту лица её отца, моего деда, и твоё сходство с ним почти безупречно.

Он сделал шаг вперёд, не выпуская рукоять меча из пальцев, а его чакра вокруг клинка едва заметно запульсировала, реагируя на напряжение владельца.

— Но в мире синоби подделать внешность — пара пустяков. Идеальное хенге, пластика лица, запретная техника марионеток или шпионаж Корня. Внешность — это худшее доказательство, которое ты мог предложить. Официально у Кушины не было выживших братьев. Ни в архивах Конохи, ни в рассказах отца об Узуошио об этом не было ни слова.

Наруто в упор посмотрел в глаза предполагаемому родственнику, и в этом взгляде читалось абсолютное отсутствие юношеской наивности:

— Докажи это фактом, о котором не знает никто, кроме тех, кто действительно жил в том доме. Назови имя того мастера фуиндзюцу, который учил маму азам печатей, когда ей было шесть лет. Или повтори то, что дед говорил ей в день её отъезда в Коноху. Если ты действительно тот, за кого себя выдаешь, доказать это для тебя не составит труда.

Араши криво ухмыльнулся, складывая руки на груди, и в этом движении промелькнуло что-то до боли знакомое, семейное.

— Насчёт фуиндзюцу можешь не сомневаться, племянник, — спокойно ответил он, выдерживая тяжелый взгляд Наруто. — Наша матушка гоняла нас с Кушиной оборотней до седьмого пота, вбивая основы барьеров и печатей в обеих наших светлых головах. Так что основы мы черпали из одного источника.

Он вздохнул, чуть отводя взгляд в сторону, и его улыбка потускнела.

— А вот насчёт того, что отец сказал Кушине в день её отъезда... Извини, этого я тебе не скажу. Не потому, что скрываю, а потому что меня физически там не было. На рассвете того дня меня отправили на другой конец острова — в подмастерья к Ичиго-сенсею, осваивать ремесло ковки. Я узнал об эвакуации и отъезде сестры, когда Узуошио уже пылало.

Араши снова посмотрел прямо в глаза Наруто, и в его голосе зазвучала жесткая, трезвая нотка:

— Впрочем, даже если бы я выложил тебе всё слово в слово, для тебя эта информация — пустой звук. Ты тогда даже не родился. Ты не можешь знать правды, потому что об этих деталях и личных разговорах не знает абсолютно никто — даже Четвёртый Хокаге, твой собственный отец, при всей его гениальности. У него на руках были только общие архивы и руины, но не семейные тайны. Так что проверять мои слова тебе не по чем.

Наруто застыл, сжимая рукоять меча, и слова Араши повисли в воздухе тяжёлым, неопроворимым фактом. Он прав. Проверить эти воспоминания нечем. Архивы Конохи молчат, отец не знает деталей, а мама... мамы нет.

Но прежде чем он успел открыть рот, в глубине его сознания раздался низкий, раскатистый голос Мататаби — не громкий, но отчётливый, будто огромный зверь говорил прямо из-за его плеча:

«Он не лжёт, малыш. Я помню мысли Кушины. Помню эту тоску, которую она носила в сердце годами. Помню лица тех, кого она любила. В его словах нет фальши. Только боль и усталость. Он действительно её брат.»

Наруто почувствовал, как ледяной ком в груди начал медленно таять. Ведь Ниби еще ни разу не давала повода для недоверия её словам. А значит он действительно говорит правду. Наруто застыл, сжимая рукоять меча, и слова Араши повисли в воздухе тяжёлым, неопровержимым фактом. Он прав. Проверить эти воспоминания нечем. Архивы Конохи молчат, отец не знает деталей, а мама... мамы нет.

Но прежде чем он успел открыть рот, в глубине его сознания раздался низкий, раскатистый голос Мататаби — не громкий, но отчётливый, будто огромный зверь говорил прямо из-за его плеча:

«Он не лжёт, малыш. Я помню мысли Кушины. Помню эту тоску, которую она носила в сердце годами. Помню лица тех, кого она любила. В его словах нет фальши. Только боль и усталость. Он действительно её брат.»

Наруто почувствовал, как ледяной ком в груди начал медленно таять. Глубокий выдох. Намикадзе медленно опустил меч остриём вниз, ослабляя хватку, и поднял на Араши взгляд, всё ещё настороженный, но уже не такой колючий.

— Ты прав, — тихо сказал он. — Я не могу проверить твои слова. Но... кое-кто мне только что сказал, что ты говоришь правду.

Он не стал уточнять, кто именно. Тайна биджу принадлежала только ему и тем, кому он доверял безоговорочно. Но впервые за весь разговор его голос потерял стальную жёсткость, и в нём проступила та самая усталая теплота, которая всегда пряталась где-то глубоко под слоем недоверия и одиночества.

