Разомкнутый Круг (гет)

В Кофейнике было шумно, накурено и очень «домно». Домно, впрочем, здесь было везде — от любой стены, испещренной в десятки слоев наскальными надписями и пиктограммами, до лестничного пролета, дышавшего с Домом в унисон. Здесь же билось сердце — одно из многих сердец Дома: не самое важное, но — самое громкое и большое.

Тварь с интересом огляделась, едва они со Слепым переступили порог. Особенно ей понравилось, что их появление прошло на редкость незаметно. В отличие от коридоров — домовских артерий и проспектов, здесь никто даже не оглянулся на вновь пришедших: тут всё время кто-нибудь входил или выходил. Гремящая музыка выступала дополнительной маскировкой, скрадывая все посторонние звуки.

— Кажется, там Стервятник, — отметила одинокую траурную фигуру за ближайшим к импровизированной стойке столиком Тварь.

— Одет, как вампир с похорон, волосы длиной как мои и в обнимку с кактусом? — уточнил Слепой.

— Точно, — прищурилась в дымное марево она. — Только кактус на столике рядом.

— Значит, ещё трезвый, — хмыкнул Слепой.

Когда они подошли к столу Птичьего вожака, тот вскинул светлые до прозрачности глаза в черной обводке и приветствовал их, привстав со своего стула. При этом поморщившись и невольно схватившись тонкой унизанной перстнями кистью за столешницу. Над ней, опираясь на ребро доски, возвышался набалдашник трости.

— Здравствуй, Слепой, — сдержанно произнес он. Потом учтиво кивнул в сторону Твари. — Леди.

В этом кивке, в том, как он, несмотря на постоянную боль в ноге, поднялся с места при виде их, было больше галантности, чем во всём фиглярстве Рыжего вместе взятом.

— Это Тварь, Стервятник, — коротко представил свою спутницу Слепой, садясь.

— Приятно познакомиться, леди, — снова, чуть глубже, уже адресно кивнул хозяин столика. — Стервятник, вожак Третьей стаи. А это — Луис, — он указал на кактус, — мой компаньон.

Тварь уселась в продавленное, но удивительно мягкое кресло, и только тогда Стервятник тоже опустился назад.

— Взаимно, Большая Птица, — с улыбкой ответила Тварь, величая его титулом-для-своих. — Очень приятно, Луис, — весело кивнула она кактусу.

— Однако, твоя дама, Слепой, прекрасно осведомлена о наших ммм… реалиях, — бледные губы Стервятника тронула такая же бледная, но удивительно идущая ему улыбка. — А, между тем, вы ведь недавно в Доме? — обратился он уже к Твари. — Я не ошибусь, если предположу, что не встречал вас раньше?

— Совсем недавно, ты прав, — спрятала улыбку в опущенных ресницах девушка. — Можно сказать, только что.

— Тогда тем более, — уважительно качнул головой Птичий вожак. — И это стоило бы отметить.

Он махнул рукой Кролику, и тот перегнулся к ним из-за барной стойки.

— Мне только кофе, — поспешно сказала Тварь: вечер впереди предстоял ещё длинный.

— Мне тоже, — внес свою лепту Слепой.

— А мне повторить — и можно сразу дважды, — усмехнулся Стервятник, протягивая Кролику свой пустой стакан. За его спиной качнулась, словно подтверждая, слишком большая для такого худого парня тень.

Кролик поставил на стол три посудины: две кружки с кофе — густым, почти смоляным, и стакан, в котором плескалось нечто темнее ночи. Вожак Птиц принял его так, будто это был не напиток, а рукопожатие.

— Здесь… — с задержкой сказала Тварь, обхватив свою кружку ладонями и вдохнув ароматный пар, — удивительно много тех, кто остаётся.

Слепой едва заметно повернул голову — туда, где за спиной Стервятника сгущался воздух. И ничего не сказал.

Стервятник тоже не сразу отозвался. Сделал глоток, поморщился — не от вкуса своего неведомого пойла, а от ноги — и только потом медленно поднял взгляд.

— Да, — сказал он. — Дом плохо отпускает.

— Или хорошо держит, — мягко поправила Тварь. — Смотря кого.

Тень за плечом Стервятника качнулась ближе к столу, как будто заслышав, что к ней обратились тоже. Говоря, Тварь рассеянно водила глазами именно в том районе, чуть вбок от лица Большой Птицы — точно учитывала присутствие третьего собеседника, который пока молчит.

Стервятник заметил это. Невозможно было не заметить. Его пальцы на миг сжались на стакане крепче, чем нужно, звякнули металлом колец о стекло. Потом разжались.

— Вы… — начал он и остановился. Выдохнул. — Вы очень наблюдательны, леди.

— Это не наблюдательность, — аккуратно поправила его Тварь. — Это уважение.