Араши внимательно посмотрел на него, и в глазах мужчины мелькнуло удивление, смешанное с признательностью. Он не стал спрашивать, кто был этим «кое-кем». Вместо этого он медленно улыбнулся — той самой мягкой, грустной улыбкой, которая делала его лицо почти родным.

— Значит, есть в тебе что-то от Кушины, кроме цвета волос, — тихо сказал он. — Она тоже всегда доверяла своему чутью. И если оно подсказало тебе принять мои слова... я благодарен.

Он подошёл ближе, на шаг, и остановился, глядя на Наруто с лёгким наклоном головы.

— Я понимаю твоё недоверие, Наруто. Ты вырос в мире, где каждый второй — враг, а каждый третий — предатель. Четвёртый Хокаге воспитал в тебе бдительность, и это правильно. Но я не прошу тебя любить меня, верить мне на слово или считать семьёй. Единственное, о чём я прошу — дай мне шанс. Шанс доказать, что я тот, за кого себя выдаю. Не словами. Делами.

Наруто приподнял бровь, всё ещё держа меч у бедра.

— И как ты собираешься это делать?

Араши усмехнулся, и в этой усмешке промелькнула искра того самого огня Узумаки — живая, непокорная, почти озорная.

— Тренировка, — просто ответил он. — Завтра на рассвете. Ты покажешь мне, что унаследовал от моей сестры. А я научу тебя пользоваться этим оружием.

Он чуть склонил голову, глядя на племянника с открытым, почти вызовом.

— Согласен? Или всё ещё считаешь, что я тебе враг?

Наруто молчал несколько долгих секунд. В голове проносились обрывки мыслей, слов и предупреждений отца. Но где-то глубоко в груди, там, где говорило не чутьё шиноби, а чутьё Узумаки, он чувствовал: этому мужчине можно дать шанс.

Он слегка качнул меч, проверяя баланс, и коротко кивнул:

— Договорились. Завтра на рассвете. В третьем тренировочном полигоне. Если опоздаешь — шанс сгорает.

Араши широко, по-настоящему улыбнулся — впервые с начала их разговора, и в этой улыбке не было ни горькой тени, ни усталости. Только чистый, живой свет.

— Не опоздаю, племянник. Я ждал этой встречи слишком долго, чтобы проспать.

Наруто развернулся и направился к выходу, сжимая в руке реликвию своего рода. У двери он на мгновение остановился, не оборачиваясь.

— Я... я рад, что ты пришёл, — сказал он тихо, почти шёпотом, и вышел в коридор, оставив Араши одного в тусклом свете гостиничной комнаты.

Мужчина проводил его взглядом, и улыбка на его лице стала чуть мягче, чуть теплее.

— У тебя её глаза, Наруто, — прошептал он в пустоту. — И её сердце.

А в голове Наруто, где-то между сердцебиением и шумом крови, Мататаби довольно уркнул:

«Молодец, малыш. Он хороший человек. И твоя мама гордилась бы тобой.»

* * *

Вечерний свет мягко касался окон, создавая уютную атмосферу в доме. Минато и Наруто сидели за ужином, тихо поглощая рамен. После напряжённого дня Минато чувствовал, что этот вечер — идеальный момент для важного разговора с сыном.

Минато поднял взгляд от тарелки и внимательно посмотрел на Наруто. Он видел, что тот погружён в свои мысли, и это был момент, когда он мог обсудить с ним не только прошедший день, но и важное событие, которое ждёт их обоих.

— Как прошла встреча с Араши? Я знаю, что ты был настроен скептически, но всё же... — начал Минато, откладывая палочки в сторону.

Наруто поднял глаза от миски, на мгновение задумавшись. Он положил палочки и откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями.

— Странно всё это, пап, — честно признался он. — Сначала я был уверен, что это какой-то трюк. Слишком всё гладко: появляется из ниоткуда, приносит фамильный меч, говорит, что он брат мамы... Я был готов к тому, что придётся драться.

Минато внимательно слушал, не перебивая, и в его глазах читалось понимание и лёгкая тревога.

— Но потом... — Наруто запнулся, подбирая слова. — Я задал ему вопросы, на которые мог ответить только настоящий член семьи. И он ответил. Не на все, но те, на которые не ответил — объяснил почему. И тогда... тогда Ниби сказал мне, что он не лжёт.

Минато слегка приподнял бровь, услышав имя биджу, но не стал перебивать.

— Она сказала, что помнит её тоску по дому, по семье. И что Араши говорит правду. Если уж сам хвостатый зверь, который жил в ней, подтверждает его слова... значит, это действительно мой дядя. — продолжил Наруто, понизив голос. — Так что я согласился на завтрашнюю тренировку с ним. Мы встретимся на рассвете в третьем полигоне.

Минато кивнул, и на его губах появилась лёгкая, но загадочная улыбка — та самая, которую Наруто всегда связывал с тем, что отец что-то знает, но пока не говорит.