— Значит, он вам тоже не мешает, — сказал Стервятник, и улыбка его впервые оказалась очень живой: короткой, неровной, слегка больной, в противовес прежним, предписанно-светским.

— Ни капли, — отозвалась Тварь. — Напротив. Мне кажется, без него здесь было бы… пустовато.

Стервятник вместо ответа отсалютовал стаканом куда-то вверх — то ли даме, то ли Тени. Слепой тоже молчал, но плечо его чуточку сдвинулось — так, что он оказался ближе к Твари.

— Тогда, — прежде чем выпить, провозгласил Стервятник, — за тех, кто остаётся. И за тех, кто умеет их видеть.

Тварь легко коснулась своей кружкой его стакана. Тень за спиной Птичьего вожака будто бы кивнула.

— Сегодня встреча старых друзей в Четвертой, — как бы невзначай переводя разговор в другую плоскость, отметил Слепой. — Заходите с Валетом, Дохляки будут рады.

— Всенепременно, — откликнулся Стервятник, ставя опустошенную тару на стол и протягивая руку за следующей.

* * *

В Кофейнике не обращают внимания на тех, кто входит, поэтому Тварь сначала увидела, как выпрямился и едва заметно напрягся Вожак, а потом уже на колченогий стул рядом с ней обрушился Рыжий. Всё такой же кричаще-яркий, как неоновая вывеска, только гораздо пьянее.

— Какая приятная неожиданность — и второй раз за день! — развязно произнес он. — Слепой, поведай нам тайну, где раздают таких удивительных девушек? Может, я занял бы очередь…

Прежде, чем тот успел ответить, к Рыжему развернулась и резко припечатала Тварь:

— Где раздавали, там таких больше нет. Возможно, в это время ты стоял в очереди за очками.

Брови Рыжего всползли выше упомянутых очков, но Тварь ещё не договорила.

— Может, тебе стоит попытать счастья с девушками в Наружности?

Чувственные губы Крысиного предводителя округлились до изумленного «О». За плечом Твари раздался тихий, ироничный смешок Слепого.

Рыжий, меж тем, оттаял и вновь кинулся в атаку.

— Да будет тебе известно, mon cher, что мы не говорим об этом вслух, таковы правила Дома!

— А я не принадлежу Дому, и меня не касаются его правила, — парировала Тварь, краем глаза ловя ошеломленно-понимающе качающего головой Стервятника. — И такие, как я, тебе даже не снились, — закончила она со значением.

Рыжий на мгновение закаменел. Улыбка его снова приклеилась к лицу, а вот под ней что-то сдвинулось, словно треснула эмаль.

— Oh là là, — протянул он наконец, разводя руками. — Какая… экспрессия. Слепой, ты, я вижу, подобрал себе по-настоящему опасную спутницу.

— Она не опасная, — невозмутимо ответил Слепой. Голос его звучал привычным шелестом, но пробуравил вечный шум Кофейника давешним ножом. — Она честная. Ты сам напросился.

Рыжий фыркнул, опасно качнулся на стуле, зависнув на двух его ножках.

— Ну что ж, — опускаясь на все четыре, почти примирительно зазвучал он. — Тогда я, пожалуй, откланяюсь. Не хочу портить вам вечер своим… обществом.

Он поднялся, чуть театрально поклонился Твари — на этот раз без фамильярности, с неожиданно точным чувством дистанции.

— Рад знакомству, — добавил он ей. И, повернув голову к Слепому: — Дом всё равно всё почувствует. Ты же знаешь.

— Знаю, — так же ровно отозвался Слепой. — Поэтому и спокоен.

Рыжий усмехнулся одной стороной рта, на миг скомкав пятнающую щёку розу, — и канул в толпу, оставив после себя парфюмный шлейф и лёгкое, как послевкусие, ощущение, что здесь сейчас прошло нечто большее, чем человек.

Стервятник проводил его взглядом, потом посмотрел на Тварь — внимательно, с новым оттенком уважения.

— Что ж, — сказал он, поднимаясь и опираясь на трость. — Рад, что сегодня Дом знакомит меня с такими… исключениями.

— Взаимно, Большая Птица, — тепло ответила Тварь.

Слепой тоже встал.

— Мы пойдём, — сказал он. — До встречи в Четвёртой.

— Обязательно, — кивнул Стервятник, снова учтиво приподнимаясь.

Тень за его спиной осталась сидеть ещё секунду — и только потом медленно растворилась в общем сумраке Кофейника.

* * *

Они вышли в коридор, и шум остался за дверью — как стихает позади грохот бури, когда входишь в бухту. Слепой шёл чуть впереди, потом замедлился, подстроился под шаг Твари.

— Ты понимаешь, — сказал он мирно, — что только что сделала больше, чем просто ответила Рыжему?

— Ну разумеется, — с усмешкой ответила Тварь, — а он сделал больше, чем попытку идиотского подката. Все пошипели, как мартовские коты, обозначили границы и разошлись, как в море корабли, совершенно довольные друг другом. Так что же тебя тревожит?

Какое-то время Слепой шагал молча. Коридор всё ближе выводил к Четвёртой — это чувствовалось по тому, как менялся воздух: густел, насыщался звуками и голосами, будто собираясь в узел у двери с меловой цифрой.

— Ты сделала то, что должна была, — почти дойдя до неё, негромко сказал вожак, рассеивая непрочную тишину. — Но теперь Дом смотрит на тебя. Внимательно. И он не так вежлив, как Стервятник и не такой паяц, как Рыжий. Рыжий пометил территорию. Ты — просто перешагнула через его черту. Дом такое понимает. Он не любит вежливых экивоков, он любит ясность.

Слепой остановился, развернулся к Твари, распахнутые глаза испытующе плеснули туманом:

— Но границы прощупывает ведь не только Крысиный вожак. Дом тоже. Он может попытаться тебя… изменить. Или вытолкнуть. Ты понимаешь, что после этого вечера ты больше не «гостья»? Ты стала для него вызовом.

Слегка наклонив голову, он снова, теперь настороженно, слушал Дом — как тот реагирует, шевелится, копошится рядом, почти внутри.

— Мальчишки, — фыркнула Тварь, легонько поддавая его локтем в бок. — Всё бы вам мерить иерархическими понятиями. Игра с нулевой суммой, или пан или пропал… Но это не единственная система координат. И с Домом мы как-нибудь договоримся.

— Дом теперь будет ждать, — чуть взволнованней, чем позволял себе обычно, сказал Слепой, игнорируя ее подначки. — Ждать, что ты скажешь дальше. Не словами. Делом. Ты проверяла Рыжего, Дом же будет проверять тебя.

Слепой повернулся в сторону Четвёртой, откуда уже тянуло музыкой, смехом, каким-то колким, электрическим предвкушением, уронил:

— Вот это и есть единственное, что меня сейчас по-настоящему тревожит.

— Не волнуйся, — Тварь подступила к нему, звеня улыбкой в голосе. Теплые ладони ее легли на костлявые острые плечи. — И не ревнуй. Ни Дом ко мне, ни наоборот. Может быть, я скажу ему то, что сделает нас друзьями?

Слепой вздохнул, словно откидывая в сторону что-то лишнее, взял ее за руку, подойдя к двери, бросил через плечо:

— Ну что. Пойдём покажем им, как это выглядит?

* * *

Когда Слепой с Тварью вошли в стайную, вожака перехватил Сфинкс.

Не так, как днем. Просто подошел и предложил покурить вместе. Курить вместе без никого больше можно было только в той самой душевой, так что там они и оказались — второй раз за сегодня.

Слепой молча прикурил две сигареты, одну зажал зубами, вторую выверенным до микрона движением поднял в руке — точно к самым губам Сфинкса. Как делал это годами, когда он был его руками, а тот — глазами слепца.

И пусть теперь у Сфинкса была пара отличных грабель, которыми он выучился орудовать довольно ловко, этот старый привычный жест гляделся естественным и — не необходимым, но сближающим. Как дымный мост между ними, как протянутая к руке рука, даже если вместо одной из них — пластиковая грабля.

— Бледный, я… — начал Сфинкс, когда пару раз хорошенько обжег дымом легкие, приняв тот из рук своего друга. — Я хочу, чтобы ты знал. Мне неважно, откуда она, если рядом с ней тебе правильно. Вернее, мне не «неважно», но я... Я постараюсь принять.

— О большем я и не стал бы просить, — спокойно кивнул Слепой. И, когда показалось, что он уже не продолжит, веско добавил: — Спасибо, Сфинкс.

— Ты снова стал моими руками, — немного нервно усмехнулся Сфинкс, в очередной раз беря губами протянутый фильтр для затяжки.

Он мог бы и сам, но грабли держали тонкую палочку сигареты не очень хватко, хотя обыкновенно он удачно справлялся. Но так, как сейчас, было удобнее и привычнее, что уж там.

— И мне нечем ответить, ведь тебе давно уже не нужны мои глаза.

— Сегодня нужны, — неожиданно ответил Слепой, вскинув голову и вперив в Сфинкса тяжелый серебряный взгляд.

— Правда? — удивился лысый кот и тут же с готовностью продолжил. — И что ты хотел бы увидеть?

Спросил — и сам тут же понял. Чуть раньше, чем Слепой размеренно подтвердил:

— Её. Посмотри на неё сегодня вместо меня. И расскажи мне потом, какая она.