— Хорошо, я отпускаю тебя на эту тренировку, — сказал он спокойно. — Более того, она будет тебе необходима. Я даже думаю, что это очень своевременно.

Наруто нахмурился, его ложка замерла на полпути к тарелке. Он перевёл на отца настороженный взгляд.

— В смысле — необходима? — переспросил он, чувствуя, как внутри снова зашевелилось знакомое чувство подозрения. — Пап, ты что-то знаешь, о чём не говоришь мне?

Минато, почувствовав, что разговор о встрече с Араши подошёл к концу, решил рассказать сыну о том, что давно хотел обсудить.

— Уже совсем скоро снова будет проходить экзамен на чунина. — начал Минато, его голос стал немного серьёзным.

Наруто замер, ложка замерла в его руках. Он поднял взгляд на Минато, сразу почувствовав, что это не просто разговор.

— Экзамен? Но… ведь тот экзамен, помнишь? — сказал Наруто, немного удивлённо, а потом, осознав, о чём речь, добавил: — Я же уже участвовал в нём. Но тогда его сорвали, и никто не стал чунином...

Минато вздохнул, его лицо стало серьёзным.

— Именно поэтому я решил провести повторный экзамен.

Наруто почувствовал, как его сердце немного ускорило свой ритм. Он положил палочки на стол, полностью сосредоточившись на словах отца. В голове уже начали складываться фрагменты в единую картину, и эта картина вызывала в нём одновременно и волнение, и предвкушение.

— Пап... — медленно произнёс Наруто, прищурившись. — Ты ведь хочешь, чтобы я снова принял в нём участие, да?

Минато не стал уклоняться от прямого взгляда сына. Он слегка склонил голову, и на его лице появилась та самая мягкая, но уверенная улыбка, которую Наруто знал с детства.

— Ты всегда был проницательным, — тихо сказал Минато. — Да, Наруто. Я хочу, чтобы ты участвовал в повторном экзамене на чунина.

Наруто открыл было рот, но Минато поднял руку, останавливая его, и продолжил:

— Я не заставляю тебя. Это твой выбор, и только твой. Но... твои навыки уже давно переросли уровень генина. Одна твоя победа над джинчурики однохвостого говорит об этом, и уже за это тебе можно давать звание чунина. Ходить в генинах дальше бессмысленно. Ты сам это понимаешь.

Наруто опустил взгляд на свои руки, сжатые в кулаки на столе. В груди смешались гордость от признания отца и лёгкая горечь, потому что слова Минато были правдивы.

— Я бы с радостью принял участие, пап, — сказал он, поднимая глаза. — Правда. Но есть одна проблема.

Минато вопросительно приподнял бровь.

— Киёми всё ещё в госпитале, — продолжил Наруто, и в его голосе послышалась тень тревоги. — Она не успеет восстановиться к экзамену. А Саске... после того, как его дисквалифицировали на втором этапе предыдущего экзамена, он максимально отдалился от команды. Мы даже не разговариваем нормально. Я не знаю, захочет ли он вообще участвовать, и тем более — в одной команде со мной.

Он замолчал, переводя дыхание, и закончил с горькой усмешкой:

— Получается, что у меня попросту нет сокомандников. А на экзамен без команды, сам знаешь, не пускают.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим звоном посуды. Минато внимательно посмотрел на сына, и в его глазах мелькнула та самая искра, которая всегда появлялась у Хокаге, когда он уже всё продумал на несколько шагов вперёд.

— Не беспокойся об этом. К экзамену я найду тебе сокомандников, — просто ответил Минато, как будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Не переживай. Это моя забота как Хокаге и как твоего отца. Ты сосредоточься на завтрашней тренировке с Араши.

Наруто хотел было задать ещё десяток вопросов: кто они, откуда, можно ли им доверять, но, взглянув в спокойное, твёрдое лицо отца, понял, что тот не скажет больше ни слова. Минато всегда действовал наверняка, и если он обещал решить проблему — значит, так и будет.

Парень помолчал пару секунд, а затем медленно кивнул.

— Ладно, — выдохнул он. — Я доверяю тебе, пап. Если ты говоришь, что найдёшь мне команду... значит, так и будет.

Минато тепло улыбнулся, и в этой улыбке было столько отеческой гордости и любви, что Наруто почувствовал, как напряжение последних дней начинает отпускать.

— Вот и отлично, — сказал Минато, снова беря в руки палочки. — А теперь доедай. Завтра у тебя тяжёлый день, и силы тебе понадобятся.

Наруто усмехнулся, покачал головой и снова взялся за рамен. В голове его уже роились мысли о завтрашней тренировке, о необычном мече, который теперь принадлежал ему, и о предстоящем экзамене. Столько всего произошло за один день... но где-то в глубине души он чувствовал, что всё складывается правильно.